# По Семиозрью

Владимир Владимирович Галахов

ПО СЕМИОЗЕРЬЮ


Пришло время узнать район Семиозерья подробней, посетив на автомобиле места доступные всем, но мимо которых многие пролетают, не задумываясь, и не уделяя внимания тому, что такого внимания, пусть даже мимолетного, несомненно стоит.

Исходной точкой была Конная Слобода, что расположилась на берегу речки Петлянка, которая своим названием сама дает себе самую исчерпывающую характеристику. Речка неширокая, но глубокая и быстрая. Несет она свои воды в озеро Красавица - длинное, вытянувшееся с северо-запада на юго-восток, как и многочисленные прочие малые и средние озера Карельского перешейка. Ледник приложился к граниту Балтийской платформы словно мощным гребнем, прочесав на ее поверхности глубокие борозды. Так что озеро Красавица - одно из семи озер, можно также считать отправной точкой. Равно как простые и уютные домики базы "Каякъярви", где перед экскурсией можно выспаться, умыться, позавтракать, чтобы быть готовыми к новым впечатлениям.

По проселку выезжаем на шоссе Каменка - Поляны, а на повороте сворачиваем не налево, а направо, в сторону Рябово. Пара километров по асфальту, не изуродованному ямочным ремонтом, и оттого отдающемуся в подвеске, и вот поворот направо в сторону места Сосновый Бор.

Можно смело сказать, что мой внутрисемейный круг на этом месте замкнулся, спустя 82 года. В семейном альбоме сохранилась фотография моего деда Николая Ивановича, который лечился в здешнем туберкулезном санатории, старейшем в стране, в далеком 1940 году, а свой туберкулез дед подхватил на Финской войне, вывозя своим паровозом эшелоны раненых и обмороженных красноармейцев, штурмовавших линию Маннергейма, и подвозя к линии фронта пополнения и боеприпасы. Ныне здания санатория выглядят нарядно отреставрированными. Радуют глаз сочным колером стен и элементов декора.

Справа от дороги - храм Александра Невского, возведенный финским архитекторами и строителями. Обо всем подробно изложено на стенде у дороги. В облике ныне православного храма просматриваются без особых усилий черты скандинавского модерна. История его создания и преобразования, выживания и восстановления - информация для увлеченных именно этим разделом истории нашего края.

Далее путь был неизвестен, ибо расплодившиеся вокруг СНТ, то есть садоводческие товарищества, создали сеть дорог-улиц с ничего не говорящими названиями. Пришлось "брать языка", как и везде, что в России, что в заграничной Европе. Способ надежный и проверенный практикой наших предков. На мою удачу "языком" оказались три женщины пожилого возраста, неторопливо шагавшие с палочками в руках в ту же сторону, куда намеревался двигаться на машине и я. Они охотно отозвались на мою просьбу показать дорогу к подворью Оптиной пустыни. Естественно, я предложил им занять свободные места в машине, чтобы и мне было понятно, где и когда сворачивать с основной дороги, которая здесь без затей именовалась улицей Центральной, и им сберечь силы, хотя погода была солнечная с ветерком, не дававшим скопиться зною.

Подворье оказалось огороженным довольно обширным пространством. При этом страж у металлических ворот категорически отказался пропускать нас внутрь территории, куда допуск возможен, по его словам, только в сопровождении "гида". Пришлось ждать возвращения группы экскурсантов. К чести стража, он охотно откликнулся на просьбу одной из моих спутниц, и взяв лопату, откопал отросток от куста сирени, росшего поблизости. Надо признаться, окрас цветов этого куста необычен. Вместо привычного светлого лилового или "сиреневого" цвета, соцветия куста были плотно сформированы в яркие, почти фиолетово-розовые соцветия.

Вскоре показались экскурсанты группы, которую сопровождал мужичок, никак не вкладывающийся в облик типичного смотрителя музейных ценностей. Отперев лавку с привычными церковными сувенирами, он начал бойко торговать продукцией хозяйства подворья: коровьим и козьим молоком, сметаной, творогом, сливочным маслом, сырами и разлитым в пластиковые бутылки квасом. А ведь Иисус прогонял торговцев из храма. Или я плохо помню Новый Завет? Ладно не станем придираться, не в храме Подворья же все это происходило. Убедившись в том, что я не клиент этой прицерковленной торговли по простой причине отсутствия наличных в должном количестве и возможности перевода через телефон, я предложил троице своих спутниц двинуться дальше - к святому источнику.

Это недалеко от подворья. Кстати, вся его территория обнесена еще финнами возведенным мощным забором из сложенных с примерной аккуратностью естественных булыжников. Источник "святой воды" оказался ухоженным и оборудованным чугунной колонкой колодцем с чистым ведром. Поблизости выстроена купель для желающих принять святую воду не только вовнутрь, но и омыть свои чресла ей же. Воду из колонки я попробовал. Вкус "святости" едва ли можно определить человеческими рецепторами, но то, что она несомненно чистая и вкусная, без характерного для источников Карельского перешейка привкуса железа или болота, могу засвидетельствовать.

Далее мои "языки" настойчиво рекомендовали свернуть к некоему дому, который они называли по фамилии его владельца, что, естественно, вызвало у меня ожидание увидеть некий старинный особняк, строенный, возможно, еще при финнах. Однако дом оказался совершенно новым, из современных материалов. А вот забор вокруг участка, точнее ограда, сложенная из камней, а также погреб, вход в который также отделан диким камнем с истинно финской аккуратностью, собственно, и оказались предметом достойным внимания.

В принципе я и сам такой же, то есть старьевщик-любитель, или наследственный барахольщик. На суперсовременной кухонной секции в моем доме угнездились старая, но рабочая силуминовая керосинка, конфорку к которой я несколько лет подыскивал на развалах Удельной, красивый своими сияющими боками латунный примус тульской выделки, пара керосиновых ламп различных моделей, одна из которых работоспособна. Здесь на изгороди присутствовали разобщенные и неприглядные части двух таких же керосинок и множество необычных и не вполне понятных по предназначению предметов.

Главное - все это было найдено, откопано, подобрано, очищено от земли: старые финские инструменты кустарного изготовления, бороны, лопаты, топоры... При этом старые финские лопаты - это, собственно, не лопаты, а только режущие кромки из железа, которые насаживались на деревянную основу штыка лопаты. Так вот недостаток железа заставлял работать мысль. Кухонная утварь всех видов и степеней сохранности, и прочее, прочее. Несомненно интересным был исправный, крутящийся привод швейной машинки "Хускварна". Внешнее сходство с популярным "Зингером" дореволюционного происхождения полное. Печные заслонки, кирпичи с клеймами заводов, остатки упряжи, иного инвентаря и много чего своеобразного в смысле форм непривычных в русском сельском быту. А погреб исправно заменяет всякий холодильник. Многие изделия можно с трудом идентифицировать по предназначению и названию. И уж естественно, не обошлось без касок - советской и немецкого образца.

Хозяин всего этого старья охотно давал пояснения. Внутри меня появилось некое чувство зависти. Однажды в Финляндии пришлось оказаться на некоей выставке старья - от кухонной мелочи до старых тракторов и автомобилей. Тогда же потрясением для меня стал автомобиль "Форд" с четырехцилиндровым двигателем, кузовом типа "ландо", кожаными сидениями, деревянными колесами на литой резине. Но главное - действующий, на ходу! Владелец открыл боковину капота, показав примотанные к контактам свечей провода, что-то передвинул, что-то потянул, крутанул "кривым стартером", и этот раритет затарахтел движком и завибрировал корпусом в готовности "рвануть" с места. Возможно, слово "рвануть" - явное преувеличение. Мой барахлизм не идет далее хранения старых, но действующих изделий - примусов, котелков, ламп и прочего.

Далее, всем квартетом мы подъехали к пляжу и причалу над озером. Два безнадежных неудачника помахивали спиннингами, обозначая свою любовь к рыбной ловле. Еще какая-то дама решилась зайти в воду по колено. Теплая вода озера мало сочеталась с сильным ветром. Мои спутницы отметили свою готовность купаться словесно, при более теплой погоде и при безветрии.

Как-то сразу сложился план возможной поездки заинтересовавшихся гостей по перечисленным точкам. Времени это может занять не так уж много. Все будет зависеть от настроения, погоды и прочих нюансов. Храм Александра Невского не открыт постоянно, впрочем, не ожидаю массового стремления послушать службу. Набрать святой воды из источника - тоже не столь затратная по времени процедура. Пройти со "служителем" к церкви Оптиной Пустыни и купить у него же сыра или сметаны едва ли займет более получаса. А вот при солнечной погоде и настроении окунуться в чистые воды Краснофлотского озера едва ли кто откажется. Поэтому поплавать, обсохнуть, переодеться на пляже - на это времени жалеть не стоит. Взбодрившись, можно возвращаться.

Обратный путь к месту обитания моих "языков" в санатории был недолог. Они вдруг дружно выразили свое желание сделать мне подарок - спеть мне песню. Тут же выяснилось, что репертуарные преференции наши совпадают. Наш внезапный квартет с полным вдохновением исполнил "Город над вольной Невой", а затем и "Вечернюю песню" - "Над заставами ленинградскими...". Короче, компания оказалась людьми близкими по образу мышления. Меня пригласили на концерт в санаторий на следующий день. Здесь же, где я высадил из машины своих проводников, случился небольшой магазинчик с прекрасным хлебом Приморского завода. Этот хлеб напомнил хлеб моего детства, выпекавшийся пекарней в Вырице. Есть его свежим - истинное наслаждение. Пусть меня осудят сторонники диеты, но в таком удовольствии отказать себе невозможно. А привезти такого вкусного хлеба для себя к обеду, и для прочих оставшихся на базе - дело замечательное.