# Сфинкс Петербурга

Анатолий Голиков

* * *


БОГИНЯ


На севере у сине моря,

Где раньше жили чудь и финн

С соседями не зная горя,

Лежит на камнях древний Сфинкс.


И отражаясь в речке синей,

Глядит, как пролетает век -

Наполовину зверь всесильный,

Наполовину человек...


Не зверь, не женщина - Богиня !

Пришедшая из глубины веков,

Твоё она не помнит имя,

Твоих сюжетов и стихов...


Но ты ей посвятишь немало

Своих мучительных ночей,

Пытаясь среди всех похвал,

Когда-то посвящённых ей,


Себя сомнением измучив,

Воздать такую, чтоб она

Сказать смогла:

- Вот самый лучший

На все отныне времена!..


Но нет, она молчит. Как прежде,

Её таинственна улыбка...

И ясно, что вверять надежде

Или мечтам себя - так зыбко...


* * *


НЕПОГОДА


Погодой называя местный климат,

Прохожий вспомнит вдруг про Альбион...

Зима опять капризна, словно прима -

На Театральной, где творил Томон


Летит и кружит в арабесках танца

И вместе с ветром скачет за окном.

Но вдруг затихнет, чтобы разрыдаться,

И крыши тихо вздрогнут под дождём...


И я порой почти как этот ветер,

Почти что Патрик, хоть и не святой,

Лечу в чертоги каменные эти

В надежде вновь увидеться с тобой...


А город грозно тихнет, ожидая,

Что шторм пророчит новую войну.

Но ветер просто дует, нагоняя

На старый город новую волну...


Лишь Ангел ветру отвечает пеньем,

Да где-то трубно вторит водосток.

И Сфинкс, опять встречая наводненье,

Забыл про свой изысканный Восток...


* * *


НАВОДНЕНИЕ


Здесь всё непредсказуемо и дико,

Среди каналов и балтийских волн:

На парапетах каменные лики,

Мосты перед разводом; чей-то чёлн,

Прибившийся негаданно к опорам

Незыблемым Дворцового моста;

Волны упругой тихий, страшный шорох

У чьих-то ног; и тут же - суета

Машин и фар, движенье по пролётам

Автобусов, пролёток и людей;

Огни гирлянд, как сказочные ноты

В тени дворцов; и звучность площадей,

Когда по ним гуляет буйный ветер,

Клоня флагштоки, тучи и краны,

Среди которых месяц бледный светит,

Как полутень растаявшей луны...

И чувства также дики - то ли радость

И страх перед стихией, то ли грусть

И ужас тихий, и - одно осталось

Средь этих чувств:

"И это тоже Русь..."


* * *


КОРЮШКА


Растаял в речке лёд. И оберег гранитный

Вновь чешет о волну высокий лоб.

Весенний рыбоход. На корюшку открыта

Охота, оживляя старый троп.


Наполнен серебром лоток у браконьера.

И вот уже шкварчит сковорода.

Вкуснейшей желтизной блестят у пионера -

У бывшего - лицо и борода.


А беспартийный внук фиксирует на гаджет

Последний в жизни рыбы рыбий миг,

Чтоб сохранить его, а после, может, даже

В эфир отправить, сделав лёгкий "клик".


И город Петроград безбрежно пахнет рыбой -

Мосты, машины, люди и дома,

И молчаливый Cфинкс, и из гранита глыбы,

И даже за ночь выпавший туман.


А утром в дом войдёт знакомый рыбный запах,

Через стеклопакетов толщь и гладь.

И выключая свет уставшей за ночь лампы,

Закроет кто-то старую тетрадь...


* * *


СОВРЕМЕННИК


...А чуть поодаль, мир презрев

И устремляя взгляд на запад,

Лежит, опершись львиной лапой -

Не зверь, не человек, не лев -

"Полужена" с лицом Востока.

Как будто новую загадку

Даруя миру и украдкой

Весну встречая, лежебока...

Течёт река, и - не спеша -

Идут столетья... Сфинкс молчит.

И лишь едва-едва урчит,

Урчит кошачая душа

На камнях под лучом осенним.

И видно по его глазам,

Что уж давно не знает сам,

Кому теперь он современней.

Своим египетским богам.

Или поэзии Есенина.

Или Ахматовой стихам...


* * *