ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Гребиняк Алексей Владимирович
Футбольная война

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 7.00*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    1969 год. Летчик-наемник Диаз, прибывший в Сальвадор, чтобы обучать местных пилотов, оказывается втянут в новый военный конфликт. Уже в те дни эта война была названа "футбольной" - поводом для нее послужили массовые драки фанатов футбольных команд...


ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА

Пролог

  
   ...Луч солнца бесцеремонно прокрался по смятой постели и коснулся лица мужчины, который поморщился и, глубоко вздохнув, проснулся. Осторожно, чтобы не потревожить дремлющую жену, мужчина выбрался из спальни и, заглянув в детскую, прокрался на кухню. Было жарко, и потому все окна держались распахнутыми -- летом холоднее двадцати пяти (по Цельсию) тут не бывало. Багамы-с.
  
   ...Телефонный звонок прозвенел в тот самый миг, когда закипел чайник. Чертыхнувшись, мужчина убрал плюющуюся паром посудину с плиты и затем схватил трубку дребезжащего аппарата:
  -- Да? Алло?
  -- Hola, Мишель! - поприветствовал его собеседник. Слышно его было отвратительно, - видимо, звонил он издалека. - Узнал?
  -- Узнал, Альф. Привет! Как сам?
  -- Живу помаленьку, - отозвался его собеседник. - Ну, ты понимаешь, рейс тут, рейс там... груз на склад, деньги в карман...
  -- Ты все там же?
  -- Угу. Я что звоню-то... ты стариной тряхнуть не хочешь?
  -- Да не... как бы не отвалилась совсем старина-то... - усмехнулся Мишель.
  -- Хорош зубоскалить! Я серьезно. Тут нарисовался контрактик на обучение...
  -- И?
  -- Нужны знающие люди, чтобы учить пилотов. Купили тут одни ребята целую эскадрилью, - а летать некому... Ты как?
  -- Не, спасибо, конечно, но я пас.
  -- Зря! Они обещают неплохую монету!
  -- Я и так неплохо живу, - отрезал Мишель. - Ты сам сказал, что некому летать, и надо учить местных... Держи карман шире!В одно прекрасное утро сам и полетишь воевать... Нет!
  -- Ну, как знаешь... Если намылишься в Майями, дай знать, покуролесим...
  -- Само собой, Альф. Береги свою задницу.
  -- Разумеется! - хохотнул его собеседник. - Ладно, бывай!
  -- Счастливо, - Мишель положил трубку и включил видавший виды радиоприемник.
   "Интересно, про какую заварушку говорил Альфонсо? Надеюсь, не про Индокитай?".
  -- ...Во Вьетнаме сегодня относительно спокойно, - забормотал диктор. - Без потерь с нашей стороны отражена атака отряда мятежников на авиабазу Дананг. Противник понес большие потери и отступил в джунгли. К другим мировым новостям: Мехико-сити оправляется от вчерашних побоищ, устроенных болельщиками футбольных команд Гондураса и Сальвадора. Напомню, матч выиграла команда Сальвадора со счетом 3:2. После окончания игры произошли массовые столкновения болельщиков... э, весьма агрессивно настроенных болельщиков. Сейчас в больницах города много раненных... эээ... есть и убитые... эээ... напомню, уже не первый год между Сальвадором и Гондурасом идут трения по различным вопросам... вопросам территориального характера... Итак, напомню, вы слушаете радио...
   Мишель выключил приемник и снял с плиты аппетитно скворчащую сковороду.
  -- Не-не-не! С меня хватит, - сказал он сам себе. - Я свое уже отвоевал...
  -- Пап! - раздался со двора звонкий детский голосок. - Мне тоже кофе сделай!
  -- Конечно, Мигель!

Глава первая.

   ...Серебристый "Боинг-727" плавно лег на крыло, выполняя разворот. Пассажир, сидевший у иллюминатора в двенадцатом ряду, проснулся, и, зевнув, взглянул на часы. Было без пяти минут двенадцать. Вокруг дремали, ели или читали газеты другие люди, ему не слишком интересные.
   Под крылом лайнера проплывали облака, меж которых внизу уже виднелся темно-синий океан. Прикинув, что до посадки еще как минимум двадцать минут, пассажир устроился поудобнее и снова задремал.
   Ему было за тридцать пять. Звали его Альфонсо Диаз, - но еще с молодых лет он откликался на прозвище "Альф". Был он ладно скроен, всегда серьезен, брился наголо, чтобы скрыть глубокие залысины, появившиеся с возрастом, смотрел на мир спокойно, но решительно, твердо зная, чего он хочет. Женщины, отметив отсутствие обручального кольца, нередко проявляли живой интерес к его персоне, но он предпочитал эту тему не затрагивать, оставаясь вежливым, но неприступным, и разочарованные леди вскоре оставляли его в покое.
   Все, за исключением прозвища, вы могли узнать, понаблюдав за ним в аэропорту Лос-Анджелеса и в самолете. Прозвище же пассажира знали очень немногие, и их рядом с Альфом сейчас не было.
   - Дамы и господа, наш самолет скоро приземлится в международном аэропорту Сан-Сальвадор, - раздался наконец в динамиках уверенный голос стюардессы. - Просьба поднять спинки сидений в верхнее положение и пристегнуть ремни. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолета. Спасибо вам, что выбрали нашу авиакомпанию!
   Альф задумчиво глядел в иллюминатор, где впереди и левее уже был виден величественный вулкан Сан-Сальвадор, у подножия которого и расположился одноименный город. Вокруг огнедышащей горы, молчавшей, впрочем, уже несколько лет, плавали отдельные облачка. Темные, залитые застывшей лавой склоны были изрезаны ущельями, словно лицо старого индейца -- морщинами.
   ...Вынырнув из облаков, лайнер мягко коснулся полосы и пробежал по ней, сбрасывая скорость, а потом зарулил на стоянку, где его уже ждали трап и два автобуса. Двигатели умолкли, табло погасли, и пассажиры стали вставать с кресел, толкаясь в очереди к выходу. Альф сидел, дожидаясь, пока толпа схлынет, - лезть в эту кучу малу ему не хотелось, хотя в самолете и было довольно жарко. Но он все равно никуда не торопился.
   Приглядевшись, он увидел, как из дальнего ангара техники выкатывают камуфлированный самолет. Что ж, этого следовало ожидать: расположенный близ столицы Илопанго был аэропортом смешанного базирования. Гражданские лайнеры делили его с военными самолетами.
   Истребитель, который заметил Альф, сильно отличался и от грациозного, вполне оправдывающего свое прозвище "Мустанга", и от неповоротливого, похожего на бегемота "Тандерболта", с которым ему тоже приходилось иметь дело. Лобастый фюзеляж этой машины был короче, сдвинутая назад кабина - меньше, а крыло с закругленными законцовками вообще выглядело, как крыло чайки - только изогнутое в обратную сторону. Диаз сразу узнал его -- это был "Корсар". Весьма неплохая машина для своего времени, крепкая и быстрая. Таких "старичков" охотно покупали развивающиеся страны, у которых не хватало денег на реактивную технику. Эти машины легко было обслуживать и эксплуатировать силами слабообученного персонала, да и партизан утюжить на них было проще, чем на реактивных -- из-за меньших скоростей.
  -- Сэр, пожалуйста, пройдите к выходу, - вежливо улыбнулась ему стюардесса. Альфонсо стряхнул с себя оцепенение и увидел, что он остался в самолете один.
  -- Да, конечно, мэм, - улыбнулся он в ответ и неторопливо спустился по трапу на раскаленный бетон, присоединившись к толпе, толкущейся у автобусов.
  -- Цель прибытия? - осведомился в аэропорту пограничник.
  -- Осмотр достопримечательностей, - флегматично ответил Альфонсо.
  -- Турист? Ну, счастливо отдохнуть... - пограничник шлепнул в паспорт фиолетовую печать.
   Багажа Альф взял с собой минимум, да и тот весь уместился в небольшой чемоданчик, который он брал с собой в салон. Быстро пройдя таможню, он вышел в город и отыскал ожидавшую его машину -- обыкновенное желтое такси с номером ML 30-68.
  -- Вам в отель "Зулу"? - поинтересовался водитель. По виду -- типичный сельский парень, приехавший в город в поисках лучшей доли.
  -- Ага! - согласился Альфонсо, забрасывая в багажник свой чемодан и устраиваясь поудобнее на заднем сиденье.
  -- Но там остались только номера "люкс"...
  -- Ну что поделаешь, мне именно такой отель заказала моя контора! - флегматично вздохнул Альф, в душе посмеиваясь над придуманным сальвадорскими вояками шифром. Именно так он должен был отвечать на реплики водителя, - согласно полученным перед вылетом из Лос-Анджелеса инструкциям. На поставки оружия в Сальвадор США наложили эмбарго, а уж о прибытии военных специалистов (читай - наемников) и речи не могло быть. Чтобы избежать проблем с американской полицией и Интерполом, пришлось лететь под видом обычного туриста.
  -- Вы точно уверены?
  -- Да.
  -- Тогда поехали.
  -- Для начала заглянем на Авеню Испано, - сказал Альф.
  -- Зачем? - удивился водитель.
  -- По делу, - уклонился Диаз от прямого ответа.
   Пока машина петляла по улицам Сан-Сальвадора и торчала в заторах, Альфонсо с интересом разглядывал город. Он помнил по газетам, что тот серьезно пострадал во время недавнего землетрясения, но теперь этого почти не было видно. Альф искренне не понимал, зачем было строить город возле вулкана. Индейцы майя в древности выбрали место для постройки именно тут, а испанские завоеватели, пришедшие в страну в пятнадцатом веке, разбираться не стали - и основали свой город на месте индейского. И не меньше двух десятков раз восстанавливали его после катаклизмов. Несмотря на это, в городе было полно старинных зданий -- крепостных башен, церквей, соборов и просто домов, выстроенных из светлого камня. Вместе с тем было полно ресторанчиков, имелись и ночные клубы, и кинотеатры, и вполне современные дома. Но старинные здания хорошо вписывались в облик города, поскольку от современных районов зачастую отделялись обширными парками и садами, - и потому не возникало ощущения, что столица Сальвадора отстроена абы как.
   И над всем этим великолепием царила гора, чья вершина пряталась за облаками...
  -- Кар-рамба! - вдруг выругался водитель, выкручивая руль и отворачивая на встречную полосу, чтобы не столкнуться с флегматично выползающим на перекресток грузовиком. "Форд" пронесся вплотную к его поцарапанному бамперу, едва не зацепив вслед за тем еще три машины. Альфа швырнуло на дверцу, и он с проклятьем вцепился в спинку водительского сиденья. Автомобильное движение в Сан-Сальвадоре явно не подчинялось логическому объяснению: прав тут был, видимо, тот, кто ехал быстрее прочих, и чья машина была прочнее. Возможно, еще играли свою роль марка и цвет...
   Когда такси наконец остановилось на Авеню Испано, близ церкви Сан-Мигеля, Альф попросил подождать и, отойдя немного от машины, свернул в переулок. Попетляв по улицам, Диаз вышел к небольшому оружейному магазину, чей адрес узнал еще в США.
   Первая из заповедей Диаза гласила: без оружия на войне делать нечего. Причем без такого, которое мало стоит, хорошо стреляет, и которое при этом не жалко бросить, покидая эту войну. Лучше всего таким требованию отвечали пистолеты. Судьба забрасывала летчика в самые разные страны, и вооружаться ему случалось и американскими "Кольтами", и британскими "Уэбли", и даже итальянскими "Береттами". Но если был выбор, он предпочитал иметь в кобуре бельгийский "Браунинг". Этот пистолет он считал самым надежным и удобным.
   В магазине царила тишина. Мягкий свет освещал развешанные по стенам ружья и винтовки, а в витринах с толстенными стеклами лежали запасные части, патроны, патронташи и прочие сопутствующие мелочи. В изобилии также имелись камуфляжные охотничьи костюмы, резиновые надувные лодки, палатки и все остальное, без чего немыслима была бы охота.
  -- Buenos dias! - поздоровался Альф с продавцом, грузным усатым мужчиной, который внимательно рассматривал его, облокотившись на прилавок.
  -- Hola, - кивнул тот. - Могу я чем-то вам помочь?
  -- Si. Мне нужен пистолет.
  -- Да, в наше неспокойное время без него сложно... - снова кивнул продавец. - Всякое бывает...
   Он, однако, не сдвинулся с места. Видимо, решил, что этот чужак не слишком важная птица. А, может, все дело было во всеобщей неторопливости. Как-никак, сиеста.
  -- Пистолет и кобура, - продолжал Альф. - И патроны, разумеется.
  -- Si, - согласился продавец, оставаясь на месте. - Все есть.
  -- Мне все это потребуется прямо сейчас, - терпеливо пояснил Диаз. - Что у вас есть?
  -- О, у нас хороший выбор! - вскинул брови торговец. - Есть "Кольты", "Браунинги", "Беретты", есть неплохие образцы револьверов "Смит энд Вессон" и того же "Кольта"...
  -- Я предпочел бы "Браунинг Хай Пауэр", - вежливо перебил его Альф. - Калибра девять миллиметров.
  -- Есть такой. Вы знаете толк в оружии! Пятьдесят долларов.
  -- Шутите?! Красная цена ему -- двадцатка.
  -- Ну, двадцатка, не двадцатка, а сорок пять долларов, и ни цента меньше -- самое оно!
   В бедной, но гордой стране, где любой приезжий считался богачом, торг был делом чести. Набрав побольше воздуха, Альф принял вызов:
  -- Двадцать два доллара максимум.
  -- Силы небесные, да вы меня без ножа режете, сеньор! - возопил продавец. - Тридцать семь! Видит небо, это самая справедливая цена во всем Сальвадоре!
  -- Двадцать три с половиной, и то это многовато.
  -- Да рогатка моего сына дороже стоит! Тридцать один!
  -- Двадцать четыре, - и по рукам. Цена окончательная!
  -- Нет! Но из уважения к вам, так и быть, сброшу до тридцати.
  -- Послушайте, он золотой, что ли?
  -- Двадцать восемь...
  -- Ручной работы, с резьбой?
  -- Хм-м... Двадцать шесть.
  -- Это кобурой и с патронами?
  -- Нет, это за сам пистолет! Черт с вами, двадцать пять!
  -- О, это уже ближе к истине... Ну, что ж, беру. Кобура и патроны почем?
  -- Тридцать пять долларов -- пистолет, кобура и две коробки патронов.
  -- Тридцать три, - решительно покачал головой Альф. - И три коробки.
  -- Тридцать пять. Но три коробки.
  -- Ну ладно, так и быть. Есть где пристрелять его? Или тир не держите?
  -- Отчего же, держим.
   Продавец взял коробку патронов, выбранный Альфом пистолет -- и провел покупателя в тир, расположенный за магазином. Там Альф, не торопясь, пристрелял пистолет и остался доволен -- оружие оказалось весьма точным. К тому же, "Хай Пауэр" не имел выступающих частей, способных зацепиться за что-нибудь, и его можно был спокойно носить в кармане, а при случае -- сразу выхватить. Словом, для прогулок по неспокойным улицам Сан-Сальвадора, где до сих пор грабили автобусы, а вечером хватало наркоманов, - самое оно.
   Расплатившись с продавцом, Альф вернулся на стоянку, где скучал за рулем его водитель.
   - Поехали? - зевнул он, садясь в машину. Водитель чихнул и повернул ключ в замке зажигания:
  -- Долго же вы...
  -- Ну, извиняй... Надо было кое-что утрясти, друг, - улыбнулся Альф, ощуща приятную тяжесть пистолета. В городе он предпочитал носить оружие без кобуры, в кармане пиджака или жилета, кладя его стволом вверх, но когда на улице было +30 в тени - приходилось прятать за пояс, прикрывая рубашкой.
  

Глава вторая.

  
   Они еще с час колесили по городу. Наконец, такси притормозило у скромного двухэтажного здания на окраине.
  -- Приехали? - поинтересовался Альфонсо у водителя, когда тот заглушил мотор.
  -- Угу. Это и есть отель "Зулу". Завтра в десять я заеду за вами.
  -- Ну, раз так, пойду устраиваться... Бывай! - Альф забрал свой чемоданчик и двинул на ресепшн, где скучала миловидная брюнетка лет двадцати. Черты ее лица навевали мысль о том, что среди ее предков были и индейцы, и испанцы. Метисов тут вообще хватало.
  -- Hola, nene! - небрежно поздоровался Диаз. - Там на меня номер должен был быть заказан, посмотри, будь так добра...
   Брюнетка равнодушно глянула в записи:
  -- Альфонсо Диаз? Номер двести семь, второй этаж, налево, - она бросила на стойку ключ и снова уткнулась в книгу, не удостоив его спортивную фигуру ни единым заинтересованным взглядом.
  
   ...Вдоволь настоявшись под прохладным душем и смыв с себя пот и грязь, Диаз позвонил на ресепшн и прямо спросил, как у них насчет девочек. Там ответили, что если сеньор пожелает, девочка, конечно, придет.
   - Заплатите ей двадцать пять долларов наличными, - сухо сказала давешняя брюнетка и положила трубку.
   В ожидании дамы Альф развалился на широкой кровати и, заложив руки за голову, уставился в потолок. Мысли его текли неспешно, словно воды большой реки. Он вспоминал свою прошлую жизнь, приключений в которой хватило бы на троих...
   Родился и вырос он на Кубе, в городе Санта-Клара, в семье военного летчика и дочери богатого плантатора, окончил летную школу в Гаване и стал летчиком-истребителем, но уже в 1955 году был уволен из армии за невыполнение приказа: отказался расстреливать с воздуха антиправительственную демонстрацию. Тогда Кубой правил диктатор Батиста, а он успел поднатореть в методах подавления мятежей... Некоторое время спустя Альф примкнул к революционеру Фиделю Кастро, выступившему против Батисты, и воевал в рядах его партизан, - сначала как простой пехотинец, потом как пилот одного из купленных повстанцами в США поршневых истребителей Р-51D "Мустанг". На втором летал бывший капитан правительственных ВВС Мишель Гарсия, перешедший на сторону Кастро по каким-то личным мотивам. Много они, конечно, не навоевали, - война и так уже шла к концу, - но навели шороху и даже попали на страницы зарубежных газет...
   В январе 1959 года революционеры свергли-таки диктатуру, и Батиста бежал, а Фидель встал во главе страны. Вскоре Гарсия, получивший должность начальника штаба ВВС Кубы, попал в немилость за то, что заступился за репрессированных военных специалистов. Диаз, как его подчиненный, также оказался под колпаком. Оба они порознь эмигрировали в Штаты в том же 1959, и Диаз надолго потерял Гарсию из виду. Некоторое время он перебивался чем попало, а потом стал пилотом компании "Скай Супер Сервис", занимавшейся чартерными перевозками по странам Латинской Америки. Компания оказалась связана с Центральным Разведывательным Управлением США, и однажды ему предложили совершить несколько выгодных рейсов, перевозя что-то, расходящееся с накладными... Он нуждался в деньгах -- и легко согласился -- раз, другой, третий...
   Над тем, что и кого он возил за доллары в конвертах, Альф предпочитал не задумываться. Платят -- и ладно. Летать порой приходилось в горах, в джунглях, работая с необорудованных площадок, под обстрелом и с перегрузом... но феноменально крепкий DC-3 "Дакота" терпеливо сносил все -- простреленные моторы, дырявые бензобаки, лишние центнеры груза...
   Альф никогда не задавал лишних вопросов -- он просто делал свое дело. У него не было какой-то особой мечты, он не горел желанием купить домик на Гавайях или ферму в Новой Зеландии -- ему просто нравилось летать. И он любил риск. Ему нравилось, когда в крови бурлил адреналин. А деньги... что ж, деньги лишними не бывают. Альф не сорил деньгами, но особо и не экономил: мертвому деньги не понадобятся, а живому вполне хватит и того, что есть.
   В 1960 он воевал в Индонезии на стороне мятежников, пытавшихся свергнуть прокоммунистического президента Сукарно. Американское ЦРУ помогало им, - в разгар холодной войны между СССР и США хороши были все средства, чтобы не дать противнику получить перевес в том или ином регионе. У крупной мусульманской мятежной группировки, под чьим контролем оказался обширный район на Сулавези, было достаточно транспортных и боевых самолетов, но не хватало пилотов. Альфа определили к ним вместе с еще тремя летчиками.
   Вскоре они уже вовсю гонялись на истребителях за правительственными транспортниками, которые забрасывали в тылы мятежников парашютные десанты. За месяц Альф записал на свой счет три "Дакоты" и четыре "Каталины", а также один "Мустанг" Сукарно. А потом удача ему изменила -- в одном из вылетов он нарвался на четверку "Лавочкиных", незадолго до того поставленных Сукарно из Китая в качестве гуманитарной помощи. Бой был ожесточенным, но коротким -- спустя полминуты "Мустанг" Альфа вспыхнул, как факел, и наемнику ничего не оставалось, как выпрыгнуть с парашютом. Еще трое суток он потом пробирался к своим по непролазным джунглям, а в госпитале из его ноги долго доставали осколки вражеских снарядов...
   Из компании его уволили, списав по ранению. Не желая сдаваться, Альф стал заниматься спортом, разрабатывая простреленную ногу, - и вскоре вернулся в небо. Теперь он работал совсем не на ЦРУ. Его услуги отныне щедро оплачивались теми, кого интересовал его опыт и смелость, а не то, есть ли у него бумажка от медкомиссии, и давно ли он проходил проверку навыков пилотирования соответствующим инспектором...
   Под разными именами Диаз возил кокаин и алмазы в Бразилии, сбивал самолеты наркоторговцев в Колумбии, бомбил позиции мятежников в Гватемале и Доминикане, помогал повстанцам совершить военный переворот в Эквадоре, охотился в Боливии за партизанами Че Гевары... Только сам он знал, сколько часов налетано им на десятке различных типов самолетов и вертолетов, и сколько других самолетов и вертолетов он сбил. Знал -- но помалкивал. Он давно понял: чем меньше окружающие знают о тебе, тем проще тебе живется.
   Официально Альф все эти годы работал пилотом в компании "Олл Райт Эйрвэйз", занимавшейся чартерными перевозками по Мексике и другим странам Карибского бассейна. Летал, возил грузы, следил за оформлением соответствующих документов и соблюдением правил компании. Но когда подворачивалось очередное интересное предложение, он брал отпуск за свой счет и уезжал, чтобы вернуться через некоторое время с полным кошельком и пустыми глазами.
   Он уже просто не мог жить без адреналина в крови, без щекочущего нервы ощущения собственной значимости и без осознания себя вершителем чьей-то судьбы... Он никогда не раскаивался о том, что убивает за деньги -- наверное, потому, что в отличие от пехотинцев или танкистов почти не видел, как гибнут под его пулями люди. Психологически от этого было легче. А деньги... что ж, еще в Риме кто-то мудрый заметил, что они не пахнут.
   ...В дверь постучали. Альф, не торопясь, поднялся с скрипнувшей под его сильным телом кровати, и, чувствуя нарастающее возбуждение, открыл. На пороге стояла миниатюрная смуглая девушка в светлом платьице. Она улыбалась, с интересом глядя на клиента.
  -- Привет, сладенький, - произнесла она низким, томным голосом. - О, да ты уже готов?
  -- Готов... - он подхватил ее на руки и понес к кровати. Одежду ему успешно заменяло обернутое вокруг тела полотенце, сбросить которое можно было очень быстро. Девушка умело ласкала его тело, восторгаясь его мускулами и шрамами. Альф уловил оттенок наигранности в ее голосе и, поморщившись, оттянул лямку платья, обнажив плечо и грудь.
  -- У тебя давно не было женщины? - кокетливо спросила она, пока он раздевал ее.
  -- Очень, - хмыкнул Альф. - Ты весьма кстати... как тебя там?
  -- Софи...
  -- Софи, так Софи... - равнодушно согласился Альф, срывая с нее трусики и подминая ее под себя.
   Вторая заповедь Диаза гласила: с местным населением надо дружить.
   Или хотя бы ладить...

Глава третья.

   Натешившись вдоволь, Альф прогнал девчонку, сунув ей тридцать долларов, и, заперев дверь, уснул. Проснувшись часов в пять, он включил радио и стал чистить пистолет, слушая болтовню дикторов.
  -- Итак, напомню, обстановка на границе Гондураса и Сальвадора продолжает оставаться напряженной, - рассказывала ведущая на мексиканской радиостанции "Вулкано FM". - Обе стороны сообщают о взаимных провокациях. Так, Гондурас утром заявил протест против регулярных вторжений в воздушное пространство страны сальвадорских самолетов-разведчиков. По неподтвержденным данным, вчера их перехватчики сбили один из них. Сальвадор, в свою очередь, утверждает, что никаких разведчиков нет и не было, а вот гондурасские самолеты сегодня утром разбомбили приграничную крепость Эль-Пой. Сведений о жертвах и разрушениях пока нет, впрочем, как и подтверждения самого факта налета...
   Альф переключился на какую-то американскую станцию. Там тоже обсуждали подробности надвигающейся грозы:
  -- ...в Центральной Америке, похоже, разгорается новый военный конфликт, причиной которого стал футбол. Команды Сальвадора и Гондураса провели три матча отборочного тура Чемпионата мира, по итогам которых Гондурас был разгромлен наголову и потерял возможность участвовать в Кубке в следующем году. Последний матч, сыгранный 25 июня в Мехико-сити со счетом 3:2, ознаменовался грандиозными беспорядками, устроенными фанатами обеих команд. Из-за этого Сальвадор разорвал дипломатические отношения с Гондурасом уже 26 июня. Сейчас в Сальвадор прибывает все больше беженцев из Гондураса. В самом Гондурасе продолжаются нападения на сальвадорских граждан. Как будут развиваться события, покажет время. А теперь к новостям из Вьетнама...
   - Понятно! - сказал сам себе Альф, переключаясь на следующую станцию, на этот раз сальвадорскую.
  -- У нас в студии -- один из болельщиков сборной Сальвадора, который поддерживал свою команду все три матча, - доверительным тоном сообщил ведущий. - Он попросил не упоминать его имени, поэтому мы будем называть его просто Мигель. Мигель, расскажите, как проходили матчи?
  -- Да ваще херово! - с апломбом заявил Мигель грубым хриплым голосом. - Нечестно, в общем! Первый матч играли в Гондурасе, в этой, как ее, Тегусигальпе, столице, короче. Так вот, эти засранцы...
  -- Мигель, прошу вас, мы в прямом эфире, будьте помягче! - перебил болельщика диктор.
  -- Извините, вырвалось... Так вот, местные взяли и закидали отель нашей команды тухлыми овощами и камнями! И всю ночь играли потом под окнами на своих дуделках! Полиция их вообще ничего не сделала! Ну, а утром наши, ессно, просра... проиграли Гондурасу. Один -- ноль. А потом еще Амелия застрелилась, ну, вы помните...
  -- Да, я помню это прискорбное событие... дорогие радиослушатели, напомню, восьмого июня, узнав о поражении любимой команды, в Сан-Сальвадоре застрелилась восемнадцатилетняя болельщица Амелия Боланиос. Ее гибель потрясла страну. Без сомнения, она стала мученицей во имя футбола. Ее похоронили с воинскими почестями...
  -- Да, пожалуй, это правильные слова, мужик! - одобрил болельщик. - Короче, после матча, по дороге в аэропорт мы наваляли местным, не без этого. Ну, они сами виноваты, понимаешь...
  -- Да-да.
  -- В общем, чуть попозжее, через неделю с чем-то, как ты помнишь, сыграли вторую игру, уже у нас, в Сан-Сальвадоре. Ну, мы им и устроили, значит, по полной, и за Амелию, и за то дерьмо на первых играх! Видишь, у меня рука на перевязи? Поломали в драке как раз тогда...
  -- Сочувствую, Мигель... Так говоришь, болельщики Гондураса вели себя вызывающе?
  -- Очень! Даже у нас в городе! Я уж молчу про то, что они творили у себя!
  -- Понятно. Спасибо, Мигель...
  -- Да погоди, я еще не все сказал! Короче, мы болели за свою команду так, что Гондурас проиграл три-ноль. Они такие растяпы, ха-ха, у них даже гостиница сгорела, прикинь? Ночью, перед матчем! Вот олухи! А потом мы наваляли им, когда матч закончился...
  -- Да, я понял, спасибо, Мигель... Напомню, в студии был болельщик команды Сальвадора, - ведущий и сам, видать, уже не рад был, что пригласил в студию такого говорливого собеседника. - Поблагодарим Мигеля и после рекламы продолжим обзор мировых новостей...
   Зазвучала реклама какого-то кофе. Невесело усмехнувшись, Альф настроился на следующую станцию, которой оказалось гондурасское "Радио Тегусигальпы". Там ведущий беседовал с солидным журналистом-международником.
  -- Как вы думаете, только ли футболом вызван разгорающийся конфликт с Сальвадором?
  -- У любого события есть причина и повод. Так вот, вся эта канитель с футболом -- только повод. Причина, как мне кажется, в другом.
  -- А в чем же?
  -- Крамольные, наверное, слова, но их надо кому-то сказать... У Сальвадора население больше почти на треть, но у Гондураса в пять раз больше территорий, поэтому конфликт из-за перенаселенности соседней страны неизбежен. К тому же, их экономика уже превосходит нашу... Поэтому, боюсь, война -- всего лишь вопрос времени.
  -- Понятно. Только ли в этом суть, как вы думаете?
  -- Не только. У нас в стране живет чуть не полмиллиона сальвадорских эмигрантов. Это, в основном, крестьяне, и живут они в деревнях вдоль границы, на землях, которые нашими гражданами практически не обрабатываются. Недавно правительство, как вы помните, взяло и провело перераспределение земель, да так, что доля колонистов оказалась серьезно урезана. Плюс к этому, владеть землей отныне могут только те, кто родился в Гондурасе и имеет наше подданство. А те, кто купил землю, но не доказал гражданство, уже высылаются из страны. Причем уже давно. Президент Арельяно как-то не стесняется объяснять проблемы экономики наплывом мигрантов из Сальвадора...
  -- Да, я помню, сколько шума было по этому поводу...
  -- Вот-вот. И переселенцы, которые и из своей страны ушли не от хорошей жизни, становятся козлами отпущения. Я не говорю, что кто-то однозначно прав, просто констатирую факт. Думаю, со временем эти приграничные территории так или иначе отошли бы Сальвадору.
  -- Не слишком ли сильно сказано?
  -- Я уже сказал: горькие слова, но сказать их придется все равно. Не мне, так кому-то другому...
   Передача вдруг прервалась помехами. Альф попробовал настроиться по новой, но на частоте "Радио Тегусигальпы" никаких передач поймать не сумел. То ли случайность, то ли их специально глушили...
   Зато он нашел другую станцию - и тут же сделал погромче. Передавали его любимую песню новой британской рок-группы -- Deep Purple.
  
   I can't deny it
   With that smile on her face
   It's not the kill
   It's the thrill of the chase..., - пел Род Эванс под волшебные звуки блэкморовской гитары. Альф вывернул регулятор громкости до упора и стал подпевать, собирая пистолет:
  
   Feel it coming
   It's knocking at the door
   You know it's no good running
   It's not against the law
   The point of no return
   And now you know the score
   And now you're learning
   What's knockin' at your back door!
  
   "Да, Ричи, как всегда, на высоте!" - подумал Диаз и под заключительные аккорды засунул пистолет за пояс брюк. Одернув рубашку с коротким рукавом так, чтобы она свисала поверх брюк, он повертелся перед зеркалом и остался доволен -- пистолета видно не было. Да и одежда была скромной и неброской, а это главное.
   Вообще, Альф предпочитал носить оружие в кармане жилета или пиджака, но когда на улице в тени +30, и то, и другое явно было бы лишним.
   Альфу хотелось посмотреть город поближе. Не то чтобы он был слишком любопытным, - но не мешало знать, чем живут местные, и чем, фигурально выражаясь, они дышат.
   Он вышел из отеля и весь вечер бродил по городу, любуясь уцелевшими от землетрясений старинными зданиями, красивыми парками и новыми кварталами, наблюдая, как местные готовят пищу в уличных закусочных, торгуют сувенирами и обувью. Непривычно было видеть, как женщины носят на голове большие корзины с едой и одеждой, но сами дамы явно не испытывали каких-то трудностей и не унывали. Одеты все вокруг были неброско, порой даже слишком скромно, но опрятно. Ему здесь нравилось.
   Портило впечатление только большое количество полицейских патрулей, да доносившиеся издалека звуки перестрелок. Пару раз пронеслись мимо черные полицейские джипы с автоматчиками, и вдали разразился короткий, но ожесточенный бой. Кто кого громил, Альф предпочел не выяснять. Просто внимательно осматривался, чтобы не оказаться ненароком в эпицентре очередной уличной разборки.
   Ради интереса он купил местную газету и пролистал ее. На первой странице красовалась фотография, якобы сделанная в гондурасском лагере для выдворяемых: колючая проволока по периметру, холеные автоматчики с собаками и усталые грязные беженцы, ожидающие депортации в Сальвадор. Кричащими буквами была оттиснута аннотация: "Читайте интервью на странице 3!". Альф отыскал статью и прочел:
   "...Нас просто взяли и выгнали на улицу, потом посадили в грузовики и повезли, не дав даже собрать вещи и документы. Привезли в лагерь. Не кормили, раз в сутки принесут только несколько ведер воды, и все. Медпомощи никакой. Кто дернулся -- избивают и стреляют. А у нас дети, старики... Три дня так сидели, потом всех построили в колонну и погнали пешком к границе. Там показали, куда идти, и сказали -- вон там ваша страна, идите и не возвращайтесь...".
   "Ужас, - подумал Альф. - Что самое страшное, даже если он врет, ему поверят. А если не врет, то все еще хуже, чем я думал...".
   Выбросив газету, Диаз пошел шататься по городу дальше.
   Когда он неторопливо ел клубничное мороженое на тенистой Площади Америк, любуясь статуей Спасителя, простершего руки над старинным городом, к нему подскочил юркий пацаненок лет двенадцати, одетый в застиранную красную майку и синие шорты:
  -- Сеньор, купите сувенир! - он сунул ему в руки пестрый свитер явно ручной работы.
  -- Не хочу, - отказался Альф.
  -- Сеньор, очень дешево! А может, пирожок хотите?
  -- О, не, спасибо...
  -- Сеньор, ну хоть вот это возьмите! На память о нашем городе! Всего доллар!
  -- Доллар? - протянул Альф, глядя на свитер. Предложение выглядело заманчиво, тем более, что свитер ему глянулся. - Размерчик мой?
  -- О, ваш, я вижу, сеньор, смотрите! - пацан сунул свитер в руки Диазу, и тот, приложив его к себе, понял, что маленький торговец не врет.
  -- А не много будет - доллар-то?
  -- О нет, в самый раз, сеньор, купите, пожалуйста, а то нам нечего есть будет, - затараторил мальчишка. Альф вздохнул и протянул ему долларовую монету. Пацан растворился в толпе, а Диаз остался со свитером, таким странным и неуместным в этой жаркой стране.
   Уже темнело, и потому он нанял нанял такси и, поторговавшись с водителем, доехал до отеля, где, рухнув на кровать, мгновенно уснул. Сил хватило только на то, чтобы запереть дверь и спрятать под подушку пистолет.
   Снилась ему всякая чушь.
  

Глава четвертая.

  
   Утром Альфа разбудил стук в дверь. С неохотой разлепив глаза, он натянул штаны и, взяв из-под подушки пистолет, открыл дверь, держа ствол за спиной.
   На пороге стоял давешний шофер.
  -- Буэнос диас, - поздоровался он. - Меня прислал полковник Трабантино, чтобы я отвез вас на аэродром.
   Насколько Альф помнил инструкции вербовщика, этот полковник являлся командующим ВВС Сальвадора.
  -- Зачем?
  -- Не знаю. Наверное, полетите куда-нибудь.
   Тяжело вздохнув, Альф сказал:
  -- Жди внизу, оденусь и выйду. Вещи с собой брать?
  -- Лучше взять, - кивнул водитель и ушел.
   Наскоро собравшись, Диаз спустился вниз и, забросив чемодан в давнишнее такси, завалился на заднее сиденье. Всю дорогу до аэродрома он продремал, лишь изредка выныривая из полусна, когда под аккомпанемент проклятий такси металось по дороге.
  -- Приехали, - наконец услышал он. Открыв глаза, Альф увидел, что они приехали обратно в Илопанго, куда он вчера прилетал. Тот же круглый белый аэровокзал с галереей, те же хвосты самолетов над живой стеной зарослей, - даже шум тот же.
  -- Пройдете через служебный вход, там вас встретят, - водитель закурил вонючую сигару.
  -- Спасибо... - буркнул Альф и захлопнул дверцу.
   В аэровокзале оказалось попрохладнее, чем снаружи. Хмурый охранник, сидевший у двери на поле, глянул в паспорт Диаза, сверился с какими-то бумагами -- и пропустил его. Крутанув турникет-вертушку, наемник протиснулся к двери.
   Выйдя на поле, он огляделся. Рядом с аэровокзалом обнаружилась стоянка машин -- несколько грузовиков и автобусов, заправщик с пузатой цистерной, багажные тележки, плюс два белых джипа. За рулем одного из них дремал молодой солдат. Диаз окликнул его:
  -- Ты не за мной, приятель?
  -- Si, senior, - встрепенулся солдат. - Я отвезу вас к самолету.
  -- Валяй, - разрешил Альф, забрасывая в кузов чемодан и поудобнее устраиваясь на жестком сиденье.
   Солдат завел мотор и, не обращая внимания на заруливающий самолет "Американ Эйрлайнз", помчался к ангарам прямо через стоянки самолетов. Вслед им, тщетно пытаясь перекрыть шум двигателей лайнера, сигналил водитель машины сопровождения, медленно едущей впереди "Боинга".
  -- Полковник Трабантино сказал мне вас встретить и довезти, - сказал солдат, переключая передачу. Диаз зажмурился от удовольствия: ветер приятно холодил тело.
  -- Кто он такой?
  -- Командующий нашими ВВС, - пояснил солдат. - Самый главный после президента и министра обороны. И лучший наш летчик.
  -- Серьезно?
  -- Я видел, как он летает. Очень красиво. Он очень опытный.
  -- Понятно...
   Джип подбросило на ухабе, и Альф поморщился. На магистральных рулежках асфальт был еще ничего, но вот на объездной дороге он оказался просто отвратителен -- неровно положенный, потрескавшийся так, что через него проросла трава... Было похоже, что это не главный аэропорт страны, а какая-то захолустная площадка.
   Возле ангаров стояли два камуфлированных "Корсара" и облезлая грязно-зеленая "Дакота". Рядом, в тени ангара, расположились несколько человек, одетых кто в простую гражданскую одежду, а кто и в полевую военную форму.
   - Приехали, - сказал солдат, притормаживая возле "Дакоты". - Вон полковник.
   Альф выбрался из джипа и, захватив свои вещи, подошел к людям.
  -- Кто из вас - полковник Трабантино? - без обиняков спросил он.
  -- Я, - отозвался один из военных, крепкий лысый мужчина в военной форме без знаков различия. Чем-то он напоминал Марлона Брандо, - наверное, манерой держаться и смотреть на собеседника. - Ты кто?
  -- Альфонсо Диаз.
  -- А-а! Рад встрече с тобой! - полковник протянул ему руку. - Сейчас мы вылетаем в Санта-Ану, на главную базу, там и найдем, чем тебя занять...
   Альф кивнул и встал рядом, глядя на то, как механики осматривают "Дакоту", - нет ли течей масла и топлива, - как они отсоединяют от крыла шланг, и затем отъезжает в сторону заправщик, как в кабине за стеклом мелькнуло лицо пилота...
  -- Эй, кто там собрался к черту на рога? - крикнул им из кабины летчик в лихо заломленной фуражке, какую носили пилоты "Америкэн Эйрлайнз". - Залезай по одному, в полете по салону не скакать и воздух не портить! Все удобства -- в хвосте!
  -- Чарльз Васкез, - ухмыльнулся Трабантино. - Пилот от бога, но раздолбай страшный... и редкостное хамло.
   Альф понимающе улыбнулся.
   Внутри самолет оказался таким же облезлым, как и снаружи: было похоже, что его не красили с того момента, как собрали на заводе. Судя по изрядно потертому полу и отсутствию обычных пассажирских кресел, вместо которых имелись откидывающиеся металлические сиденья вдоль бортов, самолет в основном использовали как транспортный. Но сейчас он летел почти пустым -- так, пара примотанных ремнями ящиков посреди салона, и все.
  -- Итак, "Мустанги"... - произнес Трабантино, подсев к Альфу. - Я не ошибся? Налет какой?
  -- Под тысячу часов.
  -- Неслабо! - усмехнулся полковник. - Это только на нем?
  -- Если считать еще "Дакоту" и другие типы, выйдет под две с лишним.
  -- Ясно. Я -- командующий сальвадорскими ВВС. Будут какие-то вопросы -- обращайтесь.
  -- Да вроде и так все ясно... буду обучать ваших летунов на "Мустанг", и все.
  -- Ну, в целом верно, и, возможно, придется помочь нашим ВВС, если вдруг станет жарко... - кивнул полковник.
  -- Это как?
  -- Не секрет, что у нас с пилотами туго, тем более с такими опытными, как вы...
  -- Не-е, под пули не полезу! - отказался Диаз.
  -- Да вряд ли там до серьезного боя дойдет, вы же опытный пилот! Не мне вас учить, - раз-раз, и вот ты уже на хвосте у противника, бац, - и тысяча долларов в кармане!
  -- Не, не стоит оно того...
  -- Ой, я, должно быть, оговорился... полторы тысячи за сбитый самолет. А за обычный вылет пятьсот долларов.
  -- Это сверх оклада?
  -- Разумеется.
   Альф задумался. По контракту ему обещали пять тысяч ежемесячно, но об участии в боевых действиях речь не шла. Судя по всему, сальвадорских вояк действительно прижало, раз они согласились на столь щедрое вознаграждение за услуги наемников. И конкуренции у него практически нет. С другой стороны, это и плохо: неизвестно еще, как будет развиваться военный конфликт, и насколько тяжелым для летунов он окажется... Но... по опыту Диаза, до настоящих воздушных боев в таких конфликтах дело доходило крайне редко, да и с зенитными пулеметами и пушками там было туго. Обычно по его самолету стреляли из ручного оружия -- автоматов, винтовок, иногда и пистолетов...
  -- Ладно, - согласился он. - Уболтали.
  -- По рукам! - кивнул полковник. В тот же миг заработали двигатели "Дакоты", заглушив все остальные звуки, и она начала выруливать на взлет. Разбегался самолет долго, - изношенные двигатели, да еще в жаркую погоду с трудом выдавали потребную для взлета мощность. В салоне было душно, - транспортник долго простоял на солнце и изрядно нагрелся. Однако, когда забрались на высоту, стало попрохладней. "Корсары" взлетели следом, держась на расстоянии в несколько десятков метров.
  -- Полковник, сколько у меня будет курсантов? - спросил Альф.
  -- Порядка десяти. Все -- наши, местные.
  -- Отлично. А самолетов? И есть ли хоть одна спарка?
  -- Спарок нет. Всего мы располагаем десятью машинами, еще пять ожидается позднее.
  -- Великолепно! Курсанты раньше хоть на чем-то летали?
  -- Из десяти -- трое летали на транспортниках, шесть -- на "Цесснах", один -- вертолетчик.
  -- А как с оружием и запчастями?
  -- Уточните у механиков, когда прилетим. Помнится, они мне докладывали, что все есть.
  -- Вы всерьез рассчитываете, что эти курсанты смогут что-то сделать?
  -- Надеюсь.
  -- Понятно. Боевого опыта, конечно, ни у кого нет...
  -- Увы.
  -- Спасибо, полковник... - хмыкнул Альф и глянул в иллюминатор. Под крылом самолета расстилалась зеленая равнина, на которой тут и там пестрели крыши городков и деревушек, иногда виднелись прямоугольные очертания фабрик и заводов, а порой блестели озера. "Корсары" шли позади и выше, как привязанные.
  

Глава пятая.

  
   ...Незаметно для себя он снова задремал. Разбудило его лишь изменение тембра звучания моторов, когда самолет пошел на посадку. Еще несколько минут -- и колеса "Дакоты" мягко коснулись полосы. Диаз бросил взгляд на часы -- летели они меньше получаса.
  -- Ну, вот мы и на месте! - удовлетворенно заметил Трабантино, когда они выбрались из горячего чрева транспортника. - Вот ваши документы, капитан...
  -- Капитан Васкез? - удивленно приподнял бровь Альф. В руках у него оказалось самое настоящее офицерское удостоверение, в котором было написано, что он -- Родриго Васкез, капитан сальвадорских ВВС. Там же лежал пропуск на базу в Санта-Ане.
  -- Да, для конспирации, - кивнул полковник. - Разумеется, жалованье за звание и должность включено в ежемесячную выплату по контракту.
  -- Понятно, - Альф осмотрелся. Аэродром Санта-Аны располагался в лесу поодаль от города. Самолет стоял у старого двухэтажного кирпичного здания на краю поля, откуда вкусно пахло свежеиспеченным хлебом и жареным мясом. Видимо, там располагалась столовая. Вдоль леса тут и там были разбросаны капониры для истребителей. Особой активности Диаз, однако, не отметил, что было понятно: после полудня тут начиналась сиеста, ибо работать в такую жару было сущим мучением.
  -- Жить будете в городе, вечером вас отвезут в отель. Ну, а пока можете прогуляться, осмотреться. Занятия начнем завтра, сегодня ваши будущие курсанты прибудут сюда.
  -- Как скажете, полковник...
  -- Я сейчас отойду в штаб, - полковник кивнул на кирпичное здание, - а вы
   Подхватив чемодан, Диаз пошел вдоль поля. Навстречу ему двигались трое мужчин, - по виду типичные гринго, то бишь, американцы. Один -- высокий, худой как жердь, второй -- пониже ростом, но пошире в плечах, а третий -- пухлощекий седоволосый толстячок с добродушным лицом. Одеты они были в шорты и рубашки с коротким рукавом; тем не менее, на ногах у всех троих красовались крепкие армейские ботинки с высоким голенищем. Кобуры с пистолетами, висевшие на поясе, они даже не пытались спрятать. Кроме того, у каждого имелся пухлый планшет.
   Троица с интересом смотрела на Альфа, пока они приближались друг к другу. Альф без особого интереса смотрел на всех троих. Он уже понял, с кем имеет дело, и теперь просто ждал, пока события начнут развиваться дальше сами по себе.
  -- А, еще один дикий гусь... - усмехнулся высокий, скептически оглядев Альфа, когда они оказались на расстоянии метра друг от друга. - Это ты, что ль, будешь аборигенов учить?
  -- Возможно, - холодно ответил Альф, презрительно сплюнув ему под ноги. Тот побагровел:
  -- Да ты охренел...
  -- Цыц, Джексон, - спокойно сказал второй, что был пониже ростом. - Не нарывайся. Эй, парень, меня зовут Грей Джонсон, я -- командир эскадрильи. Ты новенький, не так ли?
  -- Именно.
  -- Тогда пойдем, поболтаем... заодно базу посмотришь.
  -- Пойдем... - пожал плечами Альф. Он никуда не торопился.
  -- Грей, мы обедать, - сказал толстяк. Джонсон кивнул, и они с Греем двинулись дальше, а остальные пошли к зданию штаба.
   - Так ты будешь учить местных летать на "Мустангах"? - спросил Грей.
   - Да.
   - Ну, удачи, - саркастически усмехнулся наемник. - Эти идиоты понакупили всякой рухляди в музеях, а теперь собираются на ней воевать. Наши с Денвером "Корсары" еще ничего, а вот к "Мустангам" я даже подойти боюсь...
  -- Все так плохо? - сочувственно улыбнулся Альф. Они были отчасти конкурентами, и это многое меняло. Четвертый принцип Диаза гласил: не верь никому, кроме себя. Среди наемников всегда хватало сволочи, способной на любую подлость. Вплоть до выстрела в спину в бою.
  -- Увидишь сам, - пообещал Грей. - Вот, кстати, и мой красавец... - они остановились перед капониром, где стоял размалеванный бледно-зелеными, грязно-желтыми и светло-коричневыми пятнами истребитель, на боку которого был нарисован морячок Папай, бьющий по футбольному мячу, а руль направления выкрашен горизонтальными белыми и голубыми полосами. Механики, возившиеся с двигателем, уже устанавливали на место капоты. Альфу еще не приходилось видеть "Корсар" вблизи, и теперь он с интересом разглядывал необычную машину.
  -- Я смотрю, он пушками вооружен, а не пулеметами? - спросил он, глядя на стволы, торчащие из крыльев. Диаметр их был заметно больше, чем у стоящих на привычных ему "Мустангах".
  -- Да, четыре двадцатимиллиметровых пушки, - кивнул Грей. - Насколько я помню, у Гондураса такие же машины, и вооружены так же.
  -- На них летаете только вы, или у местных есть и свои пилоты?
  -- Есть, но половина пилотов -- все равно иностранцы.
   - Почти готово, господин капитан, - сказал один из техников, заметив Грея. Тот кивнул.
  -- Масло утром подтекало, - пояснил он.
  -- Говоришь, у Гондураса такие же самолеты? - спросил Альф, думая о чем-то своем.
   - Угу. Но их больше, и они в лучшем, чем у нас, состоянии.
   - Насколько больше? И насколько лучше?
   - Точно не знаю, но думаю, у них самолетов больше раза в полтора. Состояние... ну, сам не щупал, но по слухам, они за ними следят лучше, чем наши... - Грей замялся, - друзья...
   - А у нас сколько машин?
   - Нам хватает, - ухмыльнулся Грей. - Ладно, мне пора. Увидимся.
   Он надел парашют, лежавший на стабилизаторе его самолета, и полез в кабину.
   - От винта!
   - Есть от винта!
   Коротко прогудел стартер. Стрельнув цилиндрами, с полоборота запустился двигатель. Четырехлопастной винт неспешно провернулся, а потом стал вращаться все быстрее и быстрее, пока лопасти не слились в один призрачный круг. Ветер, поднявшийся в капонире, размел по углам пыль и ветошь. Механик, стоявший сбоку от самолета и внимательно прислушивавшийся к тому, как работает двигатель, поморщился и чихнул, а потом по сигналу Грея дернул за трос, вытаскивая из-под колес колодки. Пилот чуть прибавил газу и стал выруливать из капонира. Диаз, отойдя в сторону и придерживая шляпу, чтобы ее не сорвало ветром, наблюдал, как наемник зигзагами рулит к полосе, то и дело высовывая голову из кабины, чтобы разглядеть, что творится впереди. Обзор из кабины "Корсара", похоже, и правда был неважнецкий. Впрочем, этим же страдали и "Мустанг", и "Тандерболт", да и любой другой одномоторный самолет с хвостовым колесом.
   Поднявшись в небо, капитан неторопливо набрал высоту и, перевернувшись через крыло, полого спикировал на аэродром. Когда катастрофа уже казалась неминуемой, Грей плавно вывел самолет из пике и пронесся над полем так низко, что от поднявшегося ветра пригнулась трава. Затем наемник развернулся, набирая высоту, и стал крутить "мертвые петли", "бочки" и виражи, чередуя их с иммельманами и нисходящими спиралями. Все, кто был на аэродроме, с восхищением наблюдали за его пилотажем.
   Свое выступление Грей закончил пролетом вверх колесами вплотную к вышке руководителя полетами. Хрупкое сооружение едва не развалилось, когда "Корсар" пронесся мимо. На опоясывающий вышку балкончик выскочил дежурный офицер, сотрясая воздух ругательствами и грозя кулаком удаляющемуся самолету. Наемники, наблюдавшие пилотаж с крыльца барака, от души поржали над ним. Лейтенант злобно поглядел на них и вернулся обратно к своим журналам и радиостанции.
   Приземлившись, Грей подрулил к капониру и выключил мотор. Винт сделал еще два или три оборота и замер, посверкивая на солнце лопастями.
  -- Красиво... - протянул Альф, когда Грей вылез из кабины. - А как насчет боя один на один?
  -- Насмерть, я надеюсь? - кровожадно ухмыльнулся Грей, снимая парашют.
  -- До первой крови.
  -- Да ты рисковый мачо, а, парень? Эй, ребята, - обернулся он к механикам, - спасибо за работу, ничего больше не течет.
  -- Ну и славненько! - кивнул старший механик. - У нас вон еще пять машин чинить надо...
  -- Валяйте!
   Альф терпеливо дождался, пока Грей расстегнет комбинезон, и пояснил:
  -- Чтобы мы могли нормально прикрывать вас в бою, я должен знать, как "Мустанг" ведет себя в бою с "Корсаром". Чего можно ждать от того и другого самолетов. А для этого всего-то и надо, что провести с тобой учебный бой.
  -- А, да это пустяки! - махнул рукой Грей. - Конечно, слетаем! Только я тебя все равно надеру!
  -- Ну, это мы еще посмотрим! - усмехнулся Альф. За годы практики он уже знал, на что способен его Р-51, а чего от него ждать не стоит, - но никогда не упускал случая попрактиковаться с вероятным противником в спокойных условиях. Как сейчас.
  -- Ты для начала посмотри на их самолеты, а потом решай, полетишь ты на такой рухляди, или нет, - сказал Грей. Они пошли вдоль стоянки, мимо капониров с "Корсарами". Возле них возились механики: одни копались в двигателях, другие чистили вооружение, третьи, сняв листы обшивки, меняли что-то во внутренностях самолетов... Альф заметил, что из полутора десятков стоящих тут "Корсаров" в более-менее приличном состоянии было всего восемь машин, - которые, собственно, и доводили до ума механики. Остальные самолеты, судя по их полуразобранному состоянию, служили источником запчастей для еще летающих.
  -- Вон в том ангаре они стоят, - Грей указал на ангар, чья крыша уже виднелась из-за деревьев. - Покажешь свой пропуск -- и твори что хочешь. А я пошел, мне еще много чего делать надо...
  -- Ясно. Спасибо за напутствие, - усмехнулся Альф вслед удаляющемуся наемнику и пошел в направлении ангара.
   Его охраняли три скучающих солдата -- вчерашние резервисты, судя по возрасту. В Сальвадоре в армию призывали с восемнадцати, - а этим уже было под тридцать. Когда Диаз вышел к ангару, караульные, небрежно держа винтовки, сидели в тенечке и рассказывали друг другу анекдоты. Увидев Альфа, одетого в летную форму, один из них вскочил, но, увидев пропуск, вернулся к прерванному занятию.
   Диаз вошел в ангар. Тут было немного попрохладнее, чем на улице. Обширное помещение, освещавшееся солнцем через расположенные под крышей окошки, было заставлено "Мустангами" разных модификаций. Диаз отметил, что тут были и ветераны Второй Мировой, хорошо знакомые ему Р-51D, и более новые "Кавалье", - "Мустанги" с двигателями большей мощности и увеличенным хвостовым оперением. Разнообразность их окраски, а также всевозможные опознавательные знаки и бортовые номера наводили на мысль, что истребители прибыли сюда из самых разных мест.
   За одним из самолетов раздавался бодрый голос:
  -- ...баки с законцовок снять и сложить в том углу. Когда закончите, начинайте устанавливать рации. Вот-вот приедет спец по ним, поможет настроить.
   Альф направился туда, и, обходя облезлый белый "Мустанг" с акульей пастью на носу, лицом к лицу столкнулся с темноволосым живчиком в белой рубашке с короткими рукавами и светлых брюках. Первое, что отметил Альф -- это маслянистые цепкие глазки незнакомца. Второе -- руки, более привычные к перу и бокалу, нежели к гаечному ключу.
  -- А, наконец-то! - сказал живчик. - Рации вон там, в дальнем углу, смотри, не повреди, других не будет, и эти-то едва нашли! К вечеру все должно работать! Действуй! - он хлопнул Диаза по плечу и вышел из ангара так быстро, что летчик даже не успел возразить.
   Почти сразу оттуда же, откуда появился живчик, вышли двое механиков в замасленных комбезах.
  -- О, радист прибыл! Здорово!
  -- Привет, мужики! - обменялся с ними рукопожатиями Альф. - А что это за хрен с ушами тут сейчас был?
  -- А ты его не знаешь? - удивились они. - Это же Арчибальд Балточчи, советник президента по авиации.
  -- Советник? От какой страны?
  -- Он сам по себе.
  -- Это как?
  -- Он был крупным торговцем, недавно купил вон тот "Мустанг" и подарил его ВВС...
  -- А-а, понял, - кивнул Альф и, вздохнув добавил:
  -- Так вот, мужики, я -- пилот, который будет летать на этих "Мустангах".
  -- О как! - удивился старший механик.
  -- А где остальные? - спросил второй.
  -- Будут позже, - Альф предпочел не вдаваться в подробности. - Если что, вот мой пропуск. Показывайте, что есть, рассказывайте, чего нету... будем думать, как это все чинить.
  -- Ну, давай... - вздохнули механики.
   Четвертый принцип Диаза гласил: лучше тебя самолет к вылету не подготовит никто. В нормальных ВВС обслуживали самолеты механики, пилоты лишь летали -- но в горячих точках, где Альф воевал, квалифицированных спецов порой днем с огнем было не найти. Поэтому он научился чинить и обслуживать и "Мустанги", и "Дакоты".
   Осмотрев самолеты, Альф пришел к выводу, что не так уж все и плохо, как предрекал Грей. Из десяти самолетов шесть вполне могли летать. Один был даже двухместным -- прежний хозяин снял радиооборудование за кабиной и поставил там второе сиденье. Четыре оставшихся машины действительно были в ужасающем состоянии и годились лишь на запчасти. Вооружение и радиостанции отсутствовали на всех машинах. В принципе, установить их на место было несложно -- надо было только снять некоторые листы обшивки, чтобы получить доступ внутрь крыла и фюзеляжа.
  -- У нас есть шестьдесят пулеметов "Кольт-Браунинг" пятидесятого калибра и двенадцать радиостанций, - сказал старший механик. - Но нет электрики для них и нет крепления для станций...
  -- Электрику и крепления сделаем сами, - махнул рукой Альф и, увидев округлившиеся глаза механиков, пояснил:
  -- Я знаю, как она устроена, там ничего сложного. Сейчас я вам нарисую схему, и займетесь. Там обычные провода и все остальное, ничего экстраординарного.
   Система вооружения была устроена так, что при нажатии гашетки на ручке управления все шесть пулеметов стреляли одновременно. Достигалось это посредством системы электроспуска, подключенного ко всем пулеметам и запитанного от бортового генератора.
  -- Да не, мы-то знаем, что это, и с чем едят... но ты-то откуда знаешь? - удивленно спросил один из механиков.
  -- Ну, знаю... - уклончиво ответил Альф. - Я начерчу, вы сделаете, оно заработает -- а больше нам и не надо.
  -- Как знаешь... - пожал плечами механик. - Только сначала мы снимем баки с "Кавалье"...
  -- Чего?! - возмутился Альф. - Я посмотрел, из четырех машин три непригодны к полетам! Не тратьте время, занимайтесь вооружением!
  -- Но Балточчи...
  -- Забудь про Балточчи, друг! Если он начнет рыпаться, я сам с ним поговорю! Мне нужен самолет, а не бурная деятельность!
  -- Но он советник...
  -- Какой еще советник?
  -- Он на свои сбережения купил ВВС самолет и теперь по распоряжению президента руководит подготовкой прибывающих самолетов.
   Мозг Альфа напрочь отказывался понять этот факт. Ну, купил самолет... ну, помог родной стране... и что с того?
  -- В общем, он чуть что, грозится выгнать всех из армии. У него знакомых и друзей в командовании много. С ним даже Трабантино старается не спорить. Одного капитана вон уже выгнали по его доносу...
  -- О как... - хмыкнул наемник. - Ну, ладно, буду иметь в виду... Забейте на "Кавалье" и занимайтесь тем, что я сказал.
  -- Ну... ладно... - вздохнул сальвадорец. Альф отвернулся и презрительно поморщился: он не любил тех, кто трясся в страхе потерять свое место. Сам он не боялся навязывать жизни свои условия.
   Вскоре механики уже нарезали провода, а Диаз вскрывал первый ящик с промасленными пулеметами.
  -- Слышь, друг, а ты откуда сам будешь? - полюбопытствовал один из механиков, глядя на Альфа. - Не пойму никак... вроде по физиономии -- южанин, а вот откуда...
  -- Лучше тебе не знать... - изрек Диаз, разбирая первый пулемет. - Меньше знаешь -- крепче спишь...
   Когда в конце пятидесятых Кастро взял власть на Кубе, лидеры Сальвадора, повязанные по рукам и ногам американскими кредитами, безоговорочно поддержали США во всех их антикубинских начинаниях. Альфу же совсем не улыбалось вдруг попасть под колпак, если кто-то выяснит, что в свое время он был одним из пилотов Фиделя.
  

Глава шестая.

  
   ...Себе он выбрал наименее обшарпанный "Мустанг", покрытый светло-зелеными и светло-коричневыми разводами. Техническое состояние машины было неплохим, а пробный запуск двигателя показал, что проблем с ним не предвидится -- работал как часы. Оставалось только опробовать самолет в воздухе, но Альф, не желая терять времени, решил для начала установить на него вооружение и рацию. Времени для этого у него было завались.
   Вычищенные и смазанные пулеметы стояли в отведенных для них гнездах в крыле уже к обеду. Провода и все необходимое электрическое хозяйство механики собрали к трем часам пополудни, а к пяти -- установили на самолете. С рациями дело обстояло хуже. Не найдя у себя на складах специальных авиационных радиостанций, сальвадорские снабженцы прислали в эскадрилью переносные пехотные, которые в боевых порядках обычно таскал на спине солдат-радист. Дальность их действия составляла всего десять-пятнадцать километров, и, к тому же, они не были рассчитаны на вибрацию, которая неизбежно возникает в самолете при работе двигателя и стрельбе, и потому должны были быстро выйти из строя.
  -- Плевать! - решил Диаз. - Ставим как есть!
   "Весь мир давно воюет на реактивной технике... - грустно думал он. - С локаторами и ракетами. А мы тут на коленке мастерим себе самолеты... Да какие! Которые были старичками еще в годы моей молодости...".
   К вечеру первый из шести самолетов был готов. Диаз поднялся на нем в воздух и прокрутил в воздухе комплекс фигур высшего пилотажа, внимательно следя за тем, как самолет ведет себя в полете, и как работает двигатель. Все было в порядке. Приземлившись, он подрулил к ангару и выбрался из кабины. Механики помогли ему снять парашют.
  -- Завтра займемся остальными, - сказал Альф. - Вы ведь закреплены за этими самолетами?
  -- Ну... как бы да... - замялся механик. - А так -- как Балточчи скажет...
  -- Чудно как у вас все... - вздохнул Альф. - Что хоть делаете?
  -- Да так... чиним самолеты, машины... Что скажет, то и делаем. Ты это, не подумай, нам самим не нравится, но он же... - механик махнул рукой. - Иногда прилетит, даст задание по подготовке самолетов, улетит дня на три... мы делаем все, он прилетит, проверит, даст новую задачу и улетит... А иногда пригонит машину...
  -- Автомобиль?
  -- Ну да. Какой-нибудь "Кадиллак" или чего еще... Скажет починить, даст день, и уедет. Потом проверяет.
  -- То есть, он для вас начальство?
  -- Ну... как бы, старший я, но подчиняюсь ему.
  -- Понятно. А ездит он на чем?
  -- Он чаще летает. У него своя "Цессна", красно-белая такая. Видел, небось?
  -- Видел. Ладно, парни, давайте по домам.
  
   ...Солнце уже собиралось провалиться за горизонт, когда Альф, оттерев грязь, вышел из ангара. Проезжавший мимо джип притормозил; за рулем его сидел Джексон. Рядом развалился на жестком сиденье Варрел, а Грей еще с одним наемником арабской внешности разместился в кузове.
  -- Эй, Диаз, не хочешь с нами поужинать? - крикнул Грей. - Тут местечко есть -- закачаешься!
  -- Не прочь, - кивнул Альф. Только теперь он ощутил, что зверски голоден.
   До города ехали молча. Диаз посматривал по сторонам, но ничего кроме леса да полей, не видел. Раз проехали через какую-то деревушку, и все.
   Кабачок, облюбованный Греем, располагался на окраине Санта-Аны, в частном секторе, застроенном скромными и непритязательными домиками. Бросив джип у входа, летчики ввалились в зал, и Грей, как самый знающий, сразу заказал всем пиво и жареные пирожки с мясом.
  -- У нас, диких гусей, не принято расспрашивать, что да как, - сказал он, когда наемники расселись вокруг большого стола. - Но я привык рушить догмы. Потому что хочу знать, насколько можно доверять коллегам. Так что, если тебя не затруднит, расскажи-ка о себе остальным.
  -- Вот как... - усмехнулся Альф. - Ну, ладно. Летаю уже восемнадцать лет, начинал с "Мустангов", потом пересел на "Дакоту"...
  -- Национальная Гвардия США? - предположил Варрел.
  -- Нет.
  -- Тогда ВВС?
  -- Нет.
  -- Какие-то частные авиакомпании? Страны третьего мира?
  -- Нет. Все мимо. В угадайку мы играть не станем, - покачал головой Альф. - В общем, эта война для меня не первая, что к чему, знаю, так что можете быть спокойны за свои задницы, если летите со мной.
  -- Добро, - кивнул Грей, внимательно слушавший его. - Ну, а теперь наша очередь. Я сам летаю с сорок третьего, участвовал в войне на Тихом океане, воевал с джапами. Все время - на "Корсаре". Потом был в Северной Корее, ну, и в Индокитае пришлось побывать... но там уже транспортники были.
  -- А я с сорокового в небе, - вздохнул Варрел, беря пирожок. - Уже песочек сыплется, но все равно летаю...
  -- Скромняга! - хлопнул его по плечу Грей. - Он начинал в Великобритании на "Спитфайрах", всю Вторую Мировую прошел в Европе. Потом еще в Корее воевал. Пятнадцать сбитых, каково, а?
  -- Некисло! - восхитился Альф. - А ты, Джексон, где летал?
  -- Да так, по мелочи... - пожал плечами Джексон. - Куба в шестьдесят первом, Индонезия в шестьдесят третьем... Индокитай опять же. Я ж бомбер, а не истребитель.
  -- Он вообще начинал в пожарной авиации, на переоборудованном Б-26, - пояснил Грей. - Знаешь, янки распродавали самолеты после Второй Мировой, много бомберов в пожарные да транспортники переоборудовали... Но Джексон в конце концов решил, что тушить пожары не слишком интересно...
  -- Да, точно, - кровожадно ухмыльнулся долговязый. - Гораздо круче их устраивать!
  -- Ну, а Хуссейн у нас -- из Египта. Страна пирамид, и все такое, - ухмыльнулся Варрел. - Хорошее местечко, а?
  -- Да, - скромно признал Хуссейн. - Я первый раз воевал в сорок девятом, с Израилем, потом так, по мелочи... пятьдесят третий, там же... еще кое-где...
  -- Э, это ты что, в сорок девятом за арабов был? - оживился Варрел. - Так мы могли встречаться в воздухе?
   Тут принесли пиво, и беседа пошла живее. Потом кто-то заказал тростниковый ром. Скоро все, за исключением Альфа и Грея, основательно нализались, и начались обычные застольные байки и споры.
  -- Я однажды в Египте зацепился крылом за провода и притащил на базу полсотни метров провода! - хихикал Варрел, дыша на Альфа перегаром. - Веселое было время! Евреи хорошо платили, и смешно было до усрачки иногда!
  -- Серьезно? - вежливо удивлялся Альф.
  -- Ага. Арабы такие затейники... летать не умели, но из кожи вон лезли... Я с одним сцепился близ Каира, он на "Фьюри", я на "Мустанге"... крутились, крутились, а он взял да и плюхнулся в море...
  -- Эй, ты на арабов не гони! - возмутился Хуссейн. - Я, знаешь, евреев тоже сбивал! У меня на счету "Бофайтер" и два "Спита"!
  -- Да ну! Своих, небось?
  -- Забавно... - признал Альф, отбирая у седовласого пилота сигару. Он всерьез побаивался, как бы у Варрела не вспыхнули пары рома в желудке.
  -- Я это... ик... к чему тебе говорю-то, про арабов? - сказал Варрел, вяло сопротивляясь. - Своих учи получше, чтоб как они не летали...
  -- Да пошел ты! Я летаю на пять! - все кипятился араб.
  -- Заметано, Варрел! Хуссейн, ты профи, спору нет, но тот был не профи...
  -- А, тогда ладно...
  -- Дай пять! - влез Варрел. - Хотя... тебе таких пилотяг дали... только держись...
   Что он имел в виду, осталось неизвестным, так как "старик" отключился, уронив голову на стол.
   - А я, помню, в Корее сцепился с каким-то "Яком". Думал, там узкоглазый, как обычно, а он меня по-русски крыть давай... - рассказывал Грей, вытаращив глаза и жестами показывая свои маневры. - Я его... а он меня... И тут...
  -- Ладно, ребята, мне пора, - Альф почувствовал, что в голове уже шумит. - Спать хочется чего-то... Где там наш отель?
  -- Два квартала отсюда, - медленно, с расстановкой произнес Грей. - Эй, Джо, еще пива! Ик... выйдешь щас на улицу, поверни направо и шлепай вверх по улице... не ошибешься...
  -- Спасибо, брат!
  -- Не за что! Ты только аккуратней, тут местные подзарвались... приструнить бы их надо, да руки не доходят...
  -- Ничего... я им коленки назад прогну, если сунутся...
  -- Молодец! Наш человек! - загоготал Джексон, колотя кулаком по столу так, что прыгали бокалы. - Коленки назад, ха-ха-ха-ха-ха!
  -- ...так вот, а я ему в хвост захожу и фа-фа-фа из пушек, а он р-раз -- и в набор! - возбужденно рассказывал Хуссейн. - Ну, я его и...
   Альф бросил на стол две крупные купюры и вышел из ресторана. Постоял на крыльце, вдыхая прохладный ночной воздух, и, немного протрезвев, пошел в сторону отеля, напевая в такт шагам что-то из Deep Purple.
  -- Не-е-ет! Пожалуйста, не надо! - раздался вдруг в ночной тишине душераздирающий женский вопль. Крик оборвался на полуслове. Альф вздрогнул, но тут же, собравшись с мыслями, рванул на голос, нашаривая пистолет. Кричали из соседнего переулка, бежать было недалеко. На бегу Диаз загнал в ствол патрон и выдохнул, не позволяя ярости взять контроль: разгневанные люди - плохие стрелки.
  -- Заткнись! - услышал он хриплый голос. В следующий миг он выскочил из-за угла. Взгляду его предстала весьма неприглядная картина -- двое молодых, едва под двадцать, парней, присев на корточки, заломили за спину руки обнаженной девчонке. Третий на глазах Альфа ударил ее в живот кулаком, и, когда девчонка, охнув, обвисла на руках его подельников, начал расстегивать штаны. Несчастная уже не плакала -- удар наверняка был таков, что она теперь не могла даже вдохнуть.
  -- Стоять! - рявкнул Альф, поднимая пистолет. Тот, что расстегивал штаны, сразу обернулся, и в глазах его наемник прочитал несказанное удивление: мол, это кто у нас тут такой смелый? Но только удивление, страха или испуга там не было. Вроде молодой парень, - но лицо от постоянного пьянства как у сорокалетнего алкаша, испещренное морщинами и шрамами.
  -- Ах ты, сучонок! - оскалился он и сунул руку в карман. То ли был такой смелый, то ли решил, что опередит невесть откуда взявшегося смельчака... Это и стало его последней ошибкой -- Альф, не раздумывая, дважды нажал на курок, целясь в сердце и в солнечное сплетение. Насильника отбросило назад, словно от удара огромным молотом, и он, падая, повалил одного из подельников. Другой, отпустив девчонку, ринулся прочь так, что пятки засверкали.
   Подонок, придавленный убитым подельником, орал нечеловеческим голосом, пытаясь выбраться из-под него и удрать. Девчонка громко всхлипнула, сморщившись от боли, и попыталась сесть. Альф ощутил новый прилив ярости и вскинул пистолет, целясь в голову вопящему насильнику:
  -- Имя, отрок?!
  -- Ва...Ва...Васкез! - завыл парень, отползая от убитого. Одежда его была перемазана кровью убитого, а в глазах сверкал животный страх. И куда только делась хваленая спесь одного из самых жестоких хулиганов города...
  -- Желаешь исповедоваться?!
  -- Я... Я... Я больше не буду-у-у... - разрыдался Васкез.
  -- Конечно, не будешь, - кивнул Альф и ударом ноги в лицо впечатал его в мостовую. - Передай чертям привет.
   Еще один выстрел разорвал ночную тишину. Альф, не обращая больше внимания на трупы насильников, подобрал разорванное платье девчонки и силой поднял ее на ноги:
  -- Пойдем отсюда. Они больше не тронут тебя, обещаю. Как тебя зовут? - спросил он громко, не давая ей осмысливать происходящее, чтобы разум, образно говоря, не ушел в глубокий штопор. - Где ты живешь?
  -- Ка...Каталина... - всхлипнула девушка. По возрасту она почти годилась ему в дочери. Он сунул ей платье:
  -- Надень. Я провожу тебя до дома. Где ты живешь?
  -- Тут... недалеко... - она, стесняясь, натянула платье и запахнула его на груди, там, где оно было разорвано. - Я домой шла... а они... - вдруг зарыдала она. Он привлек ее к себе, и она, всхлипывая, уткнулась ему в грудь.
  -- Все в порядке... - пробормотал он, чувствуя, как звереет с каждой секундой все сильнее. Он видел много и к многому привык, насколько это возможно, но вот такого не понимал и не одобрял никогда. Даже на войне. А тут не война, тут свои же своих...
  -- Они меня втащили... я отбивалась, а они меня били... - всхлипывала Каталина. - За что?
  -- Потому что они негодяи, - произнес Альф, про себя прибавив: "Были".
  -- Мне так стыдно... - плакала девушка. - Завтра все узнают...
  -- Никто не узнает... Ничего же не было, маленькая, не плачь... - он погладил ее по волосам.
  -- Ничего... - всхлипнула она. - Спасибо тебе... Как тебя зовут?
  -- Альфонсо.
  -- Спасибо, Альфонсо... Я боюсь...
  -- Они не вернутся. Я здорово напугал их.
  -- Спасибо...
   Они вышли на пустынную улицу, и Каталина потянула его влево, в ту сторону, откуда он пришел. Никто даже не выглянул, чтобы посмотреть, кто и в кого стрелял.
  -- Тут страшно ночью. Все боятся... Никто не выходит из дому, если темно... Я надеялась успеть домой, но...
  -- Почему никто не встретил тебя?
  -- Некому. Мама только осталась, брата в армию забрали...
  -- А парень у тебя есть?
  -- Нету.
   Они остановились у одного из домиков, выстроившихся вдоль улицы. Ничем не приметная белая одноэтажная хижина, маленький огородик рядом, да сараюшка неподалеку.
  -- Будь осторожней, Лина, - ободряюще улыбнулся Альф. - Обещаешь?
  -- Обещаю, - неуверенно улыбнулась в ответ Каталина. - Будь тоже осторожен, ладно?
  -- Хорошо, - кивнул он и, повернувшись, зашагал вверх по улице. Отойдя шагов на тридцать, он услышал, как за спиной стукнула закрывающаяся калитка, и, подавив в себе желание оглянуться, пошел дальше.
   Когда он проходил мимо переулка, слепая ярость снова накатила на него горячей волной. Он вспомнил Мексику, где когда-то хотел осесть, вспомнил маленький городишко, пыльное старое кладбище и два белых креста с табличками -- имя, даты рождения и смерти... Могилы его жены и его ребенка, убитых пьяными ублюдками... Он тогда выследил всех и перебил, как бешеных собак, но родных было уже не вернуть...
   Заскрежетав зубами от ярости, Диаз свернул в переулок и увидел, как тот, третий, убежавший в самом начале, в растерянности щупает пульс у своих убитых подельников. Услышав шаги, он поднял голову, и Альф увидел, как на лице насильника выражение страха и отвращения в одно мгновение меняются на маску беспредельного ужаса.
  -- Не стреляй, я только держал, я не собирался... - заверещал он, вскакивая и бросаясь наутек. В воздухе вдруг ощутимо запахло мокрыми штанами.
   Альф ощутил, будто "Браунинг" сам прыгнул в его руку. Почти не целясь, он выстрелил вслед растворяющемуся в ночном сумраке человеку. Одновременно со звуком выстрела он услышал крик боли и вслед за тем -- шум упавшего тела. И потом -- оглушительное звяканье гильзы, отскочившей от каменной стены. И - снова надрывный крик тяжело раненного человека.
   Он молча подошел к кричащему насильнику, который, пытался уползти прочь, волоча враз отказавшие ноги и оставляя за собой кровавый след, - и поднял пистолет. Хлопнул выстрел. Раненный, дернувшись, затих. Альф, оглядевшись, растворился в ночи.
   Пятый его принцип гласил: не оставляй за собой хвостов.

Глава седьмая.

   ...День еще только начинался, - а в Санта-Ане уже вовсю ревели моторы. Наемники облетывали свои "Корсары", а на стоянке у ангара, где хранились "Мустанги", техники опробовали двигатели. Притарахтела "Дакота" из Илопанго; солдаты выгрузили ящики с чем-то тяжелым, и транспортник тут же порожняком улетел обратно. Не успел он оторваться от полосы, как на взлет уже вырулил камуфлированный "Мустанг" Альфа, а следом за ним -- "Корсар" Грея.
  -- Мигель, я Кортес, прошу взлет парой.
  -- Взлет парой разрешаю.
   Взлетев, наемники отошли на юг от аэродрома, и Альф, поглядев вправо, на летящий рядом истребитель Грея, сказал:
  -- Понеслась!
   Грей тут же прибавил оборотов и бросил самолет в набор высоты. Альф ринулся за ним, но в тот момент, когда он уже поймал соперника в прицел и хотел ехидно сказать "та-та-та", тот вдруг перевернулся через крыло и стал быстро пикировать, исчезнув из поля зрения Диаза. Пока Альф убирал газ и повторял его маневр, Грей ушел в вираж. Альф попытался последовать за ним, но быстро понял, что это бессмысленно -- более тяжелый, но имеющий более мощный двигатель "Корсар" у земли заметно превосходил "Мустанг", созданный для действий в разреженном воздухе больших высот. Прибавив газу, Диаз стал набирать высоту.
   Они сходились и расходились снова и снова, пытаясь зайти друг другу в хвост, но безрезультатно: Альф не вступал в маневренный ближний бой, а Грей не давал затянуть себя в атаки на вертикали. Наконец, Диаз глянул на топливомер и сказал:
  -- Кортес-два, заканчиваем. Спасибо за помощь!
  -- Сочтемся потом! - ухмыльнулся Грей, качнув крыльями.
  
   ...Вернувшись на аэродром, Альф подрулил к ангару и заглушил двигатель. Сдвинул назад прозрачный каплевидный "фонарь" кабины, ощутил, что стало заметно жарче - солнце поднялось в зенит.
  -- Как слетали? - поинтересовался механик, ставивший колодки под колеса.
  -- Нормально, - махнул рукой Диаз, чувствуя, что учебный бой несколько вымотал его. - Что скажешь по остальным самолетам?
  -- Ребята готовят электрику и вооружение, сегодня еще на две машины вооружение поставим.
  -- Отлично. И готовьтесь сразу пристреливать его.
  -- Уже, - механик махнул в сторону ангара, где стояли у стены большие фанерные щиты для мишеней.
   Сняв парашют и комбинезон, Диаз остался в одной майке и шортах. В воздухе в кабине становилось прохладно, и потому в полет он одевал комбез, - а вот на земле в нем все-таки было жарковато.
  -- До понедельника надо все машины довести до ума, - сказал он механику. Тот кивнул:
  -- Сделаем. Если Балточчи опять чего не подбросит...
  -- Заколебал меня ваш Балточчи... - рассердился Альф. - Тут страна в опасности, а вы какого-то жулика боитесь! Что, он такая опасная шишка, что ли?
  -- Ну, тебе не понять, ты не местный... - невесело усмехнулся механик. - А нам куда деваться? У меня семья, у Антонио жена беременная, вот и приходится... держать нос по ветру...
  -- Он вам хоть платит за работу? Ну, чините вы ему машины там, - он что, платит за них?
  -- Ну так... немного, но платит, - механику явно не хотелось разговаривать на эту тему. Было похоже, что Балточчи подбрасывал им работенку, но больше доставлял хлопот.
  -- Понятно. Больше нервов, чем денег, - сплюнул Диаз.
   Один из "Корсаров", в кабине которого сидел сальвадорский летчик, вырулил на полосу и начал разгон. В тот же миг из-за верхушек деревьев, обступивших аэродром, почти бесшумно вынырнул крошечный двухместный самолетик с высоко расположенным крылом и неубирающимся шасси. Его пилот, рискуя столкнуться с взлетающим истребителем лоб в лоб, притер свою красно-белую машину к полосе, разминувшись почти вплотную, подрулил к стоянке "Мустангов".
  -- Засранец! - выругался кто-то, глядя на это хулиганство. - Совсем без мозгов, что ли?
   Пилот самолетика выключил мотор и вылез из кабины. Альф узнал вчерашнего знакомца, Балточчи. Сегодня он был одет в белоснежную рубашку с короткими рукавами, расстегнутую на груди, и светлые брюки.
  -- Эй, ты, как поживают рации? - крикнул делец Диазу, хлопая дверцей самолетика. - Поставили? Работает?
   Альф промолчал, но нехорошо улыбнулся. Те, кто знал его получше, сказали бы, что Балточчи подписал себе смертный приговор. Ну, или расписку о крупных неприятностях.
  -- Ты оглох, что ли? - Балточчи подошел вплотную к Альфу и пристально поглядел ему в глаза. - Как рации, говорю?
  -- Помаленьку, - пожал плечами Альф.
  -- В следующий раз не зли меня и сразу отвечай! Работать надоело? Я найду тебе другую работу. У нас тут, знаешь, ли помойка нечи...
  -- А теперь слушай меня внимательно, мистер Я-Тебя-Уволю... - процедил сквозь зубы Альф, хватая его за отворот рубашки и притягивая к себе вплотную. - Я -- пилот, а не механик. Еще одно слово -- проглотишь свои зубы вместе с языком.
   Балточчи остолбенел от удивления. Уже давно никто не смел так говорить с ним.
  -- И еще, - продолжал Альф, с презрением глядя на Балточчи. - Механики отныне работают на меня. Запомнил? Скажешь им хоть слово поперек -- пожалеешь.
  -- Ты охренел, гусь?! - вытаращился делец, пытаясь вырваться. - Да я тебя...
  -- ...одной левой? - ухмыльнулся Диаз и врезал ему под дых свободной левой рукой. Балточчи, хекнув, согнулся от боли, а Альф хорошенько встряхнул его напоследок:
  -- Держись подальше от ангара и механиков, понял?
  -- Понял... - просипел Балточчи, тщетно стараясь вдохнуть.
  -- Вали отсюда, - Альф оттолкнул коммерсанта и, сплюнув, пошел в сторону ангара. В углу его стоял старый телефон, по которому легко можно было связаться со штабом и прочими службами аэродрома. Список абонентов, написанный от руки, висел тут же, на стене. Диаз набрал номер Трабантино:
  -- Полковник, я хотел бы сказать, что некто Балточчи мешает мне готовить самолеты...
  -- Не трогай это дерьмо, - посоветовал полковник. - У него слишком серьезные связи в верхах.
  -- Поздно, - Альф рассказал, как было дело.
  -- Черт... - полковник задумался, потом решил:
  -- Продолжай делать, что делаешь. Завтра прибудут курсанты. Готовь самолеты. А я попробую убрать как можно дальше это дерьмо...
  -- Спасибо, полковник.
  
   ...Ночью Альфу не спалось. Он периодически проваливался в черную дремоту без сновидений, но по-настоящему уснуть так и не смог -- ворочался, размышлял, считал что-то в уме. Он был весьма увлеченным человеком, ему доставлял удовольствие не только конкретный результат, но и сам процесс, чего бы дело ни касалось. Поэтому он искренне хотел как можно лучше подготовить самолеты и летчиков, хоть сам и не был никаким образом заинтересован в этом -- кроме, разумеется, оговоренного жалованья.
   Но теперь ко всем раздумьям примешивалось некое сомнение -- успокоится ли Балточчи? Не выкинет ли какую-то подлянку?
   Наконец, под утром Альф крепко уснул, и разбудил его только отчаянный стук водителя в дверь:
  -- Сеньор капитан, пора ехать! Сеньор капитан!
  
   ...Еще на подъезде к аэродрому он заподозрил неладное: в воздухе ощутимо попахивало горелым. В буквальном смысле слова. Ветер дул со стороны поля и приносил с собой весьма характерный запах -- так могла пахнуть только куча обломков, оставшихся от сгоревшего самолета.
  -- Все в порядке? - спросил Альф у часового на въезде. - Без происшествий?
  -- Ночью чуть ангар не сгорел, - пожал плечами часовой. - А так все тихо.
  -- Ангар?
  -- Да, вон тот, дальний.
   У Альфа екнуло: это был ангар, отведенный под "Мустанги".
  -- Гони туда, побыстрее! - приказал он водителю.
   Ворота ангара были широко раскрыты, и пять самолетов стояли снаружи, на бетонированной площадке. Механики копались в двигателе одного из них.
  -- Эй, Антонио, что там стряслось? - крикнул Альф, выпрыгивая из джипа.
  -- А, привет, Альф, - обернулся механик. - Ночью сгорел один самолет...
  -- Сгорел? Почему?
  -- Не знаю. Но выглядит так, будто бак рванул изнутри...
  -- Остальные самолеты целы?
  -- Целехоньки. Часовой сразу вызвал пожарную команду, так что обошлось. Но тут не все чисто...
  -- Не томи.
  -- Часовой увидел, как кто-то выбегал из ангара незадолго до пожара. Он выстрелил вслед, но человеку удалось убежать.
  -- Ангар уже был под охраной в этот момент, или кто-то еще работал внутри?
  -- Нет, ангар уже опечатали и сдали караулу.
  -- Тогда странно. Очень странно...
   Они прошли в ангар, и глазам Альфа предстала обугленная куча металла, некогда бывшая грациозным, гордым истребителем. Диаз внимательно осмотрел остатки самолета, особенно детально изучив развороченный бензобак. Выглядел он так, будто что-то рвануло изнутри. Потом он пошарил в недрах бака рукой и удовлетворенно хмыкнул:
  -- Так я и думал... Ничего нового они не изобрели.
  -- Кто?
  -- Те, кто решил подложить нам свинью, Антонио, - Диаз продемонстрировал механику увесистый металлический шарик от подшипника, извлеченный им из бака. - Взрыв было слышно, верно?
  -- Часовой сказал, был хлопок...
  -- Ну вот. Я прав, - Альф осторожно спрятал шарик в бумажный пакетик. - А теперь пошли смотреть, куда побежал наш диверсант.
   Они вышли из ангара, и Антонио сказал:
  -- Часовой утверждал, что стоял вот тут, - он указал на угол ангара, - когда заметил, что кто-то бежит вдоль стены. Он окликнул его, но тот только прибавил ходу. После чего солдат выстрелил вслед, и этот вскрикнул, но тут же свернул за угол и убежал. Часовой позвонил начальнику охраны, - и вскоре в ангаре начался пожар. Ну, его потушили, но самолет все равно сгорел.
  -- Понятно... - кивнул Альф, медленно шагая вдоль стены, у которой, по утверждению часового, бежал неизвестный налетчик. - Вскрикнул? Значит, зацепили...
   На траве неподалеку от угла, примыкавшего к забору, были видны бурые пятнышки.
  -- Кровь? - неуверенно спросил Антонио.
  -- Она самая. Мне теперь все ясно.
  -- И кто устроил все это?
  -- Да мало ли кто... Вражеские диверсанты... - сплюнув, он пошел в штаб.
  
   Поднявшись на второй этаж, Альф попросил Трабантино побеседовать с ним с глазу на глаз:
  -- Есть кое-какие соображения по поводу пожара...
  -- Говори! - разрешил полковник, плотно закрыв дверь и притворив окно. В кабинете стало жарко, но зато теперь никто не мог их подслушать.
  -- Меня хотят подставить, - напрямик заявил Альф. - Этот пожар -- не моя вина. Дело не в тех работах, которые мы проводили. Кто-то ночью подбросил в бензобак презерватив с марганцовкой. А вот этот щарик засунул внутрь, как грузило. Знаешь такой рецепт?
  -- Слышал что-то...
  -- Так вот, презерватив растворяется где-то за полчаса, и бензин вспыхивает от контакта с марганцовкой. А шарик удерживает его на дне бака. Если за это время не слить топливо и не залить бак водой -- получится то, что получилось ночью. Я еще удивлен, что мы отделались одним самолетом...
  -- Я верю, что это не ты. Но кто?
  -- А тут кроме Балточчи, никто интереса не имеет. Тут и думать особо не надо.
  -- А доказательства?
  -- Доказательства? - осклабился Альф. - Пусть твои ребята пошарят по окрестным деревням и найдут человека с легким пулевым ранением. Мякоть руки там, бок оцарапанный, плечо... ну, ты понял.
  -- И что?
  -- Это и будет диверсант. Часовой сказал, что слышал слабый вскрик, если верить ему. А на траве возле ангара я нашел следы крови.
  -- Найдут... что дальше?
  -- Пусть везут его сюда, зуб даю, он быстро расколется и сдаст Балточчи. Ну, или посредника.
  -- Балточчи очень влиятельный человек... - вздохнул Трабантино. - Не знаю, чем он зарабатывает себе на жизнь, но знакомых у него море. Даже если мы чего-то накопаем, нам не удастся его убрать отсюда.
  -- Слушай, но он и тебе ведь мешает?
  -- Мешает. Во как мешает! - полковник чиркнул себя ладонью по горлу. - Я постоянно все делаю с оглядкой, - а вдруг он шпик и стучит на меня в столицу? Но он тут, как у себя дома...
  -- Ясно. И все-таки -- вышли солдат проверить окрестные деревни. Их тут всего-то две.
  -- Думаешь, местные сдадут диверсанта?
  -- А, знаешь, нам даже не надо особо напрягаться, - осенило Альфа. - Ну-ка попроси дежурного по базе дать тебе список персонала, который сегодня отдыхает или болеет...
  -- И потом проверить их? - понял Трабантино. - Ага, мысль хорошая...
  
   ...Через полчаса джип с двумя автоматчиками выехал за ворота базы и умчался по направлению к ближайшей деревне. Еще через пятнадцать минут он приехал назад, и между автоматчиками сидел бледный как смерть мужик, работавший на базе плотником. Рука его была наспех замотана окровавленной тряпкой. Сначала он утверждал, что наткнулся на гвоздь, но когда один из автоматчиков заметил в мусорном ведре рубаху с простреленным рукавом, сказки кончились.
   На базе плотника сразу провели в сырой подвал под штабом и затолкали в угловую комнатку. В глаза ему ударил яркий свет фонаря, который держал один из автоматчиков. Допрос вел лично майор Хернандес.
   Плотник даже не пытался отпираться и сразу сдал того, кто предложил ему за сотню долларов подбросить кое-что в бензобак самолета.
  -- Опиши его, - попросил Альф, сидевший в тени за спиной плотника.
  -- Э... он невысокий... плотный... с усами... - "диверсанта" трясло от страха так, что он заикался и лязгал зубами.
  -- Не похож... - хмыкнул Альф. - Ну ладно. Вали отсюда.
  -- Я могу идти? - дрожащим голосом спросил плотник, не веря своим ушам.
  -- У меня к тебе претензий нет, - пожал плечами Альф.
   Плотник сорвался со стула и выбежал. Прямо в дружеские объятья солдат, охранявших дверь кабинета.
  -- Ты арестован за нападение на военный объект, - сказал майор Хернандес, когда плотника скрутили. - Военный суд приговаривает тебя к немедленному расстрелу.
  -- Пожалуйста... у меня жена... дети...
  -- Раньше надо было думать...
  
   ...В полдень из Илопанго прилетела "Дакота", на которой привезли запчасти для самолетов и снаряды к пушкам. Заодно на ней прибыли семеро из десяти долгожданных учеников Альфа. Остальные трое должны были приехать на машине вечером.
  -- Превосходно! - восхитился Диаз, познакомившись с ними. - После обеда и начнем учебу.
   Еще через пару часов прилетел и Балточчи. В это время Альф объявил перерыв и как раз вышел подышать свежим воздухом. Увидев самолет дельца, Диаз хмыкнул и пошел к джипу, выделенному ему Трабантино для перемещения по базе.
  -- Эй, Мигель, будь так добр, заправь мой самолет, пожалуйста! - крикнул Балточчи одному из механиков, зарулив на стоянку и выключив мотор. - Я очень тороплюсь, так что не затягивай, ладно?
  -- А как я спишу бензин?
  -- Как обычно.
  -- Понятно, - пробурчал механик. - Я опять, значит, в пролете буду...
   Завизжали тормоза, и рядом с самолетом остановился джип, за рулем которого сидел Диаз.
  -- Подвезти? - предложил он.
  -- Не помешало бы, - опасливо согласился Балточчи. - Мне в штаб надо.
  -- Мне тоже, - кивнул Альф и, переключив передачу, тронулся с места. Джип понесся мимо ангаров и капониров. - У меня к тебе есть разговор.
  -- Какой? - невозмутимо спросил коммерсант.
  -- Ты перешел мне дорогу. Я такого не прощаю.
  -- Я не понимаю, о чем ты...
  -- Понимаешь, понимаешь, - спокойно гнул свою линию Диаз. - Сегодня ночью в ангаре сгорел "Мустанг". Мы уже вычислили, кто его поджег, и этот человек во всем признался.
   В маленьких поросячьих глазках Балточчи мелькнул испуг. Но лишь на мгновение, - в следующую секунду делец взял себя в руки и, как ни в чем не бывало, произнес:
  -- Сгорел и сгорел, это твои проблемы. Ты ж с этими самолетами возишься, значит, ты и виноват...
  -- Он сдал тебя, - ухмыльнулся Альф, притормаживая у штаба. - До встречи.
  -- Пошел ты! - воскликнул Балточчи и поспешно выскочил из машины, опасаясь тумака. Не оглядываясь, он взбежал по ступенькам и исчез в здании штаба. Альф молча поглядел ему вслед. Он не знал, какой интерес у Балточчи в военно-воздушных силах, но про себя решил, что сегодня эта фигура с местной шахматной доски уберется навсегда. Оставлять такого влиятельного врага в живых означало накликать на себя серьезные проблемы.
   В голове Диаз держал множество интересных алхимических рецептов, которые иногда выручали его по жизни. Касалось это не только алкогольных и молочных коктейлей, но и военного дела. Теперь оставалось только раздобыть комбинезон механика, да порцию кое-какого удобрения - и вплотную заняться "Цессной" Балточчи...
  
   ...На аэродроме царило обычное оживление. Никто не обратил внимание на техника, который засунув руки в карманы и глядя себе под ноги, проследовал к самолету Балточчи и стал его заправлять. Закончив с этим, он вынул из горловины бака сетку входного фильтра и осмотрел ее, чтобы убедиться, что все в порядке. Затем поставил ее на место, - но прежде, быстро оглядевшись, достал из кармана небольшую пластиковую баночку из-под фотопленки и высыпал в горловину бака ее содержимое -- какой-то белый порошок.
  -- Счастливого полета, сеньор Балточчи... - ехидно пробормотал он про себя.
   По его прикидкам, работать двигателю оставалось не более тридцати минут.
  
   ...Вскоре появился и сам коммерсант. Судя по скорости его передвижения, он очень-очень торопился. Наскоро осмотрев машину, Балточчи запрыгнул за штурвал. Чихнув, заработал мотор, ветер, поднятый винтом, пригнул траву, - и подскочивший механик по сигналу дельца выдернул колодки из-под колес. Самолетик, покачиваясь на бугристом асфальте, стал выруливать на полосу. Еще через несколько минут он взлетел и пропал из виду, тарахтение его мотора затихло вдали.
   Спустя час, когда механики устанавливали пулеметы на очередной "Мустанг", а Диаз рассказывал сальвадорским пилотам про устройство истребителя, в ангар ввалились солдаты с пожилым сержантом во главе.
  -- Где тут механики? - зычно вопросил он. - Мне велено арестовать их и посадить на гауптвахту.
  -- Что случилось? - побелел Антонио.
  -- Балточчи разбился. Звонили из деревни в тридцати милях отсюда.
  -- А механики тут при чем? - удивился Альф.
  -- Я откуда знаю? Мне велено их арестовать, и все.
  -- Кто приказал?
  -- Начальник службы безопасности майор Хернандес.
  -- А. Ясно. Сейчас я позвоню Трабантино, - Альф вытер запачканные оружейной смазкой руки и взял трубку телефона:
  -- Алло? Полковник? Да, капитан Диаз. С какого перепугу у меня забирают механиков? Да, по приказу Хернандеса. Говорят, из-за Балточчи... Ну да, я слышал, он разбился. Они чинили его движок, который заглох в полете? Гм, но это еще ни о чем не говорит... Ну, заглох, и что дальше? Пытался сесть, но сорвался в штопор и разбился? Ну, так я и спрашиваю, механики тут при чем? Они выпустили самолет в рейс, пилот разбился по собственной вине, а они в чем виноваты? Слушаю. Ага. Да. Понял. Так вот, полковник, тут ничего не попишешь, покойный был славный малый, но лучше бы не садился за штурвал... Если есть сомнения в том, что мотор был исправен, назначьте комиссию, пусть проверит обломки... Ах, сгорел? Ну, так для очистки совести проверьте качество топлива на аэродроме. Я почему-то уверен, что оно нормальное, раз остальные на нем летают. А механиков я не отдам, посадить-расстрелять дело нехитрое, а вот кто будет самолеты обслуживать? Я, извините, не многорукий Шива... да, да, это бог такой у индусов, сторукий... ага... ага, ясно, спасибо...
  -- Ну, вот и все, - произнес Альф, положив трубку и повернувшись к остальным. - Приказ Хернандеса Трабантино отменил. Вы свободны, сержант.
  -- Отменил? - переспросил сержант.
  -- Угу. Вы свободны, - повторил Диаз. - Идите. Если что, я тут.
  -- А отчего же он отказал... - пробормотал Антонио, когда солдаты ушли, и механики вернулись к прерванному делу. - Мы же все проверили...
  -- У него такое корыто было, что неудивительно, - пожал плечами второй.
  -- Корыто-то корыто, но мы ж движок перебирали недавно...
  -- Ну, чего-то стряслось такое, что не от нас зависело... поди теперь узнай...
  
   Тем же вечером Альфа вызвал к себе Трабантино.
  -- Как-то очень уж одно к другому сходится... - начал он, поигрывая карандашом. Перед полковником на столе громоздились стопки карт. - Ночью - самолет, утром - Балточчи... мне, конечно, это дерьмо не жалко, но лучше бы ты придержал коней...
  -- А я тут при чем? - деланно удивился Альф.
  -- Я не знаю, что ты там вытворил с его самолетом, но, зная, как вы поцапались из-за этих "Мустангов"...
  -- Из-за механиков, - поправил его Альф. - Он срывал мне подготовку самолетов.
  -- Ну, из-за механиков. В общем, зная о вашей ссоре, я понимаю, что не просто так у него мотор заглох. Что ты сделал с ним?
  -- Ничего.
  -- Ладно. Замнем для ясности. Но лучше не светись больше.
  -- Как скажешь.
   Еще пару дней Альф ждал, что какая-то влиятельная шишка из столицы даст команду расследовать катастрофу, но все обошлось. А потом про Балточчи все забыли.
  

Глава восьмая.

   ...Ежевечерне слушая радио и читая оказавшиеся в его руках газеты, Альф все больше убеждался, что война почти неизбежна. Рассказы о зверствах гондурасской военщины, якобы истязавшей мирное сальвадорское население, были на первых страницах газет, о них с упоением рассказывали в новостях. Даже грядущий полет американских космонавтов на Луну не освещался так, как эти издевательства и надругательства.
   Судя по выпускам новостей, гондурасские военные давным-давно оставили за флагом всех подонков мира, и кара небесная давно должна была обрушиться на их головы. Альф не сомневался, что все это неспроста, и скоро начнется редкостного накала заварушка.
   Впрочем, он не сомневался и в том, что сможет неплохо заработать на этом. "Вряд ли меня бросят в самое пекло, а уж там я покажу, чего стою", - решил он.
   Каждый вечер он сидел теперь над картами Гондураса и Сальвадора, внимательно изучая особенности рельефа и намечая ориентиры. Как и любой хороший летчик, он должен был знать местность в совершенстве, чтобы, случись чего, не заплутать.
  -- Запомните, ребята, вы -- особенные, - сказал Альф на одном из занятий своим подопечным. - "Мустанг" - отличный самолет. Он создан для сопровождения бомбардировщиков на больших высотах, он быстро набирает высоту и быстро летает. На высоте он -- король. Но двигатель у вас жидкостного охлаждения, и если в него попали, охлаждающая жидкость может быстро вытечь. А это -- конец. Так что без нужды не суйтесь на малые высоты, где в вас могут пальнуть с земли. Ваша основная задача -- прикрыть свои ударные самолеты, которые полетят с бомбами, и поэтому не смогут сами за себя постоять... пока не сбросят свой груз. Предоставьте штурмовку "Корсарам", они прочнее, и двигатель у них -- воздушного охлаждения, он более устойчив к повреждениям, там кроме масла вытекать нечему...
  -- Позвольте вопрос, сеньор капитан, - поднял руку худой, нескладный сержант Солис. - Кто будет нашим основным противником, как вы думаете?
  -- Вероятнее всего, именно "Корсар". Хороший самолет, спору нет, но создан для действий у земли и на малых высотах. Вступая с ним в бой, имейте в виду, что он у земли лучше маневрирует, чем ваш "Мустанг" - у него будет меньше радиус и время виража. Тяните его на высоту, там вы сможете навязать ему свою тактику и сбить его. Хотя, повторюсь, он прочнее, а у вас не четыре пушки, как у него, а только шесть пулеметов. Тоже неплохо, но нужно будет больше попаданий. Поэтому старайтесь стрелять точно.
  -- Значит, "Мустанг" в целом хуже "Корсара"? - спросил Солис.
  -- Я бы так не сказал, - покачал головой Альф. - Это просто разные машины, и все в данном случае зависит от тактики, которую вы выберете. Вам надо уяснить, что вам будут ставиться несколько другие задачи, чем вашим товарищам, летающим на "Корсарах". Чаще всего вы будете летать на перехват, разведку - или же сопровождать свои ударные самолеты. Понятно?
  -- Вроде как да, - кивнул сержант, но в глазах его светилось искреннее недоумение: за что ему дали такой самолет?
  -- Ну, если вопросов больше нет -- на сегодня все. Завтра начинаем полеты.
  
   ...Для начала Диаз устроил каждому курсанту вывозной полет на двухместном "Мустанге", наглядно продемонстрировав возможности истребителя в воздухе. Курсанты в полете наблюдали за его действиями через плечо. Затем Альф слетал с каждым на учебно-тренировочном "Тексане", стоявшем на базе без дела, и, проверив технику пилотирования, остался доволен -- в большинстве своем парни летали неплохо.
   - Ну-с, ребята, приступим к полетам, - резюмировал он.
   На джип была установлена рация, такая же, как на самолетах, и Альф теперь сидел в нем у полосы, потягивая лимонад и наблюдая в бинокль за полетами курсантов. Частенько он поднимался вместе с ними в воздух на своем истребителе и учил их работать в паре.
   Лейтенанты Лопес и Фриас летали лучше всех -- сказывался большой опыт полетов на "Цесснах" и "Дакотах". Чуть похуже оказались результаты у вертолетчика Санчеса. Все остальные летали примерно одинаково. Сержанту Солису, до того налетавшему менее пятидесяти часов на "Тексане", приходилось хуже всех -- он еще побаивался небывалой мощи, таящейся в его новом боевом коне, и потому то и дело допускал ошибки в пилотировании.
   ...Солис как раз заходил на посадку после тренировочного полета. Альф с рацией сидел в джипе неподалеку от полосы, подавая
  -- Выше скорость, выше скорость!!! - заорал Альф в микрофон рации, глядя, как истребитель стремительно теряет высоту, приближаясь к полосе. - Выше скорость... ох, черт!
   Солис слишком резко прибавил газу, и двигатель, взвыв, захлебнулся. Нос самолета чуть поддернуло вверх, а в следующий момент затихший "Мустанг" ударился колесами о полосу -- и подпрыгнул, сделав впечатляющего "козла".
  -- Солис! - рявкнул Альф, но было уже поздно. От второго удара о полосу шасси подломилось, и "Мустанг", рухнув на брюхо, исчез в облаке пыли.
  -- Дерьмо! - процедил Диаз, перебираясь из кузова за руль и заводя мотор. Пыль на полосе медленно оседала, являя миру самолет, распластавшийся по полосе. Кабина оставалась закрытой, - пилот почему-то не торопился выбираться из нее.
   Над полем взвыла сирена. Со стороны штаба уже мчалась пожарная машина, за ней неслась, подпрыгивая на кочках, "санитарка". Альф опередил всех, и когда пожарные подъехали к самолету, он уже сумел справиться с защелкой и открыть фонарь.
   Солис, бледный как смерть, сидел, вытаращившись на приборную доску. Альф расстегнул на нем ремни и приказал вылезать.
  -- Ничего не болит?
  -- Не... - покачал головой сержант. - Все в порядке...
  -- Аккуратней... - Диаз помог пилоту выбраться из самолета и сдал его подоспевшим медикам, а сам стал осматривать машину. Зрелище было печальное -- лопасти винта погнуты, шасси сломано, повреждены закрылки.
  -- Везите сюда кран, будем перетаскивать его в ангар, - велел Альф подъехавшим к месту аварии механикам.
   Через несколько часов поврежденным самолетом уже занимались механики. Альф подъехал к штабу, чтобы предупредить Трабантино, что продолжит полеты. На крыльце курили Джексон с Варрелом.
  -- Еще семь-восемь самолетов на брата, и они точно научатся летать! - смеялся Джексон. Альф, проходя мимо, несильно, но ощутимо ткнул его кулаком под ребра:
  -- Еще одно слово про моих ребят, и я тебе лицо сломаю.
  -- Ты чего? - вытаращился Джексон. Улыбка враз слетела с его лица.
  -- Ничего. Следи за тем, что говоришь. Ты тоже не идеально летал в молодости, - спокойно сказал Альф и ушел в штаб. Джексон с ненавистью посмотрел вслед, но возражать не стал.
  
   ...Полеты сальвадорских пилотов были продолжены. Солису велели пару дней отдохнуть, пока ремонтировался его истребитель, а потом он снова начал летать.
   Утром двенадцатого июля Альфа вызвал к себе Трабантино.
  -- Обстановка на границе сложная, - без обиняков начал он. - Радаров у нас нет, как и у соседей, так что остается только одно -- постоянное патрулирование в дневное время. Не лучший выбор, понимаю, но сейчас иначе нельзя.
  -- А я тут при чем? - удивился Альф.
  -- Пилотов мало. Опытных вообще считай, что нет. Ты сможешь вместе с кем-то из новичков делать пару вылетов в день на патрулирование вдоль границы?
  -- Смогу, если это будет оплачиваться наличкой и сразу. Риск, полковник, дело благое, но вы же знаете, что я здесь -- временно.
  -- Понимаю, - насупился полковник. - Ну, с вами-то все ясно, вы без монеты и шага не сделаете...
   Альф предпочел пропустить эту колкость мимо ушей:
  -- Что от нас требуется?
  -- Немного. Патрулирование начнем с рассветом, закончим на закате. По два часа в воздухе, потом вас меняет другая пара. Я рассчитаю списки пилотов так, чтобы и вы не перенапрягались, и пилотов поднатаскали. В бой вступать только если противник пересек границу. На провокации без пересечения границы не реагируйте. Если заметите с воздуха, что кто-то пересекает границу по земле -- немедленно сообщайте нам.
  -- Пятьсот долларов за вылет, - бесстрастно сказал Альф. - В случае боестолкновений -- плата за сбитые по обычному тарифу.
  -- По рукам, - вздохнул Трабантино, и Диаз поймал себя на мысли, что полковник явно рассчитывал сэкономить на этом, а разницу положить себе в карман. Но уколов совести он не почувствовал, да и откуда им было взяться?
  
   ...Первый вылет он вместе с лейтенантом Лопесом сделал после обеда. Два часа они барражировали вдоль границы неподалеку от города Лас-Вуэльтас, наблюдая, не попытается ли какой-нибудь самолет или пеший смельчак пересечь ее. Однако никто не покушался на суверенитет маленькой, но гордой страны, и через два часа, когда из Санта-Аны прилетела смена, истребители ушли к себе.
   Вечером Альф сделал еще один вылет. На этот раз поднялись втроем, - он с ведомым, сержантом Солисом, и еще один "Мустанг", пилотируемый лейтенантом Фриасом. Под крыльями у него были подвешены два сбрасываемых каплевидных топливных бака, с которыми перед вылетом что-то мудрили инженеры. Судя по том, что стойки шасси не были обжаты до конца, баки были пустыми. Ну, или почти пустыми. "Странно, зачем бы их тогда вешали..." - подумал Альф. "Да и куда он собрался лететь, тут и без подвесных баков все в пределах досягаемости...".
  -- Кэп, я в Гондурас, через час с копейками вернусь, - предупредил лейтенант Альфа перед вылетом, когда они шли к самолетам. - Задание есть кое-какое...
  -- Ясно, - Диаз не стал вдаваться в подробности. - Прикрыть тебя на отходе?
  -- Не помешало бы. Я крикну по радио, если что.
  -- По рукам.
  
   ...Самолеты подошли к границе, и Фриас, покачав на прощанье крыльями, отвалил в сторону и направился вглубь гондурасских территорий. Альф провожал его взглядом, пока "Мустанг" не растворился в облаках.
  -- Куда это он? - удивился Солис.
  -- Не нашего ума дело, сержант... - замогильным голосом ответил Диаз.
  -- Вот интересное дело! А он точно не сбежал?
  -- Точно, сержант...
  -- Все-все, молчу, капитан.
  -- Спасибо, сержант...
   День близился к концу. Истребители молча ходили вдоль границы. Туда-сюда, туда-сюда, взгляд в облака, взгляд на землю... Альф любовался красивыми облаками на востоке, - одно здорово напоминало ему гуляющего пушистого кота. Оно медленно плыло с запада на восток над горами и под ветром немного меняло очертания, так что казалось, будто кот переставляет лапы.
   Когда-то и у Альфа был кот, и он так же любил гулять по перилам балкона его дома, на большой высоте, медленно и важно переставляя лапы. Диаз до сих пор с умилением вспоминал его. Кот приблудился к нему совсем молодым, прожил у него десять лет, и потом, захворав, неожиданно исчез навсегда -- видимо, не желая обременять хозяина последними днями жизни.
   Погрузившись в воспоминания, Альф вздрогнул, когда в наушниках вдруг раздался бодрый голос Фриаса:
  -- Кэп, я на подходе, смотри, не завали меня.
  -- Понял, будь спокоен.
  -- И это... У меня тут три местных висят на хвосте от самого Тегуса. Если полезут на нашу сторону, отшей их, а? Я сам не смогу...
  -- Как скажешь. Солис, прием.
  -- Слышал.
  -- Оружие к бою.
  -- Есть!
   Диаз с ведомым набрали еще тысячу футов высоты, наблюдая за тем, что происходит в воздухе над гондурасскими приграничными территориями. Спустя несколько минут из облаков вынырнул пятнистый "Мустанг" с подвесными баками под крыльями, а вслед за ним -- три темно-синих "Корсара", медленно, но верно нагоняющих его.
  -- Фриас, газу, набирай высоту! Солис, за мной! - рявкнул Альф, направляя свой "Мустанг" навстречу гондурасским истребителям.
   Ведущий "Корсар", капот которого был разрисован в шахматную клетку, дал короткую очередь, и светляки его трассеров мелькнули вплотную к самолету Фриаса. Тот незамедлительно бросил истребитель вверх, в набор высоты. В следующий момент "Корсары" и "Мустанги" сошлись в лобовой атаке. У Альфа с ведомым было преимущество -- они атаковали чуть сверху, и им не нужно было доворачивать, чтобы прицелиться, в то время как гондурасским пилотам пришлось бы сначала перевести самолеты в набор высоты. К тому же, в глаза им светило заходящее солнце.
   Альф дал очередь поверх гондурасских машин, попутно отметив про себя, что бой завязывается уже не над территорией Гондураса. А это было ему на руку, - получалось, что их вероломно атаковали, нарушив государственную границу Сальвадора.
   В следующий момент противники разминулись, и Альф положил самолет в вираж, выходя "Корсарам" в хвост. Но те и сами уже выполняли вираж со снижением, разворачиваясь обратно в сторону границы. Спасенный от расстрела Фриас уходил в сторону Санта-Аны, а гондурасцы, несолоно хлебавши, - к себе. Еще несколько секунд, - и они скрылись в облаках.
  -- Спасибо, кэп, - услышал Альф голос Фриаса, чуть искаженный рацией.
  -- Спасибо не булькает.
  -- Булькнет. С меня причитается.
  -- Вот это другое дело.
  
   ...С земли за ними наблюдали обалдевшие от такого полицейские и солдаты, охранявшие пограничный пост Эль-Пой -- несколько приземистых глинобитных бараков, окруженных невысокой стеной с колючей проволокой поверху, и пара вышек для часовых. Эта "крепость" стояла на холме близ границы, и квартировавшая в ней рота следила за тем, чтобы никто безнаказанно не пробирался из Гондураса в Сальвадор -- и наоборот.
  -- Видали? - хвастливо осклабился пожилой, важный лейтенант, с превосходством глядя на стоящих перед ним беженцев. - Видали? Эк там плохо у вас в Гондурасе, что даже ваши военные к нам бегут!
   На тех, кто пытался пробраться в Гондурас, военные чаще всего закрывали глаза. Сбежал -- и черт с ним. Сам виноват. А вот на тех, кто шел обратно, обращали пристальное внимание.
   Последние недели поток беженцев из сопредельного Гондураса не прерывался ни на день. Дорога, проходившая мимо поста Эль-Пой, была одной из немногих, соединявших обе страны, и потому беженцы, согнанные со своих земель и возвращавшиеся на родину, шли по ней.
   Солдаты смотрели на беженцев свысока.
  -- Что, плохо вам живется в Гондурасе? - спрашивали они.
  -- Плохо, - кивали крестьяне. - Пришли, выгнали из дому, говорят, ты тут не можешь жить больше, не твоя земля. Как не моя? Я за ней ухаживал, обрабатывал, до меня пустырь был -- а теперь не моя?
  -- И куда теперь?
  -- Не знаю...
  -- А что в сумках?
  -- Еда, вещи...
  -- Давай, выкладывай, посмотрим...
  -- Но почему?
  -- Таможенный досмотр, парень, понимаешь?
   Крестьянин покорно выкладывал небогатые пожитки. За ним с тревогой наблюдали жена и дети. Солдат брезгливо рылся штыком в вещах, потом спрашивал:
  -- Деньги есть?
  -- Мало совсем...
  -- Доллар за всех, и я не спрашиваю у тебя документы.
  -- Денег мало, пожалуйста...
  -- Документы есть?
  -- У меня паспорт, но старый. У жены есть справка, что родилась... у детей нету...
   Правильно, кто там в этом Гондурасе будет разбираться, когда родился четвертый сын у Педро, пришедшего невесть когда из Сальвадора, если Педро и живет-то в стране нелегально...
  -- Доллар, - не соглашался солдат. - Или остаешься тут, и разбираемся, откуда ты такой нарисовался. Может, ты шпион, почем мне знать?
   Крестьянин, скрепя сердце, отдавал солдату горсть монет, и, взвалив на плечи узел со последним своим скарбом, шел дальше. За ним покорно тащились усталые детишки и плачущая жена:
  -- Почему ты отдал ему деньги, Педро? У нас и так их мало! На что мы будем жить?
  -- Не знаю, Исабель... - вздыхал Педро. - Может, хоть тут найдем местечко...
   Он шел по пыльной дороге, вглубь страны, из которой когда-то ушел молодым в поисках лучшей доли, - а теперь возвращался постаревшим, обремененным семьей. Он шел, еще не зная, что в первом же городе его схватят и со всей семьей загонят на стадион, превращенный в концлагерь. И что все повторится точно так же, как было по ту сторону границы: жара, отсутствие еды и грязная вода раз в день...
  
   ...В тот же вечер на стол Ричарда Хэлмса, директора американского ЦРУ лег доклад о ситуации в Сальвадоре и Гондурасе.
   "...Гондурас располагает армией в 6 000 человек, - говорилось в докладе. - С учетом призыва резервистов армия может увеличиться до 14 000 за неделю. Парк ВВС оценивается в 46 морально и физически устаревших самолетов производства 1940-50-хх годов и 3 вертолета, большинство из которых пригодно к полетам. В свою очередь, армия Сальвадора состоит из 20000 человек в мирное время (после мобилизации - до 50000), но парк их ВВС составляет всего 30 устаревших самолетов, из которых к полетам пригодно лишь около половины. Квалифицированного персонала, способного правильно эксплуатировать данную технику, мало, но Гондурас располагает большим числом подготовленных пилотов, нежели Сальвадор.
   Обе стороны располагают несколькими десятками устаревших танков и бронетранспортеров производства США. Стрелковое вооружение обеих армий также поставлено из США в рамках программы военной помощи - до нарастания напряжения в регионе. Сейчас на поставки вооружения и запчастей в обе страны наложено эмбарго.
   Прогнозировать развитие событий в случае эскалации вооруженного конфликта сложно ввиду неоднозначного соотношения сил. Наиболее вероятна победа Сальвадора, если его армии удастся быстро продвинуться вглубь Гондураса, уничтожив авиацию и командные центры противника. В случае перехода молниеносной войны в позиционную более вероятна победа Гондураса...".
   Хэлмса прочитал доклад, сделал кое-какие пометки, зевнул и начертал резолюцию:
   "Чисто внутренний региональный конфликт. Готовить экспедиционный корпус не нужно".
  

Глава девятая.

  
   ...Альфу опять снилась всякая чушь -- он шел через заросшее травой поле к далекому вулкану, извергающему в небо облака черного пепла, и за ним тащился раскрытый парашют, цеплявшийся за кусты и камни и мешавший идти. Когда он попытался снять его, вдруг раздался странный стук. Альф возился с тугими ремнями, а стук все нарастал, и наконец летчик понял -- это стучат в дверь.
   Сон растаял, будто изображение кинопроектора на пелене дыма. Он подскочил на кровати и, протерев глаза, выглянул в окно. Там, у подъезда, уже стояли два джипа, за рулем одного из них сидел солдат.
   В дверь опять постучали:
  -- Сеньор капитан, в гарнизоне объявлена тревога! Быстрее спускайтесь вниз, к машинам! Мы ждем вас!
  -- Что такое?
  -- Война.
   "Дерьмо-о...", - подумал Альф, натягивая майку и шорты. "Только войны мне и не хватало!".
   На календаре значилось четырнадцатое июля 1969 года.
   Он сунул в карман "браунинг" и сбежал вниз, к машине. Следом выбежали Варрел с Джексоном. Грей уже сидел рядом с водителем первого джипа. Наемники забрались в первую машину; вторая осталась ждать опоздавших, кто еще собирался.
  -- Наши банановые друзья затеяли заварушку... - хмуро резюмировал Грей, когда джип рванул с места и, пронесшись по спящим улицам, вырвался за город. - Не удивлюсь, если уже сегодня нас бросят в бой.
  -- Пошли в задницу, в контракте это не прописано! - отозвался Варрел.
  -- Ссышь? - поддел его Джексон.
  -- Нет, но почем зря задницу под пули подставлять не хочу.
  -- Ну, и правильно. А я таки надеру пару задниц, срублю гонорар и уеду.
  -- Тоже неплохо.
  -- Хоть что-нибудь о войне известно? - спросил Альф.
  -- Ничего. В шесть-тридцать объявили тревогу, вот и все, - отозвался солдат-водитель. - Сказали, война. Нас послали за вами.
  -- А остальные ваши где?
  -- Готовят самолеты, охраняют аэродром. Мало ли там дел...
  -- Понятно.
   Вскоре они приехали на аэродром. Сержант, дежуривший на воротах, отсалютовал летчикам:
  -- Сеньоры, вас хочет видеть полковник.
  -- Папа нам решил подкинуть делишек прямо с утра? - ухмыльнулся Варрел.
  -- Возможно, - пожал плечами Грей.
   Джип остановился у здания штаба.
  -- А, сеньоры, я вас уже заждался... - выглянул в окно Трабантино. - Поднимайтесь в брифинг-рум, сейчас начнем.
  -- У-у, как у нас все официально... - вздохнул Джексон, когда наемники затопали по лестнице, поднимаясь на второй этаж, где располагалась брифинг-рум, комната брифингов. Здесь обычно проводились обсуждения и разборы полетов, постановка задач и прочие совещания.
   В комнате уже находились Васкез и другие сальвадорские пилоты. Брифинг-рум выглядела как обычный учебный класс, по стенам которого были развешаны схемы полетов в районе базы и карты местности с указанием господствующих ветров и особенностей рельефа. Кроме того, на одной из стен висели большие фотографии, на которых Альф сразу узнал Тонконтин. Кадры получились весьма четкими. На них было видно не только дома, но и машины на дорогах, и самолеты на поле. Судя по тому, как сиял Фриас, вчерашний его вылет делался специально для этой фотосъемки.
  -- Честно признайся, - негромко спросил Альф, садясь рядом, - ты позавчера летал в Гондурас на аэрофотосъемку?
  -- Угу.
  -- А в баках стояли фотоаппараты?
  -- Именно. Взяли несколько хороших фотоаппаратов с объективами, придумали систему спуска, установили в пустые баки, - и вуаля...
  -- Красиво придумано, - усмехнулся Альф. - На коленке разведчик сделали...
  -- Ага.
  -- Все в сборе? - осведомился Трабантино, входя в класс. - Отлично! Джентльмены, сегодня в шесть пятнадцать утра наши войска перешли государственную границу с Гондурасом и начали движение вглубь вражеских территорий. Цель -- пресечь дальнейшие бесчинства гондурасских властей в отношении наших граждан, проживающих на гондурасской территории и защитить их силой нашего оружия. Наши пилоты начнут поддержку наступающих частей с воздуха уже в семь тридцать. Огромная просьба...
  -- Деньги вперед! - перебил его Варрел.
  -- Да-да, как условились, - поддержал его Джексон.
  -- Господа, речь не идет о вашем участии! - поднял руки Трабантино. - Нет, я просто хотел сказать, что у меня есть к вам огромная просьба -- помочь в нанесении бомбового удара по аэродрому Тонконтин в Тегусигальпе. У наших пилотов нет достаточного опыта в бомбометании, поэтому вся надежда на вас.
  -- А как там с зенитками? - спросил кто-то.
  -- Вот эти фотографии были сделаны позавчера вечером, - Трабантино повернулся к снимкам. - На них не видно ни одной пушки и ни одного пулемета. Местность абсолютно безопасна.
  -- Они могли уже подтянуть к аэродрому зенитные установки, - резонно заметил кто-то.
  -- Не факт. У Гондураса не так много техники и вооружения, - покачал головой полковник. - Боевые действия начались внезапно. Пока их авиация сосредоточена в столице, надо срочно разбомбить аэродром и посеять панику в самом городе. У нас есть большое количество фугасных авиабомб калибра пятьдесят и сто килограммов...
  -- ...но нет ни одного бомбардировщика, - потер переносицу Альф. - Разве что подвесить их к "Корсарам"... - тут он запнулся, увидев убийственный взгляд Грея, которому совсем не улыбалось лететь с бомбами вглубь вражеской территории, и добавил:
  -- Но это совсем не удачная идея, точность будет невелика, да и бомб много не увезешь...
  -- Так у нас же есть "Дакота"! - осенило Джексона. - Загрузим ее бомбами, и выбросим все через заднюю дверь.
  -- Превосходно... - зевнул Васкез. - Только этого мне и не хватало... Всю жизнь мечтал.
   Его второй пилот, молодой, с едва пробивающимися усиками, помалкивал.
  -- Точность будет никакая... - флегматично заметил наемник-египтянин по имени Хуссейн.
  -- Да-да, точность будет феноменальной, - поддакнул Васкез. - Я думаю, уже сегодня Гондурас потеряет все самолеты...
  -- А как фугаски подтащить к двери? - спросил кто-то. - Руками?
  -- Да просто подкатить, как бочонок, положить напротив двери и ввинтить взрыватель! - Джексона несло. - Взрыватель ударный, значит, ввинтили и аккуратно выпихнули в дверь. Длина бомбы...
  -- Около метра, - услужливо подсказал сальвадорский майор-оружейник. Альф все никак не мог запомнить его имени, но неизменно поражался, сколько сведений он может держать в голове.
  -- Превосходно, я понял идею. Значит, выпихнули в дверь, прицеливание -- на глазок. Целиться будете в аэродром. Истребители прикрытия... - Трабантино задумался, потом решительно махнул рукой:
  -- Пойдете без истребителей. Нечего зря гонять технику, тем более что нашего удара никто не ожидает.
  -- Ой, еще как ожидает! - ехидно заметил Диаз. - Я больше чем уверен, что вчера на закате большая часть исправных машин ушла на другие базы, а по полю расставили тот хлам, что уже не летает.
  -- Они не ждут удара, - упрямился Трабантино. Сузив глаза, он посмотрел на Альфа. - Впрочем, Диаз, на этот случай мы, пожалуй, подстрахуемся. Прикроете бомбардировщик. Разрешаю. Даже приказываю.
  -- Вы оговорились? - удивился Альф. - Это корыто с двумя моторами вы назвали бомбардировщиком?
  -- Но-но, я бы попросил! - возмутился Васкез.
  -- Пардон, коллега, но против правды не попрешь...
  -- Не цепляйтесь к словам. Выполняйте.
  -- С радостью.
  -- У вас полтора часа, чтобы подготовить самолет к вылету. Потом ждите моего указания.
  -- Есть, полковник, - ухмыльнулся Диаз. - Мне и часа хватит. Разрешите идти?
  
   ...Весь день над Санта-Аной ревели моторы сальвадорских "Корсаров", прилетавших только для дозаправки и пополнения боекомплекта. Истребители сальвадорцев наносили удары по гондурасским городам, поддерживая продвижение своих войск. Едва они приземлялись в Санта-Ане, к стоянкам сразу подкатывали топливозаправщики и машины оружейников, в кузовах которых лежали ракеты и бомбы и змеились длинные патронные ленты.
   Наемников пока к вылетам не привлекали. Трабантино предпочел держать их в резерве на случай неожиданного изменения ситуации. О том, что же творится в небе над Гондурасом, их тоже не информировали, и все сгорали от желания узнать новости с фронта. Поэтому когда в обед один сальвадорец вошел в столовую, на него набросились все:
  -- Ну что там? Стреляют? Зенитки есть? Что бомбили? А их самолеты в воздухе есть? Сбили уже кого?
  -- Да погодите вы! - отбивался голодный летчик. - Пожрать дайте, все расскажу!
   Он торопливо проглотил обед и, прежде чем исчезнуть, рассказал:
  -- Обстреливаем гондурасские войска. Они отступают вглубь страны, особо не сопротивляются. Зениток почти нет, есть иногда крупнокалиберные пулеметы на грузовиках, но их мало. Самолетов пока не встречали. Мужики, простите, но мне пора.
  -- Куда летишь? - полюбопытствовал кто-то.
   - Не знаю, после взлета скажут по радио...
  
   ...В полпятого вечера "Дакота" стала выруливать со стоянки. В салоне ее сидели трое "счастливчиков", отобранных для проведения бомбометания. Ими оказались механики-оружейники. На полу в ящиках лежали двадцать четыре фугаски, к которым оставалось только привинтить взрыватели в полете. В хвосте же, у самой двери, стояло незамысловатое приспособление для бомбометания -- две наклонные металлические трубы, сваренные так, что положенная на них бомба выкатывалась за борт, как по направляющим. Для ее изготовления реквизировали двое носилок из санчасти.
  -- Интересно, в аэродром хоть попадем? - саркастически спросил один из механиков.
  -- Попадем, не попадем -- какая, к черту, разница? - флегматично отозвался его напарник, развалившись на жесткой лавке. - Не за этим летим. Главное самим не подорваться на этом дерьме...
  -- Ага.
   В жару, да с грузом, да еще с такими изношенными моторами, транспортнику могло и не хватить той полосы, что имелась в Санта-Ане, - и поэтому перед полетом выбросили все лишнее, включая техаптечку, обычно возившуюся в заднем отсеке самолета, НАЗы экипажа и стоявший в иллюминаторе у правой двери пулемет. Оставили только парашюты, пистолеты, да пару свежих ананасов, которые Васкез взял с собой.
  -- Я в конце концов в воздухе буду болтаться хрен знает сколько! - возмущался он, когда кто-то попросил выкинуть заодно и ананасы. - Я есть захочу! Вот их и съем!
  -- А если не взлетишь?
  -- Взлечу. Но ананасы не отдам!
  -- Хорошо. Тогда, может, тогда еще бомбу возьмешь?
  -- Идите к черту! У меня и так перегруз!
  -- Может, тогда выкинешь ананасы?
  -- А есть я что буду?!
   Его еще долго уговаривали, но в конце концов плюнули и отстали, резонно решив, что человеку, который летит в тыл врага на пороховой бочке, можно простить и не такое.
  
   ...Дабы уменьшить взлетный вес, "Дакоту" заправили в обрез -- только до Тегусигальпы и обратно, плюс пару сотен литров резерва. Диазу бензина залили побольше, и поэтому он взлетал первым, а потом дожидался транспортник в воздухе.
   Сверху ему отлично было видно, как "Дакота" медленно набирает скорость, разбегаясь по полю, и как отрывается в самом конце полосы, едва не зацепив колесами верхушки деревьев... Снизив скорость, Альф пристроился левее и чуть выше транспортника, ехидно заметив:
  -- Перегруз, перегруз... еще два ананаса можно взять было!
  -- Да иди ты! - весело огрызнулся капитан.
   Они взяли курс на Тегусигальпу. В какие-то двадцать минут "Дакота" набрала тысячу футов высоты, и, когда они приближались к границе, Альф решил позубоскалить:
  -- Чарли, а ты на своем самолете мертвую петлю сделаешь?
  -- Не сделаю.
  -- А я сделаю. Смотри! - он прибавил оборотов и выполнил "мертвую петлю".
  -- Ай, молодца! А ты один мотор выключить сможешь и дальше лететь?
  -- Не смогу.
  -- А отлить в полете?
  -- Э-э...
  -- Вот и не выпендривайся.
  -- Молчу-молчу. Уел...
  -- Кстати, мы с Антонио ананасы едим. Вкусно!
  -- Остальных угости, а то желудки у обоих заболят... а у вас сортир один.
  -- Ничего, мы привычные к обжорству...
  -- Ну мало ли... Зато у меня на вечер банка пива припрятана, холодненького такого пива... вернусь -- сразу пива выпью, холодненького...
  -- Ладно, один-один.
  -- Все, кончай трепаться, мы уже пересекли границу...
  
   ...Стоящему на шухере Хуану шипение аэрозольного баллончика с краской казалось оглушительным. Сердце паренька тревожно колотилось, и он, озираясь, то и дело поторапливал друга, старательно вырисовывающего букву за буквой:
  -- Слыш, быстрей давай!
  -- Да не ссы ты, - бурчал Мартинес, - уже немного осталось...
   Они здорово рисковали, разрисовывая стены домов оскорбительными лозунгами. Этот квартал гондурасской столицы к юго-западу от аэропорта был заселен преимущественно сальвадорскими эмигрантами. Их дети, выросшие тут, издавна держались особняком, не дружили с коренными местными, а при случае и избивали тех местных, кто рисковал войти в их квартал. Сальвадорцам, впрочем, тоже спуску не давали. Вражда последние годы все усиливалась, драки становились все злее и отчаяннее, а последние месяцы доходило и до перестрелок. Теперь лишний раз сальвадорцы вообще не выезжали за пределы своей территории, - а гондурасцы не рисковали соваться к ним. Обувные лавки эмигрантов, некогда в изобилии разбросанные по городу, теперь или закрылись, или были разгромлены. Не работали и прежде такие популярные закусочные, принадлежавшие сальвадорским поварам.
  -- Ну, скоро ты там? - снова оглянулся Хуан. Мартинес опустил баллончик и, критически оглядев свое творение, заключил:
  -- Кажется, без ошибок. Рыбий Глаз был бы доволен.
   На выгоревшей от солнца стене красовались выведенные большими буквами слова:
   "УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА! НИКТО НЕ ПОБЕДИТ ГОНДУРАС!".
  -- Дался он тебе! Валим отсюла! - рассердился Хуан. Школьный учитель по кличке Рыбий Глаз, преподававший у них испанский, явно был бы доволен тем, что его ученик не допустил ни одной орфографической ошибки. Но теперь следовало как можно быстрее исчезнуть, пока местные не заметили, что произошло.
   Идея написать в сердце сальвадорского квартала какой-нибудь оскорбительный лозунг принадлежала Мартинесу, и теперь все дивиденды с этой авантюры получит он. Если, конечно, они выберутся отсюда невредимыми. Хуже всего, если они столкнутся с Одноглазым Родриго, самым отъявленным хулиганом Тегусигальпы. Этот им точно не даст уйти живыми, носы сломает, а то и еще чего похуже сделает...
  -- Побежали, - Мартинес отбросил опустевший баллончик, и они рванули напрямик, через заросли и заборы, по чужим задворкам. Им вслед запоздало лаяли собаки и орали заметившие их хозяйки, но ребята, не оглядываясь, перемахивали через заборы и мчались дальше. Вперед, только вперед, подальше от места преступления. Наконец они добежали до шоссе, что огибало аэродром по периметру, и только тут позволили себе спрятаться за угол склада и отдышаться. Сердца их стучали так, что, казалось, выскочат из груди.
  -- Хвоста нет? - деловито спросил Мартинес, доставая из кармана смятую пачку сигарет и закуривая одну.
  -- Не видно, - отозвался Хуан, отчаянно завидуя тому, как по-взрослому его друг затянулся и выпустил дым.
  -- Я думаю, надо завтра еще чего-нибудь этакое написать. Как тебе такое: "Эй, бросайте ваши пушки, взяли вас уже на мушку"?
  -- Пойдет, - солидно ответил Хуан, выглядывая из-за угла. Погони вроде бы не наблюдалось.
  -- Надо это ночью на магазине написать, на том, что на углу... - размечтался Мартинес. - Эх, жалко, баллончик кончился...
   В шум проезжающих по дороге грузовиков вплелось комариное гудение. Не слушая рассуждений друга, Хуан поднял голову и всмотрелся в выгоревшую синеву утреннего неба. Там на головокружительной высоте неспешно летели в сторону Тонконтина два самолета, один побольше, другой поменьше.
  -- Рейс из Гватемалы, что ли? - присмотрелся Мартинес, враз забывший о своих вандальских планах на предстоящую ночь. - Высоковато чего-то идет для посадки...
   От самолета вдруг отделилась едва заметная точка, которая стремительно понеслась к земле. За ней с небольшими интервалами появились еще. Гул моторов вдруг разбавился нарастающим воем.
  -- Что это? - охрипшим вдруг голосом спросил Хуан.
  -- Бомбы! - заорал Мартинес, падая в траву. - Ложись!
   Хуан послушно упал в траву, закрыв голову руками.
   А потом неподалеку грохнуло раз... вой продолжался, снова грохнуло... вой не утихал, грохнуло третий, четвертый...
   Хуан отважился поднять голову и посмотреть сквозь заросли туда, куда улетел самолет. Там горела развороченная хижина, и что-то красное, похожее на мешок тряпок, валялось поодаль.
   Вой и взрывы не прекращались.
  
   ...В зале офицерского клуба на окраине Тонконтина было накурено так, что, казалось, брось топор -- и он повиснет под потолком, как воздушный шарик с гелием. Однако никого из присутствующих это не смущало.
   Пилоты курили, пили кофе (а кто и что покрепче, благо ночью летать никто бы не стал) и ожесточенно спорили.
  -- Они бомбят наши города, а мы даже еще не встречались с ними в воздухе! - возмущенно говорил усатый толстяк, лейтенант Акоста. - Почему нам не приказывают перехватывать их?
  -- Мне это тоже непонятно... - поддержал его худой и сутулый сержант Эскамбрай.
  -- Пустое, ребята, - махнул рукой капитан Мендоза. - По-моему, там, наверху, еще не разобрались, что творится, вот и запрещают нам вступать в бой...
  -- А может, и так... Сото, ты что думаешь?
  -- Думаю, скоро наши очухаются, и начнется... - пожал плечами худощавый, красивый мужчина лет тридцати и залпом допил свой кофе. - Надо бы рассредоточить самолеты...
   Издалека вдруг донесся приглушенный хлопок. За ним еще один. Потом еще и еще.
  -- Тихо!!! - взревел Акоста, и когда все удивленно затихли, прислушался. - Что это?
  -- Хлопки? Может, опять стреляют в городе? - предположил кто-то.
  -- Черта лысого! - воскликнул Сото, выглянув в окно, выходившее на юго-запад. - Нас бомбят! Вон их самолеты над городом!
  -- Дьявол! Скорее, на аэродром!
   Летчики, толкаясь, выбежали из клуба и, рассевшись на стоявшие у клуба машины, помчались к своим самолетам.
  
   ...Зеленые холмы, покрытые сосновым лесом, красные черепичные крыши домов, серые змеящиеся ленты дорог, да поблескивающая на солнце река -- вот и все, что видел сверху Альф на подходах к Тегусу.
   Он занял позицию выше и левее, чтобы в случае атаки отогнать от "Дакоты" перехватчики. Но небо вокруг них было чистым - ни одного самолета, только отдельные облака тут и там.
  -- Начинаем бомбометание, - коротко сообщил Васкез. Альф глянул вниз и флегматично заметил:
  -- Мы еще не над полем, бомбы лягут с недолетом...
  -- У меня нет прицела, так что придется пристреляться... - столь же флегматично заметил Васкез. - Быстрей все скинуть, и домой, пока зенитки за жопу не взяли...
   Пока все шло гладко. Слишком гладко. Они беспрепятственно долетели до столицы через полстраны, и никто не стрелял вслед, не пытался сбить их. То ли и правда Тонконтин вообще не был прикрыт ПВО, то ли зенитчики дожидались, пока самолет подойдет поближе...
   Первый оружейник открыл дверь, расположенную ближе к хвосту в правом борту "Дакоты", и пододвинул к двери направляющие для сброса бомб. Двое других, закончив вкручивать взрыватели, развязали ремни, удерживавшие первую бомбу, и поднесли ее к направляющим.
  -- Давай! - проорал первый, высунув голову в дверь и глядя вниз. "Дакота" уже почти достигла Тонконтина, и теперь даже без бинокля было видно рассредоточенные по стоянкам самолеты, старые ангары на краю поля и прямую ленту взлетно-посадочной полосы.
  -- Пошла! - выдохнули двое других, кладя бомбу на направляющие и выдергивая из взрывателя предохранительную скобу. Бомба, сразу превратившись из стальной чушки в смертельно опасный снаряд, скользнула за борт и исчезла из виду. У всех на миг замерли сердца, когда она прошла вплотную к борту, но обошлось -- взрыватель ни за что не задел и не сработал. Бомба унеслась вниз, прямо на ничего не подозревающую Тегусигальпу.
  -- Вторую давай!
  -- И-эх!
  -- Скобу выдерни! Пошла!
   "Дакота" ходила кругами над городом, а Диаз нарезал виражи выше нее, наблюдая за результатами бомбометания. Надо признать, получалось неплохо: на аэродроме ярко пылал подожженый прямым попаданием ангар, а в городе тут и там дымились разрушенные дома. Столицу заволакивал черный дым.
   Но самолетов на поле было заметно меньше, чем накануне, когда "Мустанг" Диаза впервые появился над Тонконтином. "Похоже, они все-таки увели их на другие базы..." - подумал Альф, и, приглядевшись к пыльному хвосту, стремительно рассекающему поле, спросил:
  -- Васкез, сколько вам еще надо времени?
  -- Еще чуток.
  -- Давайте живее, по-моему, они очухались и поднимают самолеты!
  -- Понял тебя.
   Васкез глянул в салон, убедился, что "бомбардиры" сели на скамьи и пристегнулись, - и заложил лихой вираж.
  -- Идем домой! - возвестил он.
  -- Давай, давай, - сказал Альф, наблюдая за самолетами, поднявшимися с Тонконтина. - А я тебя прикрою... Если что, шхерься в облака.
  -- Ясен-красен! До встречи на аэродроме, спасибо за помощь.
  -- Не за что пока... - прикинув, что к чему, Альф прибавил оборотов и стал набирать высоту. Здесь его "Мустанг" был королем, и он мог спокойно принять бой даже при таком соотношении сил. Гондурасские "Корсары", однако, благоразумно не полезли в драку, а, покружившись над городом, пошли на посадку.
   Глянув на часы, Альф спохватился, что день уже близится к концу, и ринулся догонять уходящую в Сальвадор "Дакоту". Заросшие сосняком холмы Тегуса остались позади.
   Внезапно он увидел справа и чуть ниже себя стремительно несущийся наперерез белый авиалайнер с синим хвостовым оперением. Диаз не успел даже округлить глаза от испуга, как самолеты разминулись, - истребитель прошел всего в пятидесяти метрах выше "Боинга".
  -- Дьявол! - выругался Диаз, повернув голову и провожая взглядом удаляющийся лайнер. - Асы недоделанные! Куда прешься, идиот мексиканский?! Мозги дома оставил?! С-сука!
  
   ...Хуан с Мартинесом пробирались к себе по улицам вечернего города, небо над которым уже чернело от дыма. Вокруг царил хаос. Магазины спешно закрывались, забитые брошенными машинами улицы стремительно пустели. На одном из перекрестков горел перевернутый автобус, рядом с которым в неестественных позах лежали тела убитых. Никто не торопился им на помощь, хотя вдали выли сирены.
  -- Кто это был? - спросил Хуан. - Что стряслось?
  -- Не знаю... - подавленно сказал Мартинес. - Неужели война?
  -- Война! - раздалось из соседнего двора надрывный женский вопль. - Карлос, ты слышал? По радио передали, война началась!
  -- Дура, конечно, началась, бомбят вон! - ответил женщине грубый мужской голос.
  -- Вот черт... - враз побледнев, переглянулись друзья.
  
   ...В Санта-Ану они поспели аккурат к сумеркам. Приземлившись, Альф увидел, что капониры "Корсаров" пусты. Ни одного истребителя, кроме "Мустангов", на базе не было. Загадку разрешил один из механиков, рассказавший последние новости, пока Альф стаскивал парашют и комбинезон:
  -- Все "Корсары" перебросили в Сан-Андреас. Тут только "Мустанги" и оставили.
   "Значит, все серьезней некуда..." - с сожалением понял Альф. "Значит, война по всем правилам... Или без них".
  -- Подвезти вас до города? - любезно спросил Трабантино, отсчитывая Альфу пятьсот долларов за вылет.
  -- Не мешало бы, - кивнул Альф, пряча деньги.
   Трабантино ездил на черном открытом "Кадиллак-Эльдорадо", - колоритной огромной машине с декоративными вертикальными "крыльями", напоминавшими кили реактивных истребителей. Машина, конечно, была под стать полковнику -- такая же бескомпромиссная и огромная. Она с ревом рассекала воздух по шоссе, и Альф всерьез опасался, что первая же яма станет последней в жизни машины. Однако полковника, похоже, это не заботило.
   По дороге летчики разговорились за жизнь, и Трабантино в порыве откровенности признался:
  -- Мне, конечно, не хочется войны, как и любому военному, но она была неизбежна.
  -- Думаете?
  -- Не думаю -- знаю. К этому все шло давным-давно. Посмотрите на наше государство: в нем правят бал военные и богатеи. Опасный коктейль. Вторые всегда найдут повод приставить к делу первых. Вы знаете, почему в Гондурасе началась такая задница с этими мигрантами? Потому что компании, что выращивает бананы, понадобилась земля. Выгнали наших крестьян. А знаете, почему эти самые крестьяне не работали на землях в Сальвадоре? Потому что перед тем все, что могли, захватили и скупили богатые. Крестьянину проще уйти жить в Гондурас и не платить за аренду земли, чем жить на родине и батрачить на дядю из поместья...
  -- Вот оно что...
  -- Вот-вот. Я надеюсь, что война скоро закончится без лишних жертв.
  -- Хотелось бы... - лицемерно вздохнул Альф. Лишней крови на руках он тоже не хотел, но рассчитывал подзаработать на этой войне, - тем более, что наконец-то решил приобрести себе жилье и осесть где-нибудь на Багамах, как его бывший командир, Мишель Гарсия.
  -- Что плохо, вся эта дрянь может повториться где-нибудь еще... уже в больших масштабах. Две страны, в одной перенаселенность, в другой избыток свободной земли... а повод всегда можно найти, было бы желание... - задумчиво продолжал Трабантино. - Очень хочется верить, что больше такого не произойдет, но...
  -- Да, согласен.
  -- Я вижу, вы не дурак, капитан, и, надеюсь, понимаете, что о нашей беседе распространяться не следует.
  -- Разумеется, полковник.
   Трабантино высадил его на окраине города. Альф глянул на часы и решил, что перед тем, как завалиться спать в отеле, поужинает в одном примеченном им ресторанчике. Куда и направился пешком, вдыхая прохладный вечерний воздух.
   Ужин был великолепен -- жаль, что разделить его было не с кем. Оставив официанту щедрые чаевые, Диаз вышел на улицу и пошел куда глаза глядят, сунув руки в карманы.
   На первом же перекрестке он лицом к лицу столкнулся с давешней девушкой, которую пару недель назад отбил у хулиганов. Она о чем-то щебетала с подругами. Узнав Альфа, Каталина, тем не менее, все же поздоровалась с ним.
  -- Кто это? - удивилась ее подружка. - Твой друг?
  -- Нет... так... - махнула рукой Каталина. - Ну все, мне пора, увидимся завтра, Лола!
  -- Ну, давай, Лина! - чмокнула ее на прощанье подружка. - Не хулигань, смотри! - лукаво подмигнула она и ушла, многозначительно поглядев на Альфа.
  -- Как ты? - спросила Лина у Диаза. Тот пожал плечами:
  -- Понемногу. А ты?
  -- Да тоже ничего...
  -- Проводить тебя домой?
  -- Ну... не мешало бы, - кивнула Каталина. - Хотя после того, как ты... ну, навел порядок... у нас стало спокойно в квартале.
  -- Это хорошо, - улыбнулся Альф. Каталина была одета в простое светлое платье, подчеркивавшее ее красивую фигурку, но не дававшее окружающим ни малейшего повода на фривольности.
   Они пошли по улице, мило беседуя. Лина рассказывала о себе:
  -- Папы у нас нет, он давно ушел из семьи. Мама работает швеей, я учусь. Буду учительницей английского языка. Раньше Фернандо, мой брат, работал, но теперь его забрали в армию, и нам с мамой стало тяжелее...
  -- Где он служит?
  -- В пехоте. Я очень боюсь за него. Сейчас ведь война началась, его могут убить...
  -- Не волнуйся, не убьют, - успокоил ее Альф.
  -- А ты чем занимаешься? - спросила девушка.
  -- Я? Летчик.
  -- Военный?
  -- Да нет... на грузовом самолете летаю.
  -- А-а-а... Интересная, наверное, работа?!
  -- Конечно, - кивнул Альф, припомнив, как две недели шлялся по бразильской сельве, когда из-за отказавшего мотора пришлось сесть на вынужденную в джунглях.
  -- Я раньше мечтала стать стюардессой, - рассказывала Каталина. - Но потом узнала, что туда берут только со знанием английского и высоких, а я маленького роста... поэтому не смогла попасть туда.
  -- Ничего. Работа тяжелая, лучше уж учительницей быть.
  -- Думаешь?
  -- Ага.
   Беседуя так, они дошли до ее дома, и Лина, смущаясь, предложила:
  -- Зайдешь кофе попить?
  -- Ну, раз приглашаешь... - усмехнулся Альф. Кофе в Сальвадоре пили едва ли не круглосуточно. Да и на любовное приключение его не тянуло, - зайти в гости он согласился исключительно из вежливости.
   Мама Каталины, привлекательная женщина лет сорока с небольшим, приветливо встретила неожиданного гостя -- видимо, дочь рассказывала ей про то, как Альф спас ее. Накрыв на стол, она немного поговорила с Диазом и ушла в другую комнату.
  -- Спасибо тебе, - сказала Лина, опустив взгляд, когда они остались одни. - Если бы не ты, я бы сейчас была как наша местная дурочка, Лаура...
  -- Не надо, Лина, - мягко сказал Альф. - Забудь.
  -- Ее тоже поймали те уроды и изнасиловали... она после немного помешалась, - задумчиво сказала Каталина. - Спасибо.
  -- Не стоит... Мне пора.
  -- Будешь в городе -- заходи.
  -- Конечно.
   Она проводила его до калитки.
  
   ...Вернувшись в отель, Альф лег спать. К кофе, даже такому ядреному, как местный, он привык давно, и тот никогда не отшибал у него желания выспаться.
   Утром, собираясь, чтобы ехать на аэродром, Диаз обнаружил, что пропала его жилетка-"разгрузка" со множеством карманов, которую он накидывал поверх футболки. В жилетке обычно хранились его документы -- паспорт, офицерское удостоверение и прочие бумаги.
   "Где же я мог оставить ее?" - лихорадочно соображал Альф. "В гостях я ее снимал... ага, и не одел! Вуаля!".
   Заперев дверь номера, он бегом понесся к дому Каталины. Джип, приезжавший за наемниками с аэродрома, уже должен был подъехать к отелю, - так что следовало торопиться.
   До дома девушки он добежал за несколько минут. К счастью, мать ее была дома.
  -- Здравствуйте, сеньора Лово! - поздоровался Диаз. - Я вчера был у вас в гостях и забыл жилетку с документами...
  -- Да, так и есть, - холодно подтвердила мать Каталины. - Вот она. И я надеюсь, что вы больше не появитесь у нас.
  -- Это почему? - изумленно спросил Альф. Не то чтобы его сильно расстроила невозможность видеть Каталину, но сам факт того, что ему так открыто указали на дверь, удивлял.
  -- Я позволила себе взглянуть на ваши документы, раз уж карманы были незастегнуты, - отозвалась сеньора Лово. - И увидела, что вы -- американец, у которого есть документы на другую фамилию. Вы или шпион, или наемник, не знаю уж, что хуже...
  -- Я сражаюсь за вашу страну, сеньора...
  -- Плевать я на это хотела. За мою страну сражается мой сын, которого сейчас, может, бросили в атаку. А вы -- вы просто зарабатываете деньги на страданиях. Вы -- мразь, и хотя вы спасли мою дочь, лучше вас это не делает. Проваливайте!
   Удивленный такой прямотой и ненавистью, Альф принял жилетку из рук разгневанной женщины и надел ее, демонстративно проверив вслед за тем все карманы, включая тот, где лежали деньги -- отчего сеньора Лово покраснела и разозлилась еще больше:
  -- Мне не нужны ваши доллары! Валите отсюда, пока я не позвала полицию!
  -- Счастливо оставаться, сеньора Лово, - вежливо ответил Альф и, не оглядываясь, вышел прочь.
  
   ...Погода стояла нелетная -- едва летчики приехали на базу, как начался дождь. Плотная серая пелена облаков, из которых лило и лило, накрыла приграничные районы, и летчикам, в основном, пришлось сидеть на земле. От нечего делать Альф продолжал теоретические занятия с сальвадорскими пилотами, а вечером опять слушал радио.
  -- Наши войска, начавшие вчера операцию по усмирению Гондураса, продолжают двигаться вглубь страны, - говорил ведущий программы новостей на "Радио Сан-Сальвадор". - Все чаще по пути встречаются брошенные деревни, некогда населенные нашими согражданами. Они были вынуждены уйти, оставив все, и вернуться в Сальвадор. Теперь они остались без крыши над головой... мы вынуждены размещать беженцев на городских стадионах, потому что нам больше негде поставить палатки...
   "Обалдеть, - отметил про себя Альф. - То ли застройка у них такая плотная, то ли свободной земли не хватает...".
  -- Между тем наши войска, практически не встречая сопротивления, движутся вглубь страны. Под их контролем уже находятся города Грасиас и Чолутека, передовые отряды подходят к Сан-Лоренцо. Наши летчики доблестно отражают все атаки вражеских самолетов. Сегодня отличился майор Рейнальдо Кортессио, сбивший вражеский истребитель под Чолутекой...
   "Как у вас все хорошо, аж тошно..." - подумал Альф, настраиваясь на "Тегус ФМ".
  -- ...ситуация продолжает оставаться тяжелой, - сообщал диктор. - Войска Сальвадора без объявления войны пересекли границу, на рассвете вырезав наши посты вдоль нее, и начали движение вглубь страны. Наши войска вынуждены отступать, не в силах сдерживать эту армаду танков и бронетранспортеров, к тому же поддерживаемую самолетами. Противник варварски бомбил наши города. Десятки погибших, которых некому хоронить, лежат на улицах... Сальвадору уже вынесено предупреждение со стороны Организации Американских Государств, его правительству предъявлено требование прекратить боевые действия и вывести войска с территории Гондураса, но сальвадорские политики требуют выплаты репараций и раздела спорных территорий...
   "Ужас!" - резюмировал Диаз, переключаясь на "Латина Стейшен".
  -- ...продолжаются боевые действия на территории Гондураса. Данный конфликт уже получил название "Футбольной войны". Войска Сальвадора успешно наступают вдоль Панамериканского шоссе, проходящего через территорию Гондураса. Армия Гондураса с каждым часом уступает противнику все новые позиции. Сказывается их недостаточная техническая оснащенность и общая численность. Впрочем, сальвадорские командиры докладывают о том, что в них уже стреляет местное население...
  -- О. А это уже интересно... - пробормотал Альф. - Партизаны, значит... Надо взять на заметку...
  -- ВВС Гондураса сегодня совершили налет на аэродром Илопанго в Сан-Сальвадоре и разрушили несколько ангаров, - говорили на "Радио Кариб". - По утверждениям гондурасских летчиков, на аэродроме также сожжено три самолета, но в Сальвадоре эти потери отрицают и говорят, что на самом деле зенитчики сбили один истребитель. Однако подтверждения потерь с гондурасской стороны нет.
  -- Понятно, - Альф выключил радио и завалился спать.
  

Глава одиннадцатая.

  
   ...Утро третьего дня войны застало невыспавшегося Диаза на пути в глубокий тыл сальвадорской армии -- в порт Акахутлу. Туда его с секретным заданием командировал Трабантино.
  -- В порт придет судно, которое везет еще пять самолетов, - без обиняков сказал полковник накануне вечером, вызвав летчика к себе. - Проследишь, чтобы разгрузка прошла без всяких там... - он неопределенно покрутил пальцами в воздухе. - Ну, в общем, чтобы не повредили ничего. Ты сам пилот, знаешь, как и что...
  -- Ну, получу, а что потом?
  -- Доставите самолеты в Санта-Ану, соберешь с механиками, да облетаешь. Там посмотрим. Старший конвоя -- капитан Веррера. Подчиняешься ему, если что. Но о характере груза знаешь только ты.
  -- Как скажете, полковник. Кто такой капитан Веррера и где мне его найти?
  -- Веррера -- командир пехотной роты, что охраняет наш аэродром. Он живет в коттеджах, там же, где вы.
  -- А, ясно.
  -- Документы и все прочее получишь перед выездом от меня лично. Груз очень ценный, поэтому поедешь под сильной охраной. Я распорядился, чтобы тебе выделили шесть грузовиков и три джипа. Ну, и взвод солдат.
  -- Понятно, - кивнул Альф.
  
   ...В десять утра грузовики въехали в Акахутлу. Альф, сидевший в кабине первого грузовика, продрал глаза и стал смотреть по сторонам. Ничего необычного, городок как городок... прямые улицы, как в большинстве поселений, обязанных своим появлением испанским колонизаторам, церковь, большая площадь, мелькнувшая справа... Пока впереди не показались длинные прямые здания складов, столпившиеся вокруг гавани, ничто не говорило, что они приехали в главный порт Сальвадора.
   Близ порта колонна долго стояла на железнодорожном переезде, пропуская идущие в сторону гавани составы цистерн. От них одуряюще пахло бензином. Альф вспомнил, что в Акахутле располагались крупные хранилища нефтепродуктов. Почти все топливо, импортируемое Сальвадором, попадало в страну через этот порт. Уже отсюда оно разными путями попадало потребителям -- заводам, фабрикам, транспортным компаниям и армии.
   В гавани, защищенной от моря длинным молом, летчик увидел три судна. Одно, судя по длинному корпусу и пустой палубе, - танкер, два других -- обычные контейнеровозы.
   Грузовики без помех въехали в порт и свернули на причал, у которого стоял контейнеровоз "Лейла" под панамским флагом. Альф равнодушно обозрел его облезлые борта и направился к трапу, у которого стоял человек в белой рубашке и светлых брюках.
  -- Где я могу найти сеньора Реджи? - обратился к нему Диаз.
  -- Я и есть капитан Реджи. А вы, видимо, от полковника Трабантино? - улыбнулся мужчина.
  -- Именно, - Альф обменялся с Реджи рукопожатиями. - Ну что, приступим?
  -- Валяйте. Документы позвольте глянуть...
  -- Конечно! - Диаз протянул ему конверт, полученный от Трабантино.
   Капитан Веррера, подтянутый флегматичный вояка, деловито распоряжался, расставляя солдат вокруг причала.
  -- Можно начинать, - сказал Реджи, глянув в конверт.
  -- Окей, кэп! - кивнул Альф.
  
   ...Спустя полчаса подъемный кран выудил из недр трюма первый контейнер с фюзеляжем разобранного самолета. Обычно при перевозке самолетов на кораблях у них отстыковывали плоскости крыльев и снимали воздушные винты, упаковывая все это в пару компактных контейнеров. Так было и теперь.
   В документах на груз значилось, что судно везет сельскохозяйственную технику из Японии. На самом же деле капитан Реджи привел "Лейлу" из Мексики, куда тайными путями были доставлены пять "Мустангов", выкупленных у коллекционеров и военных третьих стран. Из-за эмбарго приходилось хитрить и изворачиваться, чтобы заполучить еще немного дефицитной техники и вооружения.
   Помимо самолетов Диазу предстояло получить и двадцать ящиков оружия для сальвадорской армии -- винтовок, пулеметов, автоматов. Шестой грузовик предназначался как раз для них.
   Два часа пролетели незаметно. Диаз внимательно следил, чтобы ни один контейнер с частями самолетов не был поврежден при выгрузке из трюма и погрузке на машины, солдаты зыркали по сторонам, Веррера наблюдал за солдатами... Солнце поднималось в зенит, жара усиливалась, и Альф то и дело смахивал со лба пот. Его светлая рубашка уже пропиталась потом, и он мечтал о холодном душе.
   Рядом на танкере суетились моряки и портовые рабочие. Судя по всему, в танки корабля закачивали нефть из портовых резервуаров.
   В цистерны же, насколько мог судить Альф, заливали бензин из резервуаров нефтеперерабатывающего предприятия "Ла Петролеум". По всей видимости, состав должен был потом доставить топливо на фронт.
   Из трюма "Лейлы" как раз поднимали девятый контейнер, когда Диазу вдруг ни с того, ни с сего стало не по себе. Будто кто-то держал его на мушке.
   Он огляделся, вообразив, что за ними кто-то наблюдает, но ничего не заметил, - и тут же отвлекся, увидев, что крановщик слишком резко поворачивает грузовую стрелу, и контейнер опасно раскачивается на тросе.
  -- Эй! Эй, ты, аккуратнее! - заорал Альф на рабочего, напрочь забыв про свое странное ощущение.
  
   ...В десяти километрах от Акахутлы пара пятнистых сальвадорских "Мустангов", патрулирующих воздушное пространство близ порта, синхронно легла на крыло, разворачиваясь на юго-восток. Ведущий пары, лейтенант Лопес, внимательно вглядывался в гущу зелени под крылом, в то время как сержант Солис, его ведомый, осматривал небо вокруг них. "Конечно, вряд ли самолеты врага заберутся так далеко от границы... - размышлял лейтенант. - Но мало ли...".
  -- Может, повыше поднимемся, а, лейтенант? - спросил ведомый. Он все еще расстраивался по поводу того, что разбил недавно на посадке свой самолет. - Полторы тысячи футов -- не высота...
  -- И так неплохо, - отрезал лейтенант. - Самое оно!
   Он на мгновение перевел взгляд на горы, маячившие далеко впереди, - и потому не заметил, как левее и ниже них, над покрытыми лесом холмами, на мгновение вспыхнул отблеск солнца, как если бы оно отразилось в чьем-то лобовом стекле...
  
   ...В паре километров от того места, над которым пролетали "Мустанги", крестьяне, работавшие на полях близ своей деревни, подняли головы и посмотрели на пролетевшие на юго-запад самолеты. Они уже видели такие раньше, и потому никто не задался вопросом, почему эти машины не серые, а темно-синие, и под крыльями у них висят бомбы.
   Ведущий, летевший на "Корсаре" с разрисованным в шахматную клетку капотом, внимательно смотрел вперед и по сторонам. Он сам проложил этот маршрут, ибо знал местность как свои пять пальцев -- сказывались десять лет полетов на грузовом DC-3. За эти годы он наизусть выучил все пригодные для взлета и посадки площадки не только в Гондурасе, но и в Сальвадоре, и в Гватемале, и в Никарагуа. Кому, как не ему, было возглавить рейд на сальвадорские тылы?
   Он первым заметил барражирующие впереди "Мустанги" и, повернув голову, встретился взглядом с ведомым. Ткнув в него пальцем, он знаком показал ему, чтобы тот принимал командование, а сам, дернув рычаг сброса бомб, освободился от груза и стал набирать высоту, выходя в хвост сальвадорцам.
  
   ...Крестьяне, обрабатывавшие посевы кукурузы, недоуменно посмотрели туда, куда улетели самолеты, и вслед за тем раздался отдаленный хлопок, напоминавший взрыв.
  -- Дедушка, дедушка, что это было? - спросил маленький мальчик, помогавший своему старому деду.
  -- Не знаю, - честно ответил тот. - Не знаю...
   Вскоре издалека с небольшими интервалами донеслись еще два глухих взрыва.
  -- А это что было?
  -- Ой, лучше нам и не знать, Хосе...
   Спустя еще некоторое время на горизонте стал подниматься столб черного дыма.
  -- Деда, деда, смотри! - заволновался Хосе. - Горит что-то!!!
  -- Да, горит, - прищурился крестьянин, глядя на дым.
  -- Самолеты горят?
  -- Да нет, - разогнулся крестьянин, чуть изменившись в лице. - Нефть...
  -- Нефть?
  -- Ну да. Из нее бензин делают.
  -- А почему она горит?
  -- Ну, черт ее знает... Горит хорошо... - он покосился на свой бицепс, где была вытатуирована ласточка, под которой синели слова "North Convoyes. I was in the USSR".
  
   ...Девятый контейнер благополучно разместили на очередном грузовике и закрепили ремнями для перевозки, когда сквозь плеск волн о причал и шум моторов Альф различил какой-то посторонний звук. И тотчас же на него снова накатило недавнее ощущение чужого взгляда в спину.
   Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за деревьев один за другим выныривают три лобастых темно-синих самолета с изогнутыми вверх крыльями...
   ...как один взмывает вверх, и от него отделяются две черные точки, по пологой кривой устремляющиеся к складам...
   ...как из-под крыльев двух других почти одновременно вырываются белые дымные следы стартующих ракет...
   ...как бомбы, сброшенные ведущим, попадают в нефтяные резервуары, расположеннные в трех сотнях метров от причалов, - и их быстро охватывает стремительно разрастающееся пламя...
   ...как ракеты ведомых обрушиваются на цистерны с бензином...
   ...как в порту словно бы загорается второе солнце...
   ...а потом взрывная волна подхватила его с палубы, как пушинку, и перебросила через бетонный причал - слава Богу, не стукнула об него... Альф сначала отключился от удара о воду, потом пришел в себя, когда едва не захлебнулся, и, бешено заколотив руками и ногами, вынырнул на поверхность. Вода оказалась теплой и воняющей керосином. Отплевываясь и кашляя, Диаз поплыл к берегу. Горящая нефть из разбитых резервуаров, и бензин из цистерн хлынули в гавань, разливаясь по поверхности воды тонкой пылающей пленкой...
   "Корсары", развернувшись, сделали еще один заход, строча из пушек по танкеру. Надстройки судна и шлюпки разлетались в щепки. На глазах Альфа одного моряка, выскочившего из рубки, разорвало снарядом на куски. Вслед за тем над танкером заплясало пламя. Спасаясь, уцелевшие моряки и рабочие прыгали в воду и отплывали прочь от гибнущего судна. А вода рядом с ним уже вовсю полыхала бледным пламенем. Запоздало захлопали зенитки. Расчеты их, впрочем, почти не видели, куда стреляют -- когда "Корсары" приближались к городу, их приняли за своих, а когда они атаковали, дым стал быстро заволакивать небо над городом, и разрозненная стрельба уже не могла помешать летчикам. Несколько снарядов, впрочем, разорвалось довольно близко к самолетам, но еще через несколько секунд они вышли из зоны поражения зениток и растворились вдали.
   И только тогда над портом надрывно взвыла сирена воздушной тревоги...
  
  -- Веррера! - заорал Альф, взобравшись на причал. Ноги его подкосились, и он рухнул на колени, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. - Веррера!
  -- Я здесь! - Веррера подбежал к нему с пистолетом наголо. Солдаты при появлении самолетов попрятались за ящики, кое-кто даже побросал винтовки, - и капитан бегал по причалу, наводя порядок где пинками, где окриками.
  -- Надо уходить! - Альфа-таки стошнило, видимо, оттого, что он наглотался теплой вонючей портовой воды. - Валим отсюда!
  -- Все погружено?
  -- Все! - Диаз решил не заморачиваться с оружием, тем более, что самолеты они получили. - Поехали!!!
   Долго уговаривать капитана не пришлось. Повинуясь его окрикам, солдаты быстро забрались в грузовики, и через несколько минут колонна, рыча моторами, покинула порт. Снаряды гондурасцев зацепили еще и портовой буксир, который превратился в огромный костер у дальнего причала.
  -- Твою мать! - только и смог выговорить Альф, глядя на огромный костер, в который превратилась гавань. - Твою мать!
  -- Да! - поддержал его Веррера. - Столько нефти сгорело! Столько бензина!
  -- Да-а...
  -- Чем смотрели наши зенитчики, а? - стукнул Веррера кулаком по приборной доске. - Чем, я вас спрашиваю?
  -- Не знаю, - произнес Альф. - Но они сегодня сильно пожалеют, что прохлопали эти самолеты...
   В воздухе отвратительно пахло горелой нефтью и паленым кофе. Такой запах Альф ощущал однажды в Индонезии, когда варил на костре кофе, и вдруг противник устроил артналет, и кофе пролился в костер, а неподалеку вспыхнул бензовоз... Теперь все повторилось -- взрывы, запахи, крики обезумевших от страха и боли людей...
   Долго ехали молча, пока затянутая пеленой дыма Акахутла не осталась позади.
  -- А где были наши самолеты? - вдруг спросил Веррера, глядя в пустоту. - Где?
  -- Да не знаю я! - огрызнулся Альф. И тут же их обоих бросило вперед, потому что водитель резко нажал на тормоза.
   Навстречу им по дороге брел человек в окровавленном, разодранном комбинезоне. Взгляд у него был совершенно обезумевший. Похоже было, что он шел, не понимая, куда и зачем идет, и если бы водитель грузовика не затормозил -- он бы так и погиб под колесами машины, ничего не поняв. За человеком тащилось что-то вроде большой тряпки с ремнями, при ближайшем рассмотрении оказавшейся парашютом.
   Альф с Веррерой выскочили из кабины и подбежали к человеку. Он смотрел сквозь них безумным взглядом и повторял:
  -- Прости, Лопес... я не хотел... прости!
  -- Да это же мой курсант! - узнал его Альф. - Эй, как там тебя? Солис? Солис! Очнись! Что произошло?
  -- Он нас сзади атаковал... - сержант, словно не слыша вопросов, обращенных к нему, дико таращился в пустоту.
  -- Друг, что стряслось? - встряхнул его за плечо Веррера, но человек словно не слышал его:
  -- Я не хотел... тот ублюдок нас атаковал... а я винтом попал Лопесу по хвосту... он не выпрыгнул! Лопес... прости, Лопес, я идиот, я дурак! - вдруг заорал он, разрывая на себе остатки комбинезона и царапая ногтями грудь.
   Он вырвался из рук капитана и рухнул в дорожную пыль, захлебываясь судорожными рыданиями и колотя кулаками по земле. Веррера с Диазом посмотрели друг на друга, потом капитан решил:
  -- Пока посадим его в кузов, а в первой же больнице сдадим врачам.
  -- Да, пойдет, - кивнул Альф и, присев, перерезал стропы, освобождая помешанного от парашюта. - Эй, парни, заберите-ка этого бедолагу к себе! - крикнул он солдатам.
   Двое бойцов втащили рыдающего человека в кузов, и колонна снова тронулась вперед.
  -- Как ты думаешь, чего он так? - спросил Веррера, когда грузовики спускались к мосту через речушку с замысловатым названием.
  -- Я не очень понял... - отозвался Альф. - Но вон тот дымок над лесом, похоже, ответит на все наши вопросы.
  
   ...Далеко на востоке четверка темно-синих "Корсаров" как раз пролетала над линией фронта, обозначенной цепочкой опустевших деревень. Слева от них оставалась граница Гватемалы, а впереди и справа уже упиралась в небо громада вулкана Санта-Ана, за которым подать рукой было до родных просторов.
   Внезапно пилот самолета с номером "430" вышел в эфир, нарушив радиомолчание:
  -- Сото, прием, у меня серьезно барахлит двигатель!
  -- Элиас, дотянешь хотя бы до границы? - отозвался майор.
  -- Постараюсь... - отозвался лейтенант Элиас Мендоза. - Но обороты падают... в любой момент могу заглохнуть...
  -- Если что, прыгай, не раздумывая, мы сделаем все, чтобы подобрать тебя.
  -- Понял.
   "Четыреста тридцатый" уже заметно выбивался из общего строя. Несмотря на это, Элиас делал все, чтобы не отставать от остальных. Однако, вблизи городка Камиллан, когда до границы уже оставалось всего ничего, он снова вышел на связь:
  -- Не дотяну. Обороты быстро падают, сделать ничего не могу...
  -- Сколько еще продержишься в воздухе? - спросил Сото, перебирая в уме ближайшие посадочные площадки, где мог бы сесть "Корсар".
  -- Минут десять...
  -- Хреново... - насупился майор. Пересечь границу было мало -- надо было еще не оказаться в руках сальвадорских вояк, под чьим контролем находились приграничные территории Гондураса. Оставался последний вариант.
  -- Уходи в Гватемалу! - решил Сото. - Курс два-пять-ноль. Мы прикроем тебя. Все слышали?
  -- Есть! - отозвались остальные.
   Гватемала, лежавшая к западу от Гондураса и Сальвадора, была нейтральным государством, и посадка на ее территории означала, что и самолет, и летчик останутся там до окончания войны. Но это было лучше, чем потерять обоих окончательно.
   Границу с Гватемалой Элиас пересек уже практически на бреющем. К счастью, ему подвернулся прямой участок асфальтированного шоссе, на который он и приземлился.
  -- Элиас, если сможешь, после посадки освободи дорогу, я приземлюсь, чтобы подобрать тебя, - попросил Сото.
  -- По рукам.
   Сото уже проделывал нечто подобное в Никарагуа пятью годами ранее -- правда, на транспортнике, а не на истребителе. Но был готов повторить это. К сожалению, его задумка на этот раз не удалась -- едва "Корсар" Мендозы коснулся шоссе, как из-за поворота вылетел грузовик. Увидев самолет, катящийся ему навстречу по дороге, водитель так удивился, что съехал в кювет и врезался в дерево. Выскочившие из машины гватемальцы -- числом свыше десятка -- тотчас окружили остановившийся неподалеку самолет. Когда Сото промчался над ними на бреющем полете, гватемальцы разбежались, но далеко уходить не стали. Мендоза вылез из кабины и махнул майору руками: мол, улетай, все в порядке.
   Сото вызвал его по радио, но тщетно: Элиас не отозвался. К тому же, его самолет перегородил шоссе, и приземлиться рядом бы уже не получилось. Покачав на прощанье крыльями, майор лег на обратный курс. К нему присоединились и ведомые. База их располагалась в глубоком тылу, в городе Сан-Педро-Сула.
   В полном молчании все трое пересекли границу, отмеченную цепочкой обезлюдевших деревень, и направились вглубь страны.
   - Помогите, кто-нибудь, я под атакой!!! - раздалось вдруг в эфире. - Черт вас дери!
  -- Где ты, друг? - сразу отозвался майор.
  -- К северу от Окотепеки... взяли в клещи... жмут к земле... аааааргх... - передача прервалась.
  -- Это миль двадцать отсюда, к северу-востоку!
  -- Ребята, вперед! - майор прибавил оборотов и довернул вправо. Остальные "Корсары" последовали за ним, набирая скорость.
   "Только бы это не было ловушкой", - мелькнула запоздалая мысль. Майор тут же отогнал ее.
  
   ...Веррера с Альфом побродили по полю, среди обломков, и Альф сказал:
  -- Похоже, ситуация развивалась так... Патрулировали этот сектор, ведомый, Солис, подошел вплотную к ведущему, и тут ему то ли почудилось, что их атакуют, то ли и правда атаковали... Он решил уйти с линии огня, но отвернул в сторону ведущего, и тут же винтом срубил ему хвостовое оперение. Ведущий, ессно, сорвался в штопор, а этот перепугался и выпрыгнул. Наверняка свой двигатель запорол, может, даже и пожар начался, не знаю... Солис выпрыгнул, ведущий... не знаю.
  -- Прискорбно... Это точно был наш самолет? - уточнил Веррера, пнув закопченный обломок крыла.
  -- Наш, - сплюнул Альф. - У Гондураса "Мустангов" нет.
  -- Черт! Минус два самолета и два летчика. Причем сами по себе.
  -- Ну, может, и не сами...
  -- Я не вижу следов попаданий снарядов или пуль, - резонно отметил Веррера. - Конечно, я не спец, но, по-моему, эти парни угробили себя на пустом месте...
  -- Возможно, ты и прав, - вздохнул Альф. - Пошли...
  -- Ведущего искать будем?
  -- Сообщим в ближайший гарнизон, пусть ищут, - покачал головой Альф. - Еще не хватало под авианалет попасть с нашим грузом... Заодно и Солиса им сдадим...
  
   ...В квадрат, откуда взывал о помощи неизвестный летчик, "Корсары" примчались через несколько минут. Еще издалека летчики увидели крутящиеся в виражах "Корсары" - два пятнистых зелено-коричневых гонялись за темно-синим, прижимая его к холмам короткими, скупыми очередями. Синему приходилось туго, - пушечные трассы сальвадорцев уже мелькали совсем рядом с ним.
  -- Мендоза со мной, Акоста, прикрываешь сверху! - приказал майор. - Отгоняем их от нашего и сбиваем!
  -- Есть!
  -- Есть!
  -- Понял.
  -- Р-разошлись!
   Один "Корсар" начал набирать высоту по пологой траектории, чтобы прикрыть остальных сверху, а пара, возглавляемая Сото, прибавив газу, устремилась наперерез атакующим. Впрочем, те были так увлечены схваткой, что заметили новых соперников лишь тогда, когда те оказались у них на хвосте. Ни скорости, ни запаса высоты у них не было, - а гондурасцы, еще не ввязавшиеся в карусель виражей, имели достаточный запас и того, и другого. Сальвадорцы оказались в клещах.
   Прогрохотали пушки майора, - и ведомый сальвадорский "Корсар", задымив, со снижением пошел на запад. Второй, не дожидаясь, пока его поймают в прицел, бросил самолет в пикирование. Майор, как привязанный, повис у него на хвосте, повторяя все его маневры.
  -- Сото, нет!!! - заорал Мендоза, но майор, не раздумывая, последовал за сальвадорцем. Тот спикировал почти до самой земли, а потом, выровнявшись в считанных метрах над верхушками деревьев, понесся на север, петляя между рощиц и холмов, словно загнанный кабан. Майор летел следом, чуть выше и позади, стараясь не выпустить его из виду.
  -- Вот засранец! - выругался ведомый. Он шел позади и выше майора, вертя головой, чтобы не прохлопать появление вражеских самолетов.
   "Корсары" промчались мимо какой-то деревушки, едва не зацепив крыши и распугав жителей. Затем под крылом промелькнули руины индейской пирамиды, потом джунгли, - и, наконец, река. Снизившись до предела, сальвадорский пилот несся над ее извилистым руслом, оглашая окрестности ревом мощного двигателя. Сото по-прежнему висел у него на хвосте, но шанса прицелиться все не было: для этого надо было или снизиться до той же высоты, на которой летел сальвадорец, или опустить нос самолета вниз -- с риском сразу же плюхнуться в реку... Поэтому майор просто выжидал, пока противник попытается набрать высоту и сам подставится под огонь.
   Несколько томительных секунд три самолета мчались над мутной тропической рекой, - а потом она вдруг оборвалась, превратившись в водопад, низвершающийся с огромной высоты в окруженное лесом и скалами озеро. Котловина, в которой оно находилось, была шириной никак не меньше двух километров, а глубиной -- под сотню метров. Сальвадорец перевернулся через крыло и спикировал вниз, к озеру, но Сото не отставал. Когда противник вышел из пике и направился к расщелине между скал, видневшейся вдалеке, майор, выпустив тормозные щитки, чтобы не проскочить вперед, поймал-таки его в прицел. Коротко рявкнули пушки -- и от сальвадорского самолета полетели клочья обшивки. Разорвавшиеся внутри него снаряды, похоже, перебили маслопровод, потому что на лобовое стекло майору обильно плеснула черная жидкость. Выругавшись, Сото поспешно отвалил в сторону, чтобы обломки разваливающегося "Корсара" не повредили его собственную машину.
   Стараясь не приближаться к отвесным скалам, окружавшим котловину с озером, майор по спирали набрал высоту, ища взглядом ведомого. Тот кружил в вышине, не рискнув соваться следом за ведущим.
   Майор глянул вниз -- там над изумрудно-зеленым лесом поднимались клубы черного дыма. Вражеский "Корсар" пылал в густых джунглях. На фоне водопада, перечеркнутого семицветной прозрачной полоской радуги, белел купол парашюта -- сальвадорец, в последний момент покинувший гибнущую машину, опускался в озеро.
  -- Акоста, ты где?
  -- Все в порядке, - отозвался издалека лейтенант Кортес. - Этот засранец ушел в Гватемалу. Не успел добить... идем домой.
  -- Отлично. Смотри в оба! Эй, кто там у нас просил помощи, брат, ты где?
  -- Иду к себе... - хрипло отозвалась рация. - Спасибо за помощь... у меня пушки заклинило, думал, уже все... как тебя звать, брат?
  -- Фредерико.
  -- Спасибо за помощь, Фредерико! Топливо кончается, дотянуть бы до базы...
  -- Бог в помощь!
   Приглядевшись, майор заметил далеко на горизонте темную точку -- спасенный самолет, уходивший курсом на Санта-Розу. Чуть в стороне он видел еще одну - "Корсар" Акосты.
  -- Мендоза, посмотри-ка, что там у меня с самолетом! - попросил майор. - Масло не течет?
  -- Да вроде все нормально... - протянул ведомый, подлетев вплотную и чуть снизившись, чтобы увидеть брюхо майорской машины. - Правда, весь нос чем-то залит... У тебя точно давление масла в норме?
  -- В норме, - отозвался Сото, глянув на датчик давления масла. - Наверное, из сбитого полилось, да забрызгало...
  -- Силе-ен... - ухмыльнулся Мендоза. - Это ж рядом лететь надо было!
  -- А я так и летел.
  
   ...К обеду конвой достиг Санта-Аны. Проследив за тем, чтобы грузовики с самолетами отогнали к ангару, Альф поднялся в штаб. Там, обхватив голову руками и глядя на большую карту региона, сидел за столом заместитель Трабантино -- майор Вальхес.
   - Где полковник? - спросил Диаз.
  -- Улетел... - глухо отозвался майор. - В девять десять. С тех пор ничего не известно...
   Альф, нахмурившись, глянул на часы -- было без десяти два. Столько времени провисеть в воздухе "Корсар" не мог физически -- не позволял объем баков. Значит, или где-то сел, или...
  -- А остальные где?
   - Кто где... - майор впервые за все время разговора взглянул на Альфа, и тот увидел его усталые воспаленные глаза и резко обозначившиеся морщины на лбу. Офицер явно не спал уже больше суток. - Варрел и Хуссейн с Джексоном прикрывают наших под Окотепекой... Грей сбит там же... Ведомый видел, как он сел на брюхо и взорвался... Потом Кортессио улетел с Трабантино. Сейчас звонил из Гватемалы... Говорит, их взяли в клещи целой эскадрильей, и он потерял ведущего из виду. Где теперь полковник, черт его знает...
  -- Из Гватемалы? - не поверил своим ушам Альф. - Как его туда занесло?
  -- Они нанесли штурмовой удар по позициям гондурасцев в районе Окотепеке и шли назад. Навстречу одиночный "Корсар". Попытались его сбить, и тут целая эскадрилья подоспела... - майор вздохнул. - Кортессио разбили рацию и сильно повредили двигатель, и он понял, что не дотянет до нашей территории. Решил, что лучше сесть в Гватемале. Теперь он интернирован вместе с самолетом... А что с Трабантино, черт его знает... Кортессио потерял его из виду в бою...
  -- Черт подери... - Диаз перебрал в уме фамилии курсантов. - Еще мы под Акахутлой потеряли два "Мустанга"...
  -- Знаю.
  -- Значит, у нас осталось всего восемь пилотов для "Мустангов"...
  -- Включая вас -- девять. Но вы ж не полетите.
  -- Вообще, не собирался...
  -- Вот и я о чем. Значит, восемь.
  -- А для "Корсаров"?
  -- Варрел, Джексон и этот... как его? Араб который?
  -- Хуссейн.
  -- Да, Хуссейн. Значит, трое. Я -- четвертый. И пять исправных "Корсаров".
  -- Есть еще Васкез на "Дакоте", он тоже знает "Корсар". Я привез пять новых "Мустангов", через неделю они будут готовы к боям. Ожидать ли мне пополнения?
  -- Пополнение? Ну, не знаю, мне его не обещали... А Васкеза сбили утром...
  -- Как?! - несказанно удивился Альф. Он не верил, что этого зубоскала может вдруг не стать. Не верилось -- и все.
  -- Подловили близ границы, он еле дотянул до Илопанго. Второй пилот мертв, а Васкеза серьезно ранило. Сейчас он в госпитале.
  -- Черт подери... - вздохнул Диаз. - Ситуация дерьмо... сочувствую, майор...
  -- На кой ляд нам вообще всралась война? - спросил майор.
  -- Не знаю, - пожал плечами Альф. - Мое дело -- маленькое. Летать пока платят.
  -- Вот-вот. Ладно, идите, Диаз... насколько я помню, у вас и так есть дело. Вот и делайте его.
  -- Хорошо, майор, - кивнул Альф. - Вам бы поспать... тяжелый день выдался.
  -- Тяжелый день... - произнес майор, крутя в пальцах карандаш и глядя в окно. - От наших ВВС осталось всего ничего, нефтехранилища горят, а армия завязла в боях... Это уже не временные трудности... это жопа!
  -- Возможно, - пожал плечами Альф.
  
   ...Вечером он опять слушал радио. Судя по новостям, события развивались не лучшим образом для Сальвадора -- из-за плохих дорог блицкриг не удался, и наземные войска завязли в ожесточенных боях под Нуэво-Окотепеке, где засел большой гондурасский гарнизон. Взятие этого населенного пункта на юго-западе страны открывало дорогу вглубь страны, на столицу, а также на крупные города Санта-Роза-де-Копан и второй по величине город страны, Сан-Педро-Сула, - и потому гондурасцы сопротивлялись особенно сильно. Сальвадорские военные сообщали о том, что их колонны с боеприпасами и продовольствием, двигающиеся по территории Гондураса, то и дело подвергаются нападениям гондурасских партизан.
   На других направлениях успехи были еще незначительней -- плохие дороги сдерживали продвижение моторизованных сальвадорских отрядов вглубь страны, плюс приходилось то и дело отбивать нападения партизан и разбирать завалы на дорогах. Было похоже, что за оружие взялось все население.
   "Радио Кариб" сообщало также, что Организация Американских Государств собирается ввести серьезнейшие экономические санкции против Сальвадора, дабы быстрее прекратить войну.
   "Всю эту брехню, конечно, надо делить на десять", - подумал Альф, выключая приемник. "Но что-то мне и в самом деле все это са-авсем не нравится...".

Глава двенадцатая.

  
  -- Индеец, я Орел-один, вижу вас.
  -- Отлично, Орел, глядите в оба, пока мы будем утюжить их...
  -- Ну-ну, не беспокойтесь, мы свое дело знаем.
   Семнадцатое июля выдалось погожим и солнечным, видимость была миллион на миллион. Альф уже заметил впереди и ниже три пары самолетов, которые им предстояло прикрывать, и чуть довернул, чтобы быстрее догнать их.
   По замыслу сальвадорских генералов, упорно сопротивляющийся гондурасский гарнизон в Нуэво-Окотепеке должен был пасть после массированного артналета, авиаудара и последующей атаки танков и пехоты. Операция по взятию города получила название "Удар меча".
   В бой бросили все самолеты, которые смогли поднять в воздух. Ради такого случая сальвадорцы даже отремонтировали еще две машины, вставшие ранее из-за отсутствия запчастей. Четыре "Корсара", пилотируемые сальвадорскими летчиками, несли по две тяжелые бомбы. Их прикрывали Варрел с Джексоном на "Корсарах" и Диаз с Фриасом на "Мустангах". Хотели привлечь к рейду еще и Хуссейна, но у него накануне страшно разболелся зуб, и бедолагу было решено не трогать.
   На это задание Альф согласился только после того, как Вальхес, открыв сейф, со скрипом отсчитал ему четыре тысячи долларов наличными. Такую же сумму получили и Варрел с Джексоном.
  
   ...Диаз внимательно осматривал горизонт, краем глаза поглядывая на приборы, а в голове неотступно билась мысль -- не зря ли я согласился на это? Не поторопился ли?
   В десять утра самолеты пересекли границу южнее Нуэво-Окотепеке, и Альф приказал Фриасу и остальным усилить бдительность:
  -- Глядите в оба, атаковать могут в любой момент.
   Впереди уже виднелся столб дыма, поднимавшегося над горящими пригородами осажденной крепости. Пыльную зелень полей на окраине города исчерчивали рыжие линии окопов, отрытых наспех и потому не замаскированных дерном. Альф даже разглядел угловатые силуэты сальвадорских танков, стоящих за окопами и развернувших башни в сторону осажденного города, а также позиции артиллерии, непрерывно бьющей по гондурасским позициям.
   В эфире раздался взволнованный голос ведущего штурмовиков:
  -- Внимание, Индейцы, минута до цели, сброс по моей команде!
  -- Понял!
  -- Есть!
  -- Есть!
   Альф с Фриасом стали набирать высоту, а Варрел с Джексоном прибавили скорость, обгоняя своих подопечных. Штурмовики перестроились в колонну пар.
  -- Полминуты до цели, - сообщил ведущий "Индейцев".
  -- Справа двое, атакуют!!! - вдруг истошно завопил кто-то из пилотов штурмовиков. Альф двинул ручку вправо, накреняя самолет, и глянул вниз -- два темно-синих "Корсара" уже выходили на дистанцию атаки, подойдя на бреющем вплотную и в последний момент резко набрав высоту.
  -- Варрел, черт тебя дери, чего копаешься?! - рявкнул Альф, бросая свой "Мустанг" вниз, чтобы отсечь вражеские самолеты от штурмовиков.
  -- Я не копаюсь, у меня мотор барахлит... - отозвался Варрел. - Иду домой.
  -- Ты охренел? - Альф уже пикировал наперерез гондурасцам, стремительно набирая скорость. - Ну, я т-тебе...
   Он нажал на гашетку, понимая, что не попадет -- но надо было хотя бы напугать противника, заставить его изменить курс и отвернуть от штурмовиков, чтобы те успели сбросить бомбы. Застучали пулеметы, из крыльев плеснуло огнем, самолет чуть качнуло -- и Альф потянул ручку на себя, выводя машину из пикирования, чтобы не врезаться в джунгли. Деревья промелькнули совсем рядом с ним. Удалось ли ему отпугнуть атакующий "Корсар", Диаз не заметил.
   - Дерьмо! - выругался кто-то. - Пошли вы к черту!
  -- Хосе, бомбы не бросать!!! - заорал ведущий "Индейцев". - Под нами свои!
  -- Иди к черту... А-а-а-а-а!!!
  -- Они сбоку, сбоку, смотрите, еще двое!
  -- А, гори оно огнем!
  -- Не бросать!!!
   Альф, набирая высоту, оглянулся и похолодел. Внизу, на земле, медленно оседали облака пыли и дыма от разорвавшихся бомб -- сальвадорцы сбросили их прямо на головы своих же, не дотянув до цели всего километр с небольшим. Один самолет уже горел на земле, остальные бросились врассыпную. Подоспевшие гондурасские самолеты атаковали их, и внизу закрутилась бешеная карусель воздушного боя.
  -- Фриас, прикрой, атакую!
  -- Понял!
   Боевой разворот, пике, чья-то синяя машина впереди, нажать гашетку, шесть пулеметных трасс вспарывают пузатый фюзеляж, ручку на себя, уйти ввысь, снова пике, где этот черт недобитый, а, вот, чешет к своим... Нет, надо вон тех союзничков выручать, у них двоих на хвосте четыре висит, огонь, ага, отстали, черт, все на меня, быстрее в высоту...
   В относительно небольшом воздушном пространстве над окраинами города кружилось сейчас не меньше десятка самолетов. Каждый из летчиков старался сбить ближайший вражеский самолет, не подставившись при этом под огонь другого, - и оттого в небе завязалась ожесточенная схватка, разобраться в которой было нелегко даже опытному пилоту. Альф, впрочем, видел, как один подстреленный им самолет задымил и стал уходить со снижением вглубь гондурасских территорий, но, мысленно плюнув на него, продолжил кружиться над дерущимися "Корсарами", дожидаясь, пока какой-нибудь гондурасский растяпа подставится под удар. Спустя минуту такой случай ему представился -- истребитель с простреленным крылом, волоча за собой шлейф серого дыма, отвалил в сторону и стал уходить следом за первым самолетом. Диаз спикировал за ним, пристраиваясь ему в хвост, и, поймав в прицел, нажал на гашетку.
   Пулеметы молчали. Вражеский "Корсар", не делая попыток отвернуть, летел впереди, словно полотняный конус-мишень, который на учебных стрельбах в Гаване таскал за собой старенький биплан. Чертыхнувшись, Альф снова нажал на гашетку. Оружие не стреляло. То ли в горячке боя от перегрузок разошлись контакты электропроводки, то ли еще что-то - но он оказался безоружен.
  -- Я Орел-один, я Орел-один, выхожу из боя, - бросил Альф в эфир. Отвалив в сторону, Диаз взял курс на Санта-Ану. Под крылом проплывали восточные пригороды Окотепеки.
  -- Я Орел-два, прикрываю...
  -- Прикрой лучше Индейцев...
  -- Да они уже все свалили...
  -- Понял...
  -- А, черт!!! - вдруг заорал Фриас, и это было последнее, что услышал Альф, ибо потом его рация умолкла навсегда. По самолету словно несколько раз подряд ударили кувалдами. "Мустанг" сильно тряхнуло, мотор, надрывно кашлянув, заглох, выбросив клубы огня и дыма. Наемник успел бросить быстрый взгляд в зеркало заднего вида на переплете фонаря и увидеть того, кто его сбил -- темно-синий "Корсар" с капотом, раскрашенным в шахматную клетку.
   А потом крыло с треском отвалилось, будто снесенное ударом гигантского топора, и "Мустанг" сорвался в штопор. Альфа швыряло по кабине во все стороны. Самолет, вращаясь, стремительно терял высоту, и лоскутное одеяло лесов и полей внизу быстро сливалось в одну малопонятную разноцветную спираль, набегающую навстречу. Летчик потянулся к красной рукоятке сброса фонаря, но никак не мог ухватиться за нее, - промахивался. "Неужели конец? - с отчаянием подумал он, и это придало ему сил. Он наконец-то ухватился за рукоятку и что было сил дернул ее.
   Тысячу лет спустя фонарь вышел из пазов и улетел, подхваченный мощным набегающим потоком воздуха. Альф, расстегнув привязные ремни, вывалился-таки из кабины, едва не ударившись о хвостовое оперение своей машины. Нашарив кольцо парашюта, он рванул его что было сил, надеясь, что высоты все-таки хватит для спасения.
   Ему повезло. Купол парашюта раскрылся почти одновременно с тем, как на земле взорвался его истребитель.
   "Черт, ветер в сторону города..." - успел подумать Альф. "Приземлюсь не у своих...".
   Спустя несколько секунд он опустился на землю в сотне метров от места, где упала его машина. Прежде, чем ветки деревьев заслонили от него все происходяшее, он успел увидеть, что сальвадорские танки пошли в атаку, а следом перебежками двигаются пехотинцы. Над полем боя барражировали темно-синие "Корсары".
   Он повис на дереве неподалеку от одиноко стоящей фермы, сильно ударившись о ствол. К счастью, сознание не покинуло его, и потому Альф, отстегнув парашют, стащил его с дерева и спрятал в кустах. Достав пистолет, он обыскал ферму, но никого не нашел: хозяева ушли, не было и скотины. Глинобитный домик с соломенной крышей стоял пустым -- ни еды, ни посуды, одна мебель.
   Неподалеку прогремел еще взрыв, и Альф инстинктивно бросился на пол. Посвист пуль, разлетавшихся по лесу, тут же затих. Диаз выполз из дома и стал удаляться от опасного места. Неизвестно было, сколько еще неизрасходованных им патронов рванет, накалившись в костре, в который превратился истребитель, поэтому следовало быть осторожным.
   Поразмыслив, Альф решил дождаться темноты и пробираться к своим. Днем это делать было чревато: он мог нарваться на гондурасских солдат. Однако он понимал, что все видели одинокого парашютиста, и потому следовало ожидать патруля, который должен был бы отыскать его. Поэтому на ферме Альф задерживаться не стал, а ушел на километр в сторону, спрятавшись в густом лесу.
   "Как тогда, в Индонезии..." - подумал он, усевшись в ложбине под деревом и пристроив на коленях пистолет. "Только в этот раз не ранило, обошлось...".
   Чтобы скоротать время, он сжег все, что могло скомпроментировать его в случае плена -- счета, чеки, телефонную книжку, и даже паспорт. При себе он оставил только удостоверение капитана сальвадорских ВВС, выписанное на имя Родриго Васкеза.
   "Невелика беда, восстановлю", - подумал он, наблюдая, как пламя пожирает голубовато-зеленые страницы его американского паспорта. "Денег хватит... Вся эта заварушка скоро закончится, и меня экстрадируют обратно в Сальвадор... А там заберу то, что не успел положить в банк, и гори она огнем, эта чертова война...".
   Вдали еще некоторое время раздавалась канонада, а потом все стихло. Кто кого победил, Альф не знал, да ему уже и неинтересно это было. Хотелось поскорее выбраться отсюда и свалить подальше от всех этих междоусобиц и темных дел...
   Когда стемнело, он стал пробираться на юг, в сторону линии фронта. Ему удалось пройти еще несколько километров прежде, чем он лицом к лицу столкнулся с группой гондурасских партизан. Несмотря на то, что Альф спорол с комбинезона все нашивки, выдававшие его принадлежность к ВВС Сальвадора, провести аборигенов не удалось.
   Его избили и, надев на голову мешок, куда-то поволокли.
  

Глава тринадцатая.

  
   В голове у Альфа шумело. Он с трудом приходил в себя, вспоминая, кто он и что он. Болело у него все и сразу -- руки, ноги, грудь, голова... Казалось, все превратилось в один огромный сгусток боли.
   "Не рекомендуется катапультироваться над местностью, которую вы только что бомбили...", - назидательно сказал в его голове чей-то голос. Альф узнал американского инструктора, который преподавал у них в Гаване, когда он учился в летной школе.
   "Ты, мразь поганая, ответишь за это..." - мрачно сказал другой. При этих словах перед внутренним взором наемника появились какие-то туманные воспоминания: разрушенная бензозаправка, дом, превратившийся в груду развалин, сгоревший автобус на шоссе...
   "Смотри, самолеты полетели, - сказал третий, жизнерадостный. - Подкрепления везут в Окотепеку. Хана вашим...".
   Услышав это, Альф немедленно узрел проносящиеся над головой пузатые транспортники. Он сделал попытку рассмотреть что-нибудь еще, и понял, что его везут в грузовике по пыльной раздолбанной дороге, вьющейся по джунглям.
   Потом видение пропало, и голоса отстали от него. Он понемногу очухался и понял, что лежит в темной тесной камере у холодной стены.
  -- Эй... - позвал он слабым голосом. - Эй... Есть тут кто?
   Он не имел представления о том, где он находится, и что с ним сделали. Последнее, что он помнил -- это как огромный гондурасский крестьянин с мрачным лицом заносит над его головой приклад трофейной винтовки. Потом навалились темнота и боль.
   ...Через целую вечность его растолкали двое дюжих охранников. Альф не мог разглядеть их лиц в темноте камеры, но им явно хватало света.
  -- Прости, цыпленочек, но глаза придется завязать! - ехидно ухмыльнулся один из них, доставая из кармана черную тряпку.
  -- Ручки, впрочем, тоже... - сказал второй, заводя руки летчика за спину и крепко связывая их.
   Диаза куда-то потащили, потом втолкнули в душное нутро машины и повезли. Куда, зачем -- никто не сказал. Альф попробовал на прочность узлы веревки -- но быстро понял, что пытаться освободиться бесполезно.
   Судя по звукам, его везли по городу. Какому? Где? Куда? Этого он не знал, и мог лишь предполагать.
   Вскоре машина остановилась, и Альфа вытащили из нее, и опять куда-то повели. Судя по тому, что стало прохладно -- в какое-то здание.
   Наконец, его усадили на стул, развязали руки и сняли повязку. Он осмотрелся. Небольшой кабинет, с окнами под потолком и белыми стенами. Мебели -- минимум: два стула (один -- его), да небольшой столик с кипой фотографий и бумаг. В углу -- небольшая кинокамера на штативе, вперившаяся в Диаза стеклянным глазом объектива. А рядом с ней - человек в светлой тропической униформе без знаков различия.
   - Вы свободны, - сказал человек охранникам, и те вышли, плотно закрыв за собой дверь.
   - Ну, мистер Диаз, добро пожаловать в Гондурас, - произнес человек, включая камеру и присаживаясь за стол и глядя на Альфа. Взгляд у него был пронзительный, холодный, словно бы проникающий в самые темные глубины человеческой души. - Я -- майор Мишель Фернандес, военный следователь.
  -- Очень приятно. Только я не Диаз, а Васкез.
  -- Не надо отпираться, - вежливо, но холодно улыбнулся Фернандес. - Нам все про вас известно.
  -- Что? Что я служил в истребительной эскадрилье и был сбит в бою под Нуэво-Окотепеко?
  -- Нет. Что вы американский наемник, повинный в смерти примерно... - майор, прищурившись, глянул в свои записи, - примерно семидесяти наших сограждан.
  -- Бред, - осклабился Диаз.
   "Кто меня мог слить?" - думал он, глядя на следователя. "Грей? Мертв. Варрел? Джексон? Кто? Кто из них попался и проговорился? Но, похоже, они тоже, как и я, сейчас в тюряге...".
  -- Сеньор Диаз, мы все про вас знаем, - откинулся на спинку стула майор. - Для суда этого достаточно. Не стоит отпираться, - я ведь могу и передумать. Пуля стоит дешевле авиабилета. Вы сейчас в весьма щекотливом положении, поскольку по нашим законам наемничество карается немедленным расстрелом...
  -- Я еще раз вам говорю, я не Диаз, а Васкез, капитан Родриго Васкез! - возмутился Альф.
  -- А вот ваш коллега, взятый нами накануне, говорит, что вы -- все-таки наемник по имени Диаз, а Васкез разбился на посадке в Илопанго и лежит в госпитале...
   "Похоже, все-таки Джексон... У него на меня зуб был".
  -- То был мой однофамилец, - продолжал отпираться Альф. - Я - капитан Родриго Васкез, и по уставу не имею права сказать ничего кроме звания, имени и названия своей части.
  -- Вы не тот за кого себя выдаете... Васкез. Вы - американский наемник. Один из множества наемников, воюющих на стороне Гондураса.
  -- Вы можете думать, что хотите. Мне все равно.
  -- Вы убивали наших солдат и мирных жителей. Не далее как несколько дней назад вы варварски бомбили Тегусигальпу, и на вашей совести теперь полсотни загубленных жизней.
  -- Я не убивал...
  -- Вы всегда так говорите.
  -- Я не убивал!
  -- Вас взяли в плен после того, как ваш самолет был сбит нашими летчиками. Солдаты внизу, в городе, видели, как вы подстрелили один наш самолет. Кроме того, пилотам авиалайнера, летевшего в тот вечер из Мехико в Тегусигальпу, удалось заснять ваш самолет в небе над Тегусом. Вот эти снимки, - майор пододвинул несколько фотографий. Снимки и в самом деле были великолепны -- видимо, пилот держал наготове фотоаппарат, когда мимо пронесся нежданный гость. Самолет и в самом деле был его. Альф вспомнил, как едва не столкнулся с авиалайнером и невольно поежился:
  -- Я только выполнял приказ...
  -- Преступный приказ. В деревне оставались мирные жители...
  -- Я не мог знать об этом.
  -- Вы могли отказаться бомбить деревню...
  -- Вы идиот, если думаете, что я мог отказаться и не пойти под трибунал...
  -- Вы не могли пойти под трибунал потому, что на наемников он не распространятся.
  -- Я не наемник, и уже говорил это вам.
  -- Вот фотография из вашего досье, полученная из Бразилии. Вы -- пилот-наемник с огромным послужным списком. Ваше имя -- Альфонсо Диаз. В Бразилии вы работали на наркокартель, возили на своем транспортнике крупные партии кокаина и бриллианты. Еще вы отметились в ряде других стран, и руки у вас в крови не по локоть -- а пожалуй, по самые плечи...
  -- Все это чушь. Я никогда не был в Бразилии и тем более не имел дел с наркокартелями... повторяю, я -- Родриго Васкез, из 16-й эскадрильи...
  
   ...Беседа продолжалась допоздна, и Альфу ясно дали понять, что теперь он ответит за все. Эти люди знали про него всю подноготную, и собирались в полной мере использовать его показания для нанесения ощутимого удара по репутации правительства Сальвадора.
   На следующий день его снова привели на допрос, не дав даже позавтракать. В этот раз вместе со следователем в комнате присутствовал человек в форме генерала, с внушительной колодкой орденских планок на мундире.
  -- Генерал Альфредо Дуалес, министр обороны Гондураса, - представился человек. Альф вспомнил, что видел его на фотографиях в газетах. - Васкез, Диаз, как вас там, слушайте меня внимательно. Вас приговорили к расстрелу за наемничество. Но у вас есть шанс спасти свою жопу и убраться отсюда живым. Все, что нам надо, это чтобы вы выступили перед журналистами и рассказали о том, как Сальвадор вербовал наемников для войны против нас. Мы за это дадим вам билет на самолет в любую страну мира, и вы навсегда покинете Гондурас. Думайте сами.
   Альф быстро просчитал в уме развитие событий. Да, этим пули на него не жалко будет. А денег на билет, если он все-таки расскажет, кто и как его вербовал? Не факт. Скорее всего, устроят несчастный случай. Но и пулю как-то получать неохота... "Сколько там за июль денег-то натикало? Порядка двадцати тысяч долларов, наверное... Причем это уже на счету, и возвращать их сальвадорцам не надо будет. Они уже проиграли, это ясно. Так зачем тухнуть в тюрьме или гнить в безымянной могиле, если есть шанс уехать отсюда... Да, еще... Если я им нужен для выступления, значит, кто-то раскололся... но под пытками. И теперь просто для выступления не годится. А под пытками-то кто угодно сознается. Только карма палача портится... Если сальвадорские солдаты узнают, что в плену могут пытать, то это будет не на руку гондурасцам...".
  -- Какие гарантии? - глухо спросил он.
  -- Вот эти бумаги, - ответил генерал. - Документ о помиловании, авиабилет с открытой датой и ваш новый паспорт с визой. Соглашаетесь рассказать все -- и уже вечером можете лететь на все четыре стороны. Кстати, в семь вечера есть рейс на Мехико...
  -- Уже опять летает? - спросил Альф, опять вспомнив, как чуть не столкнулся с мексиканцем 14 июля.
  -- Ну да.
  -- Ну что ж... Я согласен. Давайте сюда ваши бумаги...
  
   ...На закате его привезли в аэропорт и посадили в самолет мексиканской авиакомпании. Пассажиров было порядочно: клерки западных компаний, имевших офисы в Тегусе, богатые предприниматели, решившие на время покинуть страну, и прочие хозяева жизни. Все они с презрением смотрели на небритого Альфа, который после всех приключений, мягко говоря, не благоухал.
   Документы его на время полета передали экипажу -- чтобы не сбежал.
   Плюхнувшись в кресло на последнем ряду, Альф тяжело задумался: "Вот же ж дерьмо... Не удивлюсь, если меня теперь за задницу возьмет полиция США... за наемничество... Хотя, шансы отвертеться всегда есть. Да, пожалуй, пора сменить документы... и место работы... мало ли на свете мест, где пригодится такой спец, как я...".
   Взревели двигатели, и лайнер пошел на взлет. Тегус, раскинувшийся среди поросших сосновым лесом холмов, стремительно проваливался в сумерки, но на высоте еще ярко светило солнце, и Альф неотрывно смотрел на горизонт, где плыло, медленно меняя очертания, облако, похожее на огромного кота.
  

Эпилог

   ..."Футбольная война" окончилась 20 июля, но перестрелки и вялотекущие бои продолжались еще с неделю. Под давлением Организации Американских Государств был начат вывод сальвадорских войск с территории Гондураса. Граница надолго закрылась, что привело к значительным экономическим потерям для обеих стран. Мирный же договор был подписан лишь десять лет спустя. По итогам войны треть спорных территорий отошла-таки Сальвадору, остальные достались Гондурасу.
   Людские потери обеих стран были примерно равны -- по две с лишним тысячи мирных жителей и примерно три сотни солдат и офицеров.
   Сто тридцать тысяч сальвадорских эмигрантов, проживавших в Гондурасе, были вынуждены вернуться на родину.
   В Сальвадоре стало на порядок больше безработных, то и дело бастовали учителя, рабочие, служащие и студенты, происходили крестьянские волнения. Все больше недовольных режимом было среди военных - в 1972 году даже восстал столичный гарнизон, а в 1981 и вовсе началась гражданская война. Ситуация в стране еще долго оставалась напряженной. Неспокойно было и в Гондурасе, хотя его и не сотрясало так, как южного соседа. Власть в обеих странах несколько раз менялась, порой даже происходили военные перевороты, - однако к концу ХХ века все несколько стабилизировалось.
   В Нуэво-Окотепеке со временем был воздвигнут памятник павшим в той войне. Бронзовый солдат с винтовкой и в каске и поныне стоит на высоком холме над городом, словно вечный страж, и неусыпно наблюдает за тем, не идут ли опять с юга враги...
  
   ...После войны и Сальвадор, и Гондурас распродали старые самолеты и перевооружили свои ВВС более современными реактивными машинами.
   Майор Фредерико Сото, ставший последним в истории поршневой авиации асом, в начале семидесятых ушел в запас и стал пилотом гражданских авиалиний Гондураса. Он летал на множестве транспортных и пассажирских самолетов. В начале девяностых Сото вернулся в ВВС, уже в качестве пилота-инструктора и командира учебной эскадрильи.
   Наемники Джексон и Варрел вернулись в Санта-Ану невредимыми и, разорвав контракт с сальвадорскими ВВС, отбыли в США в тот же день. Больше о них ничего не было известно.
   Грея Джонсона признали погибшим -- множество свидетелей подтвердило, что видело, как его "Корсар" сел на брюхо и сгорел вблизи позиций гондурасских войск под Окотепекой 16 июля 1969 года.
   Полковник Трабантино пробыл в плену до октября и был обменян на гондурасских военнопленных, а в дальнейшем занимал видный пост в ВВС. В 1972 году он участвовал в подавлении военного мятежа в Сан-Сальвадоре, а в 1974 погиб в уличной перестрелке.
   Египтянин Ахмед Хаджи Хуссейн после окончания "футбольной войны" вернулся в свою страну, и больше от него вестей не поступало. По некоторым данным, он вступил в ВВС и был сбит израильтянами в ходе арабо-израильской войны 1973 года. Правда это, или нет, уже не выяснить.
   Васкез, залечив раны, снова сел за штурвал своей "Дакоты". В 1978 году он стал полковником и принял командование всей военно-транспортной авиацией Сальвадора. К тому времени в нее входила эскадрилья "Дакот" и один потрепанный "Геркулес". В отставку он ушел лишь в конце восьмидесятых, но еще долго продолжал летать на легких самолетах, катая туристов над Сан-Сальвадором.
   Диаз эмигрировал в Бразилию, где его следы затерялись. Ходили слухи, что он стал пилотом наркокартеля и не раз отличился в воздушных боях с правительственными вертолетами, охотившимися за самолетами картеля. Но тот ли это был Диаз, - никто не знает.
   Что касается футбольной команды Сальвадора, то она, обыграв в конце 1969 года команду Гаити в очередном отборочном матче, вышла-таки в финал Чемпионата мира -- и проиграла всухую все матчи, заняв последнее место в турнирной таблице.
   Внимание всего мира в те дни было приковано к полету американских астронавтов на Луну, и потому "футбольная война" осталась лишь мелким эпизодом в череде конфликтов шестидесятых.

Оценка: 7.00*5  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015