# Апокалипсис, Круг Третий. Главы 1-10.

Иван Днестрянский

Антиутопия, научная и социальная, боевая фантастика, космическая опера. Впервые размещено 22.07.2016. Редакция 2.

ОГЛАВЛЕНИЕ


Часть 1. Вечер, 2521 век


## Глава 1. Зыбь времен


## Глава 2. Кризис обостряется


## Глава 3. Беглец


## Глава 4. Сообщество готовится к войне


## Глава 5. Чужие миры


## Глава 6. Далеко-далеко


## Глава 7. Глаз бури


Часть 2. Ночью придет ветер


## Глава 8. Вторжение в Гиады


## Глава 9. Битва за Зарзею. Натиск


## Глава 10. Битва за Зарзею. Разгром


...


АПОКАЛИПСИС, КРУГ ТРЕТИЙ


Часть 1. Вечер, 2521 век


Глава 1. Зыбь времен


Далеко на западе, на широкую ленту воды садилось раздутое рефракцией, потерявшее полуденную силу солнце. О красноватый от его лучей берег плескала зыбь. На противоположном, северном берегу розовели обрывы и лысые верхушки невысоких холмов, темнели покрытые тугаями подножия, сгущались серые тени в ложбинах и оврагах. Кое-где за прибрежными холмами проглядывала волнистая, просторная степь.


Казалось, могучая река несет свои воды к багрянцу заката. Большей частью - иллюзия, проделки восточного ветра. Но наблюдавший за проливом человек знал: верховая вода Маныча и в самом деле медленно течет на запад, в Азов. А прохладное и соленое течение у дна, - наоборот, движется на восток. Там, далеко на северо-востоке, в верхний, огромный и мелкий плес Хвалыни впадают Урал и Волга, а из южного глубокого плеса пролив Узбой ведет в Арал.


Ещё дальше за Аральским морем, соединенное с ним рекой Нижняя Или, прорвавшей холмы Бетпак-Дала и текущей в обход Карадага, лежит в предгорьях Тянь-Шаня последнее, большое и пресное озеро-море Ханхайское. По пути полноводная Или вбирает в себя потоки Чу и Сарысу, сливаясь с древней Сырдарьей в степях Байконура. За долгие времена часто менявшая русло река смыла все следы от древних пусковых площадок ракет. Лишь редкие артефакты в кусках окаменевшего ила напоминают о них, да об одноименном городе давно минувшей эпохи.


В западной стороне вода восточных средиземных морей через Сивашский пролив вливается из Новоазовского моря в древнее Черное. Дальше - старыми проливами Босфор и Дарданеллы, - в Мраморное и Средиземное. Наконец, в Гибралтаре, как и сотни тысяч лет назад, она соединяется с океаном.


Анфилада семи морей и проливов появилась уже на письменной и электронной памяти человечества, в начале технократических времен, как результат быстрого изменения климата в 21-25 веках. Глобальное потепление, в начало которого внесли свой вклад недружные, малоспособные к общему всепланетному делу архайцы, растопило ледниковые щиты Антарктиды и Гренландии. Пока шла борьба людей друг с другом за отдельные области и бессмысленные идеи, массы воды из Атлантики ворвались в Средиземноморье и Балтику, проложили себе путь по прибрежным низинам и двинулись вглубь Евразии. Ледовитый океан пошел навстречу, но не дошел, увеличив Белое и образовав большое Западносибирское море. По перешейку между ним и новыми средиземными морями пролегала теперь граница Европы и Азии. Так вопреки неумолимому движению друг на друга тектонических плит, неожиданно и в последний раз возродилось великое море Тетис, отделив отступившие на север леса и степи от приближающихся с юга тропиков.


По всей планете вода топила острова и заливала низменные равнины. По сути, в ещё больших масштабах повторился знаменитый Библейский потоп. Как и в туманные мифические времена, одним потопом дело не кончилось. Природа как маятник, - один раз отклонившись, сразу не остановится. От возросшего давления воды пришла в движение кора планеты, произошли невиданные ранее землетрясения, изверглись сотни вулканов. Кислотные дожди и пепел, высокие волны, изменение глубин и течений привели к падению продуктивности морей. На суше перераспределялись тепло и осадки, чередовались засухи и ливни, гибли одни и плодились до нашествий другие виды животных и насекомых. Постоянными стали неурожаи. Голод и болезни выкашивали людей. Тысячи лет продлились неблагоприятные последствия, c которыми едва справилось человечество.


Конечно, можно было справиться с климатическим вызовом лучше. Но на беду, словно подчиняясь тайным силам и следуя недобрым знакам-предвестникам, накануне испытаний обезумело само человеческое общество.


Политические элиты во всех странах мира оказались непригодны, не вняв предупреждениям гуманистов и ученых. Самые передовые научно-технические средства продолжали использоваться ими в отсталых политических целях: для соперничества, накопления богатств и укрепления власти, в ущерб неимущим согражданам, культуре и природе. Перед потопом население Земли превысило девять миллиардов человек, восемь из которых были никому не нужны, разве для провокаций и спекуляций. Традиционные устои рушились. Победившее индивидуалистическое сознание, которое поначалу лелеяли и пробуждали, почитая в нем основу демократии и свободы, тут же разочаровалось, деградировало, покатилось к шовинизму и фундаментализму, в давно забытые политические и религиозные сумерки.


Гражданин без денег стал никем. А с деньгами он стал потребителем без сомнений, культуры и гуманизма. Он уже не был крепко связан с другими людьми, общество больше не имело традиционной структуры, не состояло из прочных мини-сообществ по месту жительства, родственным связям и занятиям. Семьи, соседские общины, трудовые коллективы, профсоюзы, партии, - всё усыхало и распадалось. Любое новое объединение создавалось лишь для того, чтобы обмануть людей, вошедших в него и дороже продать. Люди перестали верить в такие партии. Каждый норовил забиться в свой уголок и выскакивал из него лишь для того, чтобы отобрать кусок у ближнего своего. Апатия бедных и эгоистическая активность богатых разъедали мир как ржа и кислота.


Таким простым, бесструктурным, разделенным деньгами и оглупленным потоками мусорной информации социумом удобно было управлять и стяжать. Управляемый хаос принёс тучные плоды для немногих. Но когда была перейдена грань допустимого, и вслед за родственными и дружескими полностью девальвировались отношения гражданские, начался хаос. Любой человек в низах общества оказался одинок и унижен безмерно. Униженными были миллиарды. Кто хотел вернуть себе место в обществе и душевный покой, - тот не мог вернуть их. Гармония не существует без потерянной взаимной честности, любви и культуры. Государственной бюрократией, - единственной оставшейся связной общественной силой, - они не поощрялись. Единых целей общества бюрократия не видела, своими интересами ради них не поступалась. Законы издавались один глупее другого и соблюдались всё хуже. Культура падала все ниже. Любовь встречалась все реже. Капиталы росли всё наглее, отказываясь от полезного применения. Ложь стала всепроникающей, гигантской и оттого неочевидной. Ей верили так же абсурдно, как раньше в чертей и ведьм. Полицейские силы раздулись стократно, но не могли обеспечить порядка.


Начались стихийные волнения. Будто в Средневековье, люди приставали к любой, самой дикой идее, шли на службу кому попало. Лишь бы вождь указал на врагов и прочел пастве проповедь о великих целях и обещанном рае. Только бы вновь почувствовать локоть друг друга и ощутить единение! Никто не желал думать, все хотели верить. Мало кто умел созидать, большинство желало отобрать, любой ценой вернуть потерянное.


Толпы вдохновенных насильников, с самыми благими в своих глазах намерениями, славя кто Бога, а кто ущербно понимаемое государство и отечество, начали свои походы. Недостатка в кумирах, проповедниках, "сильных людях", указывающих одичавшим толпам перстами то туда, то сюда, запускавших призывы с экранов, не было. Политикам это нравилось. Поначалу они подстрекали череду мятежей, переворотов и революций, кидали подачки моджахедам и стрелкам, обстряпывая за их спиной делишки. И только с появлением могущественных мессианских движений начали одумываться. С религиозными и великодержавными маньяками-добровольцами стали бороться. Но нельзя успешно бороться со следствием, не устраняя причины.


Будто чувствуя, что остатки великих благ вот-вот уйдут, страны и режимы, диктаторы и духовные лидеры, толпы и улицы вцепились в глотки друг другу. Многие государства были растерзаны, их население развеяно по миру или перебито.


А в спокойных местах планеты продолжался странный прогресс. Шел рост кибернетики и электроники. На производство приходили всё более совершенные роботы. Один завод мог удовлетворить все мировые потребности, зато в других странах и на целых континентах отрасль умирала. Руины цехов с вырванным из раскрошенного камня железом стали визитной карточкой неудачников, проигравших экономическое и научно-техническое соревнование. Кто получил преимущество, старался удержать его. Давать невозвратные кредиты политиканам, душащим свою экономику, поддерживать воровские "элиты" стало выгодно. Главное - их народы продолжали покупать, и всё больше не своё, а сделанное вдалеке, чужое.


Тысячи ранее уважаемых профессий исчезали, их опыт терялся. На сбережение и переучивание людей деньги не тратились. Миллионы работников выбрасывались на мизерные пенсии, а то и вообще вникуда. "Лишнее", экономически неактивное население стало проблемой, расходы на него минимизировались. Эпидемия пенсионных реформ уничтожила больше жизней и судеб, чем тысячелетние набеги варваров. Безработные вынуждались жить не на "твердые" деньги, а на безналичные пособия и субсидии. Множество бывших специалистов вперемежку с потерянными юнцами, будто к последним светлым отдушинам, прильнули к своим смартфонам, сели к мониторам компьютеров бродить в интернете и крыть друг друга бранью на форумах. За этим занятием они деградировали окончательно. Если же нет, - так и здесь всё контролировалось. Платные тролли оскорбляли и отторгали любую дельную мысль, зато шизоидные бредни - поддерживали. Поразительно, но интернет-сообщество легко шло за ними. Жизнь людей в таком блеклом миру становилась все менее ценной и более виртуальной.


Разными путями, - где войной, а где до предела меркантильной и болезненно конкурентной экономикой, - повсеместно были удалены от дел общества десятки миллионов думающих людей, - так называемый средний класс, не подверженный заразам, охватившим плебс и его безумную власть. Инженеры, учителя и ученые, посвятившие жизнь "ненужным" знаниям, стали безработными, мелкими торговцами и мигрантами, отчаянно борющимися за существование. В их отсутствие правящая и бюрократическая прослойки все больше пополнялись дилетантами и мракобесами, умеющими "лепить реформы в твиттере". Продуктивную работу заменяли "волшебными" пассами и трепотней. Историю - ложью, предвидение будущего - вычурными фэнтэзи, сотрудничество - соперничеством. У "элит" было всё, а массам они оставили это. Свои растущие диктатуры они маскировали манипуляциями с демократией, - "священной и неизменной". Выхолащивать её стало легко, как только на место гражданина массово пришёл бык. Без думающих граждан государства оказались на глиняных ногах, размахивая друг против друга стальными кулаками.


Благодаря интернету яд управляемого хаоса стал вездесущ, вливаясь в уши подвластных, и понемногу точа мозг тех, кто его распространял. Прогресс, ещё недавно быстро идущий вперед, останавливался. Он стал подобен цветам, продолжающим распускаться на умирающем древе. Одна ветвь цветет, с других уже слетела кора, а ствол-то общий. Наука продолжала тянуться ввысь, но рядом с нею всё сильнее душили умы лишаи и сорняки всезнания. Его зараза перекидывалась снизу на самый политический верх. За проигравшими приходил черед победивших. Те, кто мнил себя солью Земли и стянул на себя все ресурсы, в итоге сами оказались неадекватны, были повержены стагнацией рынков, климатом и одним единственным вулканическим извержением. Помочь им было нельзя. Для этого нужен был весь остальной живой и здоровый мир, который они отравили, превратив в балаган.


Противостоять глобальному потеплению и мировому Океану оказалось некому. Череда веков, которым фантасты и идеалисты-архаики прочили невиданное развитие человеческих силы и духа, в итоге получила название "Серых веков", или "Нового средневековья", сотрясаемого беспорядками, войнами и природными катастрофами. Так закончился архаический, приземленный мир. На пике своих достижений он сумел выйти в ближний космос, но там не закрепился.


Увы, к началу шестого тысячелетия своего летоисчисления люди пришли почти с тем же багажом, что и к началу третьего. В промежутке суровых лет они повидали свои заброшенные страны, разрушенные города, населенные беженцами шахты и пещеры. С досадой вспоминали древние, как первые полеты к другим планетам прервались из-за общественной деградации и усобиц. Ресурсы Земли были бездарно растрачены, природа оскудела и изменилась. Население многократно сократилось. Выйти в космос теперь означало гарантировать себя от гибели цивилизации. С осознанного осуждения общества, построенного на торжестве индивидуализма и чистогана, общества, где даже научно-технический прогресс и высокие социальные технологии пошли во вред Человеку, началось возрождение.


Конечно, это был не коммунизм, частную инициативу не отвергли. Но к ней императивно добавили гражданский долг и социальную ответственность. Возможность для отдельных лиц спекулятивно обогатиться, и на шальных деньгах вместо образования и заслуг прорваться к рулю общества, была исключена. Манипуляции демократией были сурово запрещены. Огнём и мечом выжгли воровство. Склонность к асоциальному поведению научились устанавливать в раннем детстве и проводили коррекцию. Казалось, было покончено с бюрократией, способной заорганизовать и извратить любое дело. Отныне, чтобы получить право администрировать, надо было состояться полезным обществу, а не просто прослушать курс какого-нибудь полицейского училища или факультета управления. Так начался новый, Древний космический или Дозвездный мир, он же Серебряный век. Только начав менять себя самого, убирая собственные пороки, затормозившие цивилизацию и науку, Человек по-настоящему достиг космоса.


За следующие столетия люди вернули многое из утраченного. Они преодолели депопуляцию, построили новые гигантские города, довели до совершенства плазменные и термоядерные двигатели, освоили и колонизировали все подходящие планетные тела Солнечной системы, установили обсерватории далеко за Нептуном и Тихеей, у границ облака Оорта. Эта блистательная эпоха закончилась приведением к пригодным для обитания условиям Марса, Луны, Венеры, Ганимеда, Каллисто и Титана, созданием двигателя Бассарда, способного работать на межзвездном водороде, достигая скорости в десять процентов от скорости света. На нём были совершены первые пилотируемые полеты к звезде Барнарда и Толиману (Альфе Центавра). Энтузиастами была предпринята опередившая время попытка основать колонию в этой ближайшей системе. Она увенчалась бы успехом, если бы древнекосмическая эпоха не закончилась так же, как предыдущая, - очередным умопомешательством.


В новом припадке анархии уже не архаичные державы с их безумными олигархами и диктаторами крушили друг друга ради власти и роскоши для немногих. Не отдельные граждане разбегались по углам, не народы по долинам и нагорьям, а миллиардные сообщества по разным планетам. Давно исчезла старая расовая и национальная рознь. Попросту не было прежних наций и рас, вымерших и смешавшихся в котле Серых веков. Зато на первый план выступила рознь физическая - все обычное человечество отторгало от себя мутантов, чьи сообщества возникли на Марсе, Ганимеде и Титане с их низкой гравитацией.


Численность населения внешних планет с начала колонизации быстро росла, а техника и ресурсы не позволяли воссоздать земные условия для всех. Поначалу этим пренебрегли и следующие поколения колонистов уже не могли жить при земной гравитации, их облик и физиология менялись все больше. Возникали новые виды "homo sapiens", зачастую без должного уважения относившиеся к прежнему человеку и потребностям метрополии. На Марсе сотни миллионов обычных людей - потомков первопроходцев жили бок о бок с мутантами. Там, бурля в одном котле, конфликтовали атавистические биологические страхи с примерами высочайшего межрасового и межвидового сотрудничества. Марс, близкий к ресурсам газовых гигантских планет, нащупывал дальнейший путь и начинал зримо соперничать с Землей, где миллиарды обычных людей наблюдали за новыми процессами недружелюбно и настороженно. Туда, на Марс, как в пороховой погреб, и был брошен факел конфликта. Решить его миром не смогли или не захотели. Старый, земной человек не желал потерять идентичность и власть в Солнечной системе. Общего языка со своими прямыми, но изменившимися потомками он не нашел.


Разразившаяся гражданская марсианская война пошла не по плану, перейдя в конфронтацию с Землей и став ужасной катастрофой. Земля и Луна с одной стороны, Союз Марса, Ганимеда и Титана с другой обрушивали друг на друга атаку за атакой, штурмовые космолеты, ракеты, метеоритные потоки. Хотя от полного разрушения планет супербомбами удалось воздержаться, в пике вражды человечество вернулось ко многим старым ошибкам. Подобно хаосу Серых веков, на службу истреблению "себе не подобных" вновь были поставлены ядерные боеприпасы малой и средней мощности, биологическое, химическое оружие, нанотехнологии, достигший высокого совершенства искусственный интеллект. Автономные, саморазвивающиеся и самовоспроизводящиеся боевые роботы, биокибернетические, нанобиологические и наномеханические убийцы. С трудом удалось закрыть этот кувшин Пандоры, и века пришлось освобождать от остатков высокотехнологичной нечисти Солнечную систему. Это было в тысячи крат хуже, чем архаичные мины.


В итоге трехсотлетней "мутантической" войны человечество снова было отброшено далеко назад, поверхность Земли с перенаселенными вертикальными городами разрушена. Руины, где поровну было щебенки и костей, возвысились над нею, напомнив о древних пирамидах черепов. "Холмы скелетов", "стальные пещеры", "жгучие плеши", "костлявые горы", - такая "топография" в первые послевоенные века была в ходу у выживших. Направление развития залечивающей очередные глубокие раны цивилизации опять изменилось. Люди прекратили опасные эксперименты. Безудержные военные технологии, оставившие по себе недобрую память, казалось, ушли навсегда. Человек вплотную занялся сохранением и улучшением своей биологической сущности, тщательным формированием новых Земель из других планет и проблемами общедоступной искусственной гравитации, создавая там условия для жизни без мутаций.


Для повышения общественного единства и безопасности потребовалось воссоздать крепкую связь между людьми, подкрепляющую политические новеллы и заменяющую утраченную связь родственную. Такой новой основой общества явились укрепленные отношения ученика с его учителем и наставником. Учитель наконец-то на деле стал самой уважаемой и влиятельной фигурой в социуме. Стабильность и отсутствие больших социальных и физических различий (дабы не порождать опасных противоречий), стали новым кредо человеческой жизни.


Постепенно в добрую вторую Землю превратилась неистовая Венера. На малых планетах условия для обитания были созданы не хуже, чем на Марсе. На самой Земле восстановлен животный и растительный мир, сильно пострадавший от потрясений. В этой большой и кропотливой работе как-то сам собой нашелся дальнейший путь. Начиналась Средняя космическая, самая продолжительная историческая эпоха.


Вопреки надеждам ученых и фантастов, световой барьер Человеку долго не давался. Фотонный двигатель на антиматерии надолго стал его высшим достижением в пространстве. И то, безопасно перемещать с его помощью на скоростях до половины скорости света удавалось сырье, механизмы и почту, но не людей. Не была решена проблема противодействия плотному потоку нейтрино, обнаружившему резонансные и мутагенные свойства, мешали неклассические эффекты, да и "зеркала" для защиты от сверхмощного, жесткого гамма-излучения были слабы и громоздки. Антивещество оставалось дорогим в производстве. В результате распространение получили гибридные термоядерно-аннигиляционные двигатели.


Попытки использовать для преодоления скорости света гравитационные искривления пространства вблизи Солнца, создать мини-черные дыры и осуществить броски через них, найти естественные туннели-червоточины космоса, - оказались утопией. И все же, цивилизация смогла направиться к звездам, хотя не той дорогой, какая мыслилась утопистам-архаикам. Высокая медицина и длительная социальная стабильность принесли гораздо больший успех, чем обладание антивеществом, гигантскими физическими полями и мощными двигательными установками.


Давным-давно, чуть не до начала Древнекосмических времен, была достигнута продолжительность человеческой жизни в 150 лет. На этом уровне она долго ограничивалась социальными факторами в незрелом и неравном, сотрясаемом конфликтами обществе, трудностями жизни в духоте подземных убежищ и на других неустроенных планетах. После резкого сокращения населения в войне с мутантами, чтобы преодолеть депопуляцию и получить человеческие ресурсы для продвижения в космос, жизнь удлинили до 300 лет. Затем исключительно долгие процессы терраформирования и вынужденное ограничение скорости пилотируемых межзвездных кораблей на уровне 0,10 - 0,11 от скорости света, потребовали еще более долгой жизни. Получив её, люди поняли, что держат в руках если не ключ, то отмычку к звездам и вновь оказались на руинах своей первой межзвездной колонии, отдав подобающие почести великим предкам.


С тех пор все дальше и дальше отодвигался в Галактику край владений Человека. Несмотря на определенную стагнацию фундаментальной науки, исчерпавшей методы своих наблюдений, шло развитие и углубление вроде бы давно полученных знаний, находились скрытые возможности и дополнительные резервы, продолжали улучшаться старые технологии, порой давая блестящие результаты. Понемногу крупнее, быстрее и безопаснее становились космические корабли.


Частые полеты в другие звездные системы начались где-то на рубеже 100 и 101 веков, когда ближе к Солнцу, - на 3,8 световых года, - подошли одновременно Альфа Центавра и звезда Барнарда, а продолжительность жизни достигла тысячи лет. Дольше, чем могли себе представить неизвестные авторы религиозных фантастических книг. С таким долголетием и технологиями практически вечного поддержания на межзвездных кораблях земной среды обитания можно было слетать не только в ближайшие системы, но к любой другой звезде на расстоянии 20-25 световых лет от Солнца, поработать там и вернуться обратно. А если повезет, - создать колонию и не вернуться. Это уже не было вечным мучительным разрывом и отшельничеством, - корабли с Земли к её новым колониям всё продолжали и продолжали приходить, как некогда в Новый Свет. Впрочем, на такой дистанции интересных звездных систем было мало.


Успешные эксперименты по гибернации и анабиозу сняли проблему неустойчивости человеческой психики в сверхдолгих перелетах, позволили астронавтам жить ещё дольше и летать дальше, раздвинув пределы уверенной досягаемости Землян до 40 световых лет. Началась разведка в радиусе 50 световых лет, и это уже было серьезно. Одна за другой достигались подходящие для жизни планеты и основывались звездные колонии, - в будущем новые великие миры.


Не таким большим промежутком времени для Средней эпохи оказался старый человеческий век, - ему на смену пришел тиль (1024 года в двоичной системе счисления). Друг за другом, все дальше и дальше уходили в космос звездолеты. На смену прежним тесным "каравеллам" пришли огромные корабли, несущие тысячи пассажиров, бездну роботов, терраформирующие и градообразующие заводы. В промежуточных базах для их полетов недостатка не было. В 35-55 тилях все ещё близко от Солнца была тройная система Толимана, в начале этого периода до 3 световых лет приблизилась к Земле звезда Росс 248, а к 43 тилю на такое же расстояние подошла АС+79 3888. Это был оптимум межзвездных сближений, и Человек сполна использовал его. Наступил расцвет Средней эры, - Золотой век.


Для общества негативное последствие было одно: вернувшиеся издалека астронавты оказывались на сотни лет моложе своих сверстников и товарищей. С учащением межзвездных полетов эта разница всё нарастала. В итоге население разделилось на два сообщества, члены одного из них почти никогда не летали в другие системы, а другого - летали часто. "Оседлые" жили полторы тысячи лет, а "звездолетчики" - три тысячи, иногда больше. Оседлые ориентировались на своих учителей, звездолетчики - на командиров. Мироощущения этих новых сообществ, их образы жизни, были не схожи, и потому общественных инженеров - руководителей высокого ранга стали готовить из тех людей, кто при постоянстве жизни в той или иной планетной системе, несколько раз побывал в дальних полетах.


Великая эпоха накопления знаний и опыта, оттачивания технологий, эпоха галактической экспансии на досветовых скоростях длилась долго: больше двухсот двадцати тилей. К её концу владения Землян простерлись на 55, местами на 60 световых лет от Солнца. В них входили десятки больших терраформных планет у светил солнечного типа, сотни приспособленных для жизни малых планет и множество мелких промышленных колоний в самых разных системах: у красных карликов и у горячих молодых звезд. Все они были объединены в Федеративное Сообщество Землян (ФСЗ), столицей которого стал Толиман. Старушка-Земля наконец-то осталась в покое, а граница рожденной ею цивилизации понемногу отодвигалась всё дальше и дальше в Галактику. Люди, казалось, нашли свой Вечный путь.


Но десять тилей назад благоприятный случай и наука, объединившись, позволили снять световой барьер. Одна за другой две сверхновых вспыхнули в окрестностях Сообщества. Первая - давно известная звезда Бетельгейзе. Вторая - малоизвестный белый карлик, приведенный в активность пролетом звезд потока Большой Медведицы.


Это был второй подарок Галактики Человечеству после эпохи звездных сближений. Взрывы произошли в 130 и 25 парсеках от Солнца: безопасно и для наблюдений недалеко. К ближайшей вспышке удалось успеть автоматическим фотонным кораблям. Получив бесценную информацию о перепадах масс и энергий, вызвавших рябь гравитационных волн и искривлений пространства, стало понятным, как прошивать ткань космоса мгновенными уколами-стежками, будто меж складками его, перемещаясь при этом на невероятно большие расстояния. Возможности создания высокоэнергетических вихрей, пусть не таких мощных, как вспышки сверхновых, зато узконаправленных и могущих дать "прокол", у владеющего управляемой аннигиляцией человечества имелись. Ясным стало и то, что перемещение во времени есть не что иное, как компенсация дефекта пространства. Эффекты с забросом кораблей во времени были связаны либо с существованием соединительных точек-переходов дольше, чем крохотное мгновение, либо с проходом сквозь них слишком больших масс. Непредсказуемых и опасных временных искажений научились избегать.


Вопросы минимизации энергии для создания проколов, безопасности входа и выхода из них в расчетных, а не случайных точках пространства, вскоре были решены. Дальность полета-скачка стала вопросом энергии и только энергии. Доступный уровень её накопления и высвобождения позволял двигаться на дистанцию до 30 парсек - далеко за пределы обжитой и разведанной зоны Галактики. Завершив новое накопление антивещества, можно было прыгнуть снова. Бывший Землянин и проводящий половину жизни во сне астронавт, становился быстрой "блохой космоса", - галактом. В принципе, используя подрыв "лишних" коричневых карликов, можно было полететь и дальше, но такой разрушительный способ сочли неприемлемым. Средняя космическая эпоха закончилась, началась Новая, Галактическая эпоха. И первые же полеты в сверхдальний космос принесли шок.


В течение всего Среднего времени в космосе было найдено полтора десятка планет с развитой биологической жизнью. Примитивная жизнь вообще оказалась довольно обычной в окрестном уголке рукава Ориона. Но, ни одной инопланетной цивилизации, пусть отсталой, хотя бы подобной Шумерской или Древнеегипетской, так и не было найдено. Как вдруг сверхсветовые звездолеты столкнулись с множеством, целым облаком цивилизаций, расположившихся на расстоянии от 35 до 150 парсек от Земли. Ещё более неожиданным стало то, что они оказались не пришельцами, не чужими. Десятки давным-давно исчезнувших кораблей и групп - диссидентских, подвижнических и просто пропавших, как выяснилось, не пропали, а дрейфовали и проросли в дальнем космосе. За десятки и сотни прошедших тилей они эволюционировали в развитые гуманоидные сообщества.


За все это время ни один сигнал от них не дошел до Землян. Только шум! Таково оказалось коварное свойство Местного пузыря - области разреженного горячего газа, образовавшейся после взрывов нескольких сверхновых миллионы лет назад, внутри которой оказалось Солнце и земная цивилизация. Так вместо давно ожидаемых пришельцев Земляне столкнулись с "ушельцами".


Разумный мир без предупреждения стал велик и огромен. Большая, фантастическая радость! Но для многих людей почему-то с каплей горечи. Как будто к совсем чужим, родом с кремниевых или германиевых планет с плавиковой кислотой вместо воды, инопланетянам они готовы были отнестись лучше, чем к собственным потомкам. Не смотря на все генетические исправления, Человек все ещё руководствовался древними инстинктами, был носителем затаившихся пороков мышления и подсознательно надеялся на первенство в Галактике. А из ореола десятков "младших братьев", три брата от него технически не отставали, самостоятельно начав сверхсветовые перелеты.


Все три цивилизации-конкурента расположились вблизи звездных скоплений Гиад и Плеяд, будто нарочно соперничая с имеющей старшинство Землей за ресурсы и пути в глубокую Галактику. Конечно, по-другому и быть не могло, поскольку древние экспедиции направлялись в сторону ближайших звездных скоплений. Но такова натура Человека: неожиданные последствия собственных шагов он часто воспринимает так, будто их умышленно совершил кто-то другой. Две из технически продвинутых цивилизаций были глубокими мутантами, и только третья, система Ароры, представляла "настоящих" людей. К мутантам Земляне по-прежнему относились с опаской. Тут было, что переосмысливать из собственного прошлого.


На этот раз у Человечества хватило мудрости с ходу не свалиться во вражду. Во всяком случае, Земля приветствовала новых Братьев, и ещё несколько тилей в истории ФСЗ прошло в надежде и спокойствии.


Казалось, Человечество вот-вот освоится среди своей галактической семьи. Но идти в будущее как раньше, было нельзя. Связи с внешними мирами нарастали, возникали и ограничения. Безбрежной свободы развития, как её представляли себе ранее, уже не было. Принять все как есть, не получалось, - древнее бессознательное тормозило и не пускало. Земные сообщества всегда были иерархичны. Во всякой иерархии всегда был начальник или старший брат, хотя бы учитель. Отношения множества равных всегда были для Землян с одной стороны идеалом, а с другой - людям никогда не удавалось построить их прочно и хорошо. Перед ними стал выбор: либо в очередной раз измениться самим, либо создать новую иерархию и занять достойное место в ней. Внешние Миры строить иерархию не хотели. Это противоречило их ценностям глубокого Космоса. Совет ФСЗ тоже бездействовал, не желая администрировать и подгонять граждан, став на путь мягких ментальных перемен.


Пока оставалась неопределенность, в душах многих людей пошел неожиданный, медленный и тихий разворот от только что декларированных галактических принципов к прежним непространственным ценностям. Слишком привыкли Земляне к своей выстраданной определенности и успешной экспансии, а теперь не знали, как в разумных пределах поступиться первой, и не хотели умерить вторую. Слишком много было в их истории чудовищных войн, оставивших противоречивую информацию в базах данных, а в обновленном людском разуме - фантомные боли. Особенно подверженным возникающим фобиям оказалось многочисленное племя планетных сидельцев, никогда не знавших глубокого космоса, не пользующихся его благами, но почему-то чрезвычайно разочарованных потерей монополии в нём.


Одновременно возникло социальное и ментальное движение галактов, всем существом принявших большой гуманоидный, галактический мир. Они шли в него на равных, с открытым сердцем, и хотели идти быстрее. В коллективном сознании Человечества всё явнее намечался раскол.

На повестку дня Совета Федерации стали антикризисные меры и подготовка сверхдальних перелетов. По его решению была начата программа исследований и создания первых галактолетов с дальностью пульсаций до 100 парсек. Глубокий прорыв в пространство должен был вернуть обществу равновесие. Если стартовать от дружественной Ароры, то Человек впервые сможет появиться в 1000 световых годах от родной Земли! За этой магической цифрой начиналась подготовка к облету Млечного пути и дороге на Магеллановы облака.


Созерцатель пролива Иве Руш, перебирая в уме историю и виды на будущее, был уверен: от таких перспектив не отказываются! Изоляционизм, нежелание считаться с переменами и сбивание в кучу ради противодействия им, - никогда к хорошему не вели. Он чувствовал: сегодня какие-то древние и чуждые разуму силы снова начали действовать, злоупотребляя естественной тягой людей к безопасности и постоянству, грозя бедой, если проникнут из охваченных ими масс в общественную власть. Тем не менее, существование общества без кризисов, войн, социальных и ментальных пороков Руш считал вполне возможным. Можно бережно сохранять старое, одновременно двигаясь в новое. Разве не это доказал долгий Золотой век?


Иве был молод и являлся убежденным галактом, что не мешало ему оставаться трепетным Землянином. Теперь он глядел через пролив на северный берег, где он по заданию учителя работал в ископаемых городах. Как в прошлом, так и сейчас, там находилась житница планеты. Если настроить сенсоры, можно было услышать шорох множества уборочных комбайнов в бескрайних полях и степях. Там лежала родина первых ракет, страна, в которой сотни тилей назад строилось, жило и погибало общество, в истории которого они рассчитывали найти предостережения на будущее. Ведь конечной целью археологии является поиск универсальных законов, управляющих изменениями общества и культуры. А эти последние испытывают на себе влияние космофизических законов. Двигаясь с разных сторон науки, учитель и ученик рассчитывали найти связь, которая объяснит периодические падения разума и цикличность развития общества.


Здесь, на обоих берегах и дне морском, четверть миллиона лет назад проходили конфликты и локальные войны, утянувшие ту некогда великую земную империю в небытие. Упорные, бесплодные и кровавые усилия, нежелание измениться, устаревшие представления, бесполезная растрата сил накануне глобальных перемен. Остается лишь поражаться тому, как сотни миллионов предков, сумевших послать ракеты в космос, могли заблуждаться у себя на Земле. А как могли заблуждаться люди куда более развитые, начавшие и рухнувшие в пучину марсианской войны? И почему нечто подобное опять начинается в умах некоторых сейчас? Не хотелось оказаться беззащитным перед очередным потоком деструктивного сознания.


Руш ещё раз оглядел панораму. Все кругом дышало жизнью, и, по правде говоря, иногда слишком близко дышало. Наставник уже делал ему замечание на счет его привычки уединяться в заповеднике. Иве понимал, что пассивно вмешивается в природу, но считал это маленьким и простительным нарушением.


Лиса, удивленно наблюдавшая за парящим в воздухе в позе Будды человеком, пустилась наутек. Не иначе, что-то замыслил дикий кот за кустами, его присутствие уже четверть часа показывают сенсоры. Не будь современных технологий при человеке, он был бы опасен. Долгие тысячи лет пообщавшись с людьми, затем хозяйничая в оставленных ими городах, этот вид изменился, кое-что перенял. В среднем котяре теперь сорок кило весу. Палкой и камнем кот владеет недурно, хоть пальцы у него коротки и роль последней фаланги по-прежнему выполняют когти. Сказочных сапог кот, правда, не носит. Может, и у людей их не было, будь у них ноги мохнатые.


Так и есть! Эге, это не палка, а копьё! Такое Иве видел впервые. От невидимого корпуса отскочило и упало на траву копье с каменным наконечником. Камень в расщепе древка крепила тщательно вычесанная когтями и из волокон коры и сплетенная веревка. Руш от удивления шевельнул предплечьем по краю незримого подлокотника. Казалось, прямо из воздуха появились прозрачные очертания кузова и панелей управления маленького персонального планетолета. Он был настолько компактен и удобен, что такие машины называли аэробилями и даже авиапуфами. Техника предлагала себя к услугам и движению. В направлении кустарника бросило поток воздуха, от которого зашумела листва, и кот пустился наутек по-звериному, на всех четырех. Иве велел машине подобрать копьё, устроился удобнее и продолжил наблюдать. Биоком в голове и сервер аэробиля были готовы извлечь и обработать великое множество данных, передать команду на любые действия, но хозяин помощи не требовал.


Вот ещё одна цивилизация, - с усмешкой подумал Руш, - причем у нас под ногами, на собственной Земле, совсем не гуманоидная! И ни у кого нет тревоги, - её вообще не принимают в расчет! Как когда-то забыли о ганимедянах, покинувших Солнечную систему. Потом не вспоминали об исчезнувших экспедициях. А что будет через тридцать-сорок тилей? Если нужно было очередное подтверждение галактического выбора - он получил его, никуда не летая.


Вечер угасал, солнце опускалось за горизонт. Пора было домой. Руш с сожалением дал команду. Аэробиль плавно пошел в подъём, и полетел на юго-восток, по привычному для хозяина прогулочному маршруту. Южнобережная саванна вскоре начала горбиться лесистыми холмами, за которыми возникли горные вершины. Под едва заметными очертаниями планетолета проплывала одна из красивейших и благодатных местностей планеты - внутренний полуостров, почти со всех сторон окруженный центральными морями и проливами, - он же древний Кавказ.


Скорость нарастала. Показался меридиональный Ставров хребет, - самая прохладная часть субтропической страны. Обширными лужами серой тьмы прошли внизу вековые леса, последними искрами сверкнули снежники на вершинах Стрижамента. Глубокой тенью на юге пролегло ущелье Кубани, отделяя северный массив от Большого хребта. Пролетев вдоль ущелья, Руш увидел Эльбрус. На месте когда-то двуглавой вершины зиял широкий овал, окруженный гребнями кальдеры. Над её краем высился новый конус. Старый служака все ещё активен после катастрофического взрыва в 2176 году и длинной серии последовавших за ним извержений. В результате вулкан утратил первоначальную высоту. Зато вырос остальной Кавказ. Безенгийская Стена и Боковой хребет вознеслись выше шести тысяч метров, до пяти поднялись Шахдаг и Домбай.


На востоке молодые хребты зажали сузившуюся котловину Чечни, а за ними вдалеке заблестела Хвалынь.


Развернувшись над высочайшими пунктами горной страны, Иве повел мини-планетолет обратно на запад. За Агойским массивом горы пошли сутулиться вниз, слева открылось и придвинулось Черное море. Над его побережьем Иве полетел дальше, через перешеек. Давно не было там Керченского пролива и с Тамани на Крым перекинулись хребты. На их южных, обращенных к теплому морю склонах рос тропический лес, качались над черноморскими пляжами пальмы. Уже многие тысячи лет не достигали сюда мороз и снег, отшумела бора, споткнувшись о поднявшиеся перевалы.


Природа по-своему решила некогда злободневную для архаиков задачу. Крым присоединился к Кавказу. Но тот отсоединился от Восточноевропейской равнины. Исчезли стороны древних конфликтов, распались некогда могучие державы. Пока они дрались и ослабляли друг друга, в Крым и на Кавказ вернулись турки. Потом они тоже зачахли в борьбе за своё возрожденное величие с курдами и арабами. Возник в оставленном росками Прикаспии, залил Поволжье и Причерноморье кровью, и так же исчез Кавказский Халифат во главе с жестокой и развратной ичкерской династией. Задохнулись последние из независимых роскских республик у Беломорья и на Урале. Угасла Грузия, сгинула Армения. Вслед за благодатными дождями и китайской экспансией жизнь забурлила в Казахстане. А тут всё запустело. Никто больше не претендовал на Кавказ, расстрелянный шахидами и разгромленный стрелками, залитый селями и побитый градом непогоды, превратившийся в дикую область без ведущих в неё дорог.


Потом, после стабилизации климата и нового расцвета в шестом тиле, здесь вновь раскинулись лучшие места древней Земной республики. Под горами у древней, полноводной Кубани, при её впадении в поднявшееся Азовское море располагался один из крупнейших республиканских городов. Вереницы огней вдоль морских берегов и проливов обрамляли тёмное пятно заповедных центральных гор. Затем это великолепие разбомбили марсиане, и на тысячи лет всё опять поросло быльём.


Всё, чего добились народы, жившие и дравшиеся в этом узле противоречий - ухудшения своего положения и уменьшения доли генофонда в совокупном наследии Человечества. После его возрождения и ухода людей в дальний космос на всем Кавказе остались три города - Кардар, Бике и Табис, унаследовавшие свои имена от архаичных развалин. Процентов двадцать площади региона занимают сады, парки, районы для индивидуального поселения, а остальное - восстановленная, прекрасная природа.


Последний проход для ветра в Тамано-Керческих горах закрыл собой Маяк двух морей, новый кавказский вулкан. При его рождении клокотала вода у берега, бросало вверх горячую грязь, валил пар. Затем вдруг вспучилась, треснула земля, и полетели в небо раскаленные камни. С тех пор вулкан построил себе высокий правильный конус, на вершине которого ритмично загорается пламя, подбрасывает взрывом дымные облака, а после - катятся вниз по склону искры обломков. Это видно и с черноморского побережья, и с азовского. Посмотрев на очередную вспышку, Руш полетел дальше, вровень с вершинами древней Яйлы. Как стали видны совсем уже черные, ночные долины-разрывы вокруг массивов Чатырдага и Демерджи, он направил аэробиль вниз, к своему дому.


Крымская, западная оконечность Кавказа внешне изменилась не сильно. Старый берег, по которому ходили архаики, давно был смыт и затоплен, но со сложенной не крепкими породами Яйлы за многие века сползло столько гор и свалилось каменного крошева, что его с лихвой хватило на новую прибрежную полосу. Очертания крымских вершин стали острее. Но они, по сути, остались той же, слегка подросшей вверх и прорезанной новыми ущельями Яйлой. К северу от гор когда-то плоская степь стала ощутимо холмистой. Подросли куэсты, наклонились над Каркинитским заливом и Сивашским проливом увалы. Это была уже не скучная степная, а веселая и разнообразная предгорная страна.


Спустившись к берегу, аэробиль пошел на посадку и сквозь сумерки влетел прямо в возникший перед ним дом, мобильным модулем которого он, собственно и являлся. Трудно было даже заметить этот дом - типичный образчик современной, не вмешивающейся в ландшафт архитектуры. Более-менее понятно описать его внешний вид можно было бы как полянку в можжевеловом лесу при незаметно врезанном в склон капонире, внезапно, как объектив фотоаппарата, открывшем и закрывшем свой вход. Все остальное скрывалось внутри.


Руш поднялся из машины и перешел в глубину дома, в стационарное кресло для отдыха, одно из нескольких, предназначенных для хозяина и его редких гостей. За спиной материализовалась исчезнувшая в момент влета стена. Другая стена отделила зал от прихожей, где остался аэробиль. Он не любил помещений, во всю глубину которых влетали на планетолетах. От этого разило гаражом. Его раздражали люди, обжившиеся в своих транспортных средствах и неделями не покидавшие их. Занимаясь бесконечным тюнингом своей скорлупы, они считали её некой многофункциональной оболочкой-одеждой, которая, якобы, отличает их от остальных. Как если бы верблюд полагал своё седло третьим, декоративным горбом и гордился этим перед собратьями. От моды на "авиакостюмы" и общение "через бампер" Руш был бесконечно далек. Его личный модуль-планетолет всегда имел прозрачный или строгий серебристый корпус, а перед гостями по древнему обычаю он представал лично, не нагишом, как порой позволяли себе автонудисты, но и без облачения в разнообразные техносредства.


Легчайшие прикосновения к лицу, шее, рукам и ступням, чувства легкой электризации, влажности и прохлады дали понять, что гигиенические процедуры окончены. Домашние роботы сделали свое дело, перед ним не появляясь. Сбоку от кресла, как на подставке, завис сегодняшний трофей, - продезинфицированное и подготовленное для хранения копьё. Компьютер рободома и биоком выдали о нём серию снимков и описаний. Руш запомнил, одобрил и приказал отправить предмет в общественное хранилище, а данные о нём - в общую базу. Теперь можно было и поесть. Умный дом моментально произвёл изысканный стол.


В деле питания Руш тоже был старомоден. Не мелочась со временем, он собрался усладить все свои рецепторы: осязательные, обонятельные, зрительные и вкусовые. Главное было не позволять себе слишком большого выбора, а положиться на робоповара, умело распознающего настроения и желания своего господина.


Окружающее пространство дома-хамелеона, стараясь улучшить его отдых, настроилось на идиллию маленького островка в океане. Убавилось освещение, будто расплылись в стороны стены, слышно стало, как близко плещет волна, поскрипывают и шелестят панданусы. Твердый пол под ногами размяк, став ковром на песке. Гостиная превратилась в полянку на краю леса и пляжа, с цветником и костром. От углей шел запах древесины и печеного таро, мешаясь с ароматами цветов. Иллюзия была такой, словно Иве на прогулке покрыл половину земного шара, оказавшись где-то на Лоихи или маленьком моту близ Таити.


Включилась подача новостей в свободном режиме. Есть интерес - идет показ. По желанию медленнее, быстрее, связи, расширения. Нет - переход к следующему сюжету. В части научно-технического обзора новости были довольно полезные, чего нельзя было сказать об их общественно-политической части. Руш с огорчением отметил, что таких плохих новостей ещё не было. Совет все-таки начал действовать навстречу ушельческим Внешним Мирам, и дал им свои предложения, да такие, что уж лучше бы Сенаторы вновь воздержались.


Новостные ролики подчеркивали благие намерения и заботу Совета, но генерировали беспокойство. Что подталкивало к отысканию причин оного. Простейший вывод был один: если интеграционные проекты Землян хороши, но не приняты, в этом кто-то виноват. Конечно, не сами Земляне, а галактические мутанты и сблизившиеся с ними Арориане. Им предложили особые, близкие отношения по сравнению с гхаргами и тиуриальцами, а они отказались. Более того, новости завуалировано злорадствовали и пророчили Ароре проблемы в гипотетических трениях с соседями. Как будто арорианам когда-то нужна была помощь: десятки тилей они не имели связи с Землей и сами решали все свои проблемы. От этого веяло попыткой под предлогом соучастия и сотрудничества влезть не в свое дело, навязать свои взгляды, а раз не получилось, - использовать неудачу для манипуляций над сознанием собственных граждан. Но пропаганда давно была запрещена! Это что, её возрождение? Кто это пытается заняться методиками, когда-то приведшими к мутантической войне?


Иве тут же послал в чаты своё "фе". По его мнению, правильно арориане отказались. Зря меньшинству в Совете позволили такую инициативу протащить! Там, где декларировано и должно соблюдаться равенство, особые статусы и отношения ни к чему. Если не со всеми одинаково, то против кого собираемся дружить? Вместо подобных шагов надо было заниматься проблемами собственной цивилизации (коих непочатый край) и реальными проектами по сотрудничеству миров. А теперь средства информации, набитые фобистами, получив точку опоры, тиражируют негативный результат!


Бездействие Совета в отношении пущенных на самотек иррациональных настроений, какое-то непонятное раздвоение между начатыми при его поддержке футуристическими галактическими проектами и ментально отсталыми предложениями, прозвучавшими в адрес Ароры, беспокоили Руша все больше. На этом фоне состояние умов сограждан, начавших выказывать свое отношение к инициативам Совета, продолжало ухудшаться. Граждане и Совет будто подстрекали друг друга в отходе от бесконфликтного мышления, фобии распространялись всё шире и поднимались всё выше. Вот уже часть новостных каналов оставила выдержанную позицию! Политика, конечно, дело тонкое, но он хотел гарантий и не желал запутаться в ментальной западне, как это уже не раз удавалось его предкам. Он хотел облететь всю Галактику и попасть на Магеллановы облака.


Гарантий не было. Конечно, в возможность острого кризиса Иве не верил. Какое бы воздействие на разум не оказывали предположительные изменения в состоянии Вселенной и окружающей материи, люди не враждовали уже множество тилей, далеко уйдя в культуре от древних. Но, если Совет со своей политикой самоизлечения окажется не прав, то пары внешнеполитических ляпов на фоне диссоциации общественного сознания могло хватить для победы фобистов-изоляционистов. Быть запертым навечно в каком-нибудь Диаспаре! Бр-р-рр!!! Рободом, уловив плохое настроение хозяина, чуть не сбился со своей полинезийской радости и робко выдал запрос, не создать ли вокруг антураж лесной Гренландии с назойливыми медведями, которых можно было бы разогнать? Не давая Рушу расстроиться окончательно, возник гостевой сигнал, уведомляя: прибывает планетное транспортное средство TZ875933. Посетитель Кил Барг прибыл с Толимана, приносит извинения за неожиданный визит и просит разрешения войти. Цель посещения: дружеская встреча.


Настроение у Иве приподнялось. Рободом привел интерьер помещения в соответствие принятому на Толимане стилю "мегаполис-ретро". Островок исчез. Появились стены, плавно обтекая изгибами простор центрального зала. Местами по ним сверху вниз и снизу вверх плыла, блестела вода. Можно было подойти и погрузить в неё пальцы, ощутить движение, и всё же она не стекала к ногам. Обозначились двери, выполненные по схеме холодных плазменных окон. Замерцали обширные окна-экраны, представляя прекрасные местные виды, и в то же время готовые к демонстрации, обработке и передаче любых изображений и данных, с какого угодно уголка обитаемой Галактики.


Строго горизонтальные, как в классических небоскребах, пол и потолок закрыли пространство, подав при этом эстетический намек на его бесконечность. Пол - полупрозрачностью дорогого камня, а потолок - объёмной картиной, похожей на небо. Земное, марсианское, венерианское, странные облака Чары и разреженно-бирюзовая глубина небес Ахирбара, - вид и освещение плавно менялись. Посередине зала, медленно кувыркаясь, завис куб моделирования и досуга. Мебель тоже изменилась, придя к незыблемой материальности форм и торжественному декору. Это была любезность гостю - обожаемый Баргом стиль "империал". Перед его появлением Иве встал, и скомандовал рободому как можно любезнее открыть портал прихожей. На полу отобразилась дорожка приветствия, - стилизованная копия древних ковров.


## Глава 2. Кризис обостряется


Звякнул звуковой и электронный сигнал - точная копия архаического дверного звонка, и тут же прибыл аэробиль. Из него поднялся Кил Барг, на ходу посылая широкий приветственный жест.


- Здравствуй, Иве! Сколько лет, сколько зим! - Барг подошел на отведенную этикетом дистанцию и, помимо незаметной верительной процедуры, как-бы утвердительно кивнул головой. Так приветствовали друг друга люди равные. Руш кивнул ему в ответ.


- Привет, Кил! А ты не изменился. Я, грешным делом, думал, надуешься от столичной жизни! - пошутил он.


Барг был его однокашником по колледжу и началу аспирантуры. Затем он вдруг сменил проект, наставника (что было весьма решительным шагом) и отбыл на Бунгулу I - одну из ведущих планет центральной системы Альфа Центавра. Молодой да ранний, - говорили о таких людях много тилей назад. Рушу было искренне интересно, чего добился Кил. А тот, бросив испытывающий взгляд на приятеля, тоже остался доволен. Друзья удобно устроились друг против друга. Между ними вплыл, ловя интерес и подавая поближе те или иные блюда, заново сервированный стол.


- Ого! Традиционные земные продукты! Вот это порадовал меня, друг! - воскликнул Барг. - Я-то почти забыл их вкус! - Проголодавшись с дороги, он не преминул отдать гостеприимству Иве должное. - А это что, вино? Оно тоже натуральное? Ну, спасибо, ублажил!


Кил глянул бокал на свет, легким движением взволновал в нём жидкость, пронёс перед носом, чутко вдохнув, и медленно, в два приёма, осушил. Прислушавшись к ощущениям, он причмокнул, ещё раз поднёс к лицу пустой, ароматный бокал, и, наблюдая за тем, как он щедро наполняется вновь, не удержался от похвалы: никакого сравнения с дешёвыми алкосинтами!


Расплываясь в улыбке от удовольствия, Барг начал рассуждать: вот, всё научился копировать Человек, но какой-то капельки до совершенства не хватает. Биологические же продуценты, перенесенные на другие планеты, тоже меняют вкус. Зерно вроде то самое, а хлеб из него - другой. Плоды иначе пахнут, и мясо не то. Всё на Толимане больше и лучше чем на Земле, а вот продукты - хуже. Не намного, привыкаешь к ним, перестаешь замечать, а потом возвращаешься домой и заново постигаешь разницу между подлинником и подобием.


- Эй, обжора! Надеюсь, ты не ради таких истин ко мне заехал? Давай, рассказывай, как у тебя сложились дела после колледжа! Поди, далеко обскакал меня, - в нетерпении поддел его Руш.


Колледж был первой, накопительной ступенью приобретения знаний в системе образования. Человечество давно научилось вкладывать в память каждого нового поколения максимальный объём информации за минимальное время. Но конечная эффективность процесса по-прежнему зависела от индивидуальных особенностей в усвоении данных. Кроме того, накопленный цивилизацией объём знаний даже приблизительно не мог уместиться в одной голове, а тот, что помещался - был огромен. Мир был пронизан информацией, которую человек, снабженный расширенной памятью, новыми органами чувств и вычислительными возможностями, должен был научиться извлекать, работать с ней и находить полезное. В плане физической культуры тоже нельзя было развиться моментально, а обучение преследовало цель достижения компьютерной точности, силы и быстроты не только мысли, но любых телесных движений. Требовались овладение навыками работы с вживленными в организм и внешними компьютерными устройствами, их точная подгонка к обслуживаемому телу и мозгу. После чего вложенная в нервную систему и память вспомогательных устройств информация прорабатывалась в игровых и пробных вариантах, что являлось эквивалентом игровых и школьных методик обучения детей в глубокой древности.


Нажим на подрастающее поколение не требовался, поэтому срок пребывания в колледже был такой же, как в древнейшей школе. Этого времени вполне хватало, чтобы молодежь не слишком утомлялась обучением, находила себе хобби, заводила друзей и проявляла индивидуальные таланты и способности. Однако без практики большая часть легко полученных знаний была мертва, а порой опасна. Целям практического овладения материалом и дальнейшего развития учеников служила долгая аспирантура, проводимая под руководством опытного ученого, социолога и кибернетика.


За это время соученики, одной или близкими темами увлеченные, становились хорошими друзьями, а наставники обычно оставались для них советниками на всю жизнь. Учителя с учениками образовывали группы, ничего общего с биологическим родством не имеющие, но являющиеся сферами таких же крепких личных связей и опорой структуры общества, как некогда родственные семьи. Впрочем, тот, кто хотел, интересовался своим генетическим происхождением. Было популярным находить в себе последовательности, свойственные тому или иному давно исчезнувшему народу. Теоретически, они могли обеспечивать незначительную характерологическую разницу. Но это было лишь хобби сродни архаичной астрологии, а не признание какой-то связанности генетическим кодом.


Как раньше порицалось выходить из родственной семьи, так ныне не одобрялось менять наставника. Поэтому в области общественных правил Кил Барг слыл лицом легковесным в принципах. Кто-то до сих пор думал, что он банально променял Солнце и Землю на столицу. Но Руш знал, что это не совсем так. Барг не глубок, но и не пуст, тщеславен, но в меру. При заметной тяге к позе и блеску он всегда был работоспособен и настойчив. Новый учитель и его окружение посчитали Кила перспективным. Но в чем? Серьезного научного или производственного интереса за ним не числилось. Впрочем, всё могло измениться. Тогда - честь и хвала Сен Хату, заметившему то, что проглядели товарищи Кила и наставник Мет Ант.


- Так и тебя на Толиман тоже приглашали, - напомнил Кил. - Причем могли принять как в Свободный университет, так и в профильный институт министерства социального развития. Стал бы там белым парусом в море серых мозгов, расплавленных светилами науки и скрывающих свою посредственность под желтизной Золотого века! Диссертаций на тему "Галактоидная галактичность как самый путаный путь путников во времени" ты писать и защищать не стал бы! Но ты остался у своего учителя на Земле. И упустил возможность. А я уже защитил свой проект и работаю дальше. Причем, кроме должности научного сотрудника, получил место референта в аппарате Совета.


Тут Руш мысленно сказал себе, что никаких возможностей он не упускал и никогда не собирался уходить от наставника, с которым ему до сих пор интересно, но вслух проронил только:


- Ого, поздравляю!


- Спасибо. Это не моя заслуга, - поскромничал Кил. - В столичной системе и возможности другие. Какие там планеты, космопорты, города! А здесь что? Одинокое старое Солнце, при нём три давно обжитых планеты, с которых почти все активные граждане ушли в космос, каждый в свою одиссею. Плюс несколько приведенных в порядок планетоидов. Идеальная планетная система, начало начал, но на обочине новых путей. Историко-культурный и биосферный заповедник. Доживать здесь приятно. А жить - скучно!


Иве сделал движение, напоминая, что Толиман не намного моложе, и за внешним блеском там новизной тоже не пахнет. Поэтому Барг решил, что он слегка перегнул, и уже более серьёзно продолжил:


- Понимаю, Мет Ант - великий ученый. Он как древние философы не любит суеты. Быть его аспирантом - честь. Социолог, кибернетик и астрофизик редко соединяются в одном лице. Его расчеты искажений пространства-времени и потерь энергии на гравитационное излучение при пересечении светового барьера оказались удивительно точны, хоть и основаны на недоказанном допущении. Вся остальная наша наука справилась с этой задачей хуже! Благодаря ему мы догнали в этой сфере арориан, в Совете с признательностью помнят об этом. Потом его неклассическая теория о связи всех видов взаимодействий и темной материи. Никто не думал о подобной альтернативе. И тут же на её основе новая психофизическая теория, - такая же спорная, но любопытная!


- Тем не менее, от скуки ты ушел к Сен Хату.


- Ну, это было давно. - Кил усмехнулся, понимая, что его подкололи. - Честно говорю, я не знаю, как поступил бы, задержись на Земле ещё на год. Но главное, у меня были свои интересы, которых вы не разделяли. Сегодня ни о чём сожалеть уже не приходится. Я с Хатом и кураторами моей программы многого достигли. Ваши работы тоже значимы. Общие тезисы я знаю, а вот зачем вам понадобились полевые работы и каковы их результаты, я бы послушал с удовольствием.


- Как и я о твоей работе, Кил. О ней в открытом доступе почему-то ничего не выложено.


- Нет, нет! - улыбаясь, отрицательно замотал головой Барг. - Вот когда ты ко мне на Бунгулу заедешь, я перед тобой всю душу выверну, в научные бюро, лаборатории, на испытательные стенды и площадки затащу. А пока я гость, ты рассказывай!


- Честно говоря, не знаю, чего ты ждешь. Гениальных прорывов тут нет. Приходится месяцами копаться, чтобы установить какой-то факт, который всего лишь подкрепляет выборку. Но если хочешь, изволь.


Дальнейший их разговор, начавшийся как обычная беседа, стал отрывочным, а затем вообще приобрел вид кодированной звукограммы с долгими паузами и едва заметными элементами жестов и мимики. Древний слушатель ничего не понял бы в нем, даже если бы знал Космозем - общепринятый всепланетный язык. Слишком многое друзья будто бы понимали по умолчанию. Кроме того, Кил говорил на диалекте Толима, а Иве на Земе, довольно отличном от первого, но это им совсем не мешало. Причина крылась в том, что звуковой речи для общения между людьми давно не требовалось. Слово стало не безусловной необходимостью, а данью традиции и полезным упражнением, помогающим поддерживать в рабочем состоянии голосовые связки и группы мышц, придающих человеческому лицу привычный эстетический облик.


В соответствии с этой тенденцией, в бережно охраняемом звуковом языке сохранилась и даже усложнилась фонетика, но упростилась грамматика. Не было больше исключений, исчезла после тысячелетий эмансипации всеобщая категория рода, оставаясь лишь для имен собственных. Вид рудимента приобрел императив, потому что люди давно не приказывали, а внимательно сотрудничали и убеждали. Упростилась система времён. Произошёл дрейф к упразднению служебных слов и выражению грамматических связей фонетическими средствами. Но все равно, при многократно возросшем звуковом и словарном запасе, Космозем будто эмоционально обеднел. Зато взамен люди могли богато и эмоционально общаться телепатически, а также при помощи электромагнитных волн через приемопередатчики своих биокомов, где малейшие нюансы речи и отношений точно передавались измеряемыми носителями: колебаниями частоты, напряжения и других характеристик сигнала. Последнее было удобнее во всех отношениях: для увеличения ясности и скорости общения, разговоров на расстоянии, при необходимости перевода с языка на язык, а также для прямой связи с роботами и компьютерами на их электронном коде.


Конечно, у новых возможностей были пределы. Радиус телепатической связи был невелик и при плохих способностях составлял первые сотни метров. При очень хороших его в пределах небольшой планеты хватало. Через биоком можно было свободно общаться по целой планетной системе. Лишь для общения с кометно-пылевыми окраинами и другими звездными мирами по-прежнему были необходимы внешние средства связи, и долгая задержка сигнала продолжала быть большим неудобством. Недавно появилась передача данных сверхсветовыми капсулами, но рядовым членам общества она была пока недоступна.


Как бы там ни было, современные возможности были так хороши, что указания Совета как можно больше общаться словами, при личных встречах соблюдались редко. Выполнив этикет и речевую гимнастику, собеседники переходили на телепатию и передачу файлов через биокомы.


- Хм... - Руш первым нарушил обычную речь и послал Баргу краткий обзор своих изысканий. Затем, вернувшись к словам и на ходу дополняя их электронными файлами и телепатическими образами, начал пояснять главное.


- С целью проверки наших предположений мы провели исследование культурных пластов и выборочные раскопки на месте городов, относящихся к развитым сообществам, испытавшим резкие негативные перемены. В том числе, в местности к северу отсюда, с центральными координатами 55045' северной широты и 37037' восточной долготы, где в 14-22 веках находилась столица росков. Как известно, большая часть памятника была утрачена в древние времена. Но на периферии, благодаря геологической стабильности и тщательному поиску впервые удалось найти не только следы коммуникаций, пятна застройки и отдельные артефакты, но сохранившиеся объекты, и в них - самые ранние из когда-либо найденных оптоэлектронных носителей. На дисках из наноструктурной окиси кремния сохранилась нанесенная импульсными лазерами информация.


Это было поразительно! Как дверь в исчезнувший мир, неожиданно открывшаяся после того, как мы могли подсматривать только в узкую замочную скважину! Подтвердилось, что роскская империя уникальна во многих отношениях. По широте простирания - на всю северную Евразию, по техническим достижениям, а также в том, что ей удалось на какое-то время отсрочить свой крах не простой сменой династии или веры, а заменой всей общественно-политической системы с архоимперской на утопически-демократическую. Для своего времени - выдающийся эксперимент. Он семьдесят лет развивался, прежде чем вернуться к эгоистическим, имперским задам и провалиться. Причем археологические данные подтвердили дошедшую до нас традицию о том, что страна не пала жертвой завоевания. Не сумев повторно трансформироваться, она развалилась и угасла вследствие внутренних деструктивных процессов. При этом мы не нашли следов застоя, о котором сообщает традиция. Признаки спада производства и запустения городов обнаружены позже, в начале 21 века. То есть, сначала произошел раскол государства, а уже потом развилась глубокая фаза кризиса, что необычно. В это же время продолжали расти столица и города на юге страны, появляются дворцы росков на не принадлежавшей им, богатой Средиземноморской Ривьере.


В то предкатастрофичное время климат не холодал, а теплел, оставаясь довольно стабильным. Следовательно, дело не в ухудшении условий, а в падении эффективности управления и росте числа людей с эгоистическим, иррациональным сознанием, ориентированных только на личное потребление. Мифический "застой", вероятно, был временем формирования и прихода к власти слоя подобных лиц. Такой процесс мог негативно влиять на общее развитие. Но лишь впоследствии, в связи с удручающими результатами хозяйствования так называемых "новоросков" и желанием снять с себя ответственность за это, застой стал описываться как некий большой кризис, при котором "было ещё хуже". Интересно также, что ухудшение отношений имперского центра с отколовшимися провинциями тоже наступило не сразу, а спустя время, достаточное для нормализации отношений и обратного сближения, которых почему-то не произошло. Это вообще как-то похоже на нынешнюю ситуацию с "ушельцами".


Возможности для восстановления у росков были. Они достигли такого уровня развития, что напасть на них не могли. Было время для работы над ошибками, но ничего не делалось из-за пороков сознания. Жили за счет прошлого, то ругая его, то ностальгируя. Будущего не строили, лишь пытались подражать более стабильным в то время нациям. Причем часто брали у них не лучшее, а худшее.


Никакое возрождение величия, никакая "роскская весна", о надеждах на которую мы нашли упоминания, при таком ментальном провале не были возможными. Наоборот, их отнюдь не созидательная, а какая-то деструктивная и оскорбленная активность привели к очередному сваливанию в мировую конфронтацию и изоляцию. Никто не хотел иметь дела с росками, даже другие гибнущие народы. Всё более отсталые и некультурные, зато болезненно и агрессивно патриотичные, они громоздили вокруг своих границ все больше кризисов и конфликтов, ни один из которых не уладили. Не имея и не неся вовне прогрессивного, организующего начала, они перестали быть примером для подражания. А на голой силе далеко не уедешь, тем более, если она уже и не так велика. Уточненные данные об информационной и ментальной среде росков позволяют оценить сознание этого общества как глубоко отсталое, что противоречит бытовавшей в то время свободе мысли и насыщению жизни новыми технологиями.


Такой ментальный коллапс вряд ли можно объяснить одними социально-политическими процессами. Известные нам геофизические факторы тоже не действовали на спокойной равнине. Отсутствие видимой психофизической причины для кризиса росков продолжает давать скептикам основание сводить проблему к чистой социологии. Затем, ссылаясь на её тысячелетние достижения, они утверждают, что ничего подобного ныне повториться не может. По нашему же мнению, мы до сих пор не имеем достаточно глубокого взгляда на вещи. Полученные данные в очередной раз согласуются с теорией Мет Анта, вводящей в кибернетическую модель развития общества негативный космологический психофизический фактор. Суть его в том, что тёмная материя - она же первичная материя Вселенной - не так уж инертна, как считалось, взаимодействуя с нашим миром не только посредством гравитации. Доныне её превращения продолжаются, рождают темную энергию и потоки темной радиации, действующие на нас подобно нейтрино. Известно, что воздействие нейтрино долго отрицалось, пока Человек не занялся управляемой аннигиляцией и не столкнулся с их плотными потоками.


- Может быть, - рассмеялся Барг, - ты просто неравнодушен к роскам? Ты ведь, в трехсотом колене, тоже роск!


- Ну, не более, чем ты в тех же коленах уасп, - ответил Руш. - Понимаю, - продолжил он, - Предположения из одного факта немного стоят. Но дело не в моих симпатиях. Подобный кризис не единичен. В истории цивилизации её провалы группируются как бы отдельными иррациональными эпохами или всплесками. Об аналогичных событиях мы знаем по закату Римской империи. Похожая волна энтропии настигла нас в конце шестого тиля. Сходные явления известны в поведении животных, собирающихся в стада и кончающих жизнь самоубийством, но никогда не отмечались у роботов. Раньше эту циклическую функцию пытались толковать как регуляторную, все-таки живой разум по отношению к природе - паразит ещё больший, чем простые органические формы. Но можно думать и так, что сбои вследствие чувствительности к всплескам темной энергии являются общим свойством живой материи. Зато электронное сознание им не подвержено. Для электронного мозга непонятны и недопустимы подобные сбои программ. Вот почему, будучи наделен широкой инициативой, он может воспринимать живой разум как дефектный и пытаться устранить дефект. Думаю, прежде всего, по этой причине не удалась попытка создать полноценный искусственный разум. С тех пор он считается опасным и результаты экспериментов закрыты.


- Мой друг! Тёмной материи вокруг нас нет. Она в гало Галактики, а это очень далеко, - возразил Барг. - Темная энергия весьма рассеяна, её потоков ни предки, ни мы не уловили. Я бы понял ещё, если бы речь шла о выбросах из ядра Галактики, возможность чего давным-давно доказана и наблюдается в сейфертах. Некоторые катаклизмы геологических времен можно связать с ними и со скоростью движения нашей области космоса вокруг галактического ядра. Великое пермское вымирание, например. С тех пор Млечный Путь сделал примерно один оборот. По отношению к его ядру мы снова в той же области пространства, где погибло почти всё живое. Поэтому за процессами в ядре тщательно наблюдают. Произойдет ли катастрофа в ближайшее время? Ответ получен - нет! Галактика вращается не как твердое тело, а с разной скоростью в отдельных её рукавах и слоях. Мы уже прошли эту опасность несколько миллионов лет назад. А относительно кратковременные исторические процессы с длительными космическими циклами вообще не увязываются. Роски вполне могли проиграть войну, только не обычную, а так называемую "холодную", о которой тоже упоминает традиция. Прежде, чем делать выводы, надо исключить применение по ним психологического и психотронного оружия.


- Конечно, сегодня нет экспертов в области военного дела, но о многом судить можно. Мы пришли к выводу, что применением таких средств известные последствия не объясняются. Кризис росков был началом всепланетного кризиса, второго средневековья, от которого вскоре пострадали их противники. Кто применил это оружие против них? Или амры с уаспами покончили самоубийством? А у древнего Рима вообще конкурентов не было, как и психотронного оружия в дотехнократические времена. Тем не менее, первое средневековье наступило, сопровождаясь упадком в разных уголках мира, которые даже не знали друг о друге. Известно также, что много позднее, в мутантической войне и третьем хаосе, психотронное оружие заметной роли тоже не играло.


- Нет экспертов? - прищурился Кил, - Тогда ваши предположения тем более неубедительны.


- А что убедительно? Догма? Да, наше общество достигло громадных успехов. Но при этом долгими тилями шлифовалось известное, до новых вершин наука дотянулась недавно. Здание космофизики потрясено до основания, этого просто не хотят видеть! Без новых фундаментальных знаний социология, успехам которой приписывают нашу стабильность, тоже застыла. Она обособилась от кибернетики, разделом которой является, заняла место новой религии, стала "священной коровой", уважаемой из былых заслуг, но сегодня престарелой и причитающей: "только не новый кризис, это невозможно, мы давно нашли верный путь"! За неё цепляются все, кто боится перемен. На неё же ориентируется Совет. А она не дает новых выводов и указаний. Ты сам высмеял её нынешнее состояние и темы дискуссий.


Архаичные религии тоже брались решать проблемы разных областей культуры и знания. Они долго и временами успешно регулировали общество. Им служила бездна умных людей, писавших трактаты, сотни лет владевшие умами. И что? Оказалось, нельзя развиваться, следуя догматам слепой веры, отказываясь от сомнения. У нас за плечами четверть миллиона лет технической цивилизации. Несложно найти в них какой-нибудь идеальный тиль или век, чтобы откинуть всё беспокоящее в равнении на него. Но это ошибка! Мы должны двигаться вперед, в Галактику!


Вместо этого снова идет топтание на месте и расщепление коллективного сознания. Иррациональное растет, а мы продолжаем рассчитывать, что всё уже учтено и само собой утрясется. Я и другие галакты хотим ответа на вопрос, каким образом? Возникли тревожные настроения, дискуссии уводят все дальше от сути. Начались попытки замкнуться от внешних миров и даже, упаси Вселенная, прийти к конфронтации с ними. Это же настоящая фобия! Относиться к фобизму надо как... к болезни. И разъяснять это. Иначе мы рискуем поплатиться за рост социальной энтропии. В принципе, эта точка зрения Совету известна.


- О, да, известна! - фыркнул Барг. Он был поражен убежденностью Руша и одновременно доволен, что красноречивый друг его не пронял. - Можешь мне поверить, она заботит Совет сверху донизу, раз даже у меня, новичка, работа связана с той же проблемой, что выводит тебя из равновесия. Успокойся, Совет вовсе не собирается сидеть, сложа руки перед угрозами.


- Ну, тогда я с удовольствием послушаю, что изменилось в политических верхах. Почему твоей новой работой так интересуется Совет, и что вы делаете для стабилизации?


Иве спросил и подумал: прекрасно, что Кил нашел себе новое и важное применение. Он хорошо помнил его юношеское увлечение, - не востребованное на протяжении двухсот тилей военное дело. Конечно, Барг по-прежнему мнит себя знатоком, вот и посмеивался при разговоре. Вспомнились значения терминов:


Космокоры - корабли боевого флота, предназначенные для ведения операций в открытом (дальнем) космосе и звездных (планетных) системах. Они являются главной силой и составляют основу мощи космических войск.


Космолеты - боевые аппараты, предназначенные для полетов в пределах отдельных планетных систем, боевых действий на их орбитах и в атмосферах у поверхности планет.


Космотанки - боевые машины, предназначенные для передвижения и ведения боевых действий на границе плотной и неплотной физических сред (твёрдой или жидкой поверхности планет). Древние морские корабли с этой точки зрения тоже были танками.


Космоскафы - боевые машины, предназначенные для передвижения и ведения боевых действий в плотных жидких и твердых средах. В глубокой древности единственными космоскафами были подводные лодки и врубовые машины для прокладки туннелей и подведения саперных мин.


Звездная (планетарная) пехота - совокупность индивидуальных боевых единиц и роботических средств поддержки, предназначенных для высадки и действий на поверхности планет во взаимодействии с кораблями флота, боевыми аппаратами и машинами.


Дивизия - основное оперативно-тактическое соединение космических сил, предназначенное для ведения боя за отдельные звездные (планетные) системы. Действует в составе армейской (иногда корпусной) эскадры или самостоятельно, имея в своем составе подразделения разных родов войск.


И так далее: планетарные форты и облака обороны, стратегия, тактика, мобресурсы... Для работы в области военной истории, прикладной конфликтологии (которую не любили, но признавали её периодическую нужность) достаточно, но особого внимания Совета эта тематика, по мнению Руша, не заслуживала. Он полагал, что Барг расширил свои интересы. Этого, кстати, от Кила добивался Сен Хат, подтолкнувший его от героики вооруженных конфликтов к их психологии, а затем - к общей кибернетике коммуникаций. Учитывая развитие сверхсветовых связей, такая специализация имела перспективы. Но то, что он услышал в ответ, поразило его.


- Моя новая работа проистекает из моего же старого интереса, - ответил Барг. - То, что казалось архивным хобби на задворках науки, вновь стало важным.


Во-первых, ты правильно сказал насчет опасности социальной энтропии. Совет хочет достичь единства или хотя бы прочного большинства, поэтому не становится ни на чью сторону. Но давление на него нарастает. Не скрою, так называемые фобисты на Толимане и других центральных планетах ведут себя несдержанно. Галакты справедливо требуют их унять, а они, в свою очередь, осаждают Совет, требуя реакции на Галактов, тянущих цивилизацию в авантюры. Ни Советом, ни простыми гражданами радикалы не приветствуются. Сообщество давно не вводило ограничительных и полицейских мер, но в отношении этой братии их больше исключать нельзя.


Во-вторых, одними полицейскими мерами проблему не решить. Обеспокоенных законопослушных граждан намного больше, чем фобистов. У них есть права, их доводы тоже имеют логику, хоть ты её не признаешь. Мы оказались не одиноки в космосе и должны быть гарантированы от случайностей. Мы владеем колоссальной энергией и сложными технологиями, однако для защиты цивилизации их применить непросто. Наше военное дело остановилось на уровне окончания последней войны в седьмом тиле. В начале Средней эры было ещё несколько полицейских операций, но ничего нового они не принесли. Подразделения пользовались в борьбе с мятежными сектантами старыми оружием и тактикой. Ещё через несколько тилей они были упразднены в связи с отсутствием угроз.


Должен признать, что для изучения и восстановления забытых практик общий наш с тобой исторический интерес оказался очень полезен. Я и сейчас считаю, что мы можем хорошо дополнить друг друга. Ты сосредоточен на предсказании и профилактике конфликтов, а я - на средствах их силового решения. Из твоего негодования понятно, что ты не исключаешь полицейские операции. Я же иду дальше, поскольку кроме внутренней угрозы может существовать внешняя. Потом, полицейское дело - неблагодарная вещь. Вы, галакты, на него намекаете, но сами хотите сохранить руки чистыми, чтобы всю ответственность взял на себя Совет. Военное дело - напротив, благородное и интересное. Никто не посмотрит на военных как на полицейских ищеек.


Знаешь, только подняв кучу материала, я понял, какого совершенства достигли древние: их лучшие газодинамические, электромагнитные, плазменные и лучевые орудия, а также ракеты вполне применимы для решения современных задач. Они просты, удобны в обращении и точны. У меня и коллег просто гора с плеч упала, - у нас же почти все есть, всё можно усовершенствовать и адаптировать для возрождённого космофлота!


- А нужно ли, Кил? - прохладно спросил приятеля Руш. - В теории соглашусь с тобой: отсутствие внимания к военной науке и технике в период, когда мы решили, что стабильны и одиноки во Вселенной, было ошибкой. Есть много примеров, когда военные технологии не применялись, зато на их основе создавались улучшения в других сферах жизни. Сейчас вполне целесообразным видится создание небольших формирований для поддержания внутренней стабильности и делегирования в состав общих галактических сил. Но, как я понял, ты и твои кураторы исходят из необходимости создания большой галактической армии, целого космофлота, чтобы, как ты сказал, гарантировать себя от любых случайностей? Это ведь далеко не шутки. Это явно несоразмерно и преждевременно! Нам никто не угрожает и такой шаг не будет понят.


- Иве, дорогой, я говорю не о настоящем, а о будущем... Сейчас в Совете дискуссия. Она закрытая, чтобы не будоражить общество, но можешь поверить: если решат создавать, это будут ограниченные военно-полицейские силы для противодействия внутренней нестабильности и внешнего паритета с Арорианами. Ты же знаешь, у них есть полиция и так называемые пионеры. Их за это никто не винит, они плотно общаются с мутированными цивилизациями и ведут дальнюю разведку, а на фронтирах всегда процветает бардак. Но, паритет с ними желателен. Нам предстоит догонять их в дальнем космосе. Ты же знаешь из новостей, что наши галактические инициативы, которые позволили бы не делать этого, провалились.


- Кил! Основу нашего политического устройства испокон тилей составляет демократия с принципами равенства, открытости и запретом на манипуляции общественным сознанием! Но как дело коснулось возрожденной внешней политики - в ней этих принципов почему-то не оказывается. Одни только закрытые обсуждения, особые предложения, как в торговле, и попытки выставить свои неудачи как некий подвиг перед народом Сообщества. А я хочу спросить, почему Арориане должны были принять наши и дать нам свои особые гарантии сверх тех, которые уже существуют и считаются достаточными в их связях с другими цивилизациями? Почему вас не устраивают те же самые гарантии, что устроили тиуриальцев и гхаргов? Я понимаю твой энтузиазм, но не считаю верными ни маневры Совета между галактами и фобистами, ни "восстановление паритета" между нами и другими цивилизациями. Паритет давно есть, - мы с ними на одном этапе развития, и ни разу друг друга не трогали.


Теперь надо исправить допущенную бестактность, - отказаться от когда-то победивших, но затем обанкротившихся идей превосходства над мутантами и единства между "истинными" людьми, вместо того, чтобы снова тащить в Галактику эту рухлядь. Она и так принесла нам стагнацию: не бди мы неукоснительно над неизменностью своей биологической сущности, давно были бы втрое дальше в Космосе, без отрыва от плюнувших на неё ушельцев! Между тем, очевидно, что Человечеству со всеми его терраформированиями и гуманобилдингом не удастся сохраниться в неизменном виде во Вселенной. Слишком разнообразны её условия. Даже в Золотом веке эволюция продолжалась. На окраинах Сообщества возникло другое сознание, там ныне другие физические типы "неизменных" людей, - наподобие старых земных, цветных рас. А внутренние различия между ними ещё больше! Вот что мы имеем под маской нерушимого двести тилей единства! На самом же деле, разнообразие видовых гуманоидных форм и мирная свобода передвижения - это то, что всем нужно, то, чего требует Космос. Пора уже понять это и дать свободу кому-то сохраняться при двух руках и ногах с пятью пальцами, а кому-то изменяться. Кто-то останется с нами, а кто-то пойдёт к ушельцам. Не надо комплексовать по этому поводу. Арориане остались же людьми!


Сегодня, если есть беспокойство, можно послать земное подразделение в состав так называемых конференциональных или пионерских сил, в которые, насколько мне известно, входят те же тиуриальцы и гхарги. Это успокоит страсти и позволит владеть информацией. А создание собственного военного флота при двусмысленных и неправильных политических действиях, - это опасный путь. Такая позиция - не компромисс, а самое настоящее болтание на поводу у фобистов. Конфронтация с ушельцами не спасет Человечество от перемен. Она временно заглушит их, а затем приведёт к гражданскому взрыву! Правительству надо быть мудрым, а не идти на поводу у толпы, оно должно нести в народ передовое сознание, а не потакать предрассудкам! Нельзя создать что-то новое, манипулируя отсталыми страхами. Конечно, технически это просто. Но принципиально, с точки зрения конечного результата - ущербно!


- Насчет болтания, - ты не справедлив. Конечно, я знаю о добровольном и якобы мирном союзе ушельцев, который они называют Конференцией миров. Но верховодят в ней арориане. С чего бы нам входить в неё на их условиях? Хотя Конференция не имеет вооруженных сил, а пионеры пока находятся вдали от границ Сообщества, я не пониманию, каким образом существование такого союза ты считаешь для нас безопасным. И вообще... твоими спорными и опасными взглядами я поражён. Пусть, однако, всё останется по-дружески между нами. Значит, предложение лететь вместе со мной и подключиться к нашей программе ты не примешь.


- Нет, Кил. Я не буду участвовать в психозе. Я хочу свободы, мира и любви.


- А я думал, тебе будет интересно заняться психотронным оружием. Может быть, кризисы раннего технократического времени связаны с его применением, а не с циклическим психофизическим фактором. Коли не так - тоже хорошо, докажешь от противного своё. Главное, будет поддержка твоих исследований. Особенно, если чуть уймешься с негодованием и критикой. Я могу посодействовать...


Руш отрицательно покачал головой.


- Спасибо, Кил, за предложение, - сказал он. - Но у меня и Мет Анта в ближайших планах работа на Марсе и в системе Юпитера. Там интересные для нас события происходили позже. Может, после неё мои с тобой взгляды сблизятся, и мы вернемся к этому разговору.


Произнеся дежурным тоном последнюю фразу, он, следуя культуре общения, сделал усилие над собой. Иве был неприятно поражен: его хотели купить. Ради чего? Если под чужим "колпаком" завершить исследования, доказать существование и научиться управлять открытым Мет Антом негативным психофизическим фактором, действенное психофизическое оружие может появиться. Похоже, тех, кто послал к нему Барга, оно интересует!


- Ну, хорошо, давай оставим все до времени, - выдержав паузу и поковырявшись в тарелке с закусками, уныло согласился Кил Барг.


После этого друзья вспомнили общих знакомых, минут пятнадцать пообщались о том, о сем, преодолевая возникшую неловкость. Затем Кил попрощался и ушел. Он прибыл на Землю с новым сверхсветовым кораблем, на который, по его словам, с трудом напросился, и имел мало времени на визиты. Опоздать на корабль и застрять на планете в ожидании оказии ему не улыбалось. Сверхсветовые перелеты оставались очень дорогими для частных лиц, а обычным рейсом до Толимана было пятьдесят лет пути.


Руш провел его до порога. Радость от встречи улетучилась. Намерения Барга выходили за нормы этики. Но им владела не обида ко всегда горящему, но неразборчивому в достижении целей бывшему приятелю, а беспокойство. Ясно, их разнесло в стороны навсегда. Сознавать это было неприятно, как всегда тяжело расставаться с частицей счастливого прошлого. Оторвав Барга от Мет Анта и более критичных друзей, кто-то использует его энтузиазм. Кила подослали "в темную", как инструмент, в этом Иве не сомневался. Ещё тревожнее было по искренности им выболтанное: в Совете есть влиятельная группа, под давлением которой Совет сближается с фобистами и уходит от галактического сотрудничества. У них опасные планы. Недоверие Руша к Сен Хату выросло, превращаясь в неприязнь.


Выведенный из равновесия, он вышел из дома. Кругом торжествовала ночь. Безумно пахли ночные цветы, сияющие радугой невидимых глазу архаичного человека инфракрасных лучей. Под легкими дуновениями бриза шелестел листьями редчайший инопланетный эдемский апельсин, приоткрывая тёмные, похожие на древний футбольный мяч плоды. Под сотовидным рисунком на их кожуре прятались сочные конические дольки с крупными и тоже съедобными семенами. Некоторые плоды уже поспевали, готовясь лопнуть и разбросать свои оранжево-красные, сладкие стрелы. Гудел в чаще ветвей одурманенный их запахом сластена-бражник. Разочарованно зудели комары. Они чувствовали тепло человеческого тела, но подлететь и укусить не могли. В просветах меж деревьями, далеко внизу, искрилось бликами море.


Внезапно снова возник гостевой сигнал. Это что ещё за паломничество такое? Информации о позднем визитере не последовало, что было верхом невежливости. Биоком сообщил, что, судя по номеру транспортного средства, прибывает некий Дож Кир. С этим человеком Иве отношений не поддерживал и ума не мог приложить, зачем ему понадобился. Чертыхаясь, он дал незваному гостю разрешение на минуту войти и вернулся в дом. Внутреннее убранство изменилось на холодное и подчеркнуто официальное.


Едва Иве обратил недовольный взгляд к входной стене, через неё влетел Мет Ант. Удивление было таково, что рободом всё понял сам. Вокруг быстро менялся неподходящий для встречи почитаемого наставника интерьер. Руш поспешно сделал несколько шагов ему навстречу.


- Учитель! Рад приветствовать Вас! Но... почему инкогнито? - он был заинтригован.


- Здравствуй, Иве! - Невозмутимого лица Мет Анта коснулась его обычная добрая улыбка, хотя сам он был явно обеспокоен, иначе не примчался бы сломя голову сюда. - Времена изменились, так надо. Присядь. Отключи активную связь, не используй запросы к внешним базам данных. Поговорим по-старинке. Разговор будет конфиденциальный.


Выполнив пожелание учителя, Руш опустился в свое кресло. Сказать по правде, ему на сегодня было достаточно впечатлений. Он понимал, что совпадение визитов не случайно. Мет Ант непринужденно расположился напротив.


- Новости смотришь?


- Постоянно.


- Что думаешь?


- Сегодня впервые видел признаки грубой манипуляции. Поначалу посчитал её фобистской выходкой редакции на фоне провальной инициативы Совета, но после встречи с Килом Баргом мне кажется, что все гораздо серьезнее.


- Помню его, приятный парень, генетически обусловленный характер, несколько лишне внушаемый и восторженный.


- Он на Толимане продолжает заниматься военно-исторической темой и её практическими апробациями. К этому, чему я не сразу поверил, большой интерес у кого-то в Совете. Кроме наставника у него появились кураторы. С его слов, готовится воссоздание полиции и боевого космофлота как средств "защиты" порядка внутри Сообщества и его внешней безопасности. А на самом деле, - полагаю, - для подавления воли граждан к миру, создания и поддержания ненужной галактической конфронтации, потому что входить в состав Конференции они не хотят, и действуют тайно. Как я понял, кураторы и есть та самая группа, под влиянием которой Совет уклоняется от борьбы с фобическими настроениями и галактического сотрудничества. Они тонко играют на предрассудках и предубеждениях, и, прибавив к ним конфликт, рассчитывают сцементировать вокруг себя Сообщество. Их также интересуют Ваши последние работы, включая неопубликованные. Боюсь, в направлении создания психофизических средств контроля. Это же дикость! Это злоупотребление властью и попытка заговора, против которого надо срочно вмешаться! - сам для себя неожиданно выпалил Иве Руш.


- Знаю, - промолвил Мет Ант. - Вот я и боялся, что ты поймешь и начнешь действовать, наломаешь дров. Вот почему я здесь. Теперь, пожалуйста, поведай о разговоре с Килом подробно. Всё, в мельчайших деталях, что он тебе наговорил и передал. Только так я смогу быть уверенным в правоте предложений, с какими пришел.


Руш прокрутил наставнику всю информацию о встрече с Баргом, включая свои выводы о персонах.


- Всё правильно, Руш, кроме одного: не суди Сен Хата издалека и строго. Он хороший человек и учитель, хотя из ортодоксальной среды. Он прекрасно знает историю, понимает социологию в её неразрывной связи с кибернетикой, чувствует свою ответственность за учеников как наставник, и за общество в целом как его гражданин. Это ведь он, когда обманулись его ожидания и подтвердились опасения, толкнул Кила, который темнить не умеет, к тебе. В планы кураторов Барга это не входило. Зачем им раскрывать себя?


Это действительно заговор, Руш. Не попытка, а уже состоявшийся, классический заговор в Совете. О нём мы не знали, и прозреваем после того, как ужаснулся Сен Хат. Обращаться к Совету поздно. Выступать с разоблачениями тоже. Каналы информации у них в руках, в программах, поддерживающих работу правительства, прописаны нужные им процедуры. Заговорщики не гнушаются манипуляциями сознанием, оболгут любые наши выступления и рассылки. Они уже слишком далеко зашли и способны выступить силой. Барг говорил с тобой искренне, не зная о том, что создание военных и полицейских сил ФСЗ было в тайне начато без его участия, многие годы назад. Они почти готовы. Посмотри, на каком корабле он прибыл на Землю. Это боевой корвет. Пока безоружный, но вооружить его недолго. Кил по наивности гордится, что создавал первый космокор, а на самом деле - это очередной корабль эскадры. Где-то есть другие научные бюро, базы и верфи, где строятся и сосредоточиваются крейсера, фрегаты, десантные корабли. Говорить уже не о чем, пресловутая дискуссия в Совете всего лишь реприза, подстраховка. Масштаб приготовлений таков, что они вот-вот вскроются. Весьма вероятно начало слежки за противниками антидемократического проекта. Вот почему Сен Хат не обратился прямо ко мне, а послал намёк и толкнул к тебе Барга.


- Ахэрэт! - Руш был настолько потрясен, что не удержался от бурного выражения чувств, - Мы же не в древних веках! - Он начал понимать, что Кил говорил с ним в порыве внушённой откровенности, под гипнозом могущественных людей. Барг, должно быть, передал то, что не понимал сам, а он, его собеседник не услышал. Через них обоих с Мет Антом общался Сен Хат. О, великая Вселенная! Сен Хат тоже Хайре! Вот почему Мет Ант так легко отдал ему Кила для обучения!


- Мальчик мой! А чего ты ждал? Что новая волна одичания будет какой-то прямой и дурашливо-милой, не облеченной в старые хитрые и жестокие формы? Да, сегодня идёт 2461 век 247-го тиля. По древнему счислению, так вообще 2521-й. Кажется, человечество окрепло умом. Но что такое эти двести пятьдесят тысяч лет? Механизмы сознания заложены в нас миллионы лет назад. Жизнь стала длинна, смена поколений во много раз замедлилась. Этим замедлилась наша эволюция. За последние 240 тилей сменилось всего шестьсот поколений, что уравнивает их с 12 тысячами лет архаичных. Нашим предкам за много большее число поколений не удалось изжить в себе склонность к периодическому сумасшествию и социоциду. И мы со своим гуманобилдингом мало что изменили, потому что не решились менять саму генетическую основу. Электронные вспомогательные киберсистемы тоже развили нас. Но опять же, не трогая биологического ядра! Люди жили в Золотом веке и на многое закрывали глаза. Как вдруг возник новый всплеск темной энергии. Мы это поняли. И все же оказались излишне беспечны. Верили, что культура много значит в жизни, но перед темной волной она оказалась тонким флёром, не дающим защиты. Уповая на неё, и самонадеянно общаясь друг с другом, - среди горстки людей с иммунитетом, - мы опоздали! До сих пор нет твёрдых доказательств слабости разума и силы темного воздействия на него. Теперь, даже если мы обнародуем их, нас не послушают.


- Как же допустили приход таких людей в Совет?


- Сложный вопрос. Я знаю лидера заговорщиков, ныне авторитетного сенатора Сай Гура. Когда первый раз обсуждалось моё вхождение в коллегию сенаторов, я, слепец, по-дружески снял свою кандидатуру в его пользу. К тому времени он сделал много полезного, у него была титаническая работоспособность. Изъяны в системе принципов были не видны. С властью проявились его самомнение и упрямство, но никто не думал, что недостаток личной культуры окажется симптомом глубокого перерождения, до какого его сущность дойдёт. А надо было судить не только по былым делам, но по культуре и вектору поведения. Надо было понимать, что угрозы могут быть значительнее, чем мы себе представляли. Потом Сай Гур заручился поддержкой ныне покойной Юо Браны, и вновь отклонил галактов при очередных довыборах в Совет. После её смерти он незаметно и упорно менял общий курс, усиливал подконтрольный ему аппарат, не забывая петь славу в адрес Юо, - последнего великого руководителя бесконфликтного Мира. Хотя я до сих пор думаю: не будь нового потока темной энергии, он и другие, собравшиеся вокруг него, остались бы хорошими людьми. Но в итоге получилось то, что получилось.


- Что же теперь будет? - с горечью спросил Руш.


- Первое дело ясно. Радея о Сообществе как о неком заповеднике времён, решая ложный выбор между бегством из Галактики и войной за господство в ней, уязвленный разум фобистов выбрал гегемонию и войну. Жить в мире они больше не умеют, но будут действовать тайно как можно дольше. По старой статистической формуле Граймса заговорщики будут вынуждены полностью открыться не позже, чем лет через восемь-десять. К этому времени галакты будут обессилены, а наступательная армия ФСЗ превзойдет совокупные силы Конференции "ушельцев". Им ведь надо будет договариваться между собой о совместной обороне, и договорятся ли они? В общем, никто на нас не нападет. Как повод для войны Совет использует какие-то события, вмешательство в которые вообще нам не нужно. Второе - война поначалу развернется вокруг Гиад. Наш район космоса небогат и разрежен, а в этом уже зрелом скоплении есть всё для дальнейшей экспансии.


- Мишенью для первого удара будет Арора? Ближайшая к Гиадам, и чтобы склонить её к Земле? А потом конфронтация с Тиурой и Кхазой? Да кто у них стратег? Это же новая марсианская ошибка! Нельзя, затевая вражду, в первую очередь издеваться над самым близким народом, после чего рассчитывать, что кто-то будет у нас в союзниках! На Ароре глубоко галактическое сознание. Там этого не поймут по справедливости и не примут из гордости. Это не сработало на древнем Марсе, - вместо легкой победы он стал врагом и полем боя. То же будет и с этой цивилизацией! Я в ужасе! Ведь Арора не планета, а совокупность населенных звездных систем!


- Вот видишь, ты опять понял. Но это всеправых и ненасытных совсем не волнует. У них другая логика. Наоборот, они так действуют, чтобы одержать победу любой ценой. Жертвы не имеют значения. Для них всегда опаснее тот, кто ближе. Тот, кто может подать их населению другой пример. Они - ненормальные люди. Их надо остановить. Вот я и прошу тебя, лети на Арору, Руш.


- Я?!!


- Да, ты. Мне нельзя, других людей подведу. А ты найдешь там Джа Гед Бунга, передашь ему мою информацию и постараешься быть полезным. Если кто-то может изменить события, хотя бы вас, молодых, послать в Галактику подальше от катастрофы, - это он. У него будут для этого корабли.


- Дорога в один конец! Нас же изменниками объявят!!!


- Другого выбора нет, Руш. Или соучастие в безумии, или "измена" ему. У тебя есть мечта - Магеллановы облака. Ты приблизишься к ней. Туда необходимо добраться, узнать, что происходит в гало за кольцом Козерога. Волны темной энергии идут оттуда. Сжатие темной материи при столкновении галактик запускает их. Млечный Путь сейчас в процессе слияния со своими спутниками. Поглощается галактика Пёс, и Большое Магелланово облако буквально чертит по нему одним из своих рукавов! Может быть, началось сжатие гало от налетающей на нас Андромеды. Сливающиеся галактики не лучшее место для живого разума. Мы не знаем, убьет ли нас темный ветер, ждет нас сумасшествие или остановка сознания среди небарионного нечто. Но мы должны знать, куда идем, попытаться развиться и выйти в межгалактический мир. У тебя есть для этого шанс. Угаснуть, ничего не делая, - я не хочу такого ни для себя, ни для тебя. Если не решишься, все равно посмотри то, что я могу открыть тебе прямо сейчас, и уничтожь кристалл, - Мет Ант положил перед Иве маленький контейнер-таблетку.


- Может быть, заговорщики остановятся? Достигнут превосходства и будут использовать его как в холодной войне? - вспомнил Иве доводы Кила.


- Среди примкнувших к заговору есть люди, которые думают так. Но холодные войны велись в закрытых системах, вроде Земли в начале техноэры. А космос открыт. Долгая конфронтация в нём приведет к дальнейшему распространению ушельцев, как это случилось, когда им дали уйти от Солнца. Вдохновители переворота знают азы стратегии. Это их не устраивает, они будут исповедовать разящие удары. Шансов практически нет. Кто пошел на заговор, не считаясь с народом и манипулируя им как орудием в руках, хотя подобное давно запрещено законами Сообщества и великой Аэрде Танг (там есть специальная оговорка о целях и средствах), тот пойдет на всё. Преступления и жертвы войны будут расти геометрически.


Рушу не верилось, что все это происходит наяву. Он машинально взял и активировал кристалл. Тянуть с просмотром данных было не в его привычках. Мет Ант молча ждал. Это действительно была обширная и хорошо обработанная информация, подтверждающая сказанное учителем. Мозг и биоком выдавали один и тот же неутешительный ответ, - она заслуживает доверия.


Отстраненно, как не о себе, Иве спросил:


- Если лететь, то когда?


- Не спеша, но без задержек. Сверхсветовые корабли с Земли тебе будут недоступны. Поэтому придется обычным транспортом вылететь на Хип, а это может быть лет шесть пути. Я позабочусь, чтобы там тебя встретили для полета на Арору.


- Я могу сказать Баргу, что передумал, принимаю его предложение, и завтра же уйти с ним на Толиман сверхсветовиком.


- Нет, Иве, не надо. Ты тоже много Баргу наговорил. Он хороший товарищ, но скорее рано, чем поздно об этом сболтнет. Ты не выберешься с Толимана как неблагонадежный, узнавший слишком много. Только Килу навредишь и Сен Хата утопишь. Делай так, как и сказал, лети через Марс в систему Юпитера. Лайнеры и грузовики на Хип летают оттуда еженедельно. На Ганимеде мы сможем встретиться ещё раз.


- Я не готов дать ответ прямо сейчас, учитель.


- Знаю и не настаиваю. Нужен твой осознанный выбор.


С этими словами Мет Ант встал, церемонно кивнул головой и покинул его. Иве какое-то время так и остался стоять с ладонью, поднятой в прощании. Трудно было представить ему, как можно надолго, может быть навсегда, покинуть родину. Если остаться - добром это тоже не кончится. Он не сможет думать и действовать по-другому, чем привык. Его изолируют. Оставалось первое, - бежать туда, где рано или поздно соберутся другие галакты. Обречь себя на разрыв со своим миром в надежде не дать загубить его. И всё же, решиться было практически невозможно. Ему придавало силы лишь то, что пока он не сядет на галактолет в системе Хип 85605, в любой момент можно будет вернуться назад. А к тому времени многое должно проясниться. С тянущим сердцем и тяжелой головой Иве пошел спать. Ему пришлось применить иссон.


## Глава 3. Беглец


В черноте космоса поворачивался и медленно уплывал вдаль бело - голубой земной шар. Словно пригороды большого полиса, мимо по борту космобуса проходили орбитальные станции, заводы и оранжереи. Впереди по курсу показался похожий блекло - голубоватый шарик - Луна. Такой цвет вместо желтого природного ей придавала искусственная атмосфера, богатая водяным паром и кислородом. Белесый оттенок происходил от меньшей её толщины, компенсируемой дымкой облаков, а ещё оттого, что большая часть азота замещалась в ней тяжелыми газами, а кислород был связан с ними хелатами, чтобы не улетучивался. Хелатные соединения не препятствовали дыханию и его растворению в крови. Такую смесь тяжелее воздуха проще удержать у планетоида с малой гравитацией.


Вообще-то, создавать и поддерживать атмосферы планет без магнитного поля и с массой меньше десяти процентов от массы Земли давно считалось нецелесообразным. Их атмосферы нестабильны, на восполнение и работу газоуловителей постоянно нужна энергия. Одно дело, когда на Луне жило двести миллионов собственного населения и миллионы пассажиров ежедневно проходили через её космопорты, а технологии индивидуального комфорта были не очень развиты. Другое дело сегодня, когда те же двести миллионов - всё наличное население планеты Земля. А на Луне живёт три миллиона людей в своих совершенных, легко поддерживающих внутреннюю среду домах, каждый из которых способен автономно и надежно изолироваться от любых неблагоприятных условий. Но искусственная атмосфера Луны была памятником истории человечества, данью одному из старейших биосферных экспериментов, продолжающемуся и поныне.


Во время недолгого полета Иве Руш обновлял в памяти мозга и биокома каталоги артефактов и новых биологических видов Луны, Марса и спутников системы Юпитера. Его информационные запросы шли через коммутатор космобуса. Если какие-то элементы слежки за ним уже приведены в действие, информационный обмен подтвердит то, что он сказал Баргу неделю назад о своих намерениях продолжить исследования. А ещё это занятие избавляло его от скуки.


Приведенный в походное положение рободом находился в багажнике аэробиля, а тот - в грузовом отсеке космобуса. На покинутой Земле все было приведено в порядок, не осталось даже пятна от постройки. Лишь продолжал шелестеть листьями над осиротевшей полянкой эдемский апельсин. Специально оставленный служебный робот продолжал уход за редким деревцем и его охрану от потрав.


Едва он покончил с каталогами, на мгновение появилась невесомость. Непрерывно разгонявшийся от Земли космобус выполнил разворот и начал тормозиться. Половина пути позади. Ещё полчаса, и можно готовиться к прибытию на вокзал Армстронга.


Старый город Армстронг, увековечивший имя первого человека, ступившего на спутник Земли, располагался в южном полушарии Луны, под высокими горами и плато, на побережье единственного лунного океана, плескавшегося в бассейне Южного полюса. Поднимающиеся над городом и прибрежной равниной лунные плато и горы высотой не уступали Гималаям. Должно быть, так выглядел бы Тибет, если изрыть его кратерами и покрыть кольцевыми хребтами. Южный океан глубиной мог вполне поспорить если не с Тихим, то с меньшими океанами Земли.


О том, что форма Луны далека от правильной сферы, было известно людям очень давно. Благодаря приливному воздействию Земли, низкой гравитации, метеоритной бомбардировке и отсутствию эрозии, перепады высот на спутнике почти равны таковым на Земле. Рельеф колеблется от десяти километров вверх до девяти километров вниз от нулевой отметки. Для того, чтобы заполнить лунные низменности водой до этого уровня, понадобилось бы её огромное количество. При этом на поверхности Луны оказался бы только один большой и высокий континент в полушарии, обращенном к Земле, несколько крупных и множество мелких островов. Это было бы очень затратно и не способствовало хозяйственной деятельности. Поэтому океан заполнили до минус тысячи двухсот метров от ординара и поддерживали на этом уровне. На остальной поверхности спутника имелось множество озер и несколько морей в крупных кратерах. Все водоемы были созданы путем доставки к Луне ледяных комет и их гравитационного дробления на орбите с выпадением мелких фрагментов в нужных районах.


Стремление людей иметь под боком море или океан, строить свои города между водой и горами было узнаваемой особенностью Земного Человека как в Солнечной системе, так и на всех освоенных им звездных системах Галактики, выражением одной из основных черт трудно изменяемого ментального профиля Человечества.


Столица Луны была благоустроенным, бульварно-парковым полисом средних размеров с населением чуть более ста тысяч человек. Посетить её было интересно хотя бы для знакомства с памятниками древнекосмической архитектуры и кварталами-музеями времён расцвета. Много впечатлений сулили обзор лунной флоры в ботанических садах, знакомство с причудливыми чешуекрылыми и прочей насекомообразной фауной.


Как только на спутнике Земли обосновался Человек, по его воле и против неё, туда стали прибывать другие земные виды, преимущественно от микроскопических до чрезвычайно шустрых. Луна постепенно становилась биологическим анклавом Земли. Этого просто невозможно было избежать при старых технологиях и плотности прежних грузовых и пассажирских потоков в перенаселенном маленьком мире. На Луне и на Марсе люди вместе с терраформированием впервые учились биоформированию. В ходе создания и пополнения новой биосферы, перевес в животном мире Луны остался за насекомыми. Потом это правило подтвердилось и для других малых планет.


В условиях низкой гравитации и плотной искусственной атмосферы с течением времени и под наблюдением Человека возникли новые виды этих созданий, невероятные и эстетически великолепные. В рукотворной среде они заняли места, принадлежащие на Земле зверям и птицам. Радужные перепончатокрылые ракеты, способные оглушить и сбить на землю крупную добычу мощными ударами по голове и в грудь, невиданные бабочки с размахом крыльев до метра, жуки-черепахи самых чудных форм и расцветок стали визитной карточкой лунной природы. Под стать им возникли и разрослись пандорианских размеров трава и цветы. Продуктивность фитоценозов на Луне оказалась заметно выше земной, растения не затрачивали на опору много целлюлозы. Местный травостой до сих пор приходилось снижать разными мерами, вплоть до механического выкашивания роботами, а перепончатокрылых хищников отгонять ультразвуком от городов с их великолепными и беззащитными, рассчитанными на туристов зоопарками.


Выбравшись из космобуса, Руш активировал аэробиль и отправился на нём в местный кемпинг. Там на пару дней можно было развернуть рободом. Людей и техники на улицах попадалось мало. Редкое движение шло в направлении метролифтов, ведущих на заводы оптической и квантовой электроники, и к площадкам входа в транспортный коридор на космодром Земля, один из двух больших космопортов, обслуживающих Солнечную систему.


Площадка кемпинга находилась в стороне от суеты, у кольца бульваров, соединяющих город с прибрежными и предгорными парками и садами. Едва Иве появился там, его почтил своим вниманием копернианский бархокрыл. Гигантская бабочка села совсем близко, будто желала, чтобы её лучше рассмотрели. Бархокрыл был похож на земного Князя Тьмы - павлиноглазку Атлас, только без "змеиных голов" на концах крыльев и цветными, а не пустыми "глазами" посередине. Благодаря размеру насекомого, без микроскопа и сканера были видны детали, не вписывающиеся в облик милого пушистика: острые коготки на прямо-таки драконьих лапках, и будто застегнутый на змейку, из двух острых частей состоящий хоботок. Этот ротовой орган одинаково успешно колол как стилет, или превращался в трубочку для питья.


Вскоре к бархокрылу присоединилась особь другого вида с длинными хвостами, наподобие кометы. Бархокрыл тут же полусложил свои крылья и сделал выпад в сторону хвостов соперницы. Та с недовольным писком отлетела в сторону и тоже принялась демонстрировать себя. Зверьё недвусмысленно вымогало подачку. Иве был здесь проездом раньше и знал, что иначе визитеры от него не отцепятся. Привлеченные их танцем, появятся новые претенденты. Разгонять бабочек ультразвуком не хотелось. Закармливать было запрещено, но мелкие авансы разрешались. Поэтому он обратился к походному мини-бару и выдал попрошайкам символическое подношение.


Пока от него отстали, Иве определился с местом строительства и разместил в центре площадки переносной блок рободома. Строительный робот сразу начал действовать. В течение нескольких минут из имеющегося на кемпинге складированного и подножного материала был готов небольшой коттедж, сродни тем, что испокон времен использовались Землянами для проживания на летнем отдыхе. Киберблок - мозг и сердце дома - расположился внутри. Подключившись к местным сетям и функционалам, он вновь был готов к исполнению любых пожеланий и заказов своего хозяина.


Когда Руш покинет Луну, коттедж будет демонтирован точно так же, как его прежний, капитальный дом на Земле, и снова станет материалами на кемпинге. Из этих материалов будут строить свои жилища другие путешественники, как строили много раз до него. Нет строительного мусора и отходов. Никаких заброшенных строений и руин. Ни продаж, ни покупок недвижимости при переезде. Отсутствует нужда в лишних затратах, гостиницах, палатках, рюкзаках, примусах, котелках и прочих предметах дорожного неудобства. Все очень практично.


В этом отношении люди стали похожи на улиток, возящих свои раковины-домики на собственной спине. Только перемещается не строение, а его небольшой интеллектуальный и функциональный блок, равно способный восстановить на новом месте старый дом со всей обстановкой, поставить времянку или же возвести шикарный дворец, наполнив его роскошной мебелью и мелкими предметами обихода в любом стиле. Были бы у владельца желание и время на соответствующие заказы. Скопидомничать при таких технологиях не имело смысла. Пословица "все моё ношу с собой" давно стала нормой, лишенной даже намека на аскетизм и самоограничение.


Сокровищ в мире осталось три: энергия, информация и пространство. Деньги продолжали быть сравнительным мерилом, но утратили гипертрофированное значение. Никто больше не стремился бесконечно копить их. Отсутствие бедности и наличного оборота не давало провокаций к известному в прошлом психозу стяжательства. Богаче становился не тот, кто копил, а кто прилагал больше усилий для роста благ в обществе. Если ты работаешь с источником энергии, или умён, демонстрируя научный и социальный рост, - любой банк развития в мгновение поручится за тебя. А не подтвержденные интеллектуальной и деловой активностью счета он аннулирует отрицательными процентами. Они пришли на смену несправедливой инфляции. Да и какая инфляция возможна там, где часто в оборот вводится материальных благ больше, чем растет население и его спрос? Наоборот, приходится направлять инициативу в рамки планового развития, настойчиво формировать увеличение спроса в тех или иных областях.


Не было больше рантье, не имело смысла умножать пассивные накопительные счета. Зато был здоровый смысл преумножать источники общественного благосостояния и самому интенсивно работать и потреблять. А кто и что должен вносящему диссонанс в экономику, случайно обогатившемуся спекулянту и бездельнику?


Производители энергии, добытчики и организаторы информации, транспортники - вот чьи голоса лучше слышал Совет, чей статус наполнялся кредитами. За ними шли инженеры - создатели инфраструктуры и оптимизаторы производства, научные деятели, понемногу возвращавшие себе ведущую роль после "золотого" застоя. Иве Руш собственных энергостанций и кораблей не имел, большим ученым не числился, среди ведущих инженеров и архитекторов не значился, а потому был небогат. Впрочем, не был он и пассивным потребителем, процент коих понемногу возрастал, и этот процесс был головной болью Совета.


По крайней мере, часть этого балласта заговорщики собирались определить в армию, и это был единственный момент, в котором Руш их понимал.


Оставалось в ходу ещё и четвертое, не измеряемое другими благами и единицами обмена богатство: человеческая культура. Что-то оставалось ещё от любви. Руш понимал, что скоро ему их будет не доставать. На Луне у него было одно пропащее дело - попытаться сохранить отношения со своей лучшей знакомой Киа Ле. При недавно возникших обстоятельствах надеяться на брак с ней он уже не мог. Но и улететь, не повстречавшись - тоже.


В слово "брак" в 247-м тиле вкладывался иной смысл, нежели в архаичных и древних веках. Он не создавал ячейку общества, а был временным (хотя порой и длительным) союзом личных и физических симпатий, необходимым для продления человеческого рода эволюционным путём. Естественные союзы по-прежнему считались необходимыми в той мере, в какой клонирование проблем не решало. Оторванный от семьи и утративший очарование любви секс, по которому сходили с ума архаики, исчез как грязное полунаркотическое и конфликтное занятие, замененный более тонкими и совершенными наслаждениями, исправленными методами генной инженерии. Вместо прежней грубости пары удовлетворялись целомудренными прикосновениями, порождавшими не менее сильные, чем в сексуальные времена, волны счастья. Объятия и поцелуй считались верхом неприличия.


Женщины давно не рожали. Извлеченные по обоюдному согласию половые клетки соединялись в лабораторных условиях, пройдя проверку на безупречность. Этот момент был теперь моментом официальной регистрации брака, в отличие от древнего обряда, - сомнительного протокола о намерениях, которые могли ни к чему не привести. Плод появлялся на свет без матери. Но все равно, в развитии ребенка оставался так называемый ясельный этап социализации, когда желателен был контакт с генетическими родителями. У лишенных такого контакта детей возникали проблемы, с которыми общество и медицина боролись успешно, но не без лишних затрат. Развивающийся плод могли показать матери и отцу, позволяли контакты с малым ребенком, могли даже по желанию передать его им под опеку на время. Но ещё до начальной ступени колледжа такая связь разрывалась и более не поощрялась.


При этом вопрос, с кем связать свои гены, чтобы передать их дальше во времени, оставался по-прежнему важным. Отчасти как дань сентиментализму и вечности: людям по-прежнему хотелось знать, что после них останется какое-то материальное существо - не клон. Комплекс частично подавленных биологических и не преодоленных социальных и эволюционных причин был основой, на которой продолжала существовать связь равных полов. И тут были индивидуальные вариации: кто ощущал её сильнее, а кто почти ничего не ощущал. Такое шаткое положение дел было признанным в обществе.


В меру циничный Руш не раз ловил себя в мысли о том, что мало понимает пуританство и аскетизм современной половой культуры. В своей утонченности любовь стала чем-то похожа на совокупление каракатиц с их взаимными прикосновениями щупалец и последующей передачей мешочка со спермой. Это походило не на эволюционный прогресс, а на шаг назад. Помимо расхваленного искоренения полового насилия (о котором уже и забыли), преимуществ в таком подходе виделось мало. Трепетное отношение к любви угасало и всё меньше толкало вперёд человеческую культуру. Привлекательность деторождения уменьшилась, что шло вразрез с эволюционными и социальными потребностями. Он совсем не отказался бы от любви по старому, теплокровному и звериному образцу, но держал эти "извращения" глубоко при себе. В общем, Иве было о чём, и одновременно не о чём говорить и встречаться со своей пассией. Можно было объясниться на расстоянии. Но из личной культуры или, как бы сказали многие другие, атавистических предрассудков, он предпочел приблизиться.


Киа Ле работала на заводе квантовых компьютерных систем. Послав ей уведомление о своем прибытии и просьбу о встрече, Руш оказался свободен до вечера. На Луне действовало привычное земное время, которое после терраформирования стало для неё природным. Спутник был выведен из спин-орбитального резонанса с Землей и совершал оборот вокруг своей оси за те же двадцать четыре часа. Старой доброй планетной инженерией удачно была приложена сила, скорректированы параметры движения и обыграны моменты импульсов системы во избежание вредных эффектов в гравитационно связанных телах. Помимо привычного ритма дня и ночи это решение дало Луне слабое магнитное поле, распределило получаемое от солнца тепло и сократило затраты на поддержание её искусственной атмосферы. А кратковременный период усиления почти умершей геологической активности спутника, разбуженного "раскруткой" и перераспределением нагрузок коры при наполнении лунных морей водой, был уже в прошлом.


Система Земля-Луна стала интересней ещё и потому, что по вытянутой эллиптической орбите вокруг Земли летал теперь второй её спутник, Нобе, - планетоид, созданный из каменных ядер доставивших на Луну воду комет и дополнительно гасивший резонансы. Он то приближался к планете на сто тысяч километров, то улетал от неё вдаль на миллион. Построенный на спутнике телескопический комплекс делал его похожим на спутни Сатурна Мимас или на мифическую "Звезду смерти". Второе, конечно, басни. Телескоп - не оружие, и никогда не использовался в разрушительной войне в Солнечной системе. Комплекс до сих пор был важной частью слежения за окружающим пространством благодаря своему значительному параллаксу.


Переменная блеском, быстро меняющая своё положение в ночном небе Нобе стала самым ярким объектом на земном и лунном небосводе. В перигелии она была видна как диск, в афелии - сияла ярче Венеры. Творчески содеянное Человеком в системе Земля-Луна было прекрасным, как сказали бы ранее, Божественным примером.


Весь день Иве созерцательно и бесцельно бродил по Армстронгу. Из исторических памятников его заинтересовал арсенал, - место подготовки командного состава и вооружения отправлявшихся на Марс охранных легионов. Глядя на образцы уродливой военной техники, поднятой из старых фабричных штолен, возникали те же чувства, как при взгляде на окаменевших скорпионов. Они наводили ужас давно и ничего не значили сейчас. Но стоило представить себе сдуревшее общество, упорно тиражирующее тысячи и тысячи таких монстров, принять во внимание прогресс, который вместо пользы может быть воплощен в новых орудиях разрушения и убийства, - как становилось не по себе. Даже мемориал защитникам Земли при входе в комплекс терял своё обаяние, превращаясь в группу безумных. Как люди жили бы сегодня, если бы их предки не нашли в себе волю и силы долгими тилями сдерживать в себе неразумные порывы? Неужели кому-то не страшно вновь подталкивать вражду к выходу на волю и они видят в этом надежду на какой-то успех? Как таких мыслей не боялся Кил Барг? Он ведь сюда приходил, и не раз!


Руш поспешно убрался из арсенала на зеленые бульвары. Бродя по ним, он пытался не думать и начинал мечтать. И будущее переставало давить на него. Даже появлялось ощущение сродни счастью. К концу рабочего дня он направился в зону отдыха главного зооботанического сада, где назначил встречу Киа Ле.


Это был древнейший из непрерывно существующих зооботанический сад в Галактике. В его плане и композициях обыгрывалось покрытие фитоценозами древних руин. Живописные развалины оранжерей и других строений древней земной базы были тут самыми настоящими. Но распространившиеся по ним травы, лианы и лунный лес не могли причинить археологическому памятнику никакого вреда. Все было тщательно продумано, законсервировано, приспособлено, эстетически и художественно подогнано друг к другу как на шедевральной картине.


Руш припарковался в стороне от часто посещаемой зоны, на малозаметном пятачке, где цветочные клумбы клином входили в древостой, создавая укромный уголок. С одной стороны тонкие лианы и плющ плотно увивали остатки какого-то большого купола, карабкаясь с покатых стен на высокие деревья, растущие в проломах. С другой - руины функционалов древней базы при доле воображения можно было принять за классический храм. В их основании, видимо, лежала широкая площадка сверхпрочного композитного литобетона, потому что растительность там была редкой. Деревья не загораживали колоннаду опор, а испарительный бассейн вполне можно было принять за руины античного или средневекового фонтана.


Киа появилась точно в назначенное время.


- Привет, Иве. Чего это тебя потянуло на природу и где твой дом? - лукаво спросила она.


- Здравствуй, Ле. К сожалению, я проездом, - неожиданно кратко и суховато выдавил из себя Руш. Он сразу же понял, что совершил ошибку, с ходу выдав то, что намеревался сообщить под конец разговора.


- Я так и поняла. Куда летишь и надолго ли? Должно быть, дело срочное, раз не можешь дождаться на Земле конца моей смены, как обещал.


- Да, к сожалению, срочное и важное.


- Почему же тогда к сожалению?


- Я могу уехать надолго, Ле. Может быть, что-то ещё переменится, но, пока так...


- Так ты попрощаться пришел? Жаль.


- Я не хочу прощаться, Ле.


- Так не лети, если сомневаешься. Или тебя опять зовет на какой-то фантастический проект Мет Ант?


- Да как бы нет, это не проект.


- Иве, странный ты человек. Столько в тебе задатков, и ни один до сих пор не реализован. Давно мог стать социологом, биоником, инженером, но задержался в аспирантах у Мет Анта. Если это было нужно для большой науки, тогда понятно. Я поддерживала тебя в этом. Но новых результатов нет, ни ваших совместных, ни твоих собственных. Вместо этого вы по уши влезли в общественную дискуссию, из-за которой Мет Ант не вошел в Совет. Его кандидатуру в самый последний момент отклонили как пристрастную. С тех пор вы с ним работали в стол. Как я понимала, чтобы неожиданно поразить всех своей взаимосвязанной космологией и кибернетикой. А теперь, похоже, ничего гениального в этом столе нет, и ты решил сорваться в дальний космос?


- Ле, ты неправильно понимаешь. Конечно, я пока не сделал карьеры, но это совсем не значит, что ничего нет. Есть! Но, увы, есть и обстоятельства...


- Ты не заложил никакой основы! Поэтому у тебя всегда находятся обстоятельства!


- Есть у меня основа! Поэтому несколько дней назад мне предложили работу на Толимане, - несколько запальчиво ответил Руш.


- Вот как? Другое дело! - Киа Ле была приятно удивлена. - Я тоже советую попробовать, а не ходить вечно за спиной Мет Анта. У тебя есть на это право. Кил Барг, тот ушел бестактно рано, и не жалеет. Ты же отдал свой долг учителю сполна. Поговори с ним. Теперь его обязанность думать, как направить тебя в свет. И не хандри со своим выбором. Ещё успеете поработать вместе, но сначала создай что-нибудь своё!


Тут Иве нежно взял Ле за руку, пытаясь остановить далекие от истины женские мысли, показать свое отношение к ней, и составить пролог к своим главным словам, но она его опередила:


- Понимаешь, Иве, я - успешный инженер и знаю себе цену. Я вижу, что дисциплинированное и кропотливое инженерное дело - не твоё. А фундаментальная наука и общественная администрация, где порой требуются оппозиция, бунт, инициатива, - это не моё, но я понимаю их важность. И я хотела бы связать свои гены с человеком, успешным хотя бы в одной из этих отраслей. Для начала, мне хотелось бы тобой гордиться, а дальше - посмотрим, - хитро пообещала она, и резко сменила тему, как бы показывая: вводная дана и этим все сказано.


На Руша словно вылился ушат холодной воды. Он оставил руку Киа Ле, и не смог выдавить из себя ни одного из дальнейших признаний. Все было понятно. Её ясному и несложному мироощущению он не соответствовал. Любое слово после необдуманно сказанной им полуправды, окончательно погубило бы их отношения и тайну, которую доверил ему Мет Ант.


Всё вышло просто отвратительно, пусть неожиданно для себя он добился вожделенного успеха, - какое-то время его готовы подождать. Иве Руш слушал щебетание Киа, которая теперь сама, будто в награду, коснулась его плеча и даже щеки. Вокруг порхали потрясающие бабочки, один взгляд на которых мог согреть душу теплом, но внутри у него было холодно. Он не мог отогнать от себя ощущение, будто они с Ле - инфантильные элои, а из под развалин вот-вот полезут морлоки, оторвут их друг от друга навсегда и сгубят весь этот дивный, будто нарисованный мир. В сущности, так этому и было суждено случиться. Предусмотрительно и эгоистично выпрошенная отсрочка не изменит ничего. Неизвестно, где и кем окажется он, непонятно, с кем и где в то же время будет она. Его ждали Машины Времени - космолеты с Юпитера на Хип и с Хипа на Арору. Так ему указали великие Хайре. Её ждет размеренная жизнь с иллюзиями прочности и безопасности.


Как ни странно, на следующий день Руш покидал Луну с облегченным сердцем. Распрощавшись с Ле и вернувшись в свой постылый временный дом, он, спасаясь от тоски и предчувствий, заказал и выпил изрядно вина, после чего свалился в глубокий сон. Наутро ему стало лучше, и он сумел отнестись к проблемам по философски: чему быть суждено -- неминуемо будет, но не больше того, чему быть суждено.


Движение планет и пассажиропоток совпали так, что по пути в систему Юпитера его космобус остановится на Марсе. Кому-то неудобная задержка, а Иве радовала возможность напоследок повидать эту с детства знакомую планету. Марсианские экскурсии коллежских времен снабжали его хорошими воспоминаниями до сих пор.


Марс со своей древней геологической и бурной общественной историей считался прародиной земной жизни, а обе соседствующие планеты - её единым перетекающим ареалом. В те отдаленные времена, когда на Марсе существовали условия лучшие, чем на столкнувшейся с Тейей Земле, он подвергся метеоритной бомбардировке. В Марс врезались и взрывались такие огромные метеориты, что куски камня из его коры были выброшены за пределы планеты и достигли Земли. На них, как на космических кораблях, прибыли в бушующий и негостеприимный земной праокеан марсианские бактерии. Они выжили там, и началась их долгая эволюция. В то же время развитие жизни на их родном Марсе, наоборот, остановилось. Он постепенно отодвинулся от своей дающей тепло звезды, потерял атмосферу, воду и замерз.


Когда через миллиарды лет на Марсе высадились люди, они нашли там все тех же дремлющих, с трудом выживающих своих предков - микробов. И тогда влачащая жалкое существование марсианская жизнь снова попыталась двинуться на захват. В человеческих колониях начались порча продуктов и эпидемии. Марсианские болезни были опасны, но похожи на земные, и люди с облегчением поняли, что вместо вечной борьбы с микроскопическим врагом можно отрегулировать иммунитет. Действительно, вскоре был найден способ сосуществовать с марсианскими микроорганизмами. Многие их виды, аналогичные земным, так и остались на красной планете, и даже вступили в полезный симбиоз с завезенными с Земли растениями и простейшими.


На Марсе атмосфера больше похожа на земную, чем на Луне, можно говорить почти обычным голосом, а не таким низким и противным, что без акустического преобразователя от самого себя тошнит. Марсианский лес похож на крупный земной лес, с нормальными стволами и ветвями, а на Луне с её ничтожной тяжестью деревья как астеники: высоченные тонкие стволы и ветви как хлысты. На Марсе было не одно, а два больших моря: Северный океан и море Эллады.


В общем, ныне безмятежный Марс превосходил Луну всеми статьями, уступая ей только отсутствием памятников древнекосмического периода. Тем более досадно, потому что было их тут великое множество, бесценного культурного значения. На Марс поначалу был направлен основной поток переселенцев с Земли, на нём впервые было успешно проведено терраформирование и раньше, чем на Луне, поднялись к чистому инопланетному небу безкупольные города. Но на нём же наиболее остро проявились космические расово-биологические конфликты.


Мутантической войной все было разнесено вдребезги, включая оба спутника планеты. Более крупный и близкий к поверхности Фобос и до этого был на неустойчивой орбите. Легендарный штурм Фобоса Землянами "помог" ему достичь предела Роша, и спутник, рассыпавшись на орбите, рухнул осколками вниз. Меньший по размеру Деймос был подорван самими обороняющимися с такой силой, что частью испарился, снеся при этом с орбиты добрую четверть земного осадного флота. Тысячи лет спустя, в начале второго децитилия, ржавые обломки его кораблей ещё валялись по марсианским пустыням в компании горелых танков на шрамах раздавленных марсианских батарей.


Героико-поэтическое описание тех великих битв, сделанное одним из их участников, стало новой, космической "Илиадой", навсегда затмившей гомеровскую старую. Приписывался шедевр некоему Джо Перлу Райслингу, ослепшему на той войне и не пожелавшему восстанавливать зрение. Якобы он считал, что видел достаточно смерти, горя и грязи, а теперь больше увидит душой (вот же любят на Земле легенды и незрячих поэтов). Кроме Марсиады великий Райслинг оставил после себя общеизвестный "Гимн ракет", до сих пор являющийся песней уходящих в дальний космос, а погиб в нелепой аварии над Венерой. Его статуи, бюсты и трехмерные портреты (хотя никто не знает, как он выглядел реально) доныне были неизменными атрибутами всех колледжей и пантеонов литературы в музеях и институтах социального развития.


После залечивания ран из Марса получилась милая, идеально устроенная планетка земного типа. Чтобы она имела свое лицо и чем-то отличалась от других, в общих чертах сохранили старый проект: красные почвы и оранжевое покрывало стратосферы. Такой, - красной, - планета продолжала выглядеть сверху. А вниз, через кислородно-азотную толщу хелированной тропосферы, лился густой зеленый свет. Зеленое небо Марса стало для его уроженцев таким же ностальгически-поэтическим символом, как травяные лужайки Земли.


Вместо прежних, скалистых спутников-астероидов, на подходе к Марсу путешественника встречали гигантские торы адаптеров-центрифуг, где марсиане, не могущие отлучиться на Землю, проходили периодическую реабилитацию в условиях силы инерции, эквивалентной силе земной тяжести. Центрифуги плотно перемежались с теми же оранжереями, лабораториями и заводами.


Когда космобус прибыл на вокзал Аресбурга и на волне приветствия зазвучал величественный и трогательный марсианский гимн - "Моя прекрасная Фарсида", первое, что сделал Руш - поднял глаза на зеленое, прохладное, по неземному высокое небо. С него лились яркие, дающие мало тепла лучи, какие бывают на Земле осенью или во время частичного солнечного затмения. И тени тут казались не такими глубокими, как на Земле, а у горизонта будто начинал собираться вечерний туман.


"Моя прекрасная Фарсида" была одной из любимых песен Иве Руша, одной из вечных песен Галактики. Он знал и сейчас особенно глубоко переживал то, что при желании мог узнать любой Землянин, не зацикленный на "Гимне Ракет" и "Марсиаде" Райслинга. А именно - по происхождению это была песня из другого, исчезнувшего мира: древних марсианских партизан, до конца сражавшихся на плато Фарсида, в Лабиринте Ночи и каньонах Маринера. Гордый и трагический гимн истребленных мутантов и инсургентов Марса:


Моя прекрасная Фарсида,

Зеленое небо твоих каньонов плачет слезами в озера

С прахом павших героев.

Красные горы стоят как знамена

Поет в них ветер песню свободы и горя...

Не плачь, я останусь с тобой, Фарсида, не быть тебе сиротою.


Современный вариант имел другие, пошлые и ничтожные в сравнении с оригиналом слова. На счастье, гимн шел без них, одной музыкой. Её облегченный и убыстренный ритм можно было компенсировать замедлением восприятия и подключением недостающих духовых через биоком. Под последние торжественные ноты Руш, благоговея, ступил на поверхность планеты, названной по имени бога войны, по недоброму стечению обстоятельств и законов истории подтвердившей это название, и теперь по праву принадлежащей не столько суетливым живым, сколько великим мёртвым.


Его внимание привлекла центральная аллея космовокзала. Марсианская растительность брала свое начало от тенелюбивых земных видов. Из тех 40% света, что доставались Марсу от Солнца в сравнении с Землей, почти четверть забирала искусственная атмосфера с её перисто-вуалевидными облаками. На цветы флора казалась беднее, чем на залитой солнцем Луне, зато на вид строже и представительнее, будто в царстве бореальных лесов.


Таким же блекловатым и величественным был прохладный Северный океан. Руш успел посетить набережную, где серебристые волны оставляли на песке такие же серебристые нити водорослей и стремящихся обратно в море живых существ. Воспользовавшись общественным транспортом (инподлётчики с функцией гида ждали пассажиров во всех туристических местах), он пролетел и прошёлся несколькими улицами города, засаженными разными видами тсуги и кленами. Зашёл в маленькое, типично марсианское бистро, где отведал традиционной местной рыбы-лапши. Весь Аресбург наскоро было не облететь, этот столичный полис вместил бы в себя десяток Армстронгов.


Как он успел заметить, образы древних марсианских инсургентов были необычайно популярны в городской скульптуре и графике. Власти относились к ним лояльно, наподобие того, как в архаичном мире произошел бум стертых с лица Земли динозавров, и лились крокодиловы слезы по почившим в бозе, истребленным колонизаторами биологическим видам и человеческим племенам.


Затем Иве оставил город и полетел на юг, к окруженному рощами из сказочных размеров тсугодендронов морю Эллады. Большое море в глубоком кратере, окруженном высокими горами, хорошо прогревалось, имея теплый и дружелюбный, почти средиземноморский вид. На его низменном побережье, защищенном самой плотной на Марсе атмосферой, расположилась настоящая марсианская Ривьера. Жаль, но предаваться там отдыху было недосуг.


Конечно, он не мог не посетить знаменитую Фарсиду с её гигантскими вулканами, лабиринтами и колодцами, в которых сотни лет после войны продолжали скрываться и вести борьбу непреклонные марсианские партизаны. В пещерах плато, и в сообщающихся с ними глубоких шахтных городах, до сих пор находят окаменелые кости и артефакты Сопротивления, а среди энтузиастов-диггеров ходят рассказы об исчезнувших исследовательских роботах и хрономиражах. Руш поднялся на вулкан Олимп, где вблизи вершины зеленое небо вдруг меняется и становится оранжевым. Между горами Аскрийской и Павлина, над Лабиринтом Ночи и лесистыми долинами Маринера с синими пятнами былинных озер в глубине он пролетал уже на обратном пути, быстро и по строгому отсчету времени, забравшись так далеко, насколько мог себе позволить, чтобы не опоздать на корабль регулярных сообщений. Духовная мощь и светлая скорбь этих мест потрясали.


В свое пассажирское кресло Руш буквально свалился с решительным чувством: он попрощался с Марсом, и Марс напутствовал его. Впереди лежала система Юпитера с двумя обитаемыми галилеевыми лунами - Ганимедом и Каллисто. Там же, за последними спутниками гиганта, был расположен большой внешний космодром Юп-Синопе.


Большие луны Юпитера, за исключением вулканической Ио, как водные миры малой, но все же заметной гравитации, давно представляли интерес для Человека. Из них заповедная Европа осталась навеки нетронутой, оказавшись второй после Земли колыбелью жизни в Солнечной системе. Жизнь эта хотя и водно-углеродная, но агрессивная и с земными организмами не совместимая, замкнута под ледяным панцирем вокруг внутренних источников тепла планетки. Ради её сохранения и биологической безопасности Землян, любые несанкционированные экспедиции и посылка зондов на Европу давно запрещены.


Ганимед и Каллисто подверглись сложному преобразованию и терраформированию. На поверхности их растаявших океанов плавали рукотворные материки и острова. А на Ганимеде, сверх того, в искусственной тяжелой и люминесцирующей атмосфере, бросая вызов закону тяготения, парили углеродные горы. Эта малая планета, массой вдвое больше Луны, но с такой же слабой силой тяжести на поверхности, была приведена к виду, будто на ней писалась древняя сага о Пандоре Аватара. Кто не знает истории древнего и среднего Космоса, тот так и думает. На самом деле Ганимед - не вымышленная Пандора. На нем до прибытия людей не было жизни и атмосферы, а висячие горы появились гораздо позже, как дань земному культурному наследию и эксперимент по созданию гигантских летающих платформ из сверхлегких, непоглощающих графеновых аэрогелей.


В отличие от Луны и даже Марса, Ганимед получает совсем мало света, - всего пять с половиной процентов от уровня освещенности Земли. Поэтому здесь была создана светящаяся атмосфера, учетверяющая естественный световой поток. Но даже при этом уровень освещенности поверхности оказывается на треть ниже, чем на Марсе. Какую-то часть солнечного света отражает на Ганимед его хозяин - гигантский Юпитер. Сообразно этому на Ганимеде бывает не два, а три сложно меняющихся времени суток: солнечный (большой) день, юпитерианский (отраженный) день, и полная ночь.


Планетка стала царством мхов, лишайников, грибов, хвощей и папоротников с вкраплениями хвойных и самых теневыносливых цветковых растений. При низком содержании сахаров в этой ботве возникла странная коаловидная и пандовидная фауна с несколькими видами хищников, умеющими восполнять недостаток животного белка грибами. Так получился планетоид, похожий на далекие миры тиуриальцев.


Сами тиуриальцы свою связь с Ганимедом отрицают и указывают, что их предки ушли в сверхдальний космос с Титана, спасаясь от проигранной войны и полицейских операций Землян, продолжавшихся в начале среднекосмической эпохи. Титан ещё до людей имел плотную атмосферу и был больше похож на их новые миры. С тех пор тиуриальцы - самая подозрительно настроенная к людям галактическая раса.


Население Ганимеда даже в масштабах Солнечной системы, давно уступившей первенство большим и светлым кратным звездным мирам, невелико и уступает населению Луны. Его главными достопримечательностями являются пресловутые парящие горы и ночной ганимедянский лес, полный био и хемилюминесценции. Люминофоры в нём на каждом шагу, включая редкие сонолюминесцентные. Некоторые из них испускают свет при воздействии звуковых волн человеческого голоса, а большинство - при звуках высокой частоты.


В короткие летние ночи (наиболее светлый период, когда убыстряется фотосинтез) лес сверкает под писк и стрекот ганимедянских цикад. Светляки вдохновенно поют, мешая свой собственный свет с мерцанием грибков и листьев. Им вторят брачные песни коал-грибоедов и редкие вопли пантероподов, больше похожие не на агрессивный крик, а на электронную музыку.


Вторая луна Юпитера Каллисто самостоятельного интереса не представляет. После демографического провала, обусловленного марсианской войной, люди отказались от поддержания на ней полноценной атмосферы и биосферы. А потом изменились приоритеты. Поток переселенцев пошёл на Толиман и в другие ставшие доступными звёздные системы. В результате за Каллисто осталась роль промышленной зоны при терраформном оазисе Ганимеда.


Расположив свой временный дом в безмятежном, окруженном хвощевидной и замшелой тайгой ганимедянском городке Трос, Иве ознакомился с расписанием космолетов на Синопе, кинул весточку Мет Анту и стал ждать наставника, знакомясь с новым для него миром. Не туристическая Мекка, конечно, но хвойные, папоротниковые и хвощевые аллеи Троса заслуживали глубочайшего интереса. Как велик ресурс приспособляемости земных видов, в том числе восстановленных из вымерших древних! В ожидании учителя он успел облетать весь Ганимед и побывать на Юпитере, ради любопытства спускаясь глубоко в его атмосферу, между "утопшими" в ней астероидами, поближе к озаренной тусклым светом фазовых реакций водородной "печке" планеты. Мощная сила тяжести беспокоила неприятно, но Руш чувствовал, что такой опыт ему понадобится. С интересом следил он и за тем, как современная техника справляется с интенсивными потоками частиц в радиационных поясах Юпитера.


Они с учителем встретились ровно на полчаса. Достаточно для того, чтобы Мет Ант понял - жребий брошен, у его ученика появилась решимость лететь. Обговорили детали, наставник передал Иве Рушу полную информацию о своих изысканиях. Посмеялись над эзотерическим рагу из местных грибов лаа-нга, от которых глаза начинают сиять, а рассудок размягчаться (честно говоря, альтернатива земному вину и даже инопланетному спайсу спорная), и расстались. Иве знал теперь - он в своем исходе не одинок. Идет эвакуация учеников, по завершении которой попытаются уйти руководители галактов. Ему стало легче: вдали от Земли он будет не один и дождется Мет Анта.


Через пару дней, по полученному от наставника документу (чтобы не светиться с покупкой билета), Иве направился на Синопе. Он получил возможность воочию оценить масштабы системы Юпитера, - космодром располагался в 65 раз дальше от планеты, чем Луна от Земли, тарахтеть на космобусе до него пришлось изрядно.


Грузопассажирский транспортник "Серп Сатурна N 5" готовился к старту по маршруту Юп-Синопе - Хип - Бунгула. Это был сравнительно новый корабль типа "стрела", предназначенный для межзвездных перевозок небольшой дальности, оснащенный гибридным термоядерно-аннигиляционным двигателем (ТАД) последнего поколения. Расстояние в 0,8 световых года экономическим и безопасным ходом он преодолевал быстро, за пять с половиной лет, а в беспилотном варианте и по острой нужде мог двигаться ещё быстрее.


Посадочный бот деловито и уверенно приближался к стометровому жилому цилиндру, из хвостовой части которого выходила длинная ферма с негерметичным двигательным отсеком, электромагнитными зеркалами и ловушками для удержания плазмы. На ней же, между двигателем и жилой частью, помещались МГД-генератор, герметичная шайба трюма для деликатных грузов и прогон с грузовыми контейнерами внешней подвески. Такая компоновка обеспечивала дополнительную радиационную безопасность в отсеках жизни и управления кораблем. Весь Левиафан достигал длины в три четверти километра, и это был далеко не самый крупный Земной звездолёт.


В иллюминаторы был виден куда более величественный лайнер средней и большой дальности, готовившийся следовать на Чару, Бету Гончих Псов. "Серп Сатурна" долетел бы туда почти на век быстрее гиганта, если бы мог покрыть расстояние в тридцать с гаком световых лет без дозаправки и генератора собирающего поля. Зато лайнер был комфортабельнее. На нём в любой момент можно было выйти из сна и прекрасно чувствовать себя в зонах искусственной гравитации. Бассарды с их собирающим полем не имели ограничения на поперечный размер, допуская строительство центрифуг и целых летающих городов, находящихся под воздействием искусственной силы тяжести. На величественных и медленных кораблях такого класса путешествовало множество поколений, за две сотни тилей они стали символом космоса, слонами и мастодонтами галактических дорог. Было ностальгически жаль от мысли, что через пару рейсов этот ветеран космоса навсегда уйдет в прошлое под напором продолжающих совершенствоваться сверсхсветовых.


Коэффициент полезного действия Бассардов невелик, - до восьмидесяти процентов собранного водорода уходят на покрытие энергозатрат коллектора, и только двадцать направляются на движение. Более практичные, но лишенные харизмы "стрелы" продержатся в эксплуатации дольше.


Пассажиров на "Серпе" хватало. У быстродвижущегося оранжевого карлика класса K4V, каким был Хип, не имелось терраформных планет и сырьевых ресурсов. Значимость этой звездочки состояла в её временной близости к Солнцу, из-за чего там были выстроены перевалочные базы и транзитные аванпорты. В общем, та инфраструктура, которую слишком беспокойно и грязно было держать у солнечных планет. Она обслуживалась с искусственной планеты Техно, - первого крупного космического тела, более чем наполовину созданного технологически. Над каменным планетоидом диаметром около тысячи километров возвысились сотни километров искусственных, созданых неутомимыми строительными роботами на протяжении многих тилей сооружений.


Не все бесчисленные этажи и технологические слои помещений были востребованы сегодня. Нежилые, выведенные из хозяйственного пользования, они образовывали глубокую "страну стальных пещер", погружаясь в которую, редкие посетители будто погружались в историю. Утверждалось, что там имеются тайные комнаты, объекты и целые зоны, скрытые умышленно, либо вследствие компьютерных ошибок переставшие отражаться на трехмерных картах...


Над малой массой Техно нельзя было поддерживать атмосферу, но взамен была создана силовая и "остекленная" крыша-теплица, поддерживаемая широко разнесёнными, километровой высоты колоннами, как спицы уходящими в искусственные недра планетки. Под ними население могло чувствовать себя на поверхности так же комфортно, как под плотным покрывалом истинной атмосферы. Под этим куполом летали на персональных планетолетах точно так же, как на Земле.


Соответственно, на Хип летели наладчики оборудования, инженеры и управленцы, которых легко угадывал глаз. Остальные, подобно ему самому, были разночинцами непроизводственной сферы и с Хипом не ассоциировались. Значит, они направлялись на Толиман, прельщенные экономией средств и сносным временем перелета. За Хипом "Серп" ещё больше разгонится, и через 35 лет прибудет по назначению.


Оказавшись в своей каюте, Иве был вполне удовлетворен. Функционал комфорта и развлечений был приличный. Специалист корабля, который заботился об этой технике и подбирал специальные предложения, знал свое дело. Тут с легкостью можно было провести месяцы, не выходя в места общего пользования. Это было ценно, чтобы не привлекать к себе внимания. Но ему испытание отсидкой не грозило. Не желая стать жертвой случая, безделья и беспокойства, Руш намеревался как можно быстрее погрузиться в сон.


Капитан, штурман и бортовой компьютер свое дело тоже знали. "Серп Сатурна N 5" двинулся в полет незаметно, ускорение нарастало долго и плавно, пока не сравнялось со значением 1g. Пока шел комфортный начальный период полета - постоянный разгон, Иве Руш занял свое место в анагиберкапсуле и ожидал погружения. Не будет холода и других неприятных ощущений. Замораживание - это для говядины. Для людей технологии выживания в перелетах стали намного более совершенны. Закончилось тестирование на микроорганизмы, нанороботы, кибернетические протезы и химические агенты в крови и тканях, шла адаптация, готовился к сопровождению долгого сна биоком. Включилась блокировка внешних воздействий. Через пять лет ему надлежит проснуться и сделать окончательный выбор. Куда за это время склонится Мир? Он рад был заснуть и не блуждать в сомнениях. Навалилась приятная усталость.


Сначала спутались и разорвались образы. Потом они снова соединились в короткие, странные сны. Посреди них Иве проснулся и решил, что это всё ещё сопротивляется его организм, глубокий сон-анабиоз впереди. Попытался задремать снова, - не вышло. Приоткрыл глаз, увидел светящуюся крышку капсулы с табло параметров и понял: он выходит из сна, а не входит в него. Вскоре ему отчетливо захотелось есть и встать.


Крышка отошла в сторону, и тут же прозвучало стандартное приветствие с оповещением: до прибытия на Хип восемь суток, до начала швартовочных маневров, изменений ускорения и силы тяжести на корабле - двенадцать часов. "Серп Сатурна N 5" равномерно тормозился с отрицательным ускорением в 1g. Иве перебрался в каютное кресло. Началась программа восполнения информации о событиях, произошедших за время полетного сна. Как явствовало из неё, между Федеративным Сообществом Землян и мирами ушельцев прогрессировало отчуждение. За эти годы были свернуты все совместные проекты, в том числе по полетам в дальнюю Галактику. Нарастала политическая пикировка, подоплекой которой была борьба за влияние во второстепенных мирах, вынужденно выстраивающихся по векторам силы. В связи с грубым давлением фобистов на Совет и организованными ими нападками на галактов было объявлено о создании полицейских сил ФСЗ, которые тут же провели несколько показательных акций и силовых демонстраций. Одновременно резко критиковались галакты, хотя они были не нарушителями спокойствия, а объектами нападок.


Неудивительно, что арестованных и временно удаленных из общества для размышлений о своём поведении стало просто непропорциональное количество. Порядок нарушали одни, а наказывались за это другие. Для лучшего управления Сообществом из числа сенаторов была создана группа координаторов, назвавшихся стратегами, ответственных за безопасность и стратегию развития Сообщества. Эти стратеги тут же признали организации галактов, всегда действовавшие строго в рамках закона, экстремистскими. Зато будто бы осуждаемые фобисты продолжали свою деятельность практически беспрепятственно. В общем, как ни надеялся Руш, изоляционистские и фобические проявления нарастали, Совет продолжал им потакать. Более того, демократическая федерация политически стремилась к принципату, что следовало объяснять дальнейшей концентрацией власти в руках заговорщиков.


Приведя себя в порядок и пройдя повторный медицинский контроль, Иве пребывал в раздумьях. За ними его и застала невесомость. Корабль завершал эволюции, прибывая на космодром Хип. Третий раз в жизни Руш был в межзвездном полете, но первые два раза он видел космодромы первого класса Ригель Центаврус и Земля. Космодром второго класса вне крупных жилых планет был ему в диковину, и он с некоторым интересом занял место на высадке.


Посадочный бот направлялся к многокилометровому тору космопорта. Особенного и красивого в нём не было ровно ничего. Сооружение строилось из практических потребностей, а не для того, чтобы служить украшением космической архитектуры. Бугристая обшивка из композитной силикатно-металлической пены издалека выглядела тусклой и неряшливо серой, а при приближении создавала впечатление естественной метеоритной поверхности, - хондрита. В панорамные иллюминаторы видно было, как параллельным курсом движется грузовик с багажом. Уровняв свою скорость с вращением здания, пассажирский бот завис над шлюзом.


Едва пассажиры прошли внутрь, и Руш с удовлетворением обнаружил скрывавшийся под унылым корпусом космопорта вполне приличный пассажирский терминал с удобствами, к нему обратился незнакомый крепыш:


- Сэго Иве Руш?


- Да, это я.


- Я здесь по просьбе Вашего наставника. Позвольте, я проведу Вас на свой корабль. Возьмите пропуск, и пользуйтесь им как я. - Крепыш вручил ему маленький электронный брелок.


Иве последовал за незнакомцем, по виду арорианином, приведшим его обратно к одному из служебных шлюзов. Там они сели в космошлюпку, - обычное средство для передвижения в пределах порта для экипажей судов. Путь оказался недолгим. Вблизи терминала для ценных грузов притаился почтовый галактолет "Альнитак". По сравнению со "Серпом Сатурна" он был так же мал, как "Серп" рядом с лайнером, но выглядел более монолитным. Не имелось ферм, обособленных частей и распластанных антенн. Это порождало сходство корабля с древней, прочной, рассчитанной на передряги в атмосфере ракетой. Недаром испокон тилей говорили, что во всём новом есть половина забытого старого. Двигатель "Альнитака" не отделяло от жилых отсеков грузовое пространство. Наряду с ловушками и зеркалами для плазмы в нём использовалась нейтронная завеса, поглощающая гамма кванты и нейтрино. Конструкция выдавала своё назначение - быть способной к быстрому набору скорости и прохождению значительных перегрузок, а не только к плавно-равноускоренному движению.


Человеческий организм как был, так и остался плохо приспособленным к большим ускорениям, действующим на него разрушительно. Зато его регенеративные способности были увеличены многократно. С их помощью восстанавливались потерянные органы и конечности, механические и кибернетические протезы ушли в прошлое за ненадобностью. Вместе с ними отжила свое так пугавшая натуралов киборгизация. Смешанные биокибернетические организмы не показали преимуществ ни перед усовершенствованной органикой, ни перед сервороботами. Мощные и незаметные, оперирующие как материальными инструментами, так и невидимыми физическими полями, сервороботы давно превзошли экзоскелет.


Взаимодействие человеческого тела с поддерживающими его кибернетическими средствами, разума и дополнительных электронных устройств, стало более тонким. Биокомы и сервороботы были огромным подспорьем, но не частью мозга и организма. Какое бы ощутимое целое они не составляли с человеческим телом, они могли быть отключены и отдельно подготовлены к превратностям космоса. Это было преимуществом - у живых и неживых тканей разные условия сохранения. Перед ожидаемыми травматическими событиями в тело вводились нанороботы, помогающие регенерации. Благодаря этому быстро устранялись повреждения на клеточном уровне, что позволило противостоять ранее смертельным уровням радиации, гравитации, отравлениям и контузиям. По минованию надобности нанороботы выводились. Широко применялись нанокожа - по сути настоящая умная броня на человеческой коже, способная защитить от многих инфекций и экстремальных воздействий. Благодаря этому Человек в современном понимании не был киборгом, и одновременно был им - куда более совершенным, чем представляли себе древние, биокибернетическим существом.


Время антропоморфных, человекоподобных роботов закончилось вместе со временем примитивных мехкомпокиборгов. Такие "чудеса" техники давно были никому не интересны. Мода прошла, компоновка оказалась нерациональна. Зачем дублировать форму, к действиям в которой приспособлен Человек? Где хранить таких роботов, зачем отводить им часть нужного для людей жилого пространства? Человек прошел искушение подобием и понял: для взаимодействия с роботами оно не нужно и даже опасно, поскольку стирает границы и питает опасные заблуждения. Робот не станет Человеком, если не дать ему свободы и выбора сообразно нулевому закону Азимова. Один раз это сделать пытались. И вплотную придвинулись к истине, что робот - либо слуга, либо смертельно опасен. По крайней мере, для того Человечества, которое не меняется в соответствии со своей передовой техникой, привлекая кибернетически совершенные системы и аппараты для решения абсурдных для них задач.


По давно признанным в обществе техническим и культурным условиям, роботы стали максимально функциональными и минимально заметными. Такие незаметные, совершенно не похожие на людей, скромные помощники обслуживали Иве в земном доме и готовили его в полет на "Альнитаке".


Сразу после завершения медицинской подготовки нового пассажира, почтовик стартовал, быстро ускоряясь в переменном режиме. Испытание перегрузками до восьми g было не из тех, что понравятся новичку, несмотря на всю технику их смягчения. На счастье Руша, за переменным последовал постоянный режим с ускорением в два g, с которым его кокон справлялся идеально. Было даже интересно следить за быстро растущей скоростью. Когда станут заметными неклассические эффекты? Органы чувств не замечали ничего необычного. На подходе к прыжку поступила команда о принятии мер биологической и электронной защиты, потом во всех диапазонах зазвучал предупреждающий сигнал и экипаж укрылся в амортизационные капсулы. Огромный выброс энергии рванул корабль. Руш испытал перепад гравитации, парение, удар, страх. Мысль и жизнь в его теле будто остановились. А через мгновение все вернулось и пошло как прежде, но в другой, далекой от старта точке пространства.


## Глава 4. Сообщество готовится к войне


Кил Барг покинул дом бывшего приятеля с чувством легкой досады. Он достаточно разбирался в людях, чтобы понять: от категорического отказа Руш удержался только из вежливости. Ничто из вдохновлявшего Кила не "зацепило" Иве, их взгляды и устремления оказались разными, встреча не задалась. В то же время, как всякий излишне самоуверенный человек, Барг не занимался самоедством, не собирался выяснять, где им допущена оплошность, и есть ли что-то резонное в доводах оппонента. Не задумывался он и о том, что своей откровенностью мог открыть собеседнику лишнее. К этому моменту Кил уже был посвящен в некоторые тайны своих кураторов, разделял логическое обоснование, почему их надо оберегать, но по своей прямоте не был склонен к сверхсекретности и шпиономании. Конкретного и запретного он вроде бы ничего не сказал. А остальное, чего его скрывать-то? Иначе как доказать, что ты прав?


- Ну и ладно, - заключил Барг. - В конце концов, каждый сам выбирает путь. Если мечтателю так угодно, пусть остается в своих научных прожектах и копаниях.


Зато себя самого он ощущал активным членом общества, причастным к новому, великому делу. Тем лучше, если ответственность и благодарность за него не придется делить. Тут Кил сразу же устыдился легковесности собственных чувств. Работа по созданию вооруженных сил Федерации, упрочению её статуса первой и великой цивилизации Галактики только начиналась. Работы хватит на всех. Впору не осуждать, а пожалеть Руша за его недальновидность. Сожалеть будет и наставник Сен Хат, которому он хотел сделать приятный сюрприз. Но что получилось, то уже получилось. Надо забыть об этой небольшой неудаче и выполнить несколько данных ему на Толимане поручений. Потом он сможет уделить время себе.


Кил Барг слыл эпикурейцем и любителем инопланетного отдыха. А тут, - в кои-то веки ему удалось вернуться к истокам! Земля по-прежнему обладала внушительным рекреативным и разгрузочным потенциалом. Старые злачные места подлежали перепроверке, лишь бы часу хватило! Через несколько минут он был снова охвачен деятельной стихией и больше не вспоминал о Руше. Барг был напорист и в тот же вечер все дела выполнил. Ночь он провел в развлекательных центрах Кардара, - ближайшего земного города (по столичным меркам это был курортный поселок на природе). Кроме провинциальных, снулых Землян компанию Килу составили разбитные туристы из густонаселенных и активных миров, привлеченные описаниями восстановленной природы Кавказа и уже скучавшие от неё. Они всласть натанцевались чарабаны, наигрались в кубард (трехмерный бильярд), и в основательном подпитии взялись было за 256-клеточные шахматы с башнями, за которыми всех сморило: не ведающие усталости подсказчики-биокомы получали от игры больше удовольствия, чем сами игроки, переставшие соображать, почему компьютер советует им то, или иное.


Спать Кил отправился с блаженной улыбкой, крепко прижимая к груди недопитую бутылку дорогого, бархатного Пино Нуар Абаро. Древние рехнулись бы, увидев классическую бутылку, сплошь покрытую и сверкающую полукаратными бриллиантами, но для современности это было уже не сокровище, а что-то типа бижутерии и блестящей фольги.


На следующий день испытательный корабль-корвет Церера уносил усталого, но довольного Барга обратно на Толиман. Там его полную желания отличиться судьбу ожидали поначалу скучные, а затем с восторгом принятые им перемены.


Судьба распорядилась так, что Иве уже был в пути на Хип, а Кил на своём сверхсветовике так и не вернулся на планету Бунгула-I у звезды Альфа Центавра-Б. Не довелось ему попасть и в столицу Сообщества на роскошную планету Ригель Кентаврус-I , обращающуюся вокруг главной звезды - Альфы Центавра-А. По правде говоря, в столицу ему хотелось больше всего. Но все системы нового корабля функционировали прекрасно, и Церера направился не к родным стапелям для наладки, а на захолустный космодром Проксима-II, находившийся в процессе тайной перестройки в военную базу.


Маленькая и тусклая Проксима имела для Бунгулы и Ригеля то же значение, что и сблизившаяся с Солнечной системой звезда Хип для Земли и Венеры. В отличие от Хип, растерявшей свои планеты в странствии по Галактике, у невзрачной Проксимы есть планетная система. Её главная планета Проксима b какое-то время даже была главным кандидатом на внеземную жизнь и священным Граалем архаичной уфологии. Но в действительности она оказалась мертва, не располагая нужной комбинацией литофизических характеристик, магнитного поля и плотной атмосферы. Тем не менее, она стала хорошим подспорьем для человеческой деятельности.


На дальних орбитах за Проксимой b в разное время было построено два космодрома. Проксима-Ib и поныне был важным сырьевым и транзитным аванпортом во внешней промзоне Толимана, где на удалении от центра столичной системы и её благоустроенных планет концентрировались опасные производства и рудные склады. Туда часто прибывали космические балкеры с рудой, буксиры, тянущие кометные ядра с водой и замерзшими газами, контейнеровозы с инопланетными товарами для взыскательного столичного потребителя. Меньшие по размерам грузовики ежедневно доставляли рассортированные контейнера на Ригель, а продукты переработки навалочного сырья на высокотехнологичные заводы Бунгулы. Во времена промышленного расцвета Толимана движение здесь было таким плотным, что понадобился космодром-дублер. Но Проксима-IIb проработал недолго и был выведен из хозяйственного использования после перемещения части грузопотока в сторону новых планет, развившихся на периферии цивилизации.


За Толиманом сохранились функции административно-политического центра Сообщества, некоторые отрасли космического машиностроения, а также технологии роскоши, благодаря которым Альфа Центавра оставалась одной из немногих густонаселенных систем, притягивая к себе свободные человеческие ресурсы. Многие мечтали найти себе место на этой фабрике грез с её высочайшим качеством жизни. Только в первой системе Центавра, а ещё, пожалуй, на Ахирде, Чаре и Бете Южной Гидры сохранилась возможность почувствовать жизнь в настоящих мегаполисах, гигантских трехмерных городах, застроенных тысячами взаимосвязанных и эшелонированных по высоте небоскребов, населенных десятками и сотнями миллионов человек. Барг полюбил господствующее в этих людских муравейниках могучее чувство общности и сопричастности. Сохраняя тепло к своей родной Земле, где время сверхгородов ушло, он все же не понимал галактов, опасавшихся "стадности", незаслуженных должностей, ратовавших за простор для развития и культуру согласования мнений. Иначе, де, произойдет отход от принципов Основателей и трудно будет понять вечный, бескрайний Космос. По мнению Кила, наоборот, столичное население было подвижнее, давало богатый и отзывчивый материал, массово и творчески увлеченный инициативами Совета.


Благодаря одной из этих инициатив резервный космодром Проксима-IIb переживал возрождение. На нём, в ещё недавно заброшенных, а теперь отремонтированных и замаскированных ангарах, цехах, лабораториях, модулях и бараках кипела жизнь, распоряжались десятки инженеров и передвигались тысячи роботов. Там на выдержавшем ходовые испытания новом корвете должны были монтироваться бортовые системы военного назначения.


Дальнейший путь "Цереры" и Барга (о чем он пока не знал) лежал на главную, совершенно секретную базу военного флота ФСЗ на EZ Водолея. Эта звездная система из трех красных карликов была неприметна в Галактике. Она удобно располагалась на умеренном расстоянии от нескольких светил с землеподобными планетами, имевшими хороший научный и производственный потенциал. Это позволяло удешевить и диверсифицировать поставки необходимых комплектующих и расходных материалов на базу.


Разумеется, все поименованные звёзды за четверть миллиона лет заметно изменили свои небесные позиции и расстояния между собой, рисунок созвездий для земного наблюдателя изменился. Однако человеческое сознание всегда отличалось консерватизмом, и области звёздного неба продолжали носить те же названия, что сотни тилей назад. Пусть даже для того, чтобы понять, почему то или иное созвездие было предками так названо, приходилось применять ретроградную реконструкцию. Для современных компьютеров и развитого человеческого мозга она никаких трудностей не представляла.


На Проксиме Барг застрял на несколько месяцев, ожидая дальнейших распоряжений и спасаясь от скуки участием в работах на базе и монтаже разных корабельных орудий, для которых ещё не так давно искал в архивах спецификации, чертежи, описания рабочих процессов, строил модели. В отличие от многих других, он проявлял интерес ко всему, не отдавая предпочтения чему-то конкретному, к примеру, лучевым пушкам перед плазменными или электромагнитными. "У каждого вида ракет и артиллерии свое назначение и возможности, каждый из них нужен", - пояснял товарищам он. С той же тщательностью Кил относился к генераторам помех, защитным полям и окнам, макро и наномаскировке. Своей неподдельной заинтересованностью и добросовестностью в работе Барг привлек внимание командира корвета Зак Буша, а потом и начальника базы. Эти достойные люди взяли шефство над ним, помогая вжиться в необычно строгую дисциплину и мотивируя постигшие его ограничения пользой для дела и грядущим производством в офицерское звание.


Барг, в свою очередь, был польщен доверием и старался быть ревностным членом корпорации. Под растущим влиянием новых авторитетов он продолжал упускать из виду незаконный и скрытый от общества характер кипевшей вокруг деятельности, будто это был какой-то безобидный сюрприз. Он узнавал о ней всё больше и больше, но правовая сторона его не интересовала. Вполне достаточно было, что все кругом с пафосом уверяли друг друга в служении родине, и всё очевидно организовывалось и благословлялось свыше. Значит, это было морально и разумно. Килу льстило, сколько людей вдруг оказалось заинтересовано в нём. Его радовало, что они не дискутировали и критиковали голословно, а работали, и, не спрашивая позволения, подавали друг другу крепкие руки, подставляли под общую ношу плечо. Подобное, - сравнивалось им, - невозможно среди индивидуалистической затхлости, в безбрежных демократических говорильнях, несколько раз едва не сгубивших цивилизацию. Для него это было веским доводом в пользу военной корпорации и соблюдения её условностей. Так Кил вжился в строгий распорядок базы и безропотно встретил предписание о своем дальнейшем маршруте с "Церерой" вдаль от обжитых мест.


Сенатор, Мастер и Стратег Сай Гур, посетивший с небольшой свитой вооруженный корвет, заметил военную выправку и сдержанное поведение Барга, - в недавнем прошлом одного из аспирантов, привлеченных к закрытым работам, которые он курировал. Конечно, он был приятно удивлен такому педагогическому успеху. "Показывай свой авторитет"; "дай обычному парню дело, и он вырастет с ним"; "поручай много, но никогда достаточно для сомнений"; "не убеждай в результате, просто скажи "тайна" и похвали"; "дисциплина и корпорация - ключи к успеху"; - Сай Гур ещё раз убедился в практичности и чудодейственности простых принципов и начал манипуляции.


Кил Барг был поощрен ценным подарком, - одним из первых он получил наручный космический компас с гравировкой Совета, специально спроектированный по подобию древних офицерских часов. Изящный прибор имел множество применений. Пусть не было среди них ни одного, превосходящего возможности биокома, в боевой обстановке он мог быть полезен. А вот важной функции похвалы и знака отличия никакой биоком не имел. Подарок достиг цели, прекрасно было наблюдать за этим.


Давным-давно человечество отменило награды, постоянно сталкиваясь с их раздачей и присвоением не по заслугам. Шеренги планок, лент, звезд и крестов неотвратимо девальвировались, превращаясь в знаки лживости, дешевого чванства и продажности их обладателей. Люди заслуженные терялись среди попугайствующих проходимцев, стеснялись носить ордена. Прекрасный стимул был дискредитирован и забыт. Пришло время его восстановления. Сай Гур и его единомышленники верили, что способны удержаться в рамках умеренности и справедливости, грубое нарушение которых сгубило древнюю наградную систему.


Главный компонент системы EZ Водолея - красный карлик А издавна был известен под названием Лейтен 789-6. Он и его компаньон EZ Водолея C обращаются вокруг общего центра масс меньше чем за четыре дня. Вокруг них, по орбите шириной в 1,22 астрономических единицы за два с четвертью года круг обходит третья звездочка - EZ Водолея В. Все три звезды примерно одинаковы - каждая в девять-десять раз легче Солнца, температура на поверхности около трех тысяч градусов Кельвина. В сравнении с Солнцем их светимость ничтожна.


У кружащих в быстром танце центральных светил нет планет. Зато у EZ Водолея В их три. Одна близка по массе к Земле. Планета находится на очень близкой к своему солнцу орбите и в приливном захвате всегда повернута к нему одной стороной. Это обычно в тесных красных мирках. В дневном полушарии планета суха и безжизненна как дохлый ёж. Её поверхность усыпана острым каменным крошевом и усеяна плоскими останцами скал. Как стопки пересохших блинов над забытым столом, там и сям возвышаются эти останцы над горячей архейской, слабо пересеченной равниной. На ней нет оврагов и каньонов, потому что миллиарды лет не было воды. Есть только пологие, шершавые склоны осыпей и впадины мёртвых рифтов: пыльные бури не до конца засыпали их, перед тем как навсегда прекратиться. В чёрном небе над унылым ландшафтом всеми забытой, перекаленной и проржавевшей духовки царит красный диск в десятки раз больше Солнца.


На ночной стороне планеты наоборот, - царство холода, намороженного на камни газового инея и тонкой глазури льда. В этом контрастном мире не зародилась жизнь после того, как красное солнышко пережило свою долгую бурную молодость и прекратило губительные вспышки ультрафиолета. Помешали отсутствие атмосферы и магнитное поле звезды, безвредное, но вблизи настолько сильное, что угнетало магнитосферу планеты и привело к продолжающемуся облучению её поверхности потоками заряженных частиц.


Пришедший сюда Человек оценил скудные условия и не запланировал своего пребывания. О терраформировании вопрос не стоял из-за недостатка ресурсов системы, - в ней не было водяных и газовых планет, а значит, запасов водорода, гелия и азота. Постепенно об относительно удобной, но не состоявшейся планете забыли. И вот, наконец, на её долю достался взрыв деятельности.


- Ба! Не все так плохо в этом заду Вселенной! - воскликнул Кил Барг, увидев в панораму посадочного пассбота густо усеянную искусственными спутниками орбиту и кольцо объектов в сумеречной зоне на поверхности планеты, среди которых виднелся настоящий городок, - не хуже тех, что располагались на второстепенных небесных телах в населенных федеральных системах. В центре города сложный купол перекрывал зону комфорта добрый десяток километров в поперечнике. Кил уже мечтал получить увольнительную под этот купол. А пока они вместе с командиром корвета Зак Бушем и инженерами - старшими отсеков и начальниками боевых частей, направлялись в штаб местной базы.


Там их представили командору Ли Лангу, культурному и высокообразованному офицеру, командиру группы звёздного флота, в состав которой включался корвет "Церера". Разговор состоялся не формальный, сверху вниз, а вполне дружеский и откровенный. Барг восхищался командором и был потрясен дважды. Первый раз, когда узнал, что существует не один только его корвет, а целая группа кораблей, среди которых воплощение земных легенд - крейсер! И второй раз в штабном ресторане, куда они зашли на минутку по обычаю отметить прибытие и столкнулись с группой особ другого пола. Среди них была Лиа Баг, весьма похожая на эталон для приятного общения и воспроизведения.


На Толимане женщин в военном деле было мало, будто по какой-то причине их привлекали к нему особенно придирчиво, в порядке исключения. Эмансипация эмансипацией и равенство равенством, но некоторые психологические различия полов до сих пор оставались. Поговаривали также, что к ним предубеждён Сай Гур. На Проксиме женщин не наблюдалось вообще. А здесь, на дальней базе их оказалось много, словно их сюда ссылали специально, чтобы не проболтались. На них, как и на мужчинах, была новая форма космофлота со знаками различия, такая красивая и высоко поднимающая их статус, что Кил в серо-синем инженерном облачении почувствовал себя ущербным. Он загрустил и ожил лишь после того, как ему намекнули, что после церемонии принятия присяги он получит вожделенные форму и звание. На этом Барг и сосредоточился. Без знаков различия и других атрибутов полноправного членства в корпорации о близком подходе ни к Лиа Баг, ни к новому крейсеру "Венус" можно было не мечтать.


Подумать только! Ещё живы современники людей, чьи эксперименты привели к прорыву через световой барьер экспериментальных движков с радиомаяками, без всякой полезной нагрузки! Несколько сотен тонн швыряло через барьер с разбросом в несколько сотен астрономических единиц, так что их приходилось разыскивать далеко от расчетного центра финишной зоны. Совсем недавно умчались в Галактику первые относительно совершенные почтовые корабли, - носители информации, перевозчики отдельных важных предметов и лиц. А теперь пришел черед крейсеров и эскадр, - массы, объёма, силы и мощи! Вот это прорыв!!!


К вечеру богатого на впечатления дня на "EZ", Кил проникся благоговением, осознав подлинные масштабы созидательных работ и глубину тайны, в какую был посвящен. С одной стороны, его место в проекте вооруженных сил оказалось скромнее, чем он думал. С другой - доверие к нему росло всё выше, а проект воплощался успешнее, чем он смел надеяться. Поле возможностей расширилось, и он был уверен, что непременно покажет себя.


Первые дни и недели на новом месте службы были так интересны, что Кил ни разу не пожалел о прежней жизни и космическом расстоянии от её благ. Помогало и то, что объекты, модули, отсеки, словом, все пространство базы было организовано так, чтобы нельзя было избежать личного общения. Благодаря этому возникали привычные ощущения мегаполиса и гасился ностальгический дискомфорт. Это сразу отличало здешний уклад жизни от индивидуалистического земного. В главных общественных местах действовали синемаги - эквиваленты бессмертного кино с индивидуальной подстройкой к восприятию и регулируемым эффектом присутствия, демонстрирующие эпические моменты минувших эпох, настраивающие на подражание их героям, на сотрудничество и активное поведение.


Совершенные, добрые и мудрые Витязи-Земляне раз за разом повергали в прах уродливых, злобных мутантов и выходили победителями в боях с хитро запрограммированными чудовищными роботами. Утром и вечером по всей базе звучали бодрые, объединяющие марши. Оказывается, уже созданы были гимн Звёздного флота, марш корветтен-капитанов и тому подобные. Чьи-то музы работали на военную машину в поте лица. Такой подход мог показаться избыточным и даже навязчивым, наподобие отмершей рекламы. Но художественный уровень того, что фактически принудительно вещалось и показывалось на базе, был высок, поднимая эмоциональный настрой и работоспособность людей, что хорошо влияло на коллектив. Барг отметил, что чувство товарищества и уверенность в поддержке окружающими ещё никогда не были такими определенными и приятными.


Он легко влился в атмосферу, в которой новичков не унижали, а ставили на начальную ступень в прямой и понятной лестнице иерархии, напутствуя для подъёма по ней. Процедуры тестирования, собеседования и первичного распределения были ему известны ранее, и Кил был уверен, что его оценят по достоинству. Действительно, всего через пару недель он занял место в строю соискателей и внимательно слушал речь командующего базой EZ Водолея генерала Фа Гора:


"Раз и навсегда прекратите смотреть на себя как на обычных людей, болтунов и обывателей! Мы - солдаты! Знаменосцы и защитники цивилизации! Не наше дело сомневаться в приказах, указах и ордонансах Совета, выяснять кто из Сенаторов и Стратегов больше или меньше прав! Кто может думать, что там мало обдумывают и взвешивают решения? Только те, кто провоцируют разногласия, не хотят выполнять свои функции, не видят общего дела за своими умствованиями и деталями (одобрительный шум). У нас другая задача: мы существуем, работаем, и если надо, будем сражаться за поддержание покоя и величия Человечества, за его торжественную поступь в Галактике! Фобии исчезнут, когда люди поймут, что они надежно защищены. Галакты перестанут критиковать и шататься, когда увидят, что есть сильная генеральная линия. Ушельцы не будут игнорировать нас, мы заставим этих пасынков Земли уважать исконного Человека! Мы пойдем в дальний Космос теми дорогами, какие сочтем нужным, а не теми, какие они оставляют для нас (аплодисменты). Сегодня находятся в строю наши первые боевые крейсера. Прибыл с Проксимы Центавра очередной боевой корвет. И сегодня я уполномочен огласить приказ Стратегов Совета о формировании на нашей базе "EZ" первой дивизии земного космофлота. Её командиром назначен командор Ли Ланг (шум, крики "ура", призывы "качать его"). Все, кто ещё не принял присягу, но всемерно приближал этот день как специалисты, честно заслужили право носить военную форму. Они наравне с нашими "стариками" вольются в костяк первой дивизии и будут носить на скафандрах её отличительный знак. Уверен, скоро он станет символом особого мужества и почета. Итак, объявляю соискателям: отныне вы приняты в наше братство меча и щита Земли, в нашу армию! От души поздравляю всех вас!!!"


Служака Гор был в ударе, прямо-таки излучая в аудиторию авторитет командира, духовную власть жреца-святителя и доброту родного отца. В нефе зала для торжеств началось невообразимое. Шеренга соискателей гаркнула "Служим Совету и Человечеству!" и нахлобучила на головы тяжелые парадные шлемы, до этого парящие справа у груди. "Гвардия" помощников Гора вскинула церемониальные стилизованные мечи, из рукоятей которых вырвалось холодное пламя, обрывающееся в заданной точке рассеяния луча. (Потом на этих мечах пытались фехтовать, и это оказалось новое слово в науке фехтования, - сражаться разящим лучом переменной длины, накоротке похожим на холодное оружие, а в длинном всплеске - на винтовочный выстрел).


Момент был исключительно волнующий и торжественный, знаменующий общественное и корпоративное признание Кила и его товарищей, открывающий перед ними дорогу к новым свершениям на благо цивилизации. Вступая в корпорацию, они усвоили: Мать-Земля никому ничего не должна! Её путь - единственно верный. Они пойдут к дальним рубежам Галактики сплоченными рядами по дорогам, какие сочтут необходимыми, не вступая в сомнительные союзы и не упрашивая каких-то ушельцев, забывших от чьего они корня. Если человечеству понадобится часть космоса, находящаеся под их временным контролем, они возьмут её по праву старшинства! Будут сопротивляться, - сомнут!


Фа Гор приказал расчувствовавшимся присутствующим ненадолго разойтись и принять подобающий вид для празднования первого дня дивизии и присутствия на торжественной церемонии присяги. Вскоре Кил Барг в новехонькой форме совершал заветный обряд, без помощи электронной памяти провозглашая назубок заученное:


"Я, гражданин Федеративного Сообщества Землян, вступая в ряды Вооруженных Сил Федерации, принимаю присягу и торжественно клянусь добросовестно исполнять военное дело, быть храбрым, дисциплинированным и бдительным, строго хранить военную тайну, беспрекословно выполнять уставы службы и приказы командиров и начальников!


Я клянусь до последнего дыхания быть преданным Человечеству, его единому правительству - Совету Федеративного Сообщества. Я всегда готов по приказу Совета выступить на защиту Человечества. Клянусь защищать свою цивилизацию мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя крови и самой жизни для достижения победы над врагами!


Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара закона и всеобщая ненависть людей!"


После принятия присяги посвященным объявили приказы о присвоении воинских званий и в торжественной обстановке вручили знаки различия сообразно признанным заслугам и оцененным усилиям. Кил Барг под радостные и удивленные возгласы оказался главным "именинником", стяжав высокое капитанское звание, чему был несказанно рад (сторицей окупилось усердие, сыграли роль рекомендации с Проксимы и покровительство Стратега). Оно сразу подняло его над большинством товарищей и лейтенантом Лиа Баг. Но снова встретиться с ней ему пришлось не скоро. Чин мало было заслужить и получить, оказанное доверие надо было оправдать. Подняли высоко, - работай вдвойне!


Только сейчас, казалось, началась настоящая учебная страда. Новоиспеченные офицеры и сержанты приобретали командирские навыки и специализацию в отдельных видах и родах войск. Система подготовки, как и всё остальное, совершенствовалась на ходу. Задержись Кил с прибытием на "EZ", у него бы так быстро и гладко с производством в офицеры не сложилось. Пришлось бы убить массу времени на офицерскую школу, и в лейтенантах походить. Но он успел раньше и продолжал ковать свою карьеру как металл, - пока горячо.


Барг решил, что, не смотря на свой опыт проектанта и специалиста по вооружению кораблей, он хочет стать офицером-танкистом. Понадобится не только летать и грозить врагу обстрелами из космической артиллерии. Кто-то должен будет ступать ногой на поверхность освобождаемых от враждебных элементов планет. Без этого любая экспансия в космосе лишена завершения. А с задачей завоевания и удержания поверхности лучше всего справляются космотанки. Танкисты - подлинные универсалы. Сложная техника и её грозная сила связывают их с могучим Звездным флотом высоко на орбите, а приземленные задачи - с планетарными пехотинцами. Такое продолжение карьеры казалось Баргу наиболее интересным и перспективным. Теоретически, он был прав. Большинство генералов и маршалов флота прошлых эпох вышли из офицеров, хорошо знавших флот и знакомых с опасной, часто долгой и изнурительной борьбой на поверхности.


Действительно ли это нужно Человечеству, лучше ли для Федерации вместо скучного и долгого согласования интересов грозить всем космическим кулаком и готовиться к вторжению на чужие планеты - он не спрашивал себя. С его точки зрения это полезно было уметь. Его переполняла гордость за свой воинский коллектив, дивизию, цивилизацию, человеческую расу, её роль и миссию во Вселенной. Он искренне верил, что накапливаемая сила скоро всё изменит к лучшему. В подобных мыслях и настроениях он был не одинок. Как огромное количество вовлеченных в проект людей, многие из которых были умны и мыслили творчески, могли считать такую деятельность логичной и созидательной, по-прежнему было тайной для трезвых голов цивилизации. Волны темной энергии неслись через пространство...


Рапорт Кила удовлетворили, отметив его склонность к приобретению разностороннего опыта и знаний. День за днём, месяц за месяцем он теперь пропадал на танковом полигоне. Шли знакомство с техникой, стрельбы, отработка высадки с орбиты на симуляторах, а потом и с десантных ботов, в условиях приближенных к реальным. Требовалось овладеть навыками непосредственного и дистанционного управления танками и беспилотными танкетками, такой массой роботов, какую трудно себе представить в пустом пространстве, но необходимой на сложной и пересеченной планетной поверхности, чтобы без риска для людей обшарить и зачистить все её закоулки.


Здесь же, на верфях, скрытых на ночной стороне планеты, был заложен и сооружался один из больших десантных кораблей, по своим размерам превосходящий крейсер, а по вооружению равный фрегату. Десантные межзвездные корабли, наряду с крейсерами, по праву составляли основу межзвездных эскадр и числились кораблями первого ранга. Приходилось изучать и его. По предложению Барга в конструкцию и разметку шлюзов, катапульт, прилегающих палуб и пандусов внесли небольшие изменения для облегчения и упорядочения процесса танкодесантирования. Он гордился своей находчивостью. За инициативу и работоспособность его ценили командор Ли Ланг и командующий Фа Гор.


В общем, как и на Проксиме, Килу удалось блеснуть. Он видел и чувствовал это. И был бы очень удивлен, если бы проник в личный дневник командора, где о нём появилась спорная запись: "исполнителен, тактически и конструктивно изобретателен, настойчив, самолюбив, коммуникабельность, кругозор, трудолюбие хорошие. Недостаточно внимателен к людям и мелочам, находящимся за пределами его интереса. Увлекается и плохо хранит тайну, назначен специальный тренинг. Излишняя тяга к росту и поощрениям (карьеризм?) Политически внушаем и стратегически недалек, выполнит любой приказ. Без руководства старшими командирами склонен к фиксации на выполнении задачи любой ценой. К самостоятельным операциям в отрыве от главных сил флота не готов. Может быть использован на командных должностях до командира батальона включительно. Полковой уровень под вопросом".


Постепенно первая дивизия Звёздного флота приобретала вид грозного боевого соединения. Её ударные космокоры носили имена планет и планетных тел исторически первой Солнечной системы. Были сформированы и в основном обучены танковый и пехотный полки. С нетерпением ожидался ввод в строй десантных кораблей, после чего должны были начаться бригадные и дивизионные маневры. Свободного времени у капитана Барга, получившего под свое начало первый батальон танкового полка, стало больше. Операторы отдельных машин и звеньев танкеток свое дело знали, взводные сержанты и ротные командиры - лейтенанты были толковые, лучшего замкомбата чем старший лейтенант Золт Каб трудно было желать. Наконец-то Кил счел возможным "отпустить себя" и реализовать несколько из положенных ему дней отдыха в "Водозаде", как шутливо называли между собой офицеры местный военный городок с рекреативным парком "Водопад". Он навел справки о Лиа Баг и у него созрел план как-нибудь подольститься, а потом перетянуть её в техбат танкового полка на должность командира техроты. Как он заметил, отношения с дамами на базе поощрялись, а вот влияние интрижек на службу и подчиненность - порицалось. Но это не могло его остановить.


Простой расчет вкупе с личным обаянием не подвели Барга. Ему удалось непринужденно обставить встречу и закинуть удочку. С бравым капитаном Лиа была совсем не так холодна, как с гражданским инженером, могущим стать таким же лейтенантом как она, а то и вовсе сержантом на отдаленном техническом посту. Отношения завязались. Но, ни на первой, ни на последующих встречах в "Водопаде" она на желаемую Килом степень сближения не пошла. А потом им обоим опять стало не до того.


Прибыл готовый десантный корабль с IL Водолея, прошли ходовые испытания десантного корабля, построенного на "EZ", начались большие учения. После того, сколько их готовили, расписывая по секундам и сантиметрам, - о, какой в реалиях это оказался бардак! У космокоров и космолётчиков получалось ещё ничего, - летали красиво, стреляли метко. Но при реальном десантировании столкновение планов флота и командиров десанта с коварными замыслами условного противника, загодя засевшего и укрепившегося на соседней планетке EZ Водолея Вb, привело к неожиданностям. От попытки разрешить возникшие проблемы перегрелись все бортовые компьютеры, выдавая не одно, а сразу несколько вероятностных решений для одного и того же шага или отрезка времени. Из них надо было уметь выбирать.


Крепкой воле и быстрой инициативе по-прежнему принадлежало видное место на войне. Килу Баргу этих качеств было не занимать, и он отличился со своим танковым батальоном, выбросившись на планету стремительно, без раздумий. Второй батальон, командир которого медлил с решениями, потерпел крах. Посредники насчитали ему тридцать процентов потерь ещё до поверхности и ещё больше на земле. Кил, всегда работавший на себя самого, правильно рассудил, не пойдя на выручку лузерам, вместо этого сосредоточившись на взаимодействии с пехотой и прикрытии высадки третьего батальона. Совместными усилиями, при поддержке космолетов был окружен, подавлен и захвачен район обороны противника. Тогда-то за первым танковым батальоном и появилось прозвище "золотые молнии" (в смысле быстрые и тяжелые).


За учениями наблюдал кто-то из "шишек". Хотя при финальном разборе никто из Стратегов не присутствовал, а командор Ли Ланг дал капитану Баргу положительную, но сдержанную оценку, его карьера опять резво скакнула вверх. Вскоре было объявлено о создании второй звездной дивизии, в которую "для закваски" переходила половина состава полков и часть флота из едва сформированной и спаянной первой. Комплектование и сколачивание начинались заново. Кил желанием перевестись в новое соединение не горел. Начинать всё снова? Ну, нет! Ещё пошлют неизвестно куда, когда двум дивизиям станет тесно на одной базе. Тогда прощай Лиа Баг и намеченные служебные перспективы! Он опять угадал. Перевелись его комполка и комбат - неудачник. А он был повышен в звании и полк вручили ему. Майор Барг, командир 1-го танкового полка! Это было весомо.


Ли Лангу только и оставалось, как записать в дневнике, что ему навязывают не тех командиров, которых он предпочел бы в дальних операциях. Холодная воля в глубинах, без права на ошибку и шанса на поддержку, в его представлениях требовали более глубоких и взвешенных качеств, чем твёрдая убежденность и ошалелый напор. Но поднимать кадровый вопрос ребром политичный Ланг не стал. В конце концов, в дальний Космос их пока не посылали. Нет конфликтов - все на хорошем счету. Действительно, командора тоже не обошли. За успешные в целом учения и хорошее состояние дивизии, позволившее принять решение о её "клонировании", он получил чин контр-адмирала.


Килу надо было восстанавливать поредевший состав полка, и он сполна воспользовался весом и властью командира, переманив к себе пару старых знакомых по "Церере" и Проксиме, а заодно Лиа Баг на место начальника технической службы. С ним был успех. Он это знал, и Лиа теперь знала. Временно Баргу нечего было больше желать. Он радовался новой власти и осваивал новое поле деятельности. Рядом с ним был человек, возбуждавший и щекотавший его лучшие чувства. Пусть и не было в земном мире прежней, близкой любви, безупречная женщина, готовая подарить спутнику свои гены, оставалась символом будущего. Всё было бы прекрасно, если бы это будущее не собирались вручить войне. Но над этим никто на базе пока не задумывался. Чего думать-то? Она будет легкой и победоносной!


Посреди учебно-боевой деятельности на EZ Вололея то и дело приходили известия о переменах в состоянии внутренних дел и внешнеполитическом положении Федерации. Личный состав подтрунивал над трусоватыми и истеричными фобистами, негодовал над антипатриотичными галактами, накапливал неприязнь к упрямо гнущим своё, неуступчивым ушельцам. Если решение Совета о формировании полицейских сил оставило всех иронично-безучастными, а известия об их первой работе вызывали лёгкое удовлетворение, то официальное заявление о создании Вооруженных Сил Федерации бурно приветствовалось. Военный люд вышел из тени, отныне не нужно было строго и тщательно прятаться по неприметным местам Человеческого угла Галактики. Вскоре группа старших командиров отправилась на Тау Кита, затем последовали полеты боевых кораблей с целью "показать флаг" к IL Водолея и Эпсилону Индейца. Население радостно приветствовало и с удовольствием посещало участвовавшие в ознакомительной миссии фрегаты и корветы. Впервые за долгие годы, Кил и Лиа провели замечательный день на планете Эпсилона Индейца Аа-лао.


Кульминацией стали визиты крейсера "Венус", фрегата "Орк" и десантного корабля "Тритон" в сопровождении нескольких корветов на Ахирд и Толиман. Кил как центавриец, не мог пропустить этого похода и приготовился любой ценой вырвать у командования своё. Ему вновь сопутствовало счастье, да так, что не пришлось портить реноме исполнительного и скромного офицера, - показательная высадка и парад танкистов вошли в планы мероприятий. Под конец они с Лиа несколько суток провели на великолепном Ригеле I Кентаврусе. Это было как сказочный сон: обожание толп, свободное время, приём в Совете, награждение медалью "Созидатель"...


Сенатор и стратег Сай Гур был доволен прошедшими мероприятиями и реакцией народа на них, но не позволял себе громких чувств. Лояльное население и фобисты получили большой психологический "пряник". Сразу почувствовалось, как разрядилась ментальная и эмоциональная атмосфера. Это был важный момент, и по его настоянию удалось без промедления задействовать и кнут. Коллегия Стратегов одобрила, а торжествующий Совет проголосовал подготовленный Гуром ордонанс об исключении из ФСЗ нескольких периферийных систем, где продолжалось нескончаемое галактическое брожение, возникли протесты против "военщины" и раздались первые голоса о выходе из Федеративного Сообщества Землян.


Не давая оформиться этим настроениям, Стратеги сработали на опережение. Во все средства информации были запущены сюжеты о том, как отдельные дотационные и паразитические миры, проявляя презрение к общей воле народа и безосновательно критикуя успехи Сообщества, фактически попрали союзный договор. Совет будто бы оказался вынужден констатировать этот свершившийся факт. Последний плацдарм для несогласных был иссечен. При этом механизм цивилизованного отделения - не запущен, что сразу же ударит по экономике и социальной стабильности брошенных миров, будет для них отрезвляюще.


Первые данные о реакции населения центральных планет свидетельствовали о том, что большинство к такому шагу Совета отнеслось положительно. Обыватели считали, что внешние миры "незаслуженно подкармливались", а теперь им достанется больше благ. Ничего им, конечно, не достанется, потерпят. Но благодаря их поддержке политический ход для угнетения протестующих региональных элит был сделан эффективный и безошибочный.


Следующим ходом будет введение для этих миров торговых пошлин, ужесточение санитарно-биологического контроля, а если понадобится, - прямое сокращение и удорожание поставок. Пусть платят втридорога, население само от такой "независимости" отшатнется. Сами выгонят галактов, обратно в ФСЗ на коленях поползут, что создаст новый политический козырь. Ушельцам-конференционалам слаборазвитые, социально неконсолидированные системы не нужны. Вмешаться туда они не захотят, да и не успеют.


Отдельным, не афишируемым указом готовились меры, направленные на окончательное подавление галактов и пресечение начавшегося их бегства к ушельцам. Он не сомневался, - Совет и это проголосует. Популярность Стратегов росла, он лидировал среди них. Самое время разделаться с критиканами, начавшими говорить о "сайгуризме", у которого "нет ни дельной политической программы, ни вменяемого мировоззрения - только конфронтация с Галактикой и слепая вера в то, что вожди цивилизации решат все проблемы путем победы над мифическими, назначенными врагами". Но не находящиеся на грани поражения галакты беспокоили Гура. Авторитетный сенатор был "не совсем тупой и очень целеустремленный", как в сердцах, неосторожно сказала о нём Соэло Да Варт, председатель правительства Ароры. Он понимал противоречивость наследия Золотого века, мысля глубоко и искренне считая, что земная цивилизация в опасности.


Золотая эпоха была долгим временем экстенсивного развития, - сначала желанной, а затем затянувшейся передышкой для цивилизации. Основатели Сообщества, наученные опытом древних кризисов, сознательно подтолкнули Человечество в это русло. Они поняли, что вопреки стремлению к безграничному познанию, наука не может развиваться сколь угодно быстро и беспрерывно. Рано или поздно массовое сознание безнадежно отстает от её достижений, и тогда начинается использование науки во вред. К тому же методы и средства познания имеют границы. Старые исчерпываются, а новые порой находятся не сразу. Как раз такое положение создалось накануне и в ходе древней мутантической войны: рассорившееся общество отстало, подхлестнутая противостоянием наука опередила его, но уперлась в световой барьер и кибернетический предел роботехники.


Остановившись для долгих исцелительных реформ и положив преграду ненасытным желаниям, основатели дали цивилизации четверть миллиона лет безбедного существования. За это время чахлый высокий росток, будто рвущийся на свет из чулана, окреп, распустился листьями и цветами. В конце концов, он дал плоды. Цивилизация вошла в новый прорыв, но давно ожидаемая вспышка развития осветила очередной уровень проблем.


Всю свою блистательную эпоху человеческая цивилизация медленно, неотвратимо дряхлела. Хотя с точки зрения общества семья учеников и учителей стала хорошей заменой родственной семье, а культура отношений полов неизмеримо выросла, социальное слишком далеко ушло от биологического. Как ни поощрялось "правильное поведение", спад рождаемости перестал компенсироваться ростом продолжительности жизни. Опыты по бессмертию зашли в тупик, обозначив третий, - медико-биологический барьер. Как бы эффективно не устранялись любые неполадки в организме, в нем накапливались мельчайшие, неясной природы ошибки сродни шумам. Критическим органом оказался мозг, после серии обновлений все равно впадавший в деменцию. Пять-шесть тысяч лет, столько же, как у самых долгоживущих организмов, оказались пределом полноценного существования.


Можно было скопировать все связи в мозгу и переписать их в стерильный клон, но тождества достичь не удавалось. Новое молодое тело странным образом влияло на помещенную в него старую "душу", приводя либо к раздвоению личности (синдром поддавался лечению), либо к тому, что "реинкарнированное я" потихоньку заменялось новым, оттесняясь в разряд так называемых "родительских воспоминаний". В этом случае мог возникнуть выдающийся бинарный ум, но так случалось редко. Слишком широкое распространение клонирования уменьшало необходимое генетическое разнообразие.


Уже много тилей подряд, несмотря на общее благополучие и продвижение в Галактику, население не росло, а лишь перемещалось на осваиваемые окраины и в столицу. Постепенно объём космоса, обжитой Человеком, стал похож на прогоревший костер. По краям ещё полыхают ветви, а внутри остались запал и угли. Кроме того, на окраинах Федерации, у звёзд другого типа, чем Солнце, внешний вид и генотип людей менялись слишком заметно, несмотря на постоянные меры фенотипической стандартизации. Там существовали зоны повышенной изменчивости, грозящие появлением опасных мутаций.


Будущее Человечества оказалось между сциллой и Харибдой: в центре цивилизации генетическое разнообразие уменьшалось, грозя её вырождением, а на окраинах - тех же пределов вариативности хватило, чтобы у ярких и горячих солнц появились "черные" и "красные" люди, в отличие от населявших старые ареалы "жёлто-белых". Население окраин Федерации с каждым тилем продолжало "темнеть". Не заставили себя ждать изменения в его психологии. Удерживать общее сходство и единство Человечества становилось всё труднее. Земляне, как некогда в прошлом, рисковали распасться на отдельные расы, что было для них непреодолимым историческим табу.


Такое положение дел долго не замечали, потом терпели, наконец, обеспокоились и уже готовились исправлять. Как внезапно появились ушельцы, новые разумные виды, продолжающие бурный рост. Теперь Человек рисковал не только потерять своё популяционное единство, но раствориться среди ещё боле разнообразных ушельцев, - фактически исчезнуть.


Наметившийся рывок галактов в дальний Космос в такой перспективе ничего не менял. Всплеск человечества мог стать подобен взрыву сверхновой: оболочки улетят в пространство, где из них родятся новые звезды, а внутри останется тяжелый гаснущий карлик, а то и вовсе изолированная от остального мира дыра. Кроме того, галактические симпатии, особенно распространенные на окраинах Федерации, совпадали с растущей разницей в цвете кожи и фенотипе. Галактов больше было среди "тёмных", а фобистов - среди "светлых" людей. Биологическое и социальное время Человека, невероятно продленное, все равно заканчивалось. Ему на смену шли другие разумные виды. Как галакты, так и фобисты этот конец одинаково ускоряли.


Требовались срочные меры, а демократические процедуры в масштабе растянутого на многие десятки световых лет Сообщества вели к опозданию с ними. Так оно и вышло. Демократическое большинство ни к чему не пришло, и активное меньшинство в Совете было вынуждено приступить к действиям. Сай Гур и его единомышленники больше не надеялись на саморегулирование и не собирались мириться с падением человеческого рода и могущества. Они не приняли ушельцев, хотя, поначалу, натянуто улыбались им. Наверное, так последние неандертальцы не любили кроманьонцев.


Сай Гур и его единомышленники, как чуткие политики, были с народным большинством, - с ядром общества, кроме основных ценностей хранящим его основные предрассудки. Их они и рассчитывали обратить к работе на свой проект. Методы прошлого, неоднократно успешно использовавшиеся и не слишком доказательно осужденные, возвращали общество к действиям на основе не затронутых генной инженерией глубинных пластов сознания, где были заложены примитивные, но здоровые биологические механизмы поведения, такие как потребность в размножении, стае и реакция на чужаков. Точка зрения, по которой надо было ободрить фобистов и пресечь импульс галактов, была для Стратегов вполне логична. Это был наиболее простой шаг для консолидации. Затем надо было обеспечить солидарное движение вперед и ускоренное воспроизведение. Война всегда давала такие стимулы. Вот почему избранный ими курс был беспринципен, агрессивен и прагматичен.


Гур знал упрек в опасной атавистичности такой позиции, названной Мет Антом и другими галактами "не лидерством мудрых, но шаманством диких", но решительно отметал его. Он и другие стратеги по-своему хотели Человеку блага, искали силу, которая оживит и продлит его существование, создаст вечную галактическую империю. Федерация перед лицом новых угроз изжила себя. Её надо было укрепить и централизовать, чтобы безбедно прожить следующие четверть миллиона лет. В таких обширных и длительных категориях оперируют не столько новейшими (непроверенными) разработками, сколько исторической практикой, какова бы она ни была, и массами. А выдающимися личностями, Стратеги, естественно, считали себя самих.


Пока всё получалось. Как и в прежние эпохи, девяносто пять процентов людей оказались подражателями. Не смотря на колоссальный объём доступных знаний и легкость выводов, они не пользовались своим мозгом самостоятельно и творчески. Труднее всего было добиться перевеса в Совете, расширенных полномочий, а затем уже не составляло большого труда вносить в систему ценностей и поведение масс необходимые изменения. Перед окончательным единением надо было заполучить или хотя бы пресечь бегство нескольких крупных ученых из числа галактов. По иронии судьбы, наука, необходимая для дальнейших шагов, во многом опиралась на них.


Сай Гур готовился к сеансу связи с Мет Антом. Ему нужен был этот человек. Нужны были его последние мысли и расчеты, - не опубликованные, стертые даже из личного биокома. На эмиграцию галактов Мет Ант тоже мог иметь влияние. Чтобы полностью контролировать сеанс общения, Гур прибег к старому трюку: вместо интерактивного "окна в мир" поставил обычный экран, опустившись в кресло перед ним. Контакт был установлен и изображение появилось.


- Здравствуй, Мет! - промолвил Гур.


- Приветствую Вас, сенатор.


- К чему официальность, Мет? Обращайся на "ты". Это личная беседа. Я не забыл ещё нашу молодость и говорю из лучших побуждений. Много воды утекло и звездного ветра улетело, правда, Мет?


- Немало, сенатор.


- Мет, Человечеству нужны твои знания, ты можешь занять достойное место среди нас и в Совете. У стратегов нет возражений, если включишься в дело и прекратишь саботаж. А ты прячешь свои наработки и побуждаешь учеников уезжать в миры Конференции. Совет считает такую деятельность вредной и будет вынужден реагировать на неё.


- Сенатор! Как и Вы, я делаю то, что считаю полезным для общества. Невозможно побудить кого-либо к эмиграции, если под угрозой не оказывается будущее. Она не запрещена законом. Да, ко мне обращались за советом в подобных поступках. Я не счел такие побуждения вредными. Свои собственные заслуги не переоцениваю, и в правящий Совет не стремлюсь.


- Сказанное мною не обсуждается, а предложение сохраняет силу, - холодно проронил Сай Гур. - Ответь же на главную часть вопроса: почему ты прячешь от сограждан результаты и дальнейшие направления своих исследований, хотя обязан их публиковать?


- Я обязан? Это что, новая социальная норма? Нет такого закона. Что касается моих личных обязательств, сенатор Гур, я никому, в том числе Вам, не обещал ничего автоматического и безусловного.


- Вот как? Я могу воспроизвести все наши беседы и твои разговоры с другими ответственными людьми на этот счет! - С этими словами Гура в канале связи эхом возникли голоса Мет Анта и сенатора Ку Блана.


- Мастер Гур! Извольте бросить свои замашки сбира и очные ставки! - резко ответил Мет Ант. - Я при здоровой памяти и помню, когда, что и кому сказал. Это зафиксировано моей персональной электронной системой. Никакой истины такими методами Вы не устанавливаете, а морально подавляете людей, манипулируя ими. Вы здорово научились всех отжимать в своих интересах! Для капитана корабля, несущего ответственность за экипаж, имеющего право требовать кристальной честности и полного подчинения, такие наклонности были терпимы, умеряясь строгим уставом. Но затем Вы получили гражданскую власть и ещё больше о себе возомнили!


При изначально правильных принципах и гигантской работоспособности, агрессивное бескультурье давно свело на нет Вашу былую полезную деятельность. Остались только злость, ненасытное властолюбие и эгоистичные прожекты построить нечто великолепное, дабы осчастливить Человечество, возникшие в тот момент, когда Вы по ошибке попали в Совет. Не будет ни Вселенского чуда, ни Галактического храма, Гур! Вместо этого появился новый, увы, не сказочный Палпатин, - послушный приёмник темной энергии и проводник энтропии!


- Вот как!? - обозлился Сай Гур. Он, как обычно, давил, а не признающий авторитетов собеседник свел на нет все его преимущества. - Обличать ты умеешь! Отвечай по существу!


- Гур! Говорю прямо, как гражданин, полжизни прошедший с тобой бок о бок, пока ты не забыл основы. Я прекратил публикации потому, что ты с группой единомышленников, которых уже обломал под себя, превращая в холуев, используя обман и интриги, подменили собой Совет и заблокировали демократические процедуры. Вместо них вы развили осужденные Основателями манипуляции сознанием и дали дорогу конфронтации. Вы пытаетесь идти в будущее через глубокое прошлое, поощряя животные и агрессивные инстинкты, и при этом почему-то считаете, что действуете во благо цивилизации. Между тем, каковы средства, - таковы и цели. Не взыщите, что я считаю вас за привратников хаоса, способных обратить науку во вред человечеству.


Сай Гур почернел как туча, но ответил подчеркнуто спокойно:


- Прежде всего, Мет, мы избежали бегства Человека из пространства, его самозатворничества и разложения, создали новый мощный импульс к действию и развитию, который охватил наш великий народ. Скоро мы вернем свое уникальное место в Галактике и двинемся далеко вперед. Перед этим твой пассаж о средствах - ничто. Будущего ты не знаешь. Твои мрачные пророчества не имеют цены.


- Создали импульс к развитию, говорите? Он был у вас в руках, когда началось сверхсветовое движение, а вы начали его возможности извращать! С каких это пор бомбы и пушки попали в категорию средств, без которых нельзя начинать движение? Чтобы вернуть себе место, - я не ослышался, сенатор? Кто у Вас и что отбирал, кроме того, что вы сами самонадеянно отбросили, будто капризные школяры сборник ответов, заглянувши в него и поняв, - задача не решена? Кто водил руками сенаторов, подписавших дикую буллу о денонсации федеративного договора с планетами в Раке и Близнецах? Пусть их лидеры в отдельных высказываниях и поступках не правы, хотя вся их вина - желание строить связи с ушельцами. А население? Вы просто предали народ этих республик, включая тех, кто совсем недавно приехал туда на работу с Толимана и других центральных систем! Вы оказались не способны войти в большой мир на равных, как Люди с большой буквы, вместо этого Вам, как трусам, подавай руководящее место и преимущество! Вы хотите войны? Так шли бы на неё сами! Но не пойдете же, спрятавшись за спинами тех, кто вам бездумно доверился!


- Хватит!!! - рявкнул Сай Гур. - У тебя мало времени осталось, чтобы прозреть, Мет! Не много ли ты сам о себе возомнил? Не отрывайся от Земли! Так и быть, я сделаю последний шаг навстречу тебе, дам доступ к некоторым материалам Совета. Обдумай их. И помни - наше терпение на исходе! Тебя пригласят. - С этими словами он отключил связь.


- Глаз с него не спускать! Отлета не допустить! Подготовить об этом распоряжение министру Внутренних дел! Начальника Бюро безопасности - ко мне! - последние указания были адресованы бесстрастному секретарю. Выполнив поручения, с которыми (если быне секретность) справился любой робот, Ту Саф, оказавшись вне поля зрения патрона, позволил себе едва уловимый растерянный знак.


## Глава 5. Чужие миры


Нейтронное вещество и антиматерия - редкие субстанции во Вселенной. Курс Альнитака был проложен по системам, заказавшим и обеспечивавшим ресурсами его рейс. Ради одного пассажира менять маршрут было нельзя. На пути к Ароре Руша ждал круиз по разным мирам, чему он был совсем не против. Будучи неожиданно и глубоко вовлечен в открывшуюся интригу, он перестал слепо доверять земным базам данных. Проверка информации, новые знания и впечатления были хорошей наградой за физические испытания при быстрых разгонах корабля и его прыжках через световой барьер. Иве с упорством и старанием проходил программу адаптации, уменьшающую дискомфорт и начал тренировки, необходимые для посещения тяжелых планет.


Первой пульсацией Альнитак прибыл к Тете Персея, двойной звезде с населенными планетами на окраине урбанизированного района Галактики. Оттуда он направился к 50-й Персея, - одной из пограничных систем, где интенсивно шло общение с ушельцами. Как и компоненты Теты, 50-я Персея была звездой спектрального класса F главной последовательности. Похожих звезд несколько крупнее, горячее и мощнее Солнца было довольно много на расстоянии 15 и более парсек от колыбели цивилизации. Они оказались удобнее для колоний, чем оранжевые и красные карлики. Испуская больше лучистой энергии, такие звезды быстрее рассеивали пылевые диски и формировали планетные системы. У них шире была обитаемая зона. Сюрпризы в виде опасной местной жизни у этих относительно молодых светил встречались намного реже, чем в развивавшихся многие миллиарды лет тусклых мирах. Научно, статистически и на своём горьком опыте Человек установил: особенно зловредны в макро и микробиологическом отношении были и будут звёзды оранжевые. Самые гиблые оранжевые системы стали называть "болотами", а сам оранжевый цвет стал кодом биологической опасности.


И напротив, чистые планетные системы без пыли, поясов обломков и астероидов вокруг лучистых, но не слишком яростных бело-желтых солнц, получили на космослэнге название "лагун", по аналогии с безопасными лагунами земных океанов с их белым песком. Подкрепляя аналогию, их населяли весёлые и активные темнокожие люди, будто обожженные пламенем своих бурных звёздных костров. С борта корабля Иве Руш наблюдал за движением в лагунах космических яхт - солнечных парусов. При здешнем световом потоке они были нормальным средством передвижения, а не колымагами энтузиастов, как у Солнца. Целые скопления сверкающих звездочек роились вокруг ярких дисков планет. В терминалах космопортов толпилась молодежь, глядя на Альнитак как на символ и средство своих будущих путешествий. От этих приятных мест путь галактолета лежал через отдаленные 56-ю и 49-ю Персея к могущественной планете Кхаза, родине Гхаргов. Она лежит в двойной системе того редкого типа, какой штурмана-остряки прозвали "лагуна с болотом".


Эта планета-суперземля на треть шире в диаметре и в два с половиной раза тяжелее прародины человечества, обращается вокруг желто-оранжевой звезды Гха, меньше и холоднее Солнца, но ярче и больше Хипа. Та, в свою очередь, движется по широкой орбите вокруг центральной бело-желтой звезды Дхра, светимостью в шесть раз больше солнечной и в 1,7 раза превосходящей Солнце по массе. Дхра относительно молода, старая оранжевая Гха была захвачена ею где-то по пути в Галактике. В связи с этим планетные системы обоих звезд претерпели изменения, отголоски которых видны и поныне. В ходе этих катаклизмов оранжевое "болото" простерилизовалось и стало пригодно для измененной земной жизни.


Кхаза вращается лежа на боку, северным полюсом к своему светилу, так что её южный полюс всегда скрыт во тьме. При этом ось планеты наклонена от прямого направления на звезду примерно так же, как земная ось наклонена к плоскости своей орбиты. Поэтому Гха не стоит неподвижно над полюсом Кхазы, а перемещается в течение планетного года над полярным кругом, который у гхаргов именуется "Солнечный круг". Благодаря этому в северных полярных и умеренных широтах царит вечный день, а в тропических и экваториальных - наблюдается смена дня и ночи, совпадающая со сменой времен года. Солнце то поднимается над горизонтом, то прячется за него. Год Кхазы намного короче земного, - всего лишь три с половиной стандартных месяца. Каждый сезон длится четыре недели.


Хорошие и приемлемые условия для жизни, естественно, находятся в северном полушарии, где равную площадь занимают суша и море. От экватора до 240 южной широты, где проходит граница вечной ночи, простирается субантарктический пояс, а ещё дальше к югу лежит скованный льдами темный океан. Лишь Дхра бросает на него холодный, далекий луч в редкие просветы облаков, да у южного магнитного полюса слабеет мгла, ложатся на вершины полярного архипелага отблески ионосферных сияний.


Атмосфера Кхазы плотная и подвижная, сильно сглаживает перепады температур. В районе Солнечного круга они редко превышают 325, а на южном полюсе не падают ниже 180 градусов Кельвина. Циклоны с юга, рождающиеся от перепада температур в разных слоях атмосферы, несут с собой на север много снега и дождя. Скорость ветра в этих штормах достигает 600 км/ч. При давлении воздуха у поверхности в две земных атмосферы - это чудовищно много. К счастью, в дневной зоне циклоны быстро слабеют, если только можно назвать ослабевшими ураганы, которым на Земле все равно присвоили бы категорию не ниже F6.


При этом Кхаза - геологически активная планета. В её массивном железном ядре от начала времен было растворено и сжато много водорода, который после резких космологических перемен начал высвобождаться из гидридов. Это привело к увеличению объёма ядра и водородной продувке мантии, усилившей конвекцию. Кора планеты стала лопаться и вновь нарастать, затягивая разрывы потоками траппов. Этот процесс всё ещё продолжается наряду с мощной тектоникой плит, и планета незаметно прирастает в диаметре.


Когда-то подобную фазу развития прошла и Земля. Сформировавшись на среднем расстоянии от Солнца, в относительно богатых водородом областях, она постепенно приблизилась к нему. А после столкновения с Тейей удалилась обратно за орбиту Венеры. Эти катаклизмы запустили процесс распада гидридов. Гипотеза об этом была выдвинута, потом отвергнута, потому что космическими системами позиционирования не было отмечено увеличения размеров Земли. Лишь позднее стало известно: содержание большого количества гидридов в ядрах железокаменных планет земного типа скорее правило, чем исключение, но гидридное расширение не идет постоянно, - оно начинается и заканчивается, - являясь одной из поздних стадий планетогенеза. Земля прошла её сотни миллионов лет назад. Понятие о непостоянстве линейных размеров планет стало таким же признанным в космологии с планетологией, как взгляды на эволюцию, расширение и выгорание звезд.


Оказалось, слабейшая планета солнечной системы - легендарный Фаэтон, в свое время не выдержала расширения и разрушилась. Это его, лишенное оболочек мантии и коры ядро образовало Тейю, как из пращи запущенную Юпитером к центру системы. После столкновения с Землей, Тейя так и осталась у Солнца в виде Меркурия. Другие останки Фаэтона, притянутые Юпитером, стали Галилеевой луной Ио, ещё один кусок - Гималией. Множество мелких обломков упали на гигантский газовый шар, а частью рассеялись в пространстве как пояс астероидов.


Несмотря на внутреннюю активность планеты, прокладка туннелей в ночную зону была безопаснее, чем движение по поверхности нестабильных ледников на холодных и диких ветрах. Усовершенствовав привезенную с собой земную технику, гхарги научились прокладывать их виртуозно быстро, на тысячи километров, добираясь до глубоких минеральных залежей и новых районов Кхазы. В отличие от инженеров на Земле, им приходилось проводить разрывы пластов и выщелачивание руд не с поверхности, а из этих тоннелей. Рискованная деятельность изменила их облик и разум, воспитала в них редкую храбрость и силу.


Сети тоннелей нелегко было поддерживать в нестабильных районах. Тогда гхарги создали машины для движения в толще льдов, прокладывающие путь путем инициации его фазового перехода в жидкую воду. Лед из препятствия стал средой передвижения, позволив им завершить овладение планетой. На этом техника и наука гхаргов не остановилась. По слухам, они работают над уникальными средствами движения в нижней коре и верхней мантии.


Подобно тому, как аномальное содержание на Земле золота и урана во многом определило развитие земной цивилизации, фантастические богатства Кхазы направляли развитие общества Гхаргиты. Безупречные кристаллы для твердотельных лазеров не стоило выращивать. Их добывали, меряя не каратами, а килограммами. Электротехника и электроника гхаргов использовали серебро как основной металл, не испытывали дефицита рутения, цезия, тантала и рения. Что касается родия, его в большом количестве производит их атомная промышленность. В Гхаргите до сих пор сохранились материальные деньги из сплава иридия и платины, редко используемые в обращении, иногда - в накоплении, а больше всего как символ и эталон благополучия, вроде известных в глубочайшем прошлом глупых "золотых батонов". Богатства Кхазы удачно дополняются наличием в системе Гха-Дхра планет-гигантов с неисчерпаемыми энергетическими запасами дейтерия, гелия-3, других изотопов и ценных газов.


Благодаря таким богатствам, гхарги, осевшие на планете с бурной атмосферой и сильным тяготением рано и успешно вернулись в космос. Однако, несмотря на впечатляющие возможности строительства межзвездных кораблей и огромные запасы термоядерного топлива, их ареал невелик. Тяжелые "суперземли" с терпимой средой обитания не часты в Галактике. Без силы тяготения гхарги чувствуют себя хуже Землян, им больше угрожает атрофия. Поэтому они не основывают колонии на малых планетных телах. Далеко друг от друга в космосе разбросаны их базы и массивные обитаемые планеты. Даже с началом эпохи сверхсветовых скоростей, в которой прочные и мощные галактолеты гхаргов, казалось бы, получили преимущество, они предпочли кооперацию с другими народами Галактики.


Руш не мог отказать себе хотя бы на пару часов сойти в чужой и пугающий его соотечественников мир. Ему никто не препятствовал. Пропускная система для пассажиров и членов экипажей транзитных кораблей оказалась на удивление простой и демократичной. Он дал заявку на место в шлюпке, облачился в костюм для борьбы с тяготением и ознакомился со списком предупреждений. Наиболее серьезной процедурой между ним и поверхностью оказался санитарный контроль. Чужого зверья здесь не боялись. Оно сдохло бы сразу и гарантированно. А вот микроорганизмы совсем не приветствовались. Ещё свежа была память о борьбе с очередной вспышкой их автохтонных недобитков, оттаявших из планетной мерзлоты.


Космопорт на вид был совсем неземной, - исполинский октаэдр, мигающий сотнями огоньков, причём основания слившихся пирамид вращались, меняя углы и очертания. Приглядевшись, можно было понять: необычный гравитационный адаптер. Из неподвижных вершин октаэдра выдвигались лучи соединительных мачт для стыковки крупных пассажирских судов и сверхсветовых звездолетов специального назначения. К одной из них был допущен Альнитак, так что заявка на место в шлюпке Иве не пригодилась. Увлекаемый транспортером по длинному коридору между входным и биологическим шлюзами, Иве жалел, что за недостатком времени ему придется отказаться от посещения сервисных служб и общих залов космопорта. Они многое могли сказать о планете внизу. Проходя в гхаргианский посадочный бот, через один из панорамных иллюминаторов он увидел свой галактолет - комарика, наколотого на тончайшую спицу на фоне черноты космоса.


Во внутреннем убранстве и движении бот оказался ни капельки не похожим на комфортабельные и плавные земные космобусы. При посадке на бурную планету его изрядно швыряло. Включились предостережения биокома о нештатной ситуации. Усилием воли Руш погасил их. На самом же деле всё шло размеренно и контрольно. Просто стандарты комфорта и допустимой болтанки тут были другие. Аборигены не тратили мощностей на исключение тряски, как Земляне. И не то, чтобы не могли, - не считали нужным. Не те быт и культура.


Гхарги на вид были народом грубым и опасным. Применяясь к планете, ломавшей их под себя, они стали расой разумных существ с феноменальной физической силой, не вполне прямоходящих, часто опирающихся на инструменты в руках. Способность распрямляться они не утратили и с удовольствием делают это на своих звездолетах и в легких мирах. На Кхазе же прямо долго не походишь. Грубые лица с глазными щитками; сутулые спины с выступами "бронированного" хребта, готовые навьючить на себя, по меньшей мере, тонну; лопатовидные руки и крепкие ноги, будто в латах с шипами (камнями такие не отдавишь). Довершали их облик рокочущие голоса и дикие манеры, использующие для общения тот же набор, что на Земле означал бы угрозу. Легко представить себе реакцию пра-землян, познакомься они с гхаргами. Ксенофобы, рефлексирующие образами Толкина, неминуемо зачислили бы народ Кхазы в разряд самых жутких троллей и гоблинов.


Из собственных предрассудков напасть первым, будучи уверенным, что это на тебя напали, - такой сценарий контакта был самым плачевным в человеческой истории. Руш изо всех сил старался не попасть в эту ментальную западню. Он не шарахался, и на него особого внимания не обращали. В ответ на угрозу Иве понимал, что это всего лишь попытка общения, и отвечал, как умел, напоминая себе, что в былые эпохи земные сапёры и горняки вряд ли мягче общались друг с другом в глубине своих шахт. Получалось не очень. Озадаченный оппонент тут же превращался в издыхающего от смеха вепря, и долго фыркая, рыча и кашляя, выходил из развеселого состояния. Затем они общались через биокомы, и всё становилось ясно. Взаимопонимания было достичь проще, чем казалось. Чем дольше шел обезличенный компьютером разговор, тем меньше оставалось различий. Человеческий ритм был и в странной, гулкой и мощной музыке гхаргов, похожей на перестук свайных копров на трясине.


Руша занимала архитектура, призванная противостоять мощным ветрам, землетрясениям и тяготению. На Кхазе не строили небоскребов, если не считать таковыми гигантские конусы и пирамиды с большой площадью основания. Небольшие дома обычно имели два-три уровня вниз, их наземная часть могла опускаться вровень с грунтом при ухудшении погодных условий. Особенно это касалось самых приятных на взгляд Иве домов в стиле "рзэмх" с панорамными окнами. Плоско-купольные, распластанные формы отличали промышленную и служебную застройку. Транспортные магистрали между группами строений тоже защищались от падения обломков и атмосферных воздействий, что делало их похожими на ветвящиеся шнуры. Воздушный транспорт имелся в относительно малом количестве. Районы застройки были обведены широкими долинами-каналами для отвода селевых потоков и лавы. По видимой инфраструктуре угадывалось обилие закрытых, подземных коммуникаций. Футуристическое плато с пирамидами, связанными между собой спицами воздушных, шнурами наземных и лабиринтами подземных тоннелей, окруженных бесчисленными цветными кубиками малых строений и тусклыми огоньками пещер, - таким запомнился город на Кхазе.


Интересной была местная флора. Деревья опирались сразу на несколько стволов. Дугообразные ветви отходили вбок и обратно врастали в стволы, часто не в те, из которых появились. Листья крепились к ветвям двумя черешками, не имея свободного края. На некоторых - даже листьев не было. Их заменяли пигментированные наросты сморщенной коры, отчего дерево становилось похожим на коралл, или на сухостой, усеянный зелёными грибами. Однако, под корой была не труха, а крепчайшая, прочнее каменного дуба древесина. Поломать, оторвать от земли такую структуру было почти невозможно.


Биологические эквиваленты птиц гнездились исключительно в глубине древесных лабиринтов, а то и вовсе в каменных щелях и норах, а перья на крыльях имели чешуевидные. Руш видел, как они стрелами пронзали плотный воздух наподобие крылатых ракет или обрезанных птеродактилей. Прочая фауна, включая получивших известность за пределами Кхазы пластинчатых червей и черебак, в городе себя не проявляла. В музей геологических окаменелостей Иве за недостатком времени не попал.


На корабль Руш вернулся, выбившись из сил, и тут же начал пересматривать базы данных, земные и вновь полученные, сопоставляя их содержание с увиденным. В большинстве то, что знали и учили на Земле, было правильным. Но встречалась и ложная информация, на предрассудках основанная. К сожалению, какие-то манипуляторы безосновательно внесли эту ложную часть в общие выводы. А на поверку враждовать тут было не с кем. Соперничать за планеты с гхаргами не приходилось. Их в космосе интересовали суперземли с силой тяжести на поверхности не менее 1,5-2 g, а людей - ниже этого значения. При доступности космоса на десятки парсек цивилизациям можно было сколь угодно долго развиваться не конфликтуя.


Известно было, что арорианин Сид Гед Бунг, к которому направлялся Иве, успешно работает с гхаргами. Земные источники отзывались о Бунге с неодобрением, как об авантюристе. В последнее время его честили "бандитом под прикрытием" правительства Ароры, противником урегулирования межцивилизационных отношений на основе предложений Совета ФСЗ. Земляне подозревали (пряча собственный камень за пазухой), что "банды Бунга" могут быть использованы против их экспансии, для угрозы планетам Человеческого Сообщества. На Кхазе к Бунгу относились совсем иначе, с уважением, как к руководителю востребованного галактического проекта, в котором гхарги приняли участие на равных, добившись успехов. Неформальное движение Бунга рассматривалось как самоорганизующееся сообщество эмигрантов и пионеров космоса.


Дело, действительно оказалось не только в ближайших звездных скоплениях Гиад и Плеяд, за ресурсы которых разворачивалась конкурентная борьба. Последние 10-20 тилей огромный объём космоса на глубину до 500 световых лет в направлении зодиакальных созвездий Тельца, Близнецов, Рака и соседствующих с ними Возничего, Персея и Ориона стал объектом интереса самых разных ушельческих групп. Там возник настоящий космический "Дикий Запад", формировался новый "плавильный котел" цивилизаций из первопроходцев, стремящихся обосноваться и конкурирующих в районе, сулившем сумасшедшие перспективы.


Ближайшим крупным призом в этой области пространства было отнюдь не скопление М45 Плеяды, слишком молодое и пыльное для того, чтобы представлять большой интерес, а рассеянное звездное скопление М44 в созвездии Рака, оно же Ясли, находившееся в 580 световых годах от Земли. Начавшиеся сверхсветовые полеты ещё выше подняли ставки: Ясли оказались ключом к ещё более крупному скоплению М67, ближайшему из старых рассеянных звездных скоплений. Оно было домом для сотни звезд, по возрасту, размеру и спектру излучения похожих на Солнце, и должно было дать разгадку причин отсутствия в Галактике инопланетян. До М67 было 2700 световых лет, но это расстояние уже не казалось непреодолимым. Сопоставимые возможности сулило продвижение в Персее.


Сид Гед Бунг начинал как один из энтузиастов и предприимчивых авантюристов. С молодости выдвинувшись как разведчик космоса и пилот, он возглавил одну из сверхсветовых экспедиций, направленную на двух звездолетах к Целено, 16-й Тельца, одной из ближайших сестер - Плеяд. Три тиля назад это был смелый проект. Экспедиция не дала результатов, но смогла каким-то образом восполнить запасы энергии, и Бунг убедил экипажи вместо возвращения на Арору ещё раз попытать счастья в глубинах космоса.


Там, в Заплеядье, на пограничье созвездий Тельца, Персея и Возничего, он нашел свою жемчужину - планету Джа в богатейшей системе Сиры. Заполучив удобную базу и ресурсы, Гед вообще передумал возвращаться. Он начал обустраивать планету, отпустив один из кораблей домой, до отказа загрузив его ценностями в стиле великих конкистадоров. Это произвело эффект, и раньше, чем отреагировало раздраженное правительство Ароры, в район, обследованный Бунгом, как в новое Эльдорадо, двинулись экспедиции из разных миров, в том числе гхарги и тиуриальцы. От каких-то слишком настырных Бунг отбился, с несколькими сумел достичь компромисса и объединился. Вскоре он принял на себя роль руководителя межцивилизационных сил в отдаленном и обширном районе космоса, начав регулировать его развитие и поток переселенцев. Обнаружив дар незаурядного руководителя и волю к пресечению безобразий вооружённой рукой, он получил от своих соратников неофициальный титул генерала и стал именоваться Джа Гед Бунг.


Лишь несколько веков спустя Джа Гед Бунг был признан Аророй. Учитывая, что затраты на экспедицию он окупил и авторитет добыл не малый, арориане решили простить его и вступили в отношения с его самодеятельным сообществом для участия в свободной галактической экспансии. Это был последний толчок к возникновению Конференции, в рамках которой Арора, Кхаза, Тиура и несколько меньших цивилизаций сотрудничали в дальнем космосе, оставаясь независимыми во внутренних и "ближних" делах. Так Бунг, поначалу не помышлявший об основании союза ушельцев, оказался у его истоков.


Отказавшись от давления, не пытаясь грубо подчинить своенравных пионеров и завладеть открытым ими богатством, Арориане проявили мудрость и получили бесконфликтные перспективы. Таким же образом, давным-давно, земные англосаксы, наученные американской революцией и нескончаемой борьбой в Ирландии, сумели понемногу наладить добрые отношения со своими "недобратьями" и переселенцами. Так они добились преимущества сразу на двух земных континентах, - американском и австралийском, хотя поначалу их этнос мог рассчитывать только на разделенный враждой, маленький британский архипелаг.


Предполагалось, что свое место в Конференции на равных займет и ФСЗ, но Совет не принял предложения, попытавшись интригой расколоть этот союз и получить приоритет. Первое расширение разумного мира Земля проморгала. Его на исходе древнекосмических и в начале новых тилей совершили изгои, - диссиденты и пораженцы в мутантической войне. О втором узнала почти своевременно, но захотела его возглавить. Это навязчивое лидерство было не нужно и возрождало глубокие страхи прошлого. Не то, чтобы Земляне были глупее арориан, но им не повезло со всплеском темной энергии.


Джа Гед Бунг был уже далеко не молод, а судьба вновь толкала его на передний край. В Заплеядье он долго занимался защитой районов и баз, биологической очисткой, ударами по зарвавшимся шайкам. Он лучше других был готов к нежданной войне, хотя был самоучкой, а не настоящим генералом. Чтобы иметь в ней шанс, правительства аморфной Конференции должны были сплотиться. И принять его на службу.


Следующей остановкой на маршруте Альнитака была Тиура - цивилизация, развившаяся на планете без твердой поверхности - теплом Нептуне в системе солнцеподобной звезды Ал.


Плотная и толстая атмосфера составляет заметную часть массы Тиуры. Далеко внизу, в зоне высочайших давлений и губительных для органики температур, она плавно переходит в океан из горячей и плотной смеси воды с аммиаком, стерильный как больничный автоклав. В своих глубинах океан скрывает мантию из суперионного льда, под которой прячется печка планеты, - невероятно раскаленное металлическое ядро. Под влиянием его тепла в ионной жидкости мантии гуляют гигантские вихревые токи, порождая квадрупольные магнитные поля, проходящие своими осями вовсе не через центр, а через мантию в половине радиуса планеты. Поля надежно защищают Тиуру от космических лучей, но жизнь на ней возможна только в верхней атмосфере с приемлемыми температурами и давлениями. Вследствие удаленности от центра планеты сила тяжести там ненамного отлична от земной.


Остановившиеся по нужде на Тиуре колонисты обнаружили в её гелиево-аммиачно-азотной атмосфере слой с примесью водяного пара и кислорода. На худой конец, этого хватало для выживания. Опасен был этот высокий, прохладный мир. Как ни мало было в нём кислорода, гулявшие там исполинские грозы изредка вызывали детонацию аммиачно-кислородной смеси, особенно при пониженной влажности среды. Каждая молния Тиуры таила в себе опасность произвести взрыв объёмного заряда колоссальной мощности. Но деваться предкам тиуриальцев было некуда.


Взрывоопасность атмосферы и содержание в ней аммиака уменьшили при помощи катализаторов. Тиуриальцы стали непревзойденными конструкторами летучих сот и островов, атмолетов и атмоскафов - по сути небесных "подлодок", способных опускаться в слои газа, по плотности равные воде. Их техника - образец промышленного развития на основе органической химии, им не было доступно стальное литьё. Металлы и другие твердые ископаемые были в дефиците, за ними приходилось летать на астероиды и спутники Тиуры, либо производить из солей, добытых далеко внизу, в океане. Суровая нужда продолжала связывать поселенцев с космосом, заставляла их помнить о нём. Так они оказались успешны не только в газовом мире, но и на спутниках планет. Один за другим тиуриальцы заселяли и преобразовывали миры малой гравитации вроде Титана, где начали формироваться как народ. На текущий момент они были самой многочисленной цивилизацией из ушельческих.


В отличие от гхаргов, унаследовавших убитый катаклизмами, враждебный Человеку мир, и приспособивших к нему привезенные с собой организмы, тиуриальцы оказались на планете, имевшей развитую, но неопасную биосферу. Им повезло в том смысле, что Тиура к ним, и они к планете оказались стерильны. Они не болели местными болезнями, как гхарги, которым редко, но порой случалось откопать в своей мерзлоте какую-то опасную, едва выжившую дрянь. Местные организмы их игнорировали. Земные продовольственные растения, грибки и бактерии могли в этих условиях распространяться в параллельных, искусственных нишах и служить своим хозяевам относительно беспрепятственно. Путём длительных экспериментов их приспособили к плодоношению не только в закрытых оранжереях, но и прямо в ядовитой атмосфере. Аммиак и окислы азота перестали быть токсичными и для самих тиуриальцев. Так "теплый Нептун" Тиура стал добрым домом для скитальческой цивилизации, предоставив ей площади и объёмы среды большие, чем вся поверхность заселенных планет Солнечной системы и Альфы Центавра вместе взятые.


В конце концов, принесенные чужой цивилизацией изменения пришлись даже по вкусу местной жизни. Гигантские атмосферные медузы - флоатеры больше не страдали от аммиачно-кислородных подрывов. Рост влажности и содержания кислорода подкормил полчища синкеров, биологическая продуктивность системы выросла. Искусственные сотовые острова оказались такими же удобными для организмов-прилипал, как их исконные хозяева - флоатеры. Земные и внеземные организмы, прямо не пересекаясь в жизненном цикле, начали снабжать друг друга продуктами своей смерти - органическими веществами. Вероятно, когда-нибудь наступит и великий момент генетического слияния двух чужеродных форм жизни, родится новый потрясающий мир.


Вокруг Тиуры обращался десяток лун, и в том числе значительный по размеру и населению, обладающий собственной атмосферой Тимал. При нём находился главный пассажирский порт системы, куда прибыл Альнитак. Побывать на самой планете Руш не успевал. Оставалось настроить противогаз и смотреть на жизнь "космической саранчи" или "тирцев" (так на людских планетах стали грубо называть тиуриальцев) на Тимале. Визу он не получил, но наземный терминал, куда его доставил космический лифт, и виды вокруг осмотрел прилежно.


Социальная и деловая активность на спутнике бурлила. Роскошью Тимал соперничал с Ригелем, а изяществом тонкой башенной архитектуры и ажурных висячих платформ превосходил столицу Землян. Во многих уровнях меж ними мчались потоки планетолетов и атмоциклов. Территория между башнями была тщательно распланирована, озеленена (точнее окраснена, если правильнее назвать цвет местной, жмущейся к поверхности и бородой свисающей со столбообразных опор растительности), акварирована (вода была желтой) и декорирована. Тут не было улиц, площадей и парков в привычном понимании, а всюду простиралось их некое единство, различавшееся акцентами планировки и декора от направления к направлению. Пешеходов почти не было, преодолеть километр-другой пешком для тиуриальцев было чем-то неслыханным. Они попросту пикировали сверху к зонам наземного отдыха и так же стремительно поднимались оттуда ввысь. На контроль за атмосферой спутника средств не жалели. В его от природы туманном небе периодически возникали прозрачные окна, через которые днём падали лучи Ала, а ночью можно было наблюдать за гигантским, опалесцирующим диском Тиуры. Зрелище напоминало Юпитер над Ганимедом.


Собственно говоря, Тимал и был настоящей столицей Тиуры. Здесь, где имелась поверхность, располагались Диктаторат и Верховный Суд. Диктаторы владели неоспоримыми полномочиями, каждый в порученной ему сфере жизни и деятельности, но согласовывали друг с другом вопросы, касающиеся нескольких сфер. Они избирались на десять местных лет без права продления и повторного избрания. Бывшие диктаторы, чей опыт и новеллы были признаны полезными, образовывали формально безвластную, но авторитетную коллегию советников. Не попасть в неё после диктатуры было равносильно осуждению и забвению, что сильно ограничивало самодурство диктаторов.


Как и на Кхазе, Руш не встретил враждебности, хотя не выказывали ему и приязни. С холодновато-подозрительными к людям тирцами тоже можно было жить в одном объёме космоса. Теплых Нептунов с возможностью обитания в Галактике было не больше, чем обитаемых суперземель. Конкуренция с Землянами могла возникнуть на спутниках планет и астероидах, но ввиду несчетного количества последних её не стоило опасаться серьезно.


Корабль отправлялся в дальнейший полет к Ароре, а Иве, с сожалением заняв свое место, продолжал смотреть натуралистические сюжеты о природе Тиуры. Плыл в атмосфере газовой планеты драконовый змей, - многокилометровая вереница светящихся водородных пузырей и связанных пушистыми нитями комков протоплазмы. Снизу к нему стремилась группа пузырчато-обтекаемых, как помесь каракатицы с дирижаблем, хищников. Им навстречу с огромного тела змея, как истребители с авиаматки, слетали плотные стаи, - многочисленные прилипалы-синкеры готовились защищать себя и своего хозяина. Начиналась пляска, - будто акулы с разгона влетали в косяки сардин, а те, расступаясь впереди, норовили ужалить их с хвоста как пчелы. Между мечущимися стаями кляксами сепии расплывались облака какого-то согласованно выделенного тысячами существ аэрозоля.


В какой-то момент змей был перекушен хищниками пополам, что было для него не смертельно. Теперь в высокой атмосфере будут летать два драконовых змея, поглощая из неё азот и углерод, наращивая новой тканью свои цепочки пузырей. Небольшой фрагмент "туловища" змея с проткнутыми несущими пузырями утратил плавучесть, медленно и безвольно опускаясь вниз. По пути его рвали на клочья хищники. Это была полученная ими, брошенная храбрыми синкерами, дань. Экосистема показывала более высокий уровень выживаемости, кооперации и взаимопомощи, чем на избыточных ресурсами планетах типа Земли.


Арора, главная соперница Земли, одна была вполне ей подобной. Планета диаметром 1,1 и массой в 1,3 массы Земли обращалась вокруг молодого солнцеподобного светила Шера и была третьей из каменных планет в центральной части системы. У планеты и её звезды было на миллиард лет больше в запасе, они только вышли из своего космического утра, в то время как Солнце и Земля перевалили за полдень. "Страна вечной утренней росы" - таким и было неофициальное название Ароры. Вокруг неё вращался единственный спутник Лура, размерами превосходящий Луну, а потому служащий арорианам хорошим "буферным" телом как для контактов с тиуриальцами, так и для собственных космических программ.


На высоких плато Ароры условия были очень похожи на земные. Там можно было жить без помощи современных технических средств. Лишь на приморских равнинах, где атмосферное давление ложилось дополнительным гнётом на повышенную силу тяжести, требовалась адаптация. Руш изучал систему Ароры и Луры, полагая свою судьбу связанной с ней, но вышло иначе. На Тимале Альнитак взял новых пассажиров в систему Эден. От них выяснилось, что туда прилетел Джа Гед Бунг. Как и Руш, они искали с ним встречи.


Эден, последняя остановка Альнитака перед Аророй, была планетой классических людей, малой землей вроде Венеры. Она плыла вокруг стабильной звезды класса G0, в системе типа "лагуна", отличаясь теплым и ровным климатом. Природа Эден была так прекрасна и лишена всего болезнетворного, хищного, неуклюжего, что ещё при открытии планеты возникло предположение о её искусственном происхождении. Возможно, от людей же, заброшенных силами пространства и времени в прошлое. К моменту заселения ничего от гипотетических творцов рая не осталось, кроме (возможно) отдельных геологических структур, над которыми спорили учёные об их происхождении.


С тех пор все усилия колонистов направлялись на сохранение безобидной фауны и осторожную гибридизацию уникальной местной флоры с земной. Одним из результатов этой работы был очарованный эдемский апельсин, тот самый, с трудом добытый и взращенный, а потом вынужденно брошенный Рушем на Земле. Это же деревце, оплетенное чудесной крупнолистной виноградной лозой (винидией), красовалось на гербе Эдена, а во многих других мирах успело стать символом великих плодов Галактики.


Как и подобает раю, Эден являлась нейтральной сельскохозяйственной планетой, основывая своё благополучие на элитном туризме и продуктах питания высочайшего качества. Пока в Космосе существовали чревоугодие и нужда в допинге для успокоения расшатанных нервов, это был востребованный товар. Особенно славилась Эден изысканными нектарами и винами, невероятное качество которых с началом сверхсветовых сообщений потрясло Галактику. Транквилизаторы и спайсы обесценились в сравнении с ними. Кил Барг утопился бы в местном вине, но вряд ли его пробовал, продукты с Эден, которые начал закупать Толиман, всё ещё были баснословно дорогими.


Здесь не было кипучих космопортов, даже грузовой терминал действовал по-сельски тихо. Карантинная зона вокруг планеты была строгой. За любыми колебаниями магнитного поля, уровня ионизации, изотопным составом космической пыли бдительно следили сети датчиков. Тут не желали участвовать ни в какой политике. И все же здесь для чего-то собрались соратники и авантюристы Бунга.


Сход Руша с корабля улаживался буквально на ходу, и к немалому удивлению других пассажиров и экипажа Альнитака, был разрешен. Имя Мет Анта стало ключом для связи с Бунгом. Под гарантии последнего Иве получил ограниченную визу на пребывание в свободной зоне "А", - электронный документ, который обычно заказывали и ждали месяцами. С трепетом в душе высадился Руш на маленьком терминале Эден-Вегара. Он чувствовал себя беглецом, нежданно разбогатевшим как легендарный Крез. Он и не мечтал о том, что ему откроются двери в такое место.


Иве поджидали два тиуриальца на атмоциклах, едва удостоившие его взглядом и предложившие следовать за ними. Едва забравшись на платформочку своего аэробиля, ему пришлось "газануть" вслед за круто сорвавшимися с места "провожатыми". Скорее локацией, чем зрением, он вцепился в удаляющиеся щуплые фигурки. А те шли всё быстрее и выше. Конечно, эти невежливые тирцы не имеют привычки видеть под собой поверхность! Ему же экстрима совсем не было нужно. Наоборот, хотелось рассмотреть картины эденских полей и виноградников.


Сопровождающие стали снижаться, и он пошел в точку их снижения по кратчайшей. Так и есть, вот зона "А". На площадке перед центральным комплексом зданий, окруженными постройками типа бунгало, троица опустилась на землю. Тут же сбоку раздался недружелюбный рёв. Там заседала компания гхаргов, пожелавших узнать, какого рожна здесь появился землянин. Старший тиуриалец коротко, с переливом цвиркнул. Биоком тут же перевел: "Диссидент, по приглашению генерала". Гхарги заорали ещё хуже, что на самом деле означало удовлетворение, и, потеряв интерес, вернулись к своему графину с эденской граппой.


Джа Гед Бунг работал в просторной, затененной комнате. По всему её пространству светились объёмные карты и диаграммы, змеились по настенным экранам столбцы табличных данных, отображая результаты прогнозирования и моделирования. Наглядность помогала ему выдвигать и обрабатывать гипотезы, в разработке которых недостаточно помогали компьютеры. С тех пор как человечество отказало электронному разуму в высших степенях свободы, при анализе масштабных нелинейных процессов, далеких от состояния равновесия, приходилось терпеть трудности в поиске решений.


Дело шло о судьбе множества цивилизаций, которая была слишком неопределенной. Бунг искал условия для постановки частных задач, пытаясь сложить из них "футуропазл". Он был сосредоточен и даже угрюм. Анализ подтверждал то, что чувствовалось им интуитивно: окна возможностей закрывались. Ни один алгоритм не вел к их расширению. Стабильность и порядок исчезали тем быстрее, чем активнее начинались действия по их спасению. Несколько лучший результат давало бездействие. Но и оно заканчивалось приведением в силу глобальных угроз.


Если бы это было возможно, Бунг снова ушел бы в дальний Космос, как много лет назад. Там, в Заплеядье, ему удалось связать пионеров разных миров общими интересами, устранить радикалов и пресечь спровоцированные ими эксцессы. В результате народы, чьи группы нашли общий язык и сплотились в дальнем Космосе, потянулись за пионерами, пошли путем многополярного, равного и свободно расширяющегося Мира. И тут снова появились Земляне. Гед понимал, что было ошибкой долго не возобновлять контактов с ними. Ошибкой, сделанной из худых воспоминаний и лучших побуждений. Процесс взаимодействия и привыкания цивилизаций мог быть запущен много тилей назад, ещё во времена досветовых технологий. Так было бы лучше для всех. Теперь же Конференция и Человеческая Федерация будто столкнулись друг с другом из-за угла, да ещё в недобрый час энтропии. Арора, Тиура и Кхаза, давно знакомые и понемногу сближавшиеся, от конфронтации удерживались. Но Земная цивилизация абсурдно и целенаправленно готовилась к ней. Повлиять на неё извне было нельзя.


Бунг знал, что Старейшины Ароры, Диктаторы Тиуры и Маркшедеры Кхазы не так уж сильно отличаются от Сенаторов Совета ФСЗ и появившихся из их среды Стратегов. Близится грань, за которой на силу они призовут ответить силой. Но в сверхдальний Космос он уйти не мог. Не тот возраст, слишком многое вложено и недоделано в Заплеядье. Старыми цивилизациями с их великими достижениями тоже поступиться нельзя, а с собой не забрать. Все клонилось к участию в бесперспективном деле, - грядущей войне. Победителей в ней не будет. Значит, надо как-то выгадать время, тормозя успехи сторон. Нужны новые члены команды, преемники и технологии, способные прекратить противостояние или уйти от него. Кое-что для этого уже делается. Много лет назад на стапелях Джа были заложены крейсера дальней галактической разведки. Тогда его называли мечтателем, постройка продвигалась медленно, трудно. Были недовольные тем, что на неё систематически выделялось два процента ВВП. И вот эти корабли понадобились. Они не предназначались в качестве боевых крейсеров, но проект такое допускал. Крейсера ДГР станут его "тузом в рукаве". Но пока они лишь корпуса с движками. Многие сложные и тонкие системы своими силами не построить, не купить. Не выручит и наследие Хлогов. Нужна техническая и финансовая помощь, ради которой он со всеми готов был вести переговоры.


Биоком-секретарь напомнил: к нему посетитель. Почувствовав телепатический контакт с Рушем, Гед Бунг отвлекся, дал разрешение войти, и первым, не взирая на возраст и чин, произнес приветствие:


- Здравствуй, Иве Руш. Рад тебе, явившемуся по зову сердца и совету великого человека.


- Приветствую Вас, генерал.


- Надеюсь, Мет Анту удастся выбраться из логова Стратегов. Он нужен здесь. У тебя информация от учителя?


Руш передал Бунгу маленький контейнер с кристаллом. Бунг взял его и поднес к виску. Мгновенно открылся киберпорт и носитель был взят в обработку. Иве вежливо молчал, а его собеседник, выйдя через минуту из задумчивого состояния, сказал:


- Спасибо, Руш. Эти данные ценны для нас, ты не зря проделал долгий путь. Надеюсь, ты поможешь нам с применением матриц и теорем Мет Анта. Времени мало. Война приближается. Стратеги Толимана достаточно постарались для этого. Реакция правительств Конференции началась, последствия непредсказуемы. - С этими словами Бунг послал в сознание собеседника серию телепатических образов.


Следуя простому принципу, что зло рождает зло, обман - встречную хитрость, а сила натыкается на силу, Руш предполагал узнать нечто подобное. Плохие вести становились нормой в меняющемся Мире. Зато исчезло одиночество, давившее его с тех пор, как его с наставником разделила бездна пространства. Учитель не ошибался: перед ним был ещё один Великий, - Хайре, лишенный страсти к победам и славе, сурово смотрящий в хрупкое будущее. Совсем не враг Земли, но руководитель, готовый вершить неблагодарное дело борьбы с безумием. Иве снова был не одинок. Если у Бунга хватит сторонников, может быть, всем вместе удастся что-то сделать.


- Ну, осваивайся, - подытожил Джа Гед Бунг. Он тоже был удивлен, насколько близкими оказались их ментальные и эмоциональные профили. - Отдохни и попробуй влиться в нашу компанию. Об остальном договорим потом.


Несколько дней после этого разговора Руш, казалось, был предоставлен сам себе. О нарастающем беспокойстве в космосе за пределами райской планеты напоминали разве что слонявшиеся вокруг разношерстные спутники генерала и старавшиеся не привлекать к себе внимания визитеры. Одна за другой у Бунга шли встречи, для непринужденности которых так подходила Эден. Угадывалось, что многие посетители обладали немалой властью в своих мирах.


Вопреки мнению Землян, не считавших Бунга настоящим генералом и подчинявшиеся ему отряды пионеров-исследователей космоса армией, в его окружении действовала военная система иерархии и поведения, наподобие той, которой восхищался Барг, только без явных знаков различия и нудных ритуалов. Это сообщество было похожим не на массу мотивируемых и муштруемых добровольцев, а на некое старое братство колониальных вояк и пилотов, где каждый знает общее дело, своё место и понимает друг друга с полуслова. Например, по какому-то молчаливому согласию или ранее отданному приказу, не было принято болтаться на пути у делегаций. Даже любящие посидеть в утренней тени гхарги, - и те исчезали. Только ближе к вечеру в отдельных бунгало собирался разношерстный пионерский люд, - там угадывалось присутствие авторитетов от разных общин. То и дело начинались споры, а порой раздавался залп хохота, в котором сливались рев и свист инопланетян с веселыми голосами людей. А потом наступала тишина, когда что-то обдумывалось и шло технически точное общение по биокомам.


Иве начал обзаводиться знакомыми. Первыми стали прибывшие вместе с ним на Эден персеяне Кен и Севар Нет. Причем это был редкий случай, когда они были друг другу родственниками - близнецами. Йота и Тета Персея принадлежали к числу нескольких систем ФСЗ, где были распространены галактические настроения, на них раньше стало оказываться давление со стороны Совета. Неудивительно, что персеяне уезжали от неурядиц. Встреча с ними скрасила Рушу первые дни пребывания в среде, где кроме Бунга и ещё трех-четырех арориан, все остальные были мутантами.


Маленькая компания людей проводила время, гадая о событиях и друзьях, оставшихся в Сообществе. Новостей оттуда было мало, а хороших вестей не приходило вообще. Не расстояние было тому причиной. В расчете на широкую торговлю, Эден одной из первых вступила в систему сверхсветового информационного обеспечения. Пусть прямой связи с человеческой цивилизацией не было, с Ароры и Тиуры информация пересылалась регулярно. Судя по ней, часть заветов Основателей была окончательно попрана. Пропаганда Совета стала навязчивой, а цензура массивной. Конструировалась атмосфера проправительственного единодушия, последовательно осуждались инакомыслящие, широко освещались плановые и парадные мероприятия, зато о других аспектах жизни Человеческого Сообщества не говорилось ничего.


Общение с представителями других цивилизаций тоже налаживалось. Первым нечеловеческим приятелем Руша стал Гхир Драрх по прозвищу Гхита. На Кхазе Драрх был геологоразведчиком и оператором космоскафов, освоил космолеты, затем корабельную технику и подался в Заплеядье. Никто лучше его не чувствовал особенности строения планет, не находил рудные тела, слабые и аномальные пласты, полости, расплавы. Стремительно сходя с орбиты, он ни секунды не медлил на поверхности, сразу же зарываясь в лед и камень. Превращение обычной посадки на грунт в посадку прямо в литосферу, - вот в чем был его почерк и шик. Порой на месте посадки взлетали пыль и каменное крошево, казалось, он разбился, но внизу дрожала и расступалась порода, уходил от места высадки космоскаф.


Под грубым видом Гхиты, за его типичными для гхарга манерами скрывался острый ум и вполне способное к добру и чувствам сердце. Он неподражаемо делал презенты из своего запаса кристаллов, употребляя их на сувениры и вместо цветов. Многие из подношений были редчайшими коллекционными образцами, но их стоимость Гхиту не волновала. Наблюдая за ним, Иве понял, что гхарги - они будто с переключателем внутри. В одной позиции грубые, непримиримые и беспощадные, в другой - проявляющие бескорыстную заинтересованность и дружбу. Главное было самому не подавать поводов к вражде и презрению, удерживая этот переключатель на доброй стороне.


Затем в окружении Руша возникли тиуриальцы Па Оо и Фи Шуу, те самые провожатые на атмоциклах, с которыми он, если так можно сказать, познакомился в день прибытия. Как только оба летуна, а точнее, летунья и летун, удовлетворились произведенным впечатлением, их привело обратно любопытство. Если навыки Гхиты устраняли физический рубеж между недрами и поверхностью (а через атмосферу он летел как утюг), то для этих отчаянных летунов и стрелков любая атмосфера, над поверхностью или без таковой, была привычной средой для маневра и действия. Они были великолепными космолетчиками, а когда надо - пехотинцами атмосферы, бесстрашными ниндзя воздуха и вакуума. Конечно, если враг вдруг отвлекал их от обыденных трудов и занятий.


Обычный человек занимал между такими далекими друг от друга гуманоидами промежуточное, привязанное к плоской поверхности звено. Трудно было поначалу представить, как возможна дружба между ними. В древнем мире, где не было совершенных биокомов, нанокожи и массы других незаметных роботизированных силовых и контактных устройств, которыми оснастил себя современный Человек, - она точно была нереальной. Разный физический облик, - это мелочь. Помимо него, стойкие привычки обитания и сама химия жизни в разных средах не располагали к близости. Тиуриальцы мерзко пахли (вонь отсекал фильтр запахов). Прикоснуться к ним означало получить химический ожог, а к гхаргу - оставить на его шкуре часть собственной кожи (от этого защищали нанокожа и невидимый отталкивающий слой)...


В общем, различий между новыми галактическими расами стало куда больше, чем тех, которых не выдержали Земляне, начав древнюю мутантическую войну. Что неудивительно. Примитивное оборудование, навешенное сначала на громоздкие, а потом изящные экзоскелеты, купировать планетарные различия неспособно. А недостаточно высокая культура мозга не позволяла абстрагироваться от этой технически неустранимой разницы.


Нетоксичные и транквилизующие Дары Эдена помогали общению, оживляя робких, умеряя настырных. Каждый выбирал их себе сообразно метаболизму. Гхита был поклонником эденской граппы, Па и Феи, - сладких нектаров. Руш и персеяне могли пить и то и другое, но предпочитали вина, которые для инопланетян были либо некрепки, либо несладки. Стоило пару раз засидеться допоздна за Дарами, потянулись знакомиться остальные. Руш стал часто бывать в смешанных компаниях, слушая истории о чужой жизни, учась гремучей смеси этикетов, строгой, но часто снисходительной даже к крупным ляпам, если допустивший их товарищ был искренен.


Незаметно прошел целый месяц поистине курортной жизни, как вдруг Джа Гед Бунг назначил общий совет. Вечер накануне стал бурным, начавшись с предположений, перешедших в фаталистические и легковесные шутки. Закончилось всё настоящей попойкой. Возражения не принимались. Уж если генерал собирает, - отдых окончен. Идет прощание с Эденом! Пошли байки о жутких и невероятных происшествиях в Заплеядье. Руш опрометчиво задержался и вполне уяснил себе смысл пословицы "пьян как штурман из черной дыры". По бокалу за каждый g испытанной рассказчиками перегрузки, - определенно было многовато. Во время хорового исполнения шуточной песенки штурманов "Мы - коричневые пилоты" (о незадачливом экипаже, приведшем корабль к опасной близости с незамеченной им субзвездой), он ретировался. Нанороботам предстояла работа по исправлению повреждений в печени. В полуночном бунгало ревели:


Стоит капитан и взгляд напряжён,

Экран многолик - пылает огнём!

Путей нет назад, кто влип здесь в борьбу,

Звезда коловрат вращает судьбу!

Но верен и горд наш сильный народ.

Духом - гранит! Он всегда убежит!!!


Земляне не были приглашены на совещание. Приходилось полагаться на то, чем обмолвятся Па Оо с Гхитой и сам генерал Бунг. Совещались пионеры долго, в зале, превращенном средствами защиты в ячейку, не выпускающую из себя никакое излучение и движение. После обсуждения расходились быстро, не в самом радужном настроении. Удалось увидеть Гхиту, покачавшего своей безобразной головой и сказавшего, что они возвращаются в Заплеядье. Генерал обещал принять землян завтра.


На следующее утро Джа Гед Бунг пригласил их. Он был прям и краток. Флот Землян неожиданно провел полицейские операции в Раке и Персее, в системах, которые ранее объявил покинувшими Сообщество. По счастью, если можно так выражаться о подобных вещах, ни один из крупных внешних Миров не успел их признать. Иначе галактический кризис де-юре уже разразился бы. После этого земные боевые корабли впервые вышли за пределы Сообщества в направлении Тельца и систем Конференции. Её правительства решили, что им брошен открытый вызов, и начали консультации о создании более тесного военного союза. Таким образом, следующий шаг "истинных людей" не останется без ответа. В принципе, это - правильная стратегия, если нет амбиций, способных ускорить столкновение. Беда в том, что такие амбиции у правительств Конференции есть, и стороны недооценивают друг друга. Уже давно все три великих ушельческих цивилизации, симметрично отвечая на действия стратегов, заложили на своих верфях фрегаты и крейсера, ведут переоборудование для военных целей гражданских кораблей.


Небольшой флот Заплеядья не должен стать очередным инструментом для эскалации. Скоро старые цивилизации вспомнят о нём и надо убираться с Эдена. По счастью, есть силы, не согласные ставить будущее на кон в решительной схватке с Человеческой Федерацией и готовые поддержать Заплеядье как свой галактический трамплин. Договоренности об этом достигнуты. Ради их выполнения надо возвращаться на Джа. У землян есть выбор: лететь на Арору, где условия жизни для них привычнее, или на край обитаемого мира. Персеяне выбрали Арору. Руш ответил, что последует за генералом. Сказал, что дальний космос всегда был его мечтой, и он разделяет мысли своего наставника о необходимости достичь края Галактики.


В конце Бунг задержал его. - Иве Руш! Я вижу тебя. Ты ненавидишь анархию и войну, слепоту и тупую доверчивость примитивного разума. Чувствую твои колебания, но и способность принимать решения взвешенно. Обещаю: при первой возможности ты возглавишь дальнюю экспедицию. Но для этого тебе придется учиться и стать человеком военным. Жизнь в опасности, дисциплина, привычка думать о подчиненных, - великая школа! Её надо пройти. Солдат - не всегда слепой инструмент политиков, каким его делали в фашистских, мафиозных и религиозных обществах, как вновь хотят сделать это Стратеги. Прежде всего, он - гражданин! Его призвание, - защищать мир и свободу, в том числе от озверевших себе подобных. Бороться не просто по чьему-то приказу, но и по совести, не забывая размышлять о делах рук своих и оценке последствий. Поэтому в нашем уставе записано, что преступные приказы не исполняются. Может быть, тебе придется сражаться с теми, кто думает, будто прав во всем, а на самом деле несет с собой лишь зло и разруху. И это будут твои соплеменники. Я этого не хочу, но не могу гарантировать. Ты будешь несчастлив. Зато будешь правильно понимать настоящее и руководствоваться звездой будущего. Именно такой офицер мне нужен. Я знаю, Иве, ты такой судьбы не хотел. Но что ты скажешь? Я говорю прямо, принимая ответственность за тебя. Ты должен знать: звездолет, на котором твой учитель и мой друг Мет Ант уходил из пространства ФСЗ, сбит. Судьба его неизвестна.


Руш был потрясен. Его прошлое вдруг отвалилось как опустевшая ступень древней ракеты. Его всё-таки вынудили пойти путём Барга! Только с другой стороны. И все же это была другая дорога. Не с неё начала готовиться война. Идя по ней, не придется нарушать принципы. Его перестало волновать, что скажут о нём сограждане. Присяга тираническому Совету ФСЗ упала.


- Хорошо, генерал. Я согласен. - Мрачно и твердо ответил он.


- Тогда найди Гхиту и передай мой приказ вступить под его начало. Он решит, где от тебя будет польза. Постарайся научиться у него как можно большему. Спеши! Мы готовимся к отлету.


Вскоре зона "А" опустела, по ней засновали роботы - уборщики. А высоко на орбите включились ускорители - катапульты. Не запуская запрещенных вблизи Эдена маршевых двигателей, уходили вдаль галактолеты. Через какое-то время в области над эклиптикой можно было заметить несколько новых звездочек. Ещё несколько ночей они горели, а затем вдруг ярко вспыхнули и исчезли.


## Глава 6. Далеко-далеко


Майор Барг с 1-м батальоном своего танкового полка рассекал пространство в очередном полете. Восемь лет минуло со дня его встречи с Рушем, но каких лет! Сколько они принесли событий и достижений! И чем дальше, тем время будто ускорялось. Опостылевшее сидение на пустынных базах и учёба закончились. Миновали легкие, показательные перелеты между ближайшими мирами Сообщества. Теперь один дальний поход следовал за другим. Мощь и мобильность нового Звездного флота излечили Килову боязнь захолустья. Сегодня здесь, - завтра там. Через пару месяцев после вылета на дикую окраину снова оказываешься в столице. И не серым неприметным обывателем возвращался он каждый раз в сердце цивилизации, а в идеально подогнанном кителе-скафандре со знаками отличий. На подвеске "серебряного орла" - нагрудного знака военных звездолетчиков росла цифра совершенных походов. Его искала глазами толпа, на него смотрели, им восхищались. Его электронный профиль был завален бесчисленными "лайками", предложениями, комментариями. Жалко только, что в ответ нельзя было писать всё, что хочется и встречаться, с кем попало (дисциплина, цензура). Он полюбил такую жизнь и сам теперь уверенно боролся с проявлениями агорафобии и ностальгии у младших по стажу службы и званию. Зак Буш, Фа Гор и многие другие, наставлявшие Кила Барга на путь воина, теперь могли гордиться им.


Вот и сейчас его десантный корабль в составе малой дивизионной (бригадной) эскадры находился в двух с лишним десятках парсек от Толимана, на орбите Альдебарана В - маленького компаньона знаменитого зодиакального светила. Ждали приказа: то ли двигаться в глубину Тельца к системе Леки, как было запланировано, то ли возвращаться. Причиной непредвиденной задержки были очередные беспорядки на 10-й Тельца. Галакты просто до изжоги всем надоели, как десятью годами ранее фобисты!


Свежи в памяти были первые военно-политические акции по восстановлению единства Федерации. Полеты в Персей и Рак подкрепили друзей-патриотов, не сумевших самостоятельно обеспечить правильные настроения на тамошних планетах. После приятного Табита в Орионе, справившегося с галактическим низкопоклонством своими силами, там был получен первый конфликтный опыт. Йота Персея встретила флот недружелюбным молчанием. На Тете они были освистаны и телепатически с большой негативной энергией в их адрес скандировали: "Милитаристы, убирайтесь прочь!", "Свобода, а не пушки!". Но острее всего развернулись события на 55-й Рака, на одной из планет, с которыми был денонсирован союзный договор. От них временно избавлялись как от заразы, будоражащей Сообщество, а они решили, будто обрели полноценную независимость! Зараза не угасла, смутьяны выводов не сделали, издали закон о формировании собственных оборонительных сил и начали переговоры об ассоциации с ушельцами. Такого развития событий Сообщество допустить не могло. Флот и полицейские силы прибыли, и под предлогом защиты угнетенного, ориентированного на Землю человеческого меньшинства провели военно-полицейскую операцию.


Может, предполагалось, что действительно были какие-то угнетенные. Для политического оправдания силовой акции такой предлог был хорош. Во флоте в него многие поверили. Но реально, и Барг был готов поклясться в том, - не оказалось на 55-й Рака такого меньшинства. Никто Звёздному флоту был не рад, доставленную им полицию и пехоту ненавидели, а поэтому акция изобиловала острыми моментами. Просто поразительно, как галактам удалось распропагандировать население! Силы ФСЗ, несущие мир и порядок, были встречены саботажем. Им недвусмысленно давали понять, что больше не считают Землю образцом для подражания и не видят будущего в союзе с ней. К броне его машин прикрепляли непристойности. Градом падали и пулями свистели камни. Просверкали первые выстрелы из самодельных и промышленных газодинамических и лазерных пушек. Уже на земле был поврежден один посадочный бот, поломаны приборы наблюдения и антенны на нескольких космотанках, уничтожено десятка два роботов. После ряда предупреждений, вооруженные силы и полиция начали действовать адекватно. Были задействованы предупредительная, оглушающая и ослепляющая стрельба, к неустрашимым смутьянам - снайперские выстрелы на травматическое поражение, проведены аресты. Поддерживая своими танками действия полиции, Кил впервые почувствовал на себе обжигающую, а внутри себя растущую ответную ненависть.


Мимо тащили одного из задержанных. Он орал: "Сатрапы! Вы отказались от нашей планеты! Заявляли, будто зря кормите нас! Признали нашу независимость! И мы сделали выбор, ничего у вас не прося! А теперь что, жаба задавила? Что ты делаешь здесь, поганый майор?" И банально плюнул Баргу на его боевой скафандр. От омерзения Кил пнул это тело ногой, назвал красножопой обезьяной и проревел ещё что-то, про гнилых галактодебилов.


Кан Рага, местный руководитель и предводитель галактов, назвал полномочных посланцев Земли прислужниками узурпаторов. "Прежнего, справедливого Совета больше нет, - сказал он. - Вы больше не республика, не федерация, но и не империя, а просто ослепленная банда. Подлинная империя живет, пока распространяет передовую организацию общества и силой покровительствует слабым. Тогда все провинции и народы стремятся к ней. Вы же ничего больше не создаете кроме вооружений, ваша политическая организация деградирует, вы ни с кем не договариваетесь, ничего не берете во внимание, разными способами навязывая своё, не гнушаясь угнетать слабых и бить безответных. А когда диктат встречает хоть какое-то сопротивление, (даже открытой дискуссии вы не выдерживаете), объявляете несогласных врагами и подавляете. Вы отдали нам суверенитет, - вы его и попрали, дважды нарушив как собственные, так и международные Законы Галактики. Нет смысла говорить с людьми такого варварского сознания. Только лишившись силы и спеси вы начнете думать, договариваться и хоть что-то соблюдать. Но даже тогда будете неискренни". Он отказался призвать сопланетников к порядку.


Планетный Дом Размышлений был занят полицией и на бульварах вокруг него демонстративно поставлены киловы танки. В ходе бурных объяснений, присутствовавший при аресте Раги майор Барг был назван "тупым роботом Сай Гура". Мелким завистникам эпитет понравился. Даже верный Золт Каб, и тот с трудом прятал ухмылку. Вот пусть и сидит теперь дома на базе, приходит в чувство.


Барг передернул плечами, обрывая неприятные воспоминания. Сложное было дело, что и говорить, но как с предателями надо было поступить? Благодаря их проискам ушельцы чуть не вползли внутрь пространства Сообщества! Хитрая, ползучая агрессия против Земли! Участие в подобных походах много дало ему как офицеру. Он морально окреп, да и действиям в условиях реального, а не условного противодействия немного подучился. И всё же хорошо, что их не вернули к 10-й. Пусть другие учатся пресекать социальную гниль. Поддерживать полицию - все равно, что самим стать полицией. Он не на это учился. Ему больше нравятся дальние миссии.


Было скучно. От нечего делать Кил наблюдал за проходом по диску Альдебарана одной из сохранившихся у гигантской звезды планет. Раздутое покрасневшее солнце, распухший кипящий юпитер, ещё несколько раскаленных камней вокруг. Гигантское блюдо с подгоревшей уткой и палёными яблоками. Мир, доживающий свои последние жаркие дни. Привычно бежал ручеек данных фотометрии.


- Эй, астроном! - прозвучал в его мозгу насмешливый голос капитана 2-го ранга Гир Барка, - Радуйся, получен приказ продолжить полет по назначению! Идем через Пси Тельца. Задержимся там на недельку-другую. Командование требует детально разведать эту систему. Готовь пару взводов своих танкачей к высадке.


Ну вот, всё опять пошло своим чередом! Кил обрадовался, услышав этот ехидный голос. Командир десантного корабля был изрядной язвой, но хорошим товарищем. Любое происшествие он цинично осмеивал, не забывая, однако, делать правильные выводы. Сдружились они за пару акций крепко, недаром их имена были созвучны.


- Мы готовы. Ты там, давай, работай, готовь наш прыжок, извозчик. Я пока пойду, на радостях в кубард сыграю.


- Китель почисти и нанозащитный слой укрепи. Мы в нейтральном пространстве. Тут, поди, разведка ушельцев рыщет. А в ней, по слухам, обиженных эмигрантов полно. Если найдутся ребята из Рака, могут покрепче плюнуть...

- Пошли Вы к... чёрному карлику, господин капитан 2-го ранга! - разозлился Кил. И этот туда же!


- Неблагодарный! Ты же вместе со мной туда балластом воткнешься! - Раздался хихикающий смех, и телепатический голос исчез.


Далеко-далеко, в ста двадцати парсеках от Пси Тельца, Иве Руш поднимался на орбиту далекой холодной планеты. Удалялась под кабиной космолифта белая поверхность Джа, большого фаэтона-снежка, чудом уцелевшего при расширении, как огромный прииск, промытого по трещинам коры водой. Целые геологические эпохи растворы здесь бурно контактировали с расплавами. Под густой кислородной атмосферой Джа, способной опьянить и обжечь легкие человека, скрывался засоленный, едкий океан, замерзающий только при двухстах двадцати градусах (минус пятьдесят три по вышедшему из употребления Цельсию). Он был первым богатством планеты. В океане были растворены в промышленных концентрациях практически все необходимые для высокоразвитой цивилизации вещества и металлы. Даже дикари могли бы добывать из него бертолетову соль и тут же пускать на фейерверки и взрывы.


Создание земной среды обитания мешало бы здесь производству, использующему простой процесс вымораживания. Атмосферно-климатический генератор был в наличии, но его воздействие ограничивалось снижением концентрации кислорода и смягчением температур в экваториальных областях, что переводило Джа из мерзлого состояния в категорию психропланет, приближая её климат к Сибири ледникового периода, но не к мечте хомо сапиенс. Впрочем, большего не требовалось. Технологии индивидуального комфорта обеспечивали условия для жизни разработчиков, - своеобразного консорциума представителей разных цивилизаций и групп.


Вопреки земному опыту, такое смешанное общество неплохо функционировало. Производительность труда была показательной, в разных общинах рождались дети, не питая друг к другу вражды, играя вместе, взрослея, и не собираясь покидать свой суровый и далекий мир. Их мечты были связаны с работой на Джа и завершением терраформирования соседних планет. Всего в богатой системе Сиры их было двенадцать, к обитанию готовились сразу три. Разные условия планет обещали прийти к стандартным для жизнепригодных земель и нептунов уже через несколько тилей. А сама Джа по мере истощения поверхностной добычи все больше привлекала гхаргов.


В космосе планету-эльдорадо окружали современные орбитальные заводы. Подконтрольное Бунгу технократическое правительство вкладывало средства в добычу и переработку в транспортабельные концентраты минерального сырья, в создание космического машиностроения, не забывая развивать общественную инфраструктуру. Индекс развития тут был выше, чем во многих старых мирах. Функционировал Джасский университет. В нём, как оказалось, сотрудничали на расстоянии многие видные ученые, в том числе от Землян - Мет Ант. Было странно сознавать, что за пятьсот световых лет от дома студентам предлагали его работы, в то время как на родине он оказался в диссидентах, а потом и вовсе был признан врагом.


Обманывая ожидания, на Джа отсутствовала роскошь в привычном виде. В отношении многих, в земном понимании желанных и роскошных предметов потребления действовал принцип: "Мы не так богаты, чтобы иметь ненужные вещи и развлечения". Зато, в отличие от систем ФСЗ, сверхсветовое движение было тут обычным делом. Почти каждый гражданин бывал в таких перелетах, что можно было толковать как проявление выдающегося достатка. Но оценивалось ли это населением по достоинству?


Уникальное общество, поставившее на собственное развитие и прорыв в ещё более дальний космос, во многих отношениях жило "затянув пояс". Успехи были большие, но и усталость копилась изрядная. Эта усталость представляла психологическую опасность, грозящую перерасти в угрозу политическую. Потребление можно сколь угодно воспитывать и порицать, но нельзя бесконечно игнорировать. Дефицит чего либо - ржавчина общества. Неискоренимый по природе потребительский эгоизм, оголодав, превращается в истерическую крайность, готовую пожрать и разрушить что угодно. Не приведи тогда Вселенная выпустить политический руль из слабых рук! Поэтому правительство Бунга всячески старалось привлечь внешнюю помощь.


Умение заключать политические и торговые сделки было сильной стороной генерала. А это было непросто, учитывая удаленность системы. Добытые ресурсы могли обесцениться за много лет пути, их отправка - стать убыточной. За пределами разреженного Местного пузыря галактолеты-бассарды были эффективнее, но не настолько, как требовалось. Скоростные фотонные суда пожирали много антивещества. Доставка сверхсветовыми галактолетами позволяла широко летать, но тоже была малоприбыльной. На закупку технологий и машин считалась каждая кредитка, и только недавно наметился перелом. В результате Эденских договоренностей один за другим стали приходить рейсы с оборудованием. Вот и сейчас в порту системы находились галактолеты с Ароры и Тиуры, подходил транспортник с Гхаргиты. На краю зоны сторонилась пара кораблей с миссией явно контрабандного толка. Ускорился рост производства, начали расти лимиты потребления.


Политическая система Джа на первый взгляд мало отличалась от Человеческой, будучи такой же авторитарно-имперской, какую взялись устанавливать стратеги. Но её суть не пряталась за общедемократическими и охлократическими декорациями как в ФСЗ, и это было честнее. "Мы не нуждаемся не в равенстве, а в прогрессе!" было её открытым девизом. "Мы готовы искать сокровища в грязи и поднимать их! Но тот, кто ничего не создаёт, ничего не умеет и не хочет стараться, - тот будет жить на минимальное гражданское пособие". Эта утилитарная позиция чем-то походила на древнейший коммунистический лозунг: "от каждого по способностям, каждому по потребностям".


Политическая система Джа была пронизана действенными, а не мнимыми препонами против злоупотреблений. Сообразно этому, существовали активный, не бутафорский, парламент, независимые суды и конституция. В ней Бунг был прописан в роли первого консула и содержались положения, препятствующие перерождению Джа в полицейское государство. В том числе запрещалось создание любых спецслужб, кроме необходимых военной и криминальной разведок. Это способствовало соблюдению всеобщих, открытых и равных "правил социальной игры".


Несмотря на авторитет, Бунгу часто приходилось тратить время на разъяснение и продвижение своих проектов, менять и снимать их с повестки дня под влиянием обсуждений в парламенте. Особенностью парламента было то, что в его верхней "палате народов" никакое решение не принималось, если против него возражали лидеры одной из рас: людей, тиуриальцев или гхаргов. Тогда спорный вопрос обсуждался "палатой граждан" и выяснялось, поддерживает или не поддерживает его гражданское большинство. В ряде случаев сопротивление в верхзней палате могло быть преодолено, но к тому моменту обычно находился компромисс.


Фактически, система Джа-Сира, официально именуемая "элитарной межцивилизационной республикой", представляла собой военную демократию для нескольких расовых каст, в которой имперские и демократические институты дополняли и поддерживали друг друга, обеспечивая стабильность разнородного объединения. Как результат, обществом верховодила живая, многосоставная элита, не имеющая ни нужды, ни желания пользоваться продавливанием в народ своих "гениальных" решений. Угадывалось: исчезни Бунг, расовые элиты выдвинули бы кого-то ещё, смена первого лица не стала бы фатальной. Не хуже, чем в "чистокровных" республиках соблюдались основные свободы.


В этом смысле политическая система Джа хорошо иллюстрировала ложность древнего пропагандистского тезиса о будто бы противоположности империи по отношению к демократии как некоего абстрактного "зла" какому-то неопределенному "добру". Такое противопоставление всегда было направлено на сокрытие тайных амбиций элит, отчего республики всех времен гнили, кончая перерождением и самоубийством. Эффективность государственной власти в решении важных дел своего общества, компетентность, вот что было главным, а вовсе не разные тела (республиканское или имперское), в которые она облекается.


Заплеядье будто говорило: беда Сообщества не в том, что Стратеги заменили принципатом старую Земную республику (в которой и до них, при масштабах космоса, который она занимала, было много имперского), а в том, как они сделали это. Составив острую пирамиду, в которой только высшие руководители претендуют на гениальность, а остальные подделываются под них, они прервали циркуляцию в социальной и ментальной среде. Концентрация власти и манипулирование массами всегда были самым очевидным способом борьбы с общественными угрозами и стагнацией, но не самым верным. В таком виде ни республика не существовала уже, ни новая империя, всё ещё прятавшаяся под её одеждами, не могла стабилизироваться без постоянных волевых импульсов узкого круга правителей, без подстрекаемой ими агрессии.


Такое положение дел вело к неумению жить и конкурировать мирно, к безостановочному бегу за ускользающим, нужным лишь для личных амбиций и манипуляций над оглуплёнными массами Мировым господством.


Подобная политика всегда шла вникуда. Но корректировать её стало некому. Когда-то мощная Земная, Человеческая элита распалась на галактов и фобистов, а затем была по частям устранена Стратегами. Отсутствие живой и деятельной общественной элиты, её замена фанатическими исполнителями и лицемерными прихлебателями, вот что отличало современное Сообщество Землян от Джа, а вовсе не разная степень "республиканства-имперства".


Иве попросили прочесть закрытую лекцию в местном университете по работам его учителя, и он прочитал. О связи тёмной и обычной материи, гравитационного и электромагнитного взаимодействия, которое оказывается триполярным в масштабе Вселенной. Такая картина мира незнакома Человеку, никогда не покидавшему Млечного Пути. Но, благодаря тому, что темная материя взаимодействует с обычным, "светящимся" (барионным) веществом как гравитационным, так и неклассическим электромагнитным  образом (отталкиваясь от любых известных отрицательных и положительных зарядов), внутри галактик и звездных скоплений её нет. Она "выжимается" и располагается в виде гало вокруг них. Также темная материя образует обширные облака вокруг галактических скоплений (кластеров) и масштабных нитевидных структур Вселенной. Если в стандартной космологии гравитация остается главной управляющей силой, а плазменная (электромагнетическая) космология последовательно отвергалась, в теории Мет Анта, постулирующей их связь и углубляющей природу электромагнетизма, истина находится как бы посередине, что позволяет объяснить и предсказать многие ранее необъяснимые вещи.


С этими фактами связана барионная асимметрия и крайне малое количество антивещества во Вселенной, поскольку, помимо аннигиляции, оно легко превращается в темную (небарионную) разновидность. В результате нарушается симметрия Вселенной, и этот процесс сопровождается выделением огромной энергии, - значительной части энергии Большого Взрыва, который произошел при изменении состояния первичной материи. В меньших масштабах он продолжается и сегодня, продолжая создавать темную энергию, вызывающую дальнейшее расширение. Области пространства с наиболее интенсивным выделением темной энергии, - это и есть так называемые Белые дыры, предсказанные древней общей теорией относительности. Белые дыры продолжают нарушать симметрию Вселенной, освобождая энергию и разгоняя "светлое" вещество.


Чтобы симметрия восстановилась, "светлое", барионное вещество тоже должно превратиться в темную материю подобно массам исчезнувшего антивещества. Эту задачу выполняет гравитация, приводя к появлению Черных дыр - сверхмассивных объектов, в которых за горизонтом событий перестает существовать барионный электромагнетизм. Дыры своим притяжением упорядочивают структуры светящейся материи, создавая галактики и объединяя их в мегаструктуры. Поглощая "светящееся" вещество, они уменьшают асимметрию Вселенной. По мере того, как упорядочивание структур барионного вещества и его поглощение будет возрастать, а Черные дыры соединяться в аттракторы, гравитация будет усиливаться. Потоки темной энергии, наоборот, - уменьшаться, что приведет к началу нового сжатия Вселенной.


Вслед за барионным веществом аттракторы поглотят тёмную материю и восстановят единую первичную материю Вселенной. Поглотят они и друг друга. Затем неустойчивость последнего, чудовищного по мощи гиператтрактора, превратит его в антиаттрактор, то есть взорвет, освободив материю и развернув пространство снова. В первые, яростные мгновения этого взрыва первичная материя опять распадется на тёмную и светлую, на материю и антиматерию, потеряет симметрию и начнет упорядочиваться. Заработает новый цикл.


На нашем этапе эволюции Вселенной, вспышки процесса освобождения темной энергии вызываются сближениями и слияниями нитевидных мегаструктур и галактик, сдавливающих и перераспределяющих темную материю в своих гало. Тогда поток темной энергии может усиливаться и проникать в Галактику. Каким-то образом он, вероятно, по типу аномального потока нейтрино, разбалансирует деятельность очень тонких электромагнитных систем, к числу которых относится живой мозг. Других последствий кроме угрозы разуму, а при очень сильных потоках - и самой жизни вследствие нарушения клеточных процессов, неизвестно. На объекты неживой природы влияние темной энергии незначимо.


Тили за тилями люди смотрели на сверкающее чудо ядра Галактики, и полагали, что все основные космические силы сосредоточены в нём, туда надо идти за знаниями о космосе, его благами, и оттуда исходят галактические угрозы. Они не рассматривали всерьез её окраины и межгалактическое пространство. Это было ошибкой. Непривлекательные просторы тёмного космоса - такая же часть вечного двигателя Вселенной, с такими же грозными силами, способными играть нами.


Биологические жизнь и разум - порождения "светящейся" материи. Темные материя и энергия (она же энтропия) их не поддерживают, они им чужды и враждебны. Можно ли в таких условиях перелететь из галактики в галактику, даже просто выйти в межгалактическое пространство, - не меньший вопрос, чем тот, которым люди задавались на заре космической эры (о выходе за пределы атмосферы). Возможно, в плотных областях небарионного гало вообще невозможна разумная деятельность и сама жизнь. Тогда во Вселенную сможет выйти только неживой, искусственно созданный и пока сдерживаемый нами интеллект. Ему будет принадлежать грядущее, а мы, - его небиологические родители, - окажемся в прошлом. Может быть, вне Галактики окажется крайне нестабильным антивещество, что приведет к взрыву его корабельных запасов.


Но можно надеяться и на то, что нам, подобно улетающим из Галактики гиперскоростным звёздам, удастся этот полёт, получится овладеть новыми уровнями энергии и пространства, навсегда обезопасив себя от космических негативных воздействий. Может быть, постигнув тёмную часть Вселенной, мы научимся сотрудничать с совершенным неживым разумом, а затем и сами обретем бесплотную вечную жизнь. Пока ясно одно: легкой дороги за пределы Млечного пути не будет.


Давным-давно философы и фантасты прошлого выдвинули идею мира как шарика воздуха и света среди безграничной тверди, - обитаемого острова. Под такую модель можно было адаптировать физические законы и инженерные расчеты. Цивилизация с подобными воззрениями была изолирована, лишена воли к развитию и после кратковременного расцвета пришла к извращенным экспериментам, войне и отчаянию. Эта альтернативная концепция мироздания рассматривалась как чисто философская и психологическая. Однако эти философы оказались недалеки от истины. Мы действительно живем внутри области света, только это не отдельная планета, окруженная небесной твердью, а огромная Галактика, окруженная темной материей. Фантасты представляли себе воздействующее на рассудок людей "темное" и "светлое" излучение рукотворным, исходящим из реакторов и башен-излучателей, а оно оказалось природным, из гало Млечного Пути. В сущности, это не такая большая разница.


Вот почему наш кластер цивилизаций одинок в Галактике. Мы вышли в неё одними из первых, в период, когда первые поколения звёзд уже создали все элементы, необходимые для высокоразвитой биологической жизни, а Вселенная продолжает расширение и уровни темной энергии ещё высоки. Млечный путь - не одинокая спокойная галактика, он поглощает своих многочисленных спутников, а потом столкнется с Андромедой. Лишь после этого уровень темной энергии в нашем уголке Вселенной снизится, наступит взрыв биологической жизни и разума. В одиночестве наше сожаление, в первенстве - надежда и ответственность: избежать конца, не создав при этом и не выпустив в родную Галактику монстра.


Дальнейшее обсуждение переместилось из лекционного зала в резиденцию Джа Гед Бунга, где посмеивающиеся ушельцы попросили его уточнить, какие поражения разума развиваются. Иве ответил, что исходя из исторической ретроспективы, они очевидны: поражение функций логики, ведущее к неспособности видеть и анализировать системные проблемы, эмоциональная неустойчивость. Если негативные факты нельзя игнорировать - происходит приписывание их проискам неких врагов или предателей, наподобие того, как неграмотный человек, получивший лучевой ожог, ищет ужалившее его насекомое и вновь подставляется под луч. Освобождаются низшие инстинкты. Попытки сбиться в кучу, обрести единство для противодействия хаосу представляют собой компенсаторную реакцию. Вкупе с подчинением такой же больной иерархии, они приводят к агрессивности. Начинаются войны. Приходит запустение. Потом психофизический фактор исчезает и начинается восстановление. Негативное воздействие весьма вариативно, у некоторых людей и даже наций, испытавших в прошлом темный удар, наблюдаются признаки частичного иммунитета, но полного - быть не может. При сильном потоке воздействие будет всеобщее и катастрофическое. Самого генерала интересовало другое.


- Какие из новой картины мира следуют перспективы для овладения энергией и пространством? - спросил он.


- Во-первых, с огромными затратами мы производим антивещество как источник энергии, - ответил Руш. - Между тем, нам неизвестны условия альтернативной реакции его преобразования, - в темное вещество. Она дает больше энергии (иначе Вселенная просто не существовала бы в известном нам виде). Между тем, этот более сильный движитель может оказаться и более пригодным во внегалактическом пространстве. Во-вторых, Чёрные дыры в центрах галактик, поглощая обычное вещество, при некоторых условиях синтезируют и выбрасывают темную материю за их пределы в окружении джетов и ореолов видимого сейфертовского, лацертидного и квазизвездного излучения. Это ещё более мощный процесс, чем тот низкоэнергетический, которым мы пользуемся для сверхсветового движения. Пока мы прыгаем внутри одного рукава Галактики. Превращая антивещество вместо аннигиляции в тёмную материю, мы получим свободу движения по всей Галактике и вокруг неё. Синтезировав тёмное вещество непосредственно из обычного и создав его выброс, сможем улететь к Андромеде. В-третьих, попав за пределы Галактики, можно оттолкнуться от Белых дыр, в которые нельзя войти, но быть отброшенным от них на мегапарсеки, - теоретически возможно. Ну и, конечно, если бы у нас вдруг оказался источник первичной материи Вселенной, то навсегда был бы снят вопрос о пределах энергий и достижимости расстояний.


- Ну, значит, я понял Мет Анта и тебя правильно, - ответил Бунг. - Только первичной материи у нас не будет. Третий названный тобою пункт тоже пока недостижим. А вот касательно первых двух, у разума, возможно, уже были попытки. Не у нашего разума, - уточнил генерал. - Пришло время, Руш, узнать о величайшей тайне Заплеядья. Я пригласил Гхиту, а ты подожди его в моей приёмной. Появится, дайте знать, и пойдём.


Долгий год, минувший со дня прибытия с Эдена, Иве работал с Гхитой. Гхарг был требовательным начальником и учителем, доводя его своими заданиями и проверками до изнеможения. Зато у него теперь были навыки жизни в Заплеядье, полетов на сверхсветовиках, разных планетных работ и хождения на космоскафах, твердой дисциплины и уверенности в противостоянии чрезвычайным ситуациям и конфликтам. Все чаще для его обучения привлекалась Па Оо, с которой Руш постигал тиуриальскую технику жизни и борьбы в воздухе и безвоздушном пространстве. Учась смотреть на многие вещи под непривычным углом, он и сам становился другим: гражданин Человечества вырастал в гражданина Галактики, молодой ученый - в опытного исследователя глубин космоса и офицера дальних сил.


Войдя в ближнее окружение генерала Бунга, Иве получил доступ к проектам крейсеров дальней галактической разведки. Странными казались ему эти крейсера. Была боязнь, - не являются ли они порождениями гигантомании? Много энергии было нужно, чтобы бросить такие махины через световой барьер. Слишком велики искажения, мала точность выхода в финишное пространство. Ознакомившись с данными, как обходили эту проблему при строительстве земных крейсеров, проведя расчеты по формулам учителя, он не избавился от неуверенности. Сейчас почувствовал: что-то должно разъясниться.


Прибыл Гхита, вышел Бунг. Вместе они направились к району старых разработок, в одном из свободных ото льда оазисов на единственном континенте Джа. При подлете генерал подсказал коды для визоров и номера фильтров настройки. Применили: впереди, будто ниоткуда, возник большой белый ангар. Пролёт к нему шел под контролем нескольких уровней охраны и безопасности. И неудивительно! Попав внутрь, Руш был потрясен. Там хранились фрагменты странной, невероятной техники. Как пояснили ему Бунг и Гхита, некоторые были найдены в космосе, а большая часть вырезана из планетного льда и камня. Когда по рассеянию фрагментов нашли смятый и разбитый корпус, отпали последние сомнения в том, что это останки звездолета, в незапамятные времена потерпевшего крушение на орбите. Все известные методы датировки показали возраст от трех до пяти миллионов лет. Это был чужой сверхсветовой корабль, принадлежащий развитой цивилизации ещё более ранней, чем Земная!


Для любого инженера и ученого это были очарованные обломки. При всём разнообразии машин, принадлежащих человеческому кластеру цивилизаций, между ними было общее, - прежде всего в принципиальных схемах и конструкционных материалах. Металлы, пластмассы, углеродные волокна, их разнообразные композиты, покрытые активными слоями и защитными красками, - вот что испокон тилей знали и делали цивилизации, восходящие к Человеку. Но такого сочетания квазикристаллического металла и углерода не было нигде! Монолит с невероятными структурными переходами, чудовищной прочностью на пробитие и способностью задерживать различные излучения не хуже десятков метров свинца. От корпуса любого земного корабля, испытавшего падение на планету, за миллионы лет мало что осталось бы. А чужак удар и время выдержал. Таинственную цивилизацию, некогда создавшую этот корабль, в Заплеядье назвали хлогами. Таинственные хлоги намного опережали людей, успев развиться до переходного IIb типа, пока не исчезли бесследно.


Теперь корпус древнего странника покоился в склепе ангара отдельно от выброшенной из него страшным ударом начинки, поблескивая освобожденным от осадков нетленным алмазом и металлом. Под бдительным оком системы УиП (учёта и позиционирования), на расчерченном лазерными координатами, идеально чистом полу ангара и в научных лабораториях вокруг продолжали разбираться с останками деталей и узлов, сорванных со своих мест. По запросу исследователей над фрагментами появлялись пространственные нолограммы, показывающие их внутреннюю структуру и предположительные соединения. Иногда возникали призывные сигналы археосборочных роботов, установивших какие-то новые соответствия и требовавших от своих научных руководителей - людей - их оценки. Через час генерал и Гхита ушли, дав Рушу полный допуск к работам и оставив впитывать поток новой, потрясающей информации. Разумеется, Иве застрял там на много дней. Впервые за последние годы он был вполне счастлив.


Оглядев собранное богатство, ознакомившись с массой изображений, чертежей, структурных и аналитических исследований, он увидел сходство со строящимися крейсерами Бунга, и понял происхождение идей, заложенных в них. Ясно теперь, что это за оболочки над важнейшими системами и узлами! Из этого ангара явились вихревые гравиторы, отличавшие новые крейсера от земных и инопланетных аналогов. Понятными стали расчеты о повышении точности и КПД сверхсветового движения с их помощью. Зато маршевый двигатель незнакомца можно было считать традиционным. В качестве топлива он был способен использовать как антивещество, так и термояд. Запасы топлива не взорвались, иначе бы от корабля ничего не осталось. Приходилось думать, что ловушка с антивеществом и бункера изотопов, могущих вступить в цепную реакцию, были катапультированы сразу после критичной аварии, как это происходит в соответствии с последним пунктом защитного протокола на всех земных, арорианских и прочих современных кораблях.


В высшей степени интересно было и другое: звездолет принадлежал цивилизации, развившейся в кислородной атмосфере. Это ставило вопросы о генезисе среды некоторых будто специально предназначенных для людей планет, - Эдена, Ароры, даже Земли, и настраивало на поиски незамеченных артефактов в окрестном космосе. Но от обитаемых отсеков не осталось ничего (неудивительно, учитывая, какие малые нагрузки их содержимое выдерживает), и это досадным образом поддерживало неопределенность. На кого были похожи хлоги? На людей, тиуриальцев или гхаргов? Где искать предполагаемые артефакты: на поверхности, под ней, в атмосферах больших планет?


По размышлении, нельзя было избежать впечатления останков сбитого военного корабля. Вид корпуса и разброс сошедших с орбиты осколков говорил о двойном разрушительном воздействии на него, что поднимало вопрос космологически не менее крупный: о происхождении Местного пузыря и нескольких взрывов сверхновых в районе Галактики, далеком от звездных скоплений и групп. Может быть, здесь было сражение? И наш кластер цивилизаций ведет своё происхождение от одной из уцелевших, высадившихся на Землю горсток спасшихся хлогов? Какая это была пища для разума и предостережение против того, чтобы сражаться друг с другом! Военное дело, которое Руш усиленно постигал, его по-прежнему не привлекало. Но он был готов к участию в достраивании крейсеров ДГР, на одном из которых, как он верил, ему случится не воевать, а лететь к границам Галактики.


Поднявшись на центральную орбиту над Джа, Иве вышел из лифта, проследовал в орбитальный бот, задал координаты и скомандовал компьютеру не щадить пассажира ограничением перегрузок. Бот, разогнавшись, в четверть часа доставил его по назначению. Выбравшись в космос на своём верном личном планетолетике, пройдя зону маскировки верфей, Руш увидел мечту. На силовых стапелях, в глубокой долине Джабары, - естественного спутника Джа, покоился огромный пулевидный корпус с кольцами орудийных торов и гравиторов посередине и жерлом для монтажа гравитационной пушки в остром носу. Часть бортовых систем корабля уже действовала, и он имел своё имя - Аккар. Передний орудийный тор и гравиторы медленно вращались, поблескивая калибровочными лучами и огоньками. Вокруг них висели монтажные и наладочные роботы. За гравиторами виднелись задний орудийный тор и пазы монтажа нейтронной защиты. Её установят последней, перед тем как корабль будет готов дать ход. В кормовой цилиндрической части размещался мощный гибридно-аннигиляционный двигатель для передвижения и разгона в обычном пространстве.


Глядя на космокор, угадывалось его могущество. Гигант, сравнимый разве что со старыми лайнерами, мог легко преодолевать световой барьер. Добавленные по воле смутного времени орудийные торы и казематы не испортили проект. Руш верил: придет время, и вооружение снимут. Объёмы боевых частей станут бесценным запасом для обновления корабля, создававшегося на многие тили, подобно древним пирамидам и звездолетам золотого века, подчинявшимся рукам и мыслям нескольких поколений пилотов. Поодаль виднелся второй крейсер в меньшей степени готовности, - Аркан, а ещё дальше тусклый свет металла и вспышки плазмы выдавали процесс варки очередных корпусов. Была в этой "бочке меда" и "ложка дегтя". Вся верфь была заложена в кредит партнерам Бунга по Эденским соглашениям. Впрочем, если война будет проиграна, ничего не придется отдавать. А если крейсера ДГР позволят её выиграть, - прибыль будет выше процентов.


Задачей Руша было проверить соблюдение множества параметров, чтобы ничто не помешало проведению тонкой настройки гравиторов и курсовой гравитационной пушки, предназначенных создавать и крохотный миг удерживать возмущение, петлю пространства, пресловутый прокол. Хватит его знаний и для того, чтобы помочь Гхите и Па Оо с гибридным двигателем, наладкой средств локации и защиты. Работы - хоть отбавляй!


Защитные экраны были технологически сложными устройствами, имеющими функциональное подобие с фантастическими силовыми полями, популярными в начале технократической эры. Универсального защитного поля так и не было создано, как противоречащего законам физики. Взамен его имелись электромагнитные коконы, обеспечивающие отведение направленных на галактолет потоков заряженных частиц и ударно-волновое затухание. Они предохраняли корабль от воздействия различных видов электромагнитных полей, излучений, а в меньшей степени - от ударных волн, и некоторым образом от поражения снарядами, изготовленными из материала с электромагнитными свойствами. Коконы дополнялись технологией высокоэнергетических плазменных окон. Плазма образовывала оболочку вокруг корабля, препятствующую движению через неё атомов и молекул вещества, способную испарять небольшие объекты массой до первых долей грамма. Плазменные окна часто делались многослойными. Но, ни та, ни другая технология не могли остановить мощный лазерный луч, пучок фотонов и тем более нейтрино. Для решения подобных задач использовался третий вид экрана - сеть из нановолокон переменной прозрачности, управлявшаяся тем же электромагнитным полем, более всего похожая формой и назначением на щит, перемещающийся вокруг корабля в направлении ожидаемого удара. Сеть могла задержать свет, и даже среднего размера объекты. В последнем случае щит иногда терялся, но с корабля в доли секунды выстреливался и расправлялся в поддерживающем поле новый.


Крупные снаряды уничтожались на больших дистанциях традиционными средствами - боевыми ракетами и лазерами. Противометеоритные пушки испокон веков ставились даже на гражданские суда. Теоретически возможным было создание щита из сверхтекучего нейтронного вещества (использовалась же такая защита от мощного потока нейтрино при инициации прыжка через световой барьер), но энергозатраты на таковой выходили за пределы возможного. Не говоря уже о том, что кружащееся вокруг корабля сверхнапряженное поле, необходимое для управления мобильным нейтронным щитом, само становилось угрозой.


Вторую линию защиты образовывал "умный" многослойный корпус, по внешней поверхности которого будто перекатывались волны жидкого металла, мгновенно утолщая опасный участок. Корпус при помощи обшивочных нанороботов сам устранял повреждения, начиная от микротрещин и язвочек до сквозных пробоин. Обладал он и возможностью мгновенно "расступиться" перед снарядом, летящим по траектории, не затрагивающей внутренних систем корабля. В таком случае снаряд пролетал насквозь через него, лишаясь возможности выделить свою поражающую энергию при столкновении. Функциями, по быстроте реакции и сложности недоступными Человеку, управляли сверхмощные компьютеры.


Третьей и последней линией защиты были индивидуальные скафандры экипажа, автоматизированные средства спасения и роботы-антидиверсанты, взаимодействующие и получающие сигналы от компьютеров, управляющих общими средствами защиты корабля. В целом, живучесть у боевых галактолетов была не хуже, чем у сказочного Кощея Бессмертного. Но у всего есть свои пределы, даже у кощеевой жизни, особенно если приходится вступать в бой с таким же бронированным и вооруженным богатырем. Мелочей в защите не было, и в наладке всего "хозяйства" легко было запутаться. Учитывая, что функциональных частей корабля было семь (корпусная, двигательная, силовая, компьютерная, связи и навигации, боевая, жизнеобеспечения и дублирования корабельных сетей), запутаться и свихнуться можно было семь раз подряд. Одному человеку знать всё о крейсере было не под силу.


Пройдя очистку от пыли и посторонних частиц, Руш вместе с Дрархом, в сопровождении свиты ведущих инженеров и направленцев ходили по отсекам, проверяя качество работ, сверяя их с графиками монтажа, а установленные узлы и детали со спецификациями. Роботы непрерывно совершали множество автоматических замеров. Биоком послушно "пикал" сравнительными данными. В положенных по протоколу случаях Иве перепроверял данные. Когда обсуждался какой-то концепт, инженеры отвечали на вопросы и совещались.


Аккар был величайшим кораблем сверхсветового движения, какие Руш видел воочию и знал в проектах, шагать приходилось прилично. Торы в центральной части корпуса были достаточно велики, чтобы в отсеках при вращении не возникала сила Кориолиса. Находиться в них под воздействием сил инерции было удобно. Соседние торы вращались в разных направлениях, как цилиндры О'Нила, гася импульс друг друга и не позволяя ему затруднить управление кораблем. В других частях крейсера применялись способы частичного решения проблемы гравитации. Его матово светящиеся коридоры предназначались как для движения в условиях действия сил тяжести и инерции, так и в невесомости. Основное количество тонких систем, могущих требовать вмешательства, ремонта и наладки, монтировалось непосредственно под панелями переходов, рубок и кубриков. По мере затруднения доступа, в глубине корпуса корабля располагались всё более крупные и автономные, а заодно требующие повышенной защиты узлы и блоки.


В переходах кипела работа. В одном месте над проемом в полу склонились два арорианина. За ними, прижавшись к стенам, чтобы не мешать, висела стайка обездвиженных роботов. Проблема, видимо, была нестандартной и требовала "мозгового штурма".


- Ахэрэт! - воскликнул один из них. - Как можно было натворить такое? Смотри! - Забравшись по пояс в проем и работая руками где-то в глубине, он показывал своему товарищу на развернутом за спиной трехмерном экране точки несоответствия. Тот внимательно смотрел, а потом, сверившись с какими-то данными, засмеялся.


- Ну и подключеньице! Все шлейфы перепутаны, зато контакты пропаяны на совесть.


- Ага, не оторвать!


- В общем, снимай блоки. Чистим яму от всего, что поставили наши роботы. Извиняемся и просим новый комплект. Вон того работягу с его свободными настройками, отправляем в переналадку. Это он, вместо того, чтобы придерживаться сборочной карты, "улучшил" компоновку. Горе от ума, нах. С железяками тоже бывает!


Руш улыбнулся подслушанным репликам. Как и он сам, арориане были отдаленными потомками росков, от языка которых в одном из диалектов Новозема до сих пор остались следы (В основном, благодаря программе защиты экспрессивных средств выразительной речи).


После краха своей архаичной империи роски рассеялись по Земле широкой диаспорой. Большинство ассимилировалось (поздние роскские правительства не замечали соплеменников за рубежом, а порой откровенно их унижали и провоцировали), но меньшинство долго сохраняло язык и культуру. Пережив падение, роски постепенно избавились от долго терзавших их комплексов. Осознав бездарность и бескультурье царей и президентов, за которыми они так долго тянулись в ожидании чуда, они вернулись к почти забытым идеям народности и справедливости. Эти идеи стали для них чем-то вроде религии. Так часто бывает с народами, загубившими свою страну. Из руин Рима и Иудеи пошли христианство и иудаизм. С обломков восточных империй, когда, казалось, всё было кончено с ними, начал распространяться ислам. В зачахшей Африке возникло растафарианство. Так роски оказались неудобной и гонимой диаспорой, но выжили в серые века, после чего появились на Марсе.


В древней мутантической войне потомки росков сражались на стороне марсианских мутантов и после нового поражения ушли в далекое пространство. Тысячелетний сон-анабиоз перелетов способствовал сохранению особенностей их речи и мышления. Носители генофонда пораженцев сохранили тягу к величию и построению мощных обществ, что и продемонстрировали, создав Арору. При этом они уже не склонны были повторять ошибки прошлого. После ряда фатальных провалов урок был усвоен. У потомков росков вырос иммунитет к темному психофизическому фактору. Ложная воровская демократия, цезаристские иллюзии, стадный инстинкт, национальный эгоизм и пренебрежение соседями - в новом мире всё это было уже не про них. От поколений бездумных предков, истово верующих в свою правоту, готовых без причин стрелять и бомбить, потому что "власть так сказала", и при этом незаметно для себя просыпающих свою страну, не осталось ни праха, ни хорошего воспоминания. История Ароры вынесла им вердикт, как раньше земная антропология - питекантропам и неандертальцам. Из пучин ментального разлада и разгрома арориане неожиданно выплыли в Космосе впереди земной цивилизации, которой многие тили после их ухода заправляли победители, - потомки других, более успешных древних народов.


- Иве, ты где? - прозвучал в биокоме запрос ушедшего вперед Гхиты. Руш спохватился: останавливаться для разглядывания чужой работы и отвлеченных мыслей времени не было. В окружении Бунга считалось, что удачей будет каждый день отсрочки до начала по-настоящему острого галактического кризиса. Земляне развернули бурную деятельность, война могла вспыхнуть в любой момент.


- Здесь я! - откликнулся Руш. - Слушай, отпусти инженеров, пойдем в бункерный отсек. По нему есть вопрос. - С этими словами он поспешил вдогон за своим товарищем и начальником.


- Ну, что? - спросил Драрх, - когда они дошли до места.


- Разницу между нашим проектом и конструкцией хлогов помнишь? В отсеке их корабля размещалось два бункера-ловушки для антивещества. Мы не поняли, и по своей логике ставим один. Так экономно, и так мы привыкли. Вот сколько места остается! Оно, конечно, уже распланировано к использованию. Но разве хлоги не нуждались в экономии места? Однако, поступили иначе. А теперь мы, не поняв, "исправляем" их, не останавливаясь перед тем, что это неправильно, - встраивать в бункерный отсек чуждые его назначению функционалы. Так?


- Ну и что? - спросил Гхита снова. Сомнение слышу. При проектировании тут долго нудили, но потом всё же решили отказаться от дублирования. Я тоже не вижу в нём смысла. Где предложения и обоснование?


- Я думаю, второй бункер-ловушка служил для удержания и подготовки антивещества не к аннигиляции, а к превращению в темное небозонное вещество. Так что это не был дубляж, а звено другой энергетической цепи. Мы тоже хотим её построить, обеспечив себя энергией и возможностью работы с темной материей, но спроектировали оборудование для этого в одном из научных отсеков. В итоге оно занимает объём там, и у нас проблема, чем заполнить место тут. А здесь-то удобнее! Можно сразу создавать и экспериментировать с новой силовой установкой.


- Интересно, но это же авантюра, бр-рр-а! Во-первых, понадобится доналадка двигателя. У нас никакой практики подобных преобразований. Подорвемся, бр-ра! Я лично не хотел бы оказаться на корабле, впервые использующем превращение антивещества в небозонное. Не говоря о ваших же теориях, как мы можем свести с ума самих себя при помощи темной энергии. Она же в такой реакции неминуемо появится!


- Она появится и при её освобождении в научном отсеке, который гораздо ближе к жилым. И мы потеряем возможность практической проверки своих работ. Поэтому второй бункер-ловушку надо ставить, и сюда же перенести оборудование для изучения темного вещества. А от монтажа лабораторной ловушки, занимающей почти столько же места, сколько промышленная установка, - отказаться.


- Руш! Ты стоимость этой блажи, включая задержку проекта считал?


- Если спохватиться сейчас, - никакой задержки и дополнительных затрат. То, что сейчас кажется блажью, для крейсера галактической разведки на краю Млечного Пути, - не блажь. Там не будет других возможностей, кроме тех, что заложены конструктивно. Так что я докладываю о своем предложении тебе, и намерен сообщить генералу.


- Ну, докладывай. Я понял. Подорвемся не сейчас, а потом, на краю Вселенной, и ярко-ярко. - Тут Гхир с рёвом заржал от собственного остроумия. - Можешь прямо на видеоконференции, при подведении итогов предналадочного осмотра. Через два часа начнется. Уведомление получил?


Так неделя за неделей и месяц за месяцем продолжалась работа. Руш уже и счет потерял дням, проведенным на космокорах и объектах обеспечения. Годовой цикл делился для него не по сезонам, а этапам и видам работ: достройка, вывод корабля из ангара, проверка всех систем, пробный запуск двигателей, ходовые испытания в разных режимах, стрельбы. Последние испытания шли нервно, без права на ошибку. Зато стреляли потом как на состязании снайперов. Практики у пионеров хватало. Обстановка в Галактике ухудшалась, приходила пора предъявить достижения Заплеядья в космосе у главных планет. Союзники и кредиторы торопили.


Наконец, кризис разразился, - после "разборок" в собственной области пространства, рейдов и создания новых баз в нейтральном космосе, силы ФСЗ вторглись в чужой суверенный мир. Ведущими цивилизациями был созван Галактический Конгресс для создания военного союза. О Заплеядье с его развивающимися планетами вспомнили все. Делегация Джа получила приглашения на Конгресс от правительств Тиуры и Кхазы. Сенат Ароры прислал запрос о начале консультаций. Эскадра Бунга спешно готовилась в полет. Определялся состав делегации и экипажей. Всем выдали новую форму космофлота Джа-Сира. Генерал не забыл о должной презентации! Кто с ироническими смешками, а кто с видимым удовольствием облачался в серебристо-черные скафандры, мерцающие пламенем звёзд и нашивок.


- Ну вот, теперь и мы стали милитаристами!


- Жаль, черепов с костями нет. Мы же для истинных людей - пираты! На Толимане будут недовольны!


- Какой тебе череп нужен? Человеческий, тиуриальский, или как у Гхиты? Мы не в архаичных веках, у нас головы не похожи. Это же форма, а не реклама зоопарка!


В полёт Аккар могли сопровождать старый флагман Заплеядья - фрегат генерала, пять корветов и транспортник - рембаза, загруженный по принципу "всё, что может понадобиться, чтоб не ударить в грязь лицом". Трудно было заподозрить в этих кораблях старые сверхсветовики, переделанные и собранные в новых боевых корпусах. Делегация выглядела внушительно. Не каждый мир мог привести на показ бригаду боевых кораблей. В этом был козырь Бунга на признание Джа равноправным союзником и членом Конгресса. Он не хотел идти кому-либо в подчинение.


## Глава 7. Глаз бури


Галактический Конгресс собрался в связи с событиями вокруг Леки, издревле известной как HD 37124 в астрономическом каталоге Генри Дрейпера, охватывавшем в архаичные века наибольшее количество светил, - до девятой звездной величины включительно. Эта неприметная с Земли солнцеподобная звездочка находилась на подступах к Гиадам, более чем в ста световых годах от Солнца и на сопоставимых расстояниях от развитых систем Конференции. Система Леки также известна тем, что ещё в древние-предревние времена в ней было открыто несколько планет, отчего она стала одной из целей исхода ушельцев.


С тех пор на её орбите обреталась ушельческая цивилизация Урк, чьи предки бежали в Космос во времена нестабильных диктатур, сменявших одна другую после мутантической войны. В самой войне они не участвовали, зато их политики частенько нарушали правило: "Не дерешься, не подвывай!", а в заключение попытались урвать кусочек от победного пирога. За это они и попали "под раздачу", чем, естественно, были обижены. Так их угораздило отправить свой народ в полёт накануне нового земного расцвета. Впрочем, благодаря тому, что в те времена в глубокий космос уходили лучшие, а провокаторы и популисты оставались у Солнца, эти ушельцы сумели далеко пройти, нашли и построили себе вполне приличный мир, в котором долго жили счастливо. Урк даже претендовала на роль одной из ведущих экономик в Тельце. Но затем под влиянием темной энергии, к которой её жители не имели иммунитета, началась безостановочная деградация.


Имперских амбиций Урк не имела, равно как и склонности к обустройству "царских" правлений. Поэтому угасание цивилизации пошло не путём диктатур и безумных проектов, а через повсеместное ментальное разложение с ростом общественной энтропии. Её элита оказалась поражена местечковым самодурством и стяжательством, совсем как в дикие времена. Постепенно избавившись от неудобных специалистов и замкнувшись в свой псевдоинтеллектуальный мирок, она создала под покровом показной демократии бесконтрольную политическую систему, - олигархическую и бюрократическую республику, в которой все вопросы формирования власти и собственности были глубоко спрятаны от народа. Разоряя подвластное им общество, самодовольные вершители судеб продолжали равняться на богатство и лоск ведущих миров, питая мещанские иллюзии на вхождение в их число. (Немаленькая и не бедная, по меркам Местного пузыря, цивилизация у них была). А затем были выпровожены от дверей элитного клуба из-за того, что производительные силы Урк совершенно захирели.


Обида, как и прежде, не прибавила им ума. Не понимая, что для процветания нужен упорный труд, а не бессмысленное перекладывание инструментов с одного места на другое, руководители Урк ничего не строили, кроме отдельных "развлекалок" для себя (вроде галактического стадиона Уркарена). Они ничего не регулировали, а просто доживали и разрушали общество, оставленное им основателями. Причём щедро награждая самих себя за фиктивные успехи. Эта "элита" устроилась так хорошо, что никого не пускала в свою среду и ничего не давала изменить. Все видели ухудшение ситуации, но любые попытки реформ заканчивались декорациями и профанациями. Дееспособные представления о государстве, которые первые поселенцы привезли с собой в новый звездный мир, оказались девальвированы и заменены неработоспособными схемами. Государство Урк прогнило до основания, будучи захламлено ненужными, паразитическими органами и должностями. Опутанное юридически ущербными законами, выдуманными деградированной и аморальной кастой, почему-то сохраняющей невероятно высокое мнение о себе, оно потеряло всякую эффективность.


Не то, чтобы на Урк не было оппозиции. Таковая имелась, и кое-что понимала. Однако была так же некультурна, как сама убогая власть, ещё больше обижена и от этого более зла. А потому её правильные принципы и умозаключения к цели не приводили. Принципы бесполезны, когда не связаны с культурой их воплощения и добрым отношением к людям. Тот, кто по-хамски ведет себя ещё до избрания, - попав на Олимп, лучше не станет. Нет будущего и у тех, кто устраняется от дел общества, отчуждается от сограждан и конфликтует с ними, ища "доброго дядю" на стороне. Поисками "добрых дядь" разочарованный как во власти, так и в оппозиции урканский плебс в конце-концов занялся истово, за что ещё больше пострадал, но об этом потом.


В древние времена такое государство быстро рухнуло бы под напором революции и восстаний. Обездоленные граждане церемониться с подобной политической шпаной не стали бы. Но в современные времена демократии и толерантности скверно управляемое общество просто вошло в разброд и безостановочную экономическую рецессию. Раз за разом, как только начинался ропот, происходили сговоры олигархов и высших бюрократов, фальсифицировались выборы, на ключевую должность Президента избирался самый негодный кандидат. В информационном пространстве делалось всё возможное, чтобы обмануть и разобщить людей, направить их активность в ложную сторону. Даже образование топталось, чтобы не дать им знаний и культуры. Население разлагалось, приучаясь к тому, что ум и честность ничего не дают, а для хорошей жизни надо обладать позорными качествами. Если же кто-то нарушал правила этой насквозь лживой, антинародной и коррумпированной системы, с ним сводили счеты.


Благодаря сильнейшим деструктивным процессам, Урк служила стратегам ФСЗ хорошей иллюстрацией тезиса об ущербности и агрессивности ушельцев. Дескать, "Вот витрина их мира! Где их помощь для отстающей цивилизации? Если и помогают, - становится хуже!" Так заостряя внешний вопрос, плеяда новых пропагандистов человечества всячески обходила стороной внутренние причины упадка соседей, чтобы никто не сравнивал Урк и Человеческую Федерацию, где на самом деле тоже было неблагополучно. Серьезные проблемы Сообщества прятались за его показной мощью, а настоящего их решения не было. Ну а то, что Толиману глубоко плевать на всех жителей Урк, - они для него лишь пешка в галактических шахматах, - не упоминалось тем более. Наоборот, рассказывалось о некой заботе о "меньшем брате, похожих на нас людях".


В своих технологиях система Леки отстала уже на несколько тилей, не имела галактолетов и вряд ли могла строить их в ближайшем будущем. Большинство её ученых и инженеров эмигрировали в другие цивилизации, где зарекомендовали себя неплохими специалистами по классическим машинам, легко наверстывали упущенное и включались в новые разработки. Их охотно брали на работу и вели с ними дела, чего никак нельзя было сказать о загнившей "элите", продолжавшей удерживать власть над несчастной системой. Урк стала изгоем как цивилизация, неспособная выполнять свои обязательства, позорно и спекулятивно бегающая за защитой и подачками от одного полюса галактической силы к другому. Её население тоже разделилось, потеряв веру в национальный прогресс, и надеясь признать над собой тот или иной чужой флаг.


Так можно было лишь "подставить" свою планету и подтолкнуть мощные внешние силы к столкновению. Что и произошло. Законы конфликтов таковы, что для начала самых долгих и разрушительных войн, кроме агрессора необходима ещё глупая, бесстыдная жертва. Не будь такой приманки, ослепляющего "успеха" для одних и иллюзорного "поражения" для других, стороны, может быть, ещё долго проявляли бы осторожность. Но тут президент Урк, жадный и недальновидный Уб Док, в очередной раз поменял свои внешнеполитические ориентиры. Закончив разговоры о сближении с мирами Конференции, где он выпрашивал кредиты и безвизовый режим для своих нищающих граждан, он испугался растущего военного могущества Землян, решив продаться Стратегам.


Находись Урк в каком-то другом месте рукава Ориона, ни одно сообщество не пожелало бы вести дела с таким ничтожеством, и его родина могла бы тихо иссыхать на задворках вплоть до полной и окончательной депопуляции. В космосе уже было несколько таких заброшенных шариков, - памятников руководящему маразму и предостережений для любителей алчной эксплуатации себе подобных. Но планета оказалась ценна для Стратегов ФСЗ как плацдарм. Это склонило их к поддержке заведомо негодных партнеров. При этом они проигнорировали население Урк, которое в большинстве своем тянулось к развитым дальним мирам. Зато зная, что правительство планеты хорошо понимает лишь палку, - охотно её показали. Прибытие земной эскадры произвело неизгладимое впечатление на несчастную цивилизацию. Радость части аборигенов, приветствовавших Землян, заслонила собой опасения и глубокое негодование другой их части, создав у Стратегов иллюзию, что дальше всё будет гладко.


В результате был заключен договор о поставке на Урк энергетических изотопов с новых разработок на 104-й Тельца и подписан договор об уступке части территории системы под земную военную базу. Нота Ароры, поступившая в связи с появлением военных кораблей Федерации вблизи её пределов, была отклонена.


Продолжая давить на Арору и опираясь на ненадежную Урк, Земляне пошли дальше, и произошел инцидент, известный как "бодание в Тельце", после которого в ушельческих мирах началась общественно-политическая кампания за созыв Галактического Конгресса. Особенно разгневаны были тиуриальцы. Кто же хочет видеть чужие боевые корабли в прилегающих к своим планетам районах свободного Космоса? Он-то свободен, но злоупотреблять не надо!


В ходе инцидента торговые и гражданские суда арориан и тиуриальцев косвенно препятствовали земной эскадре передвигаться в Гиадах, подходя к её кораблям на опасно близкое расстояние. Вскоре эскадра легла на обратный курс. В итоге демарша Земляне посчитали, что показали силу и получили опыт. Зато в ущерб их интересам поменялась позиция ушельцев по Гиадам. Руководители Конференции задумали отбросить принцип открытости Космоса, укрепиться в этом звёздном скоплении и перейти к политике сдерживания и изоляции ФСЗ.


Тем временем на взбудораженной HD 37124 назрел взрыв. Правительство потеряло поддержку большинства населения. Слишком хорошо было известно, что ни оно, ни его новые союзники - Земляне никому счастья и покоя не дали. Энергоносители могли прийти на Урк через сто лет (да и кто сказал, что они будут распределены справедливо), а Земной флот обосновывался на Леке уже сейчас. Это вело к конфликту с Конференцией и болезненно воспринималось населением, получавшим от работающих за рубежом сограждан средства на жизнь. Начались беспорядки. Огромные полицейские силы режима, парализованные неадекватным законодательством и нищетой рядовых полицаев, не очень-то желавших спасать жлобскую власть, не справились. Попытка привлечь на защиту правительства лояльно настроенных и ориентированных на Человеческое Сообщество граждан провалилась. Желавший заработать, скупо проплаченный люмпен разбежался. Волна уличных схваток неудержимо катилась к правительственному кварталу. Президент Уб Док поступил ровно так, как во все времена до него поступали мерзавцы, - предал своих избирателей, родину, и бежал на Толиман. Под влиянием его сумбурных оправданий и собственных экспансионистских убеждений, Совет и Стратеги на Толимане увидели в событиях на Урк "враждебную руку Ароры". За такие происки врагу требовалось дать грозный ответ!


Впервые в новой Человеческой истории, за пределами Федеративного Сообщества было спланировано и под предлогом помощи союзнику проведено вторжение. Уб Док был восстановлен в правах, окончательно превратившись в марионетку Стратегов. Акция была мощно распиарена, население человеческих миров восторженно одобряло действия своего правительства, "спасшего" жителей Урк от неких извергов, готовых то ли разрезать на куски, то ли просто сожрать их целиком. При создании и распространении образа врага в детали не вникали. Ушельцев всё больше изображали в виде зловредных арахнидов, гигантских кровососущих насекомых и даже разумных ядовитых грибов. Для подтверждения привлекались вырванные из контекста и постановочные кадры. Большинство человеческих граждан бесилось в тупой ярости, готовое разорвать отвратительных, неблагодарных мутантов и человеческих предателей. Сохранившее разум меньшинство помалкивало, памятуя недавние репрессии против галактов и полицейские акции на ряде планет.


Кил Барг не входил в число неосведомленных, добропорядочных и восторженных граждан, но был доволен по своим причинам. На Урк была небольшая и устаревшая планетарная армия, - одна из немногих, ещё сохранявшихся в Галактике, - которую местный режим, опиравшийся на коррумпированные полицию и спецслужбы, довел до крайней степени деградации. Поскольку урканцы давно были не в состоянии и не пытались оперировать в Космосе, её не замечали и нарушением Галактических договоров не считали. Но на Леке она определенную роль сыграла.


Естественно, армия сразу же перешла на сторону путчистов. Как бы слаба и дезорганизована она ни была, произошли настоящие боевые действия. Загодя введенные на территорию противника земные диверсионные силы и прибывшая к ним Звездная пехота (майор до сих пор смеялся, вспоминая бравых вояк, чьи скафандры были замаскированы под майки и шорты с цветочками) столкнулись с яростными контратаками и оконфузились. Они оставили плановые рубежи и были не в состоянии отбить у автохтонов наземный терминал космопорта. Врага пришлось подавлять современными танками и задействовать средства ПВО, начавшие как куропаток сбивать устаревшие урканские космолеты, летавшие по головам "ополчения". Заодно зенитчики "прихватили" зазевавшийся борт с соседней, почти такой же фуфлыжной системы HD 25621. Ну и вакуум с ним. Чего он здесь летал? Шпионил, наверное. После этого большая часть противника была окружена и перебита. Счет уничтоженных врагов шел на тысячи. За такое неожиданно храброе сопротивление Барг был урканцам благодарен. Ведь они позволили ему отличиться как никогда ранее! Звездный флот тоже повеселился, получив первый опыт обстрела врага с орбиты. Шероховатости маленькой победоносной войны были до блеска затерты и возвеличены пропагандой.


Все бы хорошо, но после вмешательства военных администрация планеты лучше не стала. Местные сторонники Сообщества оказались таким же непотребным материалом, как его противники. Брожение на Урк продолжалось, с ним не был способен сладить формально законный, а на деле потерявший всякую легитимность президент. Горе-власти, воображая себя профи в сфере управления, продолжали создавать поводы для массового недовольства и чинили различные проволочки военным. Экономика планеты, и без того депрессивная, опять сократилась. Флоту пришлось содержать лишние рты за счет выделения половины транспортных рейсов на гуманитарные нужды. Соответственно, растянулись сроки строительства баз и создания запасов для дальнейших операций. Причем никакой благодарности за эту филантропию не было. Акты саботажа и партизанские вылазки учащались.


Внешнеполитический эффект оказался совсем не тот, что ожидался, прогремев по Галактике как сухой гром. Теперь уже все конференционалы разозлились, и не собирались подобных действий прощать. Планета была малоценной для галактического сообщества, но в отличие от 55-й Рака она была всеми признанной и суверенной. Действиями на Леке Сообщество вышло за границы галактического права, и было объявлено агрессором. Конечно, это не сильно пекло Землян, но, пока земной флот был привязан к Урк, в Гиадах появились военные корабли ушельцев. Под их прикрытием представители Конференции ускорили созыв Галактического Конгресса.


Презирая слабые силы флота Конференции, считая его неорганизованным набором наскоро переделанных транспортников и переброшенных из Заплеядья пиратских судов, Совет ФСЗ выдвинул ультиматум о роспуске недружественного Конгресса и разделе сфер влияния в Гиадах, Плеядах и прилегающих к ним областях космоса. Пространство Человеческого Сообщества при этом должно было увеличиться втрое, и патриотическая истерия на его планетах зашкалила. В низах армейских баз и на кораблях флота царила эйфория. Человечество одним эффектным ударом вернуло себе лидирующую роль!


Контр-адмирал Ли Ланг был среди немногих высших офицеров, разочарованных происходящим. Земляне опережали противников в развертывании, но внезапность была утрачена. Увязание на Урк и галактический скандал вокруг неё могли дорого обойтись. С тревогой рассматривал он изображения арорианского крейсера Варг, переданные флотскими разведчиками. В том, что это новейший крейсер, а не "пиратский бриг", он лично не сомневался. Крейсер был замечен один, против него можно было немедленно задействовать несколько земных. Но где гарантия, что не появятся другие? Ланг ожидал появления новых кораблей первого ранга. Наверняка они были заложены на Кхазе и Тиуре. Арориане тоже не глупы, чтобы давно ощутив Земную угрозу, построить один единственный крейсер. А если все эти цивилизации договорятся?


Ланг не верил сводкам Бюро безопасности Хме Дила, подозревая, что тот склонен говорить Сай Гуру и другим Стратегам слишком много приятного. Это ведь Бюро, будь оно неладно, переоценило важность и легкость операций на Урк, поспособствовав отклонению предложения Ланга сделать базой двойную систему переменных звезд HD 22468. Скрытность была бы обеспечена и сосредоточение завершено раньше. А теперь шанс поймать противостоящий флот ушельцев был упущен. Не будет ни Чемульпо, ни Перл-Харбора с Отранто. Таких "подарков" как слабые снаряды росков при Цусиме, тоже не будет.


Если начистоту, Ли вообще бы не лез как оглашенный в Гиады, не баловался с инцидентами да ультиматумами. Даже будучи самыми сильными, правильнее было согласиться с предложениями о совместном освоении космоса и спокойно получить доступ к тем же Гиадам. Закрепиться, а затем добиться новых уступок. Начать войну никогда не поздно. Вообразить себе победу и славу - вообще секундное дело. Но не в этом, как говаривали древние, "ejaculatio praecox", состоит стратегия.


На голую силу, понты и афёры спецслужб уповает лишь тот, кто не умеет добиться мирного развития своего общества, и в долгом соревновании проигрывает. А ещё такие политики часто создают большие, но внутренне сырые, негармоничные армии. Выглядят они грозно, без труда "кошмарят" слабых соседей, но терпят поражение от настоящего противника. К своему глубокому беспокойству контр-адмирал Ли Ланг наблюдал в управлении Вооруженными силами федерации такие штрихи. Его вера в дальновидность Стратегов впервые пошатнулась. Сваливаясь в быструю конфронтацию, они не видели дальше собственных носа и кулака. Или кто-то их дезинформирует? Свои мысли адмирал держал при себе.


Пока подчиненные Ли Ланга почивали на лаврах, а верхи благосклонно принимали их обожание в качестве свидетельства своей непогрешимости, в Тельце шла игра нервов и разведок. Одни вели подготовку к нападению, другие - к отпору. Периодически зонды и автоматические боты сторон обнаруживали и сбивали друг друга. Официальных заявлений в связи с происшествиями не было. Контр-адмирал переживал, зная, что у флота мало разведботов, а новых не выделяют. Все свои дивизионные средства он "арендовал" штабу флота, взамен получая оттуда одно тревожное сообщение за другим. А ведомство Хме Дила, до отказа напичканное шпионскими средствами, молчало. Пока шла эта скрытая деятельность, в Галактике сохранялось хрупкое спокойствие. Земляне ждали ответа на ультиматум. Его не было. На переговоры их тоже не приглашали.


На Ароре собрались представители многих цивилизаций. Только три из них могли бросить вызов могуществу Человеческого Сообщества. Остальные вступали в союз с ними потому, что не видели в Земной экспансии будущего для себя. В случае поражения Конференции их ждало враждебное поглощение. Никто не будет учитывать их интересы, "истинные люди" просто не считают это нужным. Им это непонятно, будто интересы есть только у них. Между тем, все вместе ушельческие миры владели большим пространством, а их совокупное производство было не меньше, чем в ФСЗ. Собравшиеся делегаты это знали, и каждый гражданин понимал. В силу объективных причин и общественных настроений создание Конфедерации миров следовало полагать неизбежным. Находясь на Ароре, можно было лишь удивляться, на что рассчитывали земные Стратеги в своей попытке подавить волю и разобщить противников. Ничем, кроме влияния тёмной энергии, угнетающей разум, такой просчёт объяснить было нельзя. Тех же своих сограждан, кто видел ясно, - они отвергли.


Широкая площадь вокруг Дворца Конгрессов была заполнена толпой, как древние стадионы. На земле расположилась местная община гхаргов, люди - на приподнятых трибунах. Над ними метались и парили на атмоциклах возбужденные тиуриальцы. Кто не мог присутствовать лично, послал на площадь вотирующих роботов. Тысячи биокомов и полчища машин транслировали волю своих хозяев-граждан: "Конфедерация и победа!" Кто-то догадался объединить вотирующих роботов в строю, и они маршировали и летали как заправская милиция. Гигантским амфитеатром вокруг центральной зоны стояли городские небоскребы, с которых нёсся тот же призыв: "Да здравствует Конфедерация! Даёшь отпор!" В подобных условиях вопрос о том, какие решения могли принять делегаты во дворце, был чисто риторическим.


Появление делегации Заплеядья произвело фурор. В новостях раз за разом показывали прибытие эскадры на космобазу Крарм, где концентрировались усилия арориан по их ответной военной программе. Кто знал Джа Гед Бунга, не сомневались, - он появится эффектно, не с пустыми руками. Но генерал превзошел ожидания, приведя эскадру во главе с невероятным кораблем, самым большим и тяжелым объектом, какому до сих пор удавалось быстрее света проникнуть через пространство. Ходовые качества, боевая мощь и степень защиты сверхсветовых кораблей считались пропорциональными силе генерируемых ими искривлений пространства. Было очевидным, что Аккар был невероятно мощным и мог подменить собой несколько специализированных единиц. Во всяком случае, крейсером, космолетоносцем и десантным кораблем в одном корпусе он был точно.


Занимая ложу в зале Конгресса в окружении своих офицеров, генерал знал: теперь с ним будут считаться. Джа-Сира вошла в элитный клуб миров. Удивленные взоры обращались к ним, одетым в новую парадную форму, не хуже чем у военных ФСЗ или Ароры. Расчетливо приоткрытая для избранных тайна о втором тяжелом крейсере, начавшем испытания Аркане, довершила дело. Бунг ковал железо, пока горячо, и при согласовании повестки дня потребовал дополнить её пунктом о признании Джа-Сира системой, достойной равного и рещающего голоса в Конференции. По регламенту заявка подлежала рассмотрению до обсуждения вопросов повестки дня. Так, рассчитывая на публичность и нормы демократии, генерал преодолевал сопротивление своих противников в Сенате Ароры и консервативных правящих групп из других миров. Он не хотел укладывать свои достижения на шаткую чашу весов в закрытых переговорах между кредиторами Джа и скептиками.


Едва было принято заявление Бунга, аналогичная заявка Конгрессу поступила от торговой республики Багауга, - бойкой цивилизации на перекрестке путей в созвездии Возничего. Эта раса водных мутантов давно производила и ремонтировала все виды досветовых судов. В последние тили ими приобретались на Тиуре и Ароре сверхсветовики для переоборудования под собственные нужды. И вот теперь эта цивилизация объявила об освоении производства современных кораблей и программе создания эскортного корветтен-флота для защиты галактической торговли.


- Ну что ж, - сказал Бунг, - Мы действуем правильно, и не одиноки. Уж не знаю, насколько полезными будут их боевые аквариумы, но благодаря этой инициативе отказать нам будет сложнее.


Офицеры за его спиной тут же начали обсуждать багауганские корабли, сойдясь в том, что крейсеров торговцы не построят. Слишком велика масса корпусов, заполненных водой. Танкер получится, - не крейсер. Но живучесть корветов обещала быть высокой.


Пока Конгресс совещался о членстве и голосах, в бурлящих гуманоидных водоворотах у дворца Иве Руш вновь встретился с Кеном и Севар Нет. Ему с трудом удалось извлечь их из толпы и привести на аллею Великих. Из уважения к прошлому и торжественным ликам мемориалов, здесь не шумели и не толпились. Громады фигур властителей дум, покорителей космоса и создателей грандиозных цивилизаций возвышались вокруг. Разогретые лучами Шера, они казались благосклонными к происходящему. В самом начале аллеи Руш видел образ, знакомый ему по раскопкам империи росков. Зачинатель и руководитель великого загубленного эксперимента истории, после снесения всех памятников ему земными убогими в начале Серых веков, стоял здесь, в сотне парсек от Земли, рядом с первым президентом Земной республики и другими основателями времён и эпох. Мысль и творческую активность не погубить, мусором и прахом не закидать, как бы настоящее не пыталось воевать с прошлым, забывая о будущем. Ближе высилась группа грозных инсургентов, - руководителей Союза Марса, Ганимеда и Титана, защищавших свои миры и едва не выигравших ту страшную, древнюю войну. А за ними твердо и осмысленно смотрел на здание дворца конгрессов легендарный основатель Ароры, великий Вер Ивар Петр.


Кен, подобно Иве, стал теперь лейтенантом вооруженных сил Ароры. Севар была прекрасна, переживая о брате. Кен успокаивал её, указывая, что избрал поприще планетарного фортификатора, и не будет участвовать в космических сражениях. Руш, обученный Гхитой и тирцами, готов был поспорить с ним, но промолчал. Неожиданно для себя он понял, что Севар начала вытеснять в его душе воспоминания о практичной Киа Ле. Он с удовольствием побыл бы с братом и сестрой подольше, но даже то скромное время, каким он располагал, сократили восторженно настроенные граждане. В двух дружески беседующих лейтенантах разных флотов они увидели прообраз будущего союза. При таком внимании не могло быть ничего личного. Засыпаемые приветствиями, Кен и Иве поспешно ретировались к своим делегациям.


Решением Конгресса статус миров-соискателей был повышен до совершенного. После оваций и поздравлений началось обсуждение ультиматума Стратегов. Об удовлетворении требований обнаглевшего Человечества речь не велась принципиально и категорически. Один за другим ораторы требовали справедливости и возмездия (хотя, кроме как за Урк, воздавать пока было не за что). К чести для арорианского председателя Вла Дар Виты, она уверенно сопротивлялась грозящей разразиться истерике, без колебаний осаживая риторику второстепенных, зато первостатейной словесной храбрости мирков.


Сначала поставили на голосование и приняли в отношении Сообщества информационные и торговые санкции, затем - отмену принципа равенства в использовании космоса до тех пор, пока Человечество не откажется от своих агрессивных действий. В последнем решении Конгресс подчеркнул, что цивилизации-участницы не намерены вторгаться в пространство ФСЗ. Сверх того, они признают сферой интересов Сообщества Землян группу звезд потока Большой Медведицы, куда успели продвинуться людские фактории. Но Гиады, Плеяды и Персей на дальности свыше 100 световых лет от Толимана отныне для Человечества закрыты для обеспечения безопасности договаривающихся Миров.


Затем участники Конгресса перешли к главному пункту повестки дня: был зачитан проект Декларации о создании Конфедерации миров. В нём говорилось:


"Вопреки нашей воле ход событий привел к тому, что представленные на Конгрессе цивилизации и народы Галактики, развившиеся самостоятельно, без поддержки своего пра-народа, предав забвению гонения и ошибки прошлого, возобновив и поддерживая добрые отношения с ним, вынуждены вновь отстаивать свои права.


Мы исходим из того, что Космос огромен, в нём найдется место всем. Как верны его законы, так верен принцип равенства цивилизаций, стремящихся к свободе развития и счастью. Величие и необъятность Галактики позволяют не злоумышлять друг против друга, не конкурировать, а только помогать и радоваться друг другу.


Вместо этого возобновившаяся череда злоупотреблений и насилий со стороны Человечества свидетельствует о замысле вынудить соседей по Млечному Пути смириться с его деспотизмом. Человечество перестало вносить какой-либо вклад в развитие Галактического сообщества и всеобщую науку, стремясь использовать её последние достижения в своекорыстных и агрессивных целях. Если позволить ему диктовать свои условия в Галактике, это вызовет неизбежное угнетение развития других миров, распространение негодных социальных правил, ведущих к общественному хаосу. Противодействие такой ментально отсталой и агрессивной цивилизации, создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом и обязанностью галактического сообщества. Мы длительное время проявляли терпение, и только необходимость вынуждает нас изменить свою миролюбивую позицию.


Люди, задумайтесь! История правления ныне властного Совета ФСЗ, деградировавшего и не сумевшего оградить свой народ от безумия, отдавшего всю полноту власти узкому кружку узурпаторов-стратегов, - это набор неразумных и несправедливых действий при явной склонности решать все спорные вопросы насилием! Вы сами пали их первой жертвой и понесёте новые в попытках распространения деспотизма и скудоумия на другие области Млечного Пути.


Этому не бывать! Если народ Человеческой Федерации не в состоянии адекватно реагировать на неразумные и преступные притязания своего правительства, тогда мы готовы положить конец этому. При этом мы будем бороться не против своей праматери Земли и рожденной ею цивилизации, а лишь против авантюристов с враждебным и агрессивным мышлением, присвоивших себе право указывать и решать от её имени. Каждый гражданин Галактики волен сделать в этом споре свой выбор. Каждый человек, отказавшийся от поддержки Стратегов, будет принят нами как равный и друг.


Создавшееся положение требует более тесных отношений между представленными на Конгрессе цивилизациями, с целью взаимной защиты от неспровоцированной агрессии. К тому есть основания и воля наших правительств и народов. Настоящим актом Конгресс объявляет о создании Галактической Конфедерации Миров и союзных вооруженных сил, политическое руководство которыми вверяет выборному Президенту Конфедерации, а военное - Объединенному Генеральному Штабу, составленному из компетентных специалистов под командованием подотчетного Президенту начальника.


Глалактическая Конфедерация Миров является оборонительным военно-политическим союзом, её высшее руководство и командование не имеют права на объявление войны и превентивное вторжение в не принадлежащие ей области пространства, а только на проведение адекватных создавшейся угрозе и силе нападения ответных действий.


Да здравствует Конфедерация!"


Заключительные слова председательствующего, констатирующие создание величайшего в истории объединения, заглушили рев толп за стенами и неистовые аплодисменты в зале. На площади начали исполнять древний арорианский победный гимн. По всем информационным полям будто прошел взрывной удар.


Последовавшие за принятием Декларации выборы Президента и других высших должностных лиц Конфедерации тоже прошли гладко и солидарно. Сказались эйфория и долгие предварительные консультации. Первым Президентом Конфедерации была избрана тиуриалец Паа Туу как представитель наиболее многочисленного народа Галактики. У себя на родине она была одним из авторитетных диктаторов и сторонником решительного противодействия Стратегам. Это был очередной неприятный сигнал для Землян. Должности вице-президентов заняли арорианка Соэло Да Варт и гхарг-маркшедер Бхраго Дхрир. При Президенте был сформирован Совет из полномочных руководителей всех цивилизаций и (не без споров) определены правила перехода президентских и вице-президентских полномочий. Было установлено, что Президент и его Совет действуют через посредство исполнительного секретариата.


Во исполнение принятой Конгрессом Декларации, новоизбранное руководство Конфедерации первым своим внешним актом отклонило претензии ФСЗ и обратилось к Земному Совету с последними мирными предложениями. Выглядело это красиво, но на деле ответа Сообщества уже и не ждали. Сама форма обращения была безапелляционной, его соединение с ответом на ультиматум - неудачным, а время, отведенное для реакции на предложения конфедератов - недостаточным. Политические элиты приняли решение, и во второй половине обитаемого космоса тоже ударили барабаны "справедливой" войны. Последний шанс отодвинуть столкновение был упущен, и Конфедерация в какой-то степени разделила с Человеческим Сообществом ответственность за его начало. Джа Гед Бунг не был согласен с такой поспешностью, но в сложившейся атмосфере его критику никто не воспринял бы, и делегация Джа промолчала. По мнению генерала, ошибка с подстрекательской формой мирных предложений была меньшим злом из набора безумств, которые консерваторы и восторженные популисты могли натворить.


Пока ястребы Конфедерации не выступали открыто. Но генерал не сомневался, что стоит разгореться войне, они появятся и потребуют своего. Начнётся борьба с частью собственных руководителей, готовых превратиться в таких же тупых и безжалостных агрессоров, как те, из-за которых всё началось. Этот внутренний враг опасен: так можно восстановить против себя народы и проиграть. Солдаты и офицеры могут поддаться пафосу кликуш. А если нет, - их разными способами будут приводить к покорности и даже устранять. Такое сумасшествие генерал Бунг уже видел. Очень трудно бороться со "своими", когда они прикрываются общей правдой, законом и моралью, а на деле - хуже врагов. Он понимал: поток тёмной энергии будет расшатывать сознание как Стратегов, так и руководителей Конфедерации отнюдь не в сторону общего блага.


Конгресс закрылся исполнением гимна Свободного Космоса. Президентский Совет под председательством Паа Туу удалился на закрытое заседание для определения структуры и персонального состава высших военных органов Союза. Тут сразу же проявились противоречия между интересами ведущих миров. Оборону своих планет каждая цивилизация была намерена осуществлять с помощью союзников, но под своим контролем. Все ожидали помощи, но скупились с ней сами. Чтобы не увязнуть в этих противоречиях, Объединенный Генеральный штаб пришлось разделить на штаб Обороны под руководством Генерального Инженера и штаб Мобильных сил под началом Генерал-адмирала, руководящего операциями в открытом космосе. Укрепрайоны, подведомственные штабу Обороны и соответствующие отделы в нём комплектовались на расово-цивилизационной основе. В Мобильных силах удалось отстоять смешанное комплектование и единство. При них был определен и штаб зарождающихся Десантных сил.


Генеральным Инженером вполне справедливо был назначен представитель Гхаргиты Гхи Гарр, а вопрос о кандидатуре Генерал-адмирала, на должность которого претендовали представители Ароры и Тиуры, стал яблоком раздора. Кроме того, вице-президент и члены Совета от Кхазы последовательно возражали против заявленных кандидатур, указывая, что у мобильного командующего должен быть опыт руководства смешанными подразделениями и эскадрами. Тиуриальцы упёрлись. У Арориан был выбор: либо тоже категорически настаивать на своем и оказаться в тупике, либо ради общего дела поступиться амбициями. Земляне так никогда бы не поступили, но умудренные опытом предков ушельцы сделали полшага назад. Рассчитывая наладить влияние на единокровного с ними командующего, они внесли кандидатуру Джа Гед Бунга. В малом зале дворца Конгресса прогремел рев упрямых гхаргов: "Агр-хх-а! Это приемлемое предложение!". Тиуриальцы, посовещавшись, согласились. В качестве "платы" за уступку кислые сенаторы - арориане получили должность исполнительного секретаря, связывающую воедино военные и гражданские структуры Конфедерации, заручились обязательствами союзников содействовать укреплению колоний Ароры в Гиадах, куда со всей очевидностью направится первый удар флота ФСЗ. Хитрые "тиу" вполне были рады тому, что первые битвы войны развернутся между людьми, и готовы были Ароре с Джа в этом пособить.


Так Джа Гед Бунг вступил в командование Мобильными силами Конфедерации. К числу проблем, которые свалились на его плечи, относились слабость флота и отсталое стратегическое мышление, негодное для войны на гигантских скоростях и в огромных пространствах. Бунг резко возражал против решения разделить весь наличный корабельный состав на флот обороны и мобильный флот, но остался в меньшинстве. В первых операциях войны он будет располагать всего двумя дивизиями: той, что сам создал на Джа, и сводной, выделяемой союзниками. Силы под его командованием приличествовали вице-адмиралу, но никак одному из главных военных руководителей Конфедерации. Земной атакующий флот ожидался, по крайней мере, втрое мощнее. Также ему предстояло налаживать отношения со своим тиуриальским заместителем Пеле Дее и разочарованным арорианским генералом Ив Дим Гардом, оказавшимся в его подчинении на должности командующего Десантными силами.


И всё же Бунг знал, - это успех. Кораблестроительная программа на Джа будет финансироваться и продолжаться. У него есть собственный тыл. Он видел цену, заплаченную за внимание к себе. Аккаром теперь интересуются все, включая Толиман. Джа, которую Земляне мало принимали в расчет, будет находиться под угрозой вторжения и диверсий. Защита верфи со строящимися кораблями становилась приоритетным делом. На полноценную оборону сил и средств пока не было. Поэтому дела на Джа генерал передал Гхир Драрху, надеясь, что тот сделает возможное и невозможное, в том числе путем налаживания контактов со своим соплеменником - Генеральным Инженером. А ему самому следовало сосредоточиться на действиях Мобильных сил в Гиадах и обороне тамошних баз. Среди них выделялись Гамма и Эпсилон Тельца, к которым флот ФСЗ уже не единожды проявлял интерес.


Собирая офицеров для работы в Гиадах, Бунг не собирался включать туда Руша. Но Иве сам напросился. Его кандидатура была идеальной. Ему знакомы были психология Землян и возможности Звездного флота, чтобы уверенно судить об эффективности противостоящих им укреплений. А личный контакт с Гхитой облегчал связь с Джа. Важно было донести до главного фортификатора Заплеядья состояние дел, получить и правильно понять его указания и советы, а также проинформировать его, какие из новейших технологий арориан можно применить на Джа.


В большой группе арориан в Гиады летел и старый знакомый Руша - эмигрант-персеянин Кен Нет. Они радостно встретились перед посадкой на арорианский крейсер Варг, летящий к планете Зарзея.


Перед отлетом друзья от души погуляли по Ароре. Этой молодой и могущественной цивилизации удавалось сохранять баланс между первозданной природой и многолюдными, растущими ввысь городами. Основу застройки составляли не плотные башни-соты Толимана, однообразный внешний вид которых спасался рекламой и нанопокрытиями, а отстоящие на некотором расстоянии друг от друга группы биосферных небоскребов. Более всего они напоминали то рукотворные скалы, то мега-ретро-подставки для вазонов с гроздями разных сооружений на них, несущие на себе площадки и купола с садово-парковыми, часто экзотическими, ансамблями. Пронизанное светом пространство между ними играло роль воздушных полей, прогулявшись по которым можно было влететь в жилища, офисы и сады на этажах.


Столицей Ароры был Легард, светлый, довольно крупный по человеческим меркам, но не перенаселенный город на обширном плато с приятно разреженной атмосферой, где проживала многочисленная земная диаспора.


За морем лесов, начинавшихся в уходящих с плато долинах, виднелось взблескивающее золотом настоящее море. Кое-где над ущельями висели радужные арки - там шумели водопады, высоко вздымая туманную вуаль мельчайших брызг. В сумерках над первозданным ландшафтом начиналось световое представление - пляска арорианских тропических гроз с обилием ветвящихся во все стороны молний и летающими световыми шарами. Наверное, поэтому апартаменты на столичных окраинах ценились не меньше, чем в помпезном, дворцовом центре. Изысканный Легард по всем статьям мог поспорить с жемчужиной Сообщества - древним и вечно юным Ахирбаром.


Представленный в эмигрантском обществе Руш обзавелся приятной средой для общения и множеством кандидатов в приятели. Среди них оказалась и Дож Кир, молодая красивая женщина, одолжившая Мет Анту свой личный аэробиль для того самого, изменившего его судьбу визита.


- Как я негодовал тогда, гадая, что это за грубиян пожаловал? - рассмеялся Иве, - а теперь жалею, что мы не были знакомы!


- Всё ещё можно исправить, - ответила Дож. - Но берегитесь! Я тоже сумею защитить себя в ответ на грубость и неискренность!


У Киа Ле стало ещё одной соперницей больше.


В отличие от родины, поделившей всех на "своих" и "чужих", здесь относились друг к другу трогательно, не касаясь политики, избегая споров, никому не желая зла. Закончилось отшельничество, от которого Руш спасался изнурительным трудом. Ностальгическая привязанность к своему и только своему сообществу, будто за его пределами нет ничего близкого и похожего, оказалась иллюзией, развенчанной сначала ушельцами Бунга, потом - эмигрантами Кена. Не стоило мучиться иллюзорным предательством. Наоборот, если собственный мир погряз в бескультурье, олигархическом и фашистском дерьме, от такого "богатства" нужно было уезжать. Это больнее било кучку узурпаторов, чем неравная и безнадежная борьба снизу вверх, с соблюдением патриотических условностей и приличий, каких узурпаторы никогда не соблюдали, но провозглашали и за ними прятались. Будут диаспоры - будут оплоты для возрождения. Не будет их, - значит, всё человечество погибнет, как только обанкротится его обезумевший, нахватавший себе лишних полномочий и прав, злоупотребляющий ими центр.


Пока в Гиады стартовали Аккар и Варг, Премьер-стратег Сай Гур закончил осмысление поступивших к нему Декларации Конфедератов, предложений ушельцев и аналитической докладной из Бюро безопасности. С плохо скрываемой яростью он поднял глаза, обведя ими других членов коллегии Стратегов и министров Совета, державших перед нею отчет. Ку Блан и Баро Дерр смотрели нервно, но ясно. Он знал, - эти поддержат его во всём. Не выказывал признаков фиаско и Хме Дил. Остальные потупились.


- Многие из присутствующих убеждали меня, что конференционалы непременно испугаются, засыплют нас сепаратными предложениями, "дадут заднюю", - угрожающе спокойно произнес Гур. - Так вот она! - без перехода возопил он. - Декларация о единстве и встречный ультиматум! Как это понимать!!?


Хме Дил, как и полагалось ему по должности, без страха, уверенно ответил первым:


- Мастер Гур, меня среди этих оптимистов не было. Но я также утверждал, что этот неизбежный выпад ушельцев не основан на их реальных силах, и будет результатом коварного расчета остановить нас в сомнении. Они опытные политические игроки.


- Да Вы просто величайший психолог, мастер Дил! - съязвил Гур. - Помнится, я поручил Вам небольшую операцию по поимке Мет Анта. Тогда вы тоже утверждали, что давно наблюдаете за ним, знаете его мысли, побуждения и реакции. Но вместо пленения уничтожили знаменитого ученого.


- Лучшее - враг хорошего, мастер Гур, - прошелестел Хме Дил. - Признаю, в операции были допущены ошибки. Мет Ант вот-вот ушел бы. Поэтому я принял решение о ликвидации. Считаю, что обоснованное. Посмотрите видео с Конгресса на Ароре. Там, прямо за левым плечом пирата Бунга, который теперь командует Мобильными силами Конфедератов, виден некий Иве Руш, ученик покойного мастера. Понятное дело, где был бы сейчас его учитель, если б ушел. Исполнители, виновные в просчетах, наказаны.


Хме Дил с честью ушел от гнева Премьера, и сгладил обстановку для коллег. Он знал это, и уже продумывал, как использует их признательность. Дил быстро превратился в первостатейного интригана. В этом ему не мог помочь опыт "серебряного" и "золотого" человечества, но он нашёл кладезь в другом месте. Дать пару очков вперед самому Сай Гуру - это надо было уметь!


Виновен в перерождении Дила был сам Гур, уверовавший в свою гениальность, грубо обрывавший помощников и постоянно вмешивающийся в исполнение уже отданных им распоряжений. Как результат, независимые, самодостаточные и честные люди не уживались и не могли работать с ним. Зато глаз приспособленца открывал тропинку к "телу", прокравшись по которой можно было, если не свить из Сай Гура веревку (это бы никому не удалось), то обобрать его на власть, награды и почести. Ходить кривыми дорожками люди за две сотни тилей разучились, но Дил учился на опыте гнилой Урк. Там подобные кулуарные и гаремные навыки были до блеска отточены руководителями местных спецслужб. Ги Цак, глава безопасности Урк, так много открыл Хме Дилу, что тот часто обращался к нему за советами, в обмен на которые обещал Цаку безусловное покровительство. Только что эта связь доказала свою работоспособность.


- У кого есть другие мнения? - спросил Гур. - Прошу высказаться секретарей внешних и внутренних дел.


Те в один голос загундосили о своем согласии с Хме Дилом, уточняя, что основывались на едином с ним мнении на отсутствии у наглых ушельцев значимых сил.


- Ну что ж, произошло то, что должно было случиться. Мы угадывали оба варианта и готовы к любому. Ступайте, - распорядился Гур. - Стратеги дадут оценку событиям и решат, как ответить на угрозу. Соответствующие предложения будут представлены на рассуждение и утверждение Совета. Проекты Вы получите. Хме Дил! Передайте информацию вашего Бюро штабу Звёздного флота и ориентируйте их на ускорение событий и возможные осложнения. Пусть готовятся выступать. Там у этих... конфедератов - тут губы Сай Гура сложились в презрительную гримасу, - наконец-то какие-то новые корабли появились. Тому, кто собьёт, будет награда.


Решение было принято, и только формальности, необходимые для придания ему коллегиального и демократического вида некоторое время сдерживали пружину готовой разразиться войны. Собравшийся Совет ожидаемо и негодующе отклонил предложения Конфедерации, одобрив поход Звездного флота в Гиады с целью закрепиться в районе космоса, где неотъемлемое право Человека на присутствие было попрано ушельцами. Конгрессу и Президенту Конфедерации был направлен меморандум с перечислением злонамеренных происков и обид, нанесенных человеческой цивилизации, заканчивающийся снятием с себя каких бы то ни было обязательств и выражением готовности защищать законные интересы Человечества.


В тот же день о кознях предателей и мутантов было объявлено народу Сообщества. Как ни блистал с разъяснениями пунктов меморандума изображающий праведное негодование и сам верящий в него Секретарь внешних дел Алв Роу, распинаясь о "каменном сверхтерпении" Землян (он даже ругнулся в эмоциях, бескультурье невиданное, но часть общественности считала это искренностью и одобряла), по сути, это было объявление войны. В хитро составленном тексте не звучало само слово "война", но и о мире там не было ни единого слова. Звёздный флот пришел в движение. Навстречу ему вышел флот Конфедерации. А большинство человечества всё ещё ждало продолжения политических событий и требовало от своего "мягкого" правительства решительных мер "против банд".


Информационные технологии, позволяющие начинать войны втайне от собственного народа, тянущегося к правде и справедливости, а на самом деле обманутого, и при помощи собственных благих побуждений втягиваемого в разрушительные авантюры, всегда были одним из опаснейших "достижений" человечества.


Часть 2. Ночью придет ветер


## Глава 8. Вторжение в Гиады


Хме Дил прибыл в штаб Звездного флота лично, дабы Премьер-стратег мог оценить его рвение, и создать отговорку на будущее, если флот где-нибудь напортачит. Поскольку о своём визите он военных не предупредил, ни командующего, ни начальника штаба флота на месте не было. Принять его поручили контр-адмиралу Ли Лангу, временно исполняющему обязанности начальника оперативного отдела.


Дил знал о скептическом настрое контр-адмирала к информации, поступающей флоту из Бюро безопасности, и о том, что по характеру он "крепкий орешек", учит своих офицеров сплоченности, самостоятельности, критичности и осторожности. При следовании таким принципам флот, и без того слишком вольный, мог стать государством в государстве. Или, скорее, кастой или рыцарским орденом, который рано или поздно начнет оспаривать приказы и выдвинет свои претензии на власть. Это ни в расчеты Стратегов, ни в собственные планы Хме не входило. Он был ненасытно амбициозен, предпочитая, чтобы все прилежно козыряли, но прятал свой главный порок под показной рассудительностью и угодничеством. Для своего времени он был редкий типаж. Но большинство людей было пассивно, а Дил - активен. Сай Гур со своими идеями "восстановления здоровых начал" умел находить особенные экземпляры.


Противоположный по характеру, думающий о качестве власти, а не её сосредоточении в своих руках, Ланг был не по времени и должности самостоятелен. В узком кругу он даже насмехался над "случайным ростом бородавок и атавизмов". Это он зря. Какой бы ни был узкий и проверенный круг, а донесли! Хме Дил ещё не пустил эти вольные разговоры в ход, потому что Ланг, надо отдать ему должное, был талантлив и прозорлив. Его казавшиеся перестраховочными прогнозы по Урк неприятным образом оправдывались. Но в будущем он мог стать опасен. Следовало прощупать слабые места адмирала, чтобы сыграв на них, заручиться его лояльностью, либо готовить компрометацию. Ли Ланг тоже хотел пообщаться с Дилом, начавшим часто и неприятно встревать между флотом и набиравшим безапелляционность Премьером.


- Вечер добрый, мастер Дил, - по-граждански фамильярно приветствовал он визитера, жестом приглашая его проследовать в комнату для совещаний. - Я рад возможности установить между нами ясные отношения, и надеюсь на важные сведения, какими Вы можете пополнить наши собственные разведданные.


- Добрый вечер, дорогой Ли! - расплылся в ответ Хме Дил. - Конечно же, между нами не может быть тайн! Я сам заинтересован в прозрачности и дружбе с Вами - первейшим тактиком наших военно-космических сил! Вы блестяще провели операцию на Урк! Я был категорически против того, чтобы Вас так поспешно отзывали оттуда!


При этих словах бесстрастный Ланг выказал легкие признаки раздражения. Их глава Бюро безопасности ошибочно принял за интерес. С его точки зрения куда лучше было руководить пусть и запущенной, но важной системой с собственными ресурсами, чем дивизией с регламентированным снабжением, жестко подчиненной приказам свыше. Оккупация - это же всё равно, что манна небесная! Вдохновившись, он с пафосом продолжил:


- Ваши преемники справляются с делами всё хуже! Вас ждет большое будущее не только как военного, но и политика, адмирал! Особенно, если мы с Вами сумеем найти общий язык и будем мыслить по-державному! Соединив наши усилия, мы многое можем сделать во благо. В доказательство пользы, какую я могу принести флоту, вот Вам первая совершенно секретная новость, полуофициально, и только для офицеров уровня 1С: через пару недель флот получит приказ выступить на Гиады. Политическое решение пока не оформлено, но я присутствовал на высочайшем совещании, сделавшем такой вывод. Употребите оставшееся время с пользой для дела, дорогой Ланг! Есть и другая секретная новость, для командиров уровня 1-2С. Она касается космокора нового типа, замеченного у базы Крарм, Арора. Наши специалисты идентифицировали его как большой транспортно-десантный корабль. Всю информацию на этот счет я также передаю в Ваше распоряжение.


- Благодарю за важное предупреждение, мастер Дил, - ответствовал контр-адмирал, - я ценю Вашу услугу, но мы люди военные. Когда получим приказ, тогда и выступим. А в готовности должны быть всегда. Тем более, после прихода вестей о Галактической Конфедерации миров и создании её вооруженных сил. Давайте начнём с нового корабля. Покажите мне снимки и дешифровку.


- Да, да, конечно! Вот, пожалуйста.


Послав файлы Лангу, Дил, на всякий случай, ещё раз сам проштудировал их. Адмирал подтвердив своим ключом получение секретных данных, начал их изучать, сверяясь с какой-то флотской информацией.


- Почему Вы думаете, что это транспортно-десантный корабль? - помрачнев, спросил он.


- Во-первых, из-за его размеров и массы, которые делают подобное судно не очень точным при выходе из сверхсвета. Во-вторых, создание кораблей такого назначения вполне логично для конфедератов, преступно закрывших для нас Гиады и укрепляющих ряд систем скопления. С их помощью туда можно перебросить максимум оборудования и боевых единиц. Наш вывод таков, что при осаде и штурме планетных систем можно столкнуться с увеличенными группировками врага. Но в борьбе за пространство это Конфедератам ничего не даёт. Перед пушками ваших молодцов этот огромный корабль - просто жирный индюк. Так я и сказал Премьеру.


- Кто и где построил этот корабль? - Озабоченный Ланг проигнорировал льстивый аванс Звёздному флоту.


- Конечно, Арориане, на том же Крарме!


- Почему же тогда он зафиксирован прибывающим туда, но ни один Ваш аппарат не засек признаков его строительства или испытаний в системе Шера?


- Ну, дорогой адмирал! Вы же знаете, не всегда удается заметить врага, если он маскируется и предпринимает все меры предосторожности.


- Но ведь сейчас-то он не прятался?


- Конгресс, адмирал, - вот разгадка неожиданной показухи! Его продемонстрировали открыто для оказания воздействия на общественное мнение и колеблющиеся делегации. Зная политику, я в этом не сомневаюсь.


- Думается, мастер начальник Бюро, с выводами Вы поторопились, - холодно произнёс Ланг. - Не надо увлекаться охотой за индюками. Может быть, на приёмах во дворце Совета и резиденции Стратегов это полезно и вкусно, но в космосе подобная дичь имеет броню, пушки и космолеты. Они неминуемо вызывают изжогу и прочие нарушения пищеварения в высоких инстанциях при чтении плохих донесений. А моих офицеров и солдат могут даже убить.


- Боясь обжечься, Вы дуете на едва теплую воду, адмирал!


- Я ничего не боюсь, мастер Дил. Просто не считаю ни Ваши, ни собственные умозаключения, основанные на неполных посылках, единственно верными. В военном деле надо руководствоваться правилом наибольших угроз, а не максимально приятных выводов. Вот к примеру, с чего бы это транспортно-десантный корабль произвел такое впечатление на Конгресс конференционалов, что они не просто создали Конфедерацию, а ёщё прислали нам весьма бесстрашную декларацию и встречные требования? У них ведь в достатке больших торговых судов для транспортных функций. Это единственный пункт, в котором они опережают нас. Проще переоборудовать такие суда, чем создавать нечто новое в том же классе. Зная это, я бы высказался за появление над Аророй новейшего тяжелого крейсера или линкора с множеством штурмовых космолетов на борту. Вот это - аргумент для ужесточения позиции Галактического Конгресса. И для конфедератов опять-таки логично, потому что у них мало крейсеров и фрегатов, зато много бригетов и корветов. Их производство налажено на Тиуре, Ароре, а теперь ещё и на Багауге. Сам по себе малый флот слаб, но вокруг тяжелого крейсера или линкора создаёт полноценную эскадру.


- Но, адмирал...


- Подождите, мастер Дил. Я ведь не говорю, что всё так и есть. Но если это так, Вы совершили поступок во вред нашему Сообществу и Звёздному флоту, начав убеждать Сай Гура в том, что с появлением у противника нового типа кораблей ничего значимого не произошло. Этим Вы мостите путь к недооценке противника и переоценке собственных сил, к лишним потерям и поражению, а нам нужна победа.


- Адмирал Ланг! Я не менее Вашего забочусь о благе Человечества! - Хме Дил считал необходимым дать отповедь на такое посягательство. - Разумеется, я мог сказать Премьеру то же самое, что Вы сказали мне. Но этим я бы ничего не добился, кроме крепкого разноса и приказа немедленно выступить навстречу врагу! Неужели так было бы лучше для Звёздного флота? Сейчас, благодаря мне, Вы получили время для реакции, можете подготовиться, и самостоятельно довести свои соображения до Премьера.


"А ты ловок! - подумал Ли Ланг. - Сладости докладываешь сам, пересахаривая, а горькие неприятности вручаешь другим. Подводишь под предубеждение тех, под кого копаешь!" Но вслух продолжил рубить напрямоту:


- Возможно, для придворных манёвров сказанное Вами имеет значение, но мне кажется, надо было своевременно и полно информировать Премьера. Дать ему максимум времени для реакции. Вот это действительно была бы мысль по государственному, в полном соответствии с задачами Бюро и Вашими личными предложениями, - не отказал себе в удовольствии тонко съязвить он.


- Я сделал всё возможное для общего блага! - отрубил Хме Дил. - И если бы Вы умерили свою неуместную колкость, мог бы ввести Вас в ближний круг Стратегии и Совета. Там бы Вы увидели и постигли новый для себя вид тактики, поняли мои затруднения и сами научились использовать его для себя и своих подчиненных.


- Вот в этом я Вам верю, мастер Дил, - усмехнулся контр-адмирал. - И меня очень беспокоит бурное развитие подобных кулуарных тактик в ущерб истинным. Да, владея ими наподобие Вас, я многое мог бы обратить себе на пользу. Но я командую дивизией. Интересно, как мои личные процветание и придворная грамотность помогут ей в бою? Боюсь, никак. Конечно, история знает генералов и маршалов, проигрывавших сражение за сражением, зато вёртких на паркетах, а потому на какое-то время оставленных ею в числе великих полководцев. Все они, начиная от аллеманских и роскских до марсианских, развенчаны Аэрде Танг в её труде "История подлинная и мнимая". Я не стремлюсь войти в их число, чтобы потом о моей персоне высказались так же. А потому, с моей точки зрения, своевременные и адекватные представления руководства ФСЗ об угрозах больше помогли бы флоту, хотя стоили бы частных неприятностей.


- Адмирал! Вы переходите границы! Ваши бестактные выпады и поучения просто недостойны!


- О каком достоинстве Вы говорите, мастер Дил? - адмирал Ли Ланг с гневом вспомнил первых погибших на Урк. Не будь громадного технического превосходства на стороне сил Федерации, их оказались бы не единицы, а тысячи. Люди продолжали гибнуть в разворачивающейся там партизанской войне. - Не о том ли, с каким Вы подстрекали и склонили чашу весов к нападению на слабого и негодного противника, который до того вовсе не был нам врагом? Тамошние беспорядки были их внутренним делом, не было ни геноцида, ни дискриминации! Обычный политический эпизод на фоне глубокого кризиса! Умно было бы проявить сдержанность. Так ради чего Вы и Вам подобные заорали чушь и затеяли авантюру? Чтобы подольститься к Премьеру, получить чины и поделить лавры за "победу"? Получили! Уже поделили!!! Но это не приблизило нас к цели ни на шаг! А преимущества правоты и внезапности перед настоящим и сильным врагом мы утратили.


- Флот получил в этой кампании бесценный опыт!


- Опыт?! - тут Ланг громко и мрачно расхохотался как древний Мефистофель. - Чего стоит разделка "под орех" отсталой и разобщенной планеты перед лицом снимков и телеметрии, которую Вы мне только что передали?!


- Я же сказал Вам, неповоротливый транспортник! А если б мы не заняли Урк, там уже была бы база Конфедератов!!!


- Да ну? А чего это у него такая совершенная форма и роторная структура? Почему в строю эскадры он занял место ударного корабля, а не транспорта, который надо защищать и беречь? Какая база? Ушельцы не так глупы, чтобы лезть далеко на рожон, под наши средства нападения. Зачем им это? Для того, чтобы угробить на Урк часть своих сил, ослабив Гиады и Персей? А некий Иве Руш за спиной адмирала Сид Гед Бунга на Конгрессе, что он делает там? Его наставник - знаменитый Мет Ант, неистовый галакт, которого Вы упустили! Тот самый, автор лучшей методики расчетов направленности векторов и облаков вероятностных искажений сверхсветового движения, которыми мы пользуемся для крупнейших наших кораблей!


- Ах, Вы и это знаете? Не имеет значения. Мет Ант мертв. Иве Руш не был к нему достаточно близок. Последнее время занимался историей и не подавал больших надежд в астрофизике и космологии.


- Не подавал? Тогда зачем он адмиралу Бунгу, который держит его на ушко возле себя? А тело великого физика или его останки где, расскажите мне это, как великий специалист по безопасности! Мало того, что на убийство идут лишь подонки, так Вы ещё не смогли обстряпать грязное дело гладко и сфальсифицировали отчет о ликвидации!


Хме Дил посерел, но эта землистая бледность сразу спряталась за румянцем бурлившей в нём ярости.


- Только посмейте хотя бы намекнуть об этом в Резиденции и Совете! Вы ответите за бездоказательный поклёп!


- Мастер интриган, Вы мне противны. Шипите сколько угодно, я вашего яда не боюсь. Вы и так уже сделали всё возможное, чтоб мы пали в сражении, в угоду Вашим примитивным интересам. Вам же плевать, что мы будем делать с новыми линкорами и множеством корветов врага, которые на Тиуре и Багауге будут поставлены на конвейер! Станет не плевать, когда линкор подойдёт к планете, по которой Вы бегаете, как болезнетворный микроб, и откроет огонь по ней с расстояния в десять миллионов километров снарядами мощностью в десять миллиардов тонн. Конечно, нам надо срочно выступать, чтобы избавить Вас от таких-то перспектив! Могли бы не изображать благодеяние, чуть не шепча мне глупости на ушко! Бюро не умеет анализировать добытые данные, после чего, знахарски держа нос по ветру, сообщает Флоту и Стратегам профильтрованную ерунду, - вот ясный факт! При этом Вы продолжаете перетягивать на себя все дальние разведзонды и боты, в которых остро нуждается флот! Но не будет Вам в этом покоя!!! Не путайтесь больше под ногами у Звездного флота, передайте нам необоснованно присвоенные Вами зонды, правдиво доносите информацию до Стратегов, и я не подниму ни одного из затронутых здесь вопросов. Кроме боевого назначения нового корабля конфедератов на Крарме, естественно.


- Вы плохо знаете Сай Гура! - почти прорычал покрывшийся пятнами Хме Дил.


- Возможно. Зато я ему не лгу. Посмотрим, чья метода пересилит. Итак, что насчёт дальних сверхсветовых многоканальных зондов, чтобы я успокоился и поверил, что не зря потерял на Вас время?


- Вы получите двадцать штук. Остальные уже задействованы в миссиях, - глухо выдавил из себя Дил. Его били его же собственными методами.


- Тридцать! Сегодня же я направлю офицеров для их приёмки. А теперь моё время кончилось. Полагаю, мы оба должны успокоиться и осмыслить наш разговор. - С этими словами Ли Ланг почти церемонно поклонился.


Хме Дила обуревала дикая ярость. Но сейчас его расчёты провалились, он ничего сделать не мог.


- Присылайте! Но с такими замашками Вы никогда не станете начальником штаба Звездных сил! - только и выпалил мстительно он.


Контр-адмирал Ли Ланг насмешливо улыбнулся, и повернувшись к нему спиной, покинул помещение.


Это был судьбоносный разговор. Невозвратное время спустя секретарь Сай Гура, тонкий и умный Ту Саф, прослушав его, горестно покачал головой. Так с властными интриганами не борются. Хотя, при всем своём опыте, он и сам не знал, как с ними бороться, если не получится сразу оборвать, как это пытался сделать Ли Ланг. Только навсегда изгонять со службы. Но при Сай Гуре это было невозможно.


За два месяца полётов в Гиадах Иве и Кен побывали на Евдоре, Поликсо (71-й Тельца) и Фео, а теперь оказались у Аина. Штурманы Варга показывали чудеса навигации, за короткое время сделав заходы в четыре звездных системы. Тиуриальская база на Фео напоминала рассерженный улей. По приказу диктатората туда было переброшено множество космолетов. Зная, что на тамошний нептун земная пехота не высадится, тирцы чувствовали себя уверенно и собирались встречать врага на дальних подходах. Массу космолетов поддерживали корветы и трудно уязвимые планетные батареи, то всплывающие, то тонущие в бездонных атмосферных океанах газовых планет. Опыта борьбы с такими канонерками никто ещё не имел. Угадывалось, что у земного флота тут и после победы будут проблемы с зачисткой, а потому Фео не станет его первой целью.


На более компактных и привязанных к твердой поверхности планет арорианских базах кипела работа. Упрятывались вглубь коммуникации, казармы, склады и реакторы. Строились ракетные шахты, крытые холмами броневых плит котлованы для боевых лазеров и массивные башни АКОС (атмосферной, космической обороны и связи), каждую из которых можно было "сковырнуть" лишь прямым попаданием ядерного или аннигиляционного заряда. Особенно впечатляюще выглядели оборонительные форты Зарзеи. Работать, однако, надо было не на грозный вид, а на реальную обороноспособность. Слишком уж всё это было по человечески, и Землянам для атаки привычно.


Завершая инспекцию, Руш выслал командующему Мобильных сил и начальнику обороны Джа предварительный отчет, в котором высоко оценил усилия арорианских инженеров, но порицал статичность возводимой обороны. Также он указал, что не предвидит преимущества арорианских космолетов над земными. В изолированных поединках - да. Но в общем бою, - нет. Крупноваты, да и прямолинейную тактику их пилотов враз не изменишь. Слабость космовоздушного прикрытия ставит под дополнительную угрозу сооружения на поверхности.


Исходя из этого, он считал, что начальником ОРА (оборонительного района Аин) и командиром направленной на Зарзею бригады инженеров принято верное решение всю систему не оборонять, засеяв её периферию минами и боевыми роботами, а сооружения на других планетах подготовить к взрыву. Тем самым силы и средства концентрировались на обороне самой Зарзеи, контролировавшей большую часть ценного внутреннего пространства. Но в остальном план плохо учитывал реалии звёздных сражений: известно было, что в отличие от прежних войн, преимущество в них имеет нападающий. Сколько бы ни было степеней защиты и возможностей восстановления стационарной обороны, борьба в космосе такова, что скорость и маневр кораблей помогают им уклоняться от повреждений, но не препятствуют рассчитанному сверхмощными компьютерами собственному огню. Поэтому неподвижные огневые точки и сооружения на поверхности планеты рано или поздно будут разбиты огнем с маневренной эскадры.


Недооценка манёвра и малое доверие к союзникам всегда были распространенными людскими ошибками. Вопреки им Иве настаивал на подлинно коллективной борьбе с использованием возможностей других членов Конфедерации. Он предложил направить на планету несколько эскадрилий тиуриальских космолетов, более маневренных, чем арорианские и попросил прислать канонерские батареи тиуриальцев для защиты соседки Зарзеи - большой газовой планеты, чтобы в любом случае не дать ему доступа к источникам энергии. Также, по возможности, следует компенсировать уязвимость поверхностных батарей и недостаток глубоких коммуникаций на Зарзее хотя бы одним подразделением современных космоскафов Гхаргиты.


В заключение Иве просил указаний для ОРА не тратить сил на возведение новых башен и крупных фортов, а вместо этого расширить сеть отдалённых позиций и схронов, где могли бы укрываться обороняющиеся и отступающие, и которые не жалко было бы бросить после отстрела боезапаса ракет, снарядов и импульсных лазеров. Лучше иметь возможность перемещаться по поверхности, оказывая сопротивление в её разных точках, чем драться на пристрелянных врагом пятачках. Понятно, что арориане преувеличивают ценность своей базы, поскольку долго строили её. Но крупного производства и верфей, которые вынуждали бы к ведению жёсткой обороны, тут нет.


Не дожидаясь указаний штаба Мобильных сил, они с Кеном изложили своё мнение на совещании командиров укрепрайона, настаивая на строительстве ряда небольших объектов на кратерном валу вокруг базы, отдалённых плато и даже других континентах. Земляне, скорее всего, будут бить в центр, недооценивая периферию. Там и надо искать возможности продолжения сопротивления до контратаки Мобильных Сил. Их мнение поддержал командир Варга, после чего командующий Ерге Пал Брао согласилась, но идею привлечь к планетарной обороне подразделения тиуриальцев и гхаргов восприняла сдержанно. Окупят ли их особые возможности неизбежный разлад в безукоризненно централизованном арорианском командовании?


Вскоре из штаба флота пришло "добро" и шифровка для Ерге. Приказывали принять подкрепления и требовали, чтобы у Аина земной агрессор застрял надолго. В отдельной записке от Бунга высоко оценивались его усилия и говорилось: "Руш, ты думал, что непригоден к военному делу, и до сих пор не любишь его. Тем не менее, пришел к выводам, которые дал бы я сам. Ты прав, войну любить нечего. Она есть порок разума, неумение делать добро, мыслить широко и договариваться. А потому лучшие успехи на войне принадлежат тем, кто ей обучен, но ненавидит её уродство. Дивизион канонерок и полк тиуриальских космолетов к Вам посланы. Они сами рвутся в бой, в считанные дни придут к вам с Фео. Для тебя приятный сюрприз - космолетами командует твой добрый друг Па Оо. С космоскафами сложнее. Это техника штучная, дорогая, требующая умелых пилотов и экипажей. Гхита, кстати, тоже жаждет их для нашей Сиры. Надеюсь, успею получить и отправить на помощь при первой возможности. Подбросим и убийц зондов - контрразведывательных роботов. Будьте тактичны с Ерге, она, конечно, не Землянка с "истинными" предрассудками, но на принятии инопланетных подразделений мне пришлось настоять".


О противозондовых и антиботовых мероприятиях излишне было предупреждать особо. За последнее время при попытках входа в систему Аина было обнаружено и ликвидировано несколько враждебных автоматических приборов. Наудачу, один из них удалось захватить. Оглядывая эту технику, Руш готов был поклясться, что произведена она не "где-то в ФСЗ", а на тех самых лунных заводах, где работала Киа Ле. У него возникло нехорошее предчувствие о Земле. Если её заводы перепрофилированы на войну, рано или поздно ответной диверсии или удара конфедератов по ним не избежать.


Обезвреженный зонд был способен обобщать собранную информацию так же, как человеческий мозг, он доставил к Аину множество шпионских минимодулей. Тысячи таких модулей могли уже болтаться по системе, фиксируя и отправляя данные о любом замеченном движении. На краю ледяного облака комет следовало искать бот, способный отправить информацию сверхсветовой капсулой. Была организована облава и таковой нашёлся. Оставалось только гадать, какой вред он успел причинить.


Тем временем Звёздный флот получил приказ Стратегов Совета, и в штабе вскрыли номерную флэш-карту с планом кампании, на который пал выбор. Увы, - это был не тот план, который готовился отрабатывать флот. Ни слова не было в нём о стратегической обороне планет. Целью ставился глубокий прорыв в Гиады. Время на подготовку давалось сжатое. Начальник штаба флота вице-адмирал Нио Бильт и контр-адмирал Ли Ланг переглянулись, понимая друг друга без слов.


Это был план авантюры, за которую население человеческих миров могло дорого заплатить. Уж во флоте-то догадывались, что ОГШ конфедератов сам решает дилемму между пассивной обороной и нанесением упреждающих ударов по планетам Сообщества. Без таких жестоких превентивных планов ни один штаб не был бы нормальным штабом. Удар мог быть нанесён в ответ на вторжение в Гиады. Его жертвами стали бы многие миллионы, если не миллиарды граждан, отвлеченный в наступление Звёздный флот не смог бы их предотвратить. К поддержке таких действий поначалу склонялась Президент Конфедерации Паа Туу.


Этими действиями конфедераты вынудили бы человечество к обороне, что было им неоспоримо выгодно. Но, в свою очередь, тоже не смогли бы парировать удары возмездия. Последнее обстоятельство в совокупности с неизбежной потерей моральной правоты, привело Паа Туу к отклонению страшного плана и избранию на первый взгляд бесцветной и пассивной стратегии, предложенной Джа Гед Бунгом: оттягивать время, укрепляя флот и защиту планет, дав в Гиадах и Персее оборонительные сражения. Именно такого образа действий ждали от конфедератов Стратеги. Однако Бунг предвидел и настаивал, что в современной войне, обороняясь, тоже можно преподнести врагу сюрпризы. При этом Конфедератам не придется "лить воду на мельницу" Стратегов, подставляющих под удар своё Сообщество, чтобы сплотить его для мнимой обороны против внешнего врага, которого они сами "нашли", развязать массовый психоз и перейти в общее наступление. Помогло Бунгу и то, что он просил для своего плана многое, но только не космокоры, которые все стремились привлечь к обороне родных планет. Всё требуемое он получил. Экстренно пошли к будущему фронту транспортники.


Одновременно с приказом на проведение операции пришло распоряжение о снятии с Ли Ланга обязанностей начальника оперативного отдела и его убытии в войска для командования 1-й дивизией космофлота ФСЗ. На первый взгляд, ему был оказан почёт - дивизии предстояло штурмовать самый крепкий орешек арорианской обороны - систему Эпсилона Тельца. Но каждый настоящий военный понимает, что это на самом деле такое. Ли Ланг помнил последние едкие слова Хме Дила. Походило на его происки. Ну что ж, выбитые у интригана тридцать разведзондов уже помогли флоту. Двенадцать сразу было передано флотской разведке и убыло на Арору, Тиуру и Джа, восемь - во вторую дивизию, а десять он забирал с собой в первую.


Общий план кампании в штабе флота считали неудовлетворительным. Пользуясь последним моментом, когда адмиралы могли выступить вместе, Нио Бильт и Ли Ланг представили командующему звёздным флотом адмиралу Тор Фрагу предложения по уточнению сил и замысла грядущего наступления, прося его разрешения довести соображения до Премьера-стратега Сай Гура. Тор Фраг был назначен командовать флотом из числа верных Стратегам сенаторов. Во флотских делах не самородок, но и не профан. Понимая, что момент решающий, он поддержал своих адмиралов, добился для них приёма, но сам на него не пошёл. В отличие от Ланга, он тщательно учитывал политические моменты.


Премьер Гур хмуро выслушал доводы военных, и ответил:


- Риск, о каком Вы говорите, неизбежен, но не чрезмерен. Необходимые меры для его сведения к минимуму приняты. Если враг поразит планеты, то лишь малоценные для Федерации. Не стоит платить за их защиту отказом от наступления. Стратеги о многом не ставили в известность флот, не предназначенный действовать во внутреннем пространстве Сообщества, но раз Вы подняли оборонный вопрос, то знайте: созданная много лет назад организация "Слава через труд" активно работает. Главной её задачей всегда было создание скрытых внутренних баз, сетей противокорабельных, антиторпедных и противозондовых средств на угрожаемых направлениях. Пароли, которые даются вашим кораблям для пролёта к планетам цивилизации, - вовсе не игра в шпионов. Неподача паролей вовремя грозит бедой. А некоторые ваши офицеры до сих пор хихикают, не понимая, что не они одни умеют сбивать нарушителей. Ещё раз требую, доведите это до всего личного состава флота. Имейте в виду, та же "Слава через труд" займется укреплением и благоустройством отвоеванных миров сразу за кормой ваших эскадр.


Обратившись непосредственно к Лангу, Премьер сказал:


- А Вы удивляете меня, контр-адмирал. Заявляя, что мы должны без промедления выступать и высоко оценивая противника, предлагаете половинчатый план, который позволит нам лишь зацепиться за Гиады.


Ланг уже открыл было рот, чтобы возразить, Но Премьер телепатически остановил его и продолжил:


- Касательно нового корабля конфедератов, думаю, всё же прав Хме Дил. Он просто не открыл Вам все материалы и не сумел донести аргументы в защиту своей точки зрения. Между тем, нами был захвачен архив Мет Анта, из которого видно, что новых и более точных расчетов преодоления искажений пространства-времени для мгновенного перемещения больших масс не существует. Поэтому замеченный корабль крейсером быть не может. Отвечая на подход ушельцев к практическому пределу размеров и масс сверхсветовых кораблей, мы выделяем в состав дивизионных эскадр по дополнительному десантному кораблю.


- А если это - ложный вброс? - нарушив рассуждения Стратега, выпалил Ли Ланг, одновременно послав Премьеру те свои возражения против распыления сил в Гиадах, которые вычеркнул из штабного доклада осторожный Нио Бильт.


Сай Гур зримо разгневался. Этот контр-адмирал действительно был упрям и бестактен.


- Нет! Я знаю Мет Анта! - потемнев глазами, пророкотал он. - Он всегда был прям, ничего не искажал, просто прятал. Вы, похоже, на роль главного конспиролога претендуете? И последнее. Я устал от соперничества между флотом и безопасностью, армией и полицией! Что Вы о себе возомнили? Сообществу нужны все органы, все люди, и все их качества, какими бы, хорошими или дурными, прямыми или кривыми, они не выглядели в Ваших глазах. Тот же Хме пришел к Вам, своих данных не утаил, верно? Так не путайтесь в чужих характерах и не затевайте конфликтов! Вы постоянно лезете не в своё дело, контр-адмирал! Полагаю, что и на руководителей штаба ЗФ начали оказывать своё чрезмерное влияние. - Тут Премьер ожег взглядом поскучневшего Бильта. - Оставьте стратегию и управление кадрами Стратегам, сосредоточьтесь на своей космической тактике! У Вас будет возможность проявить полезное упрямство в Гиадах для победы над таким же упорным врагом. Все свободны, готовьтесь к наступлению!


Когда офицеры вышли, Нио Бильт накинулся на Ли Ланга с упреками. Их дело было представить доклад, но не подставляться и портить отношения! А тот лишь покачал головой. До него начал доходить смысл реплики Хме Дила: "Вы не знаете Сай Гура!". Премьер-Стратег больше не советовался, не давал возможности принять участите в обсуждении решений. Он подавлял. Дил был не только интриганом, но жертвой деформации. Ланг был не против принципата, считая, что при нём прекратится бардак и в Сообществе начнется работа. Она, действительно, началась, и видеть это после многолетних споров и бездеятельной апатии было отрадно. Но пока он служил на дальних базах и летал по Галактике, внутренняя политическая жизнь Сообщества прошла видимую им оптимальную точку и продолжала меняться. Некоторые досадные промахи и странные назначения стали видеться контр-адмиралу иначе.


Государственная работа, когда от одних утаивают одно, от других - другое, кто-то наушничает, а кто-то становится жертвой дезинформации, вместо полноценного обсуждения следуют визиты "к телу" с попытками его переубеждения, - ни к чему хорошему не приведёт. Как можно определить, чьи планеты "малоценны" для Сообщества, а за чью защиту "стоит платить"? Ли Ланг успел спросить у секретаря, выдержанного и невозмутимого Сафа, часто ли Премьер так гневается. Тот промолчал, меланхолично взглянув на него так, что всё стало понятно.


Кил Барг с Лиа Баг всё ещё отдыхали на Урк, в Оддоне, - одном из приморских городов, отданных в совместное управление местных и Земных военных властей. Город был немаленький, но отчетливо нес на себе следы упадка. Его инженерная, транспортная и социальная инфраструктура безнадёжно устарели. Окраины расползлись по побережью длинной кишкой, с вечными дорожными пробками. Метрополитен был закрыт, став частью грязных катакомб, а воздушному транспорту мешали допотопные проводные коммуникации. Остовы разрушенных фабрик, районы хаотической индивидуальной и огороженной высокими заборами коммерческой застройки превращали берег в мусорный лабиринт. Что такое водоохранные зоны и хорошая очистка сточных вод - здесь забыли. Соответственно, местное море было мутное и полумёртвое. Теснимые со всех сторон жлобством и бесхозяйственностью, приморские парки и пляжи начисто отбивали охоту появляться там. По серому песку и полузасохшим аллеям гуляли аборигены, забывшие уже, что когда-то они жили лучше.


Большая часть когда-то шикарных приморских домов и отелей были пусты. Когда их строили в припортовой зоне, то начисто забыли об излучении мощных судовых радаров, сложных грунтах, о том, что экономика потребительского паразитизма и самообмана не будет наполнять карманы их постояльцев вечно. А теперь с моря изредка летели ракеты мятежников.


Даже в центре нет-нет да высились остовы заброшенных зданий, закрытые полотнищами экранов с транслируемой по ним блудливой рекламой и утопиями. На проплешинах снесенных корпусов располагались развлекательные площадки и ресторанчики. Развлечения годились для дикарей, а вурдалацкое меню часто уступало синтетическому робоповарскому. Специально для Землян создали несколько пристойных заведений. Местным, как лицам глупо и бездарно загадившим свой родной мир, вход в них был запрещён.


За городом на блеклой холмистой равнине виднелись несчётные конусы шахтных отвалов, за которыми скрывались кротовины осевших стволов, широкие воронки сухих или залитых водой карьеров, - результат сырьевой направленности экономики планеты. На ближайших терриконах стояло усиленное охранение. Дальше была сплошная зона антитеррористической операции, где в сотнях и тысячах подземелий засели шайки, запрещённые в Федерации, а вся поверхность как чертовыми зубами была покрыта и утыкана сигнальными и смертельными устройствами. Кроме слившихся с ландшафтом развалин ничто не напоминало о том, что недавно тут была цивилизация.


Изредка в степи взрывали бомбу направленного действия мегатонн на пять-шесть, чтобы отбить у инсургентов охоту приближаться. Сразу после этого военные начинали пересевать минные поля, а местные власти - визжать о несоразмерном насилии, помешавшем какому-то их нелепому плану установления согласия и спокойствия, реально направленному лишь на то, чтобы выпросить у ФСЗ больше финансовой помощи. Как только им в лоб задавали вопрос: "Что реально делать то? Продолжать взрывать или пустить к вам партизан для переговоров?", в ответ следовало что-то типа: "Ах, делайте что хотите, но мы всё равно будем против!"


Военная администрация эту псевдовласть с ханыжным слоем болтунов и воришек, стоявших за ней в очереди, не жаловала. В преддверии новых больших операций, никчёмный Уб Док был отправлен в отставку и поселен на одной из Человеческих планет под охраной (чтобы не сбежал от обиды к ушельцам, индюк). Его место занял новый "демократический президент" Пор Оос. Выборы прошли по обычным для Урк стандартам: предварительный сговор, манипуляции, подмены. Интересные технологии (Кил Барг запомнил их на случай, если ему когда-либо доверят оккупацию очередной дегенеративной планеты), но Человечеству таких не требовалось. После разгрома внутренних врагов большинство всегда готово было голосовать за своего Премьера, и это, по понятиям Барга, было хорошо.


Речи Пор Оос толкал более гладко, союзникам (Стратегам) обещал укрепление сотрудничества, а собственным гражданам - начало жизни по новому, и вхождение в "великую человеческую семью". На самом деле не изменилось ничего, кроме учащения попыток пустить пыль в глаза. Наследство никчемного Уб Дока вполне устраивало нового марионеточного хозяина планеты Урк.


Типичный унтеркосмонавт. Словес о взлёте - громадьё, реальных попыток старта - ни единой. Грешил он и враждебной риторикой в адрес Конфедератов. Тут над ним вообще смеялись. Слишком хорошо все знали, что не будь Землян, Конфедераты сшибли бы "воителя" одним щелчком, как осеннюю муху. В интересах оккупантов Пор Оос тоже работал плохо: рекомендованные ему реформы по-прежнему буксовали. Какие могут быть перемены, когда за "новым" президентом поползли всё те же негодные лица? Правду сказал грубиян и правдоруб Фа Гор, на которого возложили руководство базами Урк после беспроблемного IL Водолея: "Даже из тонны говна ни одной конфетки не вылепишь".


Из местных сторонников Сообщества кое-как набрали охранный легион, который состоял под личной опекой Пор Оса. По причине трусости, жадности и глупости своего главнокомандующего "Легион" продолжал оставаться конгломератом некомплектных бригад и батальонов. Повстанцы же, не будь дураки, свели свои силы в два корпуса, и били правительственные бригады по флангам нещадно. Местная промышленность поставила легионерам пошедшие трещинами броневики, и обещала бронекатера. (Когда-нибудь, если те утонуть не боятся).


Для сбития летящих из пустыни ракет, беспилотников и боевых дронов Земляне поставили крепкий заслон, налаженной ими контрразведкой контролировались все работающие в городе роботы и компьютеры. Но теракты и нападения продолжались. Фанатичные смертники, переставшие ценить свою долгую жизнь, стали жестким ответом инсургентов на техническое превосходство Землян и тотальный электронный контроль. Против смертников лишь частично помогало физическое и ментальное сканирование, - они были натренированы не думать о деле, не знали ничего заранее. Так им удавалось взрывать бомбы. Ну а с бластером или лазерным ножом кинуться, на куски разрезать пару-тройку человек, - для них вообще было проще простого. А как иначе, если жизнь на Урк давно стала мучением? Это им ещё конфедераты оружием не помогают.


По своим каналам Барг уже знал, куда скоро пойдут флот и его танкисты. Он по секрету сказал об этом Лиа, а она вдруг занервничала. Сейчас, в элитном кабачке Оддона они обсуждали её настроение не участвовать в миссии. По мнению Кила, колебания эти были совершенно нелогичны и убыточны. Риск невелик. Уж не больше, чем здесь! Кил достаточно понимал в тактике и стратегии, чтобы поклясться: как только Звездный флот сунется в Гиады, конфедераты зашвырнут в пустыню и море несколько посылок с оружием, пару советников пришлют, и на Урк начнётся "банзай". А там всё понятнее, - впереди враги, рядом друзья. На победителей прольётся золотой дождь. Он оставит Золту Кабу полк и пойдёт в Штаб Десантных Сил. Чин полковника получит. Ну, а тогда ему уже не будут нужны от Лиа никакие жертвы и подвиги. Их будущее будет в почете, вине и спайсе. Но видеть её при штабе без серьёзного боевого опыта никто не захочет. Он никому не сможет этого объяснить.


Всё это он убедительно довёл до пассии. Лиа вздохнула и ответила, что, хорошо, так и быть. Но не чувствовалось в ней прежнего задора и энтузиазма. Ничего, - пройдёт! Иногда эмоциями надо жертвовать, страх преодолевать. Так он сказал ей, а она сказала ему, что верит, - он ведь всегда угадывал и побеждал. В награду за причиненное ему беспокойство, Лиа обняла Кила. Выдающийся на фоне современной чопорности жест. И тут грохнуло.


Взрыв был таким сильным, атомное пламя ярким, а визг личного дозиметра истерическим, что на долю секунды Барг подумал, что подорвали их кабак. На самом деле рвануло в соседнем квартале, у комендатуры. От сотрясения отовсюду, как туман, взлетела мелкая пыль. На неё, как на экран, чёрной тенью проецировался взлетевший дымный гриб. Две-три килотонны нейтронного заряда снесли несколько домов. Очередной смертник. Это беда! Кого-то из Землян сегодня будет недочёт. Вот и подтверждение его словам. Объявили тревогу. Надо было идти.


- Мне страшно, - сказала Лиа Баг. - Если здесь так, что ждет нас в Гиадах?


- Не бойся, - выводя на свет, он тоже обнял её. - Я же сказал, там будет лучше, чем здесь. А на оккупацию мы не останемся. Знаем уже, что это такое!


В тот же день отпускниками был получен приказ немедленно явиться на корабли. Поход начинался.


Месяца не прошло, как ударные силы Звёздного Флота, появились в районе Примы Гиадум. Это было внушительное зрелище. Две дивизионные колонны сопровождались третьей, - маневренной эскадрой усиления. Это был поистине грозный, не имеющий равных в истории, флот.


По расчетам командования, объединенный флот конфедератов в Гиадах едва мог набрать двадцать вымпелов против полусотни земных. Не было сомнения и в превосходной огневой мощи земных кораблей. Решительный прорыв к центру Гиад сделал людей хозяевами положения. Несколько вражеских кораблей, находившихся на обращенной к Солнцу окраине скопления, исчезли, опасаясь быть отрезанными от своих сил. Это значило, что где-то в системе Гаммы Тельца находится разведка противника. Направленные туда зонды обнаружили коварно расставленные и тщательно замаскированные мины. Мир праху этих зондов. Но свое дело они сделали. Активной деятельности на приме Гиадум не было обнаружено, локаторы не уловили гравитационных волн от движения кораблей.


Подобные действия противника ожидались. Незачем слабой стороне сразу же вступать в столкновение. У флота задачи овладеть Примой Гиадум тоже не было. Стороны, можно сказать, поняли друг друга. Хорошо бы такой оказалась вся дальнейшая война. В двадцати световых годах позади главных сил начали работу инженерные войска, призванные создать укрепленные базы на 45-й, 55-й, 80-й и 101-й Тельца и закрепить за Человеком ближнюю часть Гиад. Убедившись в успехе этих высадок, следовало продолжить наступление.


Предполагалось быстро захватить планеты и недостроенные базы Конфедерации. Аин, Евдора, Фео, Поликсо и 37-я Тельца были ближайшими целями в этой области пространства. Защищая указанные системы, враг вынужден будет раздробить силы, и они падут одна за другой. Оборона системы Аина считалась наиболее сильной, а её ресурсы - важными. Она была выбрана в качестве цели для элитных подразделений. Параллельный удар наносился на Евдору.


Проведя разведку, наведя порядок в своих рядах, земные корабли вновь разошлись веерами, прибавив ход. Вспышки света и всплески гравитационных волн возникли там, где они один за другим рванулись через складки пространства. Свету и волнам много лет было лететь до звёзд, в окрестности которых мгновенно прибыли корабли. Но там их уже ждали. Разведывательный бот ушельцев у Примы сработал четко, послав сверхсветовые информационные капсулы на угрожаемые планеты. Выполнив задачу, он ушел с места засечки, спасаясь от кинувшихся на охоту за ним враждебных роботов.


Практически одновременно с прибытием Земной эскадры была поднята по тревоге база на Зарзее. Через считанные часы Джа Гед Бунг и Гхи Гарр докладывали Президенту ГКМ о начавшемся вторжении "истинных патриотов Человечества". К Президенту была вызвана Ойо Дин Ора - глава дальней и агентурной разведки Ароры и Конфедерации, не ставшая успокаивать руководство, заявив, что выжидать и отказываться от каких-либо действий, направленных на оборону, с этого момента преступно. Ещё через час в правительствах и штабах Конфедерации уже никто не отдыхал, а группа тиуриальских корветов умчалась на 80-ю Тельца по приказу Командования Мобильных сил, в так называемый звёздный налёт, посеять панику и отвлечь вражеские крейсера усиления от его дивизионных эскадр.


Большая галактическая война долго приближалась, грозила, тлела и дымила, обдавая разум пропагандистской гарью и вонью, а изредка - первыми ожогами искр. И вот, она началась! Миллиарды и миллиарды граждан об этом ещё не знали. У себя на Земле Киа Ле внезапно проснулась от дурного предчувствия. Нет, не к добру она вспоминала бесследно исчезнувших Мет Анта и Иве Руша! За стенами рободома начиналась гроза, налетел неожиданно сильный, сверх обычно безошибочного прогноза ветер. Несчастные, прямолинейные диссиденты! Залезли в большую политику, погубили себя и её заставили все личные планы начинать заново. Она долго не могла уснуть, упрямо отказывая себе в иссоне. И дождалась: ранний утренний блок новостей затрепетал фальшивой радостью: "наведение человеческого порядка" в Галактике началось! Услышав об этом, ей захотелось спрятаться от всех. Ещё один друг детства, Кил Барг, где-то там. Не приведи Вселенная, если он тоже потеряется! Что за несчастные мысли, что за сошедший с ума Мир! Хорошо, что на работу лететь только завтра...


## Глава 9. Битва за Зарзею. Натиск


Через три недели осторожного продвижения от пустых и тёмных окраин к центру системы Эпсилона Тельца, первая дивизия Звёздного флота вышла к Зарзее. В области над эклиптикой, на приличном удалении от противника и тактическом расстоянии друг от друга совершали эволюции десантные корабли и космомат - дом для многих сотен истребительно-штурмовых космолетов. Кроме того, на каждом корвете есть эскадрилья, фрегате и десантном корабле - эскадрон, на крейсере - усиленный эскадрон. Всего больше тысячи аппаратов, - грозная сила в космическом и атмосферном бою! Часть космолетов были пилотируемыми. Остальные - совершенными автоматами, подчиняющимися командам с космокора и пилотов-операторов звена. Каждый мог поразить крупный город или военный объект.


Скорость и направление движения кораблей постоянно менялись, не совпадая с орбитой, какую навязывало им своей гравитацией центральное светило - оранжевая гигантская звезда Аин, известная также как Северный Глаз. Это выполнялось неукоснительное требование безопасности - не находиться сколько-нибудь долго на естественных и расчетных орбитах. Ракету-невидимку или импульс лазера "поймать" на них можно легко, а сила их может быть чудовищно мощной. На десантных кораблях находились два пехотных и танковый полк. Космолеты, базирующиеся на космомате, составляли отдельную штурмовую бригаду, предназначенную для расчистки планетной орбиты и его поддержки десанта с воздуха при овладении укреплённым небесным телом. Артиллерийским огнём десантников должны были обеспечить крейсер "Венус" и три фрегата. Десяток корветов и вспомогательных кораблей контролировали окружающее пространство, находясь между главными силами эскадры и периметром района сосредоточения. Был среди них и родной Килу Баргу корвет Церера.


Периметр можно было угадать по завесе точек зондов, ботов и космолетов, тускло видимых на экранах радиотелескопов. А частью вообще невидимых, поглощающих и рассеивающих большую часть света и волн, так что без кодового опознавательного сигнала их не отличить было от какой-то покрытой пылью ледышки. Ну а такого добра в любой системе пруд пруди.


В этом построении эскадра представляла собой крепость, никаким оружием не поражаемую, поскольку от границ сферы контроля до космокоров было несколько световых минут. Человечество уже научилось заглядывать за горизонт событий, и это значило, что даже от летящего луча корабли могли уклониться. Ушло время массовых и слабо энерговооруженных древних флотов, несших от лучевого оружия и прилетающих по баллистическим траекториям снарядов и ракет колоссальные потери, - время "летучих голландцев" космоса с мертвыми экипажами и сошедшими с ума бортовыми компьютерами. Теперь эскадру, правильно построенную в космосе, могла успешно атаковать только другая эскадра.


Флот противника себя по-прежнему не проявлял. Известно, враг наращивает усилия для увеличения его состава. А пока Конфедераты берегут свои корабли и надеются как можно дольше задержать земной Звёздный флот в Гиадах. Они будут использовать это скопление как звёздный щит, и не отдадут его без боя. Для этого они разбросали мины и засады во всех мало-мальски интересных звездных системах, оборудовали узлы обороны на планетах с ресурсами. Стационарная оборона, как глубоко её не закапывай, уступает мобильному нападению. Борьбу за укрепленные планеты конфедераты проиграют, зато она поможет им выиграть время и удержать силы ФСЗ подальше от своих метрополий. Похожую стратегию когда-то использовали япы в борьбе против сильнейшего противника на Тихом океане, обороняя до последнего далёкие острова.


Зарзея - один из узлов обороны противника, самый мощный. Единственная планета Эпсилона Тельца, близкая к Земле по свойствам и массе. Тот, кто владеет ею, имеет среду обитания, контролирует большие богатства. Обращающаяся ближе к центральной звезде соседка Зарзеи - массивная планета Парцея, - горячий Юпитер, представляет промышленный интерес. Разница температур космоса и атмосферы, плюс сильный звездный ветер от Аина, позволили создать и питать дешевой энергией газовые насосы и разделитель изотопов. По другую сторону от Зарзеи, дальше от Аина, расположен пояс астероидов и комет, образовавшийся при транзите гигантской планеты с окраин системы. Он богат водой, конструкционными и электротехническими материалами, металлами для промышленного катализа. Оба района разработок близки к жилой планете и не могут быть использованы на виду её ракетных и лазерных батарей. В довершение всего, у окраины системы Аина расположена одна из редких в Гиадах областей пространства с оптимальными входами и выходами в сверхсветовые прыжки.


Арориане, расположившиеся здесь, оценили эти важные выгоды. Они построили заводы на орбите массивной Парцеи и в поясе астероидов, большой космопорт над эклиптикой, а на самой Зарзее - преобразователь атмосферы, генератор энергии и другие сооружения долговременной базы. После начала конфронтации с Человеческим Сообществом они впопыхах укрепили и вооружили её. Пока планета не взята, она не позволит людям завладеть ресурсами Эпсилона Тельца и двигаться дальше. Без этой базы, её источников термоядерного топлива и антиводорода, Земным кораблям трудно будет вести борьбу за обширные области Гиад. Они будут вынуждены вернуться за край скопления, откуда начали поход.


Взять Зарзею необходимо в кратчайшие сроки. Барг понимал: штаб Звездного флота требует и подгоняет. А на штаб флота, понятное дело, давит Толиман. Ну, политики, те о войне всегда не очень понимали. Их не переделать. А вот штаб не должен быть простой прокладкой давления. Между тем, до Кила дошли слухи, что у комдива на этой почве попортились отношения как с Тор Фрагом так и Нио Бильтом. Чего они хотят? Он не испытывал иллюзий, что будет, если посадить комфлота за штурвал.


Кто знает, - не может быть межзвёздная атака молниеносной, - как дилетанты того ждут от дивизии, мгновенно перемещающейся в любую точку пространства. Но в том-то и дело, что не в любую! Прыгать сразу в центр какой-то звёздной системы нельзя! Для этого нужны принимающие маяки и чистые коридоры. А иначе, столкнуться с газовым хвостом планеты, метеоритными частицами, кометными снежками, с бурей звёздного ветра, - на непогашенных субрелятивистских скоростях такие встречи грозили большими неприятностями. Даже гражданским и торговым судам, идущим на пеленги принимающего космопорта, требовалось выныривать в обычное пространство на минимально допустимом расстоянии, сбрасывать ход и потихоньку приближаться к месту назначения.


Ну, а если поджидал враг, которому о появлении чужих кораблей сообщали разведка и гравитационные волны, - тогда очертя голову приближаться было и вовсе небезопасно. Ложные пеленги, перенаправленные кометные и метеорные потоки, активные минно-ракетные и минно-лучевые заграждения не давали такой возможности.


Одно изнурительное боевое дежурство следовало для корабельных штурманов и противоракетчиков за другим. Поэтому симпатии Кила были не на стороне штаба. Ничего, поорут, нервы потреплют и успокоятся. Придет время, на высокие места придут люди с боевым опытом. А пока нужно потерпеть. Отморозиться и не обращать внимания на квакотню. Контр-адмирал так и делает, он это умеет.


Хорошо, что у планеты нет естественных спутников. С ними пришлось бы повозиться. А так можно сразу подступиться к поверхности. Сначала будет расчищен орбитальный космос вокруг Зарзеи, лучевыми пушками и десятками термоядерных и аннигиляционных ракет подавлены её батареи, разбиты энергетические установки и поврежден генератор атмосферы. В принципе, его трогать не хотелось бы, самим понадобится. Но при его помощи обороняющиеся ставят атмосферные помехи. Бурная атмосфера мешает высадке и снижает точность огня по целям под ней. Затем в бой пойдет звездный десант. Корабли с орбиты, космолеты, вошедшие глубоко в атмосферу и космотанки, доставленные на поверхность, поддержат пехоту. Плацдарм высадки быстро расширится, и сопротивлению придет конец.


Трепещите! Идут победители! - так можно было бы обратиться к врагам, засевшим внизу, в шахтах, под горами и рукотворными литопластовыми куполами Зарзеи. Но они этого не поймут. У них свои надежды и амбиции. Своя родина, отдавшая им приказ. Кил, как и множество его товарищей, глубоко порицал правительство Ароры и сожалел, что власть над вполне человеческой цивилизацией имеют карикатурные гадины, эксплуатирующие людей в пользу опасных мутантов. Ну что ж, значить, будем бить! Авось, одумаются.


Особенно важны танки, - продолжал размышлять майор Барг, вглядываясь через корабельную оптику в мутный планетный диск. - Там будет множество враждебных боевых роботов. Тысячелетними технологиями отработано их массовое производство в любом доступном уголке Галактики. Для космолетов атмосфера сложная. После обстрела планеты ядерными и аннигиляционными зарядами она лучше не станет. Видимость, связь и наведение во всех диапазонах будут ни то, ни сё. Космолетам часто придется стрелять вслепую, а тяжелой корабельной артиллерии - по координатам. Поэтому без его танков вражеские силы уничтожат много робопехоты, да и человеческие жертвы не исключены. Высадившиеся на поверхность танкисты ликвидируют нечисть, загонят врага в укрытия и уничтожат там как дикарей в пещерах. Пехотинцы выловят и нейтрализуют остатки, захватят и разминируют уцелевшие объекты. После этого - пожалуйте, господа инженеры с восстановительной техникой, пожинать свою "славу через труд"!


Это был его час, и Барг твердо решил выполнить задачу во что бы то ни стало. Он не будет заниматься спасением отдельных машин и людей. Пусть для непосвященных такие действия выглядят бесчеловечными, но на войне - так правильно. Победителей не судят! В очередной раз укрепив свою решимость, Кил стал перебирать в памяти уже свершившиеся события.


Хвала разведке, район выхода эскадры из гиперпространства был чист. Как только корабли дивизии вошли в область долгопериодических комет, этих ледяных остатков протопланетного диска, произошли первые атаки на выпущенные разведывательные зонды. Боевые вражеские аппараты-невидимки били по ним из лазеров с замкнутой рабочей средой, не имеющих демаскирующих признаков выстрела. Пока пучок энергии шел к цели, выпустивший его робот уходил с позиции. Ничто не могло уберечь удалившиеся от эскадры зонды от уничтожения, что говорило о превосходной технике противника и явилось неприятным сюрпризом. Чтобы не лишиться всех этих дорогих, тонких приборов, пришлось круче сбавить ход, сузить радиус поиска, поддерживать зонды космолётами и ботами со сверхсветовой связью.


При движении через пояс транснептуновых объектов и нептуновых планет, появились более мощные боевые роботы и лучевые мины. Эти засады могли принести неприятности не только мелким целям, но даже космокорам. Однако Земляне были настороже. Выстрел, источником энергии которого была термоядерная или аннигиляционная реакция, легко фиксировался. Расстояния и времени для маневров уклонения хватало. Тогда враждебные роботы переключили свои усилия на боты и вскоре сожгли один из них. Требовалось дать противнику урок. Противоминные корветы, направленные для поддержки зондов и ботов, показали себя хорошо. Несколько враждебных машин не успели выпустить заряды, а остальные израсходовали их впустую. Возня у планетоидов утихла.


Не приходилось сомневаться, что при попытке выйти на орбиту вокруг любой планеты, эскадру подстерегают новые угрозы, на малых дистанциях в ход пойдут ракеты. Избегать опасных сближений было непросто. В сложной системе Аина многие объекты имели орбиты вне плоскости эклиптики, находясь над ней или под ней. Даже с полюсов без опасений не пройдёшь. Не система - блюдце, а система ёж. Все же пилоты и штурмана немного расслабились к тому времени, как завеса зондов и ботов достигла пояса астероидов с заводом катализаторов.


В поясе находились плотные потоки каменных гор и обломков. Время для реакции уменьшилось. К уже известным типам враждебных устройств добавились постановщики облаков "умных пуль", - электромагнитные многорельсовые пулеметы. За секунды они выстреливали пакеты из миллионов зарядов, формирующих рои и завесы из активных поражающих элементов - своего рода управляемые метеорные потоки. Такое облако могло причинить ущерб щиту, обшивке и антеннам корабля, сбить бот, космолет или посадочный модуль, обрушиться на уже высаженную пехоту зловещим дождем, каждая капля которого не падает произвольно, а ищет цель, в которую впиться. Часто ЭМП-заградители выпускали свои облака заранее, и пули внезапно жалили свою цель с гравитационного маневра. Таков космос: скорости в нём настолько велики, что оружию не обязательно стрелять в момент контакта с противником. Давно выпущенные и пролетевшие миллионы километров снаряды могут быть заново наведены на цель.


Именно так был атакован приблизившийся к заводу пилотируемый бот. Его системы слишком поздно выявили поток "космических ос". Пилоты бросились наутёк, а облако поражающих элементов, простиравшееся на многие километры, всё-таки зацепило их на отходе. Приближение спасающего бот корвета вызвало запуск ракет, от которых он не без труда уклонился.


Барг видел, как в шлюз завели бот-дуршлаг. Пилоты чудом живы остались. К лейтенанту Басту Прангу разве очередь зевак не выстроилась, смотреть на простреленные бок и руку, пока затягивались раны и исчезали шрамы. Кил давно знал этого задиру-разведчика и впервые видел его испуганным. Гиадское сафари становилось всё более захватывающим. Входить в пояс планетных обломков без специальных средств защиты и разминирования оказалось смерти подобно. Завод катализаторов пришлось обстрелять издалека и двигаться дальше. На кораблях с удовлетворением наблюдали попадания, но нанесённый противнику ущёрб остался неясен. Командующий эскадрой Ли Ланг и его начштаба старина Зак Буш были мрачны. На их картах становилось слишком много тёмных пятен.


Благоприятнее сложилась обстановка вокруг газовой внутренней планеты с предприятием по производству сверхчистого протия, дейтерия и гелия-3. Космос вокруг неё был чист (как и Зарзея, все свои спутники она потеряла при транзите). С тамошней орбитальной автоматической группировкой конфедератов Земляне разделались методично и быстро. Последние аппараты из её состава попытались укрыться в атмосфере. Туда же падали обломки, вызывая мутные вспышки высотных взрывов и поднимая султаны облаков. Затем на орбитальный завод было высажено подразделение рободесанта. И тут везение опять закончилось: объект был взорван. Ушельцы веско продемонстрировали свою решимость.


Мощность этого взрыва составила около ста ТВАВ (тонн вещества и антивещества), что равнялось двум тератоннам тротила. В результате высаженное подразделение и бот просто испарились. Несколько человек - находившиеся поблизости космолетчики и операторы, дистанционно управлявшие робопехотой со своего судёнышка, получили травмы, с которыми не могли самостоятельно справиться организм и наносистемы поддержки здоровья. Что теперь с их нейронной тканью? Восстановить-то восстановят, но при большом проценте новых клеток изменятся личность и воспоминания. Тогда снова проходить социализацию, прощай прежняя жизнь и армия! Это было уже совсем не романтично.


Космопорт и фабрика антиводорода, располагавшиеся за эклиптикой, оказались напичканы вредоносными микро и нанороботами. Отвратительный, нецивилизованный метод! С первых же шагов войны, джентльменством в ней не пахло. Микропреграды явно маскировали что-то ещё. Вероятно, заложенные бомбы, как на заводе термоядерного топлива, а, может быть, ещё какую-то угрозу. Барг, другие офицеры эскадры и весь её личный состав всё более проникались ненавистью к злобным мутантам-конфедератам и предателям человечества арорианам.


Командующий, заслушав отчет поисковой группы, приказал эти сооружения уничтожить. Все равно их опасно было использовать, не было времени обследовать и расчищать от угроз сотни километров терминалов и контуров заводских ускорителей. К тому же, после взрыва завода термоядерного горючего ценность порта и завода упала. Вспышки подрывов просверкали адекватным ответом для засевших на Зарзее ушельцев. Без сомнения, они тоже посчитали Землян варварами. Из штаба ЗФ пришло поздравление с успехом, - уничтожением энергетической инфраструктуры противника.


В общем, пока дела действительно шли неплохо. Конфедераты были изолированы на отдельной планете с минимальными потерями. Большая заслуга в этом принадлежала комдиву Ли Лангу, грамотному и культурному офицеру, на вид несколько медлительному и холодному. Но Барг долго состоял под его началом и понимал, почему контр-адмиралу доверили важную операцию, оставив многих других горящих желанием отличиться офицеров под его командованием, а то и вовсе не у дел. Взвешенности и разумной осторожности он готов был учиться. За мысленной прокруткой дальнейших путей и перспектив наступления его застало приглашение на совещание в штаб эскадры. Прибыть на крейсер надлежало лично. Накануне штурма и высадки на Зарзею Ланг не доверился каналам связи.


Перед подчиненными адмирал выглядел как обычно, - задумчиво, но уверенно. Ни словом не обмолвился он, как беспокоили его неразведанный пояс астероидов и задержка хода операции. Вместо этого командующий уделил дополнительное внимание обеспечению периметра района сосредоточения и слаженности штурмовых действий. Никто из офицеров и подумать не мог, что в бой их ведет противник глубокой операции в Гиадах, предлагавший ограничиться созданием плацдарма на краю скопления, и только потом двигаться с него. Представленный адмиралом план атаки отличался решительностью и был поддержан единогласно. На свои корабли все отбыли вдохновлёнными. Они покажут этим конфедератам, где кометы зимуют! А подчиненные, знавшие ещё меньше и верившие в непогрешимость командования больше, ждали высадки как карнавала с пряниками, готовясь размещать на своих страницах во флотских и (с разрешения цензоров) социальных сетях многочисленные селфи.


В то время, как Земные корабли внешне бездеятельно зависли в космосе у Зарзеи, Иве Руш и Кен Нет находились в одной из башен АКОС, где был оборудован временный наземный пункт управления командующего ОРА генерала Ерге Пал Брао. Там тоже шло совещание. Средства слежения отображали все изменения в космосе на мониторах и в кубе моделирования. Стаей жучков в облачке мошкары, среди чужих Землянам звёзд и планет выглядела в нём враждебная эскадра. Причудливые полупрозрачные линии, как щупальца медуз, тянулись за нею, показывая путь и маневры отдельных космокоров. Разноцветными искорками блестели выявленные в космосе разведзонды. Зеленым цветом выделялись обезвреженные, красным - активные засечки. По этой картинке штаб обороны района строил предположения о ближайших намерениях захватчиков.


Обозначалось в пространственном кубе и то, за что дорого бы дали вражеские разведчики - безмолвные позиции конфедератов на Зарзее и других необследованных Звёздным флотом телах системы. В отличие от доступных обычному глазу действий наступающих, они были видны только через поляризационные фильтры. Препятствие для минироботов-шпионов небольшое, но ведь и антидиверсанты не дремлют! Ерге только что отдала последние распоряжения по совершенствованию обороны, а теперь ждала от офицеров - "землян" каких-то предсказаний о том, чего не могли рассчитать сверхмощные компьютеры. Заметно было, что ей не нравились ни подчинение командующему Мобильных Сил, ни его креатуры. Недавно она была полновластной хозяйкой системы, а сегодня исполняла пусть и важную, но подчиненную роль в чужих планах.


Ох уж эти женщины! Хотя женская логика давно ушла в небытие, они по-прежнему были сильны своей верой и непредсказуемостью. Сенат Ароры знал, что делал, когда направлял Ерге на Зарзею. Ему нужен был верный пёс, готовый биться до последнего дыхания, за тем порогом, когда логика велит сдаться, изощренный ум, готовый создать сильнейшую оборону и прислушиваться ко всем разумным советам для её укрепления.


В бою вера и упорство не всегда побеждают. Часто они погибают с честью: не колеблясь, не осознав перемен, столкнувшись с непредвиденными планами врага и его силами, более крупными, чем предполагалось. Такой исход сражения - не то, что нужно на Зарзее. А потому Руш с Кеном были лаконичны: земной командующий в своих атаках будет целеустремлен и изобретателен, подстраиваясь под обстановку на ходу. Они советовали больше доверять Па Оо, критически настроенной к планам и тактике арорианских космолетчиков.


В этот момент они рисковали потерять доверие командующего. Но Ерге Брао понимала: генерал-адмирал что-то готовит. Высадка Землян состоится, потому что нет достаточных средств этому помешать. Это ещё не беда. Соотношение потерь при высадке легче изменить в пользу обороняющихся. Не знала она одного: где и когда нанесут контрудар Мобильные Силы. Уготована ли её гарнизону роль дерущейся до конца и брошенной в сторону приманки, или он будет участником финала сражения? Поэтому, при всём раздражении, присутствие в оборонительном районе землян, замаскированных канонерок и целого полка космолетов Тиуры слегка успокаивало её. А затем земная эскадра пришла в движение, вопреки надеждам арориан о том, что подготовка к штурму должна продлиться ещё хотя-бы сутки.


Ударная группа дивизии пошла вперёд. Со всех сторон обтекая космокоры, ринулись к планете космолёты. Из ходовой рубки головного десантного корабля капитан 1-го ранга Хуг Верс и майор Кил Барг наблюдали, как завязался бой крейсера и фрегатов с орбитальными и наземными батареями планеты. Вот он, час определить силу огня конфедератов, и неуязвимость собственных кораблей! Биокомы офицеров были подключены к мощным судовым измерительным и информационным системам, иначе было не уследить за сражением. Обычные мозг и органы чувств тут не углядели бы вообще ничего. На соседнем десантнике напряженно следил за событиями Гир Барк. В этой операции приятели были разлучены.


Сближение космокоров с планетой шло по неровной спирали. Уклоняясь от залпов орбитальных батарей, корабли то и дело рыскали в сторону. Противник искусно вел огонь из лазерных и лучевых пушек. Хлынувший на него поток космолетов, казалось, не причинял ему больших неудобств. Только в моментальных электронных отчетах мелькали пораженные цели, констатировались собственные потери бесстрашных москитов, приводились новые данные о противнике и давались поправки для огня корабельных орудий.


Через какое-то время показалось, что атака развивается успешно. Трудно было оценить силу лучевого огня по кораблям. Зато все признаки разрушительного боя наблюдались у верхних границ атмосферы. Там шла суета, вспухали, затем краснели и сдувались вспышки взорванных арорианских боевых платформ и спутников.


Холодно мерцали ионосферные лучевые сияния. По приборным данным учащались накрытия и попадания в маневрирующие корабли. К счастью, энергии для их поражения было недостаточно. Корпуса и щиты космокоров справлялись, поглощенные дозы для экипажей исчислялись в районе первого Грея, что для современных воинов было плевать. Электромагнитные импульсы не могли помешать устойчивой работе оборудования, угасая в защитных полях-коконах. Зато быстро росла ионизация атмосферы над неприятельскими позициями, укрывая их от локации. Это в какой-то мере компенсировало потери обороняющихся в спутниковой группировке. А та, хотя была намного мощнее заградительных поясов в обследованной части системы, под дружным огнем кораблей и беспрерывными атаками космолётов выходила из строя. Артиллерия перенесла усилия вниз, и стал уменьшаться огонь с поверхности планеты. Первая фаза боя шла к концу, события разворачивались по плану.


Барг ждал этого, и внутренне подтянулся, когда космокоры сделали рывок вперед. К планете помчались ракеты. Это был ответственный момент, корабли сблизились с Зарзеей меньше чем на две секунды полёта светового луча, маневрировать под лазерными залпами не удастся больше! С выходом в ракетную атаку спешить опасно, но и опоздать нельзя, - передовые космолеты и боты все до одного посбивают! Тут надо точно угадать, когда мощных лучевых пушек у врага больше нет, или же их не позволяет применить ионизированная и пыльная атмосфера. Расчистить пучку энергии путь через километры возбужденного и грязного газа - не простая задача.


Решалась судьба штурма. Под влиянием воображения Барг почти физически почувствовал, как на планете вспыхивает плазма двигателей в десятках шахт, свиваются в торнадо сильнейшие вихревые токи в катапультах. Ещё до того, как ракеты с кораблей нырнули в атмосферу, из неё поднялись ответные факелы, сверкнуло несколько ярчайших вспышек. Экраны слежения затемнились, годоскопические установки, трековые камеры и детекторы нейтрино истерично взвизгнули.


- Ай! - вздрогнул Кил, - Вот это мощность!! Два попадания!!!


Это электромагнитные пушки конфедератов выбросили за пределы атмосферы Зерзеи мощные аннигиляционные мины-рапиры. Сверхплотные потоки высокоэнергетических частиц ударили по космокорам. Крейсер "Венус" почти не пострадал, отделавшись параличом второстепенных и дублированных систем. Взамен утерянного затемняющего щита тут же развернулся новый. Зато фрегат "Днокес" утратил боеспособность и выходил из боя. К нему приближались вылетевшие из атмосферы вслед за аннилазерами управляемые ракеты ПКО. Товарищи, как могли, прикрывали его неудачу.


Безнаказанными действия врага не остались. Ракеты, запущенные с Зарзеи ещё не достигли космокоров, а на её поверхности уже вспухли подушки, пятна и кольца света, атмосферу задергало от разрывов достигших цели корабельных ракет. Корабли раз за разом повторяли залпы. Это была кульминация ракетно-артиллерийского сражения.


- Пора, - произнес Хуг Верс, - отдавая приказ своим подчиненным. Десантные корабли с войсками двинулись к планете.


- Преобразователь атмосферы, генераторы энергии разрушены, засеченные шахты и батареи подавлены, - монотонная информация с трудом усваивалась Килом, - он наблюдал за судьбой поврежденного фрегата, с трудом уходящего из зоны поражения. Враг не отпускал его, не менее трёх мощных зарядов взорвались за его кормой, нарушив тягу и вызвав волны перегрузок, но корабль уцелел. Уходя, Днокес отстреливал кассеты с боевыми роботами. Одни тут же спеклись, другие шли к Зарзее. Не потеряли самообладания, догадались! Барг был так захвачен происходящим, что едва не возмутился, когда голосом Хуга прозвучали команды "стоп" и "поворот на противоминный маневр". Разрази его Вселенная! К чему сейчас этот маневр? Но Верс всего лишь пунктуально выполнил приказ Ли Ланга - к планете накоротке не подходить, вместо этого изобразить готовность к высадке, отойти и приблизиться снова.


- Внимание! Опасность! - резкий сигнал нападения заставил вздрогнуть мозг и дернуться мышцы. Вражеский флот? Как он прыгнул прямо внутрь системы? Но это был не флот. К Зарзее мчались сверхсветовые торпеды, запущенные издалека. Они вышли к цели с изумительной точностью и почти в оптимальное время. Мгновение, - и созвездие солнц окружило планету. Вот это почистили орбиту! Метеорным дождем на Зарзею падали бесчисленные обломки: металлолом арорианских спутников, зонды разведки и связи, космолеты с эскадры, выполнявшие задачи у границ атмосферы.


- О Вселенная, - заорал потрясенный Кил, - слава осторожному Ли Лангу! Начни мы высадку, вот бы нам досталось!!!


Шарахнувшиеся от взрывов корабли снизили плотность и точность огня. Зато обстрел с планеты вновь усилился, к нему подключились ранее молчавшие батареи. В связи с тяжелыми потерями москитного флота и зондов упреждающая информация о действиях противника перестала поступать, что сразу же сказалось на эффективности проводимого им обстрела. Термоядерно-аннигиляционные ракеты рвались кучно и точно. Вместе с ними конфедераты пустили в ход осколочные снаряды. Мириады ярких отражающих частиц засвечивали локаторы, дырявили корабельные щиты, да и корпусам порой доставалось. Росли дозы поглощённой радиации, отказывали приборы. После вспышки, едва не повредившей двигатель флагманского крейсера, эскадра получила приказ на отход. В этот момент в экипажах космокоров и наблюдающих за схваткой десантных кораблей не оставалось ни одного оптимиста. У всех были друзья - космолетчики. Многие из них не вернутся сегодня. И чудо, что ни один космокор не сбит! Орешек оказался крепким, прогулки закончились. Все проклинали упрямство ушельцев, были в ярости от болезненного удара по самолюбию и готовились к по-настоящему серьёзной борьбе.


Нестерпимо было думать о том, на Зарзее, в её поврежденных штольнях и капонирах, а ещё больше в затаившихся, выполнивших приказ не поддаваться азарту боя целехоньких фортах царят гордость и ликование. Штурм отбит, потрепанная земная эскадра отступила, не решившись на высадку. Но это, господа конфедераты, предатели и мутанты, удалось вам случайно и временно! Настоящие люди не сгибаются под неудачами и скоро атакуют вновь!


- Господа офицеры! - контр-адмирал обвел взглядом всех собравшихся в рубке для совещаний флагманского крейсера. - Полагаю, если у кого-то существовали надежды легко, походя, справиться с Зарзеей, - они уже пропали. И это хорошо. Война - трудная работа, а совсем не парад на Толимане, не раздача безответных ударов слабейшему противнику на Урк. Там за пределами атмосферы мы были неуязвимы, а внизу имели большое превосходство. Надеюсь, теперь вы меня поняли, и впредь не будете роптать. Перейдем к делу.


Итак, враг преподнес нам ряд сюрпризов. Во-первых, он выбил у нас сорок процентов зондов и космолетов, много автономных роботов и несколько ботов. Мы потратили на противодействие его усилиям непредвиденно много энергии. Во-вторых, применил чрезвычайно мощные аннилазеры и задействовал сверхсветовые торпеды. Это свидетельствует о том, что боевые возможности конфедератов находятся у верхнего порога оценки, данной нашими э-э-э... экспертами. Или даже несколько превышают её. К сожалению, гм, так. И все же противник добился очень ограниченного успеха.


Высаживаясь на планету сегодня, мы бы свою задачу не выполнили, попав под удар мин и торпед в тот момент, когда её батареи ещё не полностью подавлены. История с "Днокесом" говорит, что тяжелые потери ждали нас неизбежно. И тогда, главная беда произошла бы внизу. В таких условиях мы не смогли бы эффективно поддержать свою пехоту. К счастью, ничего подобного не произошло. Вместо этого, спровоцированный симуляцией неминуемой высадки, враг выложил один из главных своих козырей, - ударил торпедами, о которых наша разведка не знала. В результате этой внезапности ему удалось причинить нам кое-какие потери и временно снять давление на планету. Но это совсем не то, чего он первоначально хотел. Его целью были десантные боты в начале своего пути над атмосферой и десантные корабли.


К счастью, после выхода в обычное пространство, на субрелятивистских скоростях и при отрицательном ускорении, торпеды не очень хорошо управляемы. Они не смогли перенацелиться, поразить находившиеся в отдалении космомат и десантные корабли. Но попадания по уже отвоёванной нами орбите были исключительно точными. Более того, одна из торпед навелась на крейсер. Мы с трудом смогли ликвидировать её! - тут контр-адмирал внимательно и строго посмотрел на присутствующих, поняли ли они, что это означает. - Мы потеряли почти всё, что выслали к границам атмосферы для противодействия вражеской артиллерии, стартам ракет, разведки и засечки целей. Погибли тридцать девять пилотов. Десятерых подобрали наши славные спасатели. Судьба ещё четырёх неизвестна. Прошу почтить память погибших.


Присутствующие встали и молча вперили взоры в Ли Ланга.


- Плохо обстоит дело с "Днокесом", - продолжил тот. Фрегат тяжело поврежден. Большинство электронных систем заглючено, некоторые расплавлены. Экипаж получил дозы облучения более двадцати Грей. Половину придется отправить на реабилитацию. Двое погибли от несчастного случая, чем я попросту потрясен. Какая была необходимость набиваться в боевые отсеки? Бросили собственные посты, понадеялись на электронику, а она вышла из строя! Капитан Сил Хан не контролировал дисциплину и сам покинул рубку. Я не могу расценить случившееся иначе, как халатность в гонке за пальбой и дешевыми подвигами. При повторении подобных случаев, виновные будут отстраняться мною от службы и отдаваться под суд. Погибшие и раненные при обстоятельствах халатного нарушения боевого устава отныне не считаются пострадавшими от боевых действий. Ни одного представления с Днокеса не подпишу! - Рявкнул Ли Ланг и метнул в присутствующих совсем уж яростный взгляд.


Барг подумал, что это даже слишком жестоко. Прощай теперь для многих сорвиголов медаль за ранение.


- Сил Хан отстранил себя сам, лежит в медицинской коме! - раздраженно продолжил Ланг. - Мне пришлось перевести на фрегат часть людей с крейсера. Основной ремонт обещают закончить в ближайшие сорок восемь часов. - После этой реплики адмирал опять стал невыразительно бесстрастным и перешел к разбору действий других кораблей.


- Хорошо действовали экипажи Венуса и Кваоара. Проявили выдержку командиры космомата и десантных кораблей, правильно согласовывая их эволюции с движением находящихся в бою космокоров. Прекрасно работала артиллерия. Преобразователь атмосферы и все существенные сооружения базы конфедератов разбиты, что подтверждается контролем. Путь десанту наполовину расчищен. Но предупреждаю: примененные противником аннилазеры могли вывести из строя часть наших термоядерных боеголовок, а потому не факт, что некоторые подтвержденные контролем разрушения на поверхности - не инсценировка. Поэтому, после возвращения в строй "Днокеса", необходимо повторить артподготовку. При этом мы должны создавать впечатление, что будем работать и в третий раз, вызывать противника на преждевременные решения, но быть готовыми к десантированию и действовать быстро. Если не будет очередного ЧП, - мы высаживаемся! На третью попытку энергии мало. Всем ясно? Тогда начинаем обсуждение повторной атаки. Прошу докладывать о степени готовности и давать предложения по существу.


Обговорив положение и получив боевой приказ, офицеры разлетелись по кораблям. Каждый был озабочен наведением порядка и укреплением духа своего подразделения. Командир дивизии устало откинулся в командирское кресло и вышел на связь с дешифраторской.


- Что нового? - спросил он.


- Ничего, - ответствовал оператор. - Во всех диапазонах старым кодом слышно: "Зарзее и Евдоре держаться, в любой обстановке держаться..." Я так понимаю, адмирал, передатчики были заброшены в систему вместе с торпедным залпом.


- Подробная раскадровка атаки?


Дежурный офицер, вышколено молчавший, пока отвечал обладавший самыми новыми сведениями оператор, вышел из невозмутимости, доложив обработанные данные:


- Половина пущенных торпед не взорвалась, пояснил он. Они так и рухнули на планету. Очень удачный для нас сбой. Нам повезло.


- Должно же было хоть в чем-то повезти, - философски заметил Ланг. - Мы и так чуть не потеряли крейсер и фрегат. Что с Днокесом?


- Боеспособность после ремонта будет на уровне восьмидесяти процентов. Больше всего пострадали системы защиты. Можно использовать как канонерку под прикрытием других кораблей эскадры.


- Хорошо. Вот что... Срочно распорядитесь провести минирование области появления торпед. Понятно?


- Да, мой адмирал! Будет исполнено.


- Связь с Евдорой?


- Обеспечена. Получен отчёт. Там не было ничего подобного. Важных событий не произошло.


Ли Ланг обдумывал полученные материалы. Его возмущало, что командир второй дивизии на Евдоре явно решил не напрягаться. При меньшей остроте ситуации в системе Секунды Гиадум, контр-адмирал Друм Гвар раньше замкнул кольцо осады, но на штурм не шёл. После трудных событий на Зарзее не пойдёт и подавно. Нет опыта самостоятельных действий, и слишком близко к Толиману проходила его карьера. В результате уже не дивизии Звёздного флота навязывали свою согласованную инициативу противнику, а он мог поочерёдно наваливаться на них.


- Отправьте шифровку Вару с требованием активизировать действия. Такую же в штаб флота с просьбой заставить его сделать это.


- Будет исполнено.


- Как мой запрос на поддержку группы крейсеров?


- Ответ отрицательный. Крейсерская группа отразила налет врага на 80-ю Тельца и получила приказ прикрывать дивизии с момента десантирования. Мы же до высадки не дошли. Приятная новость: сбит вражеский корвет, первый корабль врага в кампании!


- Хорошо. Хотя чего уж тут хорошего? Один корвет, - это пфу, - вслух рассудил контр-адмирал. - Хуже, что мы наступаем в разных направлениях, и враг дополнительно растягивает наши силы по нескольким точкам... Передайте все данные начальнику штаба, - устало сказал Ланг. - Направьте к нему начарта и начальников технических служб. Пусть уточнят детали, а затем снова посовещаемся, как тратить боекомплект и энергию на новый штурм.


Гарнизон Зарзеи приводил в порядок свои позиции. Группа офицеров, в которую входил Иве Руш, обследовала результаты враждебных стараний. Разрушения гражданской инфраструктуры оказались большие, но военные объекты пострадали не больше ожидаемого. Были разгромлены несколько батарей и ряд пусковых шахт. Боевая жизнь стационарной артиллерии коротка, восстанавливать её объекты не имело смысла. Там шёл демонтаж немногих сохранившихся орудий и дефицитной электроники наведения. Уцелело и большинство башен АКОС. А вот спутниковая группировка пострадала невосполнимо. Из подземных ангаров выводились и стартовали резервные единицы, но их общее количество можно было довести лишь до половины от первоначального. Окрестности центральной базы и пустыни на тысячи километров вокруг были усеяны горелыми пятнышками орбитальных спутников, платформ, заградителей и земных космолетов. Где-то там лежали и тела пилотов-людей.


Разведчики принесли для Ерге Пал Брао первые вещи и флэш-медальоны убитых. Конечно, первая дивизия Звёздного флота! Элитное подразделение, с которым приходится иметь дело её обычному крепостному гарнизону. Реакция штаба Мобильных сил на донесения была спокойной и ободряла. Там понимали, что выдержали защитники Зарзеи. Шли поиски катапультировавшихся и уцелевших вражеских пилотов.


Живые потери обороняющихся были умеренными, но, вероятно, большими, чем на Земной эскадре. Стационарные сооружения всегда подвергаются большему риску, чем быстрые корабли. Продолжались раскопки отдельных солдат и целых групп, оставшихся в казематах, заваленных взрывами бомб и ракет. В автономном скафандре можно долго пролежать, под кучами обломков и земли. Жуткое, должно быть, ощущение. Сам выбраться не можешь, и гадаешь, засекли ли твой маячок, кто и когда придёт на помощь. Может, это будут враги? Или никто не услышит, кончится энергия и придёт смерть? Защитников разрушенных фортов вытаскивали одного за другим, список безвозвратных потерь сокращался, и командование ОРА пребывало в сдержанном оптимизме.


Больше всего гарнизон обнадёживало прибытие дивизиона космоскафов под командованием Гхир Драрха. Не крейсера, конечно, блокаду не прорвут, но про оборону Зарзеи помнят, о её защитниках заботятся! Штаб Мобильных Сил нашёл возможность скрытно перебросить эту современную технику Гхаргиты на окружённую Зарзею. Лишь часть из влетевших в систему Аина сверхсветовых торпед несла заряды, зато другая часть - машины, упавшие на планету и тут же закопавшиеся в грунт! Операция прошла на грани невозможного и обещала революцию в обороне планет.


Гхита наконец-то нашел применение своим тренировкам и способностям. Как новым средствам доставки удалось сбросить свою огромную скорость, - технически был вопрос отдельный. Тот, кто рассчитал эту игру с пространством, скоростью и временем, решил сверхсложную задачу. Экипажи космоскафов были черные от перегрузок, нуждались в отдыхе и восстановлении. Появившиеся для этого сутки - двое были как нельзя кстати. Гхита надувался от гордости, вспоминая, как его напутствовал генерал-адмирал: "более достойного мне послать некого". Попал в "котёл" и радуется, носорог.


Все копили силы для отражения повторного штурма, к суровому испытанию боями на поверхности. Когда орбитальная группировка будет окончательно разгромлена, они дадут "истинным людям" высадиться. Это - меньшее зло по сравнению с безнаказанными обстрелами из космоса, когда приходится терять инфраструктуру и умирать, не платя врагу смертью за смерть. Поддерживающие высадку десанта корабли приблизятся и вновь попадут под огонь оставшихся пушек и ракет. Победит сильнейший.


Руш и Гхита встретились с простотой и сердечностью старых друзей. Гхарг, грозно смеясь, выспрашивал у него, знает ли теперь землянин, почём гхаргианский килограмм лиха. Па Оо с шипением и достоинством уверенного в себе птеродактиля отвергла все нападки. Тиуриальские космолетчики умудрились не понести безвозвартных потерь, а зарвавшихся пилотов, автоматических космолетов и атмосферных зондов ФСЗ "срезали" немало. Втроём они подбадривали Кена, убеждая его, что Зарзею не сдадут. Пусть знает, мечтатель, что планетный фортификатор в космосе профессия дрянная, - он работает под ударами сверху и от своих "битых горшков" не может отойти ни на шаг.


Все вместе вышли под мутное, наэлектризованное и фосфоресцирующее небо Зарзеи. То и дело в сумерках ветвились всполохи молний. Пощёлкивали и стрекотали счётчики радиации. Осыпался сверху прах и пепел. Вот оно, грозное небо войны. Должно быть, такое было на древних Марсе и Земле под астероидными и ядерными ударами. Сколько лет миновало, был долгий расцвет, - а вернулось всё к прежнему злу и безумию. Темная энергия позвала, и общество снова распсиховалось, как дикарь перед этнографом. Друзья долго стояли, переговариваясь. А потом вдруг запищали тревожные сигналы. Всем приказали вернуться на боевые посты. Снова загремело, зарычало небо, заревела земля под апокалиптическими ударами.


Второй раз за трое стандартных суток Кил Барг наблюдал за артиллерийским сражением. Неутомимо и грозно отбивалась планета, но огонь с неё слабел. Множились на поверхности шрамы от ударов из космоса. Под конец эскадра била одними только литобойными ракетами, глубоко пробивающими скальный грунт и рассылающими ударную волну, обваливающую шахты и тоннели на километры вокруг. Кору сотрясало судорогами от мега и гигатонных взрывов, атмосферу на десятки километров вверх заволокло паром и пылью. Вот сейчас врежут с крейсера ещё пару раз, и Зарзея за малым не превратится в Сатурн с кольцами. И без того на орбите полно мелких частиц. На большой скорости десантные боты и танки как наждаком обработает. Могут пострадать маскировочный слой и антенны. Барг дал указание подчиненным заходить на посадку в обход облаков пыли, через хуже прикрытые вражескими зенитками области у полюсов.


Все шло глаже, чем первый раз. Голова была светлее, люди лучше подчинялись, казалось, даже компьютеры быстрее обрабатывали информацию и роботы веселее двигались. Наконец, по всем каналам связи пришел код высадки. Десантные корабли пошли вперед. Навалилось на тело, давило и цепко держало ускорение. В тот миг, как оно пропало, начали стартовать десантные боты.


Едва первые из них вошли в атмосферу, по космокору прогремело несколько попаданий из электромагнитных орудий. Десантный корабль содрогнулся, коротко зашипели пробоины. В поражённых отсеках моментально объявили тревогу. Их помещения самоизолировались для определения типа проникших внутрь поражающих элементов. Снаружи сорвало затеняющий щит, и тут же неподалёку от корабля расцвёл огненный шар. Взвыли счетчики радиации. Произошли аварийное отключение и перезапуск ряда систем, по переборкам заметались световые предупреждающие сигналы. Ого, какой импульс! Это было скверно.


Война есть война. На крейсере и фрегатах огневой поддержки сейчас по горло озабочены подавлением остатков тяжелой планетной артиллерии, способной сорвать высадку в целом. А с "мелкими" сюрпризами надо справляться самим...


Наконец, дружно ответили корабельные пушки. Вражеская батарея прекратила существование. Но выпущенные ею и многими другими ускорительными установками снаряды продолжали находить цели. Барг увидел попадание в посадочный бот с пехотой. Малый ядерный калибр, килотонн пять-шесть. Но много ли боту надо? Его швырнуло со страшной силой, где-то у горизонта он перешел в неуправляемое падение, за ним тянулся дымный след. Крышка. Пилот и пехотинцы - трупы. Роботы - куча металлолома. Электроника в хлам, движок мертв. Что уцелеет в атмосфере, - разобьется при ударе о поверхность. Атакованную роту разметало, строй рассыпался, но остальные боты храбро и быстро пикировали вниз.


С направления суточного вращения Зарзеи для траления орбиты развернулись автоматические боты. Молодцы, сапёры! Вовремя прикрыли десантуру! Канонада стихала. Последние орудия врага получили от космокоров по заслугам.


Баргом владели холодные расчет и ярость. Он отдал последние команды и занял место в командирском танке. Вот, наконец, поступили первые данные о происходящем внизу. Взяты под контроль несколько важных пятачков. Организованного сопротивления при посадке пехотинцы не встретили, но со стороны противника прибывают боевые роботы. Готовы принять танки и просят поторопиться.


Дернулась, поплыла вперёд несущая поверхность аппарелей, открылись десантные ворота, отключилась плазма крайнего шлюза. Старт! Пошли вниз, ребята!!! В восторге парения и гневе отмщения, как древний бог войны, Кил проваливался сквозь муть атмосферы Зарзеи навстречу своей славе и судьбе.


Где-то под ним, внизу, ошалевший Иве Руш, выскочив из подземелья после разрывов литобойных ракет, соединил разбитый привод рельсовой зенитки. Вынужденно бездействовавший компьютер наведения к тому моменту едва не рехнулся от бесполезного слежения за целями, и в секунду выпустил оставшийся боезапас. Несколько снарядов пришлись на долю Килова танка. Он отразил их все, кроме последнего, случайно экранированного каким-то взрывом или обломком. Привет от Землянина землянину оказался такой, что танк на несколько секунд перешёл в беспорядочное падение, но затем выпрямился и неуклюже сел. Внешне машина была неотличима от сбитой. Внутри неё командир полка Кил Барг с трудом отходил от перегрузок и переживаний. В бортовом компьютере едва теплилась электронная жизнь, и первым делом он приступил к починке себя самого.


В этом несчастье было и счастье: не попади в его танк шальной снаряд, Кила атаковали бы тиуриальские космолёты. Он уже был на мушке у ведущего, когда тому пришлось изменить прицел. Через долю секунды тирцы "срубили" оставшуюся без управления танкетку, а затем дружно "накрыли" соседний танк.


Осознав, что высадка началась, Руш прыгнул на тиуриальский атмоцикл, ставший его основным средством передвижения взамен оставленного на Джа аэробиля. На нём он рванул к форту, где ему надлежало находиться по боевому расписанию. Жестокий бой продолжался.


## Глава 10. Битва за Зарзею. Разгром


Могучий Аин померк, над поверхностью планеты висела мгла. Вместе с радиоактивным загрязнением нижних и сильной ионизацией верхних слоёв атмосферы это было главным затруднением в управлении боем внизу. Волновая связь тряслась рябью шумов, трещала и пищала. Телепатия отказывала, мешало нервное возбуждение и отнюдь не олимпийское самочувствие после десантирования. Оптическая видимость составляла метров двести, а временами - не больше ста. В голове металась паническая, недостойная командира мысль: "Ааа! Какие плохие видимость и связь!! Нас не готовили к этому!!!"


Наконец, майор Барг облегчённо вздохнул, - его машина была в расположении своих пехотинцев. Ведомая беспилотная танкетка пропала. Он проверил скафандр и выбрался из танка наружу. Кила всё ещё подташнивало от кульбитов после попадания снаряда, и он был слегка обескуражен. Надо же! Едва минута прошла от старта с корабля, как ему врезали! С левого борта у танка была вспорота и разлохмачена композитная броня. Сталетканевая ссадина заживала усилиями корпусных роботов. Навесное оборудование исчезло. Валяется теперь где-то в сотне километров отсюда. Где бы и он сам сейчас лежал, будь снаряд, поразивший танк, мощнее. Сгорел бы, как танкетка, или как злосчастный 1113-й космотанк из его же командирского взвода. Но почему не сработала защита, когда машину поразила обычная БЗУВ (бронебойно-зажигательная и ударно-волновая) управляемая болванка?


Сержант-оператор тоже чувствовал себя неважно. В любом случае, устав запрещал покидать машину всему экипажу. Огрызнувшись на вялую попытку сержанта выбраться впереди командира, Кил нырнул в люк и оказался лицом к лицу с негостеприимной планетой.


Бортовой компьютер на связи с его личным биокомом подсказывал, в какую сторону идти, предостерегая от выхода за пределы радиуса связи и танковых защитных средств. Первым делом Барг опробовал свою импульсную винтовку, дав очередь в сторону противника. О нейтронные звёзды, разорванные чёрной дырой!!! Оружие было исправно. Но лучевые импульсы в густой атмосферной грязи напоминали сгустки плазмы или древние реактивные снаряды! Появились жар от выстрелов и ощутимая отдача, которая чуть не развернула стрелка на месте, - очередь пошла веером как праздничный фейерверк. Толку - ноль, зато демаскирующих признаков - вагон космический! Легкое и точное оружие, из которого на орбите можно было поразить цель в тысячах километров от себя, а со станка - и в сотне тысяч, превратилось в ненадежное средство ближнего боя.


- Эй! Что там за идиот!? А ну, убери бластер! - Из пылевого облака возникла фигура в пехотном шлеме с оружием в руках.


Увидев старшего офицера, пехотинец стал любезнее.


- А! Прошу прощения, господин майор! Значит, Вы уже поняли, что тут творится с бластерами. Вам надо включить опознаватель. По общей связи мы вас, танкистов, не различаем!


- Всё нормально, солдат, - миролюбиво ответствовал Барг, включая свой командирский пик-ап. - Тебя ротный послал? Мне надо с ним встретиться. Лучше здесь, у танка, чтобы я сразу отдал приказы своим.


- Слушаюсь, господин майор! А я пока направлю к Вам в оцепление десяток стрелков! Всё веселее будет!


Барга очень тронула такая забота. Он продолжал приноравливаться к условиям, в которых предстояло вести бой. Его добровольный связной отправился восвояси, обругивая эфир и пытаясь передать информацию по цепочке. Едва он исчез, вокруг танка появились несколько стрелковых роботов, шустро переставляя свои механические лапы по рытвинам, и начали окапываться, вжимая свои корпуса с движками и боезапасом поглубже в грунт. Вскоре остались видны только боевые модули на складных жирафьих шеях. Прозвучали первые пристрелочные выстрелы.


Танковый робот тоже не дремал, произведя самозакапывание, установив связь с прибывшими стрелками и выпустив мобильные корректирующие устройства - коптеры. От танка куда-то помчался связной робот-паук, оставляя за собой прочнейшую оптиковолоконную струну, - вечную и незаменимую альтернативу сбойной беспроводной связи. Значит, контакт с ближайшим взводным опорным пунктом установлен.


Чтобы враг незамеченным не подкрался через пыль и смог, очень помогали старые добрые датчики вибраций и детекторы перемещения масс. С другой стороны, та же пыль моментально покрыла десантников и танки, обеспечив идеальную, сверхнормативную маскировку. Кил был этому рад.


На счастье, другие танковые роты и батальоны завершили десантирование с небольшими повреждениями и потерями. Это стало ясно после развертывания наземных антенн - возникла устойчивая связь с мощными передатчиками эскадры. Вверх сигнал пробивался, но вдаль над поверхностью - ни в пень, ни в колоду. Молоко и эхо. Поскольку связь с подчинёнными пришлось поддерживать через космос, отчёты приходили до сих пор, сопровождаясь комментариями и указаниями командира и штаба дивизии. В других обстоятельствах Кил был бы не рад такой опеке, но на Зарзее она уже не казалась ему лишней. Вскоре он установил контакт с несколькими ротами и штабом 1-го танкового батальона. Там успели понервничать за своего командира, и прислали ему экипаж для охранных и адьютантских функций. Танк и танкетка заняли позиции по бокам командирской машины.


Танкисты прибыли вовремя. По периметру спешно созданных пехотинцами узлов обороны уже громоздились кучи исковерканных роботов-убийц. Местность вокруг просто кишела ими. Видимо, трудностей с пеленгованием мест высадки противник не испытывал. Этот прибывающий колющий, рубящий, жалящий, жгущий и стреляющий вал боевых роботов надо выдержать и уничтожить, прежде чем двигаться дальше.


Под прикрытием своего танка майор Кил Барг наскоро совещался с примчавшимся к нему командиром 121-й роты планетарной пехоты лейтенантом Ганом Фельдом. Тот искренне обрадовался танкисту. Едва они хлопнули друг друга по рукам, вокруг зацокал град пуль. Оба получили по клевку, которые дорого могли обойтись, не будь на них бронескафандров и не прикрой их своим щитом и полем командирский танк. У ног людей гасли раскалённые капли. Находившийся неподалеку робострелок заглох. Жирафья шея сложилась, стволы боевого модуля уткнулись в стенку окопа. Боковой манипулятор с гранатометом застрял в амбразуре. Видимо, в барабан тоже попали, потому что через полсекунды там взметнулся целый фейерверк. Оторванный манипулятор пролетел над людьми как дровина. Противник работал, его средства поддержки робоатаки успешно пристреливались.


- Вот сволочь! - выругался Ган Фельд. - Помоги мне, майор, запроси у флота боеприпасы, поддержку космолетами, и пойдем с твоими танкачами в атаку! Здесь, на мягком грунте, оставаться нельзя! Пристреляются, - всю робопехоту поразбивают и нас положат! Видел?! Окопы не защищают, а как только находят попытку построить бетонный блиндаж, садят зарядами по 300-500 тонн из атометов. Смотри, вон там, один из моих строительных роботов...


Кил глянул. Да, картина живописная. Мощный сапер застыл в недостроенном блиндаже-воронке, с искореженным, будто расплющенным сверху корпусом, упираясь опорными рычагами в стены едва готового и почему-то не обвалившегося бункера. Ни дать, ни взять, - легендарный титан на очке, сраженный молотом богов. Геморроидальной кровью капало вниз гидравлическое масло. На дне, в лужах, как дохлые змеи, валялись оборванные манипуляторы и погнутые взрывом прутья арматуры. Должно быть, попадание случилось по настильной траектории, в момент закладки перекрытия, когда слой грунта над стройкой наиболее тонок. Его сорвало и унесло вместе с подведёнными балками и умной роботической башкой...


- Сейчас атометы снова подключатся, помяни мое слово. Только хреначить будут уже по тысяче тонн, а то и по три-четыре. У них там по таблицам огня и расхода боекомплекта должно быть не хуже нашего расписано. Летать будем кверху задницами дальше, чем видим. Иногда сталкиваясь ими в воздухе. - При этих словах Фельд длинно и мрачно заржал. В подтверждение его словам, где-то недалеко заревел мощный взрыв. Хтонические чудовища не дремали.


- Понял, положение серьёзное, уже запрашиваю, - ответил Кил.


- Представляешь, - снова засмеялся Фельд, - Мы только высадились, как на нас налетели тирцы на своих атмоциклах. Прям кавалерия какая или индейцы! Шустрая саранча, обалдеть! Ранили моего сержанта и штук двадцать роботов порубили, пока мы к ним пристрелялись. Подстрелили парочку, - они сбежали. Ясное дело, жизнь отдавать за порчу железяк неохота, хоть и мутанты! Я себе один атмоцикл забрал как трофей. Выберусь из этого дерьма, летать на нём буду. Плюя на аэробили, застрявшие в воздушных пробках. Чтобы народ смотрел, бесился и завидовал...


Ган был родом с густозаселённой Чары. Вдалеке снова мощно, сотрясающе забухало.


- Чу! Слышу арты гром! - говоруном лейтенант оказался ещё тем.


- Космолетчики подходят! Готовь роту, - оборвал его Кил.


- Готово уже всё. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, как летуны летают, пока пехоту в грязи убивают, - ухмыльнулся Ган. За светской беседой он успевал отдавать приказы своим подчиненным и команды боевым роботам.


По всей линии шла густая стрельба. Наступающие терминаторы опрокидывались вниз по склону целыми шеренгами. Вот ярко заблистали лучевые автоматы и плазмомёты, пачками полетели огненные шары, значит, враг уже совсем близко!


Откуда-то из непроглядной высоты на копошащиеся поля и долины враждебных роботов обрушились зажигающие солнца удары. По покрытой тысячами гадин земле кольцами шли ударные волны, разбрасывая и разрывая на части злобные механизмы. Будто пинком подбросило низкие атмосферные облака. Между поднимающимися и чернеющими под тусклым солнцем грибовидными шапками быстрыми тенями выходили из пике штурмовые космолеты. Откуда-то сбоку выскочила пара стреловидных истребителей конфедератов, и два штурмовика из пике не вышли. Вспышки на земле обозначили места их гибели.


- Гляди! - крикнул Ган Фельд. - Сейчас ещё пару собьют! Шустрые они, просто жуть! - Он как будто был даже доволен, что не одной пехоте случается на войне подыхать. Действительно, пара тиуриальских истребителей вернулась, и ещё два земных космолета вкопались в поверхность.


- Эй! Штаб первой танковой роты! Проснитесь, ба! Огонь на ястребки!!! - заорал Кил. При третьем развороте тирцы были встречены плотным огнем. От одного из истребителей отлетел фрагмент, и он, закрутившись по спирали, рухнул у горизонта. По крайней мере, так показали приборы. Второй, как железный, не дернувшись на курсе атаки, срубил пятый земной космолет и исчез. Условия боя изменились, враг не струсил, но пошел искать более легкой добычи.


Теперь можно было снова перевести взгляд на грунт. Враждебные роботы несли колоссальные потери, но продолжали прибывать и бесноваться. При таком количестве этих устройств, никаких индивидуальных боеприпасов не хватило бы и на час боя. Танки и пехота били атомными гранатами. Непрерывно действовали мощные бластеры и лазеры. Космолетчики обрабатывали врага с малых высот у самой передовой. Ежесекундно поражались многие сотни целей. А их словно не убывало. Барга интересовало, есть ли у противника танки. Видимо, их не было, иначе он уже ввёл бы их в бой как таран для своих железяк. Не судьба. Танковые дуэли и поединки, которые так привлекали его в военной истории, откладывались.


Ослепительно гахнуло в тылу у полчищ механических гуннов. Потом ближе. Ранее тлевший горизонт запылал под тяжелыми сводами черно-багровых туч. Флот! Ударили, видимо, точно. Будто перекрыло кран подачи злобных железок. Артиллерия больше чем когда бы то ни было оставалась богом войны, быстро расчищая пространства и разрушая важные пункты, в то время как экономичное, высокоточное и низкоэнергетическое оружие имело ограниченное значение перед количеством единиц противника. Пехотная и танковая роты соединенными усилиями отбили нападение боевых роботов и двинулись вперед. То же происходило на участках других рот и батальонов.


- Третий и четвертый, я первый. - неслось с орбиты. - Поздравляю с успехом, - отражением наземного натиска врага! Будьте готовы к изменению тактики противодействия. Высылаю боеприпасы для развития атаки и средства борьбы с нано и микророботами. Принимайте. Обеспечьте безопасность грузовых ботов.


Шаг за шагом, километр за километром, объединялись ротные узлы и батальонные районы высадки. Вскоре вокруг Кила собрались весь 11-й пехотный и 11-й танковый батальоны. Окружая арорианскую базу, пробивался навстречу 12-й батальон со 121-й и 122-й танковыми ротами поддержки. Там находился штаб командира пехотной бригады подполковника Зме Хасса. 123-я рота была придана 13-му танковому батальону, который под командованием капитана Золта Каба действовал далеко, на другой стороне планеты. Вместо неё пехоту Хаза поддерживал отдельный дивизион самоходной планетарной артиллерии.


Как старший в своём секторе начальник, майор Барг уверенно руководил действиями ведущих бой подразделений. Наконец, к нему прибыл штабной модуль. С его помощью улучшилась связь и все приказы стали отдаваться напрямую. Ещё через час сопротивление противника в районе соединяющихся плацдармов было сломлено. Торжествуя, приземлились боты полковой техслужбы и медбат. Кил Барг послал пламенный привет своей Лиа Баг и продолжил исполнение командирских обязанностей. Среди пепла, писка дозиметров и ядовитого пламени занималась заря большой победы, подсвечивая его новый личный успех. Танки и пехота перегруппировались и начали стремительное наступление к объектам вражеской базы.


Здесь был последний очаг сопротивления, который сражался отчаянно, но продержался недолго. Барг на ходу отмечал образцово-показательные примеры работы корабельной артиллерии. Один за другим поступали доклады об уничтожении изолированных групп противника, обнаружении тел тирцев и арориан. В развалинах объектов шла зачистка, в сохранившихся подземных коммуникациях и на поверхности по направлению к окружающим хребтам разворачивалось преследование.


К удивлению Кила, Зме Хасс, вместо руководства преследованием, лично занялся допросами пленных. "Маньяк, что ли? Такие нужны не здесь, а в полиции!" - Брезгливо подумал он. Из курса военной психологии Баргу было известно о типе людей, которым обязательно нужно излить негатив и удостовериться в своём превосходстве над врагом. Активный, но застревающий и часто выпадающий из обстановки тип. Хасс только что подпортил себе дальнейшую карьеру. - "Ну что ж, поработаем за него!" Все бразды инициативы сосредоточились теперь в его, киловых руках.


В подземных ходах базы впервые проявили себя гхарги. Их отряды начали отрезать глубоко проникшие группы Землян. Крики о помощи, новые потери, новые причины для гнева комбрига. Неожиданно для себя майор Барг распорядился пленных не брать. Не нужны ему пленные. В состоянии клинической смерти из мозга врага можно извлечь больше, чем при жизни. Умирающий не хитрит, не врёт. А заодно не будет поля для деятельности таким, как Хасс.


Не было жалости к врагам. Нельзя жалеть того, кто причинил Землянам столько бед и потерь. Сами виноваты в своем бессмысленном и упорном сопротивлении. Сколько разрушений! Ради чего? Злобные мутанты и высокомерные арориане, что с них взять. Перед победителями лежала обезображенная планета. На ней ещё будет много схваток, но их исход предрешен. Пробил час возмездия! Большую часть покойников уже не найти. Их разнесло на кусочки, обваляло в пыли и прожгло насквозь, как пережаренные свихнувшимся робоповаром белковые бургеры. А те, то спрятались и вредят под землёй, долго там не продержатся. У Землян есть сюрпризы для них, - новые шахтные роботы-ликвидаторы. Сейчас они вступают в подземный бой. Пехотинцы торжествовали. Кила Барга переполняла гордость за своих танкистов. Они заслужили триумф после выпавших на долю земной эскадры мытарств.


Вышедшее на простор и переросшее в зачистку планеты наступление продолжалось успешно. Десантники покрыли приличное расстояние от места высадки. Слева и справа от командирского танка двигались другие машины. В зависимости от рельефа их линия то сходилась в клин, то обтекала какие-то зоны и препятствия флангами, готовясь открыть убийственный перекрестный огонь. Впереди методично и назойливо летали дроны разведки.


Древние танки всегда шли строго по земле. Современные - парили низко над ней. Не оставалось за ними ни следов развороченной почвы, ни выкрошенных камней. Даже растительность, если была на пути, - не ломалась. Гусеничный движитель имелся в комплекте вспомогательного оборудования как дань простоте, но и только. Трудно было представить себе такое падение мощности движка, которое заставило бы смонтировать и применить его. Без гусениц и касания с грунтом подвижность и маневренность машин возросли многократно. Если надо, - танки могли летать высоко вверх, но там они были неуклюжи: аэродинамика не та, слишком велики энергозатраты и инерция массы. Не космолёты, всё-таки.


Умели танки не просто самоокапываться, а даже закапываться и передвигаться в грунте под поверхностью, равно как действовать на воде и под водой. Конечно, в этих плотных средах они были медлительны. Не космоскафы, однако. И всё же их возможности намного выросли, при том, что зависимость от инженерных подразделений исчезла.


Не было у этих танков когда-то характерных классических пушек. И башни вращались не как механические детали, а будто живые головы, - без щелей и зазоров. Возможно, они не испугали бы своим видом дикаря, как похожие на неких животных. Но при этом они по-прежнему умели стрелять снарядами самых разных мощностей, калибров и назначения, испускать боевые лучи и задействовать множество других видов оружия. Огневая мощь танкового батальона была сравнима с мощью целой цивизизации термоядерной эры.


Так и шла вперёд резво катящаяся шарами ртути цепочка бесшумных и малозаметных, грозных машин, изредка подпрыгивающих вверх для обзора и связи, а при угрозе вжимающихся вниз. Никакой пыли при движении, и скорость как у архаичных спорткаров. Древняя пословица "рожденный ползать летать и плавать не может", - определенно утратила смысл.


Сзади поспешали боевые машины пехоты и резерв. Высоко верху проносились невидимые, готовые прийти на помощь космолеты. Периодически бухало, это уничтожались одиночные цели. Иногда дробь разрывов и выстрелов учащалась, - это преследователи натыкались на группу противника. Изредка раздавался ревущий удар, и вверх подлетало столько грунта, как при извержении вулкана, - взрывались обнаруженные подземные объекты и гнезда. В сотне километров от разрушенной базы всё успокоилось. На остальных континентах планеты, где действовали автономные тактические группы, была та же картина. Кил Барг позволил себе выбраться из люка на броню своего командирского танка, в позе победителя наблюдая за пейзажем. Оператор внутри ругался про себя. Он теперь башню не мог развернуть, чтоб ненароком не сшибить "своего фанфарона". Впрочем, стрелять из главных калибров было не в кого.


Зарзея на вид была не дурна, действительно перспективная планета для терраформирования. Несмотря на относительную молодость, она имела хороший рельеф. Разгромленная арорианская база располагалась на круглой каменистой равнине, - дне кратера от поздней астероидной бомбардировки, размером с Вредефорт. Окружающий гористый вал был сглажен. Дно покрывали раздробленные щебеночные породы, лавовые потоки и лепёшки пахоэхоэ. Кое-где между ними виднелись следы воды. Вернее, вчера там была сероводородная вода, а сегодня - пепловая грязь с тем же противным запахом. Небо по достоинству оценить было нельзя. Оно ещё долго будет тёмное, грозовое, с ветвистыми пыльными молниями и мрачными оранжевыми просветами. С него мелкой крупой продолжал сыпаться пепел. Аннигиляционно-ядерная война не украшает. Ничего, время пройдёт, - расчистится. Давление на поверхности около двух земных атмосфер. Сила тяжести - полтора "g". Амортизирующие устройства и фильтры войскового скафандра прекрасно справляются. Арорианам с их повышенной силой тяжести, - тем вообще здесь удобно.


Внезапно загудел в эфире опознавательный маячок, а затем от ближайшего холмика подали визуальные сигналы. Да это же сбитый космолётчик!


- Санкар и роботов туда, живо! - распорядился Барг. - Я прикрою!


В его личном участии не было необходимости, но спасение товарища, - это было так гуманно и благородно! Прекрасное завершение боевых эпизодов, хороший штрих к имиджу! Санкар не пригодился, парень был целехонек. По предложению Кила он взобрался на его танк и отрекомендовался:


- Сержант Фринпл Бат, командир звена третьей эскадрильи второго эскадрона 1-й космобригады! Как я рад Вас видеть, господин майор!


Он начал бурно рассказывать, как прятался, боясь облавы и не решаясь шелохнуться под пылью, в которую закопался. Как был потрясен, когда первый штурм планеты отбили и воспарил духом во время второго, какую радость испытал, увидев танки...


- Успокойся, ты среди братьев, сержант, - придержал его Кил. - Мы воины, не рассказываем о своих переживаниях. Лучше поведай о своих боях!


Он тут же начал вызывать штаб бригады космолётчиков: "Второй, эй, второй! Чего? Заткнись, филолог, и передай сообщение. У меня ваш пилот, сержант Фринпл из второго эскадрона. Да, спасён и целёхонек, присылайте машину!"


- Дали им просраться, господин майор! - благодарно отозвался Бат. - Орбитальную группу мы разбили. А вот ниже - хуже, условия сложные. У конфедератов не один, как у нас, а два типа космолётов, большие и скоростные. С большими, - без особых проблем. Конечно, если возьмёт тебя в прицел - на атомы разнесёт. Но мы быстрее, и победа за нами, потери терпимые, где-то один к трём. А вот скоростные истребители - те быстрее нас, открытого боя не принимали, всё исподтишка, из засады, наскоком! И всё наоборот: они трёх наших собьют, а мы одного завалить не можем, уходят. При штурмовке вообще беда. Внизу не видно ничего. Все мощности бортового компа уходят на полёт вслепую и распознавание целей внизу, чтобы по своим не долбануть. А тут откуда-то сверху или сбоку - вжик!


- Первый на связи! - безлично и торжественно оповестил майора Барга коммуникатор.


- Слушаю, адмирал! - подтянулся, добавил мужества в голосе Кил Барг.


- Майор! Исходя из характера обороны и действий противника, вы приближаетесь к её второй линии по кромке кратера. Планетные батареи там разбиты, но, без сомнения, есть затаившиеся, другие объекты, осталось охранение. Туда же бежала часть гарнизона базы. Прошу Вас, будьте бдительны, подтяните резервы! Напоминаю, десантная операция не закончена, мы ещё можем тут завязнуть!


Ох уж этот беспокойный Ли Ланг! Но чтобы сделать своему адмиралу приятное, Барг был готов выполнить любой его приказ.


- Слушаюсь! Принимаю меры! Подтягиваю резерв!


Пока он говорил, Фринпл Бат замолк и удобно расположился на броне между главной и малой кормовой башней, в просторечии называемой задницей, как раз в пустом седле для навесного оборудования, с той стороны, где Килу при высадке врезали. Хорошо сел. Древние считали, что два раза в одно место не попадает.


Впереди менялся рельеф, приближалась горная гряда. Он уже готов был дать команду к остановке для доразведки, как оттуда будто протянулась молния и ударила в головной танк. Рванулись снопы искр, танк покраснел и встал как вкопанный. Когда так искрит не чистая сталь, а композит, дело дрянь. Возник и заклубился дым, показав, что машина выгорела, вот-вот рванет движок. Что тут же и произошло, облегчив Килу паническое рассредоточение. Силища неимоверная, эта пушка и по космокору на орбите могла лупануть! От такой бежать и спрятаться - не грех.


Сосед стал закапываться на месте. Скорости ему не хватило. Ещё один энергетический удар превратил грунт в раскалённое месиво, танк будто подбросило рванувшимся из под него газом и паром, а затем он осел, впаялся в грунт и стал чернеть.


Барг возблагодарил судьбу, что первой, солидарной реакцией его и оператора, стало как можно скорее откатиться назад, в глубокую ложбину. Едва он приткнул командирский танк меж буграми лавы и врылся на полкорпуса вглубь, по головам прошлись возникшие ниоткуда космолеты тирцев. Частокол взрывов взметнулся вокруг, и Кил с яростью увидел, как вспыхнула и разлетелась обломками его мобильная станция управления и связи. Самая нужная сейчас аппаратура! Без неё штабной модуль - туристический трейлер для отдыха танкистов. Он снова потерял связь с отдаленными подразделениями.


Как и где враг сохранился? Уцелел подземный аэродром и его батареи? Где Земные космолёты? Мгновенно вспухший командирский мозг исследовал данные локаторов неба. Визоры и радары показали: космолетчики упрека не заслужили, они спешили на помощь. В небе шел воздушный бой, метались тени, падали вниз головешки сбитых машин. Вражеский форт сполна пользовался воздушной блокадой и продолжал бить по танкам Барга из всех орудий: лучевые пушки, обычно ведущие огонь по орбите, плазма, ракеты с нейтронными и атомными снарядами, даже забытый химический термобар, - в ход было пущено всё. Батальонная группа вгрызалась в скалы и осыпи, не мечтая ответить. Вот ещё одна машина разбита, и ещё одна. Барг впервые испугался. Не за себя, нет! За ситуацию и состояние своих людей. Потери становились удручающими. Переход от эйфории к новой фатальной передряге был очень резким.


Тут Кил сообразил: рядом нет Фринпла, он запрыгнул в танк один. Где это чудило, болтун о воздушных боях? Ни внутри, ни на броне нет его! Что по регистраторам обстановки? О, сверхновая в глаз! Срезали пассажира, красивенько так, броню не зацепивши! Вон куда сопли улетели. И сразу же на прожарку, под плазменный удар. На месте, куда упали части тела Бата, был теперь только остеклованный гравий и песок с вплавленными в него лоскутами скафандра.


- Первый, я третий! Нахожусь перед фортом второй линии обороны противника. Несу потери от космолетов и артиллерии. Второй связан боем. Необходимы помощь и огневая поддержка флота. Координаты...


Наконец-то! Истребители тирцев метнулись в стороны, и штурмовые космолёты сначала парами, а потом звеньями начали пикировать на обозначивший себя огнём вражеский форт. Теперь там задрожало и загрохотало. С вершины хребта вниз посыпались зубцы скал. Сейсмически дрогнула земля от тяжелых ударов. В панораме Армагеддона колкими вспышками на переднем плане отмечались падающие земные космолеты. Зенитный огонь противника был силен. Но по Баргу он существенно стих, что позволило начать огрызаться, привести в порядок подразделения и передвинуть их на лучшие позиции.


Затем земные космолёты тоже пропали. Впереди мощно гупнуло. Всё покрылось ослепительным светом, скалы и валуны застучали и зарычали. Ещё раз, и ещё! По переданным Килом координатам начал бить флот. Мегатонн по 50-100, больше нельзя, своих зацепят! Свет гас, позиции остатков батальона и пехоты стало окутывать плотной туманной мглой. В этот момент Кил возлюбил своего командующего как никогда ранее. Умница Ли Ланг! Надо было слушать его внимательнее и шевелиться быстрее! К Баргу начали прибывать подкрепления с других участков, и теперь он сам начал обстреливать и охватывать с флангов вражескую крепость. Кто бы ею ни командовал, этому офицеру нельзя было отказать в выдержке и способностях. Четыре сожженных танка, полдюжины БМП и вспомогательных машин пехоты плюс два-три десятка потерянных жизней были дорогой ценой, отрезвляюще заплаченной, когда все уже праздновали победу. Подтянулись техники во главе с Лиа Баг и дивизионные психологи. Этим стервятникам и колдунам, полировщикам морального поражения работы пока не было. Моральный дух и слаженность действий пехотных и танковых подразделений продолжали быть на высоте.


Артналёт стих. Перерытые и оплавленные вражеские укрепления безмолвствовали. Горный вал ощутимо понизился. Там, откуда била самая мощная пушка, зиял кратер. А это что? О, ямы пространства! На ничейной полосе лежали обломки эвакуационного космолёта. Нашли, косокрылые, с какой стороны на посадку заходить...


- Второй, я третий. Ваш эвакуатор сбит. Ни его, ни Фринпла больше нет. Даже ДНК-образцов собрать не могу. Вечная память. Конец связи.


Кил Барг подал знак, Ган Фельд отдал приказ, и робопехота волной пошла вперед. В тишине она продвинулась на три четверти расстояния до вражеских позиций. Может, там никого уже нет? Устроили засаду, и тихо смотались, как тирцы? Робопехота поднималась на холм, шипели плазмомёты, гудели разрывы килотонных гранат в глубоких расщелинах. Вроде, чисто. Основные силы звёздной пехоты и танки Кила снова двинулись вперед. И как дежавю, в головной снова ударила молния, он застыл и взорвался. Это был 1115-й, погибшего на его глазах командира взвода, сержанта Рона Лерна, Кил хорошо знал и ценил. Противник никуда не делся. Он всё ещё крепко сидел в своих укреплениях и собирался дорого отдать свою жизнь.


- А-а-а! Огонь!! Убивайте их, всех убивайте!!! - В ярости завопил Кил Барг, не подумав, что первым делом они накроют своих же роботов. Но враг избавил его от этой ошибки. Холмы будто обволокло плоским взрывом. Робопехоту будто смело, и тут же с обеих сторон чуть не в упор засверкали выстрелы, загремели пехотные и танковые пушки. Благодаря хладнокровию, засада врагу удалась. Отход сулил ровно те же потери, что продолжение плохо начатой атаки. Сверху смотрели на этот расстрел в ужасе и не могли поддержать - слишком близко стороны друг к другу. Но Кил победил. Это был его личный характер в передрягах - изо всех сил рваться вперёд. Сопротивление было подавлено. Затем мощные заряды для поражения глубоких сооружений сделали свое дело. Снова наступила тишина, в которой сначала чуткие приборы, а затем биоком Барга уловили непривычные гармоничные звуки. Они показались ему очень знакомыми. Он вдруг понял: засевшие в разрушенных катакомбах, со всех сторон заваленные и окруженные конфедераты пели!


- Чепуха какая-то. Вроде, поют гимн Марса. Земляне там, что ли? Может быть, заложники? Кто-нибудь что-то понимает? - промолвил обалдевший майор, непроизвольно включив свой приемопередатчик на полную мощность.


Моя прекрасная Фарсида...

Красные горы стоят как знамена

Поет в них ветер песню свободы...


Настанет час, о Фарсида,

Память выйдет из недр каньонов,

Зажигая упавшие звезды.

Они осветят тебя Фарсида, не быть тебе сиротою...


Адмиралу Ли Лангу, услышавшему пение в эфире, стало дурно. Он больше всего боялся, что начатая Стратегами война рано или поздно станет всечеловеческой гражданской войной. Можно питать самолюбие победами, но если они не меняют расклад сил в огромном Космосе, то мало стоят. Можно подавить инакомыслие, и оно вроде бы исчезнет, но на самом деле сохранится, приняв другие формы, начиная от сомнений и апатии, которые он, примерный гражданин ФСЗ, все больше ощущал в себе самом. Перед лицом самопожертвования безвестных перебежчиков-конфедератов Ланга как озарило: ничто ещё и близко не кончено, его люди в опасности! Молниеносным движенем мысли он подал общий сигнал о неизбежности нападения. Но на этот раз адмирал опоздал.


Враг?! Откуда? Удивленный Кил Барг вздрогнул. Со всех сторон - там, где были крылья изогнутой танковой линии, пехотинцы, техбат, медики, поднялись гудящие столбы света. Чудовищная, расплавляющая, испепеляющая энергия! Опять из атмосферы? Где эти проклятые космолетчики? Против них накопилось много раздражения. Они периодически оставляли его без прикрытия, а тирцы лупили их как мух! Из космоса? Тогда где эскадра?! Что произошло с ней?! Как проморгали?!!


Он не видел источник огня, а интуиция подсказала - с этим оружием ушельцев ничего не поделаешь. Рыча от гнева и спасая себя, Барг выскочил наружу, взлетел с брони, и тут пламя поднялось над его танком. Рыкнула и дрогнула каменистая земля, танк будто съёжился и опустился в расплав под ним. Всё, что могло превратиться в газ из внутренних материалов, в него превратилось, рванувшись наружу. Сверхпрочный корпус лопнул, как банка, ощерившись рваными слоями. Взрывом откинуло сверкнувшие золотом башни. В полёте с них сорвались раскаленные струйки и капли. Тут он сообразил: атака была снизу, а не сверху. Гудящие и ревущие столбы света над пораженными целями были спрайтами, избыточной энергией, вырвавшейся и бушевавшей где-то внизу. Что-то вроде геолазеров, обдумывавшихся, но так и не созданных человеком. Значит, их атаковали космоскафы. Пока их тут задерживали, подошли незаметно из глубин. Сейчас враг где-то прямо под остатками батальонов. Поэтому действенной помощи не будет. Если попытаются ударить космокоры, танкисты и пехотинцы просто окажутся меж двух огней!


- Уходить, всем в космос уходить!! Взлетаем!!! - заорал командир полка. Его распоряжение немедленно продублировал сориентировавшийся Ган Фельд. "Молодчина лейтенант, - подумал Барг, - как ротный, так и врио комбата хорош". С облегчением он следил, как спасаются его оставшиеся машины вперемежку с пехотинцами. Увы, многие и на высоте попадали под удар, спекаясь. А это кто ещё на земле копается?


- Техбату взлёт! Бросить технику и взлёт!


Поздно. В расположении замешкавшегося техбата вспучился грунт, подушкой вспухло над ним уродливое сияние, ударил вверх обманчиво-холодный луч. А затем будто лопнула поверхность пузыря, всё дёрнулось вниз и провалилось в трясину. Не осталось ничего. Ни любимой Лиа Баг, ни её подчиненных. Лишь торчали на краю воронки глюканутые роботы и последние доставленные на ремонт, бесполезные танки.


Парализующие ужас и ненависть, ненависть и ужас испытал Кил Барг, отдав свой последний приказ экипажам бросить машины, а самим немедленно улетать по одиночке. Лишь бы сохранить часть людей. Блуждающими глазами, напрягая биоком и все датчики скафандра, он искал врага, которого можно было убить. Но не было видно никого. Толща непробиваемого твердейшего грунта мешала этому. Боевой скафандр с плазменным ранцем уносил его вверх, между продолжающими подниматься спицами убийственного света, через полыхающую сеть горизонтальных молний и мрак чёрных туч. Наконец, он увидел их сверху, подсвеченные дрожащим свечением ионосферы. Организованного сопротивления внизу больше не было, каждый спасался, как мог.


На эскадре подняли по тревоге все наличные космолеты и посадочные модули, чтобы снять с поверхности несущий тяжелые потери десант. Корабельные орудия были готовы открыть огонь, как только с линии огня уберутся свои. Планетоскописты колдовали со своими детекторами, пытаясь точно засечь противника. Со стороны врага работали десятка два космоскафов с геолазерами, в секунду поражая столько же единиц армии Сообщества. Это означало, что за четверть часа, потребные для чрезвычайной эвакуации, уничтожены и сбиты будут все. В довершение бед, будто из параллельного мира, третий раз появились космолёты тирцев и принялись срезать в атмосфере десантников, уже поверивших в своё избавление. На выручку бросились земные космолетчики. Но пылающие гневом пилоты оказались лишены возможности мщения за друзей. Наделав за пару минут лихих дел, тирцы исчезли, растворившись над пустыней. Обстановка на эскадре становилась гнетущей. Наконец, космокоры открыли огонь. Литобойные ракеты падали в район нахождения противника.


С отдаленными тактическими группами пока был порядок. Контр-адмирал и его штаб руководили их эвакуацией, подавляя в себе естественное желание бросить все силы и средства на помощь гибнущей центральной группе. И правильно, потому что улепетнувшие из центра сражения тирцы объявились далеко на периферии. В воздухе произошла серия схваток.


Положение осложнилось тем, что пришёл панический запрос о помощи от Друм Гвара. Одновременно с Зарзеей яростные бои развернулись в системе Секунды Гиадум. Он что, с ума сошёл? Ему отдельной крейсерской группы для поддержки не хватает? Второй дивизии Звёздного флота, видимо, приходилось несладко. Ли Ланг горько усмехнулся. Досиделся, придворный шут! Браво старому лису космических пустынь Сид Гед Бунгу! Аккуратно, шаг за шагом, втянул его на Зарзею, нанёс потери, крепко связал здесь, и освободился для удара по Вару, топтавшемуся вокруг Евдоры. Одно утешало Ланга: раз флот Бунга там, мордует счастливчика Друма, значит, у него есть время на реакцию здесь. Гвару помогут крейсера контр-адмирала Агри, а он в это время выведет из боя свою дивизию и отступит к готовым базам на окраине Гиад. Все равно сил покончить с сопротивлением на планете у него больше нет, а прыгать наобум в развернувшееся сражение космокоров будет только глупец. Хороший план для минимизации потерь, но и его не удалось осуществить без помех.


Когда датчики жизни показали исчезновение четырех батальонов, а компьютеры выдали первые засечки целей на глубине, недоступной для осбтрела, потерявший самообладание командир десантного корабля Гир Барк не выдержал. Импульсивно он привёл в действие собственный план поквитаться с жестоким врагом и вызвал принудительное срабатывание аварийной системы защиты двигателей, сбросив на планету весь запас термоядерного горючего и антивещества своего осиротевшего корабля. В конце концов, аварийная катапульта - та же пушка. Этот залп отчаяния и возмездия произвел взрыв мощностью 700 ТВАВ и образовал на поверхности Зарзеи проломивший её кору гигантский кратер. Взметнуло вверх обломки планеты и триллионы триллионов капель расплава - тектитов. Удар достиг цели.


- Вот он летит! - прозвучало несколько мыслей, сообщений и выкриков.


Среди океана раскаленных обломков, описывающих дуги в стратосфере, выделяясь среди них работой двигателя, несущего мерцающую крупинку наперекор силам тяготения, летел выброшенный из коры планеты космоскаф. Удивительно, как чудовищный взрыв не уничтожил его. Что же это за чудесный стальной червь такой? По нему тут же ударили десятки лазерных пушек, а он неожиданно легко вспыхнул и пропал. Свершилась месть!


Но корабль Гира остался без энергии. Враг видел это. Космоскафы гхаргов поднялись к поверхности и ударили. Дождь обломков скрыл их от засечки, зато они, при помощи своих странных приборов, которым твёрдая и раскалённая материя не была помехой, видели эскадру ясно. Энергия, пробившая километры камня, прошла и через атмосферу. У корабля капитана Барка сил противостоять ей не было. Под отчаянные всплески тревожных сигналов электромагнитный кокон и плазменная защита отключились. Щитом закрыться от этого было нельзя. Взрывом корабль разорвало на части. Носовая разлетелась на мелкие обломки (лёгкая смерть экипажу), хвостовая упала на планету. С шипением рассекая разреженный воздух, низринулась она мимо летящего в спасительный космос Барга. Его сознание мерцало, как в бреду. Этот болезненный сон был на что-то похож. Наконец, он вспомнил: это же древние марсианские песни, Битва за Фобос и последнее сражение на плато Фарсида. Теперь он знал, что пережили участники той дадёкой войны, как они ненавидели и умирали.


Конфедераты перенесли огонь на другие корабли эскадры. Космокоры отвечали наугад из всех орудий. Как вдруг бездна событий разверзлась на периметре. В системе Аина появились боевые сверхсветовые корабли Конфедерации. Маяки для них были выброшены с казавшейся пустынной газовой планеты, из ледяного пояса и пояса астероидов. Даже с ними появиться у Зарзеи было немалым риском, но смертельные битвы диктуют свои законы и правила полётов. Противник с ходу повел обстрел. Ближайший в периметре корвет был уничтожен мгновенно.


Нанесший этот удар вражеский флагман был величествен и высокоэнерговооружен, раз воспользовался в бою предназначенным для движения разрывателем пространства. Эффект был такой, будто через эскадру промчалась чёрная дыра. Периметр рухнул, строй земных кораблей нарушился, навигационные автоматы не сразу восстановили положение, выдав серию ошибок. Сбилась наводка. Пользуясь этой задержкой, враг безнаказанно приближался. Его залпы пролетали всё ближе.


Ли Ланг сразу опознал его - "транспортно-десантный" корабль Хме Дила. Военная глупость и политичная ложь пронырливого начальника Бюро безопасности вылезли на свет раньше, чем этот профан рассчитывал. Теперь ясно, почему так паниковал Вар. И если Бунг перекинул свои корабли сюда, значит, хребет второй дивизии сломлен. Первое, что сделал Ланг, увидев "неуклюжий транспортник", - послал запрос на помощь крейсерской группы. Она не появилась. Поставить наступающего Бунга в два огня не получилось. В этом незавидном положении оказался он сам.


- Линкор! Это линкор! - позабыв о вездесущей телепатической и электронной корабельной связи, кричали в крейсерской рубке.


- Молчать! Прекратить панику! - командующий и его начальник штаба единой волей отдали категорический приказ, применив всю свою власть и силу внушения. - Эскадре в походный строй! Курс на Северный Глаз! Ускорение - максимальное, оставшиеся боты и космолёты не ждать!


Включилась сигнализация, призывая всех немедленно занять места, оборудованные амортизационными креслами и капсулами. В секунды перегрузка возросла до шестикратной. Потом, ещё раз, - до восьми. Наконец, третий раз, - до десяти. Такая сила мешала людям двигаться и общаться. Ответственность за судьбу кораблей в ещё большей степени перекладывалась на бортовые компьютеры и автоматы. Дивизии надо было как можно быстрее покинуть пространство между Зарзеей, откуда продолжался обстрел, и крейсерами конфедератов, отрезающими эскадре пути к выходу в сверхсвет. По дороге они не забывали уничтожать судёнышки периметра. Земные боты и космолеты кинулись врассыпную. Бедолаги. Не все успеют вернуться на свои корабли...


Давным-давно, на заре цивилизации, морским кораблям служил преимуществом ветер. Потом, самолётам, - высота. А в космическом пространстве таким преимуществом стала скорость, неразрывно связанная с энергией и возможностями космокоров. Её-то у Земной эскадры, поглощённой поддержкой десанта на Зарзее, не было. Зато у ворвавшихся в планетную систему Аина конфедератов оказалось с избытком. Это должно было дорого обойтись.


Всплески гравитационного поля продолжались. Вслед за крейсерами появились корветы конфедератов. Презирая опасность налететь на мины и обломки, они как гончие, бросились вдогон за эскадрой. Игнорируя встретивший их заградительный огонь, бесстрашная четверка прорвалась, нацелившись на арьергард дивизионной колонны. Искусство управления боем конфедераты показывали высочайшее. Командующий Мобильными Силами, без сомнения, был здесь и координировал атаки.


Кил Барг вышел из забытия. Под собой он видел планету и срывающиеся с неё вспышки лучей планетной артиллерии. Высоко в космосе компьютер скафандра углядел свои и чужие корабли. Он понял: осада снята. Баргу надо было туда, в гущу опасности, в самый хвост всё быстрее уходящей колонны. Или он останется на Зарзее навсегда.


Эскадра благодаря своевременному манёвру избежала многих опасностей. По головным космокорам противник промахнулся. Но колонна кораблей растянулась. Капитанам, не понявшим стремительности и жестокости отступления, пришлось плохо. Тому, кто не развил ход и оказался в арьергарде, навязали тяжёлый бой. По ним точнее били вражеские пушки, их догоняли ракеты, на них наседали малые, но необычайно хорошо вороруженные корветы конфедератов. Добили фрегат "Днокес", следом за ним обломками рухнули на Зарзею замыкающий корвет и второй десантный корабль, до последнего пытавшийся собрать остатки десанта. Допущенный его мужественным командиром риск и проявленный командой героизм не оправдались. Это была катастрофа. Прощай, прекрасный человек Хуг Верс! Никого, даже Фа Гора, подчиненные не любили, как тебя! Прощайте, товарищи и друзья! Всегда, до последней встречи за горизонтом событий, будут помнить ветераны тех, кто не выбрался из адского котла на Зарзее! Кто уцелел? Может быть, кого-то приютил изрядно опустевший космомат...


Изматывающим рывком, потрепанная земная эскадра отошла ближе к Аину, туда, где ей оставили пространство. Конечно, не просто так. На горячей газовой планете засветились сияния. Из глубины её атмосферы всплыли канонерские платформы тирцев и обрушили на дивизию новое море лучей. Подбили ещё один корвет, слишком отклонившийся в сторону казавшейся безопасной планеты. Он быстро отстал от эскадры, уходя в пассивный одиночный полёт, где с ним неотвратимо разделаются ушельцы.


Остальные космокоры подошли ближе к центральной звезде и начали кружиться вокруг неё. Корабли Бунга, в свою очередь, прекратили атаку, двигаясь вдоль орбиты Парцеи. Они создали свою ловушку. Ещё никто и никогда не уходил в сверхсвет из пространства у массивной звезды. Рано или поздно Земляне будут вынуждены снова пройти мимо них. А сражаться им нечем. У эскадры, посланной Стратегами завоевывать Гиады, больше не было ни численного перевеса, ни запасов энергии. Потеряно было четыре пятых космолетов и прочих малых космических средств.


Конец приближался. Корабли Бунга запускали ракеты, намереваясь поразить ими узкую орбиту Землян у Аина, будто подталкивая их к попытке прорыва. Ли Ланг знал, - нельзя делать того, что хочет враг. Командир решился.


- Мы не можем стать на прямой удаляющийся курс! Он приведёт нас прямо под их удары! Разгоняемся по гелиоцентрической орбите! Всем готовиться к прыжку!


Зак Буш похолодел. Никто и никогда ещё такого не делал. Ему были известны эксперименты. Большая масса вблизи точки старта делала непредсказуемым прыжок через пространство. Тут же ещё и центростремительное ускорение, с которым часто приходилось иметь дело при компенсации невесомости, иногда - при гравитационном манёвре яхтсменов, но никогда - при попытке межзвёздных кораблей уйти в сверхсвет. Что останется после этого от дивизии? Но выхода не было.


- Это наш последний шанс! - требовал контр-адмирал. Со стороны горячего юпитера к эскадре летели десятки ракет. Конфедераты сжимали кольцо, готовясь встречать своего врага над эклиптикой. Скорости им хватит. Огромные силы инерции не терзают их, как Землян, зажатых у Аина. Не только сила и кураж, сама физика, - на их стороне. Капитаны и штурмана эскадры поняли это. Паника прекратилась. Они доверились своему адмиралу. Недавно казавшийся со стороны невыразительным и даже нерешительным Ли Ланг твердой волей и мыслью задавал временные и пространственные координаты.


- Вы не ошиблись, командир? - тихо, на конфиденциальном канале, спросил его Буш. - Мы так ни на 55-ю, ни на 80-ю не попадем.


- Я тоже учил астронавигацию, мой верный Зак, - ответил Ланг. - Там много говорилось о неклассических эффектах и кое-что о поправках, но для такого случая их никто не вычислял. Кроме одного гения, с чьей работой я познакомился случайно. Теория есть. Практика, судя по действиям пилотов и командиров Конфедерации, тоже. Тот же Аин, воздействия которого мы боимся, поможет нам прибыть, куда нужно.


Работали на полную мощность двигатели. Раскалённым миражом, тянущим и отталкивающим корабли от себя, обдающим их жаром и потоками звёздного ветра, казался Северный Глаз. Силы тяжести и инерции достигли нечеловеческих значений. Сознание отключалось. Потом ускорение рывком снизилось. Но не скорость. Через считанные секунды оно помутилось вновь. Многострадальная эскадра вырывалась из окружения назад, к 55-й Тельца.


Увидев вспышку успешного релятивистского перехода, генерал-адмирал Джа Гед Бунг на Аккаре восхищенно произнёс:


- Умница! Настоящий адмирал! От полного поражения он ушёл. Теперь мы можем заняться освобождённой системой. Инженерам оценить разрушения. Пехоте и космолётчикам всё прочесать. Собрать все носители и накопители данных из обломков, взять пленных. Об их неприкосновенности предупреждаю особо. Они нужны Конфедерации, - приказал он.


На краю Гиад появились в пространстве несколько кораблей. Синхронно двигавшаяся с флагманским "Венусом" группа так и возникла вместе с крейсером в точке назначения, едва не влетев на загрязненные льдом и пылью окраины 55-й. О судьбе остальных космокоров приходилось гадать.


Маяки системы на "паспортных" частотах бездействовали. Взамен сигналов навигаторы улавливали гравитационную рябь и световые вспышки. Скоро стало понятно, почему. Хозяевами положения на 55-й был эскадрон тиуриальских корветов, заставших планетные батареи в 97% готовности к открытию огня, и благодаря оставшимся 3% отыгравшийся на строителях и уже заступившем на службу гарнизоне на все триста. Крейсерской группы поддержки не было и следа, она вытаскивала из дерьма разгромленную 2-ю дивизию Гвара. Вырвавшимся из проигранного сражения за Зарзею космокорам Ли Ланга не суждено было обрести покой, - приходилось снова вступать в бой. Крейсер, единственный оставшийся в его сопровождении фрегат и несколько корветов развернулись в боевую линию. Сзади валандался, изображая грозную силу, лишенный почти всех своих космолетов космомат.


Корветы противника в это время сосредоточились на штурмовке недостроенной земной базы. Раз за разом на остатки её сооружений заходили их бортовые космолёты. Как только они уходили с курса атаки, на поверхность обрушивались выпущенные корветами ракеты. А перед очередным заходом космолётов, прожаривая и слепя защитников, по тем же и вновь вскрывшимся целям, били лучевые пушки. Карусель - головы не поднять. Страшно было даже представить, что там переживают гражданские и флотские тыловые подразделения.


Бой с остатками 1-й дивизии корветы не приняли. Тиуриальцы были напрочь лишены условностей и предрассудков, руководствуясь только собственным расчётом. Рванув в противоположном направлении от Ли Ланга, вражеские корветы перешли световой барьер и исчезли бесследно. Он остался хозяином разрушенного положения.


По мере приближения эскадры к базе, перед глазами офицеров и команд одна за другой разворачивались удручающие картины побоища. На каменистой безатмосферной планетке типа Мермарс лежали обломки большого грузового судна. Вокруг мельтешило от сорванных с его палуб контейнеров. Они втыкались в поверхность со вспышками или без таковых, в зависимости от скорости схода со случайной орбиты. Суть катастрофы была очевидна. Транспорт входил в порт, когда его подстрелили. Тянул в сторону планеты. Аварийная посадка не удалась (добили).


Чуть дальше, друг возле друга вращались несколько крупных обломков космопорта и пара мёртвых, выжженных кораблей поменьше, в момент трагедии находившихся у него. Один из них, определенно, был гражданским пассажирским судном, на котором прибыли на строительство рабочие и инженеры. Может быть, они успели сойти. Но куда? На поверхности основной, запланированной под базирование, проживание и терраформирование планеты было разбито всё, что можно было разбить. Такая вот "слава через труд". Вернее, "крышка без труда", в наказание за распыление и отрыв сил флота от строительства баз, за гиперсекретность, вылившуюся в недомолвки и отсутствие взаимной поддержки. Поразительно, что натворили отнюдь не мощные крейсера, а легкие корветы! По любым космокорам оглушенные и потрясённые защитники готовы были палить, благо, из чего стрелять у них не осталось.


Ли Лангу всё же удалось обменяться сигналами свой - чужой. Вопрос о продолжении активных действий с повестки дня был снят полностью. Надлежало приводить в порядок себя и работать над восстановлением подвергшейся жестокому нападению системы. Контр-адмирал послал в центр подробное донесение с указанием принятого решения. Кил Барг, как старший офицер, не занятый службой на кораблях (ему повезло, при эвакуации с Зарзеи он попал на космомат), был направлен на планету для личного контакта с местными властями и объективного отчёта об обстановке. С ним отправился верный Золт Каб. Не было нужды держать заместителя на борту для руководства соплями, оставшимися от танкового полка.


Командовавший отдаленными тактическими группами, понесший на Зарзее мало потерь, а затем сумевший сберечь людей, переведя их с обреченного десантного корабля на космомат, Золт Каб ни в чём не был виноват. Наоборот, он отлично проявил себя. Майор Барг понимал и подчеркивал это. Но жизненный опыт у друзей и сослуживцев был теперь разный. Между ними возникло охлаждение и соперничество, как его не преодолевай.


Танкисты приземлились в самом центре разгрома. Всё тут до боли напоминало картины Зарзеи, которым оба радовались всего пару дней назад. А теперь всё было наоборот. Кругом расстилались "человеческие" щебёнка, ошметки боевых и служебных роботов, кое-где - запекшаяся белковая рвань. На краю глубокой воронки сидело двое понурых солдат. Остеклованный грунт не был тронут башмаками скафаедров. Видно, выбрались сюда из казематов после конца канонады. Подойдя ближе, Золт и Кил поняли, что один из них бесповоротно мёртв. Испекся, все ДНК повреждены, на клонирование взять нечего. Второй, сняв тяжелый защитный шлем, плакал.


- Возьми себя в руки, боец! - отечески повелел ему Барг. И уже мягче добавил, что худшее уже позади.


- Звёздный флот? Танкисты первой дивизии?! - растерев слезы и разглядев знаки различия, спросил тот. - Зачем вы на чужие планеты пошли и нас за собой притащили? Для чего вам и вашим Стратегам это было нужно? Смотрите! - он сорвался на крик, тыча пальцем в покойного. - Это ваших рук дело! Во славу Сообщества, ать-два, победа будет за нами! Вот она, победа!!! Боже, Боже, храни нашу родину, если они туда прилетят...


Употребление и повторение им иррационального понятия "Бог" говорило о том, как он потрясён и раздавлен, до готовности к открытому протесту, отдавая себя неизбежному.


- Заткнись, мерзавец!!! - заревел Кил. Ему стало рвать крышу. Машинально он попытался задействовать бластер. Но встроенный в рукавицу офицерский лучевой пистолет отказал, а более мощный, переносной, он потерял ещё на Зарзее. Не находя оружия, он готов был кинуться на обличителя физически.


- Спокойно, майор!!! - Золт Каб крепко схватил его за плечи. - Не делай ерунды, и он тоже успокоится! Это нервы, война!


Кил обмяк, отвернулся и сделал пару шагов прочь, приходя в себя. Да, это была война. Слюнтяй ещё может поплакать над телом своего друга. А от Лиа Баг и многих-многих других не осталось вообще ничего. После всего, что произошло, короткой и малокровной эта война уже никогда не будет. Как знатоку военной истории, ему не с чем было сравнить. Это был даже не Бул-Ран. Это было хуже. Скоро по рукаву Ориона разгуляется Молох. Какую силу они разбудили! Он продолжал верить, - приказы Стратегов, борьба верных им офицеров и солдат ФСЗ правильны. Промедли они ещё чуть-чуть, ушельцы с такой же силой обрушились бы на родные человеческие планеты. Теперь намерения вскрыты, силы разведаны. Мы ещё посмотрим, кто кого!


Он взял себя в руки и кивнул капитану Золту. Чтобы не случилось, надо защищать цивилизацию! К ним уже, трясясь и спотыкаясь, спешил кто-то из местных должностных лиц. Ну, да, всё напрочь заглючено, обесточено и попугаи с жёрдочки учатся ходить по корявой земле на своих двоих! Потеха!!! В налитых кровью глазах Кила Барга зажегся лихорадочный, циничный блеск.


***


Продолжение следует. В нём читатели узнают о дальнейшем ходе Галактической войны и третьего в Истории глобального кризиса Человечества, о результатах экспедиции, предпринятой конфедератами и повстанцами к границам и за пределы Млечного Пути.


64