# Новые части (дополнение к Афганскому дневнику)

Сергей Иванович Иванов

Решил чуть подробнее рассказать о Сергее Климове, командире отделения моего взвода...

Часть десятая.

Однажды утром, выйдя из своей 'канцелярии' я увидел младшего сержанта Климова, лежащего на кровати и корчившегося от боли. Он не находил себе места. Его буквально выворачивало наизнанку. В тот момент я не мог предположить, что у Клима началась ломка. Я просто с этим никогда не сталкивался. Никто из подчинённых так же не стал просвещать меня в премудрости и тонкости его состояния....

Я подошёл к командиру отделения и спросил его:

- Сергей, что с тобой?

- Живот сильно болит, - скривив лицо от боли, ответил Климов.

- Собирайся, поедем в полковую медсанчасть. Надо только в управление роты сообщить....

Получив добро от ротного, я собрал сержанта, и мы отправились на БРДМе в отдельный файзабадский мотострелковый полк на приём к хирургу.

Без труда добравшись до полка, мы проследовали к модулю, где располагалась медсанчасть. Я оставил Климова в коридоре на кушетке и зашёл для предварительного разговора с доктором, капитаном по званию.

Выслушав меня о симптомах моего подчинённого, капитану стала понятна причина сильных болей в животе, и он попросил меня позвать пациента для осмотра к себе в кабинет. Войдя в коридор, я не увидел своего сержанта. От злости я готов был разорвать его на части, если бы только он попался мне в эту минуту. На крыльце стояли солдаты и громко о чём то разговаривали. Я спросил у них:

- Бойцы, кто-нибудь видел младшего сержанта, невысокого роста со светлыми волосами?

Солдаты посоветовали мне пройти за угол. А за углом щитового модуля стояла знакомая фигура младшего сержанта Сергея Климова, излучавшая радость от жизни и её прекрасного и светлого будущего...

- Товарищ младший сержант, ты почему вышел из коридора? - с нескрываемой ненавистью прошипел я.

- Я воздухом подышать захотел, там душно, товарищ старший лейтенант, - выдыхая сигаретный дым и улыбаясь, ответил Климыч.

- Воздухом он дышит, мать твою, пойдём к врачу, он тебя посмотрит.

- Может быть не надо к врачу, уже ничего не болит....

- Как не болит, ты же несколько минут назад умирал, я уже в мыслях готовил текст скорбного письма твоим родителям?

- Всё прошло, мне уже лучше, ничего не болит.

- Не может быть, ты же так корячился от боли, я думал уже всё, капец Климову....

- Поехали в роту, товарищ старший лейтенант, - растягивая слова, медленно проговорил Климов.

Я схватил сержанта за руку и потащил в кабинет к капитану.

Увидев нас, капитан растёкся в улыбке...

- Ну, как я и предполагал, старлей. Что, сержант, кто то угостил тебя чарсом и сразу отпустило? Когда ж ты успел?

- Никак нет, товарищ капитан, - с серьёзным видом, пытаясь соответствовать обстановке ответил Климов.

- А ну ка дай мне твои руки.

Климов расстегнул рукава хэбешки и показал доктору свои руки. Никаких следов от уколов не было.

- Снимай брюки и опускай трусы, - приказал доктор. - Смотри старлей, он у тебя ханкой увлекается. В районе паха у сержанта образовались стройные дорожки от уколов... Я ужаснулся от увиденного.

Значит у него есть шприц, возможность и условия для приготовления наркотических инъекций на заставе. И все эти манипуляции происходили на глазах у всех подчинённых и с их молчаливого согласия? От этих предположений мне стало не по себе...

Климов не был физически сильным человеком, способным держать в страхе двадцать с лишним человек. Я предположил, что это равнодушие и смирение перед сложившейся ситуацией, когда никому ничего не хотелось менять. Но ведь до меня во взводе были другие командиры. Неужели никто не замечал, что во взводе есть такой порок? Да, я и представить себе не мог, с какими сложностями мне придётся столкнуться....

- Понимаешь, сержант, - начал доктор, - Бог с тобой, ты потерянный для общества человек и как ты будешь жить дальше, меня не интересует. Но ты же подводишь своего взводного. Он у тебя без году неделя в Афгане, толком ничего не знает про это зло и верит каждому твоему слову. А верить наркоманам нельзя. Надо очень жёстко себя вести с такими как ты. Надо бить по рукам и хлебальнику и привязывать к кровати. Пусть переломает, пусть лучше ты сдохнешь, чем будешь коптить эту землю и плодить себе подобных, а в случае если выживешь, может задумаешься, стоит ли ещё раз начинать.

- Ты понял, старлей?

Я кивнул головой, в знак солидарности с врачом....

Капитан говорил эти слова Климову, но в большей степени они были обращены ко мне, потому что для сержанта, в том состоянии, в котором он в ту минуту находился, слова доктора пролетали мимо ушей.

От неимоверного стыда за своего подчинённого, я сидел и ёрзал на стуле. Мне и правда было невдомёк всё, что связано с наркотиками. Нас ведь никто не учил в училище подобным проблемам. Я впервые напрямую столкнулся с этим явлением.

- И ещё, командир, это тебя касается и всех ваших командиров. Надо создать во взводе, в роте, обстановку нетерпимости к наркотикам¸ чтобы был тотальный контроль за каждым человеком. Загружайте по полной программе свой личный состав, чтобы у них головки не раскачивались в разные стороны. Общайтесь с ними каждый день, напрягайте, чтобы от усталости у них ноги подкашивались и не было других мыслей, кроме одной, как бы поскорее лечь 'укойку'. Это, пожалуй, главное, а как там у тебя получится, могу только предполагать. Капитан опустил голову и от безысходности махнул рукой.... Легко сказать, тяжело осуществить....


Часть одиннадцатая.

Что было дальше с младшим сержантом Климовым? А дальше была каждодневная, тяжёлая работа, итогом которой стали слова благодарности от Сергея Борисовича Климова, когда он убывал по окончанию службы в Афганистане на Родину, в родной Фрунзе.

Во время прощания с дембелями весной 1987 года, Сергей со слезами на глазах подошёл ко мне. Мы обнялись и долго стояли в таком положении. Он полушёпотом говорил, что благодаря мне и всем бойцам нашего взвода покончил с этой болезнью. По его взгляду я видел, что он не хотел уезжать домой. Здесь оставались настоящие друзья, которые в трудную минуту пришли на помощь, здесь оставались настоящие и доверительные отношения, скреплённые выполнением одной общей задачи - остаться живыми и вернуться домой.

Невооружённым взглядом было видно, как изменился Климов. Из суетливого и вечно замусоленного доходяги, Климыч преобразился. Главное, изменился цвет кожи на лице, она стала светло-золотистого оттенка, выпрямилась спина. Он ходил с высоко поднятой головой. Форма стала 'сидеть', а не висеть на его худенькой фигуре. Мне тоже было приятно наблюдать за этими изменениями и видеть своими глазами результат общей работы.

Мы почти каждый вечер, особенно когда он был дежурным по взводу, разговаривали с ним. Разговоры 'за жизнь' заканчивались далеко за полночь. Беседовали на разные темы, больше о семье, о будущей послевоенной жизни. Я видел, с каким интересом он общается со мной. Я понимал, что ему на гражданке не хватало простого человеческого внимания.

Он с ранних лет был предоставлен самому себе. Родители с утра до позднего вечера работали на производстве. Отец сильно выпивал, кроме Сергея мать воспитывала двух братьев и сестру. Двор и улица были главными учителями. В какой-то момент Климыч решил не отставать от своих сверстников и попробовал сначала травку, потому что ею 'баловалось' всё окружение. Потом подсел на тяжёлые наркотики. Проблем с тем, где достать это зелье, в Киргизии нет. Так юношеское любопытство стало большой головной болью для родителей. Единственная надежда для родных - армия. Может она, родимая, поможет что-то изменить в жизни их отпрыска, и сделать из него 'человека'. А тут Афган - хрен редьки не слаще...

Я всё время думал, как призывник Сергей Климов, перед армией, прошёл медицинскую комиссию.... Потом вспомнил. Мне ж предлагали продолжить службу в районном военкомате вместо уволенных офицеров. Может быть, кто-то из них оставил на гражданке сынка богатеньких и статусных родителей, а Серёгу Климова, с кучей забот, оправил служить с глаз долой, в Афганистан....

Мы расставались и оба понимали, что возможно больше никогда не увидимся, что будущее Сергея Климова, зависит только от него самого. За полгода мы стали родными людьми. Где ты, сержант Сергей Борисович Климов???