# Aфганская арена. Орлы Афганистана в первые годы войны.

Валерий Иванович Аблазов

О работе военных советников и частном примере событий одной недели, последней недели 1979 года.

Афганская арена. Орлы Афганистана в первые годы войны.

Часть 1. Советские военные советники


После 2-й мировой войны советские военные специалисты прибыли в Афганистан только в 1956 году. Они помогали осваивать новую технику, поставляемую из Советского Союза. В 1975 году кроме специалистов прибыли военные консультанты. По соглашению их число должно быть доведено до 100 человек. Но король Захир-шах, а потом и Президент Дауд долгое время ограничивали их число до 60.

После Саурской революции по соглашению, которое было подписано в мае 1978 года, в афганской армии стали работать наши военные советники. А по Договору, подписанному в декабре 1978 года, существенно расширились сферы деятельности советников и их количество. В 1977 г. количество специалистов и консультантов в армии составляло 239, в январе 1979 г. специалистов и советников было 409, а в июле 1979 г. их число уже перевалило за 1000. И это было только начало, число советников продолжало расти.

Главными советскими военными советниками, главными военными консультантами и старшими групп военных специалистов в Вооруженных силах Афганистана в период 1972-1992 гг. работали: генерал-майор Бондарец И.С. (1972-1975 гг.), генерал-лейтенант Горелов Л.Н. (1975-1979 гг.), генерал-полковник Магометов С.К. (1979-1980 гг.), генерал армии Майоров А.М. (1980-1981 гг.), генерал армии Сорокин М.И. (1981-1984 гг.), генерал армии Салманов Г.И. (1984-1986 гг.), генерал-полковник Востров В.А. (1986-1988 гг.), генерал-полковник Соцков М.М. (1988-1989 гг.), генерал армии Гареев М.А. ( военный советник Верховного главнокомандующего 1989-1990 гг.), генерал-полковник Шеин Б.П. (1989-1990 гг.), генерал армии Грачев Н.Ф. (1990-1991 гг.), генерал-лейтенант Перфильев Б.С. (1991-1992 гг.),

Советниками - старшими коллективов ВВС и ПВО ДРА в период 1978-1979 гг. работали: генерал-майор авиации Орлов О.Г., генерал-майор авиации Аревшетян А.Г., полковник Орлов Н.Д., полковник Бердичевский Н.Г., полковник Мишустин Е.И., майор Пехотин В.А., подполковник Стадниченко В.Д., полковник Постельников А.И.

Кроме того в Главном штабе ВВС и ПВО ДРА в этот период работали генерал-майор авиации Егоров А.А., полковники Кузнецов Е.Н., Копачев П.М., Козин Н.П., Саврасенко О.С., Разуваев Ю.В, Анохин В.П., Нестеренко И.И., Уваров А.И. и др.

Это были консультанты и советники, на глазах и при участии которых происходили революционные события 1978 г. Но в конце 1979 г. и в начале 1980 г. все они выехали на родину. Им на замену прибыли и работали в Главном штабе ВВС и ПВО ДРА в период 1980-1981 гг. генерал-лейтенант Шапошников А.М., генерал-лейтенант Сафронов П.П., генерал-майор Корсун В.С., генерал-майор Малахов Н.В., полковники Улезько В.Д., Герасименко В.Д., Аблазов В.И., Макаров К.К., Яскевич А.Ф., Сальников Н.Я., Кухта Н.Д., Цветков Н.А., Казаков В.А., Копачев П.М., Румянцев В.С., Мамонов Н.А.

Кадры советников попадали в Афганистан в результате многоступенчатого индивидуального отбора. Но у каждого советника был свой персональный путь и мотивы участия в афганских событиях. Одни руководствовались благородной идеей интернациональной помощи и ехали искренне добровольно, других - нужда заставила, третьи - согласились под прессом командования и партийных органов, четвертые - оказались обманутыми. Когда ручеек добровольцев поехать в Афганистан стал иссякать и возникли сложности с укомплектованием вакансий, отобранным предварительно кандидатам стали предлагать подготовиться к поездке в другую страну, например, в Алжир. "Кандидаты в Алжир" делали все, чтобы пройти отборочные комиссии, давали согласие на поездку в страну с трудными климатическими условиями и ... направлялись в Афганистан. Такая "алжирская" группа советников прибыла к нам на замену в 1981 году.

Каждый советник представлял собой неординарную личность. Яркая индивидуальность каждого из них, а также кратковременность взаимного общения затрудняли создание и сплочение коллективов, вносили дополнительные трудности в их работу. Для большинства советников работа с иностранцами была новой страницей в их жизни, а сама загранкомандировка - разовой, не связанной с последующей профессиональной деятельностью. Это не могло не сказываться как на периоде адаптации к новым условиям, так и на отношении к работе некоторых советников. Военные советники в течение длительного времени, а часто и в самые ответственные моменты работы, находились вне поля зрения своего руководства, один на один с афганской средой, без всякой надежды на поддержку и помощь своих соратников. Частая смена руководства также не добавляла позитива в успешную деятельность коллективов. Практически отсутствовала преемственность, т.к. каждый считал, что начинает работу с чистого листа, и затруднялась объективная оценка результатов работы советников. С июня 1979 года по июль 1981 года в Афганистане сменилось три Главных военных советника (Л.Н.Горелов, С.К.Магометов, А.М.Майоров), три советника Главкома ВВС и ПВО ДРА (О.Г.Орлов, А.М.Шапошников, П.П.Сафронов) и т.д. По мере расширения и углубления военного сотрудничества нагрузка на советников и требования к их деятельности возрастали и менялись значительно. Вся ответственность за положение дел в афганской армии, за результаты боевых действий, за применение и эксплуатацию техники полностью перекладывалась на советников. Поэтому вполне объяснимо, что военные советники практически брали управление и командование афганскими частями на себя, а их афганские коллеги по умолчанию с этим соглашались. Им было удобно получать для себя лавры и радость побед и списывать на других ответственность и горечь поражений. Кроме того, боевые афганские офицеры, искренние сторонники революции, опасаясь возмездия со стороны противников режима, имели возможность списать свою активность на обстоятельства, связанные с давлением и контролем советников.

Несмотря на то, что боевые действия в Афганистане с 1978 года с каждым днем расширялись и в них, в первую очередь, все больше и больше принимала участие афганская авиация, существовал официальный запрет на участие советников в боевых действиях. Это было примером двойного стандарта или попросту лицемерия. Советник не мог не участвовать в делах, которые сам готовил и планировал. Но ответственность за участие ложилась на него самого, особенно в тех случаях, когда исход был печальным. Советники летали без разрешения. В Афганистане не существовало секретов и тайн. Эти случаи становились известными руководству. За них журили, на летчиков шумели, но оргвыводов не делали и проходил дальнейший процесс втягивания наших военных в войну. Ему искренне препятствовал советник Начальника Главного штаба ВВС и ПВО ДРА генерал Орлов. Он всеми силами противился процессу эскалации военного участия ВВС СА в афганской войне, высказывал свое мнение против ввода советских войск в ДРА, настаивал на повышении боевых возможностей афганских ВВС, доказывал, что их боеспособность позволяет им самим решать стоящие задачи. Сразу после ввода Ограниченного контингента, в первых числах февраля 1980 года генерал Орлов был откомандирован в СССР и его преемником стал генерал Шапошников.

Но еще 16 сентября 1979 года ГВС генерал Горелов разрешил летному составу советских военных советников выполнять полеты на сопровождение сухопутных войск. Разрешение было передано по телефону дежурному советнику Главного штаба ВВС и ПВО ДРА. Его оформили документально как телефонограмму, которую подписали генерал Орлов и его заместитель по тылу полковник Анохин. Это сняло ограничения, а возможностей для боевой работы было много. Афганских экипажей не хватало особенно в период месяца рамадана по лунному календарю, периода специфического восточного религиозного поста, когда пить и есть можно было только ночью от захода солнца до его восхода. Однако и эти меры не могли покрыть дефицит техники и кадров вертолетной авиации ДРА.


Жаркие дни неожиданно для многих наступили холодной зимой 79-го. За небезмятежную осень советники уже стали привыкать к работе в постоянном напряжении в обстановке неопределенности и радикальных военно-политических перемен. Когда ценные указания руководства запаздывали, приходилось, как правило, самостоятельно ориентироваться и опираться на здравый смысл в оценке ситуации. Не всегда и не всем удавалось разгадать и спрогнозировать замысел проводимых событий. Еще печальнее, а иногда и трагичнее было из-за неинформированности организовывать подсоветных афганцев для действий, которые расходились с замыслами нашего руководства. Так, оставалась неразгаданнми тайны покушений на Амина, гибели Тараки и многих других попыток переворота в жизни страны. Но неумолимо приближался девятый вал афганского шторма. Реализация команды "Шторм-333" как направление главного удара приковала практически все внимание высшего руководства. Но общий успех обеспечивался не только у стен дворца Таджи-Бек (дворца Амина). Были спланированы и реализованы совместные мероприятия советников и прибывших десантников по блокированию сил афганской армии в местах их дислокации, предотвращению их возможного вооруженного выступления. Одним из важных районов, в котором проводилась такая операция, был Хаджероваш. На этой территории в непосредственной близости друг от друга располагались аэропорт Кабула, военный аэродром, Главный штаб ВВС и ПВО, Главный командный пункт (ГКП) и Училище ВВС и ПВО. В этом же районе первоначально сосредоточились после приземления подразделения ВДВ. Воссоздание полной картины событий в Хаджероваше оставим для будущего и ограничимся пока только фрагментами записи, сделанными автором, в те декабрьские дни 1979 года.


23.12.1979 г. Задачи: Аблазову - уточнить пригодность аэродрома Мазари-Шариф для приема тяжелых транспортных самолетов; Белову - при наличии погоды выполнить поставленную задачу вертолетами на Джелалабад и Баграм с обязательной доразведкой погоды.

Абдула Амин (брат Амина) улетел в Кундуз.

В зенитной артиллерии торжества по случаю выпуска офицеров.


24.12.1979 г. Увеличилась интенсивность грузовых авиаперевозок. Диспетческие службы с трудом справляются с нагрузкой.


25-26.12. 1979 г. Гул транспортных самолетов в воздухе стал непрерывным. Шли большие потоки транспортных самолетов. Самолеты параллельно садились на аэродромы Кабул и Баграм. Вместе с тем запрета на международные рейсы нет. На смотровой площадке аэропорта Кабул пассажиры, индусы и пакистанцы, в ожидании своего рейса наблюдали за реальным десантированием Советской армии. Самолеты ВТА садились с минимальными интервалами, не выключали двигатели, притормозив, начинали разгрузку. Толстобрюхие транспортники освобождались от бронированных машин, вооружения, десантников и без промедления уходили на взлет. Выгрузившиеся подразделения по им одним известным командам двигались по разным направлениям к местам сосредоточения. Воздушная операция была бы совсем блестящей, если бы не потеря одного самолета Ил-76. При выполнении посадочного маневра он врезался в одну из вершин, окружающих аэродром Кабула. В результате погибли семь членов экипажа и 34 десантника. На улице уже темнело и эху мощного взрыва в горах предшествовала сильнейшая вспышка, мгновенно осветившая заснеженные горные вершины.

Международным рейсом Москва-Кабул самолетом Ил-62 прибыли семьи советников Герасименко В.Д. и Новикова А.П. Самолет сел в интервале между транспортными военными самолетами. Новикова прилетела с маленькой дочкой. Обычно "десятка" задерживала жен на 3-4 месяца, мотивируя опасностью ситуации в стране. Наверное сейчас, по их мнению, ситуация стала совсем безопасной... Или это демонстрация безопасности?

Боевые машины десанта с такими родными лицами наших солдат на броне появились в микрорайонах Кабула, в которых жили советники. Колония советников встречала их с искренней радостью. В последние недели зимы напряженность витала не только в воздухе, в информационном поле, но и в душах людей. Постоянные инструкции о собственной и коллективной безопасности, повышение степени защиты и охраны не давали повода для беспечности. А теперь пришли наши - все страхи позади. Жители микрорайона живо общались с солдатами. Узнали от них, что уже две недели они маются по снегам, мерзнут в броне и о горячей пище вспоминают только во сне. Инициативные женщины быстренько организовали горячие супчики для солдат. Некоторых десантников удалось затащить в гости в соседние дома, в которых жили советские советники, и дать возможность умыться и нормально поесть. Десантники не сразу справились с таким "нападением", вели себя напряженно и осторожно. Они готовились совсем к другому и пока еще не знали, что им предстоит завтра. Дети советников облепили боевые машины и безудержно лезли общаться с десантниками.

На форме прилетевших советских солдат и бронетехнике нет эмблем воздушно-десантных войск. Командир одного из экипажей пояснил, что это не разгильдяйство. Их заставили вычистить все признаки ВДВ еще перед вылетом, маскировали под обще-войсковые части, ссылаясь на какое-то международное соглашение, запрещающее перемещение и применение войск быстрого реагирования. Он говорил, но сам понимал, что "шила в мешке не утаишь".

Местные афганцы были поражены такими встречами на улицах родного города, но к пришельцам относились доброжелательно, угощали мандаринами, чаем, сигаретами. Складывалось впечатление, что они встречали армию-освободительницу.


27.12.1979 г. Утром генерал Егоров А.А. вылетал на Ми-8 в предполагаемый район катастрофы самолета Ил-76, но точного места падения из-за сильного снегопада не нашли.

День предвыходной. Несмотря на видимые существенные изменения в обстановке, рабочий день прошел по сокращенной программе. В домах микрорайона отключили электричество и отопление, было холодно и неуютно, сидели не раздеваясь. Неожиданно прибыл переводчик Главного штаба ВВС и ПВО Назим Салманов. Нашу группу из пяти человек (Аблазов В.И., Владимиров В.В., Герасименко В.Д., Добролюбов А.Н., Стадниченко В.Д. ) вызывают на работу. В дороге все переглядывались между собой, пытаясь спрогнозировать цели этого вызова, перебирали различные варианти, но так и не додумались ни до чего. В штабе ВВС и ПВО обстановка боевая: не мельтешит афганская охрана, их сменили десантники, развернуты радиостанции перед штабом и внутри него. В кабинетах знакомые советники перемешались с советскими офицерами в полевой форме и какими-то солидными людьми в пальто и шляпах.

Советник начальника Главного штаба ВВС и ПВО генерал-майор Орлов О.Г. прервал свой разговор с генерал-полковником Гайдаенко И.Д., который руководил в Кабуле военно-транспортной операцией, и обратился к нам: "Вы - боевая группа. Сейчас объявлена повышенная боевая готовность. Ваша задача: в случае объявления полной готовности N1 блокировать руководство и управление Училища ВВС и ПВО, не допустить вооружения, направления курсантов и офицеров в штаб ВВС и ПВО, а также их вооруженного выступления по другим задачам. Объясните твердо и настоятельно начальнику Училища Джурабеку, что положение в аэродромной зоне и в городе в целом контролируется нашими десантниками и во избежание эксцессов и не согласованных действий все курсанты должны находиться в классах без оружия, а офицеры на своих рабочих местах. Все вопросы взаимодействия, в том числе и решение поступивших им от афганского командования приказов, должны решаться только через нас, советников. Численность вашей группы я сокращаю - Герасименко В.Д. остается здесь для организации закрытой связи. По всем возникающим вопросам обращаться непосредственно ко мне."

В кабинете начальника Училища ВВС и ПВО без нашей команды уже было собрано все руководство. Афганцы за видимой флегматичностью не могли скрыть своего волнения и неуверенности. Мы разъяснили им, что ранее установленные схемы действия по готовности N1 являются недействительными. При этом на усиление охраны штаба и других объектов из Училища, как это было установлено ранее, никто не должен быть направлен. Далее пересказали в менее категоричной форме задачу, поставленную нам Орловым О.Г. Афганцы посовещались между собой на непонятном нам языке пушту и, видимо, приняли какое-то решение. Телефонный звонок на столе начальника Училища привлек внимание всех присутствующих. Джурабек снял трубку, молча выслушал и сказал: "Есть!". Положив трубку, он посмотрел в нашу сторону и больше вопрошающе, чем утверждающе, сообщил: "Объявлена 1-я готовность". Теперь уже мы вместе составили схему размещения курсантов по аудиториям, назначили старшими офицеров, определили процедуру закрытия, опечатывания комнат с оружием, закрепив за каждым советником объекты контроля и ответственности. Джурабек после нескольких минут сомнения все-таки попросил разрешения связаться с Главкомом. На противоположном конце трубку снял Орлов О.Г., который от имени Главкома подтвердил данные нами указания. Неожиданно наша группа усилилась - пришел наш "особист" Николай со своим переводчиком. Николай доверительно сообщил нам так, чтобы не слышали афганцы, что одной из опасных фигур является начальник авиационного факультета Вазери и его необходимо блокировать и держать под постоянным контролем. Мы пригласили Вазери и деликатно объяснили ему, что он нам нужен постоянно, именно здесь для организации управления наиболее многочисленным факультетом. После нескольких неудачных попыток выйти из кабинета он, наконец, понял свое место в сложившейся ситуации. Другой "фигурой особого контроля" оказался Адамхан, начальник политотдела Училища, но его появление здесь не ожидалось т.к. его задержали где-то на подходе. Внешне, со стороны все мы и руководство Училища и боевая группа имели грозный вид: автоматы, рожки, рассованные по всем карманам курток, брюк и пальто, да еще заткнутые за пояс пистолеты без кабур. Но я больше чем уверен, что никто не представлял себе своих действий хотя бы на шаг вперед. Советники заняли позицию так, что руководство Училища оказалось в глубине кабинета ближе к большому столу своего начальника. Но как они поведут себя в решающий момент? И когда этот решающий момент наступит? И как должны вести себя мы? Многое определялось тем, что большинство из присутствующих афганцев - воспитанники Киевских военных ВУЗов. До сего момента согласия и подчинения афганцев удавалось добиться силой убеждения и только возможной угрозой применения оружия. Но в кого стрелять? Напротив стоят и сидят все свои. Лицемеры, интриганы, двурушники есть. Но кто враг, который может опередить? Периодически офицеры и советники выходили для контроля за охраной оружейных комнат и поведением курсантов.

Вдруг началась интенсивная стрельба. Стреляли сразу в нескольких местах. Наиболее сильно она велась в районе складов прямо перед окнами кабинета и в стороне Главного командного пункта. Автоматные и пулеметные очереди перемежались с разрывами более мощных снарядов. Это и стало тем решающим моментом. Заволновался. Снял с предохранителя свой АКМ, но, посмотрев сначала на афганцев, которые даже не потянулись к своему оружию, а потом на своих, стал успокаиваться. Все внешне спокойны, но чувствуется, что эмоции подавлены, т.к. нет естественного соответствующего ситуации возбуждения и ответной реакции. Узнать, что происходит, не удается. Городской телефон, прощально звякнув, отключился. Внутренние телефоны перегрузились, связи запутались, выйти на Орлова О.Г. не удалось. Выход афганских офицеров из кабинета для контроля обстановки прекратили. К оружейным комнатам ходим сами. Дали команду всем афганцам на постах пропускать советских без ограничения. Стрельба то вспыхивает, то затихает. Сыпануло автоматной очередью по цоколю и первому этажу нашего здания и одновременно послышался шум моторов. Это подошли боевые машины десантников. Это наш новый аргумент, можно быть более спокойным. Стрельба теперь уже никого не волнует, хотя десантники, немного постояв, ушли. В 23.00 на радиоволне радиостанции Душанбе и даже диктором этой радиостанции было передано сообщение о том, что к власти пришли новые програссивные силы во главе с Кармалем Бабраком. А около 3-х часов ночи по этой же радиостанции передали сообщение, что Амин за свои злодеяния приговорен к высшей мере и приговор приведен в исполнение. Руководителем страны стал Кармаль Бабрак. Далее было передано его заявление. Только теперь окончательно прояснилось, что происходит и в каких событиях мы участвуем. Джурабек в шкафу нашел старые журналы с составом первого правительства ДРА. Там они все вместе: Тараки, Амин и Кармаль Бабрак. Вытащил из рамки на столе фотографию Амина, посмотрел на портрет и как бы ища поддержку у окружающих, спросил: "Что делать? Снимать или подождать? Да чего ждать, его ж уже нет". Сам же Джурабек, встав на стол, снял и портрет Амина со стены. Можно представить, что творилось у него в душе. Всего несколько дней назад по указанию Главного политического управления на собрании офицеров он поносил последними словами предателя и врага государства Кармаля Бабрака.

Во двор вьехало несколько боевых машин десанта. Остановились, моторы ревут. Вышел на улицу, нашел командира - жаль не к нам, заблудились, им надо на аэродром. Показал дорогу. Они лихо развернулись, снесли фонарный столб, зацепились за угол здания, разбив собственные фары, и умчались.

Наступает утро 28 декабря 1979 года. Похоже, что мы свою задачу выполнили.


28.12.1979 г. Утром подошли боевые машины десанта. Они привезли советских солдат для охраны оружейных комнат. Чтобы они не заблудились их сопровождал переводчик Назим Салманов. Получено распоряжение: все афганские военнослужащие должны сдать все виды оружия под охрану десантников. Выдавать оружие разрешалось индивидуально под нашу ответственность и в нашем присутствии. Афганские офицеры возмущены этой акцией, но все подчинились. Понесли автоматы и пистолеты. Сдавали оружие по упрощенной схеме: положил и ушел. У тех, кто прибывает на службу, оружие отнимают десантники на первом кордоне, у въезда на территорию аэродрома. Они не деликатничают и не церемонятся. Прибывающие офицеры возмущены, симпатии к Советской армии не высказывают. Местное руководство без паузы разворачивает пропагандистскую работу. Вызвали секретарей парторганизаций. Текст воззвания Саид Мубарак Шах записал на магнитофон для последующей внутренней ретрансляции. Курсанты в который раз аплодируют новой власти.

Передал домой в микрорайон, дом 115, что остался на дежурство на вторые сутки (а это значит, что жив, здоров и со мной все в порядке). Страшно представить, что было бы с ними, если бы хоть на время в том районе наши утратили контроль над ситуацией. Афганская охрана превратилась бы в палачей... Кто виноват? Сам! Сам ошибся, сам быстро должен при первой же возможности отправить их в Киев.

Ночью посмотрел на общение десантников и афганцев. Курсанты - афганцы окружили их, пытаются разговаривать, ни те, ни другие не знают языка, но удивительно понимают друг друга. Афганцы принесли свои одеяла, носят сигареты, чай, конфеты, поистине теплая дружеская встреча. Поговорил с десантниками. Их комбат, капитан Алиев, наполовину афганец, очень горд, что прибыл сюда помогать своим братьям. Прилетели они из Белоруссии и Узбекистана, витебские и ферганские. На аэродромах в снегу на сухом пайке просидели по две-три недели. 50-му полку не повезло с самого начала: при погрузке на железной дороге один офицер упал с платформы, ударился головой об рельс и скончался. Жертвы авиационной катастрофы тоже из их числа. Много полегло ферганцев при штурме резиденции Амина. "Нам втолковали, что мы идем помогать Амину, а мы пришли и убили его. Какие сказки нам еще расскажут?".

На ночь нам поставили кровати, но сон не приходил. Начальник Училища Джурабек: "Хорошо у нас получилось не так, как в Пухантуне (пехотном училище) и гарнизоне Баграм. Но если бы и здесь были некоторые офицеры, также могла бы пролиться кровь".

В Пухантуне успели вооружить курсантов и направить их на автомашинах на усиление охраны Министерства обороны. По дороге их машины были обстреляны, до цели не доехали, много жертв. В Баграме в кабинете начальника гарнизона были убиты два представителя, которые пришли его арестовывать. Предположили, что это сделал сам начальник, который исчез из гарнизона. Его задержали в аэропорту Кабула, зазвали в комнату советников и, когда из Баграма пришла информация об убийстве, Назим Салманов надел на него наручники. В обойме пистолета в него не хватало трех патронов, но потом версия не подтвердилась, его алиби подтвердил командир отряда ВТА Низамов. В нашем районе стрельба была из-за того, что офицеров Главного командного пункта блокировать не удалось. Они с окон здания начали обстрел штаба. На выходе из Хаджироваша (территории аэродрома) из гранатомета с противоположной стороны дороги подбили БТР. Механик-водитель погиб. Стрелявший скрылся.

Генерал-полковник Гайдаенко вызвал группу альпинистов ЦСКА, которые проходят тренировочные сборы на Тянь-Шане, для поиска жертв катастрофы ИЛ-76, документов экипажа и сопровождающих. В составе группы два прапорщика, остальные гражданские. Они говорят: "Живешь и не знаешь, что где-то происходят такие события". Они очень сожалели, что нет с ними обеспечивающего их вертолета, который натренирован для посадок в горах. Все они в ярких альпинистских пуховках заметно выделяются среди зеленой массы войск.


29.12.1979 г.

С утра вызвали в Главный штаб ВВС и ПВО.

9.50. Генерал-полковник Гайдаенко: Передать начальнику аэропорта, что полеты внутренние и международные разрешены.

9.55. Группа в составе: 2 Урала, 1 БТР, 28 человек ушли в горы. В Гаршаке - тяжелораненый. Полковник Катичев просит доставить его в Герат.

-- Вертолет Ми-8 из Шинданта вылетел за тяжелораненым. Герат просит прислать вертолет за 3-мя ранеными из 5 мотострелковой дивизии, которые находятся в больнице г. Герата.

16.20. Срочно - Орлову, Дадыкину от начальника гарнизона Мазари-Шариф: В Мазари-Шариф арестован брат Амина Абдула. Вместе с ним задержаны еще 3 человека: Хар Голь, Абдула Джалиль, Амук. Шофер сбежал, попытался купить машину за деньги, но тоже задержан.

На 29.12.1979 г. Амином планировалась расправа над политзаключенными во всех тюрьмах. Кроме того, готовились акции против советников. Во всех частях на эту дату были намечены большие торжественные сборы по поводу 15-й годовщины НДПА. Ранее на всех праздниках выпивка была за советской стороной, а закуска - за афганской. А на это раз везде были ощутимые запасы спиртного, приобретенного афганцами. Нам забитый экзотическими иностранными сосудами шкаф демонстрировал Джурабек. Говорят, что напоить и изолировать советников была установка сверху. Кроме того, был замысел "несанкционированного случайного" обстрела жилых микрорайонов с последующим принесением извинений и наказанием виновных в случае неудавшейся акции.

Доходит информация о событиях 27.12.1979 г. в других районах Кабула. В Министерстве обороны к начальнику Генштаба пришел Костенко и представил ему командира десантной дивизии и сопровождающих лиц. Сели беседовать, пить чай. В чае Якуба оказалось снотворное, которое начало действовать при приближении к часу "Ч". Заметив это, Костенко и командир дивизии ушли. А трое сопровождающих остались. Якуб почувствовал, что оставшиеся ведут себя не совсем, как гости, и попытался уйти в смежную комнату, где у него была охрана. Это ему не удалось, он был ранен, один охранник убит, а второй охранник был ранен, но выпрыгнул из окна кабинета. Потом всех сносили в подвал и проводили опознание. Якуба опознал нынешний министр финансов и лично добил его. Перед этим Якуб лично уничтожил его семью. Обнаружили в кабинете Якуба аппаратуру для прослушивания разговоров в рабочих комнатах советников.

Основные события проходили в районе нового дворца Амина. Туда были брошены главные силы. Амин собрал приближенных на торжественный обед, где их всех отравили, но наши же врачи их и откачали. Тогда ввели в действие "силовой вариант". Но охрана Амина уже была готова к обороне и сопротивлению. В ходе боя Амин был убит.

Солдат-десантник рассказал, что при выдвижении ко Дворцу никто не осознавал, что это настоящий бой, пока не появились первые убитые и раненые.

В микрорайоне Вера Свобода, жена летчика-инструктора, организовала охрану и оборону жилища. Она "поставила под ружье" всех домочадцев, научила пользоваться автоматом, забаррикадировала входные двери (благо, вся мебель металлическая), проинструктировала по мерам безопасности (к окнам, дверям не подходить, отдыхать в коридоре и др.), организовала суточное дежурство. Не такие они беззащитные наши женщины.


30.12.1979 г.

Продолжаем дежурить в Главном штаб ВВС и ПВО.

12.30. Генерал-полковник Гайдаенко: Высажено на горе 8 альпинистов, 2 инженера, 5 десантников. Список группы альпинистов, получивших оружие (10 человек): Ильинский Е.Т., Смирнов В.А., Валиев К.Ш., Хрищатый В.Н., Попенко Ю.С., Фомин С.Г., Пантелеев Н.В., Луняков Г.Е., Роднищев В.Е., Воскобойников А.П.

Есть договоренность с госпиталем о перевозке тел погибших в авиационной катастрофе в морг.

13.15. г. Кундуз - под угрозой захвата. Связи нет. Необходимо уточнить обстановку.

14.35. В 14.00 по афганской линии оперативным дежурным Министерства обороны принята телеграмма: Прошлой ночью сдался противнику уезд Арчи. Из-за нехватки сил центру провинции Кундуз угрожает опасность. Прошу ВВС и ПВО, сухопутные войска срочно принять решение для отражения нападения мятежников. Губернатор провинции Кундуз Абдул Хак Ясим.

15.45. Связь с альпинистами через радиостанцию Р-118

16.00. Вертолет Ми-8 N 420 находится над гребнем горы в месте удара Ил-76. Одна часть самолета находится на одной стороне, другая с другой стороны гребня. Наиболее интересующие части находятся с противоположной стороны склона, на котором установлена палатка альпинистов.

16.35. На борту Ан-12 тяжелобольной из Герата, нужна санитарная машина в конец полосы.

17.35. Командир 5 мотострелковой дивизии требует эскадрилью Панферова для эвакуации раненых.

18.00. Телеграмма из Кандагара от Иванцова: Главному военному советнику, Советнику Главкома ВВС. У меня находится представитель ТуркВО (из Ташкента) подполковник Макаров. На аэродром Кандагар должен сесть полк МиГ-21 ВВС СА. К приему, расстановке самолетов и личного состава готов. Прошу сообщить точную дату и время прибытия. Желательно до приема основных единиц прислать передовую команду. Беспокоюсь, почему этот вопрос решается без Ваших указаний для меня лично.

Среди руководящего состава афганских товарищей наблюдается неуверенность за свое служебное положение. Информации по линии Главкома поступает мало. Все работы ведутся лишь согласно Ваших указаний. Нет четких указаний по проведению 15-й годовщины НДПА.

20.35. В районе крепости Балахисар слышна стрельба.

Из итогового донесения: Всего за сутки авиацией выполнено 16 вылетов МиГ-21 Бис для барражирования над Кабулом, 2 вылета Ми-8 для разведки над районами передвижения частей 108-й мото-стрелковой дивизии, 2 вылета Ми-8 для поисковых работ в районе катастрофы Ил-76.

Из задачи на 31.12.1979: 3 Ми-8 быть в готовности к нанесению ударов по скоплению мятежников в районе Мухамедога на дороге Кабул-Гардез. (По докладу Постельникова в 20.30 в этом районе мимо 3-го дивизиона зенитно-ракетной бригады двигались мятежники численностью примерно 1200 человек).


31.12.1979 г. Кабул. Погода: снег, нижний край не просматривается, видимость 1 км, температура около нуля.

Доклад альпинистов: Погода плохая, сильный ветер, снегопад, при улучшении погоды выйдем на связь. Площадка для посадки вертолета есть. Нужны 3 раскладушки, 3 матраса, 5-ть 8-микратных биноклей, 5 одеял, дрова и сигареты.

Кандагар. Доклад Иванцова: Погоды нет, нижний край облачности 100-200 м Обстановка сложная. В городе - демонстрации, выступления, уличные бои. Поставил задачу авиационным частям (366 истребительный авиационный полк, 225 ремонтно-техническая бригада, 66 зенитно-артиллерийский полк, 218 зенитно-ракетный дивизион, КП) на боевые действия. В 12.10 поднял пару на разведку - в городе белые флаги. В 15.10 произвел три вылета с боевым применением по отступающим душманам.

В 16.15 генерал Гайдаенко доложил маршалу Кутахову о событиях и обстановке.

В 16.55 генерал Гайдаенко поставил задачу Иванцову. Выполнено 4 вылета по уничтожению душманов (применялись пушки).

18.00 Баграм. В 15-20 км от Баграма ихвановцы (душманы) напали на населенный пункт - доложил дежурный по ВВС майор Расул, а ему - Ханаргиль - начальник КАМ (спецслужба) гарнизона Баграм.

В Училище ВВС и ПВО курсанты и молодые офицеры собрались и попросили меня подойти к ним и объяснить, что происходит. Аудитория утомленная, но неоднородная. "Кто такой Бабрак Кармаль? Откуда он появился? Ведь его же выгнали из партии и из Афганистана, а теперь он появился и стал самым главным". Это уже не аплодисменты первого утра, это уже потихоньку опомнились, начинают сомневаться или среди них посеяны сомнения. Излагаю свою точку зрения: "Бабрак Кармаль соратник Тараки, его бывший заместитель. Когда они разошлись во взглядах, Тараки отправил его послом в Чехословакию. Но не убил же. Потом Аминовская реакция стала крепнуть и всех парчамовцев стали вызывать в Афганистан и расправляться с ними. Тех, кто не приехал, выгнали из партии и лишили гражданства. А как поступил Амин? Он убил человека, которого сам называл своим учителем, человека, который помог ему выдвинуться на государственные посты. Его террор ослабил революцию. Кто теперь может защищать завоевания революции? Кто остался? Задача Бабрака Кармаля и состоит в том, чтобы объединить все оставшие силы партии на борьбу с контрреволюцией". "А почему же когда убивали марксистов-парчамистов, Советский Союз ничего не делал?". "Мы не вмешиваемся в ваши внутренние дела. Вы сами выбираете то, что вам нравится. Это сейчас к Советскому Союзу обратились и помощь пришла. Конечно, у вас много сомнений и у нас нет ответов на все вопросы. Но помните главное - там, где был советский солдат, еще никогда не было плохо. Вы знаете нас, знаете тех ребят, которые сидят у комнат с оружием. Кто-нибудь из них похож на врагов? Мы вместе сделали все для того, чтобы сегодня вы остались живыми и здоровыми сидели здесь".

Из задач на 01.01.80: Из Маров будет доставляться самолетами Ан-12 один батальон штурмовой бригады для охраны аэродрома Кандагар. Затем комендатура и одна авиаэскадрилья Миг-21 ФМ 136 авиационного полка истребителей-бомбардировщиков.

Наконец, разрешили заехать домой в микрорайон. Дома Костя уже со знанием дела рассказал мне, чем отличаются друг от друга БТР, БРДМ и БМД, а Ваня, посмотрев на автомат, спросил: "Папа, это у тебя Калашников? Когда война кончится, елка будет?".