# Афганская арена. Плен и безвестие. Часть 3. На войне, как на войне. В том числе и на афганской.

Валерий Иванович Аблазов

Пленных брали все стороны конфликта и по-разному относились к ним. За каждым сделанным обобщением стоят преценденты и беспрецендентные случаи, описание которых может стать результатом коллективного творчества ... .

Афганская арена. Плен и безвестие.

Часть 3. На войне, как на войне. В том числе и на афганской.


Реальная обстановка и характер событий, происходящих в мире, в том числе и военных, значительно отличаются от схем, предложенных Международным гуманитарным правом .

Государства, имея универсальную гуманитарную основу, в вооруженных конфликтах никогда еще в полной мере не выполняли норм МГП. Наоборот, в современных военных конфликтах имеются опасные тенденции частичного и полного их игнорирования. Власть в некоторых странах действует так, будто она пренебрегает МГП. Частым явлением стали систематические пытки, расовая, этническая и религиозная дискриминация, насильственные переселения, препятствие гуманитарным акциям, захват заложников, долгосрочное удержание военнопленных, использование их в качестве политических заложников, требования выкупа за их освобождение.

Развал правительственных и военных структур в ряде стран делает переговоры с их официальными властями нерезультативными, поскольку они не способны выполнять свои обязательства. Цель, с которой используются вооруженные силы, забывается в разгуле беззакония и бандитизма. Незнание и пренебрежение нормами МГП, создают опасность для всего мира.


Военные действия в Афганистане и в ряде других стран отличались от рассмотренных и определенных МГП классических международных и немеждународных вооруженных конфликтов.

Ввод Вооруженных сил СССР на территорию Афганистана по замыслу должен был обеспечить смену и укрепление нового политического режима, в том числе и защиту страны от внешнего вооруженного вмешательства. Однако, в последующем части Советской армии принимали участие в боевых действиях с вооруженными группировками, которые могут быть отнесены к силам внутреннего сопротивления, выступающим против существующего политического режима и присутствия иностранной армии на территории своего государства. Командование советских войск официально согласовывало свои решения с военным и политическим руководством Афганистана. Вооруженные силы и другие государственные военные формирования Афганистана вели активные самостоятельные боевые действия против вооруженных отрядов противника, прибывших из-за границы, в основном, из Пакистана и Ирана (отражение внешней агрессии), и отрядов, формируемых внутри страны (подавление сил сопротивления). Регулярно проводились совместные боевые действия афганских и советских воинских формирований. В течение трех лет после вывода советских войск вооруженные силы Афганистана самостоятельно справлялись с подавлением противника и защитой государства до тех пор, пока Россия не прекратила поставлять основные военно-технические материальные ресурсы и компоненты вооружения.

Советские войска в Афганистане не удерживали пленных, которые попадали к ним в ходе боевых действий, а передавали их афганским специальным органам и службам.

Правительственные войска Афганистана не рассматривали взятых в плен душманов в качестве военнопленных. К ним относились как к бандитам, преступникам, содержали их в тюрьмах, других местах заключения, а не в лагерях военнопленных. Им предъявлялись обвинения в преступлениях против собственного народа.

Особый интерес представляли лишь иностранные инструкторы в отрядах душманов. Но их задержание не носило массового характера, в каждом отдельном случае использовался индивидуальный подход как к наемнику, а не лицу, имеющему статус военнопленного.


Афганское военное руководство, как правило, старалось избавиться от дополнительного груза содержания и охраны пленных в районе боевых действий. После предварительных допросов представителями спецслужб принималось решение о дальнейшей судьбе пленных. Наиболее "ценных" пленников отправляли в Кабул, других могли отпустить или препроводить в другие места. Допросы, конечно, не ограничивались кругом вопросов, предусмотренных МГП. Не ограничивался и выбор средств для получения от пленника нужной информации. Гибель пленных от рук своих соотечественников "при попытке к бегству" не была редкостью.


Отношение душманов к своим пленникам нельзя охарактеризовать однозначно. В первые годы войны подразделения афганской армии часто переходили на сторону противника или сдавались в плен в ходе боевых действий. Душманам в их мобильных отрядах безграмотная солдатская масса не была потребна. Они сначала проверяли солдат, использовал ли он в бою с ними оружие или нет, смотрели нагар в стволе автомата или карабина. Если было очевидно, что оружие не применялось, солдата отпускали, забрав оружие. Тех солдат, кто применял оружие, убивали или наказывали, уводили с собой в качестве невольников. Чтобы лишить противника такого признака, всех солдат, которые выходили на боевые действия, заставляли сделать выстрел из своего оружия. Душманов интересовали только подготовленные младшие специалисты и офицеры. Часть из них добровольно или принудительно использовалась для военного дела в отрядах душманов. Душманы матерально заинтересовывали пленных переходить к ним на службу. Они заключали гибкие контракты на разные сроки, в которых предусматривалась более высокая ежемесячная оплата при более продолжительных сроках контракта, а также различные дополнительные доплаты по результатам боевых действий за убитого солдата, офицера афганской или Советской армии, за подбитый бронеобъект, за сбитый летательный аппарат и др. Верные присяге военнослужащие афганской армии испытывали в полной мере их ненависть и жестокость.


Пленение советских военнослужащих в период афганской войны носило единичный, исключительный и чрезвычайный характер. Из общего количества пропавших без вести и попавших в плен советских военнослужащих около 30% составляют погибшие в боевых действиях военнослужащие, чьи тела не были найдены (упал в ущелье, утонул, взорвался в воздухе и др.), около 40% были убиты при пленении или погибли в плену и только 30% считались оставшимися в живых до вывода войск из Афганистана. Душманы вели постоянную охоту за советскими военнослужащими. Практически все захваченные душманами военнослужащие в момент пленения были вне подразделения по служебным или неслужебным делам или несли службу ночью в карауле. Фактически это был захват и похищение заложников, а не взятие в плен военнослужащих в привычном понимании этого события.

Анализ причин и обстоятельств, записанных в индивидуальных документах на 290 военнослужащих, при которых они попали в плен или пропали без вести, а также количество военнослужащих, попавших в плен и пропавших без вести по годам и месяцам, приведен в таблицах.


Сведения о ВП и БВП в Афганистане 1979-89 гг.


Причины, обстоятельства, при которых военнослужащий пропал без вести, попал в плен


Количество

Захвачен в плен


55


Пропал


44


Покинул часть (вышел, отправлен из расположения части)


40


Отлучился, пропал с поста


34


Отстал, оторвался от колонны (группы)


15


Сдался в плен, перешел к противнику


4


Погиб, тело не найдено


27


Утонул, упал в воду


39


Не известно


32


Всего

290


Год


1980


1981


1982


1983


1984


1985


1986


1987


1988


Кол-во


57


24


55


41


48


37


15


8


5


Ме-сяц


янв.


февр


март


апр.


май


июнь


июль


авг.


сент.


окт.


нояб.


дек.


Кол-во


13


16


21


33


27


48


34


23


25


17


15


18


По "горячим следам" в Советской армии проводилось расследование фактов исчезновения военнослужащих, их розыск, а также использовались все возможные военные и военно-дипломатические методы для скорейшего освобождения и возвращения сослуживцев. У душманов пленные становились живым товаром и неэквивалентно обменивались на своих собратьев, на продовольственные и промышленные товары или военную технику, включая автомобили. Душманы тщательно скрывали и часто изменяли места содержания пленных из соображений собственной безопасности и сохранения невольников как дорогой собственности. Известны случаи содержания пленных в лагерях беженцев и на базах подготовки душманов на территории государств, соседствующих с Афганистаном, прежде всего, в Пакистане. Ценность захваченных пленных и жестокость обращения с ними изменялись в зависимости от конъюктуры. Зверские истязания и казни с целью устрашения, принуждение к издевательствам и убийству других пленных, нечеловеческие условия содержания, требования принимать чуждую веру, выступать по средствам массовой информации против своей Родины - все это далеко не полный перечень форм обращения с военнопленными советскими военнослужащими. Частыми были случаи "переуступки" пленных одним полевым командиром другому или концентрации пленных путем "переуступок" в формированиях одного крыла оппозиции для предстоящего использования в качестве "фактора давления" в политических целях.

Афганские военные разведчики и спецслужбы добывали информацию о количестве и местах содержания пленных и делились ею с советской стороной. Они содействовали продолжению этой работы и после вывода советских войск из Афганистана.


Репатриация пленных как после вывода советских войск из Афганистана, так и после прихода к власти оппозиции не проводилась. Руководители оппозиции даже после прихода к власти в Афганистане утверждали, что они не располагают сведениями о наличии и местах содержания военнопленных. В свою очередь они выдвигали необоснованные требования об освобождении тысяч своих соратников якобы содержавшихся в местах заключения на территории Советского Союза. С возвращением пленных ими увязывались политические, экономические и военные требования. Одновременно командиры отрядов, непосредственные владельцы невольников, как правило, требовали материальных компенсаций за освобождение пленных или их выкупа.

Розыск и возвращение каждого пленника из Афганистана требовали комплексного подхода, объединения усилий организаций, политических и общественных деятелей многих государств, включая содействие ООН.