# Валентин Герасименко Тора - Бора. Первый заход.

Валерий Иванович Аблазов

Валентин Герасименко по просьбе авторского коллектива прислал материалы для публикациив новой книге Афганская арена. Генерал Петр Шкидченко, которая выходит в Киеве в августе 2012 г.

ТОРА - БОРА. ПЕРВЫЙ ЗАХОД.


Воспоминания полковника Герасименко Валентина Дмитриевича


В 1979-1981 годах советник начальника Войск связи и РТО ВВС и ПВО ДРА


Работая в своих штабах, мы уже привыкли к тому, что рано или поздно, как сигнал общего сбора, до нас сначала должна дойти информация о том, что генерал Шкидченко готовит новые задачи, а потом и команда - быть готовым к убытию в составе его оперативных групп. Приведу только один из фрагментов нашей совместной работы, который достаточно рельефно отражает его человечность и военную мудрость.


К тому времени Тора-Бора была еще малоизвестной, но уже покрытой флером таинственности базой душманов. Только потом по своей славе и известности, по количеству штурмов и уничтожений она превзойдет Панджшерское ущелье.


База размещалась в труднодоступной местности. Доподлинно было известно, что она хорошо оборудована в инженерном отношении и надежно укреплена. База постоянно подпитывалась из недалеко расположенных душманских центров с территории Пакистана. В свою очередь Тора-Бора была постоянно действующим органом снабжения бандформирований в центральном и восточном регионах Афганистана. Неоднократные самостоятельные попытки правительственных войск, и в частности Джелалабадской дивизии, как и эпизодические наскоки усиленных групп 1-го армейского корпуса, захватить и тем более разгромить базу успеха не имели и заканчивались на дальних или ближних подступах ощутимыми потерями живой силы и техники.


Настало время, когда и аппарат главного военного советника был вынужден вплотную заняться душманской базой. Всем было известно, что почти каждый документ афганского командования становился известен противнику в течении суток. Поэтому группа планирования боевых действий подготовила два варианта плана. С одним из них познакомили афганское руководство, а другой, по которому предстояло реально действовать, - свозили в Москву на утверждение. Между тем сыграл свою роль и первый вариант плана. Он дезинформировал вездесущего противника об истинных целях и важнейших деталях операции, и в то же время обеспечил подготовку афганских частей к предстоящим действиям.


Оба варианта утвержденных планов передали, как эстафету, группе руководства боевыми действиями генерал - лейтенанта Петра Ивановича Шкидченко. Хотя ни для самого П.И. Шкидченко , ни для офицеров его группы план проведения операции не был тайной. От самого замысла операции и до утверждения плана все они принимали самое непосредственное участие и досконально знали все детали. Более того, часть офицеров группы уже работала в афганских частях, намеченных к участию в операции. Их задача состояла в том, чтобы определить реальную боеспособность частей и, не показывая деталей операции, подготовить части к реальным боевым действиям.


В авиационных частях вопрос соблюдения режима секретности о предстоящей операции представлял менее острую проблему. Бомбо-штурмовые удары по базе Тора - Бора авиация наносила часто. Это был "дежурный" объект для регулярных авиаударов. Тем не менее, график авиаударов на период операции был доведен только до узкого круга советников-авиаторов.


Наступил день, когда полная ответственность за проведение операции легла на плечи П.И. Шкидченко. После совещания, на котором участникам операции официально поставили общие боевые задачи, Петр Иванович нашел время, чтобы лично побеседовать с советскими и афганскими командирами, которым предстояло работать на главных направлениях. Что конкретно он говорил каждому, осталось "за кадром", но люди уходили от него, настроенные на успех.

Объединенный советско-афганский командный пункт размещался на плато над глубоким каньоном. Он начинался у самого входа в ущелье Тора - Бора, а заканчивался почти у самого Джалалабада на равнине. Вход в ущелье образовывали две горы. Их склоны на разных уровнях были оборудованы бетонированными позициями ДШК и горных орудий. С объединенного КП эти укрепления хорошо были видны в бинокль. Глядя на них, вопроса о том, почему в ущелье Тора Бора еще ни разу не ступала нога советского, а тем более афганского солдата - не возникало. Все как бы дышало мощью и основательностью.


Перед генерал-лейтенантом Шкидченко стояла сложная задача: силами выделенной группировки войск в течение одного светового дня занять и уничтожить базу противника.


Операцию начала авиация 40-й армии. С больших высот самолеты сбрасывали бомбы на "входные ворота" в ущелье Тора - Бора и позиции в глубине ущелья. Дыма и пыли было много. Но в итоге объекты обороны противника оказались малоповрежденными, однако вины авиаторов в этом не было. Вооружения для точечного бомбометания у авиации 40-й армии тогда еще не было. С высот больше 4000 м вероятность поражения целей на склонах гор снижалась значительно, а снижаться ниже летчикам строжайше запретил Главком ВВС главный маршал авиации Кутахов П.С. За месяц до описываемых событий он прилетал в ДРА разобраться в причинах высоких потерь авиации и принятия мер по их предотвращению. "Стингеров" у душманов тогда еще не было. Поэтому Главком определил, что причиной больших потерь самолетов и вертолетов стала высокая интенсивность огня душманских ДШК, дальность действенного огня которых достигала 4000 м. Соответственно советским летчикам запретили снижаться ниже 4000 м.


Оценив шумное и зрелищное, но в целом бесполезное "авиадейство" под руководством авиационного генерала от ВВС 40-й армии, Шкидченко П.И. явно расстроился и начал рассматривать в бинокль какой-то объект на склоне горы. Претензий к авиагенералу он предъявить не мог. Понимал неэффективность действа и сам генерал-авиатор, но делал то, что было приказано.


Следующей по графику нанесения ударов эстафету приняла артиллерия. Почувствовав свою стихию, П.И. Шкидченко вызвал к себе начальника артиллерии и включился в процесс руководства огнем.


Непосредственно перед штурмом удары должны была наносить афганская авиация. После небольшой паузы на объединенном советско-афганском пункте управления авиации из динамиков авиационной радиостанции громко понеслось: "...Арча, Арча...я Мирванд, на боевом...". Переговоры афганских пилотов на русском языке было трудно разобрать. Дальше - еще хуже. Радиообмен пошел на родном для пилотов языке. Генерал, представлявший авиацию 40 -й армии раздраженно приказал: "Как старший авиационный начальник приказываю прекратить этот гвалт! Выключите свою радиостанцию!"


Я как советник начальника оперативной группы ВВС ДРА деликатно попытался объяснить советскому генералу-авиатору, что началась работа афганской авиации и придется потерпеть временные неудобства: такой уж порядок радиообмена в воздушных радиосетях ДРА. К диалогу подключился и командующий ВВС ДРА полковник Мир Гаусуддин: "Мы ведь вас терпели, когда вы бомбили - теперь мы будем работать, и нам нужна радиосвязь!". Генерал не унимался: "Это не базар, а пункт управления авиации и я приказываю убрать этот балаган!".


Учитывая динамику процесса, Шкидченко П.И. решительно вмешался в конфликт: "Товарищ генерал! У вас такой совершенный и мобильный пункт управления! Переместите его на 25 - 30 метров от этой шумной компании и спокойно руководите своими высотными полетами. У афганцев на подлете ударная группа и перемещать их пункт управления уже поздно!".


Под ворчание недовольного генерала-авиатора и урчанье двинувшейся с места авиационной командно-штабной машины (АКШМ) как-то неожиданно над "воротами" ущелья появилась четверка афганских истребителей - бомбардировщиков СУ- 7. На малой высоте они пронеслись вдоль бетонных сооружений и скрылись за грядой гор. В наступившей тишине из динамика авиационной радиостанции афганской ГБУ (группы боевого управления) прозвучал доклад на чистом русском: "337. Сброс выполнил. Возвращаюсь на базу". Перед входными воротами в ущелье, на высоте около ста метров раздался сухой треск разрывов. Разрывы наблюдались и визуально.


За улетевшими самолетами на высоте около 100 м образовалась полоса из белых облачков. Раздался чей то возбужденный выкрик: "Это "Эрликоны"! У душманов появились "Эрликоны!" (немецкая 20-мм автоматическая зенитная пушка образца 1934 года - прим.составителя). Автор этого "открытия" обнаружился быстро. Им оказался недавно прибывший по замене ветеран "Арбатского военного округа". Это был его первый выход на настоящую войну.


П.И. Шкидченко мягко поправил автора, разъяснив, что это сработали кассетные бомбы, сброшенные афганскими пилотами. А "Эрликоны" хороши были на судах союзных конвоев "PQ". Для горной местности они не годятся - слишком тяжелы и громоздки. Позже выяснилось, что за штурвалами двух из четырех "сушек" были не афганские, а советские пилоты-советники. Ведущим группы был советник командира авиаполка, а ведущим второй пары - советник комэска.


Затем где-то внизу со стороны Джалалабада появилась четверка вертолетов МИ-25 с афганскими опознавательными знаками. Визуально необнаруженные противником они пронеслись по каньону и с набором высоты атаковали эресами "ворота" ущелья. Душманские расчеты ДШК не успели сделать по ним ни единого выстрела. Вертолеты парами разошлись влево и вправо от "ворот". Вслед им запоздало понеслись трассы пуль душманских ДШК. Но по ДШК тут же начали работать артиллеристы 40-й армии, у которых ранее была возможность пристреляться к бетонированным позициям "духов".


Авиационно-артиллерийская огневая подготовка штурма закончилась. И теперь непосредственное управление движением войск полностью перешло к группе генерала Шкидчено. Четкие команды и распоряжения, как в вате, вязли в афганской системе управления. Афганские пехотинцы и десантники без всякого энтузиазма, понукаемые своими командирами, а больше всего советскими советниками, медленно двинулись к "воротам" Тора-Боры. Их задача в операции состояла в том, чтобы сразу после авиационно-артиллерийской подготовки прорваться в ущелье и, не дав возможности ожить обороне, захватить базу.


По плану операции советские десантники должны были лишь страховать действия своих афганских коллег, поэтому на пехотную дивизию и парашютно-десантную бригаду афганцев был выделен всего один батальон витебской воздушно-десантной дивизии.


Из-за задержки афганцев с выдвижение ожили не полностью подавленные огневые точки душманов. Афганская пехота, а вслед за нею и десантники залегли. Время шло, но поднять афганцев на штурм не удавалось. Командир афганской парашютно-десантной бригады попросил выделить вертолеты, которые по его предложению должны были постоянно висеть над его воинами, и чтобы вперед выдвинулись советские десантники.


Понимая, что эта заминка может привести к большим потерям и срыву выполнения боевой задачи, Шкидченко П.И. принял новое решение. По его команде артиллерия 40-й армии подавила ожившие душманские огневые точки и нанесла мощный удар по объектам базы в глубине ущелья. Под прикрытие огня артиллеристов советские десантники первыми ворвались в ущелье. К этому времени с джелалабадкого аэродрома подошли вызванные нами боевые афганские вертолеты. Афганские десантники и пехота оживились и вслед за советским десантом вошли в ущелье.


На базе были сосредоточены большие запасы оружия и боеприпасов. По плану операции предполагалось вывезти все пригодные к использованию боеприпасы и оружие, а все оставшееся уничтожить. К тому времени в афганских вертолетных частях и частично у вертолетчиков 40-й армии начала сказываться нехватка патронов к 12,7 мм бортовым пулеметам. Душманские запасы патронов к ДШК помогли бы решить эту проблему.


Пока советский десант проверял покинутые душманами объекты, афганцы устроили настоящий грабеж базы. Выросшие в нищете полуголодные афганские солдаты, да и внешне благополучные офицеры тоже тащили все, что попадало им под руку: ковры, бытовую электронику, продукты, одежду, обувь...


Понимая, что остановить погром базы афганцами будет трудно, Петр Иванович Шкидченко убедил афганских командиров, что в первую очередь нужно вынести и вывезти 12,7 мм патроны и установил каждому афганскому батальону и полку количественную квоту. После чего все оставшееся должно быть приведено в такое состояние, чтобы противник не мог им воспользоваться. Но и после такого компромисса уничтожением душманских запасов занимались в основном советские десантники...


К наступлению темноты пещеры и бетонные казематы душманской базы пылали огнем и громыхали взрывами. Войска покидали ущелье Тора-Бора, в надежде, что туда больше никогда не ступит нога советского или афганского солдата. Увы, впоследствии и тем, и другим пришлось еще не раз возвращаться в те края...