# Cлово о товарище

Валерий Иванович Аблазов

7 ноября 2012 г. исполняется 90 лет со дня рождения Героя России, генерал-лейтенанта Петра Ивановича Шкидченко. В преддверии этой даты, в Киеве при содействии Украинского союза ветеранов Афганистана (воинов-интернационалистов) издана книга "Афганская арена. Генерал Петр Шкидченко". В ней журналистом Бабаковым С.М. собраны и отредактированы более шестидесяти воспоминаний людей, знавших Петра Ивановича в разные периоды его жизни, документы из его личного дела, фотографии из архива семьи Шкидченко. На сайте уже опубликованы воспоминания Аблазова В.И., Герасименко В.Д., Шкидченко В.П. Предлагаем вашему вниманию продолжение воспоминаний, вошедших в книгу. Слово о товарище предоставляется Маршалу Советского Союза Язову Д.Т.

СЛОВО О ТОВАРИЩЕ


Воспоминания маршала Советского Союза

Язова Дмитрия Тимофеевича.

В 1971-1972 годах - командир 32 армейского корпуса, в 1980-1984 годах - командующий войсками Среднеазиатского военного округа.


В марте 1971 года меня, командира 122 гвардейской ордена Ленина Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова Волгоградско-Киевской дивизии, назначили командиром 32-го армейского корпуса. Сдав должность, я покинул Даурию, где стояла дивизия, и вылетел в Симферополь. С несколькими пересадками, где-то за 1,5-2 суток добрался до Крыма.

Когда прямо с аэродрома приехал в штаб 32 АК, моего предшественника генерал-майора Шкидченко Петра Ивановича в городе уже не было. Видимо, приказ о его назначении командующим 6-й гвардейской танковой армией состоялся несколькими днями раньше, чем я был назначен командиром корпуса, и к тому времени он уже убыл в Днепропетровск к новому месту службы.

Разумеется, прибыв в штаб корпуса, я сразу же позвонил в штаб Одесского ВО, чтобы представиться командующему войсками округа генерал-полковнику Шурупову Александру Георгиевичу. Он на тот момент находился где-то в войсках и поэтому назначил мне встречу через два дня. Это время я использовал для знакомства с частями корпуса, побывав в 126 мотострелковой дивизии и в нескольких частях корпусного подчинения. И везде, где мне довелось работать в эти дни, я слышал только самые хорошие отзывы о командире корпуса генерал-майоре Шкидченко Петре Ивановиче. Мне было приятно узнать, что это умный, вежливый, корректный в общении командир. Судя по тому, как люди вспоминали о нем, было видно, что Петр Иванович не просто пользовался у подчиненных высоким авторитетом - его любили. Причем все - от солдата и до генерала, а такое, поверьте моему опыту, бывает не так уж и часто.


И заместитель командира по тылу полковник Ариштович Владимир Иванович, и командир 126 мсд полковник Хворостянов Юрий Александрович, с которыми я в числе первых познакомился в Симферополе, очень положительно отзывались о человеческих качествах генерала Шкидченко. Он умел выслушать других, и сам обладал способностями говорить так, что его не только слушали, но и слышали. Для командира это очень ценное качество. Слушая других, Петр Иванович узнавал обстановку в подчиненных ему частях и подразделениях. Исходя из этого, он принимал правильные решения и давал толковые распоряжения, которые не вызывали у подчиненных даже попыток не выполнить или оспорить распоряжения командира корпуса. А это очень важно, когда люди выполняют твое распоряжение не только в силу приказа, но и от глубокого понимания всей необходимости того, что им поручено.

Безусловно, при знакомстве с ситуацией в корпусе меня интересовали довольно многие вопросы и в числе первых - ситуация с дисциплиной. В состав корпуса входили две дивизии и обе с сокращенным количеством личного состава. Развернутыми были только танковые полки, да и те не полностью. В таких частях, где много проблем и мало людей для их решения, всегда сложно поддерживать воинскую дисциплину на должной высоте, но в частях 32-го корпуса и в этом плане все оказалось на необходимом уровне.


Когда спустя два дня я приехал в Одессу представляться командующему войсками округа генерал-полковнику Шурупову Александру Георгиевичу и члену военного совета - начальнику политуправления округа генерал-майору Семенову Ивану Петровичу, то оба они пожелали мне сохранить и преумножить те традиции и подходы к организации боевой и политической подготовки, которые были заложены в 32 АК генералом Шкидченко.

Надо сказать, что Петр Иванович принял корпус не в лучшем состоянии, но благодаря своему большому опыту, высоким организаторским способностям он сумел за относительно короткий срок поправить ситуацию. В скадрованных дивизиях заниматься боевой подготовкой обычно некогда. Но Петр Иванович сумел наладить и этот вопрос: он четко определил, кто, в какие дни и сколько должен заниматься боевой учебой, как должна быть организована работа по обеспечению сохранности техники и вооружения, каким должен быть порядок подготовки личного состава к заступлению в суточный наряд и так далее. Все это позволило не только успешно решать повседневные задачи, стоявшие перед 32 АК, но и работать на перспективу. Так, например, в танковом полку 126 дивизии собственными силами велось строительство хранилища (это из того, что я успел посмотреть за те два дня).

В соответствии с его должностью генерал Шкидченко был еще и начальником Симферопольского гарнизона. И здесь ему удавалось успешно решать многие ответственные задачи. Оба генерала - и Шурупов, и Семенов - посоветовали мне сохранить те приемы и подходы к организации гарнизонной и караульной службы, которые были заложены Петром Ивановичем. "Делайте, Дмитрий Тимофеевич, так, как это практиковал генерал Шкидченко, и не ошибетесь!".


Примерно через неделю после того, как я представился командующему войсками округа, в Симферополь вместе со своей супругой приехал Петр Иванович Шкидченко. Я в тот день работал в штабе 32 АК, и наш разговор проходил в кабинете командира корпуса. Когда открылась дверь кабинета, в комнату вошел высокий, очень интересный внешне, без всякого преувеличения красивый мужчина. Стройный, подтянутый, с вьющимися волосами, с приятной открытой улыбкой. Под стать ему была и супруга - Варвара Ивановна. На такую пару обязательно обратишь внимание в любом людном месте.

После окончания нашего разговора Петр Иванович в моем присутствии сделал несколько служебных телефонных звонков в Днепропетровск - в штаб армии, которой он тогда командовал. Мне понравилось, как вежливо и тактично он обращался к телефонисткам: "Девушка, милая, будьте добры, соедините меня с тем-то и тем-то". Судя по тому, как спокойно реагировала на эти обращения к телефонисткам Варвара Ивановна, для нее такая манера общения мужа не была чем-то новым. Что и говорить, Петр Иванович умел расположить людей к себе, умел находить с ними общий язык, действительно был человеком высокой культуры.


Много лет спустя, когда я уже был командующим войсками Дальневосточного ВО, произошла моя встреча с сыном Петра Ивановича Владимиром. Мне было приятно увидеть, как много он взял от отца и в профессиональном, и в личном плане. Несмотря на то, что Владимир Петрович первоначально окончил не общевойсковое, а Одесское артиллерийское училище, он со временем получил высшее военное образование в академии им. Фрунзе, стал хорошим заместителем командира мотострелкового полка, командиром укрепленного района, а затем и начальником штаба учебной танковой дивизии. Как и отец, он весь отдавался службе, схватывал все на лету. Такой офицер заслуживал дальнейшего продвижения по службе, и впоследствии я искренне порадовался тому, как сложилась его военная судьба.


Командование 32 АК я принял в марте 1971 года, а уже в июне наше соединение приняло участие в больших учениях "Юг", которые проводил министр обороны СССР маршал Советского Союза Гречко А. А. И если 126-я мсд была развернута до полного штата заблаговременно, то 157-я мсд - уже в ходе учений. Сделать это было непросто, но несмотря на всю сложность ситуации мы сумели развернуть дивизию всего лишь за 20 часов! И это с полным призывом личного состава! Вот какой высокой была тогда боеготовность!

По замыслу учений, через несколько часов после развертывания 157-й мсд на побережье Крыма высаживался десант "противника". Эта дивизия получила приказ отразить нападение и успешно выполнила задачу. На разборе учений министр обороны Андрей Антонович Гречко похвалил действия 157-й дивизии. Правда, тут же пожурил командование 126 мсд - она несколько опоздала со вводом второго эшелона, но в целом корпус показал тогда высокий уровень боевой подготовки.

К тому времени я командовал 32-м АК только третий месяц и вполне понятно, что было бы неправильным сказать, что это мне удалось так хорошо подготовить соединения и части корпуса к учениям. Безусловно, на результатах учений прежде всего сказалась та большая мобилизационная работа, которая в свое время была проведена Петром Ивановичем Шкидченко.


В январе 1973 года я был назначен командующим 4 армией и уехал в Баку, а Петр Иванович в том же году стал заместителем Главнокомандующего группой советских войск в Германии по боевой подготовке. Годом позже, в связи с тяжелой болезнью моей супруги, я был переведен в Москву на должность начальника 1-го управления Главного управления кадров. На новой должности я отвечал за работу с кадрами в Сухопутных войсках, Генеральном штабе, во всех академиях и строительных частях. Это была очень ответственная и кропотливая работа, требовавшая много сил и времени.

Знакомясь с ситуацией в округах и группах войск, я побывал и в ГСВГ. Там для проверки организации кадровой работы я посетил по одной дивизии в каждой армии. А надо заметить, что по сравнению с теми дивизиями, которые дислоцировались на территории СССР, в ГСВГ все вопросы боевой готовности решались на порядок выше. На порядок! Туда и технику выделяли самую лучшую, там и интенсивность боевой подготовки была очень высокой, и личный состав почти не отвлекался на всякие хозяйственные работы.

Но даже в этих условиях некоторые командиры не могли обеспечить необходимого уровня боевой подготовки. Вспоминаю, как во время работы в одном из соединений ГСВГ я спросил командира дивизии: "Сколько у вас, товарищ полковник, в дивизии офицеров?". Он в ответ: "Затрудняюсь сказать, товарищ генерал-лейтенант". А вот когда я поинтересовался у него численностью свиней в подсобном хозяйстве, то комдив тут же четко доложил: "652-ве!". Я говорю: "Это же надо! Сколько свиней, вы знаете, а численность офицеров назвать не можете". Так что сложностей и проблем, причем не только кадрового характера, хватало и в ГСВГ.

По ходу этой поездки я несколько раз пересекался в войсках с Петром Ивановичем Шкидченко, а в конце командировки побывал у него в гостях в Вюнсдорфе. Отвечая за вопросы боевой подготовки всей Группы, он тогда в буквальном смысле дневал и ночевал в войсках. По тем отзывам, что я слышал о Петре Ивановиче от его коллег, он был уважаемым в Группе человеком, который много сил и энергии отдавал вопросу улучшения боевой подготовки войск. Не все, конечно, в этом вопросе зависело только от него, но надо отметить, что, как правило, части и соединения ГСВГ показывали на проверках достаточно высокие результаты в боевой учебе.


Следующая наша встреча произошла уже в Афганистане. Петр Иванович был тогда заместителем Главного военного советника в ДРА по боевым действиям, а меня только недавно назначили командующим Среднеазиатским ВО. Вспоминаю, как приняв командование округом, я позвонил министру обороны СССР маршалу Советского Союза Устинову Д. Ф. Докладываю ему: "Товарищ министр, принял командование округом!", а он: "А ты что, Язов, еще не в Афганистане?". Объясняю: "Я только принял должность", а в ответ: "Немедленно в Афганистан! Разберись там заодно и со своими офицерами из Чехословакии!".

Дело в том, что до Среднеазиатского ВО я командовал Центральной группой

войск, и в этот период оттуда в Афганистан был направлен один из полков. После того как его офицеры и прапорщики по тревоге убыли к новому месту службы, их семьи, в основном, выехали в СССР. Но около 80-ти семей все еще оставались в Чехословакии, и жены тогда завалили Министерство обороны письмами: "Куда, в какие гарнизоны нам ехать?".

Примерно половина советских войск, введенных в Афганистан, были из состава Туркестанского ВО, а половина - из Среднеазиатского. Исходя из этого, Устинов приказал мне бывать в Афганистане каждую неделю. Естественно, я выполнял приказ министра. Посещая части 40-й армии, бывая в Кабуле, я несколько раз встречался с Петром Ивановичем.

Первая такая встреча произошла в районе Газни, где он руководил боевыми действиями афганской армии. А надо знать, что из себя представляла эта армия. Неграмотные солдаты, в большинстве своем силой мобилизованные на службу, офицеры, среди которых многие так и не приняли идей апрельской революции. Предательство на каждом шагу. Тем не менее благодаря мудрости, настойчивости, ответственности Петра Ивановича ему и в этих непростых условиях удавалось достигать успеха в тех боевых операциях, которые проводились под его руководством.


Другая наша встреча произошла в районе Кандагара, где генерал Шкидченко руководил боевой операцией, которая проводилась силами 2-го армейского корпуса афганской армии. Командир корпуса произвел на меня впечатление толкового офицера, который четко выполнял указания заместителя главного военного советника. По всему было видно, что Петр Иванович пользуется авторитетом не только среди советских командиров и советников, но и в среде офицеров-афганцев. Он с присущей ему энергией и методическим мастерством учил их правильно организовывать бой и при этом всегда стремился свести к минимуму потери. Судя по всему, афганские командиры видели это и высоко ценили роль Петра Ивановича в организации боевых действий.

На тот момент в Афганистане постоянно находились заместитель министра обороны СССР маршал Соколов Сергей Леонидович и заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Ахромеев Сергей Федорович, туда регулярно приезжали командующие родами войск и округов, представители ВПК. А так как Устинов был одним из тех членов Политбюро, которые дали согласие на ввод советских войск в Афганистан, ему очень хотелось, чтобы там как можно скорее сказалось присутствие 40-й армии. Поэтому за ситуацию в Афганистане Устинов спрашивал со всех, кто находился в этой стране, в том числе и с меня. Но много ли успеешь узнать о положении дел за 2-3 дня командировки? В этих условиях меня очень выручал Петр Иванович Шкидченко.

Во время каждой нашей встречи он со свойственной ему откровенностью и прямотой давал ответы на те десятки вопросов, которые тогда меня очень интересовали. Как показывает себя техника в условиях Афганистана? Что надо изменить в тактике действий войск, в подготовке офицерского состава? Какими новыми образцами вооружения надо усилить 40-ю армию? На все эти и множество других вопросов я получал от Петра Ивановича очень толковые и профессионально точные ответы. Безусловно, во время поездок по частям что-то мне удавалось увидеть и самому, что-то мне рассказывали офицеры 40-й армии, но при докладах министру я в основном ориентировался на те оценки и рекомендации, которые слышал в Афганистане от генерала Шкидченко.

Надо сказать, что в случаях, когда дело касалось техники, Устинов был на высоте. Однажды с подсказки Петра Ивановича докладываю ему: заряда аккумуляторов приборов ночного видения для стрелкового оружия хватает только на одну ночь, а подзарядить их в полевых условия нет возможности. Устинов удивился: "Как на одну ночь? А что записано в технической документации на эти аккумуляторы?". Тут же при мне отдал соответствующие распоряжения своим помощникам, и вскоре ученые и инженеры сумели найти решение этой проблемы.

Вспоминается и наш разговор с Петром Ивановичем по поводу особенностей применения в горах артиллерийского вооружения. Душманы довольно часто прятались за гребнями гор. Выдвинутся оттуда, обстреляют нашу колонну - и снова в свое укрытие. А чтобы "достать" их, у нас не было необходимых мобильных артиллерийских средств. А таскать на себе в горах минометы, да еще и на большие расстояния, ох как нелегко. Я доложил об этой проблеме Устинову. Со временем конструкторами была разработана новая артиллерийская система "НОНА-С", которая была смонтирована на базе БМД.

Тактико-технические характеристики этой системы позволяли поражать противника на обратных скатах высот. При этом орудие могло вести огонь всеми видами снарядов калибра 120 мм, причем не только советского, но и иностранного производства. "НОНА-С" хорошо показала себя в условиях Афганистана. А началось все с нашего разговора с Петром Ивановичем, так что в создании этого оружия есть и его доля участия.


Когда генерал Шкидченко погиб, я находился в СССР. Мне рассказывали, как все это произошло. Судя по всему, Петр Иванович до последнего боролся за жизнь - все внутренние поручни в салоне были оторваны, но... Он сам говорил мне, что летать на вертолете ниже 1200 метров опасно - может достать ДШК. А его вертолет был сбит именно таким пулеметом. Видимо, были какие-то чрезвычайные обстоятельства, из-за которых вертолет пошел тогда на снижение. Какие именно - теперь уже, конечно, не узнаешь.

Когда Петра Ивановича хоронили, проститься с ним пришел почти весь Днепропетровск - в этом городе многие его знали и уважали. Вскоре после этого мне довелось быть в Министерстве обороны, а там все только и говорили о гибели в Афганистане генерала Шкидченко. Все, кто знал Петра Ивановича, искренне о нем сожалели. Это ведь видно, когда человек формально произносит слова сочувствия, а когда действительно переживает случившееся. В те дни я общался с командующим войсками Белорусского ВО генералом армии Ивановским Евгением Филипповичем и начальником Главного штаба Сухопутных войск генерал-полковником Гринкевичем Дмитрием Александровичем и видел, что оба они с болью восприняли гибель своего товарища, вместе с которым служили в ГСВГ.


С Петром Ивановичем Шкидченко у меня были очень теплые, по-настоящему товарищеские отношения. И сейчас, когда после гибели Петра Ивановича прошло более 30 лет, я вспоминаю о нем как об очень хорошем, исключительно надежном, во всех отношениях положительном человеке. И таким, в чем я не раз убеждался, его запомнили все, кто знал Петра Ивановича по совместной службе. Дай Бог каждому из нас оставить после себя такую добрую, светлую память, какую оставил о себе прекрасный человек и талантливый военачальник Петр Иванович Шкидченко!


Записал Сергей Литвиненко

(г. Москва, 2012 г.)