# Владимир Волошенюк Взвод, кадетский. Предисловие

Валерий Иванович Аблазов

Владимир Волошенюк подготовил к изданию свою вторую книгу. По предварительным литературным планам она могла быть первой книгой трилогии "ВЗВОД" (Взвод кадетский, Взвод курсантский, Взвод десантно-штурмовой). Но автор назвал эту книгу "Кадеты Киевского СВУ" и посвятил ее своему однокласснику по СВУ Герою Советского Союза Игорю Плосконосу. В первый месяц 2017 года книга выйдет из печати, а мы познакомимся с основным содержанием под плановым ее названием и без иллюстраций раньше других читателей.

Светлой памяти Игоря Плосконоса посвящается


ПРЕДИСЛОВИЕ


На Байковое кладбище Васильев приехал с суворовским товарищем Аркашей Поляновским за полчаса до встречи на могиле Героя Советского Союза генерал-майора Игоря Плосконоса. Это была вторая годовщина со дня смерти Игоря.

О его уходе Васильев узнал только через год, приехав в командировку в столицу из Минска, где он работал в Посольстве Украины. Встретились с Костей Аблазовым, как всегда излучающим молодеческий задор и романтический оптимизм, несмотря на то, что уже давно позади были годы лейтенантской службы в авиации, и годы на дипломатической службе в Москве, Тунисе, Риме. "Вечный курсант" - таким все эти годы оставался Костя для Васильева. И сейчас он буквально сбежал "в самоволку" с кипящего рабочего места в Протоколе Президента, обосновавшегося в Доме с химерами. Зашли в кафе "Венские булочки", куда Васильев мог себе безболезненно позволить пригласить младшего товарища. Посольская зарплата - это не мидовская, можно и "загу- лять". Устроившись на мягких диванах под фотографиями с видами старой Вены, они засыпали друг друга градом вопросов и новостей, в их распоряжении было всего пятнадцать минут. Как бы между прочим, Васильев спросил о своем друге суворовского детства Игоре, ему интересна была его публичная позиция по разгоравшемуся пожару на Донбасе после захвата Крыма. Костя озадачено посмотрел на Васильева и после неожиданной паузы сказал:

- Игорь умер год назад.

- Как? Я ничего не знал, - только и вымолвил обескураженный услышаным Васильев.

Дальше было болезненное осознание происшедшего. Попрощавшись с Костей, Васильев пошел, не спеша, по Институтской к гостинице Киев. Там когда-то прошли счастливые часы увольнений из суворовского училища. Часто они с Игорем вместе "кайфовали", поедая свежие кексы с изюмом в уютном номере, снятом папой Васильева для того, чтобы сделать им маленький праздник. Еще папа водил их в кафе гостиницы или ресторан и кормил вкусным обедом с фирменной солянкой и котлетами "по-киевски".

Воспоминания прерывались мыслями о том, как быть дальше? - Надо позвонить Аркаше и все узнать подробно, - думал Васильев. Хотя их общение стало напряженным с какого-то времени из-за недосказанности и взаимных упреков. В последний раз они общались перед выездом Васильева на работу в Посольство, в Минск, в кабинете Игоря в Кабмине. Это было четыре года назад. Договорились еще раз встретиться, Аркаша должен был позвонить и сказать время и место. Он не позвонил, не перезвонил ему и Васильев. Связь прервалась на быстро пролетевшие годы. И вот теперь это известие, разделившее время на "до" и "после", заставило переосмысливать прошедшее время. Постояв у входа в гостиницу, с мелькнувшим желанием войти вовнутрь, но, почувствовав, что двери в давно прошедшую суворовскую юность закрыты навсегда, Васильев побрел в Мариинский парк.

Поляновскому он позвонил, но не в этот раз, а только вернувшись после окончания долгосрочной командировки. Услышав длинные гудки, он вздохнул с облегчением - номер телефона не изменился.

- Привеет, брат, - прозвучал неподражаемый днепропетровский прононс Аркаши.

- Шо ж ты мне за Игоря не позвонил, - вместо приветствия спросил Васильев.

- А куда тебе было звонить? В рельсу?

- Ну да, справедливо,- подумал Васильев, я же ему не сказал, куда уезжаю. - Я бы хотел сходить в кадетку и на кладбище.

- Нема питань, брат... В ноябре годовщина училища, а потом можно и к ПИНу на могилу.

Прозвище "ПИН" у Игоря появилось в начале учебного года самым естественным образом. Он подписал обложку одного из учебников кратко и красиво: П.И.Н, имея ввиду: Плосконос Игорь Николаевич. Через некоторое время неизвестной товарищеской незатейливой рукой было дописано "гвин". С этого момента в 1-м взводе 1-й роты он стал "ПИНом", а для самых близких друзей иногда "Пингвином". Естественно, что на уроке русской литературы при изучении произведения великого пролетарского писателя А.М.Горького на строчке "Дикий пингвин робко прячет тело жирное в утесах" под ехидное хихиканье взгляды суворовцев класса одновременно обратились в сторону парты, за которой сидел краснеющий Игорь Плосконос.

Встречи Васильева с Поляновским в кадетке в ноябре не получилось... Уже в июле следующего года, вернувшись из отпуска, Васильев набрал мобильный Аркаши. В трубке он услышал все то же напевное:

- "Приве-ет, брат".

- Ну шо, Аркаша? Когда едем к Игорю? Он какого числа умер?

- Сегодня. В два часа на его могиле собираются люди. Сегодня - это 8 июля.

Ответ поразил Васильева. Накануне три ночи подряд ему снился Игорь и папа.

- Аркаша, ты - поц. А шо, позвонить нельзя было?

- Ну ты ж не звонишь, - прозвучало в ответ невозмутимо.

- Я заеду за тобой на Михайловскую в час дня.

- Договорились.

На Байковое кладбище они приехали первыми. На могиле Игоря был его портрет, сделанный, когда он работал в Кабмине. Улыбающийся, со звездой Героя Советского героя на груди. Усатый, с короткой стрижкой, идущей к его залысине, в фотографии отдаленно угадывались черты суворовца Плосконоса.

- Он в хорошей компании здесь: Разумков, Лобановский, - заметил Васильев, рассматривая памятники элитного участка.

- Ну, ему же положено по статусу, заслужил, - ответил Аркаша.

Постепенно у могилы стали собираться люди, многие с цветами, никого из них Васильев не знал. Группа рабочих начала устанавливать легкие навесы на аллее. Июльская жара была в разгаре. К группе работающих, выйдя из машины, подошла женщина. Васильев узнал ее, это была Таня, жена Игоря. Васильев пошел ей навстречу, они расцеловались.

- Вот заказала палатку на полвторого, а они только сейчас приехали,- смущенно, как бы оправдываясь, сказала она.

- "Мы не виделись лет пятнадцать", - подумал Васильев.

К Аркаше подошел молодой парень лет двадцати пяти, высокого роста, крепко сложенный. Они обнялись и расцеловались. Это был сын Игоря, Артем. Васильев видел его всего один раз, когда тому было лет десять.

Навесы установили, и пришедшие стали группироваться под ними возле двух столов. Таня и дочка Игоря Марина доставали из привезенных сумок закуски и расставляли их на столах.

- Угощайтесь, пожалуйста, берите все, что видите, - сно ва смущенно сказала Таня. Артем и еще несколько человек стали открывать бутылки с водкой и коньяком и разливать их в пластиковые стаканчики.

- Я благодарна всем, кто пришел в этот день к Игорю, - тихо сказала Таня. - Давайте помянем его и вспомним, может, кто-то захочет что-то рассказать... Я бы хотела, что- бы Володя Васильев сказал об Игоре. Он учился и дружил с Игорем в Суворовском училище. Он был у нас свидетелем на свадьбе.

Васильев кивнул и, глядя в свой стаканчик с минеральной водой, стал подбирать слова, которые не клеились. Мысли сбивались, перелетая от прошлого к настоящему.

- Да, мы дружили, даже за ручки держались иногда... - только и смог произнести Володя.

Одно время во взводе у них была популярна такая "детская" игра, сделать захват ладони товарища так, чтобы можно было сдавливать его пальцы до боли, заставив произнести клятву в том, что он, как побежденный, поступает в полное распоряжение победителя и будет выполнять все его приказы и распоряжения. Для пущей надежности победитель добивался признания от своего "пленника", что тот дает обязательства не по принуждению. Чтобы снять с себя "рабскую" зависимость, надо было в удобный момент одолеть своего победителя таким же способом.

Лежа на соседних кроватях в ночь перед выпуском и грядущим расставанием, они говорили о будущем и, шутя, сдавливали друг другу пальцы до легкой боли.

- Ну шо сказать, Игорь был в суворовском разгильдяем, - справившись с волнением, продолжил Володя, делая паузу после каждого предложения. - В общем, он был настоящим кадетом... Его уважали ребята во взводе и в роте ... Офицеры роты тоже относились к нему уважительно, несмотря на то, что он считался злостным нарушителем воинской дисциплины... И то, что он смог сделать в Афгане, он и сделал, потому что всегда поступал по жизни, не считаясь ни с чем и наперекор всему...