# Владимир Волошенюк Взвод, кадетский. Абитурьенты

Валерий Иванович Аблазов

Продолжение книги о судьбах суворовцев, из которых выросли герои афганской войны. Первые шаги.

Абитуриенты

1.

Колонны галдящих восьмиклассников с чемоданами, рюкзаками и сумками формировались на привокзальной площади офицерами Киевского Суворовского военного училища, прибывшими для встречи абитуриентов с утренних поездов. Им помогали в этом непростом деле офицеры областных военкоматов, сопровождавшие отобраных кандидатов, и родители, поехавшие со своими чадами в столицу.

Самыми многочисленными группами оказались Днепропетровская и Донецкая.

Колонны недружно двинулись после громкой команды "Шагом Марш!" по проезжей части. Впереди и сзади шли солдаты с флажками. Параллельно по тротуару засеменили родители, многие с сумками, наполнеными домашней провизией для дополнительного питания любимых сыновей и внуков во время сдачи экзаменов.

Марширующие громко разговаривали, крутили головами по сторонам и обменивались впечатлениями.

Здание Киевского СВУ, которое станет для многих из них новым домом, поразило своим строгим величием и размерами в сравнении с родными провинциальными школами. И немудрено, построено оно было в 1915 году для Второго Инженерного Училища. Архитектор Н.А.Шехонин, работами по строительству руководил И.И.Лилье, выпускник Киевского Владимирского кадетского корпуса и Инженерной Академии.

Массивные въездные ворота на территорию училища закрылись после прохождения через них нестройных колонн, а вместе с ними для прибывших закрылся их уютный и привычный мир. Для каждого на свой срок. Эти же ворота и забор отсекли родительскую группу поддержки.

Но к счастью для родителей и их чад, забор с тыльной стороны училища был сделан из железной сетки, что упрощало возможность свиданий и продуктовых передач.

Кормление через сетку, как в зоопарке, раздражало командование училища, поэтому на этот кордон периодически отправлялись дежурные офицеры и прапорщики отгонять абитуриентов от сетки.

После неоднократных построений, проверок и уточнений списков, перепроверок наличия прибывших, Васильев со - товарищи с днепропетровского поезда оказался в 1-м взводе 1-й роты.

Рота располагалась на 3-м этаже в правом крыле здания. Кровати временно были двухярусными, поскольку численный состав прибывших примерно в три раза превышал штатную численность роты. С каждым экзаменом предполагалось убытие очередной группы, невыдержавших испытание, и соответственно уменьшение койко-мест, начиная со второго яруса.

Большую часть дня "абитура" проводила на воздухе, устраиваясь на травке, как на пикнике, с учебниками и тетрадками. В классы запускали только для консультаций с преподавателями. Письменные экзамены проводились в торжественной обстановке в актовом зале.

На приемы пищи - завтрак, обед и ужин в столовую абитуриентов водили дежурные офицеры и прапорщики рот. За столами живо обсуждалось качество сносной, в общем, пищи и то, что у суворовцев есть еще второй завтрак около 11-ти часов утра. А на второй завтрак, как узнали самые любопытные, будут давать сладкую сырковую массу, булочки и чай. Но все эти лакомства предназначены только для суворовцев.

Время вечером после ужина считалось личным, уже можно было подходить к забору для общения с родителями, при этом выходить за пределы училищного двора категорически запрещалось. Нарушившим это требование и пойманым на "месте преступления" грозило отчисление. Вообще в этот период каждый прапорщик, неговоря уже об офицерах, казался вершителем судеб.

Вторым категорическим запретом было курение. Наказание за это нарушение предополагалось такое же - с вещами на выход. Поэтому курильщики делали это с соблюдением всех строгих правил конспирации.

Приветствовалось же занятие спортом. Брусья и перекладины в училищном дворе были в распоряжении поступающих круглые сутки, тем более что возможности большинства проявить себя на этих снарядах были более чем скромными.

Точно так же, как меню в столовой, живо обсуждалась и учебная программа по физической подготовке, самой устрашающей представлялась спортивная гимнастика.

В этой новой и непростой психологической обстановке для вчерашних школьников зарождалась дружба и братство на долгие годы.

Сотни километров между городами в одной области теперь не разделяли, а сближали. Областной военкомат, где абитуриенты стали в свой первый, почти взрослый, строй стал сродни гавани, отправившей их в неведомое плавание. Одним словом, морально было легче преодолевать первые жизненные испытания, когда рядом был твой земляк.


2.

Первым и определяющим для юных будущих полководцев был письменный экзамен по математике. Главное - не получить двойку. Подходы экзаменаторов разительно отличались своей строгостью. Отличные и хорошие оценки, полученные в родных школах, здесь трансформировались, в большинстве своем, в удовлетворительные.

На подготовку к первому экзамену отвели три дня. Экзаменационную работу писали в торжественной и строгой обстановке актового зала. Между рядами медленно прогуливались гражданские преподаватели и офицеры, наблюдая за порядком. Ни о каком списывании или подглядывании в "шпоры" и речи не могло быть.

Через сутки после сдачи письменной работы в закрепленных классах страдальцам были выданы их творения, исчерканные красными чернилами, словно кровью, для работы над ошибками.

Подавляющее большинство со вздохом облегчения умиленно смотрело на полученные тройки. Значит - "еще не вечер".

После ухода преподавателя началось живое обсуждение и осмысление происшедшего.

Игорь Плосконос сидел за последним столом в третьем ряду, выделенному для третьего отделения, обхватив голову ладонями, с туманным взглядом на ряснеющие красным экзаменационные листы. Оценка "2" ! Над его столом сгрудились товарищи, тоже рассматривая эти злосчастные листы. Получив свои проходные баллы и, успокоившись, они были полны искреннего сострадания.

Во взводе еще не все знали, что у Игоря незадолго до приезда в Киев в автокатастрофе погибли родители. Привез его в СВУ дядя. В школе же своего родного шахтерского Павлограда он не сильно обременял себя разгрызанием гранита науки.

На следующий день после получения результатов сдачи письменной математики количество кроватей в спальном помещении резко уменьшилось. Убывающие, некоторые со слезами на глазах, покидали территорию училища. За воротами их ждали не менее грустные родители.

Игоря вызвали в учебный отдел. Вернувшись оттуда, немного приободренный, он поделился принятым по нему решением. Его не отчисляют, пока.

Следующий экзамен по русскому языку был тоже письменный. Готовясь к нему, абитуриенты, разморенные летней жарой, групками сидели и лежали на траве под деревьями, вяло поглядывая в учебники. Гораздо больший интерес вызывали услышанные и передаваемые рассказы и небылицы о жизни в училище и "стариках" с которыми предстояло еще встретиться.

В этой томящей обстановке очень кстати поднял всем настроение Леня Мехоношин. Он был родом из Донецкой области. С земляком Сергеем Хорошайло они забавной парочкой. Серега - высокий и широкоплечий, Леня - худой и невысокий бродили по аллеям и нежились на травке. Устроившись под яблоней у забора они, как и все, больше глазели по сторонам то на людей за забором, то на солдат, работающих по уборке фонтана без воды, с оленем в центре. Это произведение советской парковой культуры как-то не к месту располагалось перед парадным входом и скоро его должен был заменить памятник Суворову.

Яблоки же на яблонях остались только на верхушках, потому как молодым организмам требовались витамины, недозрелые плоды на деревьях были съедены голодными абитуриентами во время подготовки к экзаменам.

Леня решил закончить сбор урожая, для этого он набрал небольших камней и стал прицельно метать их по яблокам. Своим занятием он, естественно, привлек внимание окружающих. Один из метательных снарядов, ударившись в ветку, срекошетил прямо под правый глаз стрелку, вызвав появление в этом месте лилового синяка размером в спелую сливу. Истерический хохот, катающихся по траве товарищей, взорвал тишину. Громче всех хохотал Серега, привлекая к себе пристальное внимание гражданских лиц, проходящих за забором.

Диктант тоже оказался по своему уровну сложнее тех, что писали в школе. И снова пределом мечтания всех было не получить "пару". И снова была консультация с преподавателем.

Игорь по диктанту получил тоже двойку. Количество ошибок не давало ни малейшей надежды на худую тройку. Он сидел красный и удрученный после консультации в тесном кружке товарищей и размышлял вслух о том, что сам пойдет в учебный отдел и попросит, чтобы его отчислили. Но товарищи настаивали на обратном. Умозаключение сводилось к тому, что отчислить всегда успеют, а сейчас надо сидеть и готовиться к устным экзаменам.

Накануне устного по математике в абитуриентской среде 1-й роты прозвучало впервые грозное слово "Лушпей". Звучало оно как приговор, суровый и справедливый. Это была фамилия преподавателя математики, закрепленного за 1-й ротой. Каждый идущий отвечать молился, чтобы не попасть к нему отвечать. Другие принимающие экзамен, майор Сулима, он же начальник кафедры математики, и седенький старичок, почти пенсионер, казались воплощением гуманности и милосердия.

Как все когда-то заканчивается, закончились и экзамены. "Выжившие" уже мечтали о новой неведомой жизни. И первым серьезным сигналом о ее приближении стало получение летней суворовской формы: белых холщевых кителей, пока без погон, таких же белых фуражек и черных брюк с красными лампасами.