# Владимир Волошенюк. Взвод кадетский. "Лагеря"

Валерий Иванович Аблазов

После сдачи экзаменов за 9-й класс, школьники начинали заслуженный отдых, а все суворовцы с нетерпением ждали отъезда в полевой лагерь на целый месяц.

Владимир Волошенюк. Взвод кадетский. "Лагеря"


Настало лето. В Киевском СВУ (КвСВУ), как и во всех средних школах Киева, закончилась четвертая учебная четверть. Летняя жара дополнялась горячими экзаменационными днями. После сдачи экзаменов за 9-й класс, школьники начинали заслуженный отдых, а все суворовцы с нетерпением ждали отъезда в полевой лагерь на целый месяц.

Подготовка к первому полевому выходу началась с прибытия в роту ненавистной парикмахерши. По требованию командира роты она произвела свою обычную экзекуцию - стрижку безобразную, но однообразную, а на этот раз еще хуже - "суровый бокс". Даже к 1-му сентября, она побаловала всех "полубоксом", принятым ротой с покорной обреченностью. Теперь же, накануне летних каникул для кадетов, переходящих в статус "стариков", ее "старания" воспринимались, как унижение их личного достоинства. Каждый выходил из бытовой комнаты, превращенной в "цилюрню", остриженный, как "тифозник", с торчащими ушами и матерными словами на устах в адрес Пырча.

Следующим обязательным атрибутом подготовки стала череда строевых смотров. Ну, как без них! Чтобы служба медом не казалась, командиры до одури проверяли готовность полевой формы, противогазов, вещевых мешков, наличие однообразных бирок на всей этой пехотной "збруе". Некоторые из них делали это с явным удовольствием. В итоге, на отдельные легко ранимые души кадетов эта солдафонская суета так подействовала, что они зареклись поступать в общевойсковые училища, мысленно отдав предпочтение в пользу инженерных военных специальностей, а самые романтичные - профессии военных летчиков. Решение стать моряком после СВУ очень не приветствовалось командованием училища и расценивалось им, как личное оскорбление.

Стало абсолютно понятно, что в 1-м взводе "ни за какие коврижки" не станет пехотинцем, конечно же, Аркаша Поляновский.

Игоря Плосконоса нисколько не напугала "пехотная романтика", вопрос состоял только в выборе города на карте Советского Союза, где находились "общевойсковые кузницы советских полководцев".

Васильев пока находился в "раздумиях" между желанием стать или морским офицером, потому что в детстве с родителями побывал на Авроре и танцевал в детсаду "Яблочко", или же военным переводчиком (про наличие такого вуза знали очень мало, информация не распространялась и, как стало понятно, попасть туда было практически невозможно).

Но это была отдаленная перспектива, а пока все вместе радовались тому, что после лагерей для них заканчивалась эра "мальчиков", становившихся "стариками" и еще предстоял летний отпуск. В планах ПИНа и "Волошонка" (отдельное спасибо "англичанке", подменявшей преподавателя майора Царькова, за искажение фамилии, давшей повод получить соответствующее прозвище во взводе Володе Васильеву) на первом месте стояла поездка в село в Житомирскую область к бабушке Васильева.

Лагеря проводились на полевой базе Киевского высшего общевойскового командного училища (КВОКУ) возле села Старэ, Бориспольского района Киевской области. Вообще КвСВУ считалось подшефным училищем для КВОКУ. Этому способствовала крепкая дружба начальника КвСВУ Ивана Ивановича Кауркина с начальником КВОКУ Ляшко Вениамином Ивановичем ("Веня" - для курсантов КВОКУ). Оба они были танкистами и служили какой-то период вместе. Очень забавно было видеть двух генералов, идущих вдоль строя в обнимку на парадных тренировках. Именно поэтому разнарядка после окончания киевской "кадетки" для зачисления в КВОКУ была самая большая. Но на поступление туда могли рассчитывать только отличники и "хорошисты".

Суворовское училище имело свою площадку для летнего лагеря. На ней были оборудованы цементные каркасы под палатки для трех рот, из расчета одна палатка на отделение. В палатках на деревянных настилах были установлены нары. Перед палатками - асфальтная "линейка" для построений и деревянные "грибки" для несения службы дневальными по ротам. В тылу, как во дворе провинциального города, местными умельцами были сотворены каменные постройки, только в них размещались не сараи, а оружейные комнаты и каптерки.

В лагерях со свежим воздухом к "кадетам" пришло ощущение свободы. Территория огромная, вокруг лес и раздолье для курильщиков. Комары, правда, допекали, но и к ним "кадеты" привыкли, обливая себя дешевыми цветочными одеколонами, чаще - "Гвоздичкой". Самоподготовка в распорядке дня отсутствовала, вместо нее достойное место занимала спортивно - массовая работа. Поэтому кадеты много гоняли в футбол, усиленно качались, готовясь показать себя во всей красе в летнем отпуске, фотографировались с голым торсом во время выполнения упражнений на спортивных снарядах.

Занятия по одиночной тактической и огневой подготовке проводил "Доцент". Он, как пушкинский "мусье", сильно этими занятиями не допекал, а еще в лес и на речку гулять водил.

Кроме того, в этот же период началась стажировка у курсантов 3-го курса Киевского ВОКУ, и каждый взвод получил по стажеру-курсанту на должности командиров взводов. И, таким образом, кадеты стали постигать азы будущей курсантской жизни. Началось все со знакомства с "вокерской" модой, существенно отличавшейся от "кадетской". Кадетам было чему поучиться. Сапоги хромовые офицерские имели "глаженые" голенища, брюки х/б ушиты так, что напоминали гусарские рейтузы, китель тоже ушит, но имел удлиненный фасон, фуражка-аэродром, шита в специальных ателье. Некоторые, "родовитые курсанты", носили генеральские фуражки, позаимствовав их у отцов или дядей. Полевая сумка носилась не на уровне ремня, как требовалось, а болталась на максимальной длине ремня, как планшет у летчиков. Занятия курсанты-стажеры проводили или совместно с командирами взводов, или самостоятельно. Иногда они "гоняли" кадетов даже сильнее, чем их офицеры-воспитатели.

Служба войск в лагерях тоже имела свои особенности. В наряды кадеты ходили по лагерю, по столовой и по озеру "Святому". Самым малоприятным считалось дежурство по лагерю. Надо было все время торчать под грибком, а главное - не пропустить появления начальства в лагере. А чего стоила уборка территории под неусыпным присмотром "Бормана"! Утром он чуть свет появлялся в лагере для проверки порядка. И тогда над палатками на заре проплывал его бас: "Дневальный, до подъема еще час", - и дальше - "бу, бу, бу", - в течение этого самого часа. Многие просыпались от этого утреннего "бухтения", проклиная старшину вместе с его порядком.

Наряд по столовой в лагерях был легче, чем в училище, потому что готовили пищу только на три роты, а не на шесть. И еще вечером, после окончания всех работ можно было поджарить картошку, пользуясь добротой местного персонала.

Самым же приятным заслуженно считался наряд по озеру "Святому". В этот наряд отряжались два "счастливчика". Озеро находилось в километрах шести от лагеря. В озере училищными физруками был оборудован "плавательный бассейн", где проводились занятия по плаванию или просто организованное купание после тактических занятий. Физруки жили в палатке, для наряда тоже была отдельная палатка. В распоряжении наряда имелись удочки, поэтому на ужин часто бывала уха или жареная рыба. Одним словом - не наряд, а удовольствие на сутки. Поэтому, чтобы все было по-честному, на этот наряд тянули жребий.

Что же до Пырча, то он тоже был в восторге от представившихся возможностей для воспитания младого племени в условиях полевой жизни. Такое универсальное "воспитательное средство", как противогаз, он использовал при каждом удобном случае.

В отличие от него "Доцент" поступал, как настоящий командир, по принципу "делай, как я". Однажды на занятиях по оружию массового поражения на лесной полянке, он напялил на себя общевойсковой защитный комплект, хорошо знакомый по аббревиатуре ОЗК, противогаз и в таком комичном виде рассказывал о действиях бойца на зараженной местности. Кадеты, потешаясь, сидели на травке и юморили над ним. Когда шутки достигли самой большой остроты, он строго сказал: "Я все слышу", - чем вызвал еще большее оживление у обучаемых.

Пырч же стал широко известен после организованного им забега 1-й роты в трусах и сапогах во время тихого часа. Но и после этого он не унимался. С воспитательной целью он провел еще несколько марш-бросков с полной выкладкой с преодолением "участка зараженной местности" в противогазах. Единственным ответом кадетов Пырчу в сложившейся ситуации стало периодическое написание "нехороших" слов на пыльных и побитых "Жигулях" командира роты. Его машина тоже получила имя - БМП (боевая машина Пырча). Из достоверных источников всезнающие кадеты знали, что он на ней после отбоя ездит к местным барышням в ближайшее село.

После первой недели лагерей для 1-й роты произошли изменения в распорядке дня, а именно: один час спортивно-массовой работы был заменен "уроком музыки". Не зря говорил один из русских полководцев: "Господа офицеры, любите барабан, это божественная музыка". Под руководством прибывших музыкантов из училищного оркестра 1-ю роту начали готовить к ноябрьскому параду. Традиционно все парады открывала рота суворовцев - барабанщиков. Однажды, еще в детстве, когда Вова Васильев ехал с родителями к бабушке в село через Киев, он увидел прохождение суворовцев - барабанщиков по Крещатику, и с тех пор желание стать суворовцем превратилось в его путеводную звезду. И вот, сбылась его мечта! Суворовцам раздали барабаны и палочки к ним. В лагерях музыканты начали обучение барабанной дроби, с которой суворовцы должны маршировать в парадном строю. А обучение ходьбе строевым шагом с барабанами предполагалось начать на училищном плацу после летних каникул, уже при непосредственной подготовке к параду. Самой драматичной в этом процессе стала тренировка отмашки рукой с палочками после того, как заканчивался барабанный бой. То и дело кто-то при отмашке со всей силы ударял пальцами по металлическому "барашку" барабана, разбивая пальцы до крови. И тогда над строем раздавались "выражения", характеризующие отношение кадетов к барабанной музыке. И еще - часто от таких ударов палочки взлетали вверх над строем, создавая необычную картину, дополненную известными выражениями. Уроки барабанной музыки на лесной лужайке не всем пришлись по вкусу, о чем свидетельствовало периодическое появление барабанов с пробитой кожей. Чинить "раненные" барабаны приходилось музыкантам оркестра, которые тоже не подбирали слов для оценки деяний "злых кадетов".

Если говорить о других культурных мероприятиях, то они не отличались многообразием и сводились к культпоходам в летний клуб для просмотра кинофильмов. Для суворовцев фильмы "крутили" по субботам и воскресеньям. Но в лагерях находились еще и "вокеры". Для них, как для взрослых, были дополнительные киносеансы в будние дни после наступления темноты, когда для суворовцев уже прозвучал сигнал трубы "Отбой". Конечно же, находились те, кто уходил в "самоход" в кино, а заодно и покурить в компании "вокеров". Но однажды произошел массовый "самоход", когда в клубе показывали французскую кинокомедию "Великолепный" с Бельмондо. Ответственные дежурные офицеры по ротам все, как по тревоге, прибыли в клуб для отлова кадетов. Во время этого неблагодарного занятия они не столько наловили самовольщиков-кадетов, сколько услышали массу эпитетов в свой адрес от недовольных кинозрителей-курсантов.

Через месяц военно-полевой жизни кадеты с радостью возвращались в училище, загоревшими и посвежевшими, с приподнятым настроением. "Понюхав полевого пороху", они уже думали, как можно будет небрежно поделиться со школьными друзьями дома "о лагерных подвигах". И, наконец, все ощутили, что по праву, стали настоящими "стариками".