# В.Волошенюк Взвод курсантский. Конотоп

Валерий Иванович Аблазов

Переходным шлюзом между военной школой с ее наукой побеждать и реальной войной в Афганистане стал для выпускника Киевского ВОКУ лейтенанта Васильева Конотопский ДШБ.

В.Волошенюк Взвод курсантский. Конотоп


В отделе кадров штаба 1-й общевойсковой армии в Чернигове, куда получил предписание Васильев, ему были предложены на выбор два места для дальнейшего прохождения службы: 908-й десантно - штурмовой батальон (ДШБ) в Конотопе или кадрированная мотострелковая дивизия там же.

Красить заборы и бордюры в парке боевых машин, не "вылезать" из нарядов, иметь в подчинении пару "чурок" - примерно такие перспективы рисовались от одного названия "кадрированная дивизия". И совсем иное дело - романтика "десантных, продуваемых всеми ветрами" войск, особенно после недавно вышедшего на экраны фильма "В зоне особого внимания"! К тому же в ДШБ пошли Коля Яцко и Володя Аскаров, однокашники по КВОКУ. Поэтому лейтенантом Васильевым почти без колебаний выбор был сделан в пользу должности командира разведывательного взвода ДШБ.

Десантно-штурмовые войска в Советской армии стали продолжателями традиций ВДВ, поэтому и привлекали "рвущихся в бой" выпускников.

Не без легкой грусти пришлось расстаться с общевойсковыми эмблемами и генеральской, с красным околышем фуражкой, подаренной "Генералом".

В десантно - штурмовом батальоне выпускников общевойскового училища встретили с традиционным десантным гостеприимством. Командир батальона капитан Спиридонов Иван Федорович сразу же вызывал симпатию своей сдержанностью и немногословием. В общении с молодыми лейтенантами он был предельно корректен. Опытный десантник и спортсмен, в любую минуту на занятиях или учениях мог выдернуть бойца из строя для схватки по вольной борьбе. Результат был предсказуемый, через несколько минут боец оказывался "на лопатках". Такие же игры он устраивал с офицерами на полигоне или на прыжках, фактически, с таким же результатом.

Бойцы в батальоне - все, как на подбор. Первое же знакомство "вокеров" с ДШБ произошло еще во время учебы на показательных учениях Киевского ВО на полигоне в п.г.т. Гончаровск Черниговской области. В то время как КВОКУ под одобрительные взгляды руководителей республики и командования округа демонстрировало под барабан "образцы" строевой выучки на плацу, ДШБ проводил показательное занятие с высадкой из вертолетов и боевой стрельбой на полигоне. Одетые в спецназовскую форму ("песочку") десантники производили самое благоприятное впечатление.

Теперь же, в одном батальоне, на молодых лейтенантов гвардейцы смотрели с легкой долей скепсиса, как на пехоту. Проверкой "на вшивость" для командиров взводов должны были стать "прыжки".

Офицеры ДШБ, уже послужившие в ВДВ в разных местах Союза, с большим количеством прыжков сразу стали авторитетами для вчерашних выпускников. В батальоне произошла их встреча и с собратом по КВОКУ "Белым", Шурой Белоусом. Он сразу же ласково нарек однокашников "ма-ма-лышами", слегка при волнении заикаясь, и назначил вечером

"совещание" в ресторане, естественно за счет "малышей".

В Конотопе "Белый" уже стал легендарной личностью и своим человеком во всех кабаках. Бойцы его уважали, а, значит, побаивались за буйный нрав, но справедливое к ним отношение.

Дружил он с командиром минометной батареи Сергеем Комаровым, "Комарем" - по меткому выражению "Белого". В "обществе" они почти всегда появлялись вместе.

В ресторане "Украина", располагавшемся в одноименном готеле, "Белый" провел краткий экскурс по истории ДШБ, который к тому же был "отдельным" (ОДШБ).

Первый ужин офицеров, прибывших для формирования батальона, состоялся именно в этом месте. Закончился он дракой с местными товарищами. Те просто приняли десантников за вертолетчиков, то ли приехавших на ремзавод, то ли с учебного центра летного училища. Эта ошибка им обошлась "неслабо".

На следующий день на служебном совещании комбат подвел итоги прошедшего мероприятия и отдал распоряжение всем офицерам прибыть в этот же ресторан вечером.

Во время второго ужина состоялась "мировая" с представителями местной общественности по случаю имевшего место недоразумения.

В этот раз "Белый" время от времени прерывал повествование, чтобы обратить внимание "малышей" на постоянных посетительниц этого заведения общепита, давая им интересные характеристики. Досталось и "Комарю", над которым он недобро шутил и вызывающе предлагал ему опрокинуть рюмочку. Из объснения "Белого" стало понятно, что "Комарь" зацепил "холостяцкий насморк" и принимал таблетки, несовместимые с алкоголем.

Гвардейцы батальона пользовались успехом у местного женского населения, что проявилось в самых бурных овациях на стадионе во время праздника 1-го Мая при исполнении строевых песен частями местного гарнизона. Популярности им добавило также недавнее событие на танцплощадке. Кого-то из них зацепили местные ребята, в ответ личный состав дружно прибыл на выручку, оцепил танцплощадку и провел "занятие по рукопашному бою" с допризывниками. Дежурным по батальону был прапорщик. Остановить такой порыв подчиненных он не смог, но после окончания "танцев с рукопашным боем" построил батальон и с песней увел в расположение части.

Первый год офицерской службы в ДШБ запомнился своей невероятной романтичностью и задором, какого, пожалуй, не было во все последующие года.

Прыжки, боевая подготовка, учения и пьянящая свобода, после четырехлетнего пребывания в казарме за забором училища. Все это было, как ребяческие забавы взрослых мужчин. Отдельные события, словно вспышки от разрывов в условиях ночной стрельбы, запечатлелись в памяти навсегда.

Могучий и основательный, как Тарас Бульба, зам по парашютно-десантной службе (ПДС), всеми многоуважаемый майор Павел Степанович Тютюн, грозно руководил и солдатами, и офицерами, как неразумными детьми, на укладке куполов. Уже в Афгане, на дороге из Кабула на Гардез, в колонне Васильев встретил его во время обстрела и бросился обнимать его от щемящей радости и тоски и никого роднее не было для него в эту минуту. Через двадцать семь лет в Бресте Васильев также радостно бросился к нему, уже ветерану, идущему на встречу с офицерами батальона. Но Павел Степанович не узнал его и с трудом припоминал тех, с кем служил в конотопском ДШБ.

Экзамен каждого десантника - первый прыжок. На борту Ан - 2 каждый по разному переживал ожидание момента, когда надо сделать шаг в бездну. Выворачивающий все изнутри, резкий и неприятный вой сирены в "кукурузнике", оповещающий о готовности к прыжку, прервал размышления и сомнения. Открытая дверь в свободное пространство и доброе, круглое, улыбающееся лицо выпускающего в летном шлеме - последние картинки в сознании перед прыжком. Не протрезвившийся "Комарь" у открытой двери с удивлением вдруг обнаружил, что у него не пристегнут карабин.

Радость приземления на большом зеленом поле на окраине Конотопа была дополнена живописным эпизодом спасающегося бегством прапорщика Коли с парашютом в руках от разгневанной тетки, размахивающей граблями. Его ветром занесло в ее хорошо ухоженный огород.

Раздутый от ветра купол парашюта замполита капитана Роменского долго тащил его по полю. Это волочение или полет "низенько-низенько" прервал пенек, оказавшийся в аккурат между ногами вооруженного передовой теорией офицера. Ой, ой, ой! Больно!

Весь год этот замполит пребывал в решении Гамлетовского вопроса: "Быть или не быть?" - "Поступить или не поступить?". Это касалось Военно-политической академии имени В.И.Ленина. В случае непоступления его ждал Афган и он всех убеждал в своей политической зрелости и готовности выполнить интернациональный долг.

Конотопский ДШБ подчинялся напрямую разведотделу штаба Армии. Поэтому отношения между офицерами батальона и армейскими начальниками по традиции, принятой в разведке, были уважительными и интеллигентными. Пехотное самодурство здесь было "не ко двору". Начальник разведки армии полковник Лаврентьев, немного позер и любитель слегка приукрасить свой боевой путь (говорил, что в свое время прыгал, но верилось в это с трудом), либерально и покровительственно относился к выпускникам. Он любил порассуждать с ними о временах культа личности Сталина.

А еще он смотрел на розовощеких лейтенантов и как на перспективных женихов для своей дочери, которая, правда, пока только училась в средней школе. Когда лейтенант Васильев узнал, что у нее тройка по литературе, весь его интерес к юной особе сразу пропал.

ДШБ стал для Лаврентьева гордостью и визитной карточкой в Армии. Правда, однажды во время учений сил и средств разведки пришлось его огорчить. К ученьям привлекли десантников, к большому их неудовольствию. Батальон играл роль противника и под впечатлением популярного фильма о героических десантниках "В зоне особого внимания" ночью похулиганил в стане "сил и средств разведки", угнав БТР и раздобыв несколько автоматов АКМ белоцерковских разведчиков.

В Штабе Киевского военного округа тоже оценили подготовку и красивую форму ДШБ, поставив его в "оцепление" на гончаровском полигоне во время проверки боевой подготовки частей округа Маршалом Советского Союза Москаленко К.С. Разведчики взвода лейтенанта Васильева находились на центральной вышке в качестве охраны, поэтому они стали свидетелями "явления знаменитого Маршала народу". В это время он находился в так называемой "райской" группе инспекторов Министерства обороны СССР и приезжал в войска с проверками. Он очень любил солдатиков-гранатометчиков и отличившихся награждал часами.

Маршала доставили к центральной вышке вертолетом. Сводили его с борта "под ручки" сопровождающие лица. Под кителем у него была видна синяя шерстяная жилеточка. Его сразу же провели потихоньку в большую палатку, где был сервирован завтрак. Вокруг Маршала хлопотали Командующий Киевским военным округом генерал-полковник Герасимов И.А. и начальник Политуправления генерал-лейтенант Дементьев В.Т.

Маршал плохо слышал, поэтому к нему обращались на ухо, повышая голос. Стало очень забавно, когда из палатки раздался громовой голос начальника Политуправления:

- Скушайте черешенку, товарищ Маршал Советского Союза.

После завтрака Маршала усадили в креслице на центальной вышке.

Немножко сипящим тоненьким голоском он обратился к Командующему округом. Смысл обращения состоял в том, что на поле лежал туман и Маршал предложил перенести начало этапа боевой стрельбы из танков.

В ответ генерал - полковник Герасимов И.А. еще более громовым голосом, чем у "замполита", на ухо Москаленко проорал, что героические войска Киевского особого военного округа летом 41-го года отражали нападение врага в любых погодных условиях.

- Ну ладно, давайте команду, - тихонько согласился Маршал.

Доклад о результатах стрельбы поверг всех, кроме Маршала, в полуобморочное состояние.

Двойка!

Перед вышкой выстроились командиры всех степеней и Маршал тонюсеньким голоском начал распекать генералов и полковников, как нашкодивших школьников.

- Убрать всех лишних с вышки, - рявкнул грозно генерал-лейтенант Дементьев В.Т. И лейтенант Васильев со своим десантниками начал просить всех ротозеев отойти на безопасное удаление.

Разбор закончился. Округу была поставлена неудовлетворительная оценка. Маршалу подвели пару солдатиков для награждения часами, он их похвалил и поставил в пример генералам и полковникам.

Затем Маршала "под ручки" отвели к вертолету.

Когда борт был уже в воздухе, на проселочной дороге из района, по которому недавно вели неприцелный огонь танкисты, появилась колхозная грузовая машина. Оставшиеся на вышке начальники оцепенели от неожиданности и размышлений о возможных последствиях. Слава Богу, в этот раз все обошлось.

Поскольку в Советской Армии отсутствовали офицерские собрания в том историческом виде, какими они были до революции, а партийные собрания их заменить не смогли, рестораны Конотопа стали традиционными местами сбора и времяпровождения офицерами гарнизона. Лейтенантская зарплата позволяла выходные проводить "по-благородному". Цыган правда не вызывали, а пару раз с ними дрались, а ребята эти были всегда с ножами.

К офицерским развлечениям прибавлялись приглашения от комсомольских организаций города, в руководстве которых преобладали комсомолки. Первая такая встреча удивила столичных выпускников тем, что комсомольское руководство очень даже "дружило" с чистым спиртом, поставляемым активистами с вертолетного завода.

Еще одним организатором культурного проведения выходного дня лейтенантами слыл парторг батальона, меньше всех офицеров похожий на спортсмена-десантника. Пристрастие к зеленому змию в нем периодически побеждало постулаты марксистско-ленинской теории. Но благодаря творческому подходу к делу, он нашел для себя возможность красиво "залить за воротник" даже в присутствии строгой супруги, учительницы по профессии. Для этого у него дома регулярно организовывались мероприятия "пельмени", на которые приглашались холостые лейтенанты и группы молодых незамужних "училок".

Все происходило чинно и благородно, как на педсовете, под контролем его супруги. После нескольких таких вечеров, лейтенанты изобретали невероятные поводы, чтобы только не угодить на эти званые вечера.

Тем не менее, со временем почти все попали в ЗАГС через хитро расставленные капканы конотопских девушек и дам. Не зря, наверное, Николай Васильевич Гоголь поселил свою ведьму в Конотоп.

Холостого лейтенанта Васильева от этой участи спас Афганистан.

Эпопея отправки на ротацию для выполнения интернационального долга началась в батальоне, как ни странно, со складского прапорщика. Он предпринял все возможные меры и использовал имущество вверенного ему склада, чтобы избежать этой горькой участи - отдавать свой долг. "Последний бой" он держал в аэропорту Борисполя, забаррикадировавшись в туалете. В ДРА он получил "свой" склад и через год приехал в отпуск с геройским видом и рассказами о своих подвигах, "затаренный", как положено.

Каждого ждала своя война ...