# Владимир Волошенюк Военно-дипломатические картинки Глава 12

Валерий Иванович Аблазов

История - это не то, что происходило когда-то на самом деле, а то, что об этом напишут писатели - историки и журналисты. Описанные события действительно имели место в жизни, но связь их героев с известными читателю людьми недопустима.

Владимир Волошенюк

Военно-дипломатические картинки


## Глава 12


"История соткана из лжи, в которую все верят."

Бонапрат Наполеон

История - это не то, что происходило когда-то на самом деле,

а то, что об этом напишут писатели - историки и журналисты.

Описанные события действительно имели место в жизни,

но связь их героев с известными читателю людьми недопустима.


12.


Ах! Как я люблю военных!

Их победный дух, их манеры,

В них мне все нравится!

Жак Оффенбах

Оперетта "Великая Герцогиня Герольштейнская"


Около часа дня раздался звонок, которого Васильев ждал с утра.

- Доброго дня. Чи можу я говорити с паном Володимиром?

- Так. Я вас слухаю.

- Це Аниця iз спiлки укра╖нцiв. Вiтаю вас пане Володимире!

- Доброго дня!

После этого он услышал голос Кристины.

- Если вам удобно, мы могли бы встретиться сегодня около двух часов дня где-то в центре. Аница живет недалеко от гостиницы "Интерконтиненталь", я у нее сейчас.


- Да, конечно, можно возле "Интерконтиненталь" в два часа.

- Хорошо. До свидания.

Васильев находился в кабинете один. ВАТ десять минут назад уехал на ланч с венгерским коллегой. У него еще оставалось полчаса. Он решил не ехать, машиной, а пойти пешком. Часто в обеденный перерыв или, когда у ВАТа были гости, он выходил из посольства на прогулку, и в этом не было ничего необычного. "Как ни крути", а полицейский у входа в посольство получает свою зарплату не только за охрану посольства, но и за своевременное информирование о действиях дипломатов и военных дипломатов, не в последнюю очередь.

По опыту и проверкам на выявление "наружки" они с ВАТом убедились, что в Бухаресте она практически не велась, может только в каких-то исключительных случаях. "Наблюдно" велось при выездах по служебным делам за пределы Бухареста, когда они оповещали об этом управление внешних связей разведуправления в порядке, установленному для военных дипломатов. Причем выявление ее порой случалось при забавных обстоятельствах, а не при следовании методике для ее обнаружения.

Так было, когда Васильев вез заместителя "Керiвника" из Бухареста, куда он приехал из Софии в Черновцы. Васильев тогда первый раз ехал по этому маршруту и несколько раз уже перед Сучавой заблудился. "Дав гаку", они разворачивались и ехали в обратном направлении. Когда во второй раз при этом маневре ему попалась навстречу одна и та же черная "Дачия", сомнений уже не возникло. Это был "хвост", как говорили в фильмах про шпионов.

В Сучаве они планировали переночевать и рано утром выехать на границу. Там же произошел еще один казус, связанный правда не с румынской контрразведкой. В отеле, где были забронированы для них места, администратор сразу же попросила Васильева перезвонить в посольство. Ее настойчивость его удивила и даже несколько возмутила. Он все же набрал номер их офиса с телефона администратора.

Голос ВАТа был не на шутку взволнован.

- Вы в гостинице?

- Ну, да.

- У Александра Ивановича не его паспорт. Вы еще можете успеть на вокзал. Киевский поезд приходит туда через двадцать пять минут.

"Заступника керiвника" в поездке сопровождал офицер Центра. В Бухарест они приехали вместе. А затем было принято решение, что Женя, так звали офицера, едет в Киев самостоятельно, а "второго" Васильев везет в Черновцы.

В результате Женя ехал в поезде с паспортом начальника, а у того, в свою очередь, на руках был паспорт подчиненного. Промашка вышла, однако.

Васильев подошел к Александру Ивановичу, сидящему в кресле в холле и бодрым голосом отрапортовал.

- Все пропало. Клиент уезжает, гипс снимают, - он говорил так потому что тот был тоже афганцем и у них установились доверительные отношения без излишнего официоза.

- Не понял, - начальник удивленно посмотрел на него.

- Где ваш паспорт?

- Вот, - он достал паспорт из нагрудного кармана пиджака и протянул его Васильеву.

Тот открыл его и протянул обратно.

- Твою мать..., - Александр Иванович изменился в лице.

- Семен Семеныч!

- Что делаем?

- На вокзал пулей.

- Поехали.

Через несколько минут их машина, с визгом тормозов на повороте, выехала со стоянки гостиницы, еще через минуту со стоянки тоже на большой скорости "рванула" серая "Дачия".

Когда они вошли в здание вокзала, прозвучало объявление о прибытии поезда. Вагон, в котором ехал Женя находился в "хвосте".

- Рота, бегом, - скомандовал Александр Иванович.

Когда проводник открыл дверь, они увидели грустного Женю, стоящего в тамбуре с чемоданом.

"Все хорошо, что хорошо кончается", - с облегчением подумал Васильев.

В гостинице они предупредили администратора, что уезжают в 6 утра. Когда в 5 утра по решению начальника они вышли из номера для совершения марша по маршруту Сучава - Черновцы, то обнаружили у дверей спящего "часового". Он сидел на стуле, головой прислонившись к стене.

- Не спи, замерзнешь, - буркнул Александр Иванович.

- Лареведере, - вежливо попрощался Васильев со смутившимся "ангелом-хранителем" румынской контрразведки.


Выйдя из посольства в 13.30, Васильев кивнул полицейскому и пошел в сторону одного из центральных проспектов - Магеру, всего в пяти минутах ходьбы.

Отель "Интерконтиненталь" находился в конце проспекта. Перед высотным зданием, похожим на здание СЭВ в Москве, находилась небольшая площадь со стоянкой для машин и фонтан.

На этой площади Васильев и увидел "Кристи" в элегантном розовом костюме и ботинках " а ля лисичка-сестричка".

"Прямо сцена у фонтана", подумал он, идя ей навстречу.

- А где цветы? - озорно спросила она, протянув руку.

Немного оторопев от неожиданности, он пожал ей руку, хотя сначала намеревался поцеловать по румынской традиции. И тем не менее сказал:

- Целую ручки, - и далее, уже сориентировавшись в обстановке, в тон "Кристи". - Так 8-е марта уже прошло.

- И праздник Мэрцишор тоже. Куда идем?

- В обменный пункт, мне надо деньги поменять.

- На той стороне есть.

Они пошли к подземному переходу и в переходе столкнулись лицом к лицу с Аницей.

- Добрий день, пане Володимире!

- Добрий день, Аниця! Шо робите? - он приветствовал ее так, как к нему обращались в украинских селах в Румынии, что означало "Как дела?"

- Господин полковник пригласил меня в обменный пункт, это так романтично, - весело заметила "Кристи".

Васильев почувствовал, что краснеет.

- Добре. Я маю йти на роботу. Кристина, зателефонуй менi ввечерi.

Они попрощались.

Обменный пункт находился рядом с переходом. Васильев извинился и пошел туда, а "Кристи" осталась и стала рассматривать изодранные театральные афиши на старой афишной тумбе.

Возле "обменника" ошивались "менялы", и Васильев поменял доллары у них чтобы не терять времени. Он вернулся к "Кристи", продолжавшей рассматривать афиши.

- Обожаю Оффенбаха. Вам нравится "Герцогиня Герольштейнская"? - обратилась она к нему. Он понятия не имел, о чем идет речь. Посмотрев на афишу после нескольких секунд размышления, философски заметил.

- Мне больше нравится "Летучая мышь". Можем идти на кофе. Возле университета есть симпатичные кафе на воздухе.

- Хорошо, пойдемте.

Когда Васильев совершал свои прогулки, он всегда приходил в этот университетский квартал, где в арках домов на асфальте располагались продавцы книг. Это, конечно, не набережная Сены, но все же. Он купил там несколько интересных книг, изданных в 50-е годы в СССР.

Проходя мимо раскладок, он не удержался и приостановился возле одного из продавцов старых карт и атласов.

- Вам интересно? Давайте посмотрим, - Кристи легко угадала его желание.

Некоторые карты были французские, а географические атласы -румынские.

- Вы знаете французский?

- Пытаюсь учить, записался даже на курсы во французском институте. Но пока без особого успеха.

- Я знаю место, где можно недорого купить французские книги и даже 19-го столетия.

- Правда? И где же это?

- У моих знакомых старушек. Можем как-нибудь к ним съездить.

- Звучит загадочно... А зачем откладывать? Если это удобно, можем сейчас поехать.

- Ah! Que j'aime les militaires, - и после паузы добавиала. - К ним всегда удобно и это недалеко.

- Bon. Давайте возьмем такси.

Васильев быстро поймал такси. Поухаживал за дамой, а сам сел на переднее сидение, "Не Париж, здесь можно", - он вспомнил, высокомерие парижского таксиста, указавшего ему на заднее сидение, когда он первый раз решил проехаться по городу мечты на автомобиле.

"Кристи" назвала улицу водителю, а ему сказала, что это находится в районе вокзала. Они подъехали к двухэтажному дому, фасад которого был полностью обвит диким виноградом.

- Частный сектор, так у нас называют такие районы, - сказал он, оглядываясь вокруг.

- Это старый Бухарест.

Они поднялись на второй этаж по деревянной лестнице, не видевшей краски, наверное, с прошлого века. Кристина постучала в дверь. Им открыла сухонькая, старая женщина. Она улыбнулась Кристине и пригласила войти.

В квартире ощущалась сырость и ветхость. Они прошли в гостиную, там за столом сидела вторая обитательница жилища, перед ней лежала закрытая библия. Она выглядела намного старше первой, и взгляд у нее был какой-то отсутствующий. Она равнодушно смотрела на гостей, а Кристине только слегка кивнула. Кристина сказала, что господин хочет купить у них несколько книг. Та снова кивнула и указала взглядом на книжный шкаф.

Васильев, почувствовал, что ему хочется побыстрее уйти отсюда. Он подошел к массивному, вишневого цвета, но сильно потемневшему от времени шкафу, и осторожно открыл дверцу. На полках стояли старые книги с потрескавшимися коричневыми корешками. Он взял первую, это была беллетристика какого-то французского автора, 1910 года издания.

- Выберите себе что-нибудь, они этим живут, - Кристина, казалось, почувствовала неловкость, которую он испытывал.

- Хорошо, - он просмотрел еще несколько книг. Взял учебник истории, изданный во Франции до 2-й мировой войны, и румынскую книгу с фотографиями королевского Бухареста.

- Этого хватит? Он протянул Кристине книги и деньги, что-то около двадцати долларов в пересчете.

- Да, конечно, - она подошла к сидящей за столом старушке, показала книги и протянула деньги. Та кивнула и взяла деньги.

Когда они вышли на улицу, Васильев вздохнул облегченно.

- Это сестры, жалко их. Я их знаю давно, мой папа им все время помогает. Он рассказывал, что у них тяжелая судьба. Сейчас он на пенсии.

- А кто он по профессии?

- Он был суб. офицером "секуритате" во времена Чаушеску, возил важного начальника, - Кристина улыбнулась и внимательно посмотрела на Васильева.

В который раз за сегодня, он оказался "выбитым из колеи".

- Вы пошли по его стопам? - он тоже улыбнулся и также внимательно посмотрел на нее.

- А кофе мы будем пить сегодня?

- Да, конечно! А где это лучше сделать?

- В этом районе можно поесть вкусные гогоши. Вы их любите?

- Они вкусные, как наши пончики. Но я их объелся в детстве у дедушки в украинском селе в Карпатах. Слишком много в них жареного постного масла. Поэтому с тех пор я не ем ни пончики, ни гогоши.

- Говорят, что они вошли в нашу кухню, когда Румыния была еще провинцией Римской империи. Но если вы хотите хороший кофе, то лучше вернуться ближе к центру. Мы недалеко, кстати, от площади Виктория. А на улице Виктории есть много уютных кафе. Пожалуй, это самая красивая улица в Бухаресте.

- Да, согласен. Так что в кафе Дома офицеров на улице Виктории?

Кристина рассмеялась.

- Не сегодня.


Вернувшись в Посольство около 17 часов вечера, Васильев сел за "звiт". ВАТ еще не вернулся, поэтому он решил набросать черновик, а утром после резолюции начальника готовить его на диппочту.

Для первой встречи интересной информации было больше чем достаточно. Выводы будут предварительные, а предложение, по сути, одно - закрепить знакомство. Why not? Васильев старался общаться с "Кристи" на румынском, а когда становилось совсем сложно переходил на английский.

Инициатива встречи исходила от "Кристи", мотивы еще предстоит выяснить. Возможные варианты: "подстава", некрасивое слово для характеристики такой очаровательной дамы; "простая человеческая симпатия", впору вспоминать Голохвастого и его крылатое "кому ж я не пондравлюсь".

Поводом для встречи, было желание "Кристи" узнать, имеет ли он контакты в испанском посольстве, чтобы посодействовать в получении визы для ее брата, он художник.

"Кристи" - преподаватель военной академии. В детали Васильев не стал вдаваться. Она, конечно, не носитель военных секретов, но общаясь с ней, можно было бы иметь хоть приблизительное представление "чем живут румынские офицеры". Аппарат ВАТ был совершенно изолирован от общения с представителями румынской армии (кроме официального и строго регламентированного).

Когда он был в Центре, у него даже возникла перепалка с начальниками. Чего только не требовали от аппарата: и знания настроений в армии, и выяснения отношения к возможному вступлению в НАТО, и размеры денежного довольствия и т.д. Ему в пример поставили румынского военного атташе в Киеве, организовавшего для них рыбалку. Типа, вот так работать надо.

Это больше всего вывело его из равновесия. Чтобы офицер аппарата ВАТ встречался с оперативными офицерами разведуправления, подобное в Румынии было просто немыслимым. С полгода ассоциация ВАТ боролась с МНО, чтобы иметь возможность посещать спортивно-оздоровительный комплекс министерства. Если бы не настойчивость американских и немецких коллег, ничего бы из этого так и не вышло. В результате, военным дипломатам для его посещения был выделен один день в неделю с 14.00 до 21.00. Надо ли говорить, что в это время на его территории не было ни одного румынского военного, кроме представителя управления внешних связей.

Так что разведчики играли в теннис, пили пиво и обсуждали новости и слухи между собой. И на том спасибо. Васильев с удовольствием играл в теннис "на пиво" с русскими товарищами.

"Слабаки", - его вывод был однозначный. "И чему их только в академии учили?"

Семейное положение "Кристи" - разведена. Бывший муж - подполковник, подал рапорт на увольнение. Показала его фотографию.

"Зачем?".

Повод для будущей встречи тоже исходил от "Кристи". Когда они в кафе рассматривали купленную книгу с фотографиями королевской четы, она обратила внимание на снимки королевского дворца в Синае. И поинтересовалась, бывал ли Васильев там. Васильев посетил дворец-музей один раз и то "наскоком" с делегацией. Расположенный на холме в лесу, он восхищал с первого взгляда, а коллекция картин и оружия была поистине королевская.

"Кристи" рассказала, что ее брат живет в Синае, и она часто проводит выходные в этом городке. Поэтому, если он захочет, они могли бы там встретиться, и она составит ему компанию для посещения дворца. Договариваться о встрече она предложила через Аницу.

Закончив свой опус, он положил его на столе начальника и вышел из кабинета.

- Паяете? - традиционно обратился он к сидящему не за столом, а в кресле, Астахову. Перед ним на столике лежала пачка документов з резолюциями Посла.

- Как вы догадались?

Василев почти улегся во второе кресло и задумчиво спросил, глядя на пыльную люстру.

- А правда, что Оффебах великий композитор?

- Сказки Гофмана - это венец, правда незаконченный. В трех сюжетах оперы участвует одна и та же певица в трех лицах. Спеть все три сопрановые партии удавалось лишь редким оперным дивам.

- Надо же. А нам в суворовском училище преподавали только барабанную музыку. Я был в роте барабанщиков. Наш командир роты, майор Пырч, редкий Аракчеев, как-то перед парадной тренировкой зачитал цитату: "Нужно господа офицеры любить барабан больше, чем всякую другую музыку. Не стыдитесь, если его божественные звуки вызовут у вас слезы. Это значит, что вы настоящие воины".

- И как, привил любовь?

- Не успел, его отправили в войска за то, что в воспитательском порыве надорвал суворовцу ухо. Пошел я, наверное, домой по известному маршруту, а завтра с вами.

- Ноптэ бунэ!


Утром, когда Васильев пришел на рабочее место, он увидел на журнальном столике лежащие в беспорядке листы своего "звiта". На обратной стороне последней страницы находилась резолюция начальника, написанная мелким почерком.

В ней нумерация пунктов умозаключений начиналась дважды. Вначале от 1-го до 2-го. И ниже от 1-го до 3-го (было два 3-х пункта).

Некоторые строчки "уходили" ввысь, а буквы выпрямлялись и превращались в линию, как кардиограмма умирающего сердца.

Такие абзацы иногда встречались в училищных конспектах Васильева по общественным дисциплинам, когда борьба со сном становилась нестерпимой.

Тем не менее, записи почти поддавались "расшифровке", а выводы и предложения совпадали.

"Караул устал. Все фигня, кроме пчел", - подумал Васильев.