# Владимир Волошенюк Военно-дипломатические картинки Глава 13

Валерий Иванович Аблазов

"История соткана из лжи, в которую все верят." Бонапрат Наполеон История - это не то, что происходило когда-то на самом деле, а то, что об этом напишут писатели - историки и журналисты. Описанные события действительно имели место в жизни, но связь их героев с известными читателю людьми недопустима.

Владимир Волошенюк

Военно-дипломатические картинки


## Глава 13


"История соткана из лжи, в которую все верят."

Бонапрат Наполеон

История - это не то, что происходило когда-то на самом деле,

а то, что об этом напишут писатели - историки и журналисты.

Описанные события действительно имели место в жизни,

но связь их героев с известными читателю людьми недопустима.


13.


Аты-баты, шли солдаты,

аты-баты, в дальний путь.

Не сказать, чтоб очень святы,

но и не в чем упрекнуть.

Б.Окуджава


Каждый новый начальник хуже предыдущего - эта непреложная армейская истина воочию подтвердилась в аппарате ВАТ "вероятного союзника".

На щеках бравых российских офицеров потух румянец. Теперь на приемах они появлялись хмурые и задумчивые. Причем, нередко отсутствовали, хотя приглашения рассылались всему военно-дипломатическому корпусу. Как выяснилось, чтобы служба медом не казалась, новый ВАТ стал сам решать, куда им идти, а куда нет. Он просто не раздавал полученные приглашения.

Досталось им и после приема в украинском посольстве, когда отмечали день Збройних Сил Укра╖ни. Тогда офицеры российского аппарата ВАТ непозволительно долго задержались на приеме после ухода начальника. А после того, когда почти все гости разошлись, с украинской диаспорой распевали "Розпрягайте хлопцi конi".

По словам Варченко, начальник, выпускник танкового училища, решил их всех "поставить в строй". Так выражались в "несокрушимой и легендарной", когда речь шла об укреплении воинской дисциплины.

Если же говорить об отношении представителей различных родов войск друг к другу, оно всегда отличалось своеобразием.

Во время учебы в Киеве антагонизм между общевойсковым и танковым училищами был общеизвестным в пределах гарнизона. "Вокеры" называли танкистов "траками", а те их "петухами". В этой "войне" комендантские патрули из "вокеров" охотились в выходные дни на танкистов и наоборот. Из проезжающей мимо танкового училища машины КВОКУ мог быть выброшен трак. Чем ближе к воротам, тем это считалось эффектнее. В этом заключался ответ на распространенное танкистское выражение: "Не пыли, пехота". Ну, а курсанты Киевского военно-морского политического училища в тех и других считали "сапогами".

С благословения старого Костиного шефа, Васильев периодически встречался с ним в украинском посольстве или в российской военной резиденции. Иногда в каком-нибудь кафе.

Во время встреч обменивались военными новостями, и в беседах каждый старался "вытянуть" друг у друга побольше нужной информации. А во время военно-морских учений Константин проводил для него ликбез, когда посещали военные корабли.

В этот раз встречались на "гостеприимной украинской земле". Костя пришел совсем грустный. Разговаривали в основном о внутренней дипломатической кухне.

"Поприкалывались" над итальянским помощником ВАТа, пришедшем на возложение венков на немецком кладбище при сабле и в шляпе с плюмажем. Вспомнили ВАТа Северной Кореи, раздающего при каждом удобном случае самую правильную коммунистическую литературу с портретами солнечного вождя. Пожалели индонезийского "земляка" Виджанарко, хранящего, как мальчиш-кибальчиш тайну о продаже оружия Румынии.

Гость пожаловался, что российские офицеры не могут провести ответное протокольное мероприятие для помощников военных атташе - нет денег, даже задержали зарплату. И новый начальник против его проведения на территории резиденции, хотя раньше жарили шашлыки на полянке и не было никаких проблем.

Во время встречи Васильев хотел проверить достоверность циркулирующих слухов о "провальном" визите в Бухарест не так давно назначенного министром иностранных дел РФ Евгения Примакова.

Ежи ему рассказал, что румынам удалось организовать этот визит в своих пропагандистских целях. Якобы, они пообещали в ходе визита согласовать все для подписания российско-румынского договора о дружбе. Работа над ним продолжалась уже четыре года. Результат визита оказался нулевым, а в российском посольстве начался поиск "стрелочников".

"Ай да румыны, ай да молодцы! Ладно, поговорю с журналистом Васей".

Но Константин сам затронул эту тему и высказался в том ключе, что досталось не только дипломатам. Как-никак, Примаков в свое время был руководителем Службы внешней разведки...

"Подшефное хозяйство" ПГУ в Бухаресте было представлено не хуже, а может даже и лучше, чем ГРУ. Три советника, два вице-консула, два сотрудника торгово-экономической миссии, парочка референтов и отряд журналистов. Почти все эти ребята работали еще в советском посольстве. "Их знали только в лицо", так назывался советский фильм киностудии Довженко о действиях доблестных советских разведчиков-водолазов в Одессе во время войны. Астахов знал их не только в лицо. Он же за кружкой и подарил идею проинформировать Центр о силе и мощи ПГУ в стране пребывания.

В свою очередь, Костя поинтересовался, как продвигаются украинско-румынские переговоры. Румынские СМИ периодически освещали ход переговоров, допуская при этом нужные им "сливы" информации. И в дополнение появлялись статьи с антиукраинской риторикой.

Недавно прошел очередной раунд в Киеве. Вроде, все идет по плану, такой ответ дал Васильев.

Понятно, что россияне были не заинтересованы в подписании договора между Украиной и Румынией, потому что это открывало последней двери в НАТО.

Из Посольства они вышли вместе. Васильев решил проводить гостя.

Уже возле машины Костя сказал то, что, похоже, откладывал во время разговора.

- Ты знаешь, я у тебя в Посольстве был последний раз.

- Почему? - удивился Васильев.

- Начальник запретил. Он сказал, что аппарат ВАТ Украины начал мою "разработку".

- Выпускник исторической группы Академии Фрунзе "разрабатывает" выпускника дипломатической академии, сейчас расплачусь. Для меня это просто комплимент.

- Вот, вот. Будешь теперь меня вербовать только на приемах.

- Хм. Броня крепка, и танки наши быстры. Значит, бухать танкисту с десантником можно, а нам встречаться нельзя?

Один раз Васильев стал свидетелем трогательной сцены проводов из украинского посольства российского военного атташе. Расставались они с украинским коллегой после окончания светлого времени суток. Шли к входной калитке под руку, и напоминали раненых советских бойцов поднявшихся из окопа навстречу вражескому "Тигру".


- Ладно, неприятность эту мы переживем. Вам разрешил начальник пойти сегодня в польское посольство на "колбаски"?

Ежи устраивал вечер по случаю избрания его вице-президентом ассоциации ВАТ.

- Да, мы будем.

- Значит увидимся. Не унывай, "Шахтер" - чемпион!

- Да, все будет хорошо, а если нет, то все будет хреново.


Вернувшись в здание посольства, он поднялся к Астахову.

- Не спрашиваю, вижу - паяете.

- Вы, как всегда, угадали.

- Ваше политическое кредо после судьбоносного 9-го раунда переговоров?

Накануне Посол провел совещание для дипсостава, на котором в бравурных тонах рассказал о результатах переговоров, прошедших в Киеве. В общем, по мнению Посла, победа не за горами.

- Придется писать "особливу думку" на МЗС.

- И шо?

- Ее там похоронят, возможно, даже вместе со мной.

- Я могу послать вашу "особливу думку" нашим.

- И что это даст?

- Не знаю, может похоронят с воинскими почестями, а может и нет. В "информации" у нас сидят "доки", сделают военно-политический анализ по всем правилам военного искусства.

- Есть два способа обращения в Международный суд ООН. Можно заключить специальное соглашение, оно является двусторонним по своему характеру. А можно путем подачи одностороннего заявления, но такая возможность должна быть заложена в тексте договора.

- И шо мы выбираем?

- Догадайтесь с двух раз.

- Я таки слышал это бодрое "Не надо бояться обращаться в суд". Юрист сказал.

- Ладно, поживем - увидим.

- Ну, хорошо. Я могу понять все трудности нашего переговорного процесса, а что с русскими? Какие проблемы? Общей границы нет. Переговоры идут с 92-го года, однако, уже четыре года.

- Приднестровский конфликт, незатянутые исторические раны: Бессарабия, золотой запас Румынии, оказавшийся в кладовых Кремля, да мало ли еще.

- Ну, с этим золотом вообще туманная история.

Эвакуация золотого запаса Румынии в связи с тяжелой обстановкой на фронте началась еще при царском правительстве в декабре 1916. Существовала альтернатива его отправки в Англию, но роковой выбор пал на Россию. Второй эшелон был отправлен в июле 1917. Кроме золота, там были драгоценности, картины, архивы королевской семьи, депозиты национального банка.

Когда Васильев, для общего развития, искал информацию об этом деле в разных источниках, первая мысль, которая возникла: "Почему до сих пор не сняли фильм об этом событии, произошедшем на стыке исторических эпох, со всеми коллизиями детективного жанра". Арест большевиками румынского посланника, разрыв дипломатических отношений с Румынией, передача ключей от кладовых с золотом французскому консулу - эти события происходили по дипломатической линии. Далее, на сцене появляются английские разведчики. Капитан Джон Хил участвует в перевозке части золота обратно на румынскую территорию. Эту операцию он описал в своей книге воспоминаний "Моя шпионская жизнь". Еще какая-то часть его попала Колчаку.

Во время инвентаризации 1923-1924 годов Особая комиссия ВКП(б) по разборке румынских ценностей констатировала, что проникновений в кладовые не было, печати на ящиках не повреждены.

Тот, кто переупаковывал ящики, должно быть, обладал чувством юмора. В них находились алюминиевые ложки и порох, наверное, предназначенные для революционных солдат, а также старая обувь и одежда, подойдет для московских пролетариев. Там было и вино, судьбу его тоже предстояло решить комиссии.

В конце концов, Совет Народных Комиссаров объявил золотой фонд Румынии неприкосновенным для румынской олигархии и торжественно пообещал передать его в руки румынскому народу.

- Этот вопрос у румын, по-моему, уже находится на генном уровне. Я думаю они и не будут торопиться с подписанием договора с Россией, а сделают это, когда будет выгодно.

- Хорошо, нам сво" робить. Кстати, сегодня вечером я встречаю музыкантов из Киева.

Несколько дней назад Васильеву позвонил музыкальный руководитель театра Франко и передал привет от Леся Задунайского. Сын музрука с аккомпаниатором ехали на свой первый международный музыкальный конкурс в Бухарест. Владимир Иванович, так звали папу, попросил забронировать недорогой отель и помочь, если что. Васильев пообещал все сделать. Это были приятные хлопоты.

- Каких музыкантов?

- Друзья попросили присмотреть за парнем. Он едет на конкурс.

- А на чем играет?

- Кажется, на флейте.

- Духовик, значит.

- Поручик, вы играете на рояле? Конечно, играю. А на арфе? Нет, на арфе - нет: карты сквозь струны проскальзывают.

Астахов понимающе кивает и продолжает музыкальную тему.

- Жена "нового русского" видит на улице афишу и говорит мужу: "Давай сходим на концерт Моцарта". "Зачем? Моцарт же ясно написал, что этот концерт не для нас, а для флейты с оркестром!".

- Я думаю Любомира подключить, он же у нас самый культурный по должности, и диаспору он может пригласить на конкурс для моральной поддержки.

Вечером Васильев выехал на вокзал. Киевский поезд почему-то в последнее время прибывал не на главный вокзал, а на другой, в предместье города. Вокзал назывался Баняса, недалеко от него находился и городской аэропорт. От посольства это было в двадцати минутах езды.

Поезд прибыл практически по расписанию. Из нужного вагона вслед за проводником вышел молодой парень, а за ним девушка постарше. В руках он держал чемодан, кожаный чехол с музыкальным инструментом и целлофановый пакет с видом Киева. Ошибиться было трудно.

- Вы - Сергей? - обратился Васильев к прибывшему музыканту.

- Да, - радостно ответил тот.

В это время из вагона высыпала ватага детей, за ними сошли мамаши. Они обступили Васильева и засыпали вопросами. "А где мы будем жить?". "А это далеко от зала для выступлений?". "Вы нас туда будете возить?". Сказать, что Васильев опешил от всего этого внимания и града вопросов, это ничего не сказать.

- Так, давайте-ка разберемся, - постарался он ввести разговор в спокойное русло. - Я встречаю Сергея Ганского и его аккомпаниатора.

- Это же вы? - Васильев еще раз обратился к молодому человеку чтобы удостовериться, что нет ошибки.

- Да, - уже немного смущенно ответил он. - А это Лена, аккомпаниатор, - он указал на девушку, стоящую рядом.

- А мы тоже приехали на конкурс, - к беседе бодро подключились две мамаши. - Вы же из Посольства, вы нам должны помочь.

"Здравствуйте, я ваша тетя, я приехала из Киева, я буду у вас жить", - захотелось ему процитировать классику, но здесь были дети.

- Да, конечно, я помогу, не волнуйтесь.

- Вот, папа вам передал горилку с перцем, - сказал Сергей, должно быть, чтобы разрядить обстановку и протянул целлофановый пакет, в тот же момент упавший на перрон с характерным звуком разбитого стекла.

"Ну и кто тут Лариосик?", - мелькнуло в голове у Васильева.

- Значит так, - строго сказал он, беря ситуацию под контроль. - Все шагом марш за мной, можно с песней.

Возле машины он продолжил отдавать распоряжения.

- Со мной едут Сергей Ганский с помощницей и еще пара конкурсантов похудее.

- Дорогие мамочки, вы берете такси. Я скажу водителю чтобы ехал за моей машиной. Едем в отель, а там разберемся.

Слава Богу, в отеле, где он забронировал номера для своих артистов, нашлись свободные места и для остальных. Мамаши на время успокоились, и он с чистой совестью, пожелав им творческих успехов, поехал в посольство Польши.

Здание польского посольства было уникально тем, что было приобретено в собственность еще до Второй мировой войны. Именно в нем польские дипломаты встретили войну.

"Пати" проходило в огромном холле, отделанном деревом, шкафы с книгами были сделаны под потолок, тоже деревянный. На стенах висели старые картины, на комодах стояли огромные подсвечники.

Ежи радушно встретил Васильева, выйдя из здания к воротам.

- Я оставил для тебя колбаски, их привезли из Варшавы.

- Барзо дзинкую, пане подполковник.

- Еще нет, но надеюсь, скоро им стану.

- Как вечер?

- Хорошо, уже включили музыку, будем танцевать.

В холле было оживленно, слышался смех.

- Иди подкрепись закусками. Я принесу горячие колбаски.

Васильев не успел подойти к накрытым столам. К нему с бокалом в руке подошел Николаев. Они поздоровались.

- Я хочу, чтобы ты знал. Мы не будем выполнять маразматические целеуказания начальника. Считаю, что нам надо нормально общаться. От этого будет взаимная польза. Это мое личное мнение.

Все было сказано тем же решительным тоном, каким он оповестил Васильева о первой встрече в российской резиденции.

- Валера, у матросов нет вопросов.

- И теперь личное, - продолжил он. Я - "чернобылец", и до сих пор не могу справку получить. Ты можешь помочь?

- Да, конечно, я постараюсь.

- Ладно, война войной, а ужин по распорядку. Мы уже насладились польской кухней. Тебе тоже оставили. Потом еще поговорим.

Васильев подошел к столу с напитками и налил себе в бокал белого вина. В это время заиграла мелодия, похожая на вальс. В холле, как на танцплощадке, образовалось два кружка - мужской и женский.

"Пришли девчонки, стоят в сторонке. А что же шпионы? Бокалы в руках теребят. Да, у ребят с вальсом, как и с теннисом", - решение он принял тут же. Поставил бокал и направился к дамам.

На вальс он пригласил супругу Константина. Она сделала легкий реверанс и протянула ему руку. Они попали в такт почти сразу. После большого круга вальса под аплодисменты общества, Васильев поклоном поблагодарил даму и проводил к ее кавалеру. Все, как учили в кружке бальных танцев в родном Доме пионеров.

Возле стола к нему с тарелкой колбасок подошел Ежи и приглушенным голосом сказал:

- Поешь и потом пригласишь на вальс Эльжбету. Надо показать, что польские женщины тоже танцуют вальс.

- Так, пане пулковнику. Давай я сразу приглашу, а потом буду кушать.

В это время народ начал танцевать, как говорили, медленный танец.

Васильев пригласил Эльжбету, и они покружились в вальсе в стороне от танцующих, чтобы не сталкиваться с ними.

После танца Васильев, наконец, добрался до колбасок. Они действительно были "пальчики оближешь". Во время трапезы к нему подошел улыбающийся Константин.

- Вы красиво станцевали, мне было приятно смотреть. Теперь наши бабы все перемоют по косточкам.

- А что, моряков-подводников не учили вальсировать?

- Мы кадетских корпусов не заканчивали. А в училище нас учили поражать корабли супостата. Ты на "Си Бриз" поедешь?

- Да, надеюсь. Наш корвет "Луцк" должен прийти в Констанцу. Правильно я сказал?

- Так точно, пехота.

Они подошли к столу с напитками. Васильев взял бокал с белым вином, Костя - рюмку с "Зубровкой".

- Хай живе вiльна Укра╖на! - он поднял рюмку.

- Будем жить.