# Легендарные командармы 40-й Общевойсковой Армии Туркво. генерал-полковник Громов Борис Всеволодович 1 июня 1987 г. - 15 февраля 1989 г

Валерий Иванович Аблазов

Продолжение публикаций о "высшем эшелоне" командного состава Вооруженными Силами СССР в Афганистане. Легендарные командармы 40-й Общевойсковой Армии ТуркВО.Первая публикация - о самом известном командарме, в судьбе которого - действия на заключительном этапе войны.

Легендарные командармы 40-й Общевойсковой Армии ТуркВО.

генерал-полковник Громов Борис Всеволодович

1 июня 1987 г. - 15 февраля 1989 г.


Громов Борис Всеволодович, генерал-полковник, Герой Советского Союза, государственный и общественно-политический деятель России.

Родился в городе Саратове 7 ноября 1943 г.

Служба в Вооруженных силах:

30 августа 1955 г. - учащийся Саратовского суворовского во╛енного училища. После расформирования училища продолжил учебу в Калининском СВУ.

31 августа 1962 г. - 24 июля 1965 г. - курсант, Ленинградское дважды краснознаменное высшее общевойсковое командное училище им. С. М. Кирова.

24 июля 1965 г. - 26 декабря 1967 г. - командир стрелкового взвода, 167-й гвардейский полк 1-й гвардейской мотострелковой дивизии Прибалтийского военного округа.

26 декабря 1967 г. -1 сентября 1969 г. - командир стрелковой роты 167-го гвар╛дейского полка 1-й гвардейской мотострелковой дивизии При╛балтийского военного округа.

1 сентября 1969 г. - 23 июня 1972 г. - слушатель, Военная ордена Ленина краснознамен╛ная ордена Суворова академия им. М. В. Фрунзе.

28 июля 1972 г. - 1 октября 1974 г. - командир батальона 36-го мотострелково╛го полка 9-й мотострелковой дивизии им. Верховного Совета Грузинской ССР.

1 октября 1974 г. - 11 июля 1975 г. - начальник штаба, замести╛тель командира 36-го мотострелкового полка 9-й мотострелковой дивизии.

11 июля 1975 г.- 15 декабря 1977 г - командир 429-го мотострел╛кового полка 9-й мотострелковой дивизии.

15 декабря 1977 г.- 18 января 1980 г. - начальник штаба, замести╛тель командира 9-й мотострелковой дивизии им. Верховного Со╛вета Грузинской ССР.

18 января - 28 ноября 1980 г. - начальник штаба, замести╛тель командира 108-й мотострелковой дивизии 40-й армии в Афганистане.

28 ноября 1980 г.- командир 5-й гвардейской мотострелко╛вой дивизии 40-й армии в Афганистане.

17 августа 1982 г. - 23 июля 1984 г. - слушатель Военной академии Генераль╛ного штаба им. К.Е. Ворошилова.

15 июня 1984 г. - 9 марта 1985 г. - первый заместитель командующего и чле╛н военного совета 38-й армии.

9 марта 1985 г. - 1 апреля 1986 г. - генерал для особых поручений - началь╛ник группы представителей Генерального штаба Вооруженных сил СССР в Афганистане.

1 апреля 1986 г. - 1 июня 1987 г. - командующий 28-й армией Белорусского во╛енного округа.

1 июня 1987 г. - 15 февраля 1989 г. - командующий 40-й армией в Афганистане. 15 февраля 1989 г. - завершен официальный вывод советских войск из Афганистана.

5 января 1989 г. - 1 декабря 1990 г. - командующий войсками Киевского военного округа. 21 марта 1990 г. - окончил трехмесячные курсы при Военной академии Генерального штаба им. К. Е. Ворошилова.

1 декабря 1990 г. - 21 ноября 1991 г. - первый заместитель министра внутренних дел СССР.

21 ноября 1991 г. - 27 июня 1992 г. - первый заместитель главнокомандующего Сухопутными войсками.

27 июня 1992 г. - 16 марта 1995 г. - заместитель министра обороны Российской Федерации.

16 марта 1995 г. - прикомандирован в качестве главного военного эксперта к Министерству иностранных дел Российской Федерации.

23 февраля 1985 г. - избран депутатом Верховного Совета Украинской ССР от Ивано-Франковской области.

В декабре 1995 года Б.В.Громов был избран депутатом Государственной думы РФ по Саратовскому избирательному округу. В 1995-1999 годах Громов являлся членом думской фракции "Российские регионы", председатель подкомитета по контролю над вооружениями и международной безопасности Комитета Госдумы по международным делам.

В сентябре 1999 года Громов был избран депутатом в Государственную думу РФ третьего созываот избирательного блока "Отечество - Вся Россия". Но уже в октябре Б.В.Громов был выдвинут группой избирателей кандидатом на должность губернатора Московской области.

28 января 2000 года, в связи с избранием губернатором Московской области на срок до 2004 г., Б.В.Громов сложил депутатские полномочия.

В июне 2003 года Б.В.Громов заявил о своем намерении баллотироваться на второй срок на пост губернатора Московской области (срок полномочий должен был истечь в феврале 2004 г.).

17 сентября 2003 года депутаты Московской областной думы удовлетворили просьбу Б.В.Громова о сокращении срока его полномочий и назначили выборы губернатора Подмосковья на 7 декабря 2003, чтобы совместить их с парламентскими.

7 декабря 2003 года в один день состоялись выборы депутатов Государственной Думы третьего созыва и выборы губернатора Московской области. На выборах в Государственную Думу Б.В.Громов был избран депутатом, но снова отказался от мандата. На выборах губернатора также одержал победу, набрав 83 % голосов.

23 декабря 2003 года президент России Путин включил Громова в состав президиума Государственного совета Российской Федерации.

Полномочия второго срока губернатора истекали, в соответствии с законом, лишь в 2008 году, однако уже 18 апреля 2007 года, докладывая Президенту РФ о ситуации в регионе, Громов обратился к нему с вопросом о доверии. В мае В.В.Путин внёс в Мособлдуму кандидатуру Б.В.Громова для утверждения его в должности главы правительства Московской области. В мае 2007 года Б.В.Громов Президентом РФ был назначен губернатором Московской области на третий срок с формулировкой "в связи с успехами в развитии региона". Кандидатура Громова на посту губернатора была единогласно поддержана депутатами Московской областной думы IV созыва.

Семья: жена Фаина, сыновья Максим (1974 г.р.) и Андрей (1980 г.р.), дочери Евгения и Валентина (близнецы) и дочь Лиза (1998 г.р.).

Воинские звания: лейтенант - 24.07.1965 г., старший лейтенант 15 октября 1968 г., капитан 14 октября 1969 г., майор 11 апреля 1975 г., подполковник 24 ноября 1977 г., полковник 3 ноября 1979 г., генерал-майор 17 февраля 1982 г., генерал-лейтенант 7 мая 1987 г., генерал-полковник 3 мая 1989 г.

Награды: Герой Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда (3 марта 1988 г - за успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Республике Афганистан и проявленные при этом мужество и героизм), орден За службу Родине в Вооруженных Силах СССР III-й сте╛пени (1974 г. - за достигнутые успехи в боевой и политической подготовке, под╛держание высокой боевой готовности войск и освоении сложной бое╛вой техники), орден Красной Звезды (21 октября 1980 г. - за успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан), два ордена Красного Знамени ( за успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан), медали СССР, награды зарубежных государств.

Почетный гражданин города Саратова (1989 г.).

Документы


УКАЗ

Президиума Верховного Совета СССР

О награждении орденами и медалями СССР военнослужащих Со╛ветской Армии и Военно-Морского флота

За успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан наградить:

орденом Красной Звезды

Громова Бориса Всеволодовича - полковника

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л. Брежнев Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе

Москва. Кремль. 21 октября 1980 г.


НАГРАДНОЙ ЛИСТ

Громов Борис Всеволодович, полковник, начальник штаба - замести╛тель командира 108-й мотострелковой дивизии 40-й общевойсковой ар╛мии ТуркВО.

Представляется к награждению орденом Красной Звезды. Год рождения 1943, русский, чл. КПСС. В Вооруженных Силах с августа 1962 г.

Краткое конкретное изложение боевого подвига или заслуг.

Находясь в составе Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан принимал непосредственное участие в разработке боевых операций по уничтожению банд мятежных формирований.

Провел 2 операции, в результате которых при умелой организации и непосредственном руководстве было уничтожено 706 человек живой силы противника, захвачено 150 единиц стрелкового оружия, уничто╛жен склад с боеприпасами и взяты ценные документы, по которым раскрыта агентура мятежников в Генеральном штабе Народной Армии и в Министерстве Внутренних Дел Демократической Республики Афганистан.

Вывод: За участие в разработке и проведении боевых операций по уничтожению банд мятежных формирований достоин награждения ор╛деном Красной Звезды.

Командир мотострелковой дивизии полковник Миронов 31 июля 1980 г.


ПРИКАЗ

Министра обороны СССР

По личному составу

No 01147

28 ноября 1980 г. г. Москва

назначить:

3. Полковника Громова Бориса Всеволодовича - командиром 5-й гвардейской дивизии, освободив его от должности начальника штаба - заместителя командира 108-й мотострелковой дивизии.

Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Устинов


ПРИКАЗ

Министра обороны СССР

По личному составу

No 0142

9 марта 1985 г. г. Москва

назначить:

1. Генерал-майора Громова Бориса Всеволодовича - генералом для особых поручений начальника Генерального штаба - начальником группы представителей Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, освободив его от должности первого заместителя командующего и чле╛на военного совета 38-й армии.

Заместитель министра обороны СССР Маршал Советского Союза С. Ахромеев


УКАЗ

Президиума Верховного Совета О награждении орденами и медалями СССР военнослужащих, рабочих и служащих Советской Армии

За успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан наградить:

орденом Красного Знамени

Громова Бориса Всеволодовича - генерал-майора.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. Громыко

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Т. Ментешашвили


НАГРАДНОЙ ЛИСТ

Громов Борис Всеволодович. Генерал-майор с 17.02.1982

Генерал для особых поручений начальника Генерального штаба - начальник группы представителей Генерального штаба с 9 марта 1985 г. Год рождения 1943-й, г. Саратов Член КПСС с января 1966 г.

Заслуги, за которые представляется к награждению Генерал-майор Громов Б. В. имеет почти трехлетний опыт непосред╛ственного участия в боевых действиях против мятежных формирований в Афганистане.

Умело используя этот опыт, уверенно руководит деятельностью группы представителей Генштаба в ДРА по осуществлению контроля за выполнением приказов министра обороны СССР и директив Гене╛рального штаба, а также по своевременному обеспечению командования информацией о военно-политической обстановке в ходе боевых действий.

Глубоко анализируя обстановку, делает правильные выводы и вно╛сит обоснованные предложения по вопросам организации борьбы с мя╛тежными группировками.

Активно участвует в обобщении боевого опыта советских и афган╛ских войск и методов действий противника, чем способствует повы╛шению эффективности боевых операций, проводимых против мя╛тежников.

Находясь непосредственно в районе боевых действий, проявляет мужество и решительность, уверенно оценивает обстановку и, оказывая практическую помощь командирам соединений и частей, активно воз╛действует на ее развитие в пользу советских и афганских войск.

Вывод: За большой вклад в дело борьбы с мятежными группировка╛ми в ДРА и проявленные при этом мужество, инициативу и решитель╛ность достоин награждения орденом Красного Знамени.

Начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза С. Ахромеев 16 августа 1985 г.


СЛУЖЕБНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

на генерал-майора Громова Бориса Всеволодовича - генерала для особых поручений начальника Генерального штаба - начальника груп╛пы представителей Генерального штаба Вооруженных Сил СССР

1943 года рождения, русский, член КПСС с 1966 года.

Образова╛ние - Военная академия Генерального штаба

имени К. Е. Ворошилова в 1984 году,

в Вооруженных Силах с 1962 года.

Генерал-майор Громов Б, В. в должности генерала для особых пору╛чений начальника Генерального штаба - начальника группы предста╛вителей Генерального штаба Вооруженных Сил СССР зарекомендовал себя с положительной стороны. Трудолюбивый и добросовестный гене╛рал. Имеет большой опыт непосредственного участия в боевых дейст╛виях против мятежных формирований в Афганистане. Способен быст╛ро принимать целесообразные решения и настойчиво проводить их в жизнь. Свободно разбирается в оперативной и военно-политической обстановке, вносит обоснованные предложения по вопросам организа╛ции борьбы с мятежными группировками.

Находясь непосредственно в районах боевых действий, проявляет мужество и решительность, оказывает практическую помощь командирам соединений и частей по вопросам организации борьбы с мятежны╛ми группировками. Идеологически выдержан, моральные качества вы╛сокие. Государственную тайну хранить умеет. Делу КПСС и социалис╛тической Родине предан.

Вывод: За большой вклад в дело борьбы с мятежниками в ДРА, про╛явленные при этом мужество и решительность, достоин награждения орденом Красного Знамени.

Первый заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Варенников

29 августа 1985 года


УКАЗ

Президиума Верховного Совета

О присвоении звания Героя Советского Союза генералу армии Ва╛ренникову В. И., генерал-лейтенанту Громову Б. В. и рядовому Игольченко С В.

За успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Республике Афганистан и проявленные при этом мужество и героизм присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда:

Варенникову Валентину Ивановичу - генералу армии,

Громову Борису Всеволодовичу - генерал-лейтенанту,

Игольченко Сергею Викторовичу - рядовому.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. Громыко

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Т. Ментешашвили

Москва, Кремль 3 марта 1988 г.


НАГРАДНОЙ ЛИСТ

Громов Борис Всеволодович. Генерал-лейтенант с 7. 05. 1987 г. Командующий 40-й общевойсковой армией ТуркВО 1943 г. Саратов, русский, чл. КПСС с 01. 1966 г. Участие в боевых действиях: с 18. 01. 1980 по 17. 08. 1982, с 9. 03. 1985 по 1. 04. 1986 и с 1. 06. 1987 года в ДРА.

Заслуги, за которые представляется к награждению: В должности командующего 40 ОА с июня 1987 года. Ранее прохо╛дил службу на территории ДРА в должностях: начальника штаба - за╛местителя командира 108 мсд - с 18. 01. 1980 г. по 8. 11. 1980 г., коман╛дира 5 гв. мсд - с 28. 11. 1980 г. по 17. 08. 1982 г., генерала для особых поручений начальника ГШ ВС СССР - начальника группы представи╛телей Генерального штаба - с 9. 03. 1985 г. по 1. 04. 1986 г. За время ко╛мандования дивизией, а в последующем армией, показал себя зрелым и талантливым военным руководителем, смелым, решительным и мужест╛венным генералом. Активизацию и повышение результативности боевых действий видит в постоянном и настойчивом обучении руководящего состава армии, дивизий, бригад, полков способам ведения боя в слож╛ных условиях горно-пустынной местности, практике работы по укреп╛лению воинской дисциплины, правопорядка в войсках, поддержанию техники и вооружения в постоянной готовности к боевому применению.

Заключение старших начальников:

Стоящие перед армией задачи по оказанию интернациональной по╛мощи Республике Афганистан, закреплению народной власти и расши╛рению контролируемой территории в целом выполняются успешно.

При его непосредственном участии разрабатываются практически все боевые операции, проводимые соединениями и частями...

Под командованием генерал-лейтенанта Громова Б. В. соединения и части армии за период с июня по декабрь 1987 года уничтожили 11 295 мятежников, 82 ПЗРК, 105 ЗГУ, 388 минометов, 387 ДШК, 220 безот╛катных орудий, 434 гранатомета, 2846 единиц стрелкового оружия, 168 складов с оружием и боеприпасами, медицинским, вещевым имущест╛вом и продовольствием. Захвачено 310 мятежников, 21 ПЗРК, 52 ЗГУ, 2,5 млн. боеприпасов к ЗГУ и ДШК, 79 пусковых установок и 3185 ре╛активных снарядов, 50 минометов и 24 431 мина к ним, 52 безоткатных орудия и 19 479 выстрелов к ним, 123 РПГ и 15 681 граната к РПГ, 1466 единиц стрелкового оружия и более 7 млн. шт. патронов, 608 различ╛ных складов с боеприпасами, вещевым, медицинским имуществом и продовольствием.

Эти результаты позволили значительно сократить зоны влияния банд, расширить контролируемую народной властью территорию, со╛здать нормальные условия для жизни и труда крестьян во многих киш╛лаках ряда провинций Республики Афганистан.

Спланированные и проводимые генерал-лейтенантом Громовым бо╛евые действия независимо от масштаба и количества привлекаемых войск всегда отличаются дерзостью, решительностью, смелостью и му╛жеством офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат и, как правило, высокой результативностью.

Благодаря умелому руководству войсками армии, активному и ре╛зультативному проведению боевых действий против бандформирований мятежников в Республике Афганистан созданы условия для расшире╛ния и укрепления народной власти на местах, усиления активности и боеспособности Вооруженных Сил республики, позиций революцион╛ных сил в стране.

Вывод:

За умелое руководство войсками в боевой обстановке и успешное проведение боевых действий, личное мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи Республике Афганистан, до╛стоин присвоения звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.

Командующий войсками Краснознаменного

Туркестанского военного округа

Генерал-полковник Н. Попов

30 декабря 1987 г.

Достоин присвоения звания Героя Советского Союза с вру╛чением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.

Главнокомандующий войсками Южного направления

Генерал армии М. Зайцев

5 января 1988 г.


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Совет Министров СССР

от 5 января 1989 г. No 24 Москва, Кремль

О командующих войсками военных округов

Совет Министров СССР постановляет:

1. Назначить:

генерал-лейтенанта Громова Б. В. командующим войсками Киевско╛го военного округа, освободив от этих обязанностей генерал-полковни╛ка Осипова В. В. в связи с переходом на другую работу.

Председатель Совета Министров СССР Н. Рыжков

Управляющий делами Совета Министров СССР М. Смиртюков


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Совет Министров СССР

от 3 мая 1989 г. No 371 Москва, Кремль

О присвоении воинских званий офицерам, генералам и адмиралам Советской Армии и Военно-Морского Флота

Совет Министров СССР постановляет:

Присвоить нижепоименованным лицам воинские звания:

генерал-полковника

Громову Борису Всеволодовичу

Председатель Совета Министров СССР Н. Рыжков

Управляющий делами Совета Министров СССР М. Смиртюков

ПРИКАЗ

Министра обороны Российской Федерации

по личному составу

No 98

16 марта 1995 г. г. Москва

1. Во исполнение указа президента Российской Федерации от 16 марта 1995 года No 276 генерал-полковника Громова Бориса Все╛володовича прикомандировать к Министерству иностранных дел Российской Федерации с оставлением на военной службе, освободив его от должности заместителя Министра обороны Российской Феде╛рации

1943 г. рождения, в ВС с 1962 г.

Образование: Военная академия Генерального штаба ВС в 1984 г. Контракт о прохождении военной службы в кадрах ВС РФ сроком на 10 лет с 30 августа 1993 г.

Министр обороны Российской Федерации

генерал армии П. Грачев


Материалы СМИ и публикации.


По материалам издания: Ахромеев С. Ф., Корниенко Г. М. Глазами маршала и дипломата. Москва "Международные отношения", 1992, Проект "Военная литература": www.militera.lib.ru

Начальник Генеральноо штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Ахромеев С.Ф.:

В период 1980-1990 годов мне несколько раз доводилось совместно служить с генерал-полковником Б. В. Громовым на афганской земле. В начале 80-х годов, будучи начальником штаба оперативной группы Министерства обороны в Афганистане, я близко познакомился с Громовым - в то время полковником, воевавшим в должности начальника штаба и командира дивизии. Он обращал на себя внимание своей немногословностью, умом, умением организовать бой и управлять им, обустроить жизнь и быт войск на войне в самых нелегких условиях. Он правдив, серьезен в суждениях, самостоятелен, тверд и непреклонен в решениях. Будучи предельно корректным, он тем не менее не робел перед старшими, умел отстоять свое мнение. Как командир в короткие сроки делал выводы из боевой обстановки, умел научить офицеров воевать в нелегких условиях Афганистана. Была заметна в нем и такая важная для офицера черта, как уважение воинского труда солдата, любовь к солдату, стремление, насколько это возможно на войне, беречь его в бою, организовать помощь раненому и больному.

После окончания Академии Генерального штаба он был назначен первым заместителем командующего армией в Прикарпатском военном округе. Но я не терял его из виду и попросил в 1985 году вновь направиться в Афганистан генералом для поручений начальника Генерального штаба, как бы стать глазами Генштаба в этой стране. Должен сказать, он полностью оправдал наши надежды. Громов бывал во всех районах страны, следил, как войска готовятся к бою и как ведут его, общался с воинами на отдыхе, заботился об их обеспечении и снабжении. Его доклады были правдивы, оценки точны, предложения целесообразны. Он умел находить общий язык и с подчиненными, и со старшими по званию, и с военными, и с дипломатами. Когда встал вопрос о назначении его командующим 40-й армией, я был уверен, что и эта ответственная должность будет ему по плечу. Так и произошло.

Под командой Громова и многих других командиров разных рангов проходил в мае - августе 1988 года вывод советских войск на Родину из западных и южных районов страны, а с 15 января по 15 февраля 1989 г. - из Кабула и центральных районов Афганистана.

Генерал-полковник Б. В. Громов - это военачальник другого, более молодого поколения. Я уверен, что на какое бы место его ни поставить, он везде честно и умело выполнит свой долг перед Родиной. Я радуюсь и горжусь, что Громов у нас не один. Таких военачальников немало. Всегда с благодарностью вспоминаю, как полководцы Великой Отечественной войны воспитывали нас. С удовлетворением думаю о том, что и мне удалось внести какой-то свой вклад в воспитание и обучение следующего поколения военных руководителей.


Из книги: Варенников В. И. Неповторимое. В 7 томах. - М.: Советский писатель, 2001. Сайт "Военная литература": militera.lib.ru Том 5. Часть VII. Афганистан. И доблесть и печаль.

Я знаю генерала Громова уже много лет. Фактически с нача╛ла тех событий, которые были в Афганистане. Получается двадцать с лишним лет. С первых дней знакомства он про╛извел на меня впечатление очень способного военачальни╛ка. Впоследствии я утвердился в этих выводах. У меня такая возможность имелась, потому что Борис Всеволодович про╛ходил службу в Афганистане три раза, а в общей сложнос╛ти - пять с половиной лет. Ни у кого большего афганского стажа не отмечалось.

То, что он был в Афганистане трижды, по стажу больше всех, заслуженно награжден пятью боевыми орденами и стал Героем Советского Союза, - говорит о многом. Громов утвердил себя как прекрасный военачальник, способный ре╛шать крупные задачи.

Хотел бы сказать о морально-политической (если так можно выразиться) линии, которая отличает все дела Бориса Всеволодовича Громова. Возьмем тот процесс, который команда Ельцина затеяла против членов ГКЧП. Нас было двенадцать человек. Первый суд длился долго, но успел пропустить только Крючкова, Язова, Шейнина и меня... Потом объявили, как о великой милости, что приня╛то решение об амнистии. Сделали перерыв. Нужно было опросить всех подследст╛венных, согласны ли они, принять амнистию (и тем самым, косвенно, признать свою вину).

Я не мог пойти на такой шаг, как размен свободы, даже на косвенное признание своей вины. Я не согласился и потребовал, чтобы меня судили.

Суд состоялся. Рассчитывать на оправдательный приго╛вор не приходилось. Мне просто необходимо было сказать на этом суде все, что я думаю о происшедшем, и назвать по именам истинных разрушителей СССР. Я своей цели добил╛ся. И вдруг меня оправдали! Это было не только для меня, но и для всей страны как гром среди ясного неба!

На том суде, когда меня одного судили, я дал список людей, которых хотел бы видеть на процессе в качестве свидетелей... Кро╛ме того, судьи самостоятельно вызвали свидетелей. В свой список они включили и Громова. Я протестовал. Борис Всеволодович тогда занимал пост заместителя министра оборо╛ны. Было понятно, что ответить так, как того желают Ель╛цин и Грачев, он не сможет, ведь Громов исключительно порядочный человек, а если скажет правду, то это самым печальным образом отразится на его карьере. Однако Громова все-таки вызвали.

В своем выступлении на суде Борис Всеволодович про╛явил себя очень достойно, как никто из свидетелей, которых я слышал. Перед его выступлением я во всеуслышание предупредил его: "Борис Всеволодович, прежде чем давать показания, по╛прошу вас принять во внимание, что я обвиняюсь в измене Родине и организации мятежа с целью захвата власти, а так╛же в нанесении ущерба обороноспособности страны. Поэто╛му подумайте о том, что будете говорить и о последствиях, которые могут быть для вас лично. Мне будет очень непри╛ятно, если в результате своих ответов вы пострадаете".

Он выступил. Ну... ничуть не мягче, чем я сам. Главное, что было сказано, - это то, что выступление Комитета по чрезвычайному положению было правильным и своевременным. Он назвал оправданными и разумными все опубликованные программы ГКЧП. Вина же этих лю╛дей, сказал он, состоит в том, что они оказались несостоя╛тельны и не смогли провести свои правильные планы и предложения в жизнь и тем самым открыли дорогу для сил, которые в результате привели к разрушению страны.

Исключительно мужественное выступление цельного и честного человека.


Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Афганистане, замести╛тель министра иностранных дел Борис Николаевич Пастухов:

Мне трудно рассказывать об этом человеке потому, что за много лет знакомства у меня выработалась по отно╛шению к нему особенная глубокая симпатия. Мужики редко объясня╛ются друг другу в любви, но тут особый случай. Громов - личность историческая. Понимаю, что говорить такое о ныне живущем челове╛ке - дело очень ответственное, но я нисколько не сомнева╛юсь, что это именно так. Борис Всеволодович Громов на╛всегда вошел в историю нашей страны как один из ее настоящих героев.

В самый первый раз я увидел его, когда он выводил 40-ю армию из Афганистана. Я ведь и сам старый "афганец". Впервые приезжал туда еще в 1968-1969 годах, когда по поручению ЦК ВЛКСМ мы организовывали демократическое молодежное движение Афганистана. Конечно, я тогда и предположить не мог, что через десяток лет придется работать здесь послом.

Вывод войск, пожалуй, самое сильное и дорогое для ме╛ня афганское воспоминание.Я и сейчас вижу этот сумасшедший мост. Строй тяжелых боевых машин, развернутые знамена, сияющие лица наших солдат, непривычно красивых, отдохнувших, подстрижен╛ных и побритых. Я видел, как они готовились к этому дню и часу в своем последнем лагере на берегу реки возле Мазари-Шарифа. И, конечно, генерал Громов и его мальчик, его старший сын, Максим... Объятие отца и сына посередине моста...

Сколько лет прошло с тех пор! Сколько раз я вспоминаю о тех днях и рассказываю, а все же без волнения не получа╛ется даже думать об этом. Как и тогда, сжимает горло. Мо╛жет, когда-нибудь появится великий режиссер или писатель, который сможет достойно передать будущим поколениям величие этого события в русской истории. И сердечную бла╛годарность советских людей этому молодому еще тогда гене╛ралу за спасенных солдат, которых теперь уже точно смогут увидеть живыми их матери...

Я много раз ездил на броне и под броней по долгим до╛рогам Афганистана. Много раз проезжал через перевал Саланг. Это невообразимое зрелище! Сотни сожженных ма╛шин, лежащих по обе стороны дороги, на склонах ущелий и на дне пропастей. Череда придорожных знаков в память о погибших. Там много участков, где при въезде нам говори╛ли - лежите и не высовывайте головы!

После всего этого еще труднее представить, как можно было организовать вывод почти 140-тысячной группировки войск. Ведь уходили не крадучись ночью. Уходили организован╛но, с гордо поднятой головой, достойно исполнив свой долг. Шли с развернутыми знаменами не только на последнем мосту, где снимали телевизионщики.

Борис Громов прошел все ступеньки воинской служ╛бы, начиная от суворовца, ни одну не перескочил. Вовсе не потому, что не мог. Про╛сто ему нужно было знать все. В этом его дополнительная сила. Согласно всей логике жизни он должен был стать ми╛нистром обороны, и это был бы действительно один из луч╛ших министров обороны всех времен.

Афганская война, несмотря на все ошибки, велась про╛думанно. Хотя поначалу это действительно была неизвест╛ная война. Комсомол тогда многое сделал, чтобы погибшие и особенно раненые в Афганистане перестали быть неизве╛стными ранеными и убитыми. Постепенно комсомол добился того, чтобы на этих ребят, когда они возвращались в Союз, распространялось положение особого благоприятствования во всех сферах жизни и деятельности. Удалось даже договориться с ректорами пре╛стижных вузов, чтобы "афганцев" принимали вне конкурса. Это помогло очень многим войти в нормальную жизнь. Большое дело! С нынешними временами и сравнивать нечего...


По материалам книг:

Громов Б.В. Ограниченный контингент. - М.: Прогресс-Культура, 1994. - 352 с.

Цыбульский И.И. Громов. - М.: Молодая гвардия, 2005. - 451 с.

В какой семье Вы родились и росли?

Я родился на берегу великой русской реки Волги в самый разгар Великой Отечественной и воспитывался в семье, где главой дома был дед, Дмитрий Федорович Лебедев. Он прожил ровно 80 лет. Закончил юридический факультет Московского университета. Получив образование, он вернулся в свой родной город Кузнецк Пензенской обла╛сти. В работе дела его шли неплохо, хотя и зажиточным деда назвать было нельзя. Юридическая практика позволяла сводить концы с концами. Там же он женился на Елизавете Анатольевне, моей бабушке. Она окончила гимназию в Кузнецке. Оба достаточно хо╛рошо знали французский, что по тем временам не было редкостью в России. До революции у них появилось два сына и дочь, моя мама. Дед был очень недоволен тем положением, в кото╛ром оказался после революции. Прежде всего потому, что, за исключением короткого промежутка времени, был вынужден работать не по специальности. А она ему очень нравилась. И даже когда заходила речь о буду╛щем внуков, он всегда настаивал на том, чтобы мы стали юристами.

В конце тридцатых вся семья переехала в Саратов. К этому вре╛мени, в 1935 году, родился мой старший брат, Алексей, а в 1940-м, уже в Саратове, средний - Сергей.

Дед работал, сколько я себя помню, старшим бухгалтером на Приволжской железной дороге. После войны, как и все железнодорожники в то время, он получил воинское звание "младший лейтенант" и посто╛янно ходил в военной форме. Насколько я могу судить, в молодости он был до╛вольно высоким и почему-то походил на кавказца. Дед был заядлым преферансистом, других карточ╛ных игр просто не признавал. Особенно много он играл, когда вышел на пенсию. Умение играть в преферанс я тоже перенял у деда, хотя и не довел свое мастерство до такого совершенства, как он.

Унаследовал я от деда и привычку курить. Бабушка иногда упрекала деда в том, что он курит в присутствии детей, но это было бесполезно. Это единственное, что я унаследовал от деда пло╛хого. Наше уважение к нему на протяжении всей жизни было несравнимо велико.

Бабушка была очень заботливой, но в том, что каса╛лось воспитания внуков, никогда на мягкость не сбива╛лась. Всегда проверяла у нас уроки, а для пацанов ни╛чего более страшного не существует. Бабушка очень строго следила за нашим распорядком дня и приучала к пунктуальности. Очень много нам читала, особенно в раннем детстве. Благодаря ей мы все освоили грамоту еще до того, как пошли в школу. Бабушка прожила дол╛го - 93 года.

Мама, Марина Дмитриевна, человек, для меня свя╛той. Счастья на ее долю выпало мало. Рано потеряла мужа - наш отец погиб на фронте в год моего рожде╛ния, в 1943-м. Поэтому все заботы о семье - зарабо╛ток, продукты, одежда - легли на ее плечи. Мама вы╛полняла чисто мужскую работу - зарабатывала. Кроме нее и дедушки обеспечи╛вать семью было некому. Для нее самым главным в жиз╛ни были дети и работа. Сколько я маму помню, она работала всегда, часто и в воскресенье. В детстве испытывал даже чувство ревно╛сти: мне казалось, что она больше внимания уделяет со╛вершенно чужим людям. Я всегда грущу, вспоминая маму. Как много прекрас╛ного дала ей природа и как мало отпустила времени для того, чтобы насладиться жизнью, счастьем и детьми! Мама постоянно живет во мне как воплощение русской женской красоты и души.

Старший брат, Алексей, для меня всегда был идеа╛лом, чем-то недосягаемым, как будто из другой жизни. Пожить с ним как братья мы так и не успели. Когда мне было три года, он поступил в суворовское учили╛ще. Домой приходил лишь в субботу и воскресенье.

После окончания суворовского Алексей получил распределение в Рязанское пехотное училище. Лейте╛нантом брата направили в Наро-Фоминск, а затем в Венгрию, где недавно закончился, как тогда писали, "контр╛революционный" мятеж. Домой он писал редко, но и по тем письмам, которые присылал, мы понимали, что слу╛жит он нормально. В семье за старшего брата были спо╛койны. Им гордились. В 1963 году, когда я уже учился в военном училище в Петергофе, Алексея в сопровождении врача неожи╛данно привезли из Будапешта. Саркома лимфатических желез. В этом же году Алексей умер.

Со средним братом, Сергеем, у меня сложились такие отношения, которых ни с кем нет и, наверное, не будет. Я с ним не только часто советуюсь, но как бы сверяю правильность своих шагов. В жизни ему пришлось значительно труднее, чем мне. Живя в Сара╛тове, он вынес на себе всю тяжесть семейных траге╛дий. Сначала умер старший брат. Буквально через год не выдержала мама. Затем дедушка, который был Сер╛гею особенно дорог. Через два года слегла бабушка. Сергей женился. У него отличный сын Миша, военный хирург, есть внучка. Брат никогда не стремился к большим высотам. Больше тридцати лет он проработал в НИИ газа и неф╛ти. Я несколько раз предлагал ему помочь подыскать какое-нибудь другое место. Он категорически отказы╛вается - прикипел сердцем к институту.

Как начиналась Ваша военная служба?

Моя военная жизнь началась в 12-летнем возрасте. В 1955 году я поступил в Саратовское суворовское воен╛ное училище. В суворовском военном училище я получил хорошее образование. У нас работали опытнейшие преподавате╛ли, которые стремились не только дать знания по своим предметам, но и воспитать нас настоящими офицерами. Помимо школьной программы в расписании были уроки бальных танцев, эстетики, музыки, истории искусств. Но больше всего нам нравились, естественно, военные дисциплины - строевая подготовка, стрельба, занятия на стадионе. Один день в неделю все в училище говорили только на английском языке. От подъема и до отбоя. Это пра╛вило касалось всех - и начальника училища, и суворов╛ца-первогодка. Но в 1960 году было принято решение о расформировании нескольких училищ, в том числе и Саратовского. Нашу роту перевели в Калинин. Последние два года мы учились там.

После Калининского суворовского училища я был зачислен в Ленинградское высшее общевойсковое командное училище им. С.М.Кирова, по окончании которого был направлен в Прибалтийский военный округ на должность командира взвода в 167-й гвардейский мсп 1-й гвардейской мсд. В прославленной дивизии я прослужил четыре года, был назначен командиром роты, награжден медалью, что дало возможность поступить в Военную академию им. М.В.Фрунзе.

Учеба в академии Фрунзе дала мне очень многое. Из училища как военный я почти ничего не вынес. Честное слово, Суворовское и то мне больше дало. Из академии я вышел подготовленным командиром. Здесь мы реально изучали все необходимое в широком диапазоне от батальона до армии.

После окончания академии я был на╛правлен в Майкоп на должность начальника штаба, замес╛тителя командира полка, но по прибытии в Майкоп попросил назначить командиром батальона, то есть на ступень ниже. Я поступал в академию с должности командира роты и рассудил, что не следует перескакивать через очередную важную ступеньку армейской службы - должность коман╛дира батальона. При этом я, конечно, понимал, что могу застрять в этой должности надолго. Около двух лет прослужил я командиром батальона, но дальше моя офицерская служба снова по╛шла нормально. За время после окончания Военной академии имени М.В. Фрунзе с 1972 по 1977 год мне удалось пройти путь от командира ба╛тальона до начальника штаба дивизии. Мне ка╛залось, что я знал свою ближайшую перспективу. Меня аттестовали на должность командира дивизии, и я был готов к тому, что меня пригласят на беседу по поводу нового назначения.

Тут приезжает к нам комиссия из Главного управле╛ния кадров. Помню, меня пригласили на собеседование первым. Даже фамилию инспектора не забыл (такое не забывается ) - Карасев. Он задал мне первый вопрос: "Ну, как вы, Борис Всеволодович (не товарищ пол╛ковник, а по имени-отчеству, подчеркнуто так душевно), замечательную трилогию генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, конечно, внимательно изучили? И конспект у вас, конечно, есть?"

Что тут отвечать? Сам уже прикидываю, что это он - решил поизде╛ваться надо мной, как многие кадровики любят, или со╛знательно топит. Я-то книги эти ни разу не открывал и даже названия знал весьма приблизительно: "Малая зем╛ля", "Возрождение", "Целина", кажется, была еще какая-то повесть... Причем вовсе не из принципа не читал, про╛сто времени не нашлось. Киваю и думаю, если издевается, то этим удовлетво╛рится, если нет...А он стал проверять, уточнять детали, задавая вопросы: "Как Леонид Ильич узнал о начале Вели╛кой Отечественной войны?... Расскажите-ка про случай с квасом..."

Я говорю, что как человек военный в большей степени изучал те разделы, где говорится о стра╛тегических достижениях полководца Брежнева, о его за╛мечательных военных операциях...

Он какое-то время меня слушал, явно получая от это╛го удовольствие. Потом сказал:

"Рано вам, дорогой мой, командовать дивизией. По╛литически не созрели. Мой вам дружеский совет - сего╛дня же возьмите в библиотеке книги Леонида Ильича и прочтите их. Уверяю вас, многое для вас откроется в но╛вом свете. Желаю удачи. Не ленитесь. Больше работайте над собой, и все у вас будет хорошо..."

Беда не приходит одна. Через неделю после отъезда комиссии выясняется, что на одном из складов дивизии пропало около тысячи ампул промедола. Это обезболи╛вающее лекарство - наркотик. Серьезнейшее происшествие. Такие дела контролировал КГБ. Начали разбираться. Дело затянулось. Как начальник штаба дивизии, отвечавший за службу войск, в том числе и за охрану склада НЗ, в происшествии был обвинен и я. Но только до тех пор, пока не разобрались. В конце концов, следователям удалось найти прапорщика, который имел доступ к лекарствам. Выяснилось, что он в течение полугода торговал этим промедолом. Только после этого меня оставили в покое. Правда, никто извиниться не подумал.

Как и когда Вы отправились в первую командировку в Афганистан?

В 1979 году я уже два года был начальником штаба дивизии на Северном Кавказе. Афганистан занимал в моей жизни такое же место, как и в жизни других людей. Мне хватало забот начальника штаба дивизии и тогда мне было не до Афганистана.

28 декабря мы вместе с несколькими офицерами и генералами возвращались из штаба округа после тради╛ционного подведения итогов за год. Новость, что минувшей ночью наши войска пересекли границу и ступили на территорию Афганистана, ни меня, ни других офицеров не удиви╛ла. Вполне вероятно, что для ввода войск, есть все осно╛вания. Печать, радио, телевидение ре╛гулярно рассказывали об изменениях, происходивших после ввода советских войск. Тогда я задавался вопро╛сом: надолго ли все это? Ответа не знал никто. Не каж╛дый командующий войсками округа имел представле╛ние о составе и задачах ОКСВ в Афганистане, не говоря уже об офицерах дивизионного звена.

16 января 1980 года я готовился к проведению двухдневных учений, которые должны были начаться ранним утром следующего дня. Около 5 часов вечера мне позвонил командир корпуса. Он сухо сказал, что министр оборо╛ны подписал приказ, согласно которому я назначен на╛чальником штаба дивизии, находящейся сейчас в Кабу╛ле. Через четыре дня мне надлежит быть в штабе Тур╛кестанского военного округа и затем из Ташкента уле╛теть в Афганистан. "Действуй. Успеха", - добавил он и положил трубку.

Короткий разговор с командиром корпуса был для меня настолько неожиданным, что я даже не поинтере╛совался, чем вызвано мое новое назначение. Обычно офицер, которого планировали куда-либо перевести, за╛ранее узнавал об этом по различным каналам. Решение это, как мне уже передали, было принято. Оставалось лишь до╛ждаться официального приказа. Я недоумевал: назначе╛ние на равноценную должность, да еще и Бог знает где, - за что? Состояние, честно говоря, было удруча╛ющее. К сожалению, Афганистан для многих больших и не очень честных командиров стал ме╛стом, куда они в любое время могли перевести неугод╛ных подчиненных или где-то и в чем-то провинившихся. Конечно же, открыто в таких случаях об этом не говорили, но каждый мог понять истинную при╛чину неожиданного назначения на новую должность. Примерно так же произошло и со мной: вспомнилась и беседа с кадровиком, и промедоловый скандал, с которым разобра╛лись, когда я уже служил в Афганистане.

Вечером дома я сказал жене о предстоящей командировке. Я не знал, когда вернусь обратно - че╛рез месяц или через полгода. Ехать нужно было без семьи, а это все жены военных воспринимают, навер╛ное, одинаково. Об Афганистане с самого начала охот╛нее говорили, чем ехали туда служить. Начались сборы. Через три дня все было готово - получился один чемо╛дан. Даже не успев толком попрощаться с друзьями, как это принято, я улетел.

Как началась для Вас афганская война?

Через три часа после приземления в аэропорту Ташкента я уже находился в ка╛бинете командующего войсками Туркестанского воен╛ного округа генерал-полковника Юрия Павловича Мак╛симова. Он спокойно и неторопливо начал мне расска╛зывать о предстоящей службе в Афганистане. Судя по разговору, он обладал твердостью, интеллигентностью и ясным умом. Пожалуй, я впервые почувствовал в на╛чальнике такого уровня уважение к офицерам, заботу о них и даже теплоту. По-моему, это очень важно для человека, уезжающего в неизвестность.

Утром я вылетел в Кабул. Первый полет на войну незабываем. Наша автомашина вырулила прямо на летное поле, где возле заправленного и готового к полету самолета сто╛яло около двадцати офицеров. Почти все были воору╛жены пистолетами и автоматами. Лишь некоторые, в том числе и я, летели к новому месту службы и поэтому были без оружия. На полевой форме ни у кого не было видно знаков различия. Я же вышел из машины в шине╛ли с полковничьими погонами и в папахе. Сразу поняв нелепость своего вида, я скрытно, насколько это было возможно, надел вместо папахи шапку. Загранпаспортов и виз ни у кого не было, в Афгани╛стан улетали по спискам. В неразберихе, которая неизбежна на первых порах, это было очень удобно. Списочная практика отправки в Афганистан существовала примерно до апреля. Позже военнослужащие пересе╛кали Государственную границу СССР, соблюдая все действующие международные правила.

Я впервые летел на специальном санитарном самоле╛те Ил-18, где вместо привычных сидений и кресел были лишь медицинские носилки. Через полтора часа наш самолет приземлился в Баграме, где наш самолет должен был стоять не больше часа. Война нас встретила сразу возле трапа - еще не выйдя из самолета, мы услышали интенсивную автомат╛ную и пулеметную стрельбу, которая велась совсем ря╛дом с аэродромом. Узнать о причине перестрелки было не у кого. Послышались разрывы ручных гранат. Меня мучили неопределенность и сознание полной беззащит╛ности: на несколько человек, которым предстояло ле╛теть дальше, осталось четыре пистолета и один автомат.

Летчики, ходившие за разрешени╛ем на продолжение полета, сказали, что "добро" на Кабул нашему самолету сегодня не дали и ночевать при╛дется здесь, в самолете на носилках. У лет╛чиков нашлись подушка и одеяло. Не раздеваясь, прямо в шинели, сапогах и шапке я лег и попытался уснуть. В первую ночь в Афганистане я так и не уснул. По╛стоянно донимал холод, стрельба была слышна то на одной окраине аэродрома, то на другой. Время до рас╛света показалось вечностью.

На╛конец-то, нам разрешили взлет. Долго прогревали двигатели, мы помогали летчикам очищать резину от намерзшего за ночь льда и минут через сорок все-таки взлетели. Вскоре мы увидели под собой Кабул.

Меня встретил командир комендантской роты. Сра╛зу же поехали в штаб 40-й армии.

Во время декабрьского боя роскошное трех╛этажное здание дворца Амина значительно пострадало. Пока наши солдаты восстанавливали сам дворец и небольшой двух╛этажный особнячок, где позже разместился узел связи, штаб армии расположился в нескольких командно-штабных машинах и палатках.

Разговор с командармом генерал-лейтенантом Юрием Владимировичем Тухариновым занял не больше пятнадцати минут и не выходил за рамки того, о чем обычно говорят с только что прибывшим офицером. Он то и дело отвле╛кался, отвечая на телефонные звонки и выслушивая до╛клады. Сразу же отдавал короткие распоряжения. Ка╛бинет Тухаринова был буквально завален картами - они висели на стенах и лежали на столах. Воспаленные глаза выдавали командующего, чувствовалось, что спит он урывками, от случая к случаю.

Тухаринов пробыл в Афганистане до июня. К тому времени мы уже вели активные боевые действия, и мне не раз приходилось с ним сталкиваться. На свои первые "боевые" в марте я ушел именно по его приказу.

Штаб 108-й дивизии, куда я был назначен, находил╛ся на противоположной от штаба армии окраине Кабу╛ла. Он представлял собой нескольких старых палаток и машин, расположенных на склоне горы, в очень неудобном для нормальной жизни ме╛сте.

Командир дивизии с несколькими заместителями жили в КУНГах, остальные офицеры - в палатках. В одной из них по╛селился и я. В нескольких палатках были поставлены столы для старших и младших офицеров, и для солдат. Питались из одного котла, варили всем одина╛ково.

Дивизией командовал полковник Валерий Иванович Миронов. Мы с ним вместе учились в суворовском училище. Друг друга знали давно и всегда понимали с полуслова. Это помогало нашей совместной работе в Афганистане.

Январь 1980 года прошел для 40-й армии относи╛тельно спокойно. Однако уже в конце месяца тучи начали сгущаться. Одной из причин этого стала активная антисоветская пропаганда, которая умело велась среди всего населе╛ния Афганистана. В каждом кишлаке и маленьком горо╛де людей настраивали против нас. Кабул тоже не был для оппозиции закрытой территорией, несмотря на то, что здесь находилось революционное правительство. Больше того, именно в столице с антисоветскими на╛строениями приходилось сталкиваться особенно часто.

Пропаганда против "неверных" оказалась весьма эффективной: в двадцатых числах января советские войска подверглись первым, правда нерегулярным и не очень интенсивным, обстрелам. Эйфория, в которой пребывало афганское руководство, и надежда на то, что революция будет поддержана народом, а с вводом со╛ветских войск станет необратимой, оказались недолгими.

Как Вы получили повышение и вступили в новую должность в Афганистане?

В то время, к счастью, вопросы, связанные с продви╛жением по службе, решались при личной встрече, а не по телефону. Во время одного из таких прилетов в конце октября командующий ТуркВО генерал-полковник Юрий Павлович Максимов пригласил меня к себе. Он сказал, что во╛енный совет ТуркВО принял решение рассмотреть мою кандидатуру на должность командира дивизии. Как я по╛нял из разговора, Максимов предварительно созвонился с офицерами в Майкопе и навел справки о моей предыду╛щей службе. Я не был готов к такому повороту событий, новость о предстоящем назначении стала для меня в оди╛наковой степени неожиданной и приятной. Я поблагода╛рил командующего за доверие и, вернувшись, доложил о состоявшемся разговоре своему комдиву. Че╛рез два дня документы были готовы и отправлены в Мос╛кву.

Прошло больше месяца после этого разговора, и он уже стал забываться, но в начале декабря позвонил гене╛рал Максимов и тепло поздравил с тем, что министр обо╛роны подписал приказ о моем назначении. Через не╛сколько минут меня уже поздравлял новый командую╛щий 40-й армией, генерал-лейтенант Борис Иванович Ткач. Он приказал мне завтра же вместе с на╛чальником штаба армии генералом Валентином Панкрато╛вым вылететь в Шинданд и принять новую должность.

Почти вся 5-й гвардей╛ская мотострелковая дивизия осенью 1980 года находилась в Шинданде. Лишь один полк действовал в отрыве от ос╛новных сил - он был расположен в Герате. Командиром 5-й мотострелковой дивизии был генера╛л Юрий Васильевич Шаталин. Он командовал дивизией долго, еще до того, как она была введена в Афганистан. За четыре дня мы вместе с ним облетели районы, где несли службу под╛разделения дивизии, побывали почти на всех заставах и в Герате.

Дивизия в это время вела боевые действия недалеко от Фараха, в горном массиве Луркох. Там дивизия находилась больше четырех недель, мы несли потери. На третий день после вступления в долж╛ность я прилетел в этот район. Необходимо было на месте разобраться и определиться в дальней╛ших действиях.

В течение двух дней я выслушивал мнения тех офи╛церов, которые все это время находились возле Лурко╛ха и досконально знали ситуацию. Обсуждение прохо╛дило тяжело. Мы колебались. Наши офицеры однознач╛но говорили о том, что продолжать боевые действия и идти внутрь горного массива бессмысленно. Предлагали заминировать все входы и выходы, оставив душ╛манов "в мешке", и постоянно держать их под воздействием артиллерии и авиации - каждый день подбрасывать им туда "подарки". Я согласился с этим мнением. Но в последующем к нанесению ударов и разгрому базы противника пришлось возвращаться неоднократно.

Изучался ли добытый вами боевой опыт в ходе самой войны?

Летом 1981 года Министерством обо╛роны СССР было принято решение о том, чтобы напра╛вить в Афганистан на несколько дней командующих войсками некоторых военных округов. Это касалось в первую очередь военных округов, дислоцировавшихся в горной местности. Помимо командующего Туркестанским округом, ко╛торый постоянно управлял 40-й армией, в Афгани╛стан приезжали командующие Среднеазиатским воен╛ным округом генерал армии Д.Т.Язов, Прикарпатским военным округом генерал-полковник В.А.Беликов и За╛кавказским военным округом генерал-полковник О.Ф.Кулишов. Прилетал также и командующий Московским военным округом генерал армии П.Г.Аушев. Вместе с командующими прибывала основная часть управления округов - разведчики, артиллеристы, ави╛аторы. В Кабуле они изучали обстановку в масштабе армии, а затем отправлялись по гарнизонам. Но никто из них не миновал Шинданд.

К сожалению, имевшимся у нас боевым опытом не мно╛гие интересовались и тогда, а после завершения войны в Афганистане - тем более. К нашему сожалению, накопленный опыт оказался никому не нужным.

Прилетавшие в 40-ю армию офицеры и генералы не скрывали своего отношения к ситуации в Афганистане. Война здесь носила локальный характер, происходив╛шие события являлись весьма специфичными, и, собст╛венно говоря, афганский опыт вряд ли пригодится, на╛пример, войскам Прикарпатского военного округа.

Если рассуждать с оперативно-стратегической точки зрения, то это, безусловно, правильно. Но ведь всякая операция, в том числе и крупномасштабная, состоит из нескольких составля╛ющих, в том числе и тактических действий. Именно с этим и нужно было внимательно знакомиться офицерам и генералам, которых на несколько дней отправляли в Афганистан.

Приобретенным нами опытом по большому счету так никто и не интересовался, его просто игнорировали и не внедрили в изучение. Считали, видимо, что о войне в Афганистане лучше помолчать. Я думаю, что причина развязывания войны не должна влиять на изучение бес╛ценного боевого опыта.

Чем закончилась ваша первая командировка в Афганистан?

В конце 1981 года эпидемия гепатита захлестнула наши части. Только в 5-й мотострелковой дивизии болело около трех тысяч человек, т.е. каждый четвертый военнослужащий. Болезнь не щадила ни солдат, ни офицеров, ни генералов. Перенес в тяжелой форме гепатит и я. В госпитале я полежал больше полутора месяцев. 17 февраля 1982 года мне было присвоено звание генерал-майора. А затем меня отозвали в Москву на учебу в Академию Генерального штаба.

Мне было трудно улетать из Аф╛ганистана. С одной стороны, я понимал, что оставляю здесь офицеров, мно╛гие из которых стали для меня гораздо больше, чем про╛сто товарищами. Чего только нам вместе не пришлось пережить за эти два с половиной года! Мне было как-то неуютно от засевшей в голове мысли, что для меня-то война уже почти закончилась, а им здесь еще предстоит служить не один месяц, и никто не знает, чем для каж╛дого из них закончится день следующий. С другой стороны, мне нестерпимо хотелось поско╛рее добраться домой, в Майкоп. Андрей, младший сын, без меня стал уже совсем большим - ему исполнилось два с половиной года. Домой я прилетел буквально на крыльях.

Весь отпуск перед началом занятий в академии Ге╛нерального штаба прошел в сборах. Собираясь, я не переставал про себя радоваться то╛му, что Афганистан для меня все-таки уже позади. Внут╛ренне я гордился, что выдержал. Одновременно с этим не переставал удивляться, что два с половиной года службы там прошли для меня нормально: я остался жи╛вым и здоровым, не был ранен. Разве что переболел гепатитом, но по сравнению с тем, что происходило в Афганистане, это было не слишком большой бедой.

Какое новое назначение Вы получили после академии?

В последних числах августа мы переехали в Москву, и через несколько дней началась моя учеба в академии. Наш курс был одним из немногих в академии, где почти не существовало наушничества, скандалов, анонимок и жалоб друг на друга. Мы получили объ╛ем знаний, достаточный для подготовки и проведения оперативно-стратегических операций. В свободное от занятий время удалось побывать во многих театрах, на выставках, полюбоваться настоящим большим спортом.

По окончании академии я был в числе кандидатов на золотую медаль, но пользоваться правом выбора места службы не стал. Для себя ре╛шил - поеду в то место, куда направят. Но был уверен, что в глушь не отправят, все-таки за плечами два с по╛ловиной года в Афганистане. Так и произошло. Меня назначили первым заместителем командующего обще╛войсковой армией, которая дислоцировалась в Ивано-Франковске, в Прикарпатье.

По просьбе командующего войсками округа к ново╛му месту службы я отправился без отпуска. В Ивано-Франковск я прибыл в конце июля 1984 года. Первое время вместе с семьей мы жили в гостинице. Служба первого заместителя командарма проходила, в основном, на колесах. За пять месяцев я объездил практически все Закарпатье и Прикарпатье. Очень часто армия выезжала на один из самых боль╛ших полигонов, под Ровно. На территории этого учеб╛ного центра было приятно заниматься всеми видами бо╛евой подготовки. Я постоянно находился там то с одним полком, то с другим. Учения сменялись стрельбами, стрельбы - вождением.

Когда и как Вам предложили отправиться в Афганистан вторично?

В 1985 году мне предложили избираться в местные органы власти. Я участвовал в избирательной кампании, встречался с коллективами трудящихся. Естественно, я был един╛ственным кандидатом, альтернатива в то время не пре╛дусматривалась. 22 февраля поз╛дно вечером мы вернулись в Ивано-Франковск. Я, как обычно, сразу же позвонил оперативному дежурному по армии, для того чтобы узнать обстановку. Он доло╛жил, что мне несколько раз звонил заместитель началь╛ника Генерального штаба генерал армии В.И. Варенни╛ков. Для меня это было неожиданностью. Я встречал╛ся с ним до этого только один раз, когда Ва╛ренников на несколько часов прилетал в Шинданд. Тог╛да он посмотрел дивизию, соседний афганский полк и улетел. Звонок Варенникова меня удивил еще и потому, что я был пер╛вым заместителем командующего, а не начальником штаба армии.

Утром 23 февраля, проголосовав одним из первых, я приехал в штаб армии. К тому времени там уже нахо╛дился командующий армией генерал-лейтенант Эдуард Аркадьевич Воробьев. Переговорив с ним, я начал зво╛нить в Москву по аппарату ВЧ. Трубку взял Варенников. Он попросил меня прибыть на следующий день в Мос╛кву для решения, как он сказал, одного вопроса.

Меня это еще больше озадачило. Спрашивать и что-то уточнять я не стал - у военных это не принято. Но такая постановка вопроса меня удивила - зачем? Для чего? Я стал перебирать в уме различные предположе╛ния и прокручивать варианты.

На следующее утро я на машине выехал во Львов, а оттуда вылетел в столицу. Примерно через три часа я находился в приемной генерала армии Варенникова. Мне сразу предложили пройти к нему в кабинет. Варенников начал без предисловий: "Товарищ Громов, вы служили в Афганистане. По╛кажите, пожалуйста, по карте, где именно вы были и какие районы знаете".

Я доложил, что знаю Кабул, его северные, западные, южные и восточные окрестности, дорогу Кабул - Саланг и далее в сторону границы. Практически весь запад и еще несколько районов. Как я понял, Варенников остался удовлетворен. По╛сле этого он перешел к главному. Варенников сказал мне, что, согласно решению Генерального штаба, вво╛дится новая должность: генерал для особых поруче╛ний - начальник группы представителей начальника Генштаба в Афганистане. Варенников предложил мне немного подождать, по╛сле чего мы вместе с ним пошли к начальнику Генераль╛ного штаба маршалу С.Ф. Ахромееву.

Ахромеев сказал, что они долго подбирали необхо╛димую кандидатуру на новую должность генерала для особых поручений и остановились на мне. Мои навыки, знание страны, 40-й армии и афганских вооруженных сил полностью удовлетворяют требованиям Генштаба. Сергей Федорович Ахромеев поинтересовался: как я отнесусь к тому, что на новую должность назначат меня? Что я мог сказать, если этот вопрос был уже практически решен?

10 марта я доложил начальнику Генерального штаба, что группа го╛това, и мы вылетели в Кабул, где нас встретил начальник штаба 40-й армии генерал-майор Анатолий Ипатович Сергеев.

В чем особенности Вашей службы на этой ответственной должности?

Служба в Афганистане во время второй командиров╛ки имела несколько особенностей. Как генерал для осо╛бых поручений, я фактически имел неограниченный до╛ступ к советским войскам и к афганским вооруженным силам. Одна из задач, поставленных перед нашей груп╛пой начальником Генерального штаба, заключалась в координации деятельности советских и афганских войск при проведении совместных операций. Когда мы прилетели в Афганистан, мне не пришлось долго "вхо╛дить" в обстановку.

Заслушивание должностных лиц штаба армии про╛шло очень быстро и заняло буквально несколько дней. Афганистан и сложившуюся здесь обстановку я знал достаточно хорошо. Непосредственно в 40-й армии ни╛чего нового для меня не было. Значительно труднее бы╛ло сразу определиться в том, как построить работу с афганскими военными - выезжать ли к ним в части самому или получать всю необходимую информацию от главного военного советника. В этом состояла, как я тогда считал, основная проблема для меня.

Наша группа должна была не только знать обстанов╛ку в частях 40-й армии и вооруженных силах Афгани╛стана, но и в силу своих возможностей влиять на нее. Однако мы не имели права принимать решения, отда╛вать какие-то приказы или распоряжения. На основа╛нии собственного анализа событий в том или ином рай╛оне страны мы были обязаны высказывать свои предло╛жения и рекомендации соответствующим командирам, вплоть до командующего 40-й армией и главного воен╛ного советника при министре обороны Афганистана.

Одновременно с этим в нашу задачу входил строгий контроль за выполнением частями Ограниченного кон╛тингента, аппаратом главного военного советника, а так╛же штабом ТуркВО приказов министра обороны СССР по Афганистану.

Сложности новой работы были связаны прежде все╛го с тем, что вчетвером нам было крайне трудно охва╛тить всю деятельность войск. Поэтому, после согласо╛вания с начальником Генштаба, мы планомерно анали╛зировали ситуацию поочередно в каждом районе. В ра╛боту группы представителей никто не имел права вме╛шиваться, за исключением самого маршала Ахромеева. Безусловно, мы понимали, что такая свобода действий неизбежно накладывает на нас особую ответствен╛ность. Наши доклады начальнику Генерального штаба должны были составляться прежде всего компетентно и честно. Направляя нас в Афганистан, маршал Ахроме╛ев рассчитывал на получение объективной информации о происходящем как в Ограниченном контингенте, так и в афганской армии, что называется, из первых рук.

Должность генерала для особых поручений была в высшей степени деликатной. С одной стороны, я распо╛лагал очень большими правами и имел фактически не ограниченные возможности в Афганистане. А с дру╛гой - я всегда помнил о том, что ситуация в этой стране меняется очень быстро и при оценке деятельности любого офицера действовать нам нужно было не только деликатно, но взвешенно и даль╛новидно, в первую очередь опираясь на собственный опыт.

Основная же задача сформированной начальником Генерального штаба группы, на наш взгляд, состояла в оказании помощи командованию 40-й армии таким об╛разом, чтобы при планировании и проведении боевых действий была сведена до минимума возможная ги╛бель солдат и офицеров, проходивших службу в соста╛ве Ограниченного контингента советских войск в Аф╛ганистане.

Как Вы пережили личную трагедию, которая обрушилась на Вас в те годы?

1985 год стал особенно тяжелым в моей судьбе. Этот год оказался трагическим для нашей семьи. 3 мая я находился в штабе 40-й армии и работал в своем кабинете. Неожиданно раздался телефонный звонок. Подни╛маю трубку - звонит помощник генерала армии Варен╛никова по ВВС и сообщает, что погиб, разбился генерал Крапи╛вин Евгений Иванович, командующий ВВС Прикар╛патского военного округа.

Для меня это был страшный удар. Сразу по╛сле этого известия стало как-то не по себе, чудовищно разболелась голова. Зашел в штаб армии, поднялся в свой кабинет, и вдруг мелькнула мысль, которая пронзила меня всего словно током. Накануне майских праздников я разгова╛ривал по телефону с женой. Она мне сказала, что уже купила билет на самолет и второго мая собирается ле╛теть в Москву, где после моего перевода в центральный аппарат министерства нам предложили квартиру. В конце разговора она как-то между делом добавила, что зво╛нил Крапивин и предлагал ей лететь вместе с ним.

Я начал лихорадочно соображать - что же делать и как узнать, кто вместе с Крапивиным был в этом само╛лете? Стал хвататься за телефоны. Наконец, немного успокоившись, связался по ВЧ с командным пунктом ВВС в Львове. Конечно, дежурившие офицеры уже все знали, но мне они ничего не сказали. После этого я начал допрашивать, по-другому ска╛зать не могу, летчиков из группы Варенникова. Им, без╛условно, все было известно, но, видимо, они хотели ме╛ня подготовить и как-то смягчить этот удар. В конце концов они все рассказали. На борту самолета Ан-26, которым Крапивин 3 мая вылетел на совещание к глав╛кому ВВС, вместе с ним находились два его сына, Анд╛рей, курсант-выпускник военного училища летчиков, и Александр. Там находились еще несколько человек, в том числе и моя жена. На месте правого пилота сидел сын космонавта Валерия Быковского. Диспетчер Львовского аэропорта перепутал воздуш╛ные эшелоны для военного и гражданского самолетов. Погибли все.

Варенников выделил самолет, на котором я следую╛щим утром вылетел домой.

Гибель жены человека приводит в состояние шока. А если ты служишь в другой стране, на войне, прилета╛ешь, ничего толком не зная и не умея даже организо╛вать похороны, и все это наваливается в одночасье... И это горе, и дети жмутся к тебе... И отец Наташи, который прошел всю войну, сидит весь черный. Мы похоронили Наташу в Саратове. Сыновья остались в Саратове, где они прожили при╛мерно четыре года.

10 мая я улетел в Москву и встретился с начальни╛ком Генерального штаба. В тот день разговоров об Аф╛ганистане у нас с Сергеем Федоровичем Ахромеевым не было. Он выразил соболезнование и предложил мне остаться в Союзе. Подумав, я все-таки решил вернуть╛ся - служба в Афганистане, как мне казалось, не по╛зволит постоянно терзать себя тем, что случилось. 11 мая я снова был в Кабуле.

И действительно, когда я вернулся в Кабул, меня сразу захлестнули вопросы управления операцией в Панджшере против банд Ахмад Шаха Масуда.

Все ли указания вышестоящего командования свидетельствовали о глубоком понимании реальной обстановки в Афганистане?

Очередная войсковая операция в ущелье Панджшер против крупной группировки полевого ко╛мандира моджахедов Ахмад Шаха Масуда была подготовлена и проведена под руководством недавно назначенного командующего 40-й армией ге╛нерал-лейтенанта Игоря Николаевича Родионова.

В тактическом отношении панджшерская операция отличалась от предыдущих тем, что боевые действия здесь впервые были начаты высадкой большого десанта, который отрезал душманам пути отступле╛ния в горы, как они это обычно делали. Затем, по замыс╛лу операции, действуя десантными и мотострелковыми подразделениями совместно с авиацией, мы должны были разгромить группировку и тем самым поставить точку в существовании в Панджшере каких бы то ни было бандформирований оппозиции.

Операция началась успешно. Десанты были высаже╛ны точно по времени в те места, куда мы и планировали. Управляемость была хорошей - на командный пункт армии постоянно поступали доклады о том, что в районе боевых действий видны банды, которые пытаются скрыться в горах, но наталкиваются на сплошную стену встречного огня десантников.

В начале июня, в самый разгар операции, мы неожи╛данно получили шифровку о том, что в Кабул прилетает один из крупных военачальников. Называть его имя по этическим соображениям я не считаю целесообразным.

Во время телефонного разговора маршал Ахромеев посоветовал мне встретить его, представиться и сооб╛щить, что в Афганистане действует наша группа пред╛ставителей Генштаба. Что и было сделано - на Кабуль╛ский аэродром мы поехали вместе с главным военным советником в Афганистане генералом армии Григорием Ивановичем Салмановым. До этого мне ни разу не приходилось лич╛но встречаться с человеком, который должен был при╛лететь. Я знал о нем лишь то, что за плечами этого ге╛нерала огромный командирский опыт - он долгое вре╛мя командовал несколькими крупными группировками советских войск как на территории нашей страны, так и за границей.

Уже спускаясь по трапу, генерал приветливо улы╛бался. На его танковом комбинезоне была видна Звезда Героя Советского Союза. Он тепло обнялся с Салмановым и сдержанно поздоровался со мной. Я представил╛ся, но, как мне показалось, он не сразу понял, какую должность я занимаю. Мы заехали в штаб армии, после чего генерал приказал, чтобы его доставили на команд╛ный пункт армии, где боевыми действиями руководил командарм генерал Родионов. В этот же день мы прилетели в Баг╛рам. Генерал заслушал короткий доклад командующего армией и сразу же начал ставить уточняющие задачи по проведению операции.

Я предполагал, что генерал вникнет во все тонкости обстановки и, как военачальник с огромным опытом, предпримет какие-то неординарные меры для измене╛ния ситуации в стране в нашу пользу. Многие офицеры, оказавшись в Афганистане, очень скоро понимали бес╛перспективность боевых действий как основы нашего пребывания здесь, потому что, за редким исключением, ничего, кроме жертв среди наших солдат и среди афганцев, они не несли. Безусловно, мы оказывались пе╛ред необходимостью проведения ответных операций, для того чтобы исключить повторные нападения на наши гарнизоны. И все же многие, в том числе и я, были сторонниками переговоров с противником. Больше того, офицеры и генералы самыми первыми пришли к выводу о необходимости безусловного и полного вывода 40-й армии из Афгани╛стана.

Однако на первых порах генерал не стал вникать в тонкости пребывания наших войск в Афганистане, в специфику взаимоотношений с властями и особенности боевых действий. Соответственно, не приходится гово╛рить и о правильной оценке обстановки. В этом, кстати, ему "помогала" и "свита", которая то и дело поддакива╛ла невпопад. Поэтому и задачи, поставленные этим ге╛нералом частям 40-й армии в первые дни его пребыва╛ния в Афганистане, нельзя назвать необходимыми.

Войсковая операция в ущелье Панджшер для 40-й армии являлась плановой на лето 1985 года. План ее проведения был за несколько недель до начала боевых действий утвержден в Генеральном штабе и у министра обороны Маршала СССР Соколова. Однако, оказав╛шись на командном пункте армии в Баграме, только что прилетевший генерал с первых же дней начал изменять замысел операции. Некоторые из принятых им решений вызывали у офицеров крайнее недоумение. В частно╛сти, он приказал перебросить основные силы 201-й мо╛тострелковой дивизии на Южный Саланг. Для этого как минимум необходимо было подготовить саму дивизию и обеспечить ее безопасность во время совершения марша. Мы отчетливо представляли, что любые дейст╛вия, связанные с недостаточной подготовкой неизбежно приведут к огромным жертвам, и прежде всего среди наших людей.

Очередное его распоряжение - высадить десант в "зеленую зону". Для нас, прослуживших в Афганистане уже достаточное время, было аксиомой, что это повле╛чет за собой гибель не только самого десанта, но и за╛действованных вертолетов. При составлении плана и во время непосредственной подготовки операций мы избе╛гали подобных шагов. Перед началом десантирования мы обязаны были обработать территорию, на которую планировалась высадка подразделений. "Зеленые зоны" были плотно населены мирными жителями. Душманы постоянно скрыва╛лись в кишлаках, учитывая то, что мы никогда не нанесем уда╛ры по местам, где проживают простые дехкане. Тем не менее это не давало нам осно╛вания наносить мощнейшие удары по густо╛населенным районам. И вдруг - идея большого началь╛ника о высадке десанта именно в "зеленую зону", для того чтобы сковать душманов боевыми действиями...

Мы пытались его поправить, однако это удалось не сразу. Командованию 40-й армии, в том числе и генера╛лу Родионову, изме╛нить некоторые решения оказалось не под силу. Тогда с этим генералом встретился я и попытался убедить его в том, что отданные им отдельные приказы неверны. Наш разговор закончился тем, что я почувствовал со стороны приехавшего начальника некоторую обиду: де╛скать, какой-то молодой генерал пытается давать указа╛ния крупному должностному лицу, к тому же Герою Советского Союза. Конечно, его самолюбие было заде╛то очень сильно. Но я отдавал себе отчет в том, что объективно опыта войны в Афганистане у офицеров штаба 40-й армии и у меня было больше, чем у него. И ни один подобный конфликт между нами не идет ни в какое сравнение с теми жертвами, которые могли по╛явиться, если бы нам не удалось отстоять уже утверж╛денный и отработанный до мелочей план проведения операции. К чести генерала, в конце концов он согла╛сился с приведенными доводами и отменил свои распо╛ряжения.

Позже у нас с ним состоялся еще один, я бы сказал, мужской офицерский разговор. Конечно же, его и мое служебное положение нельзя было сравнивать, и я от╛давал себе в этом отчет. Приезжий генерал очень хо╛тел, чтобы деятельность группы представителей Генш╛таба находилась и под его контролем. В частности, он настаивал на том, чтобы я систематически докладывал ему о результатах нашей работы. С недоброжелатель╛ностью нам приходилось сталкиваться и в отношениях с другими офицерами и генералами, служившими в Афганистане. Наша группа постоянно бывала в подразделениях Ограниченного контингента, и некоторым казалось, что, яв╛ляясь глазами и ушами начальника Ге╛нерального штаба, мы в конечном итоге работаем про╛тив 40-й армии, регулярно докладывая наверх об ошибках и просчетах. Осенью, примерно через полгода после завершения панджшерской операции, мы еще раз детально обсуди╛ли взаимодействие с этим генералом. Понял меня он правильно. Проблем, связанных с предвзятым отноше╛нием к деятельности представителей Генерального шта╛ба, у нас с ним больше не возникало. Позже этот гене╛рал неоднократно прилетал в Афганистан и сделал до╛статочно много как для обеспечения армии всем необ╛ходимым, так и для решения некоторых проблем.

Как закончилась вторая афганская командировка и что остались в Вашей памяти о ней?

В марте 1986 года меня пригласил к себе генерал В.И. Варен╛ников, который находился в Афганистане в качестве на╛чальника Оперативной группы Министерства обороны СССР. Он сказал, что мне пора завершать свою вторую и, видимо, последнюю командировку в Афганистан. К тому моменту я пробыл там в общей сложности три с половиной года, а это очень много. В.И. Варенников сообщил о моем назначении на должность командующего 28-й общевойсковой армией, которая дислоцировалась в белорусском городе Гродно.

4 апре╛ля рано утром я улетал в Москву из Афганистана. Я был уверен в том, что последний раз находился на этой земле.. С одной стороны, я был рад тому, что улетаю домой, пробыв в Афганистане всего чуть больше года. Решение о преждевременной замене было принято в первую очередь потому, что в Союзе у меня остались два сына. Мне было очень приятно, что на аэродром меня приехали проводить не только офицеры группы представителей начальника Генштаба, с которыми мы вместе прослужи╛ли весь год, но и офицеры, генералы Оперативной груп╛пы Министерства обороны, командования 40-й армии, аппарата главного военного советника.

Месяцы второй афганской командировки в 1985- 1986 годах остались в моей памяти сложным и тяже╛лым периодом. Я по-новому сумел посмотреть на собы╛тия, происходившие в Афганистане, и начал понимать, что присутствие наших войск, равно как и других пред╛ставительств СССР, не нужно этой стране. Невозмож╛но такую страну, как Афганистан, с совершенно другим укладом жизни, с другой религией, низким уровнем развития, страну, которая живет в XIV веке по своему календарю, сделать похожей на Советский Союз. Это настоящий абсурд. Правительство Афганистана не только не закрепляло результаты дея╛тельности 40-й армии, но и не стремилось этого сделать. Одновременно мы все чаще сталкивались с прось╛бами о проведении все новых и новых боевых действий. Именно в это время многие стали задумываться о том, что мы напрасно таскаем раскаленные каштаны из огня. Вытащенные с огромным трудом, они никому по большому счету не были нужны.

Ограниченный контингент советских войск блестяще справился с поставленной задачей в течение нескольких месяцев после ввода в Афганистан. Наши солдаты сдела╛ли все для того, чтобы Апрельская революция не погиб╛ла. Руководство НДПА получило возможность укрепить свои позиции в стране и сделать то, что они считали необ╛ходимым. Однако лидеры кабульского режима достаточ╛но ловко втянули 40-ю армию в широкомасштабную пар╛тизанскую войну. Излишне драматизируя события, пра╛вительство Афганистана до последнего дня использова╛ло все средства, лишь бы не лишиться той мощнейшей опоры, какой являлась 40-я армия.

Военные первыми поняли, что из создавшегося тупи╛ка есть только один правильный и приемлемый для нас выход - советские войска должны покинуть Афгани╛стан. Анализируя сложившуюся ситуацию, руководство Оперативной группы МО СССР в Афганистане, коман╛дование 40-й армии и я как представитель начальника Генштаба систематически докладывали об этом. Конеч╛но, если бы в 1979 году к мнению военных, которые до последнего момента возражали против силового ре╛шения афганского кризиса, прислушались, в 1985 году нам в Кабуле не пришлось бы ломать над этим голову.

Военные осознали необходимость радикального ре╛шения афганской проблемы в то время, когда многие из советских лидеров даже не до конца понимали, что опо╛ра на военную силу не принесет ожидаемых результа╛тов. Больше того, они просто не хотели отдавать себе отчет в том, что мы все глубже увязаем в Афганистане.

Решение о выводе советских войск из Афганистана принять было тяжело. Любая военная кампания должна положительно закончиться для той страны, которая ее начала. До 1986 года решение о выводе войск не могло быть принято. Люди, находившиеся у власти в Советском Союзе и причастные к вводу войск, объективно не могли изменить свою позицию. Не была достигнута главная цель - Афганистан не стал той страной, кото╛рая, в случае вывода наших войск оттуда, пошла бы по стопам своего "старшего северного брата". В конце концов, нужно было каким-то образом обосновать и ог╛ромные материальны затраты, понесенные потери.

Огромные затраты на афганскую кампанию не при╛несли ожидаемых результатов. Мы оказались в тупике. Необходимо было передавать инициативу афганскому правительству и принимать решение о выводе советских войск. Это время совпало с приходом к власти М.С. Гор╛бачева. Хотел он того или нет, но другого выхода у него не было. Мы не скрывали и постоянно докладывали в Мо╛скву о моральном состоянии войск, о том, что дальше так продолжаться не может. Ради чего и вместо кого гибнут и получают увечья наши солдаты и офицеры?

Как походил Ваш короткий мирный период службы в Белоруссии?

Я прилетел в Москву в начале апреля 1986 года и пробыл в столице несколько дней. Доложил свои выво╛ды и предложения начальнику Генерального штаба мар╛шалу С.Ф. Ахромееву. Он поздравил меня с назначени╛ем командующим 28-й армией и разрешил убыть в Минск. Там находился штаб Белорусского военного окру╛га. Я представился коман╛дующему войсками БВО генерал-полковнику Валерию Михайловичу Шуралеву и его заместителям, в том чис╛ле начальнику штаба округа генерал-лейте╛нанту Валерию Сергеевичу Соколову.

28-я Гродненская армия считалась одним из луч╛ших соединений в Вооруженных Силах СССР. Она имела богатые боевые традиции. В ее состав входили две танковые и две мотострелковые дивизии, дислоци╛ровавшиеся на границе с Польшей. Поскольку армия находилась на территории Гродненской и Брестской об╛ластей, я имел возможность побывать во многих, практи╛чески во всех приграничных районах. До сих пор в моей памяти остались самые теплые и хорошие воспомина╛ния о людях Белоруссии.

Время летело быстро. Командовать армией доставляло мне удовлетворение, поскольку это был практически полностью отлажен╛ный механизм. Какие-то проблемы решались быстро, какие-то - с перспективой на будущее. Жизнь шла своим чередом.

Но я все чаще замечал, что меня тянет - хочу я того или нет, - опять тянет в Афганистан. Я хотел вернуть╛ся туда помимо своей воли. Очень часто я вспоминал 5-ю дивизию, которой командовал, и всех, кто остался в Кабуле.

В январе 1987 года у меня состоялся разговор с маршалом Ахромеевым. Я сказал ему о том, что не возражал бы против третьей командировки в Афгани╛стан. В любом качестве. Я предполагал, что подобные вопросы быстро не решаются, и как-то за делами стал забывать об этом телефонном разговоре с начальни╛ком Генштаба. Но уже в апреле мне неожиданно по╛звонил из Москвы заместитель начальника Генераль╛ного штаба генерал В.И. Варенников и сообщил, что, с учетом высказанного несколько месяцев назад поже╛лания, моя кандидатура рассматривается. Он добавил, что должность мне подбирается с "большим объемом работы".

Я прекрасно знал, что в Афганистане было много должностей с "большим объемом работы". С конца 1984 года 40-й армией командовал генерал В.П. Дубынин. Поскольку срок его командировки истек, я понял, что командующему подыскивается замена. Варенников не сказал об этом ни слова, лишь добавил, что вопрос о назначении будет решен в ближайшие недели. Когда я все это проанализировал и взвесил, дал согласие вернуться в Афганистан.

Вскоре мне предоставили отпуск. Несколько дней я пробыл в Москве и две недели провел вместе с детьми в Саратове. Перед май╛скими праздниками, я вернулся в Гродно. Совершенно неожиданно для меня 9 мая 1987 года мне присвоили звание генерал-лейтенант. Я сразу понял, что это сдела╛но с перспективой, для того чтобы уже в новом звании я мог вступить в должность командующего 40-й ар╛мией.

Как проходила официальная процедура Вашего назначения на должность командующего воюющей армии?

В середине мая мне сообщили, что моя кандида╛тура рассмотрена и окончательно утверждена министром обороны СССР. Но до приказа я должен был пройти обычную процедуру при подо╛бных назначениях. В первую очередь мне предстояло побывать на беседе у заместителя министра обороны по кадрам генерала армии Д.Т. Язова. Генерал Язов сам по себе человек достаточно пря╛мой, поэтому сразу начал с вопроса: "Чего ты третий раз едешь в Афганистан? У тебя, как ни у кого другого, есть все возможности отказать╛ся. Во-первых, ты уже дважды был там. Во-вторых, у тебя дети без матери". Но я уже был настроен на поездку в Афганистан, и ничто не могло заставить меня изменить свое реше╛ние.

После беседы с генералом Язовым меня приняли на╛чальник Генштаба маршал С.Ф. Ахромеев и министр обороны маршал С.Л. Соколов.

По действовавшему в то время порядку назначения на должности, начиная с командира дивизии, произво╛дились только после утверждения в административном отделе ЦК КПСС, который курировал вооруженные силы. Впервые в комплексе зданий на Старой площади я побывал перед назначением на должность команди╛ра 5-й дивизии. На этот раз меня принял заместитель заведующего отделом Н.И.Шляга. Позже он стал на╛чальником ГлавПУРа СА и ВМФ. С Николаем Ивано╛вичем у.меня состоялся короткий разговор, после чего я посчитал, что мои хождения по московским кабине╛там закончились. Я улетел в Саратов, чтобы продолжить отпуск. Но пробыл там недолго. Мне позвонил один из помощни╛ком Язова и сообщил, что я срочно должен прибыть в Москву для встречи с секретарем ЦК КПСС А.И. Лукь╛яновым. Самолет за мной уже отправили. Оказалось, что не доработали аппаратчики. Доку╛менты своим чередом пришли в ЦК и легли на стол Лукьянова. Узнав, что перед ним лежат бумаги на ге╛нерала, который направляется на должность команду╛ющего 40-й армией в Афганистан, он дал команду пригласить меня.

На следующий день я был в ЦК. Перед Лукьяновым лежала справка с пометками о прохождении мной службы в Вооруженных силах. Ана╛толий Иванович рассказал о том, как обстановка в Аф╛ганистане оценивается в Центральном Комитете. От него я впервые услышал, что рассматривается вопрос о выводе 40-й армии из Афганистана. Лукьянов добавил, что непосредственно заниматься этим придется мне. К этому времени уже началась предварительная работа в Женеве, в которой участвовали четыре страны - СССР, США, Афганистан и Пакистан. Анатолий Иванович сказал о том, что я имею право, в обход существующей в армии субординации, решать вопросы, связанные с пребыванием 40-й армии в Афга╛нистане, непосредственно с ним.

После этой беседы я снова был приглашен к Д.Т.Язову. Чувствовалось, что он был на подъеме оттого, что уда╛лось так быстро организовать мой вызов из Саратова и встречу в ЦК. Он еще раз пожелал мне удачи. Остава╛лось дождаться постановления Политбюро, на основа╛нии которого будет подготовлен приказ министра обо╛роны о моем назначении.

После всей этой беготни по столичным кабинетам я специально не полетел на самолете, а купил билет на поезд и поехал в свою 28-ю армию. Впервые за многие годы я проехал на поезде от Москвы до самой западной границы. Причем проделал этот путь с боль╛шим удовольствием.

Через неделю пришел приказ и о моем назначении. Я уже был готов. Все вещи уместились в один чемодан. Я простился с коллективом 28-й армии, с руководством областей и полетел в Москву.

Мое назначение совпало со скандальным приземле╛нием чуть ли не на Красной площади небольшого легко╛моторного самолета гражданина ФРГ М. Руста. После этого инцидента в вооруженных силах произошли неко╛торые изменения. В частности, министром обороны СССР вместо маршала С.Л. Соколова был назначен ге╛нерал армии Д.Т. Язов.

В то время когда новый министр осваивался в своем кабинете, со мной встретился маршал С.Ф. Ахромеев. Начальник Генерального штаба сказал, что перед коман╛дованием 40-й армии стоит несколько важнейших задач. Необходимо сделать все, чтобы сократить риск для сол╛дат и офицеров. Жизнь молодых ребят - самое дорогое, что у нас есть в Афганистане. Кроме того, с нашей сторо╛ны все усилия должны быть направлены на вывод Огра╛ниченного контингента советских войск. Причем, уточ╛нил маршал, это будет организованный вывод, а не бегст╛во. Афганским товарищам, сказал Сергей Федорович, нужно правильно объяснить нашу позицию и убедитель╛но аргументировать причины такого решения. В конце беседы С.Ф. Ахромеев сказал о том, что необходимо еще раз побывать у генерала Д.Т, Язова. По существовавшим правилам вновь назначенный ко╛мандующий армией никогда не представлялся минист╛ру обороны. Это была не его номенклатура. Особого желания идти и вновь представляться Язову у меня не было. Во-первых, он меня уже знал - за несколько дней мы встречались дважды. Во-вторых, мы с ним все обговори╛ли. Но начальник Генштаба настоял.

На следующее утро, предварительно записавшись на прием, я зашел в кабинет министра обороны. У него сидел начальник ГлавПУРа генерал армии А.Д.Лизичев. Министр был чем-то крайне недоволен. Он принял меня в возбужденном состоянии. Еще раз очень коротко на╛помнил о том, что я должен делать в Афганистане - как охранять аэродромы, крупные города.

После этих напутствий я полетел в Ташкент, а отту╛да - в Кабул.

Как Вас встретили в знакомой Вам стране и обстановке, но в новом качестве?

Сразу же по прибытии в штаб армии я встретился с генералом армии В.И. Варенниковым. Он возглавлял Оперативную группу Министерства обороны СССР и занимался военно-политическими проблемами, связан╛ными с действиями наших войск в Афганистане. Вален╛тин Иванович приложил значительные усилия для того, чтобы Женевские соглашения все-таки состоялись.

За год моего отсутствия обстановка в Афганистане практически не изменилась. Многих офицеров 40-й ар╛мии я достаточно хорошо знал по предыдущей совмест╛ной службе, видел их в боевой обстановке.

Примерно неделя потребовалась для принятия дел у командующего 40-й армией генерала В.П.Дубынина. Наблюдая за тем, как он управляет авиацией, артилле╛рией, дивизиями, отдельными бригадами, подразделени╛ями спецназа и поддерживает контакты с афганским правительством, честно говоря, я засомневался в том, что смогу командовать армией так же умело, как он. Одно дело - служить в Союзе и командовать, напри╛мер, 28-й армией в Гродно.

Видимо, прочитав эти мысли и поняв мое состояние, Виктор Петрович Дубынин успокоил: "Ничего, как только сядешь в это кресло, - он кивнул головой на рабочий стол командующего, - все встанет на свои места".

В общем-то, так и произошло. Мы очень тепло проводили генерала В.П.Дубынина в Союз, и я приступил к исполнению своих обязанностей.

Каков теперь был круг Ваших обязанностей и как строился Ваш рабочий день?

Когда я приехал в Кабул и принял на себя колос╛сальный груз ответственности за 40-ю армию, а она на╛считывала тогда более 120 тысяч человек - это был максимальный состав Ограниченного контингента со╛ветских войск за все девять лет нашего пребывания в Афганистане, - то сразу понял, что я, лично я отвечаю за все, что делает армия. За все, что происходит в Аф╛ганистане. В первую очередь - за жизни людей.

Я многое знал о 40-й армии. Но не мог и предполо╛жить, что на командующего ежедневно обрушивается такой огромный объем информации. Исходя из пол╛ученных данных, нужно было принимать соответствующие решения. Причем решения, которые исключили бы как наши потери, так и жертвы со стороны мирного населения. Это было главным в боевой деятельности 40-й армии.

Командующий обязан решать множество проблем: снабжение, организовывать и проводить боевые дейст╛вия, осуществлять взаимодействие с афганской армией. Кроме того, Ограниченный контингент советских войск охранял наших специалистов - газовиков, нефтяни╛ков, - которые эксплуатировали и разрабатывали мес╛торождения, советников. Все это, безусловно, наложи╛ло отпечаток на моральное состояние. Я хорошо пони╛мал свою роль там, в Афганистане. Тем не менее, неко╛торые сомнения в душе у меня появились - как справиться со всем этим наилучшим образом?

Мой рабочий день, если такое выражение уместно, начинался в 7 часов утра. В это время заканчивался за╛втрак в штабе армии. В первую очередь я принимал доклады от команди╛ров дивизий и отдельных бригад, в зоне ответственно╛сти которых была наиболее сложная обстановка. Сразу же принимались совместные решения. При необходи╛мости мы планировали оказание помощи соединениям и определяли районы, по которым ВВС и артиллерия должны нанести удары.

В 8 утра в помещении Центра боевого управления я уточнял задачи подразделениям на предстоящий день. Предварительно мы анализировали сложившуюся за сутки или за ночь обстановку. Ставились задачи диви╛зиям, полкам, отдельным частям, разведке, а также ударным средствам - авиации и артиллерии. Самое пристальное внимание мы уделяли обстановке вокруг столицы.

Примерно в 9 утра начинались телефонные перего╛воры с Москвой и Ташкентом. К этому времени к работе подключался аппарат главного военного советника, который координировал выполнение задач 40-й армии совместно с афганскими Вооруженными силами.

Необходимость встречаться с руководством Афгани╛стана возникала не каждый день. Тем не менее, кто-ни╛будь из офицеров штаба армии присутствовал на засе╛даниях Ставки Верховного главнокомандующего Воору╛женными силами Демократической Республики Афга╛нистан, которую проводил Президент Наджибулла. Та╛кие заседания проводились по инициативе, прежде всего, генерала армии В.И. Варенни╛кова. Думаю, что Валентин Иванович поступал совер╛шенно правильно - афганцам нужно было хотя бы знать обстановку в стране. Такая работа являлась важным подспорьем Прези╛денту - он лучше понимал складывавшуюся и изменяв╛шуюся каждый день ситуацию в Афганистане. Кроме того, это заставляло лучше трудиться его военных и гражданских подчиненных.

Несмотря на высокую боевую активность подразде╛лений 40-й армии, несколько часов в день приходилось отводить для работы с поступившими документами. Раз╛личных бумаг в Афганистане было много. Они постоян╛но шли из Москвы, Ташкента и Баку, где находился штаб войск Южного направления. Действие директив, приказов и постановлений, которые направлялись во все внутренние военные округа бывшего Советского Союза, а также в группы войск за границей, распро╛странялось и на Ограниченный контингент. Документы нужно было знать, доводить до сведения подчиненных и контролировать их выполнение.

Послеобеденное время отводилось для работы вме╛сте с заместителями, начальниками служб армии и представителями других ведомств, которые имели сво╛их представителей в Афганистане.

Примерно в десять вечера - иногда раньше, иногда позже - я выходил из своего кабинета. Рабочий день не заканчивался, потому что в отведенном для команду╛ющего домике были установлены те же средства связи, что и в штабе армии. Перед тем как отправиться домой, я всегда заходил в Центр боевого управления. Постоянно, днем и ночью, там находились боевые расчеты офицеров управления, штаба и основных служб армии. Поддерживая непре╛рывную связь со всеми частями Ограниченного контин╛гента, в том числе и с ударными средствами - авиацией и артиллерией, - офицеры дежурной смены оценивали изменявшуюся обстановку и при необходимости коор╛динировали действия войск до прибытия командующего или начальника штаба.

Я жил в одном из трех крупноблочных каменных до╛мов, которые были построены для командующего ар╛мией и его заместителей в середине восьмидесятых. Из штаба армии я обычно возвращался пешком. Помеще╛ние командующего армией представляло собой две комнаты. Одна из них служила кабинетом - там стояли стол с телефонами, два кресла, диван, телевизор и сейф. В небольшой спальне едва умещались кровать, шкаф, тумбочка и стул. Единственной роскошью по во╛енным меркам была ванная. Примерно так же жили и заместители командующего. У начальников родов войск и служб такие квартиры были на двоих.

Ночь на войне, тем более такой, как в Афганистане, всегда была самым сложным и тяжелым временем су╛ток. С наступлением темноты внезапно начинались обстре╛лы. Душманы прекрасно понимали, что ночью мы не сможем нанести ответные массированные бомбово-штурмовые уда╛ры и дать точное целеуказание артиллерии. Ночные обстрелы были для нас очень опасны преж╛де всего потому, что люди уже находились в жилых помещениях. Если снаряд попадал в казарму или разры╛вался где-то рядом, это могло принести значительно большие потери, чем днем. Кроме того, темное время суток всегда использова╛лось душманами для проведения диверсий. Актив╛ность бандформирований возрастала. Нередко в тече╛ние ночи ситуация менялась несколько раз. В таких слу╛чаях установленные в моем жилище телефоны не умол╛кали почти до рассвета.

Если выдавался обычный день и вечер проходил бо╛лее или менее нормально, без существенных обстрелов и больших потерь, то все успокаивалось, как правило, к две╛надцати часам ночи. Мы все засыпали под рокот вертоле╛та или самолета, который постоянно барражировал над территорией штаба армии. Имея связь с центром боевого управления (ЦБУ), летчики охраняли основные объекты и вели разведку за определяющими участками местности и теми направлениями, откуда, как правило, осуществ╛лялся обстрел штаба армии. Днем вертолет не взлетал. Чтобы его не сбили, мы ограничивались наземной раз╛ведкой. Ночью же он обязательно висел в воздухе над штабом армии и над Кабульским аэродромом.

Что должно было измениться в характере боевых действий 40-й армии?

В 1987 году я твердо знал, что решение о выводе наших войск будет принято. Собрав руководящий со╛став армии, я поставил перед командирами всех степе╛ней основную, на мой взгляд, задачу: потери - боевые, а тем более небоевые - в войсках 40-й армии должны быть резко сокращены. В правильности своего решения я был уверен, и жизнь это подтвердила. Я потребовал от офицеров сделать все, чтобы исключить гибель сол╛дат и сержантов. За каждого погибшего в бою, при об╛стреле аэродрома, гарнизона, заставы или какого-ни╛будь другого объекта, его командир должен нести стро╛жайшее наказание. Да, мы в Афганистане потеряли в четыре раза меньше, чем, скажем, американцы во Вьетнаме. Но я не думаю, что матерям, вдовам и детям погибших от этого легче.

Боевая активность подразделений 40-й армии и ко╛личество операций в интересах правительственных войск постепенно должны были свестись к минимуму. Ответные или, в зависимости от ситуации, упреждаю╛щие боевые действия командир обязан был проводить только для того, чтобы не допустить массовой гибели наших людей и даже исключить такую угрозу. Лишь в том случае, когда обстановка диктовала необходимость нанесения мощного удара по душманам, командир имел право принять такое решение.

Штабу 40-й армии, который в то время возглавлял Юрий Павлович Греков, была поставлена задача орга╛низовать жесточайший централизованный контроль за местами нахождения всех наших частей, вплоть до от╛дельных команд и сторожевых застав. Мы должны бы╛ли знать о малейших изменениях в любом районе Аф╛ганистана. Не менее жестко мы организовали управление бое╛вой и транспортной авиацией, находившейся в Афгани╛стане. 40-я армия располагала мощными военно-воз╛душными силами.

Безоглядную помощь афган╛цам - представителям армии, руководству уездов и правительству страны - нужно было прекращать. Опыт показал, что достигнутые в ходе проводимых нами боевых действий результаты афганцами не ис╛пользуются. Необходимо было остановиться.

Позиция штаба 40-й армии удовлетворяла далеко не всех. Мы сразу же ощутили мощное давление прежде всего со стороны руководства Афганистана. Когда Над╛жибулла и его окружение убеждались в том, что мы больше не намерены воевать вместо них, то в совер╛шенстве использовали свои старые приемы. Любым способом, вплоть до личного обращения к Крючкову или к Горбачеву, руководители Афганистана стреми╛лись привлечь части и подразделения Ограниченного контингента к тем задачам, выполнение которых было жизненно необходимо в интересах существовавшего в Кабуле режима. Военно-политическая обстановка в Афганистане все больше осложнялась. Чем слабее и уязвимее станови╛лись позиции государственной власти, тем давление на советское военное командование оказывалось сильнее. С каждой неделей официальный Кабул требовал от нас все больше.

Мы многое сделали своим оружием для революци╛онного режима. Однако иждивенческие настроения в афганском руководстве, неприкрытое стремление вла╛ствовать за наш счет неизменно приводили к тому, что контролируемая правительством территория неуклонно сокращалась. Подавляющее большинство провинций находилось под властью оппозиции.

Какая наиболее значимая военная операция была проведена в это время?

Летом и осенью 1987 года особую озабоченность у афганского руководства и советского военного командо╛вания вызывала обстановка в провинции Пактия, а имен╛но в округе Хост. Она была вызвана тем, что вооружен╛ные отряды оппозиции практически завершили блокиро╛вание города. В Хосте сложилась критическая ситуация с продовольствием. Сложилась реальная угроза потери города, да и всего округа.

Потеря Хоста кабульским правительством явилась бы важным приобретением для оппозиции. Поэтому к решающему удару моджахеды готовились основатель╛но. Душманы восстановили одну из самых крупных своих перевалочных баз, "Джавара", что в переводе означает "Волчья яма", которую наши войска разгромили еще весной 1986 года. Контроль над Хостом был крайне необходим контр╛революции прежде всего потому, что именно в этом городе должно было начать свою работу так называе╛мое афганское правительство. Одно дело - иметь "правительство в изгнании" где-то на территории Пакистана и совсем другое - в Хос╛те. В таком случае гражданская война имела все шансы превратиться в освободительную.

После многократных настойчивых просьб афганско╛го руководства командованием Ограниченного контин╛гента было принято решение спланировать и провести крупную совместную войсковую операцию афганских и советских войск, получившую условное название "Магистраль".

Начать операцию было решено в ноябре. Одновре╛менно с планированием и подготовкой боевых действий командование 40-й армии предпринимало одну попытку за другой, для того чтобы добиться деблокирования Хо╛ста мирным путем. Переговоры пришлось вести в том числе и мне как командующему армией и руководителю предстоящих боевых действий.

Самым важным вопросом в ходе подготовки опера╛ции я считал сведение к минимуму возможных потерь со стороны 40-й армии. Очень много времени было вы╛делено для того, чтобы командиры смогли внимательно изучить местность, на которой предстояло действовать войскам. Мы провели тщательную организацию взаимо╛действия советских и афганских войск, артиллерии и авиации. Были определены районы и сроки сосредото╛чения задействованных сил.

Захватом перевала Сатыкандав, который был распо╛ложен на высоте трех тысяч метров, мы планировали обеспечить беспрепятственное выдвижение своих войск и блокирование дороги Гардез - Хост.

На следующем этапе операции, удерживая под своим контролем автомобильную трассу, боевые подразделения должны были прикрывать прохождение колонн с запасом материальных средств в Хост и возвращение их обратно.

В дальнейшем после создания в гарнизоне Хоста не╛обходимых запасов продовольствия, медикаментов и горючего войска, которые располагались вдоль дороги, предполагалось вывести из округа в район Гардеза.

Поскольку договориться с оппозицией о беспрепят╛ственном проводе колонн нам не удалось, 23 ноября, как и было запланировано, мы начали боевые действия. Ожесточенное сопротивление продолжалось не больше двух недель с начала реализации плана "Магистраль". Однако мы не смогли добиться самого главного - деблокирования Хоста мирными средствами. Под усиленным давлением лидеров "альянса семи", кото╛рые находились в Пешаваре, лидеры племени джадран от╛казались пропустить наши колонны в Хост.

Для спасения населения города и округа Хост от го╛лодной смерти Лоя джирга уполномочила президента Наджибуллу отдать приказ частям афганских воору╛женных сил на проведение операции. Я специально подчеркиваю, что приказ был отдан аф╛ганским войскам, потому что именно на их плечах и на их оружии лежала основная тяжесть этой операции. Части 40-й армии, как правило, действовали в обеспечении.

16 декабря войска были вынуждены продолжить бо╛евые действия и 30 декабря, за сутки до начала нового, 1988 года, мы, полностью очистив дорогу от мин, фугасов и завалов, пу╛стили по ней первые машины с продовольствием. Еже╛дневно из Гардеза в Хост уходили две-три колонны. 19 января последняя, уже порожняя колонна вернулась из деблокированного нами города. За это время водители 40-й армии перевезли более 24 тысяч тонн различных грузов. В основном это было продовольствие и горючее.

Почти три недели советские войска стояли на "бло╛ках" вдоль дороги. Мятежники регулярно предпринима╛ли попытки прорвать боевое охранение, выйти к трассе и сорвать перевозки. Сделать это им не удалось. 20 января мы начали организованный вывод наших подразделений из боя.

За успешное деблокирование Хоста звание Героя Советского Союза было присвоено генералу армии Ва╛лентину Ивановичу Варенникову, полковнику Виталию Егоровичу Павлову, младшему сержанту Юрию Вериковичу Исламову (посмертно) и рядовому Сергею Вик╛торовичу Игольченко. Моя фамилия тоже значилась в этом Указе.

Мир знает Вас как командующего, который вывел армию из Афганистана. Как это было?

14 апреля 1988 года министры иностранных дел Афганистана, Пакистана, Советского Союза и Соеди╛ненных Штатов подписали в Женеве пять документов по политическому урегулированию положения вокруг Афганистана. Согласно Женевским соглашениям, всту╛пившим в силу через месяц, Ограниченный контингент советских войск должен был покинуть территорию Аф╛ганистана через девять месяцев.

7 апреля 1988 года министр обороны СССР подпи╛сал директиву на основа╛нии предложений командования 40-й армии, в которой были определены дата начала вывода частей и подразделений ОКСВ 15 мая 1988 года, порядок вы╛вода войск и обеспечение их безопасности на марше. Последнее подразделение армии должно было пересечь Государственную границу СССР 15 февраля 1989 года.

Для вывода войск использовались те же направления, по которым 40-я армия вошла в Афганистан в 1979 году. На западе: Кандагар - Шинданд - Кушка. На востоке: объединявшиеся в Кабуле маршруты из Газни, Гардеза и Джелалабада. Далее войскам на этом направлении пред╛стояло преодолеть перевал Саланг, и завершить марш в Термезе.

С 15 мая по 15 августа советские войска были выве╛дены из девяти гарнизонов. Более пятидесяти тысяч сол╛дат и офицеров покинули Джелалабад, Газни и Гардез на востоке; на западе - Кандагар и Лашкаргах, а также Файзабад и Кундуз на северо-востоке страны. В строгом соответствии с Женевскими соглашениями на родину было возвращено 50% личного состава 40-й армии.

Во время последнего этапа с декабря 1988 по 15 февраля 1989 года включительно была выведена вторая половина воинских частей 40-й армии.

С территории Афганистана мы уходили в боевой об╛становке. Оппозиция тоже готовилась к выводу совет╛ских войск. Они предвидели: как только последний со╛ветский солдат покинет территорию страны, кабуль╛ское правительство продержится считанные недели.

Командование армии отчетливо представляло всю тя╛жесть и сложность вывода войск, особенно на послед╛них этапах. Работа по подготовке была проведена огром╛ная. Главная проблема заключалась в организации боево╛го охранения колонн на марше. Мы предусмотрели серь╛езные меры, которые исключали внезапные нападения отрядов оппозиции на наши войска. Практически были спланированы крупномасштабные боевые действия.

Оперативные мероприятия со стороны Ограниченного контингента носили преимущественно упреждающий ха╛рактер. Мы активно проводили разведку, постоянно следили за передвижениями бандформирований и были в достаточ╛ной степени осведомлены об их планах в отношении войско╛вых колонн 40-й армии. Под контролем держались возмож╛ные районы скопления душманов и вероятные места их вы╛хода к основным маршрутам движения воинских частей.

Согласно принятому мною решению, была значи╛тельно усилена охрана дорог. Все использовавшиеся войсками коммуникации, помимо имевшихся сторожевых застав и сил боевого охранения, были основательно заблокированы средствами 108-й и 5-й мотострелко╛вых, а также 103-й воздушно-десантной дивизий. В случае необходимости 40-я армия была готова на╛нести упреждающий или ответный удар в любом районе Афганистана.

Одновременно командование Ограниченного кон╛тингента готовило к передаче афганской стороне всю сеть военных городков, которые были нами созданы за девять лет. Абсолютное большинство казарм, складов, столовых и других объектов было сделано из сборно-щитовых конструкций. Капитальное строительство в Афганистане военные не вели.

Руководством провинций были организованы теплые проводы выводимых на родину советских войск.

Большой интерес к выводу войск, и это вполне по╛нятно, проявили известные во всем мире информацион╛ные агентства.

14 мая 1988 года в Кабуле я впервые провел пресс-конференцию. Она вызвала, на мой взгляд, значитель╛ный интерес. Это определялось в первую очередь тем, что у журналистов наконец-то появилась возможность задать все интересующие их вопросы напрямую коман╛дованию 40-й армии. Затрагивались многие темы - на╛чиная от количества наших потерь в Афганистане и за╛канчивая перспективами политического урегулирования по╛ложения в этой стране. Конечно же, были и "колючие" во╛просы. Надеюсь, мои ответы удовлетворили журналистов. Ни в то время, ни сейчас нам нет необходимости скры╛вать то, чем советские войска занимались в Афганистане.

После вывода советских войск афганскому руководст╛ву предстояло самостоятельно решать множество серьез╛ных проблем. Надеяться на подсказки советских специа╛листов, как это было в течение последних десяти лет, уже не приходилось. Задолго до 15 февраля 1989 года подав╛ляющее большинство наших советников и специалистов должны были покинуть Афганистан. Оставлять их без при╛крытия 40-й армии было бы безрассудством.

Руководство Афганистана активно готовилось к из╛менению военно-политической ситуации в своей стране после вывода советских войск.

Укомплектованность и техническая оснащенность вооруженных сил Афганистана в конце восьмидесятых годов были довольно высокими. В Кабуле понимали, что, как только советские войска покинут страну, оппо╛зиция кинется в открытый и беспощадный бой с прави╛тельственными войсками.

Силами 40-й армии интенсивно создавались трехме╛сячные запасы материальных средств в основных районах страны - Джелалабаде, Кандагаре, Гардезе, Кабу╛ле, Кундузе, Герате, Файзабаде и Шинданде.

Несколько раз в конце 1988 года в Кабул прилетали члены правительства СССР. Шеварднадзе, Язов и дру╛гие пытались на месте разобраться в ситуации и решить возникшие проблемы.

Одной из первых территорию Афганистана должна была покинуть 66-я отдельная мотострелковая бригада, которая находилась в Джелалабаде. Организацией вы╛вода этой части занималась группа офицеров и генера╛лов штаба 40-й армии, в том числе и я.

В Джелалабадском гарнизоне мы сконцентрировали неприкосновенные запасы боеприпасов, горючего и продовольствия на три месяца. Военный городок, в ко╛тором жила бригада, остался в образцовом состоянии.

В отличном состоянии представителям афганской ар╛мии были переданы техника и вооружение. Только после этого объединенной комиссией были подписаны акты о приеме и передаче имущества.

Утром 14 мая советские подразделения полностью освободили военный городок в Джелалабаде. Афганцы подписали соответствующие документы и выставили в гарнизоне свою охрану. Но уже во второй половине дня военный городок практически полностью был разграблен. Через несколько дней командир 1-го Джелалабад╛ского корпуса доложил президенту Наджибулле о том, что в городе отсутствуют трехмесячные запасы, хотя сам лично подписал акт об их приеме.

В такой ситуации командование 40-й армии приняло решение осуществлять передачу имущества не только в присутствии руководителей города, уезда или провин╛ции - в зависимости от места расположения военных городков, - но и снимать это на видеопленку.

В общей сложности советское военное командова╛ние передало афганской стороне 184 военных городка на сумму 699 млн. рублей, а также коммунального обо╛рудования и различной техники на 98,3 млн. рублей.

Готовясь к выводу 40-й армии, мы провели инвента╛ризацию и передали афганским вооруженным силам шестьсот тринадцать минных полей с подробными опи╛саниями и картами.

В ходе уже начавшегося вывода советских войск правительством Афганистана предпринимались поисти╛не "героические" усилия для того, чтобы любой ценой задержать 40-ю армию. Министерство обороны Афганистана любыми сред╛ствами пыталось втянуть советские войска в широко╛масштабные боевые действия. Одним из основных предлогов, под которым афган╛цы старались сорвать график вывода войск, явилось не╛выполнение Пакистаном своих обязательств согласно Женевским соглашениям. Просьбы афганского правительства о приостановке вывода войск следовали одна за другой. Например, в конце 1988 года Наджибулла предложил оставить со╛ветских добровольцев для охраны Кабульского международного аэропорта и автомобильной магистрали Ка╛бул - Хайратон. По нашим подсчетам, для этого требо╛валось более двенадцати тысяч человек, фактически це╛лая дивизия. Стремление руководства Афганистана любой ценой сорвать вывод наших войск по-человечески можно по╛нять. Однако если бы это произошло, то интересам Со╛ветского Союза был бы нанесен колоссальный ущерб.

Несмотря на резко отрицательные последствия за╛держки 40-й армии в Афганистане, в ноябре 1988 года по инициативе министра иностранных дел Советского Союза Э.А. Шеварднадзе вывод войск был остановлен. По утвержденному министром обороны СССР гра╛фику войска должны были покинуть Кабульский гарни╛зон в ноябре. Подразделения Ограниченного контингента держали в столице больше двух месяцев. В результате этой авантюры мы смогли начать вывод войск из Кабула только 2 января 1989 года. В течение месяца советскому военному командованию необходимо было вывести через перевал Саланг более чем тридцатитысяч╛ную группировку войск. Выполнение этой задачи осложня╛лось погодными условиями. Постоянный туман, низкая температура, мороз, обледенение дороги на высоте че╛тырех тысяч метров над уровнем моря, подъем по юж╛ным склонам Саланга и спуск с перевала, лавины и снежные обвалы - создавалось впечатление, что и природа действует против нас.

Командование армии постоянно держало под конт╛ролем территорию, прилегающую к дорогам, по кото╛рым двигались войска. Оппозиция, получившая от нас предупреждение, не препятствовала выводу 40-й ар╛мии. Локальные удары были нанесены на Юж╛ном Саланге по отрядам Ахмад Шаха Масуда. Несмотря на то, что я как командующий армией категорически воз╛ражал против проведения этой акции, правительство Афганистана все-таки добилось своего. Наджибулла считал Масуда самым злейшим врагом. Он был уве╛рен, что после вывода советских войск именно Ахмад Шах одним из первых окажется в Кабуле. Наджибулле удалось уговорить Шеварднадзе, и вскоре я получил приказ мини╛стра обороны генерала армии Д.Т.Язова нанести удар по районам, расположенным на южных склонах Саланга. 40-я армия вновь оказалась втянутой в бое╛вые действия против оппозиции. Вместе с тем было на╛рушено шаткое перемирие, которого с огромным тру╛дом нам удалось достичь. После нескольких наших ударов Масуд вообще отказался поддерживать контакты с советскими представителями. Командование 40-й армии имело все основания предполагать, что Масуд будет препятствовать прави╛тельственным войскам выставлять свои заставы вдоль дороги. Мы сделали ему предостережение о том, что, если отряды оппозиции откроют огонь, советские вой╛ска будут вынуждены применить силу. Несмотря на предупреждения, 23 января 1989 года правительственные войска во время движения по авто╛мобильной дороге в районе Южного Саланга подверг╛лись интенсивному обстрелу. Это послужило причиной очень мощного ответного удара по формированиям Ах╛мад Шаха Масуда со стороны 40-й армии.

Последние боевые действия советских войск на тер╛ритории Афганистана проводились под условным назва╛нием "Тайфун", Целью операции являлось нанесение максимального ущерба оппозиции в центральных и се╛верных провинциях страны, а также лишение противни╛ка возможности вести активную вооруженную борьбу на последнем этапе вывода советских войск. В ходе операции было задействовано значительное количество сил и средств Ограниченного контингента. Военно-воздушные силы 40-й армии выполнили в общей сложности более 1000 самолето-вылетов для нанесения ударов по базовым районам моджахедов. Артиллерией было выполнено более 400 огневых задач. В период с но╛ября по январь отдельный ракетный дивизион применил 92 ракеты с обычными боеголовками и нанес 88 ударов по базовым районам оппозиции, по складам, где хранились реактивные снаряды, пусковые установки, системы зал╛пового огня, боеприпасы к стрелковому оружию и топ╛ливо. Применив отдельный ракетный дивизион, мы ли╛шили оппозицию возможности использовать накоплен╛ные резервы. В результате проведенных боевых действий мы до╛бились поставленной перед собой цели.

25 января 1989 года в Афганистане еще находилось тридцать тысяч солдат и офицеров Ограниченного кон╛тингента советских войск. Согласно принятому мной решению, последнее под╛разделение 40-й армии покинуло Кабул 4 февраля. В те╛чение трех дней, начиная с 30 января, основная часть авиации была передислоцирована с Баграмского аэро╛дрома на территорию Советского Союза. Вслед за этим город покинули подразделения охраны аэродрома. 8 фев╛раля завершилось последовательное снятие личного со╛става 40-й армии со сторожевых застав на дороге Ка╛бул - перевал Саланг. Через два дня наши подразделе╛ния были полностью выведены с перевального участка, а сама трасса была передана под охрану правительствен╛ным войскам. На западном направлении советские подразделения 4 февраля оставили Шинданд и 12 февраля покинули Герат.С 11 до 14 февраля мы вывели на территорию Тур╛кестанского военного округа все части и подразделения 40-й армии, находившиеся на участке от перевала Са╛ланг до Хайротана. 15 февраля 1989 года вывод частей и подразделе╛ний 40-й армии с территории Афганистана был завер╛шен. Тем самым Советский Союз полностью выполнил Женевские соглашения.

Как родина встречала своих солдат, вернувшихся с войны?

14 февраля я проснулся как обычно, в половине шес╛того. Настроение было прекрасным. Почти всю армию мы уже переправили на нашу сторону. В Аф╛ганистане остались лишь два разведывательных батальо╛на, которые на двух участках, возле Термеза и Кушки, должны будут завтра пересечь государственную границу.

Последний командный пункт 40-й армии с середины января находился в Ташкургане, при╛мерно в часе езды от границы. В 10 утра наша небольшая колон╛на двинулась в сторону Хайратона - поближе к грани╛це и ожидавшему нас разведывательному батальону.

Предпоследний день посвятили анализу докладов от всех командиров, в том числе и тех, чьи части уже давно находятся на тер╛ритории Советского Союза. Мы должны были еще раз проверить и окончательно убедиться, что больше в Аф╛ганистане из состава 40-й армии никого нет. В первой половине дня позвонил генерал-полковник Иван Владимирович Фуженко. На должности команду╛ющих войсками округов - он Туркестанского, а я Ки╛евского - мы были назначены одновременно в середи╛не января. Однако я с 40-й армией еще находился в Афганистане, а он уже вступил в должность. Я сказал ему, что практически вся работа по выводу войск завер╛шена. Завтра утром последний разведывательный ба╛тальон выйдет из Афганистана. Лично я на мосту буду ровно в 10 утра по местному времени.

В тот же день у меня состоялся короткий разговор с министром обороны маршалом Д.Т. Язовым. В конце разговора он неожиданно спросил: "Почему вы выходите последним, а не первым, как положено ко╛мандиру?" Я ответил, что решение такое принял сам как командующий армией и считаю, что пять с половиной лет моего личного пребывания в Афганистане позволяют мне несколько нарушить армейскую традицию. Язов и не одобрил, и не возразил - промолчал. Впрочем, даже ес╛ли бы он и запретил, я все равно бы ушел последним.

Через несколько минут после того, как Язов поло╛жил трубку, позвонил генерал армии Николай Ивано╛вич Попов. Он долгое время командовал Туркестанским военным округом. Примерно за полгода до начала вы╛вода армии его назначили главкомом войск Южного на╛правления. Из Баку он прилетел потому, что отвечал за встречу 40-й армии на последнем этапе. Почти все дела по выводу были уже завершены.

Примерно в четыре утра я все-таки задремал, хотя сном это назвать было нельзя. В ба╛тальоне, видимо, спали так же, как и я. Около пяти утра уже начали прогревать двигатели, ходить, шуметь, сме╛яться. Кто-то затянул песню.Последние посты охранения сняли еще до завтрака.

В начале девятого я позвал адъютанта, чтобы он со всех сторон осмотрел меня в форме. Он долго смотрел оценивающим взглядом и в конце концов кивнул голо╛вой - нормально.

В это время батальон уже был готов к движению. БМП стояли ровно друг за другом, находившимся рядом солдатам оставалось только запрыгнуть на них. Я прика╛зал построить батальон. Зная о том, что нам уже не при╛дется встретиться, я поблагодарил их за все и сказал, что в этот особенный день разведбат 201-й дивизии войдет в историю как последнее подразделение советских войск, покинувшее территорию Афганистана.

Поднявшись на БТР и наблюдая за последними при╛готовлениями к маршу, я подумал, что такой армии, как 40-я, уже никогда не будет. Такой уникальной. Не толь╛ко с точки зрения специфики выполняемых задач. Та╛ких людей уже не собрать. И я оказался прав.

Мне доложили о том, что к маршу готовы все. Я мельком взглянул на часы и дал команду: "Заводи!" Ре╛бята постарались: с места разведчики тронулись все как один, что бывает крайне редко. Вся колонна прошла мимо меня. Уже тогда у многих на глазах были слезы. Не от ветра, естественно.

Я немного подождал, и ровно в 9.45 колеса моего БТРа начали отсчитывать последние сотни метров по афганской земле. Подъехал к мосту. На небольшом по╛вороте в окопчике сидели наши пограничники. На ходу я им махнул рукой и крикнул: "Счастливо! Будьте по╛бдительнее, потому что нас в Афганистане больше нет".

На мосту не было ни души - он был совершенно пуст. Только впереди видно множество людей. Когда мы проехали середину моста и пересекли линию, обо╛значавшую государственную границу, я остановил бро╛нетранспортер, спрыгнул с него и пошел пешком.

Поравнявшись с группой корреспондентов, я ответил на вопросы Михаила Лещинского. Я далеко не сентиментальный человек, но говорить было трудно. Перехватило горло, еще немного - и на╛вернулись бы слезы. Когда мы с ним закончили разговор, я повернулся и пошел в сторону встречавших, увидел выбежавшего своего сына Максима. Он повис на мне, и я действительно не выдер╛жал. Я очень долго держал его за плечи. Я просто ждал, чтобы нахлынув╛шая волна чувств прошла.

После этого я снова поднялся на бронетранспортер и метров восемьсот проехал до того места, где уже постро╛ился только что выведенный батальон. Людей было очень много. Я доложил генералу армии Попову, что вывод войск из Афганистана полностью завершен.

После митинга вместе с Поповым мы нас повезли в столовую обкома партии - там был телефон ВЧ. По этому аппарату я позвонил министру обороны Д.Т.Язову и доложил, что задача выполнена, все вышли и потерь нет. Он без особой радости и теплоты поздравил, поблагодарил и повесил трубку. После этого на душе стало пусто.

Небольшой прием прошел очень сдержанно. Не хо╛телось вообще ничего. Первый тост был за 40-ю армию. Второй - за командующего. И третий тост - святой афганский - за тех, кто там погиб.

Следующий день начался с того, что я проспал. Хотя за все время службы в Афганистане просыпался в одно и то же время - ровно в половине шестого. Я по-прежнему оставался командующим армией. После завтрака вместе с офицерами управления армии мы уточнили график отправки частей. Кто-то должен был ехать железной дорогой, кто-то уже находился в пути, одни грузились, другие только готовились...

По мере вывода части 40-й армии разъезжались по всей территории Советского Союза. Они уезжали туда, откуда пришли в Афганистан. С одной стороны, это был закономерный итог. С другой - мы постоянно, особенно в последнее время, когда о нас говорили чрезвычайно много, обращались с просьбой сохранить название ар╛мии. Почему не принято решение о награждении армии? В душе еще надеялся, что, может быть, именно в этот день, 15 февраля, будет объявлено о том, что, скажем, в связи с завершением вывода армия награждается орде╛ном. Ближе к завершению войны мы несколько раз в те╛лефонных разговорах подсказывали руководству, что не наградить 40-ю армию, например, орденом Красного Знамени было бы несправедливо. Чувствуя, что дело не движется, подготовили несколько писем на имя минист╛ра обороны и Президента СССР. Как оказалось, напрасно.

Я не мог даже предположить, что после девятилетнего пре╛бывания 40-й армии в Афганистане нас так никто из руководства страны и Министерства обороны и не встретит. Если ни у кого из руководителей не нашлось времени (а скорее всего, желания), чтобы приехать в Термез, ничто не мешало через полторы-две недели пригласить в Москву тех, кто хотя бы командовал час╛тями 40-й армии в течение девяти лет, на какой-нибудь скромный прием. Причем устроить его должно было не Министерство обороны, поскольку решение о вводе войск принимали не военные. С одной стороны, я до сих пор помню, как нас обнима╛ли и бросали под гусеницы машин цветы, поздравляли и целовали. С другой - ни один начальник в Москве даже не задумался о том, чтобы как следует организовать встречу 40-й армии. Ведь не мы же должны были себя поздравлять. Попытка не заметить выхода 40-й армии из Афганистана стала очередной бестактностью тех, кто ра╛ботал в Кремле. Все-таки не каждый день мы завершаем вывод войск из Афганистана.

Я был командующим 40-й армией и осуществлял ее вывод из Афганистана, а меня уже назначили команду╛ющим Киевским военным округом, одним из самых важных в стране. И мне приходилось в ходе самой слож╛ной и напряженной в моей жизни операции по выводу войск заниматься делами крупнейшего военного округа. Начальник штаба КВО, мой старый товарищ Виктор Петрович Дубынин, звонил мне каждый день и держал в курсе дела. Я попросил, чтобы мне в Афганистан привез╛ли карту округа, хотел знать хотя бы, где там какие диви╛зии стоят. Мне пришлось одновременно готовиться к докладу и по 40-й армии, и по Киевскому военному округу.

С точки зрения педагогики, министр обороны посту╛пил правильно, так он заставлял меня быстрее войти в новую должность и даже в самый трудный период орга╛низации вывода уже думал о будущем. Трудно мне это далось, но не жалею.

18 февраля я уже как командующий войсками Ки╛евского военного округа после небольшой остановки в Ташкенте улетел к новому месту службы. Тогда я еще не мог предположить, что жизнь в своей родной стране, которая нам снилась короткими и тревожными ночами, будет ничуть не легче, чем в Афганистане, на войне...

В заключение, скажите несколько слов обо всей афганской кампании.

Ввод наших войск в Афганистан - политиче╛ская ошибка, что подтвердило время. Помогать Афгани╛стану было необходимо, но не войсками, не прямым уча╛стием в военных действиях.

До сих пор иногда слышу, что Советский Союз потер╛пел военное поражение в Афганистане. Полная ерунда! Перед 40-й армией не ставили цель кого-то победить, она находилась там, чтобы содействовать решению политиче╛ских задач. Мы делали все возможное для поддержки су╛ществующей власти, и делали это весьма эффективно. Жаль, что правящая в Афганистане элита не смогла пол╛ноценно использовать и закрепить то, что дали ей совет╛ские войска. Не будь руководители страны ослаблены нескончаемой борьбой за власть, Афганистан еще в сере╛дине восьмидесятых годов мог бы стать развивающимся демократическим государством. Если бы советским войскам была поставлена задача - победить, я ни на минуту не сомневаюсь в том, что такая задача была бы выполнена. Конечно, это стоило бы еще большей крови. Слава богу, что такую задачу никто не додумался поставить!