# Владимир Волошенюк Золото родины Глава 5

Валерий Иванович Аблазов

Невероятные приключения военных разведчиков в Румынии

Владимир Волошенюк

Золото родины

## Глава 5


В девять утра Георгий уже ждал Морузова в холле. Он сел в мягкое кресло в углу и с интересом наблюдал за утренней суетой высокопоставленных жильцов отеля. Гладко выбритый, в отутюженной форме он внешне влился в этот привилегированный круг, но на душе было скверно.

Стоя под горячим душем, и потом бреясь английской клинковой опасной бритвой "ROXO" производства мануфактуры Marsh Brothers & Co с гравировкой мальтийского креста на полотне, извлеченной вместе с другими туалетными принадлежностями из саквояжа, он невольно вспоминал утреннее умывание в лесу из закопченного котелка.

Он смотрел на важных чиновников, раздающих указания своим помощникам, министров, чьи фотографии часто мелькали в газетах, и пытался понять, насколько они себя ощущают виновными за все то, что творится за стенами этой комфортабельной гостиницы.

11 декабря в Яссах было сформировано правительство национального союза, лидер либералов Брэтиану вновь возглавил его, так что большинство министров сберегли свои портфели. Идея ответственности и наказания виновных за потерю национальной территории, неподготовленность армии к войне, гибель сотен тысяч людей, выдвинутая некоторыми оппозиционными партиями, была расценена большинством как несвоевременная.

О том, как многие из них в ходе эвакуации "радели о благе народа", Георгию поведал Морузов за ужином.

В то время как мобилизованные из-за отсутствия вагонов шли пешком в Молдову, погибая на этапах, министр сельского хозяйства перевез семнадцать вагонов с личным имуществом. Их Превосходительства отправляли к новому месту службы все необходимое и даже повозки с пустыми бочками из-под вина.

В Яссах расцвел "черный рынок", как следствие, запылали государственные склады, где хранились различные товары, продукты питания и боеприпасы, чтобы скрыть воровство и мошенничество.


От грустных мыслей Георгия отвлек возмущенный голос швейцара на входе. Он заслонил широкой грудью проход и выталкивал подозрительного посетителя, размахивающего руками и требующего его пропустить немедленно. Это был Санду. Правда, внешность его претерпела изменения с прошлого вечера. Шикарное зимнее пальто, хотя и вышедшее из моды, отсутствовало. То, что было надето на нем, напоминало пальтишко нищего на паперти, разодранное в нескольких местах. Вместо котелка на голове восседала шапка извозчика, явно не по размеру. От пинков швейцара она спускалась ему на глаза. Под правым глазом красовался свежий синяк.

Георгий встал и направился к месту происшествия.

- В чем дело? - строго обратился он к блюстителю порядка.

- Господин капитан, эта рвань прется в отель, а у нас строгий приказ посторонних не пускать.

- Этот посетитель ко мне.

На удивленный взгляд швейцара пояснил:

- Это тайный осведомитель полиции, замаскированный для проведения операции.

Затем еще более строгим голосом обратился к моргающему "осведомителю".

- А вы - следуйте за мной для проведения инструктажа. И не пререкаться!

Георгий вышел из отеля. Задержавшись на несколько секунд на широком крыльце под железным козырьком, взглянул на автомобили, стоящие перед отелем. Два из них были правительственными и один военного ведомства. За ними стояли две коляски с извозчиками.

Санду покорно семенил следом.

Они дошли до угла здания, откуда можно было увидеть подъезжающий автомобиль Морузова.

- Ну, и где же ваш монокль господин секретный агент? Как вы без него предстанете перед королевой? - спросил Георгий, обернувшись к юному цыгану.

- Это все Штефан, - попытался оправдывдаться Санду. - Его отец болен и, если он умрет, то Штефана коронуют. Он и за Марицей ухлестывает, и в карты нечестно играет.

- А ты - не мухлюешь? Так вот откуда у тебя знак доблести под правым глазом!

Звук тормозящего автомобиля прервал их беседу. Он остановился напротив них, передняя дверь открылась и Морузов, выйдя из машины, подошел к ним.

- Здравия желаю!

Георгий козырнул в ответ и, сняв перчатку, крепко пожал протянутую руку.

- А это что еще за барон в изгнании? - Морузов недовольно посмотрел на Санду. От колючего взгляда тот втянул голову в плечи.

- Старых кляч по-прежнему воруешь? Или перешел на похищение детей?

От этой фразы цыган сверкнул глазами и, расправив грудь, дерзко ответил:

- Мои предки стали "армейскими цыганами", так что детей они не ели и старых лошадей на живодерню не отправляли.


Из истори цыганского вопроса.

В результате гонений цыгане Западной Европы в ХIХ-м столетии сильно криминализировались, поскольку не имели возможности законно добывать себе пропитание. Часть цыган сумела избежать репрессий, завербовавшись в армию в качестве солдат или обслуги: кузнецов, шорников, конюхов. Предки русских цыган пришли в Россию через Польшу из Германии, где в основном служили в армии или при армии. Среди других цыган их называли "армейские цыгане". Отмена антицыганских законов по времени совпадает с началом промышленной революции и выходом Европы из экономического кризиса. После отмены этих законов начался процесс интеграции цыган в европейское общество.

- Смотри, какой горячий. В общем, ты за него в ответе, - Морузов обратился к Георгию. Сейчас в комендатуру. Там создан оперативный штаб для формирования и отправки эшелона. Я тебя представлю коменданту. После этого ты поедешь в резиденцию королевы. Машина будет в твоем распоряжении. Это, конечно, не "Делонэ-Бельвиль", но для работы сгодится.

Это был "Рено AG1" 1914 года, получивший в народе название "такси Марне". На этих парижских такси было перевезено 6 тысяч французских солдат для участия в битве на реке Марна.

- Ты со мной поедешь к королеве?

- Нет. Я буду находится в штабе. Загрузка эшелона уже началась. О твоем приезде в резиденции предупреждены. Все по местам!

Санду после смелого демарша успокоился и неуверенно спросил:

- Разрешите сопровождать господина капитана?

- Разрешаю, но перевозить тебя по городу в таком виде можно разве что в багажнике дипломатической машины. А может, тебя на суток десять пристроить на гарнизонную гауптвахту в одиночку?

- За что?

- Поостынешь, заодно и боевое увечье подлечишь. Был бы цыган, тем более "армейский", а за что найдется. Ладно, я сегодня добрый. Рвань эту немедленно выбросить! В комендатуре тебя переоденут в солдатскую форму.

- Я отдам пальто и шапку извозчику, не пропадать же добру. А погоны мне ефрейторские. Господин Аристид обещал.

- Обещанного три года ждут. Бегом марш к извозчику!

Когда Санду рванул в сторону, где стояли извозчики, Морузов ухмыльнулся.

- Ну и адъютанта ты себе подобрал, но это твое дело. Садись с ним сзади, я буду впереди.

- И у цыгана душа не погана.

Когда они сели в автомобиль, Морузов повернулся к Георгию и протянул два конверта.

- Здесь твое армейское жалование и жалование агента, а также на оперативные расходы. Во втором конверте премиальные от Аристида для тебя и цыганского денщика. Странно, он ему понравился.

- На билет до Парижа хватит, - задумчиво ответил Георгий.

- До какого Парижа? Ты не забыл, что тебя ждет миссия в Лондон? А потом хоть в Монте Карло.

Морузов посмотрел в боковое зеркало.

- Нет, с ним не соскучишься. По-моему, с извозчиком торгуется. Трогай потихоньку, сейчас он у меня согреется. Давно этот воин марш-броски не бегал?

- Последний был Бухарест-Яссы, так что он выносливый.

Санду, увидев, что автомобиль тронулся, бросил добро под ноги извозчику и побежал догонять.


Из комендатуры Георгий выехал через час. С Морузовым условились поддерживать связь по телефону или с помощью посыльного ефрейтора Санду. Он снова изменил свою внешность. В комендатуре его переодели в военную форму. В медпункте цыгану удалось выпросить черную повязку на глаз. С ней он стал выглядеть более мужественно.

Сидя на переднем сидении, Санду то и дело делал замечания шоферу, как старший по воинскому званию.

Его переполняло чувство гордости от того, что ехали в резиденцию королевы, размещавшуюся в знаменитом в Яссах и во всей округе доме Кантакузино-Пашкану. Это здание в конце XIX-го столетия стало местом кровавой драмы из-за страстной любви хозяина и его сына к юной наложнице-цыганке. История положила конец цыганскому рабству. Здание отошло государству и в нем разместился штаб 4-го армейского корпуса.

Георгия в этот момент больше занимал образ королевы, чем леденящая кровь цыганская трагедия.

Принцесса Мария-Мисси, считалась одной из самых красивых принцесс Европы. Газетная хроника пестрила статьями о ней: азартная наездница, коллекционерка живописи "Братства прерафаэлитов", выступивших против условностей викторианской эпохи и слепого подражания классическим образцам, писательница, выпустившая на английском языке сборник румынских сказок, легенд и песен. Ее романтический ореол сопровождали рассказы о многочисленных любовных увлечениях, поскольку брак с Фердинандом не считали счастливым.

С началом войны королева Мария, мать шестерых детей, стала и "матерью раненых". Много дней и ночей она провела в военных госпиталях, ухаживая вместе с медсестрами за ранеными. Она не выполняла предписания врачей пользоваться гигиеническими резиновыми перчатками. На предостережения она отвечала: "А вы не находите, что им приятнее целовать мои обнаженные руки?" Мария не боялась обнимать умирающих солдат.


Автомобиль остановился возле ворот. Санду проворно выскочил из автомобиля и открыл заднюю дверцу, приняв строевую стойку. Георгий недовольно хмыкнул, вышел из машины и подошел к часовому у калитки для посетителей. Тот, одетый в длинный тулуп и валенки, притоптывал на месте и прятал лицо в воротник. Мацко попросил солдата вызвать начальника караула. Часовой молча зашел в караульную будку и начал накручивать ручку телефона.

- А у нас в карауле не было таких тулупов, - завистливо произнес Санду и тоже стал подтанцовывать на месте.

- У нас много чего не было, а главное, ума не хватило нашим полководцам, глядишь - и не драпали бы до Ясс.

Заспанный начальник караула, а это было как раз время, отведенное ему для отдыха после бессонной ночи, появился через пять минут, проверил документы Георгия и его денщика и попросил следовать за ним.

Вошли в здание через центральные двери. Сводчатые арки в широком холле, светильники на стенах в виде свечей и мраморный пол придавали помещению строгую изысканность. Начальник караула попросил их остаться и подождать.

Королева вышла из левого крыла первого этажа в сопровождении дамы. Обе были одеты в форму медсестер, очень напоминавшую одеяние монахинь, только белого цвета.

Королева Мария обратилась к Георгию, протянув ему руку для поцелуя.

- Господин Михаил сказал мне, что вы будете сопровождать эшелон с золотым запасом королевства в Москву. Там будут и мои драгоценности. Король настоял на том, чтобы отправить их для надежного хранения нашим союзникам. Я вам благодарна, - королева резко оборвала свою речь, закусив нижнюю губу.

- Простите, после дежурства эта ноющая боль в спине. Если моя корона упадет на землю сегодня, я не буду наклоняться, чтобы поднять ее.

- Я подниму ее, Ваше Величество! - Санду в порыве страсти театрально бухнулся на одно колено перед королевой и склонил голову.

- Какой прекрасный юноша! Вы были ранены в сражении, мой друг?

- Это боевое увечье, - Георгий быстро ответил за цыганенка.

- Мы живем в ужасные, ужасные времена. И все же, их нужно прожить и, помимо ужасов, они породили много чудесных добродетелей, - сказала она, ласково глядя на коленопреклонённого ефрейтора. - Я останусь среди своих солдат много дней, коль Бог позволил мне оказывать им некоторую помощь.

Санду встал, не смея поднять головы. Королева протянула руку. Он припал к ней губами.

"Только бы опять не грохнулся", - подумал Георгий.

- Вас проводят к моему секретарю. Да хранит вас Бог.

Она перекрестила воинов и величественно удалилась.

Начальник караула ничего не говоря и явно сердясь, что уходит время, отведенное ему для сна, кивком указал идти следом. Они зашли в правое крыло здания. Зал весь был уставлен сундуками, ящиками разной величины, упакованными картинами и скульптурами. За столом в центре сидел секретарь с ручкой в руке, обложенный амбарными книгами и тетрадями. Он оторвал взгляд от записей и вопросительно посмотрел на начальника караула.

- Эти люди к вам. Королева только что распорядилась, а я пошел досыпать.

Секретарь кивнул, встал из-за стола, подошел к Георгию и протянул руку.

- Я почти закончил делать описи драгоценностей и личных вещей королевы для отправки. Мы с вами еще раз все проверим и будем паковать.

Георгий окинул взглядом королевское "приданое", соображая, как провести операцию по подмене ящиков.

- Я думаю, что все отобранное надо будет разместить для надежности в армейские ящики, они окованы железом и прочнее этих сундуков. Ящики будут закрыты, опечатаны и переданы представителям русской армии для дальнейшей транспортировки.

- Да-да, наверное, вы правы, - задумчиво ответил секретарь.

- Ефрейтор, вы сейчас отправитесь в комендатуру, найдете Морузова и скажете, что нам надо четыре больших снарядных ящика. Привезете их сюда как можно скорее.

- Со снарядами? - недоуменно спросил Санду.

- Это поцелуй руки королевы в голову ударил? - зло спросил Георгий.

- Виноват, господин капитан.

Цыган лихо козырнул и быстро вышел из комнаты.

- Ну что ж, я в вашем распоряжении, - обратился Георгий к секретарю.

- Благодарю, - тот подошел к одному из открытых сундучков и достал из него диадему, увенчанную каплевидными жемчужинами.

- Вот, посмотрите, эта жемчужно-бриллиантовая диадема перешла к королеве по наследству от ее матери, великой княгини Марии Александровны. Это самая дорогая вещь ее коллекции.

Секретарь предложил Георгию посмотреть диадему, при этом не выпуская ее из дрожащих от волнения рук.

Женщины королевской семьи часто подражали традициям русского императорского двора и в повседневной жизни постоянно носили жемчуг. Бриллианты оставались главным украшением во время официальных приемов и торжественных праздников. Мария часто фотографировалась в фамильных драгоценностях: диадеме, с серьгами и в платье с лифом, украшенным кластером с бриллиантами, к которому крепилась подвеска в виде креста, усеянного разноцветными алмазами.

- Королева мне говорила, румыны воображают, что в последний момент Бог, судьба или удача вмешаются, чтобы спасти их. Но ее девиз - помоги себе, и Бог тебе поможет!

- Я слышал фронтовую байку, как румынский крестьянин, беседуя с французским генералом, предложил свое толкование национального характера: "Румынские собаки не лают на французских солдат, а это значит, что румыны и французы - одной крови".

Поздно вечером в комендатуре Георгий ждал Морузова в маленькой комнатушке, отведенной специально для таких встреч. Санду раздобыл ему ужин в офицерской столовой и, с чувством выполненного долга, болтал по телефону с дежурной сестрой из медпункта, напрашиваясь на перевязку. Когда в комнату стремительно вошел Морузов, Санду вскочил, бросил трубку на рычаг телефона и бодро отрапортовал:

- Проверка связи. Связь устойчивая.

- А я уже подумал, что линия нарушена, никак не могли соединить меня на вокзале с комендатурой. Сообрази-ка мне чайку, служивый.

- Слушаюсь!

Морузов сел на освободившуюся табуретку.

- Сейчас бы коньяку, а не чаю. Ну, что у тебя? Докладывай.

- Ящики для отправки готовы. Два - с драгоценностями и два - с парадной одеждой и всякой всячиной.

- Хорошо. У меня один запасной вагон тоже готов. Еще два надо загрузить.

- Когда подвозить ящики?

- Непосредственно перед отправлением.

Дверь со скрипом открылась и на пороге появился Санду с лучезарной улыбкой и подносом в руках. На нем стояли два стакана чая в латунных подстаканниках и тарелка с бужениной.

- Это из офицерского буфета, я сказал, что по приказу коменданта.

Морузов впервые с теплотой посмотрел на ефрейтора. Взял стакан и сделал несколько глотков.

- Крепкий чай.

- В чай буфетчик добавил ром по моему распоряжению.

- Ну, порадовал. Так ты и до капрала дослужишься.

- Немудрено, его сама королева благословила, - иронично отреагировал Георгий.

- Ладно. По коням! Ефрейтор, ты остаешься здесь за дежурного связиста, - Санду с готовностью закивал и покосился на железную койку в углу комнаты.

- Тебя, капитан, я отвезу в отель. Помни доброту Аристида. Завтра в девять утра ты мне нужен. Ну, а послезавтра, даст Бог, будем отправлять эшелон. Кстати, хорошие новости с фронта. Мы вместе с русскими остановили немцев на реке Сирет.


Из солдатских воспоминаний

"В 1916 году меня призвали на Первую мировую войну. Я явился прямо из батраков в лаптях и рваном зипуне на призывной пункт. Там первый раз в жизни попробовал колбасу, пиво и помидоры. Царские офицеры с первых дней службы выбивали вольный дух из солдат палочной дисциплиной. Считали своих подчиненных за рабов. За малейший проступок - два часа под ранец. Это заполненный кирпичами - 72 фунта, рюкзак. Провинившийся должен два часа держать его на спине по стойке смирно, с шашкой в руке. Каждый обед стояли трое-пятеро человек перед иконой Николая Угодника... Я обучил артиллерийскому делу 30 новобранцев 1898 года рождения и с ними попал на Румынский фронт...". "В 1916-1917 годах немцы много солдат отравили газами. Противогазов у нас не было. Смекалистые русские в окопах отмахивались вениками от газов или дышали через влажный носовой платок".