# Награждение ненаказанием. Мармоль.

Валерий Иванович Аблазов

В рассказе описаны фрагменты реальных событий из жизни советников. В качестве героев взяты конкретные люди со своими именами. И действительно, сто благодарностей не перевесят у военного одно взыскание.

Награждение ненаказанием.Мармоль.


Советник Главкома ВВС и ПВО ДРА генерал-лейтенант Шапошников А.М. поставил Ивану стандартную задачу: войти в состав и "быть его глазами и ушами, а если потребуется и мозгами (смотреть, слушать и соображать!)" в комиссии Главкома по проверке состояния авиационного гарнизона Мазари-Шариф. И, "на всякий случай", приказал взять с собой две радиостанции Р-809 для обеспечения работы групп боевого управления авиацией.

Авиационная группа выглядела "весомой" в нее вошли советник командующего ВВС генерал-майор Егоров А.А. и его преемник генерал-майор Корсун В.С., которому он передавал дела, перелетая из гарнизона в гарнизон.

В день осеннего равноденствия 1980 года утром на аэродроме в Кабуле мы знали, что по плану полетов на Мазари-Шариф прямых рейсов не будет, но генерал Егоров А.А. своим решением изменил маршрут одного из Ан-12 и спрямил его в 9.00 на Мазари-Шариф. В самолете мы летели вместе с афганскими призывниками и советскими солдатами, которых направляли служить в Кундуз. В Мазари-Шариф самолет сел без выключения двигателей, только высадил нас и взлетел. Комиссия Главкома работала традиционно, пользуясь демонстративными жестами внимания и уважения и подготовленной заранее информацией. С недостатками, на которые указывали советники, афганцы соглашались, но в заключительные акты не включали. По материалам комиссии наметили план мероприятий. Замечания комиссии были сформулированы так, что устранить их не составляло труда. По одному из направлений этим будет заниматься новый коллега - специалист по наземным средствам связи и радиотехнического обеспечения. Иван поручил ему поучаствовать на базе в Хайратоне в приемке аппаратуры обеспечения посадки самолетов и помочь настроить ее здесь, на местном аэродроме.

Комиссия уже собиралась в обратный путь, но генерал Егоров определил Ивану другую роль: организовать связь и боевое управление в предстоящей операции в районе населенного пункта Мармоль. Вечером, после обсуждения состояния дел в гарнизоне, без паузы планировали свою работу на следующий день. Подготовленные Иваном схемы стандартного образца генералу Егорову А.А. не понравились, пришлось срочно делать другие, более удобные для его понимания. Все было подготовлено для управления боевыми действиями. Принцип действия в предстоящей операции был хорошо знаком: вертолетами высаживается десант, который перекрывает выход из ущелья и не дает противнику незаметно выскользнуть из него, а основные силы афганской дивизии при огневой поддержке советских войск и афганской авиации, руководимой советскими советниками, смело и решительно входят в ущелье и в открытом бою уничтожают банды противника.

Завершив работу, Иван в городке гражданских специалистов, обманув бдительную смотрительницу, пробрался в бассейн, куда допускали только своих, проверенных, и проплыл 40 раз по 25 м в холодной воде.

Утром подъем в 4.00, в 5.30 были на аэродроме. От вечернего приятного купания теперь "слегка" побаливало горло. На аэродроме уже сидел на машинах готовый к посадке на вертолеты афганский десант. Ждали команду на высадку десанта, но ее все не было и не было. Вся группа управления перелетела на командный пункт дивизии, размещенный на гражданском аэродроме.

У афганских сухопутчиков, хорошо знакомых с замыслом операции, никакого рвения и требуемого управления не чувствуется. Из-за задержки времени высадки десанта появились новые сложности, климатические, погодные - прошла утренняя прохлада и спокойствие, поднялась пыльная буря, видимость стала минимальной. Афганские авиационные наводчики - офицеры наземных служб отказались идти с сухопутным батальоном, вместе с солдатами в пешем порядке. Созданная с большим трудом группировка афганских войск разваливалась на глазах. Советник начальника оперативного отдела штаба дивизии полковник Ларин вдруг стал нападать на генерала Егорова А.А., утверждая, что это по вине авиаторов срывается операция, что он не переносил сроков десантирования. Тогда Егоров спокойно попросил Ивана прочитать то, что записано в его рабочем блокноте: "В 6.05 ко мне подошел командир десанта Ибрагимов и сказал, что высадка переносится и надо ждать дополнительной команды...". "Ну и ну! - подумал Иван, - Здесь ухо надо держать востро!"

Стали ждать и в редкие просветы в погоде десант частично высадили, но к этому времени управление афганцами было потеряно совсем. Сил высаженного десанта явно не хватало для выполнения задач блокирования ущелья, и теперь десант сам мог стать жертвой нападения душманов и находился под угрозой уничтожения, потому что сухопутные войска по ущелью не двигались на соединение с ним. Встала новая задача - срочно эвакуировать десант. В таких сложных условиях афганские молодые пилоты вертолетов Ми-8 отказались летать, признались откровенно - боимся. Тогда советник командира эскадрильи Сергей Ельцов, сказав что-то резкое, пошел к вертолетам и начал сам запускать двигатель. К нему подбежали двое остальных членов экипажа. С минимальным запасом топлива, вдвоем со штурманом-оператором он сделал первый рейс и привез небольшую группу десантников. К посадке Ельцова ему заправили и раскрутили винты у другого вертолета. Он с экипажем перескочил в подготовленную машину и снова улетел. Когда он возвращался, новый заряд пыльной бури накрыл аэродром так, что из-за стекла командно - диспетчерского пункта не было видно ни взлетно - посадочной полосы, ни вертолета. Иван с радиостанцией выскочил на полосу и, разглядев на фоне неба силуэт вертолета, подкорректировал его посадку. Пример Ельцова позволил сформировать еще два афганских экипажа. Минимальный остаток светлого времени поджимал. Ельцов сделал еще один вылет. С воздуха он сообщил, что осмелевшие душманы начали обстрел вертолета, он получил пулевую пробоину фюзеляжа и потому с остатками десанта без посадки ушел прямо на Мазари-Шариф. Все доблестные афганские войска благополучно вернулись.

Для поддержки афганской дивизии было выделено советское подразделение с установками "Град". Командовал ими подполковник Изварин, командир советского полка. Когда десант был эвакуирован, полковник Ларин стал настаивать на нанесении ракетного удара по выходу из ущелья, где, по его утверждению, должны были находиться душманы. Изварин обратил внимание на то, что в этом месте находится населенный пункт, школа и мечеть и он сможет открыть огонь, если это будет оформлено соответствующим приказом. Ларин обвинил Изварина в бюрократизме, пригрозил трибуналом в случае невыполнения его приказания. На это Изварин спокойно ответил, что им уже даны предварительные распоряжения и установки "Град" готовы к открытию огня. И как только старший воинский начальник хотя бы на карте отметит цель и напишет слова "Приказываю открыть огонь!" и подпишет это, он даст команду на открытие огня. Но Ларин не подписал и Изварин команды на открытие огня не дал и был прав с точки зрения норм Международного гуманитарного права. "Как важно документирование ответственных решений, особенно о применении оружия!"- отметил для себя еще один урок Иван.

Не достигнув запланированных и желаемых результатов, КП дивизии свернулся и авиационная группа тоже улетела на базу. После приземления в Мазари-Шариф генерал Егоров сразу с узла связи дал телеграмму руководству в Кабул: "Операция полностью провалилась из-за самоустранения от управления советника командира дивизии полковника Шеремета (операцию начали в 5.00, он улетал в Кабул в 12.00, но на КП до этого времени так и не появился). Советник начальника оперативного отдела штаба дивизии товарищ Ларин пытался навязать проведение повторной операции, не проведя анализа ошибок предыдущего дня (это они пытались большим десантом как-то прикрыть свой позор)... За этот день в районе н.п. Мармоль и на выполнение других задач было совершено боевых вылетов на вертолетах Ми-8 - 42, на Ми-25 - 9, израсходовано боеприпасов: бомб - 10, НУРС - 182..". А несколько позже провели собственный "разбор полетов". "При общем срыве операции никто авиацию хвалить не будет. Но нашей вины в этом нет" - подытожил генерал Егоров. Иван напомнил, что в спасении афганского десанта большую роль сыграл настоящий мужественный поступок советника комэска Ельцова. И это может быть как-то отмечено. Генерал Корсун тоже отдал должное поведению советника в экстремальной ситуации. Но генерал Егоров с ухмылкой парировал эти ходатайства: "Я хотел побеседовать с Ельцовым о его поведении. Вчера вечером мы не узнали друг друга. Точнее я его узнал, а он меня - нет. Он шел по городку гражданских специалистов и земля уходила у него из-под ног, как будто работяга в Союзе шел домой после получки, а не советник комэска в Афганистане перед важной боевой операцией. Поэтому только с учетом его решительных действий сегодня, я оставляю без последствий его вчерашнее хождение." " Наградил ненаказанием ", - подумал Иван, он на себе испытал, что и сто благодарностей и наград не перевесят одного взыскания.

На следующий день после завтрака к генералу Егорову сделал еще один подход советник Ларин с начальником штаба афганской дивизии. Оказывается, они вчера дали телеграмму, что операция проведена нормально. Егоров еще раз "причесал" его.

А авиационной группе передали из Кабула новое задание: в Мазари-Шариф сформировать рабочую группу, которая должна дать заключение о дальнейшем развитии здесь авиационной базы, о месте центра базы - на грунтовом военном аэродроме или на гражданском аэродроме с асфальтовой, но более короткой полосой, которая требует удлинения для приема военно-транспортных самолетов. Основные аргументы за развитие базы - это наличие и близость двух аэродромов и завода азотных удобрений. Основная проблема - отсутствие жилья, административных и служебных помещений. Командир афганского полка подполковник Азам сказал генералу Корсуну В.С., что проблем много и все они пока не решаемы. Кабульские афганские авиационные начальники смотрели на решение всех задач строительства и обеспечения деятельности базы оптимистично, уповая на северного соседа и его безграничные возможности. Советники понимали, что такая база для посадки тяжелых транспортных самолетов здесь нужна, и в этом они убедились в прошедших зимних событиях.

Во время обсуждения этих вопросов на стартовом командном пункте один афганский офицер, внимательно смотрел на Ивана, но явно было видно, что не узнавал его. Иван же сразу узнал Хабибуллу - одного из тех, кого он готовил в Киеве, но не подал вида. Он всегда так делал при первой встрече со своими учениками, понимая, что не каждому из них нужно публично демонстрировать свои прошлые связи с советским советником. Только после того, как на стоянке самолетов МиГ -15 и МиГ-17, когда они остались вдвоем и разговорились, Хабибулла бросился обниматься и извиняться, приговаривая, что не узнал своего учителя потому, что впервые увидел его с бородой. Глядя на самолеты МиГ-17, Иван подумал, что здесь мог бы пригодиться и опыт его отца, который готовил китайских летчиков для войны в Корее 27 лет назад, в 1951-1953 годах на самых новых для того времени самолетах МиГ-15 и заканчивал свою авиационную карьеру 17 лет назад, в 1963 году на самолетах МиГ - 17. Такое впечатление, что здесь, в Афганистане, время остановилось.

Собрав необходимые документы и мнения о будущем авиационной базы в Мазари - Шарифе, генерал Егоров А.А. исполнил свою "лебединую песню" - распрощался со своими подсоветными и подчиненными, и авиационная группа пошла к самолету Ан-12 в надежде, что ее уже не тормознут очередные спонтанные задачи из Кабула. Желающих вылететь на Кабул было много, но командир корабля взял только авиационную группу в герметизированную кабину и предупредил, что самолет загружен бомбами. Всего 50 минут - и снова Кабул. Комендант аэродромной зоны, командир советской десантной дивизии, который встретил нас, рассказал, что в Кандагаре взорван советский склад боеприпасов. При этом четверо ранено, уничтожено 3 самолета МиГ-21 и 1 вертолет Ми-25. Это же надо! Три больших взрыва складов за одну неделю. Так что не все так плохо было у нас Мазари - Шариф. Бывает хуже ...