# Человек С Большой Буквы

Валерий Иванович Аблазов

Фрагмент из книги Афганская арена. Генерал Петр Шкидченко. Воспоминания генерал-лейтенанта Сафронова Петра Павловича, в 1980-1982 годах советника Главнокомандующего ВВС и ПВО ДРА.

ЧЕЛОВЕК С БОЛЬШОЙ БУКВЫ


Воспоминания генерал-лейтенанта Сафронова Петра Павловича.

В 1980-1982 годах - советник Главнокомандующего ВВС и ПВО ДРА.


О генерал-лейтенанте Петре Ивановиче Шкидченко у меня сохранились только самые добрые воспоминания. Это был очень порядочный и честный человек, высокопрофессиональный специалист, который с большим уважением относился к людям независимо от их должностей и званий. Хотя до Афганистана мне выпало служить в восьми различных округах, но с ним как-то раньше не встречался, и познакомились мы уже в Кабуле. Оба были генералами, делали общее дело, помогали друг другу, чем могли, так что со временем у нас сложились хорошие, приятельские отношения. Тем более что в Кабуле мы были соседями - жили в одном доме. Правда, супругу Петра Ивановича Варвару Ивановну я встречал гораздо чаще, чем его самого - в силу своей ответственной и хлопотной должности генерал Шкидченко постоянно находился на очередных боевых операциях.


До Афганистана мне доводилось служить в Туркменской ССР, так что я довольно хорошо знал особенности жизни и быта народов, населявших этот регион. Но то, что увидел в Афганистане, отличалось от жизни советских азиатских республик, как день от ночи. Беспросветная нищета, отсталость, огромное социальное неравенство. И при этом народ-то хороший - трудолюбивый, исполнительный. Афганцы - прекрасные земледельцы, животноводы, охотники, но в силу разных причин они с трудом обеспечивали продовольствием самих себя, а тут еще советский ограниченный контингент. Пришлось все для 40-й армии, включая всевозможные мелочи, ввозить из Советского Союза. А кроме того, мы постоянно помогали местным жителям - из-за продолжительных военных действий хозяйственная жизнь в этой стране чуть теплилась.


Как-то мы заговорили с Петром Ивановичем об афганской специфике, и он рассказал мне такую историю. Колонна техники, которая обеспечивала работу его командного пункта, перемещалась к новому месту расположения. Смотрю, говорит, на обочине стоит автобус ("бурубухайка", как мы их называли), вокруг него люди, что-то кричат, размахивают руками - явно какая-то проблема. Петр Иванович остановил колонну, вместе с переводчиком и несколькими солдатами роты связи подошел к автобусу. Оказывается, незадолго до этого "бурубухайку" остановили местные бандиты и забрали у людей все более-менее ценное, а чтобы те не сразу сообщили о произошедшем местным властям, столкнули машину в какую-то придорожную яму.

- И вот мы стоим, разговариваем с пострадавшими, - рассказывает Петр Иванович, - а в это время мимо проезжают десятки машин, но ни одна из них не остановится: никому нет дела до чужой беды. Наши солдаты (связь группы генерала Шкидченко обеспечивали военнослужащие из состава 103-го советского полка связи), разумеется, помогли афганцам вытолкать машину на дорогу и к тому же дали им что-то из своих запасов еды, поделились водой. И только когда Петр Иванович убедился, что автобус поехал по своему маршруту, советская колонна тронулась дальше.


На мой взгляд, это убедительный пример высоких человеческих качеств Петра Ивановича. Казалось бы, ну кто ему эти люди - проехал бы мимо, да и ладно. А он и здесь остался верен себе: вник в ситуацию, помог, чем мог. Да, это был душевный, сочувствующий другим людям человек, которого война не сделала равнодушным к чужому горю. Оно действительно так: не афганские же крестьяне виноваты в том, что в их стране шла такая кровопролитная и бессмысленная война.

Моя последняя встреча с Петром Ивановичем состоялась в Кабуле 17 января 1982 года, менее чем за двое суток до его гибели. В тот день около полудня он зашел в мой рабочий кабинет с просьбой выделить ему пару вертолетов для полета в Хост, куда он отправлялся по поручению Главного военного советника. Я тут же решил этот вопрос, связавшись по телефону с советником начальника штаба ВВС ДРА генералом Н. В. Малаховым. Петр Иванович поблагодарил меня: "Спасибо, тезка, за оперативность! С вами, авиаторами, всегда приятно иметь дело", и мы распрощались. Он был как всегда энергичен, бодр, доброжелателен. Ничто тогда не предвещало беды.


На следующий день генерал Шкидченко весь день работал в Хосте, а к вечеру возвратился в Кабул. Утром 19 января он вместе со своим переводчиком снова вылетел в Хост, а в 10:10 офицер Мулявин - советник командира афганского вертолетного полка - доложил мне, что в 15 километрах севернее населенного пункта Хост (неподалеку от аэродрома) подбит вертолет Ми-8. Экипаж: командир майор Виктор Николаевич Андреев (советник командира эскадрильи), летчик-штурман лейтенант Абдул Вахед, борттехник вертолета старший лейтенант Мухаммед Салем (оба - ВВС ДРА). На борту вертолета находился заместитель Главного военного советника - начальник группы управления боевыми действиями при МО ДРА генерал-лейтенант Петр Иванович Шкидченко и переводчик, студент Мастибек Кудранбекович Шеренбеков. Данными о том, живы эти люди или нет, на тот момент мы не располагали.

В конце доклада Мулявин сообщил, что для меня уже готовят к вылету два вертолета - Ми-8 и Ми-24. Я немедленно доложил о случившемся Главному военному советнику генералу армии М. И. Сорокину, и он дал разрешение на вылет к месту происшествия. В 10:25 парой вертолетов мы взлетели из Кабула и, набрав высоту 4500 метров, взяли курс на Хост. В тот день стояла пасмурная погода - десятибалльная облачность с верхним краем 4000 метров. Нижний край облаков находился на высоте 1500 метров...


Перелет занял около часа. Выйдя на привод аэродрома Хост, наши вертолеты стали по одному снижаться. Пробив облачность, мы увидели внизу дым от догорающего вертолета и полетели в его направлении. Сделав круг над местом происшествия, Ми-8, на борту которого находился я и переводчик (к сожалению, не помню его фамилию), пошел на посадку, а Ми-24 остался в воздухе для прикрытия.

Сверху было хорошо видно лежащий на боку вертолет и каких-то людей в военной форме вблизи него. Обломки этой машины были разбросаны неподалеку от нее - видимо, скорость на пробеге в момент посадки была небольшой. Судя по всему, летчику не хватило буквально нескольких метров, чтобы приземлиться не на склоне, а на ровной площадке. А так вертолет, видимо, попал колесом в ямку, в результате чего перевернулся и загорелся. Второго вертолета, который сопровождал перелет генерала Шкидченко, нигде видно не было.


Когда мы приземлились, к нам подошли два офицера: один советский (видимо советник - он был в афганской форме), второй - афганский. Неподалеку в ожидании распоряжений командиров стояли около 10 советских и 20 афганских солдат. Я спросил советского офицера: "Вы уже все осмотрели? Остался ли кто-то в живых, есть ли раненые?". Офицер доложил: "Осмотрели все, но никого не нашли. Видимо, пострадавших забрал вертолет сопровождения. Есть один погибший внутри вертолета, его видно через разбитый иллюминатор". "Что же вы не извлекаете тело?" - спросил я. "Так вон же снаряды - боимся, что могут взорваться", - офицер показал рукой на два блока УБ-16, лежавшие метрах в 15 от догорающего вертолета. Объяснил ему, что обесточенные блоки безопасны и можно начинать работу. Потом сказал: "Я пойду впереди, остальные - за мной. Надо поднять бронеплиту пола кабины и извлечь погибшего".


Поняв, что опасности нет, офицер приободрился: собрал всех солдат (мой переводчик помог ему объяснить задачу афганцам) и повел их к вертолету. Подойдя к обломкам сгоревшей машины, он толково организовал работу по подъему бронеплиты пола кабины. Когда общими усилиями она была поднята, я вместе с одним из солдат вытащил тело погибшего и отнес его метров на 20 в сторону. Опознать пострадавшего было сложно - он сильно пострадал от огня, но на нем сохранились фрагменты тельняшки, а Петр Иванович всегда носил ее под курткой. Да и по комплекции угадывалось, что это тело пожилого мужчины. Кроме того, на руке у него были часы, а в одном из карманов - сильно обгоревшая записная книжка. Генерал Шкидченко, я это не раз видел, пользовался именно такой.


По радиостанции доложил о результатах поисков генералу Сорокину и вылетел в Кабул. Перед убытием проинструктировал советского офицера, как организовать охрану того, что осталось от вертолета, так как был уверен, что генерал Сорокин разрешит вернуться мне к месту происшествия для более детального расследования обстоятельств случившегося.

На авиастоянке в Кабуле наш вертолет ожидал генерал армии М. И. Сорокин. Тело Петра Ивановича (генерал Сорокин согласился со мною, что это действительно он) увезли на санитарной машине в госпиталь, а мы с Михаилом Ивановичем поехали докладывать представителю министра обороны в Афганистане маршалу Советского Союза С. Л. Соколову. После разговора с ним и представителем ГШ в Афганистане генералом армии С. Ф. Ахромеевым я получил разрешение вылететь на следующий день к месту падения вертолета.


Рано утром 20 января перед вылетом я узнал, что тело Петра Ивановича опознано специалистами. Из всех летевших тогда на Ми-8 уцелел только техник вертолета старший лейтенант Мухаммед Салем - в состоянии сильного шока он находился в Кабульском военном госпитале. Летчика-штурмана лейтенанта Абдул Вахеда успели доставить в госпиталь живым, но в ночь с 19 на 20 января он умер.

Прилетев в тот же день к месту происшествия, я обнаружил на уцелевших деталях вертолета пробоины от пуль крупнокалиберного пулемета ДШК. Их было довольно много. Судя по всему, командир вертолета майор Андреев был тяжело ранен или убит очередью ДШК (и Петр Иванович, и я не раз летали с ним - это был прекрасный летчик). В ином случае он бы без проблем посадил машину и не допустил бы ее опрокидывания. На следующий день после трагедии в районе аэродрома Хост силами советских и афганских войск было уничтожено три позиции ДШК. Одна из них находилась в створе со взлетно-посадочной полосой аэродрома, две другие - по бокам.


Впоследствии я несколько раз вместе с переводчиком приезжал в госпиталь к технику вертолета старшему лейтенанту Мухаммеду Салему, но расспросить его об обстоятельствах случившегося не удавалось - он еще долго находился в невменяемом состоянии, а к тому времени, когда он наконец выздоровел, завершился срок моей командировки, и я убыл в Москву. Пилотом второго вертолета, сопровождавшего 19 января Ми-8 с генералом Шкидченко на борту, был афганский летчик. Мне, к сожалению, встретиться с ним не довелось.


Уже после окончания войны в Афганистане я читал самые разные небылицы об обстоятельствах гибели Петра Ивановича. Встречал, например, в книгах утверждение, что тогда погибли "еще восемь наших солдат и офицеров". На самом деле все обстояло так, как изложено в моих воспоминаниях на этих страницах. Сегодня уже почти не осталось людей, которые работали тогда вместе с генералом Шкидченко в Афганистане, а уж тем более свидетелей событий 19 января 1982 года. Среди советников, носивших генеральское звание, я оказался одним из самых молодых. Генералы А. М. Майоров, М. И Сорокин были заметно старше меня, они, как и Петр Иванович, участвовали в Великой Отечественной войне. Сегодня, увы, никого из них нет в живых...


В июле 2000 года я с радостью узнал о присвоении Петру Ивановичу Шкидченко звания Героя Российской Федерации. Уверен, что такой высокой награды он заслуживал еще при жизни, и очень здорово, что справедливость, пусть и десятилетия спустя, но все-таки восторжествовала. Работая после Афганистана в Военно-воздушной инженерной академии им. Н. Е. Жуковского, я неоднократно рассказывал слушателям о генерале Шкидченко. Он был и остается образцом выполнения воинского долга, высоких человеческих качеств. В этом плане сегодняшним офицерам и генералам стран Содружества есть с кого брать пример. Петру Ивановичу Шкидченко были присущи самые лучшие качества человека, гражданина, военачальника. Именно таким - Человеком с большой буквы - он навсегда останется в моей памяти.


Записал Евгений Логинов

(г. Москва, 2012 г.)