# Валентин Герасименко Авиановаторы

Валерий Иванович Аблазов

Дмитрий и Иван, два военных советника, не знали, куда им девать свою творческую энергию. Иногда они попадали в "десятку" со своими новаторствами, а иногда Генштабовская Десятка грозила им досрочным откомандированием за формальные нарушения при их внедрении. Может быть, кому-то от всего этого была польза, надеялись авиановаторы.

Авиановаторы

После ввода Ограниченного контингента советских войск в руководстве ВВС и ПВО Демократической Республики Афганистан, как, впрочем, и во всех без исключения частях этого вида Вооруженных сил страны произошли значительные перемены. Командовать воинскими частями были назначены лояльные новой власти офицеры. Наметились изменения в структуре частей и подразделений, разрабатывалась новая тактика и стратегия. Авиация становилась реальной силой, определяющей исход проводимых войсковых операций. Существенно изменялись задачи и личный состав советнического аппарата Главного штаба ВВС и ПВО.

На волне этих изменений и Дмитрий как единственный специалист в группе советников, имевший опыт управления войсками связи ВВС, был перемещен на должность советника начальника связи и РТО ВВС и ПВО с должности советника-преподавателя Училища ВВС и ПВО, на которую был прислан Десятым Главным управлением Генштаба ВС СССР в сентябре 1979 г.

От спешно покинувшего Афганистан полковника Кузнецова Е.Н. Дмитрий без промедления принял должность и дела (две схемы связи и устное сообщение, что их нужно срочно перерабатывать) и решил, как можно быстрее, побывать, в первую очередь, в авиационных частях. Там надо было установить реальное состояние системы и организации связи и РТО, что было отражено на тех самых схемах как-то уж очень неотчетливо. Советник Главкома ВВС и ПВО генерал-лейтенант Шапошников А.М. это решение поддержал и предложил начать работу с провинции Газни, где предстояло в течение ближайшей недели выполнять боевые задачи группе экипажей вертолетов в интересах частей и соединений 3-го Армейского корпуса Вооруженных сил ДРА.

В городе Газни, центре одноименной провинции, был развернут радиотехнический пост, через который предполагалось управлять экипажами самолетов и вертолетов при их базировании на этом грунтовом аэродроме. Изучая схему связи, оставленную предшественником, Дмитрий не мог понять, как практически можно доводить команды до экипажей и получать от них доклады. Сказывались знания и мировоззрение, сложившееся за годы службы в ВВС СА.

Вылетая в Газни, Дмитрий захватил с собой все имеющиеся на тот момент резервы начальника связи и РТО: полученную накануне переносную авиационную радиостанцию Р-809М2 и зарядное устройство к ней. Ничего другого в личном арсенале начальника связи и РТО ВВС и ПВО воюющей страны Афганистана не оказалось.

Выгрузившись из вертолета, Дмитрий и сопровождавший его афганский офицер отдела связи майор Ниязи, оказались почти по пояс в снегу. Вертолетная посадочная площадка (о пригодности её к посадке самолетов речи не могло быть - слишком мала) была очищена от снега. Так же была очищена дорожка к казарме советского батальона, базирующегося на постоянной основе на этом аэродроме. Советский гарнизон успел даже уложить металлические плиты на вертолетную площадку. Но подготовленная площадка была занята двумя советскими Ми-8 МТ, поэтому афганским экипажам пришлось садиться на снег.

Следов ведущих к афганскому радиотехническому посту, развернутому на удалении 150 м от вертолетной площадки, на снегу, покров которого достигал 60 - 70 см, не просматривалось. Дмитрий и Ниязи взвалили на плечи весь свой багаж и двинулись по снежной целине к посту. При этом Ниязи очень неохотно (после повторного приглашения) принял к переносу зарядное устройство и галантно уступил Дмитрию роль первопроходца, с правом прокладывать первую тропу к посту.

Порядок на радиотехническом посту приятно удивил Дмитрия: пост огорожен колючей проволокой; часовой с автоматом, при их приближении вызвал начальника поста - молодого подтянутого капитана. Глинобитный домик, оказавшийся одновременно командным пунктом и жильем начальника поста, внутри был чист и натоплен. После короткого диалога Ниязи с начальником поста на пушту, не приступая к делам, начали пить чай. Дмитрий, не приступая к чаю, попросил начальника предоставить канал связи до ГКП (главного командного пункта), чтобы доложить в Кабул о прибытии их на место. Но Ниязи заверил Дмитрия, что об этом беспокоиться не нужно - об их прибытии уже доложено.

Ненавязчиво Дмитрий довернул застольную беседу в деловое русло. По словам капитана, связь с ГКП у них работает хорошо. Уточнение деталей показало, что капитан "знает детали неотчетливо". Связь поддерживается через мощную коротковолновую радиостанцию Р-820М в микрофонном режиме открытым текстом. О том, что их в таком режиме может слушать весь мир от Газни до ... пастуха в прериях южной Америки на любой коротковолновый радиоприемник (даже такой как у него на столе - китайский "Рanasonic") он не слышал. Радиотелеграфной азбукой никто на посту не владеет. Режим слухового радиотелеграфа и тем более режим радиобуквопечания ему неведом. Радиорелейная станция Р-401М закрыта на замок. Зачем она находится на посту и что с ней можно делать, капитан не знает. Остаток дня провели в попытках освоить новые режимы на средствах связи. Дмитрий показал Ниязи и экипажу КВ радиостанции методику установления буквопечатающей связи. Сначала по радиосвязи в телефонном режиме вызвали Кабул и пригласили к диалогу Ивана. По открытому КВ радиоканалу Дмитрий попросил его подготовить к утру следующего дня кабульскую, не задействованную для боевой работы, радиостанцию Р-820М для буквопечатающей работы только им двоим известным "шифром". Дело в том, что Иван в результате творческих изысканий со своим учеником по Киевскому высшему авиационному училищу, теперешним начальником кафедры связи Училища ВВС и ПВО ДРА майором Азизом разработали оптимальный код для передачи сообщений на языке дари. Под статистику этого кода предложили изменить надписи на клавиатуре телеграфного аппарата, заменив символы латиницы на персидские символы. Это элементарное преобразование и составляло суть шифра.

После столь утомительного для него действа, начальник поста засуетился, решая проблему устройства ночлега для гостей. Дмитрий, оценив перспективы ночлега на посту, задачу гостеприимного начальника упростил, сказав, что пойдет ночевать в советский гарнизон, а ему нужно устроить на ночь только майора Ниязи.

Начальник советского гарнизона аэродрома - коренастый майор, к которому обратился Дмитрий за ночлегом, предупредил его, что все будет по солдатской норме: и ужин и ночлег. Дмитрия это устроило - выбора ведь не было. Перед ужином майор показал Дмитрию свое хозяйство. Солдатские казармы были оборудованы в трех глинобитных строениях, между которыми стоял 120 мм миномет, готовый к стрельбе и несколько ящиков мин к нему. Дмитрий обратил внимание, что миномет блестит как новый. Майор пояснил, что нет - миномет не новый, но мы его любим и холим. Как холят, не сказал.

Спать Дмитрию пришлось в солдатской казарме на железной солдатской кровати с дощатым настилом на втором этаже без матраса и прочих сентиментальных прилагательных к постели. День был напряженный и заснул он быстро, пристроив свои телеса к жесткой конструкции кровати.

Спать пришлось недолго. За стеной казармы заработал миномет. Серия мин с характерным шумом ушла в ночь. Где-то послышались глухие взрывы мин. Дмитрий попытался резко встать, но головой сильно ушибся о потолок. Привыкнув к темноте помещения, Дмитрий с удивлением обнаружил, что все солдаты спокойно спят в своих кроватях. Ошибиться он не мог - миномет выбросил серию мин и они где-то неподалеку взорвались. Сон как рукой сняло. Обувшись, Дмитрий вышел из казармы. Около миномета два солдата готовили очередную серию мин к стрельбе. На вопрос Дмитрия, "что произошло?" солдаты ответили, что ничего не произошло - просто это стрельба "по расписанию; чтобы духи боялись". Закончив свою работу, солдаты ушли досыпать.

За завтраком советский майор кратко обрисовал Дмитрию ситуацию на аэродроме и вокруг него. С союзниками (расчетом афганского радиотехнического поста) у них мирное сосуществование, и не более того. Духи "снуют повсюду; возможно, что и с расчетом афганского поста общаются. Недавно мы их (духов) слегка причесали и к нам они не суются". Относительно ночной минометной стрельбы пояснил, что это профилактическая стрельба "по расписанию, чтобы знали, что мы не спим". К стрельбе, вверенный ему личный состав привык и по ночам минометная стрельба по расписанию воспринимается "народом" как подтверждение того, что в гарнизоне все спокойно.

На позиции радиотехнического поста все было спокойно. Отсутствие следов на снегу (кроме протоптанной часовыми тропы вокруг позиции локатора и высотомера) свидетельствовало, что и в этом гарнизоне ночь прошла спокойно.

После чаепития, которым начальник поста и Ниязи встретили Дмитрия, занялись сеансом буквопечатания с Кабулом. Вопреки опасениям Дмитрия (аппаратуру нужную для этого режима ранее никто в реальной работе не использовал) в режим буквопечатания вошли довольно быстро и без всяких проблем. В эфире никаких помех телеграфному режиму не было. Иван быстро откликнулся с телеграфного аппарата после первого "клика" и сообщил, что тоже приятно удивлен легкости в установлении этого неведомого ранее в Афганистане режима работы. Обменялись короткими телеграммами, и Иван пошел докладывать результаты начальству - как-никак получился первый в истории ВВС и ПВО страны сеанс буквопечатающей радиосвязи.

В последующие четыре дня новый канал связи интенсивно использовался в интересах, проводимой войсковой операции. По нему ставились задачи экипажам вертолетов: сообщалась информация о взлетах и посадках; докладывались результаты боевой работы. Иван сообщил, что их работа получила высокую оценку Главкома ВВС и ПВО и доложена самому министру обороны на очередном совещании высшего руководящего состава МО.

На этом использование буквопечатающей связи по КВ радиосвязи с аэродромом Газни и закончилось. Дмитрий и Ниязи улетели в Кабул. Больше в Газни к аппаратуре никто не подходил до завершения службы Дмитрия а Афганистане, да и по слухам, при его сменщике ситуация не изменилась.

Со всеми другими авиагарнизонами режим буквопечатания по КВ и радиорелейным каналам неоднократно устанавливался практически в пределах прохождения радиоволн. Некоторое время этот режим поддерживался с теми гарнизонами, где были советские специалисты, близко или отдаленно знакомые с радиосвязью. Потом об этом режиме забывали по мере угасания интереса к нему советских специалистов, у которых хватало проблем по другим вопросам. Голубая мечта Дмитрия основательно внедрить телеграфную буквопечатающую радиосвязь в ВВС и ПВО ДРА осталась нереализованной.

В последующем Дмитрий продолжал здесь внедрять новаторства, хорошо проверенные им задолго до этого при службе в полку связи ВВС Прибалтийского военного округа.

Преодолев сопротивление афганского начальства, ему удалось развернуть на позиции РТВ на горе Хаир-Хана (высота более 3000 м) группу радиорелейных станций и мощную авиационную УКВ-ДЦВ радиостанцию. Это дало возможность установить и поддерживать устойчивую радиорелейную телефонную связь из Кабула с авиагарнизонами: Баграм, Джалалабад, Гардез и Газни. А использование авиационного УКВ - ДЦВ ретранслятора, управляемого с ГКП (главного командного пункта) по радиорелейному каналу, значительно увеличило дальность воздушной радиосвязи с самолетами и особенно вертолетами на малых высотах.

Советник Главкома ВВС и ПВО ДРА генерал - лейтенант Шапошников А.М. поддерживал нестандартные начинания, а главное - не противодействовал их внедрению. Его положительные визы до сих пор хранит в своем архиве Иван, однажды обжегшийся на своем излишнем рвении в новаторстве. Поддержал генерал Шапошников и предложение Дмитрия по созданию Воздушного Командного Пункта или Воздушного Пункта Управления (ВПУ) на базе обычного транспортного вертолета Ми - 8. Дело в том, что ВВС ДРА не имели штатных ВЗПУ, а оригинальность предложения заключалась в том, что найденные технические решения позволяли за 30 минут переоборудовать любой вертолет под задачи ВПУ и обеспечить надежную связь как в диапазоне средств радиосвязи Сухопутных войск, так и в диапазоне средств воздушной радиосвязи. Испытания ВПУ Дмитрий и Иван проводили в реальных боевых условиях. Главкому и его советнику новинка понравилась, особенно то, что она позволяла улучшить взаимодействие авиации и наземных войск над полем боя. Они утвердили отчет об испытаниях и каждый раз требовали подготовить им эту новинку вместе с Дмитрием или Иваном, когда сами лично принимали участие в управлении боевыми действиями. Но вскоре заменился советник Главкома, стал готовиться к продвижению по службе и Главком, все реже вылетая в районы боевых действий. Энтузиасты - новаторы тоже посчитали свою миссию исполненной до конца.

А Дмитрия увлекли дальше многие другие мечты-идеи, которых у него было, наверное, не меньше, чем у его рижского начальника Августа Кравченко, пославшего Дмитрия сеять и внедрять доброе и разумное - новое в стране, которая жила тогда еще в ХIV веке, в 1359 году, отсчитанному от рождения Магомета по календарю солнечной хиджры, официальному календарю Афганистана.

Однажды утром, четверть века спустя после описываемых событий, Дмитрий, получив свежий номер популярной русскоязычной газеты "Вести сегодня", узнал "секрет" отличного внешнего вида газнийского 120 мм миномета. В этом номере были опубликованы воспоминания бывшего сержанта-десантника Сергея Пресмицкого: "... Призывался я осенью 1979 года и был направлен в Чирчик в 56-ю гвардейской бригаду ВДВ осваивать 120-миллиметровые полковые минометы. Учеба получилась короткой. В ночь на 11 декабря нас подняли по тревоге, привели к присяге, причем принимали мы ее не как обычно - в торжественной обстановке, с оркестром, а в ускоренном темпе: один зачитывал текст, остальные ставили свои подписи. Затем погрузились в транспортные вертолеты Ми-6 - и на взлет. Что впереди ждет кровь и грязь настоящей войны, никто и предположить не мог.... Взлетев в Чирчике, наши "вертушки" поочередно приземлялись...... в Термезе, Кушке и Мары, мы разгружали технику, разбивали лагерь и несколько дней проводили что-то вроде тактических занятий на местности. Бегали по барханам, учились стрелять из автоматов и минометов, реагировать на команды "вспышка справа, вспышка слева". После очередных таких занятий замполит полка объявил: мы направляемся в братский Афганистан для выполнения интернационального долга - поддержания завоеваний Апрельской революции. Афган начался для меня с Кандагара, где наш батальон охранял аэродром. Через полтора месяца его перебросили в Газни. Столько снега, сколько здесь, я не видел ни до ни после службы: когда выпрыгивали из вертолета - проваливались буквально по пояс. Всю зиму и весну охраняли опять же аэродром, подходы к городу и крепости.... меня включили в состав тревожной группы, и началась настоящая война. Спишь одетый, только сапоги, портянки и ремень разрешалось снять, автомат под головой, боекомплект под рукой. Сигнал дали - ты даже знаешь, к какому вертолету на погрузку бежать. ....помнится, захватили трофеи. Разбили караван, а там среди прочего коробки красивые, в которых не менее красивые бутылки упакованы. На этикетках мужичок бородатый, чем-то смахивающий на родного брата того, кто украшает сейчас емкости с джином "Бифитер". Со спиртным тогда туго было - лишь по великому блату доставали; в кишлак за самогоном не сбегаешь - сухой закон. Поэтому пару коробок мы, как теперь говорят, приватизировали. И все вместе со смеху покатывались, когда выяснилось, что это рыбий жир! ...трофейный рыбий жир мы с пользой употребили. Когда с проверкой приезжало высокое начальство, мы им минометы намазывали - на солнце они блестели как новенькие."

Везде были свои новаторы. Не только в авиации и не только среди советников.