# Владимир Волошенюк.Точка отсчета

Валерий Иванович Аблазов

Владимир Волошенюк. Участник боевых действий в ДРА:ноябрь 1981 - ноябрь 1983 г.,командир десантно-штурмового взвода3-го ДШБ (Бараки, провинция Логар)56-й ДШБР (Гардез)представляет свой очередной рассказ

Владимир Волошенюк.

Участник боевых действий в ДРА:

ноябрь 1981 - ноябрь 1983 г.,

командир десантно-штурмового взвода

3-го ДШБ (Бараки, провинция Логар)

56-й ДШБР (Гардез).


Точка отсчета


Режущая белизна солнечного света смягчалась все обволакивающей пылью. К приземлившемуся в кабульском аэропорту военно-транспортному самолету ИЛ-76 подъезжают автомобили и БТРы. На полосе офицеры и солдаты в выгоревшей полевой форме, лица обветренные и загоревшие. Многие с оружием. Начинается разгрузка.

Прилетевшие заменщики с чемоданами в руках в своих шинелях, плащах и повседневной форме с галстуками на этом фоне выглядят нелепо и чувствуют это.

Офицеры комендатуры сопровождают прилетевших на пересылку, находящуюся здесь же на территории аэродрома.

Кабульский пересыльный пункт отличается от ташкентского ухоженноcтью территории в стиле гаубтвахты и строгим распорядком дня. Пересылка обнесена колючей проволкой, обитатели перемещаются внутри по оттрассированным дорожкам. Приемы пищи организованы в большой палатке-столовой по распорядку. В спальных палатках дежурят дневальные, поддерживающие внутренний порядок и чистоту

Отметив предписания в канцерярии, а также уточнив, что борт на Кундуз будет на следующий день, Комарь и Васильев пообедали и побрели получать постельное белье на склад. Там познакомились с замполитом роты из бригады, который едет в отпуск. Замполит 9-й роты 3-го батальона 56-й ДШБР старший лейтенант Слава Ключников, что не свойственно для замполита, немногословен и сдержан.

Общая картина - бригада постоянно воюет. Больше всего потерь при подрывах на минах. Сейчас идет подготовка к передислокации бригады в Гардез, провинция Пактия. 3-й батальон будет стоять отдельно в Бараках, провинция Логар.

- Да весело, а деревья, когда садить будем, интересно? Вопрос Комаря повисает в воздухе.

Холодные ноябрьские сумерки быстро опускаются на пересылку. Из-за гор слышны артиллерийские раскаты. Комарь и Васильев после ужина, погуляв по дорожкам строго прямо и перпендикулярно, сели в курилку (сделанную в форме буквы "П") и молча смотрят на Кабул через колючую проволку. В его огнях нет привычной теплоты вечернего города, в его огнях тревога, в его ночном небе длинные очереди трассеров.

- А Белый, гад, наверное, сейчас в кабаке, грустно замечает Комарь.

- Ага, или с Папусем на складе бухает, - высказывает свое предположение Васильев.

Прапощик Папусь, родом из Конотопа, был завскладом артвооружений. Худой, высокий с орлиным носом он заикался, когда волновался. Его недесантная внешность и провинциальное простодушие часто вызывали шутки и подколки со стороны офицеров и солдат. Иногда Белый и Комарь брали его в свою компанию. Притом, что Белый сам порой чуть-чуть заикался, их диалог был неподражаем.

- Пра-по-по-рщик Па-па-папусь за самогонкой, бегом м-м-аарш, - командовал Белый.

- А по-по-чему Па-па-папусь? - нерешительно сопротивлялся тот и, сутулясь, семенил на знакомые самогонные точки возле Сенного рынка.

- У, пра-по-по-рюгга!... - когда дело касалось водки, Белый был грозен.

Комарь толкает Васильева и кивает на гордо проходящую группу в количестве трех женщин неопределенного возраста, одетых в джинсу, отличающуюся пестротой от той, что привыкли видеть в Союзе.

- Не подступишься, Василисы прекрасные... Ну и жизнь нас ждет. Ни баб, ни водки, - и помолчав, продолжил - Хотя, мне говорили, что водку и спирт можно купить у вертолетчиков по 30 чеков или в колоннах...

- Да, тебе бы гитару сейчас, глядишь, и обратили бы внимание.

После немногословных трезвых посиделок с щемящими конотопскими воспоминаниями решили идти спать. Васильев укрылся с головой, захотелось побыстрее уснуть, в горле стоял ком, а в голове вопрос: Что их ждет?

Рано утром бортом на Кундуз в первую очередь отправили всех десантников по распоряжению генерал-майора из штаба армии, полетевшего вместе с ними.

Васильев в самолете в недолгом перелете на Кундуз обдумывал, с какими первыми словами он обратится к личному составу взвода.

- За что вас сюда, ребята? - весело спросил комбат конотопцев после доклада о прибытии к новому месту службы.

- За успехи в боевой и политической подготовке, - также весело ответил Комарь.

Вопрос объяснялся просто. Выполнение интернационального долга в ДРА дало военному начальству хорошую возможность избавляться от неугодных и неудобных подчиненных. Перед отправкой правились служебные карточки, снимались взыскания, давались положительные характеристики - это с одной стороны. С другой стороны, многие офицеры писали рапорта сами, пытаясь найти в этом выход из ситуаций личного и служебного характера.

Васильев попал в 9-ю роту 3-го батальона. Командир роты Сережа Николаев уже ветеран, в Афгане полтора года. Бойцы его боятся и уважают. Бригадное начальство не жалует за строптивость и прямолинейность в оценке действий этого начальства, а потому наградами Родины не отмечен.

Взводные в роте Володя Остяков из Минска и Миша Гусев из Саратова приехали неделей раньше Васильева. Опыт и авторитет ротного вселяет во всех больше уверенности перед совершением марша практически через всю территорию Афганистана.

Немного смущает, как ротный берет за шиворот некоторых механников-водителей и головой тычет в обнаруженные недостатки.

Когда Васильев увидел свое войско, худое, немытое и небритое, в засаленном х/б с почерневшими подворотничками, понял, что подготовленные в самолете слова, типа Родина Вами гордится и т.д., сгодятся, разве что, для полит. занятий. Сравнение с бравыми десантниками его конотопского развед. взвода было не в пользу увиденного.

На удивление старожилов, боевую задачу по перебазированию из Кундуза в Бараки батальон выполнил успешно, совершив переход с одной ночевкой в Пули-Хумри без единого выстрела. Васильев на башне своего командирского БМД чувствовал себя, как в популярной телепередаче Клуб путешественников, только все было на живо и еще ж могли и обстрелять...

Отвязались духи на последней бригадной тыловой колонне. Это дало возможность начпроду и начвещу бригады списать все недостающее имущество, включая пару полевых кухонь, да еще и запас на будущее создать.

Провинция Логар встретила десантников почти мертвой зоной вдоль шоссе с разрушенными ближайшими дувалами, скелетами сгоревших машин вдоль искареженного дорожного полотна, с воронками разной величины. Многим казалось, что батальон пришел в места, где уже отгремели бои и теперь начнется восстановление мирной жизни. Это ощущение сохранялось и первые недели после размещения в Бараках.

Дни проходили буднично в обустройстве городка и расположений подразделений. У каждого взвода был отдельный кубрик. Между бойцами невольно возникло соревнование по оформлению расположений взводов. В ход пошли все запасы туши и гуаши замполита, благо, что он был в отпуске.

По вечерам Васильев засиживался в минометной батарее у Комаря. Стены его комнаты были увешены очаровательными японками из календаря, что придавало помещению особый уют. В батарее нашлась гитара, так что можно было послушать музицирование Сереги, периодически прерываемое его громкими матерными распоряжениями личному составу по обустройству. Шло "боевое" слаживание батареи.

Батальон уже приступил к выполнению определенных для него задач по сопровождению колонн на участке ответственности. Это был приблизительно 40- километровый отрезок дороги Кабул - Гардез, около 20 км которого проходили через "зеленку". Но на дворе стоял декабрь, поэтому особой опасности при выполнении задач не возникало, да и не ощущалось. Роты выходили на сопровождение по очереди.

27 декабря 1981 года на сопровождение была назначена 9-я рота, от управления бригады - гранатометный взвод и взвод связи, старший колонны замначштаба (ЗНШ) батальона капитан Петраков.

"Ниточку" встречали, как обычно, в нескольких километрах за "Мухамедкой", населенным пунктом, где находился опорный пункт афганской полиции, "Царандоя", по-местному.

В тот день колонна задержалась и подошла к месту встречи только во второй половине дня, ближе к вечеру. Взвод Васильева шел в замыкании, после танка, сопровождавшего колонну.

Взрыв под гусеницами впереди идущего танка с большим облаком черного дыма на глазах Васильева, находящегося на башне своего БМД, стал полной неожиданностью. Мысли путались. Почему подрыв? Что это мина, гранатомет? Ведь по этому месту уже прошел добрый десяток машин и брони. Впереди виден пост Царандоя, до него всего каких-то четыреста-пятьсот метров.

За секунду Васильев по - курсантски нырнул в башню, механник - умничка, резко остановившись, уже разворачивал машину в сторону зеленки. Прижимая ларингофоны к горлу, Васильев проорал "Синусу", позывной командира роты, о подрыве танка, а затем своим машинам: "Огонь"!!! по зеленке. И сам с каким-то непонятным азартом, сделав выстрел из пушки в зеленку, как в копеечку, стал "поливать" из пулемета все пространство, что видел в прицел.

Танкисты в это время, выскочив из танка, слава Богу, живые и невредимые, уже меняли траки. Благо обстрела из зеленки не было.

Через какие - то минуты в эфире Васильев услышал раздирающий крик о подрыве БМДэшки 1-го взвода в голове колонны на фугасе. Это засада. Колонна встала, идет обстрел, подожжены наливник и несколько машин из колонны. Есть убитые и раненые.

Подрыв на противотанковой мине или фугасе небольшой по весу боевой машины десанта с легкой броней из алюминевых сплавов имел всегда фатальные последствия для экипажа. Иногда машину при взрыве подбрасывало на несколько метров над землей. Шансов для тех, кто был внутри нее практически не оставалось.

Обстрел колонны продолжался около часа. Поскольку попытка дальнейшего продвижения колонны в условиях приближающегося вечера грозила новыми серьезными опасностями, по согласованию с бригадой, было принято решение вывести "Ниточку" из-под огня и расположиться возле пункта Царандоя до утра, а утром при поддержке батальона продолжить движение.

Васильев после получения команды от ротного с БМДешками своего взвода выдвинулся к афганскому посту. Танкисты к этому времени уже поставили новые траки и тоже ждали команды.

На посту находилось десятка два афганских полицейсих с многочисленным начальством. Все размещались в полуразрешенных казармах, глиняных времянках и вырытых окопах. Здесь же находились несколько афганских БТРов и машин.

На ровной площадке за строениями этого горе - гарнизона уже приземлились две кабульские "вертушки" с врачами. Тяжелораненых сносили в штабную комнату, превратившуюся в операционную. У входа лежали убитые, накрытые, чем попало. Афганцы толпились у входа и глазели на шурави, пытаясь, хоть в чем-то быть им полезными, хотя толку от них не было никакого.

Васильев, дав команду своим бойцам на броне ждать его, пошел разыскивать ротного, чтобы решить, куда ставить броню. Подъзжающие грузовики из колонны с зажженными фарами поднимали огромные клубы пыли вокруг и хаотично заполняли всю прилегающую к посту местность.

Возле входа в здание, куда сносили раненых, Васильев увидел замкомвзвода 1-го взвода. Тот стоял с почерневшим лицом и мутными глазами. Его бушлат и руки были испачканы кровью.

Увидев подошедшего взводного, сержант кивнул на вход и тихо начал говорить первым.

- Там Таджибаев, он был на 392-й. Командир взвода отправил меня с ним. Когда мы его сюда несли, он еще дышал, я вколол ему промидол.

- А где Остяков? - спросил Васильев.

- Они с команлиром роты возле подорваной машины. Они еще там машутся с духами. Гранатометчики подошли к ним. Колонна сдавала задним ходом, а на обочине мины, один Урал попытался развернуться и подорвался.

Васильев слушал замкомвзвода, а перед глазами видел улыбающееся лицо Таджибаева.

В первые дни в Бараках приходилось часто общаться с местными властями. Там же находился аппарат наших советников и на ночь к ним в охранение отправляли одну БМД и бойцов. Младший сержант Таджибаев был по национальности таджиком, поэтому его всегда брали с собой в качестве переводчика. Он улыбался всегда, с каким бы вопросом к нему не обращались, словно был на восточном базаре.

Через несколько часов Таджибаев умер. Всех убитых и раненых вертушками отправили в Кабул.

Поздно вечером после разбора полетов у ЗНШ офицеры роты собрались вместе у командирской машины. На растеленном брезенте механик разложил сухпай в банках и раздобытые у афганцев лепешки. Сам сидя, на корточках кипятил чай на маленьком костерке в закопченом котелке.

- Ну вот и отметили духи годовщину ввода, а заодно и нас поздравили с прибытием, - сказал, присев на брезент, Серега Николаев, со злостью начав открывать банки штык-ножом.

- Как же так? Это ж все рядом с Царандоем? - неуверенно спросил Васильев.

- Ага, они же и помогали, наверное, устанавливать фугасы, - зло отреагировал ротный, - Так что привыкайте к братской помощи. Завтра вытягиваем колонну в 7 утра. Идем в том же порядке.

Володя, - он обратился к Остякову, - Ты в "голове", с тобой пойдет одна машина гранатометчиков. Орудия елочкой и, как только подойдешь к месту подрыва 392-й, "Огонь" без дополнительной команды. ЗНШ доложишь, что замечено подозрительное передвижение.

- Понял, командор, - не переспрашивая, ответил ЗНШ.

- Отальные, также с места подрыва и до встречи с передовой заставой батальона - Огонь, б/к не жалеть. Пехоте с брони херачить по всему, что шевелиться. Механникам держать дистанцию и на обочину не вылазить... Все! Ешьте и к взводам. Я схожу к гранатометчикам... - заключил командир.

Шквальный безжалостный огонь был открыт с колонны утром после ее подхода к месту вчерашнего нападения и прекращен почти возле самых Бараков. Смертоносная "ниточка", оставив позади еще дымящиеся остовы 392-й БМДэшки и грузовиков шла вперед, поливая дождем свинца и стали все, что было на ее пути: и живое, и неживое.

Возле дувалов, в глубине от дороги Васильев увидел в прицел падающий людской силуэт. Он не испытал жалости - перед глазами он видел улыбающего Таджибаева. В мыслях пронеслось: "За Таджибаева..."