# Встреча с "Охотником"

Игорь Михайлович Афанасьев

Трагический случай на Панджшере весной 1984

Весна 1984года. Афганистан. Панджшер.

В первой половине дня газнийская разведка шла впереди роты пехоты по склону глубокого ущелья, верхняя треть которого была крутой, но вполне проходимой. Время превратило старые скалы в склон, поросший мелкой и очень реденькой травкой. Как лоб пожилого человека он был иссечён десятком козьих троп, по одной из них и топали наши роты, разбивая ботинками узенькую тропинку.

Нижние две трети склона, обрывались почти отвесными скалами в узкое ущелье, и нам не было видно, что находится на его дне.


Солнышко начинало припекать, и я - простой "фазан" разведчик в маскхалате с закатанными за локоть рукавами, терпеливо шёл в цепочке, поглядывая по сторонам. За плечами "котомка" набитая боеприпасами и сухпаем, сверху и сбоку, к ней приторочен бушлат и сапоги. По заднице монотонно стучала фляга.


На голове выцветшая панама, но вставленная внутрь её полей проволока поддерживала щегольскую форму. У тех, кто не делал этого, панама выглядела, как увядшая поганка. На задней части панамы, вверху, была продавлена аккуратная вмятинка на 3-4 пальца, в простонародье называемая "зв*издёнкой". Это был шик чисто разведроты, потому что большинство пехоты набивали "Зв*изду" сверху панамы почти на длину ладони, ну а по форме это у кого, на что хватало фантазии. Причём у пехоты, это позволялось только старшим призывам, а в разведроте строго следили за тем, чтобы молодые выглядели достойно, потому что для них в полку авторитетов нет, кроме конечно собственных "дедов". Впрочем, тема неуставной моды необъятна. Достойна широких и глубоких изысканий.


На груди подсумок-лифчик с магазинами и ручными гранатами, за одним из магазинов торчала ручка трофейного ножа. На животе подсумок с десятком гранат для подствольного гранатомёта. На груди висит АКМ с подствольником. Правая рука лежит на прикладе, а левая на цевье автомата.


Глядя на противоположный склон, находящийся от меня справа, походу думал, а не лучше было бы идти по нему?

И сам себя успокаивал - "Да, не один ли хрен!?". Они были похожи как братья-близнецы.

Но вот впереди показались скалы, вросшие в хребет, причём такие же были и на противоположном склоне, словно остатки громадного моста, разрушенного временем до крайних опор.


Тропки стали терять симметричность и слились в одну тропинку, которая уходила в скалы.

Одно место было очень труднопроходимым, это был узкий карниз. С одной стороны он прижимался к вертикальной и абсолютно плоской скале, словно кто-то отпилил гигантский треугольник, а с другой глубочайшая пропасть. Шириной он был не более полуметра, и разведчики осторожно преодолевали его, делая аккуратные шажки. Местами карниз сужался до ширины ладони, и дух захватывало от такого экстрима. Как только перебрался через опасный участок, то с большим облегчением выдохнул из груди спёртый воздух, и пошёл вслед за цепочкой.


Вдруг раздался выстрел.


Вздрогнул и резко обернулся, скидывая с шеи автомат.

Офицер в начале карниза валился на спину, и только боец, подхвативший его сзади не дал сорваться ему в пропасть. Резануло глаз то, что он был одет в офицерское п/ш, а это непростительная роскошь. Офицеры одевали солдатское х/б, солдатский бушлат или куртку, потому что понимали, что именно они становились самыми желанными мишенями. У духов была своя бухгалтерия и расценки на убийство солдат и офицеров, Тариф за убитого офицера был гораздо выше.


Грохнул следующий выстрел.


Боец, стоящий на выходе с карниза, сложился скобочкой и упал навзничь.


В мозгу быстро пронеслось, это снайпер - "охотник"!


Он бьёт по нам с противоположного склона, почти на предельной дальности. Специально выждал гад, когда роты выйдут на карниз, на котором нельзя развернуться и быстро отступить.


В разнобой зазвучали команды и тревожные выкрики.

Все бросились искать укрытия.

Пехотинец, который шёл за убитым на выходе бойцом, не мог перебраться через него, и выбрав какие-то уступчики, полез вверх. Кто-то протянул ему руку и помог выбраться из опасной зоны.

Я нырнул за большой камень, и направил автомат в сторону скал, в которых притаился "Охотник". Моя позиция была выше тропы, и хорошо видел, как два бойца ложились прямо на карниз. Один лёг, как при миномётном обстреле, подмяв под себя автомат, а руками закрыл голову поверх панамы.


Другой, явно молодой боец, с опаской укладывался сразу за его ногами, неуклюже управляясь с автоматом. На лице молодого бойца, была жалкая плаксивая гримаса. Ему было страшно, потому что от неверного движения он мог сорваться в пропасть, и даже лёгкое ранение грозило ему смертью. К тому же он был обречён, и ничего не мог сделать для своего спасения, а ожидание смерти сводило его с ума.


Мне тоже было знакомо парализующее чувство страха, причём высота вызывала более сильные эмоции, чем шквальный обстрел. Если сорвёшься в пропасть ты точно труп, а под обстрелом можно ещё побегать. Если ранят, то потом отдохнёшь в госпитале, а если повезёт то и в Союзе. В собственную смерть почему-то упорно не верилось, не смотря на гибель товарищей рядом. До сих пор помню, как под шквальным огнём прижимался к земле, вдыхая пыль и запах горелого пороха, перемешанного с душным ароматом пересохших трав. Как сквозь страх радовался подвернувшемуся валуну, и не беда что не хватало места спрятать ноги.

Без ног жить можно, а вот без головы навряд ли.


Впрочем, никто из нас тогда не знал, кто станет следующей мишенью, потому что "охотник" мог любому любопытному послать пулю между глаз.

Он нас всех разглядывал в оптический прицел, когда мы неуклюже карабкались по карнизу, выбирая цель "пожирнее". Может кто-то сверху, Знающий Всё, уже плакал о воинах, которые вот- вот погибнут.

Неторопливо раздавались выстрелы, эхо от которых гуляло по ущелью.


В разведроте снайперами были два молодых разведчика, потому что никто не хотел носить длинную и неудобную винтовку. Снайпера заняли позиции, и стали прощупывать противоположные скалы в оптические прицелы СВДэ. Деды нетерпеливо торопили и давали наводки куда смотреть, и этим только сильно мешали.

В конце концов, одну из винтовок отобрал кто-то из старослужащих, а другую офицер.


"Охотник" сделал около десятка выстрелов, и всё смолкло.


Наши стрелки его не находили, бесплодно вглядываясь в пещерки и расщелины.


Через некоторое время, с опаской, стали выносить убитых солдат с карниза.

Мероприятие очень, опасное. Приходилось прикладывать максимум сил, чтобы самим не сорваться в пропасть, и убитого не упустить. Двое, осторожно пятясь, несли погибшего товарища, а ещё по одному бойцу со спины страховали и подсказывали, куда можно безопасно наступить.


Когда всех убитых вынесли, то небольшая группа разведчиков перебралась к пехоте.

Погибшие лежали рядом.

Первым с краю лежал офицер, словно командир этого мёртвого отделения. Видимо он и был главной мишенью "Охотника" - подвело его желание быть по-форме. Он лежал в почти новом п/ш. ранения не было видно, потому что пуля пробила бок. Возле него суетились офицеры и наседали на медика, чтобы он ещё раз тщательно осмотрел его, может он всё-таки ещё жив!? Но медик отрезал, что никаких сомнений в смерти офицера у него нет.


Молодой боец лежал в изрядно поношенном х/б, видимо доставшемуся ему от дембелей. На ногах неопрятные пыльные ботинки с сильно загнутыми вверх носками. На такой жаре обувь требовала особого ухода, а у молодого для этого не оставалось ни сил, ни времени.

Один из убитых был высоким и крепким парнем, со спокойным и красивым лицом, казалось, что он просто спит богатырским сном, посреди этого кошмара.


"Охотник" "молчал", и все почувствовали себя в безопасности.

Странное чувство полного доверия к врагу. Не думаю, что у него кончились патроны. Скорей всего грамотный тактический ход. Если заметят, то снайпера возьмут на прицел, а то наведут и артиллерию.


Разведрота перешла через карниз, и отправилась искать площадку для вертушек.

Удобное место вскоре нашлось неподалёку, на плоской макушке хребта. Связались с пехотой, и снизу выдвинулась рота со скорбной ношей. По-четыре человека несли плащ-палатки с убитыми, и им было очень неудобно подниматься по крутому склону.


Разведрота не стала дожидаться вертушек и двинулась дальше, выполнять свою задачу.

"Охотник" остался на своём месте надёжно скрытый скалами, которые никто не собирался штурмовать.


Погибших было жалко, да и всех нас напугала неожиданная атака "Охотника", но через некоторое время, желание отомстить уступило место чувству уважения к опытному и смелому снайперу, который атаковал две роты, положил офицера и трёх бойцов. Он грамотно выбрал позицию и со спокойной решительностью довёл начатое до конца, оставшись незамеченным. Достойный враг - достоин уважения, жаль что не попался на мушку нашим снайперам. Неизвестно сколько он ещё положил шурави на этом карнизе. Мы своих тут же предупредили, что на этом направлении работает опытный снайпер.


ЗЫ: А для себя тогда отметил, что всё-таки "чуйка" у меня сработала, - ведь крутилась в башке мысль о том что, лучше идти по другому склону.