# Переплётчик

Игорь Олегович Афонский

Автор заранее предупреждает, что эта история вымысел, но в жизни примером мог быть каждый второй, из нас.

На конкурс посвященный 9мая В Поэтическую Ниву за апрель 2009 от Дальневосточного регионального литературного издания "Литературный Меридиан"


Игорь АФОНСКИЙ


ПЕРЕПЛЁТЧИК


Рассказ


1


Буран бушевал несколько дней подряд. К концу недели стихия успокоилась. Грейдеры расчистили дороги, на обочинах образовались высокие отвалы из снежных глыб. После уроков Егор направился на автобусную остановку. В его портфеле помимо учебников лежали книги без обложек. Недавно в городской газете мальчик прочитал следующее объявление: "Переплёт книжных изданий, восстановление обложек, реставрация страниц. Стоимость работы: 1 рубль 20 копеек". Адрес указывал на отдалённый район Старого города.

Егор - невысокий щуплый мальчик, в силу своего возраста увлекался научной фантастикой и литературой "про индейцев". Затёртые от многократного чтения книги были в основном из его небольшой домашней библиотеки и давно требовали серьёзного ремонта. Поэтому на объявление "о реставрации" Егор отозвался сразу.

В Старом городе мальчик вышел на конечной остановке. Он хорошо знал этот район, летом не однажды бывал с родителями в прекрасном парке с аттракционами. Ещё одна достопримечательность - Немецкий драматический театр, единственный в республике, в котором выступали артисты из Германии. Зрители сидели в глубине зала и через наушники внимательно вслушивались в каждое сказанное на сцене слово, потому что представление шло на немецком языке. Школьники города часто посещали театральные премьеры, поэтому Егор знал наизусть все детские спектакли.

Зимний пейзаж улиц - это вид с ярким солнечным освещёнием и идеально чистым свежим снегом, что заметно бодрило и поднимало настроение. Подросток довольно быстро отыскал нужный дом - старое здание барачного типа. Подходя к подъезду, Егор вытащил книги из портфеля и машинально сунул их под мышку. Мальчик остановился и в полном недоумении огляделся. Туда ли он попал? Нет ни указателя, ни вывески, подтверждающей, что именно здесь находится переплётная мастерская. Подросток нерешительно вошёл в подъезд и стал медленно подниматься наверх. Деревянные, страшно скрипучие ступеньки привели его на второй этаж. В углу лестничной площадки стоял открытый бак для сбора пищевых отходов. Рядом с баком сидела и истошно орала тощая кошка. Егор остановился напротив неуклюжей, громоздкой двери, обитой войлоком. Кнопка звонка отсутствовала. Мальчик осмотрелся и, нерешительно толкнув дверь, заглянул в помещение. Запомнились плохо выбеленные высокие потолки. Закрыв за собой дверь, подросток чуть было не потерял сознание от спёртого воздуха, удушающего запаха лекарств, эфира и ещё чего-то, что заставило попятиться назад. Егору хотелось бежать, куда глаза глядят, но из глубины квартиры его окликнул слабый голос. Мальчик шагнул на зов. В тесно обставленной комнате он увидел роскошный немецкий (трофёйный) аккордеон, лежащий на высоком деревянном стуле. Всю площадь серой стены занимал старенький ковёр, рядом стояла железная кровать, увешенная штангами и штативами, у окна - круглый стол, заваленный мензурками, ампулами и шприцами. На огромном штыре, вбитом в стену, косо висели плечики с зеленым кителем и грязной рубашкой. На кителе красовались медали и ордена. В другом углу комнаты находился настоящий верстак с тисками, резаками другими надлежащими инструментами. Пол усыпан обрезками бумаги, бинтами, ватой. На радиаторе батареи, под окном, сохли несвежие простыни. Тут же стоял самодельный обогреватель, в народе он именуется не иначе как "козёл". Электрическая обмотка этого прибора раскалилась, распространяя тепло по всей комнате, которая давно нуждалась в проветривании.

Егор поискал глазами хозяина этого запущенного жилища. На кровати полулежал худющий мужчина. Одной ноги у него не было. Вместо неё - висел замотанный узел трико. Лицо этого человека ничего не выражало, кроме страданий, боли и тревоги. Кожа на щеках обвисла и имела нездоровый желтый цвет. Лишь глаза горели жгучим огнём.

Инвалид оказался переплётчиком. Он резко подтянулся на руках, передвинулся, потом нагнулся - минута и протез пристёгнут на место. Человек, нервно шатаясь, встал. Что ему стоило любое движение, можно было прочитать на давно небритом лице. Желваки скул неравномерно двигались и замирали, испарина покрывала лысеющую голову. Руки, дряблые и иссохшие, никак не находили себе места, то поглаживали друг друга, то рылись в карманах трико, то скатывали кусочки мусора в комок. Инвалид что-то говорил, но Егор плохо слышал его, он впился взглядом в культю калеки. От человека исходил запах, который Егор запомнил на всю жизнь.

Кто знал, что кошмар этого дня оставит глубокий след в душе подростка? Он и раньше видел безногих людей на улице. Один такой инвалид ездил на доске с подшипниками, отталкиваясь от земли короткими палками. Он имел фрагмент медали на своей одежде, весь день просил милостыню, а потом напивался до потери сознания в сомнительной компании...


2


Мастер смотрит на принесённые книги. Он вернёт им приличный вид, для этого у него есть все нужные инструменты и навыки. Мастер приступил к работе незамедлительно. Руки привычно ведут себя с истрёпанной бумагой. Как слепой, ровняет каждый лист, что-то приговаривая. "Сколько же должно быть боли в каждом его слове?! Столько же должно быть боли в каждой клетке его тела?!" - пронеслось в голове Егора. Ему стало стыдно! Стыдно, что он ещё мал, что всё у него ещё впереди, жизнь только начинается. Это чувство сильно жгло его сознание. И он уже не мог ничего с собой поделать, только машинально схватил книги и кинулся прочь. Его мелочь, громко звеня, покатилась по полу, вокруг. Инвалид, ничего не понимая, попытался склониться и собрать деньги. В голове Егора ещё долго стоял тот голос. "Что он там говорил?" Он, то жаловался на медсестру, которая приходит каждый день делать ему уколы, то спрашивал, "если у него родственники, участники Великой Отечественной войны? Что в этом случае ему полагается скидка! А есть ли другие военнослужащие родственники?" "Какая скидка? Как стыдно!"

Егор запомнил китель с медалями. У деда тоже были такие награды. Тот для него всегда был героем. Он закончил войну в самом Берлине, а потом долго работал на строительстве новой "Магнитки"...

Как Егор добрался до дома, это он уже никогда не вспомнит. Потом услужливая память надёжно прятала этот эпизод из его жизни. Егор тогда не смог ничем помочь этому человеку, но и воспользоваться его услугами он тоже не смог.


3


Прошло время. Егор научился сам переплетать испорченные книги. Он окончил школу, призвался в армию. Попал служить в горячую точку, получил тяжёлое ранение в бою. Впадая в беспамятство, он оказывался в знакомом с детства бараке, где жил переплётчик. Кошмарная боль ломала его разбитое тело.

Много раз во сне Егор видел стоящего у кровати подростка с книжками под мышкой. Подзывал его подойти ближе, тянул к нему слабые руки - и возвращается в реальность. Слёзы горячо катились по щекам. Он судорожно пытался встать, цепляясь за металлическую штангу. Медсестра включала свет, и он, придя в себя, начинал понимать, что находится в общей палате хирургического отделения полевого госпиталя в Кандагаре. Вспоминались и далёкое детство, и события последней недели. Ему предстояла ампутация раненой ноги. Медицинский запах, знакомый ему с детства, теперь преследовал его всюду.

Врачи спасли Егору жизнь, но он стал калекой. Потом был город Ташкент, реабилитационный центр на морском курорте. А затем он остался один со своими проблемами. Иногда его вспоминали, навещали знакомые и мало знакомые люди. Потом ему подарили новую немецкую коляску, как акт гуманитарной помощи из-за рубежа. Чуть позже изготовили неплохой протез. Егор никогда не жалел себя, не опускал рук. Он до изнурения тренировал своё тело в местном спортивном зале, где на него с удивлением и восхищением смотреть подростки. Отказался принимать спиртное, оно ему было ни к чему.

Чем бы Егор не занимался, голос мастера сопровождал его везде. Он звучал где-то на подсознательном уровне, внутри. Голос пел горькие, пьяные песни, подсказывал, спорил с ним, зло смеялся над всеми его неуклюжими попытками жить. Больше того, Егор стал тянуться к другим инвалидам, людям, с такими же ограниченными, физическими возможностями, и всегда пытался им помочь.

Сначала Егор занимался тем, что хорошо умел делать, переплетал книги. Потом он открыл настоящую мастерскую, в которой его друзья занимались всем, что приносило доход.

Однажды он побывал в Старом городе, отыскал старый барак. Здание, построенное немецкими военнопленными после войны, на удивление Егору, так никто и не снёс. Его немного отреставрировали, сделали "евроремонт", поставили чугунные решетки на окна и высокую изгородь вокруг. У ворот стоял здоровый охранник и никого, "из чужих", внутрь не пропускал. На посторонние вопросы отвечать наотрез отказался.

Покидая Старый город, Егор почувствовал душевное облегчение. Он ощущал себя подростком, у которого всё ещё впереди. Больше Егор не слышал чужого голоса внутри, и когда вернулся в мастерскую, снял с полки потрёпанные книжки заказчика и принялся умело, как это делал мастер, возвращать их к жизни.


2009 г.