# А капитан прыгнул первым

Александр Викторович Агалаков

80 лет назад на Оби у села Дубровино страшный пожар уничтожил легендарный пароход "Ф.Дзержинский". Истоки трагедии, очевидно, в безалаберности, чего транспорт не прощает никогда.

А капитан прыгнул первым, или "Выкрутасы" на реке: как в войну бились суда на Оби. Гибель парохода "Ф.Дзержинский"


В Великую Отечественную войну транспорт быстро перешел на военные рельсы. Поэтому не случайно в мирное время транспортники - авиаторы, работники ж.д. и речники - носят форму со знаками различия. Не исключением стал речной флот на Оби. Об этом красочно написал поэт Игорь Шаферан: "О вечной славе говори, гранит, / Огонь в сердцах потомков, будь священным./ Когда опасность Родине грозит,/ Торговый флот становится военным". Известно, что ряд торговых судов пострадали от немецких мин, выставленных в устьях сибирских рек Оби, Енисея и Лены. Не менее сложной были военные навигации в Обском бассейне, куда перевели несколько десятков речных судов, которые требовалось беречь. Но они бились и горели, о чем говорили на своих заседаниях транспортные прокуроры. Сгорел целый пассажирский пароход со многими жертвами.


Речные разгильдяи


Виной всему была на реке аварийность, которая в тревожные годы никуда не делась. Несмотря на все административные усилия, карательную политику и строгий надзор, в конце войны ситуация с аварийностью судов в корне не изменилась. В навигацию, с мая апреля по ноябрь 1944 года, на большой реке и ее протоках произошло 4 столкновения, 23 навала и удара, 46 посадок на мель, 39 поломок и повреждений, 2 пожара и 9 прочих ЧП. Причины известны: неудовлетворительное состояние водного пути ― в 15 случаях, нарушения правил плавания ― 77, неудовлетворительный ремонт и снабжение ― 2, нарушение трудовой дисциплины ― 3, брак в работе ― 22.

Вот несколько историй речников-правонарушителей, попавших в поле зрения военно-транспортной прокуратуры. Их действия (или бездействия) привели к крупным ЧП.

Ульяна Глотова, 27 лет, и Пантелей Карпов, 32 года, оба ― мотористы газохода N 203 ― нарушили правила технической эксплуатации судна. При запуске мотора они подливали бензин в карбюратор, что делать запрещалось. И вот в результате газоход сгорел. В ходе следствия выяснилось, что полученные 4 листа железа для обшивки пожароопасного оборудования Карпов пустил на изготовление котелков для пищи, которые сбывал, а деньги присваивал. Глотовой присудили 5 лет, Карпову ― 8, с оригинальной припиской в виде "отбытия наказания по месту работы". В самом деле, речной флот оголять кадрами было нельзя.

Механику парохода "Стахановец" Ивану Еремину, 25 лет, для проводки большого каравана через разводной понтонный мост поручили держать пар в котле около 12 атмосфер, но он дал пара всего на 8 атмосфер. В результате пароход не справился с нагрузкой, и течением караван навалило на понтон. Авария обошлась в 12 тысяч рублей пароходству и в 5 лет тюрьмы механику.


От штурвала ― и штрафником на фронт


Капитан газохода N 108 Григорий Старцев, 39 лет, получил приказ встретить у ж.д. моста в Новосибирске газоход N 105, который вел на буксире баржу с древесиной, и оказать ему помощь в проводке под мостом. Но, остановившись ниже моста, Старцев заглушил мотор и ушел отдыхать, не выставив даже наблюдения. Баржа встречена не была, ее навалило на устой моста, разбило, древесину унесло. Ущерб 83 тысячи рублей. Виновного капитана направили не на трудовой, а на конкретный боевой фронт в штрафную роту.

Бакенщик Никифор Яровиков, 50 лет, должен был лично переставить судовой ход на Нижне-Хмелевском перекате Оби, но передоверил это дело бакенщику Александру Прокофьеву, годом старше. Тот вешек и нужного количества красных бакенов не выставил, ушел в деревню Елбань по личным делам. В результате пароход "Киргизия" с баржей груза сел на мель и получил повреждения с ущербом 138 тысяч рублей. Яровикову присудили 5 лет лишения свободы, Прокофьеву - 7 лет, обоих отправили отбывать наказание в Красную армию (в штрафбат).

Прокуроры в Новосибирске разбирали случай с пароходом "Серов", капитан которого Алексей Фокин, 43 года, получил приказ доставить баржу от устья реки Ушайки в Томске к причалу "Черемошники" на реке Томь. Капитан был пьян и начал с баржей делать разворот на реке, приговаривая: "Заставлю "Серова" везде разворачиваться". Ударил баржу 2 раза о берег и причинил ущерб судну на 5 тысяч рублей. Получил 8 лет с отбытием наказания на речном транспорте по месту работы за штурвальным колесом.


Трусость и ад на "Ф.Джержинском"


Для военной прокуратуры дело N 495 выдалось самым сложным. По пути из Александровского в Новосибирск около пристани Старое Дубровино сгорел пароход "Ф.Дзержинский" с 300 пассажирами на борту. Сам пароход был легендарным судном, отличился в Гражданскую войну, когда был захвачен восставшими не в пользу красных местными жителями, которых крупно обманул один красный командир, прикрывшись фамилией известного белогвардейца. (А вот следовавшего вместе с ним начальника Томского ЧК восставшие растерзали на палубе). Пароход сбежал в Томск, по берегу за ним гналась тачанка, и постреливал пулемет. Эта история с "Ф.Дзержинским" еще ждёт автора для воплощения в крутой детективный сюжет.


За гибель парохода на скамью подсудимых сели помощник капитана Николай Желтиков, 44 года, механик Николай Кузьминых, 51 год, и специалист по пожарной части Серафим Зайцев, 34 года. В ночь на 3 июля 1944 года на Оби возле упомянутой пристани на грузопассажирском пароходе от попадания искры в шахту дымовой трубы произошел пожар. Сгорело или утонуло 62 человека, в том числе 34 ребенка. 17 человек получили контузии и ожоги. Из команды утонула кочегар Масолаева и сгорел юнга по фамилии Вестенгауз. Ущерб государству составил более 2,5 миллиона рублей.

Расследование, поведенное военно-транспортной прокуратурой, показало, что в момент опасности капитан парохода, трясясь за свою жизнь, первым из экипажа прыгнул за борт и утонул, его тела не нашли. (Хотя сами речники после разбора "полетов" пришли к выводу, что иначе капитан поступить не мог, поскольку бросился в воду с объятого пламенем капитанского мостика). Его помощник Желтиков вместо побудки команды запаниковал, стал метаться по судну, а потом сбежал на берег. Механик первым делом стал спасать свою дочь, отрядив для этого кочегара Логвинова, а сам тоже убежал.

Пароход не был оборудован годными противопожарными рукавами, насосы качали воду слабо, пожар разрастался. Команда поддалась панике, поэтому о пассажирах мало кто думал. Спасательные пояса не использовали. Лодки на воду не спустили. Трагедию довершили перевозимые в нарушение инструкций 68 бочек пихтового масла, которое подожгло не только пароход, но к тому же стекло за борт и загорелось на воде вокруг судна. Прыгнувшие в воду и тонувшие люди дико кричали в этом аду.

Гибель парохода сопровождали прочие страшные сцены. Свидетели утверждали, что многие ехавшие воспитанники приречного детдома, спасаясь, пытались вылезти из иллюминаторов, но застревали, обгорали и умирали в таких видах. (Всех их похоронили в сосняке у деревни Белоярка). Жар был такой силы, что палуба раскалилась докрасна, так что пассажиры и некоторые матросы вскрыли кожухи работающих гребных колес и бросались на них, чтобы мгновенно погибнуть в мясорубке, а не мучительно поджариваться несколько минут.

По приговору трибунала механика Кузьминых расстреляли. (По другим данным, расстрел ему заменили долгой отсидкой). Желтикову дали 10 лет, Зайцеву определили 3 года отсидки.


Мы пройдем сквозь шторм и дым!


Прокурорское расследование установило также, что некоторые члены экипажа совершили подвиги. Помощник механика Николай Тюкаев, 23 года, и ученик масленщика Владимир Семенов, 16 лет, пренебрегая опасностью и поливая водой, спасали от пожара котлы парохода, которые могли взорваться. Наметчик (измеритель глубины) Иосиф Лискер, 18 лет, вовремя отбил в колокол тревогу и поливал огонь из шланга, пока была вода. Затем он прорвался сквозь пламя на нос корабля к группе детей, которых стал подавать пассажирам. Он отобрал лодку у появившегося мародера и спас с кормы судна несколько человек. Матрос парохода Надежда Хмелькова разбудила часть команды и группу юнг, которые на корабле проходили практику и тоже спаслись. Храбрая женщина помогала спасать людей и багаж, а также вынесла из огня кассу парохода.

Говорили об одном чудесном спасении. Пожилой мужчина из Парабели вез на корме двух коров, и во время пожара в целях спасения животных столкнул их за борт, а поскольку сам не умел плавать, то уцепился за рога, и отважные буренки сумели выплыть и вытащили хозяина на берег.

По представлению военной прокуратуры герои получили от пароходства благодарности, их также премировали ранее не выданными форменными костюмами. Историю с пароходом "Феликс Дзержинский" засекретили надолго, так что в настоящее время на сельском форуме села Дубровино нет-нет, а кто-нибудь да спросит: "Что же произошло с Железным Феликсом? Чего он горел? Очевидно, горел за то, что в Гражданскую войну привозил в Дубровино карательный советский отряд, который расстрелял местных повстанцев? Как там всё произошло?" Поэтому пришло время снять с тайны завесу. Время было военным, огонь бушевал на фронте и в тылу. Горела вода. А люди были как люди ― со страхом в сердце, с душою в пятках и мужеством в крови.