# Избиение младенцев с ракетницей

Александр Викторович Агалаков

Несмотря на громкие заявления чиновников под погонами палочная система учета преступлений в правоохранительных органах осталась...

Избиение младенцев с ракетницей


Несмотря на громкие заявления чиновников под погонами палочная система учета преступлений в правоохранительных органах осталась. А также остались принципы, с помощью которых эти "палки" добываются. Ничего нового тут нет, а есть хорошо забытое старое, похороненное в архивах. Вот как, например, в далеком 1960 году все - от рядового опера до начальника милиции выколачивали признательные показания у мальчишек. В ход шло все - ложь, запугивание, мордобой...


Ракетница и три оболтуса


Сначала в Кировском РОВД г.Новосибирска зарегистрировали разбойное нападение. Трое в масках 20 марта вломились в продуктовый киоск N 8 магазина N 42 Левобережного пищеторга, нанесли продавщице Перекотиной телесные повреждения, пальнули из ракетницы и утащили водки и продуктов на солидную по тем временам сумму - 2075 рублей. К расследованию рьяно приступила группа сотрудников в составе опера Федосова, старших оперов Кисельникова и Котова, начальника ОУР Лазарева, который ход действий согласовывал с замначальника Нестеренко, а тот, в свою очередь, информировал начальника отдела Евстигнеева. ...Уж лучше бы опера и их начальники сидели в кабинете и пили водку, потому что настоящих преступников задержали другие сыщики, а эти за короткое время напортачили так, что не только обмарались сами дальше некуда, но и на долгие годы покрыли позором Кировский райотдел. Поскольку совершили "избиение младенцев".

К операм поступила информация о том, что подобная ракетница имелась у ученика 8 класса школы N 127 Павла Петрищева, который во дворе играл с пятиклассниками Валеркой Владимировым и Толей Заикиным. Все трех шатающихся оболтусов опера доставили в отдел и приступили к экзекуции, т.е. добыванию доказательств. У мальчишек отобрали сигнальное оружие и, не ставя родителей и учителей в известность, приступили к допросам. Школьники вскоре сломались и написали каракулями собственные признания в совершенном преступлении. Затем при проведении следственных действий с выходом на место преступления, отказались от ранее данных признаний. С ними поговорили еще - и вновь "царица доказательств", т.е. личное признание - было добыто начальником ОУР Лазаревым.


Кировские методы


Добыть нужные сведения особого труда не составило. Лазарев, например, лгал в лицо Петрищеву, что как только он признается, то его сразу отпустят домой. Когда мальчик выдвигал алиби - в день ограбления киоска он сидел дома с вывихнутой ногой, то Лазарев подсказывал ему, что ногу он вывихнул, убегая с места преступления. Этот одетый в военную рубашку и галифе, с оспинами на лице милиционер орал, замахивался пресс-папье, бил по затылку и, достав пистолет, наводил его на мальчика, приговаривая: "Таких как ты, надо изолировать". Начальник ОУР лгал, что уже имеется санкция прокурора на арест, так как раненая женщина умерла. Петрищев с утра ничего не ел, и весь день его не кормили. Устав от криков, запугиваний и голода паренек решил сознаться в том, чего не совершал.

Примерно такими же методами действовали опера в отношении других мальчишек-пятиклассников. Своих мучителей они впоследствии отличали визуально: Лазарев - с оспинками на лице, а у Кисельникова - золотые зубы. А вот Нестеренко был главным, так как его мучители слушались. У еще одного опера было лицо со шрамом. Все эти приметы затем легли в прокурорское расследование по "методике ведения допросов" в Кировской районной милиции.

Пятиклашку Заикина золотозубый Кисельников бил по подбородку и мучил голодом. Только когда мальчишка сознался в нападении на киоск и переписал свои "показания" из признаний, ранее полученных от его товарищей, ему дали кусок хлеба и стакан воды. Его сверстника Владимирова тоже заставили сознаться, под матерками и криком. "Хуже всех со мной обходился Лазарев", - отметил в своих показаниях прокурору Валера. Два дня его не кормили вовсе, лишь на второй день передали посылочку от матери. После экзекуции в милиции он стал заикаться. Впоследствии врачи определили у него расстройство речи невротического характера. В целом, оперативники нарушили законодательство целым списком - от факта незаконного задержания несовершеннолетних до применения непозволительных методов ведения допроса, связанных с применением физической силы и лишения пищи.


Гадкий подсадной утенок


Вся эта грязная история, связанная с задержанием и избиением школьников, стала возможна потому, что еще ранее для агентурной работы опер Федосов привлек одноклассника Петрищева, некоего Рябцева, которого должным образом оформить как агента не могли (как несовершеннолетнего), зато деньги на водку опера ему давали как взрослому стукачу, требуя "работы". Так, Федосов инструктировал Рябцева, чтобы он следил за одним дворовым авторитетом Юркой, обо всех похождениях которого ему докладывал. Напутствовал тайного "работника" и Кисельников, требуя: "Что заметишь, сразу сообщи".

Первое задание от опера Федосова юный агент почти завалил. Опер сказал, что в институте украли две шапки, и дал Рябцеву 25 рублей, чтобы он купил у дружков эту шапку. Шапка оказалась не та. Нужна была пыжиковая, лохматая. Но деньги не пропали - Рябцев, Юрка, некие Фролов и Вахромеев, которого называли "Мантя", накупили водки и ушли в запой. Однако помимо вопроса о шапке, Федосов поинтересовался еще и ракетницей, нет ли ее у кого-нибудь. Таковая нашлась у одноклассника Петрищева - о чем сообщил юный агент. С этого момента начались мучения трех школьников, баловавшихся ракетницей, да не той.

Мало того, вопреки всем действующим до сих пор правилам оперативной работы, Рябцева садили в камеру к задержанным по его наводке мальчишкам. Причем посадка его легендировалась, с помощью Федосова, словами, что, мол, я "ходил на хату", но засыпался. Но испуганные и избитые мальчишки ничего "такого" подсадной утке сказать не могли. Но это все равно не явилось основанием для их освобождения.


Оборотней амнистируют чаще, чем убийц


К тому времени в отделе дознания областного УВД разбойное нападение на ларек было раскрыто. К уголовной ответственности привлекли неких Панарина, Белова, Зотова, которые дали признательные детальные показания, были изъяты вещдоки и улики (осталась кровь продавщицы на одежде одного из них). Кроме того, при случайном выстреле в момент разбоя один бандит обжегся. Однако несмотря на это и то, что прокуратура уже выпустила непричастных школьников на свободу, замначальника Нестеренко дал информацию, что преступники-дети в присутствии педагогов признались в содеянном.

При таком развитии событий внимание прокурорских работников сразу привлекла фигура начальника отдела - Евстигнеева. Подняли на него документы, и вздрогнули. Было от чего. В 1948-50 годах, будучи старшим следователем, затем замом начальника следственного отдела, этот Евстигнеев сам пользовался незаконными методами, сфальсифицировал путем угроз и побоев несколько уголовных дел, что привело к незаконному осуждению ряда невинных лиц. Однако, судьба выдала такой коленкор.

Вместо того, чтобы выгнать фальсификатора из органов, его, по знаменитому Указу от 27.03.1953 года "Об амнистии" (в связи со смертью Сталина) амнистировали за допущенные преступления и оставили на работе. (Не только зэки заполонили города в холодное лето 53-его года, но и остались на местах разоблаченные милиционеры-оборотни). Евстигнеев остался на службе, поднялся по карьерной лестнице и обучил своих подчиненных, как надо работать и "держать статистику", регулярно получая взыскания за незаконные задержания граждан, которых уже сильно не лупил. А вот со школьниками его присные переборщили. Для того, чтобы замять этот инцидент, Евстигнеев лично пришел в школу N 127, где в целях "загладить свою вину перед" Петрищевым, потребовал от администрации перевода мальчишки в следующий класс, несмотря на то, что тот оказался двоечником и второгодником.

Как водилось в те времена, вопрос о наказании всего отдела милиции был поставлен на бюро обкома КПСС. Евстигнеева освободили от занимаемой должности, а остальных коммунистов-оперов привлекли к партийной ответственности. Пресса об этом случае ничего не писала.


(По материалам ПАНО).