# "Ух, проклятый расхититель социалистической собственности!"

Александр Викторович Агалаков

Расстрельные приговоры расхитителям соцсобственности

"Ух, проклятый расхититель социалистической собственности!"


Эта фраза из комедии Гайдая "Операция "Ы" стала популярной в середине 60-х годов, когда волна борьбы в этом направлении затухала. Во всяком случае по знаменитому указу "7-8" перестали расстреливать за мелкие хищения, совершенные на транспорте. Однако 80 лет назад, в 1942 году, в разгар войны в глубоком тылу суды выносили расстрельные приговоры расхитителям социалистической собственности. Особая обстановка сложилась на водном транспорте в Сибири, где зарплату сильно задерживали, паек не выдавали и обмундирования не было вовсе.


Тапочки как повод для расстрела


Ситуация на пароходах и пристанях тогда была тяжелой: водный транспорт перевели на "военные рельсы", дисциплина труда ужесточалась, а о человеке труда никто не думал. Опоздания на работу считались тяжким преступлением, отказ от работы ввиду голода или невозможности работать в разутом и раздетом виде влекли скорый суд. Красть перевозимое (продукты, одежду) запрещалось под страхом расстрела.

На пароходе "КИМ" (расшифровывается как Коммунистический интернационал молодежи), принадлежащего Западно-Сибирскому речному пароходству, в июле 1942 года следователь прокуратуры Викторовский вскрыл группу расхитителей социалистической собственности, состоявшую из членов команды парохода, коими оказались помощник капитана Виктор Абрамов, 21 год лет, штурвальный Петр Шевырев, 33 года, лоцман Андрей Шарохвостов, 30 лет, и матрос Виктор Домшин, 18 лет. Ввиду тяжелых условий труда команда парохода перешла на самообеспечение: расхищала перевозимые грузы, в том числе и военные. Зарплату матросам не платили, паек не выдавали, одежда - дыра на дыре. Кто-то сообщил в органы. Всех подозреваемых сразу арестовали.

Обыск показал, что в гардеробе у Абрамова имелись сворованные пара брюк, гимнастерка и сапоги. У Домнина - одна гимнастерка. Дальнейшее расследование выявило, что в текущую навигацию матросы украли 3 пары брюк и 3 гимнастерки, затем в разном составе члены команды украли 5 кг сахара и мешок картошки для пропитания, а также 4 пары носков и 3 пары тапочек, чтобы было в чем ходить по горячей палубе. Криминалист установил, что воры действовали умело: обшивку грузов сначала вскрывали по швам, а после похищения швы тщательно восстанавливали.


Инвалид и стахановец? К стенке!


Не разысканной осталась 155-килограммовая бочка олифы, похищенная командой "КИМа". К тому же следствие выявило, что капитан Николай Крашенинников и команда незаконно приобрели ящик консервов и 2 баллона огурцов, на которые был составлен фиктивный акт как на якобы разбитые при погрузке. Впоследствии виновные активно ссылались на отсутствие обмундирования и питания для команды, что и толкнуло их на кражу. Но для прокуратуры это не явилось оправдательным моментом. Обвинительное заключение на расхитителей-речников утвердил прокурор Соловский.

В Новосибирске суд вынес приговор: Абрамову - расстрел, Домнину - 10 лет ИТЛ, штурвальному Шевыреву - 5 лет, капитану - 2 года, лоцмана оправдали. В своей кассационной жалобе Абрамов пожаловался на суровый приговор. С подачи адвоката он писал: "Мне 21 год. Я молод, по существу, только еще начал жить. Являюсь инвалидом труда, работал токарем на заводе в Затоне, стахановец. Неужели в 21 год я являюсь таким потерянным для общества и неисправимым человеком, что надо обрывать только что начавшуюся жизнь?" В Москве ВМН заменили ему на 10 лет ИТЛ, Домнину снизили наказание вдвое.


Голод на воде


Прокуроры ни коим образом не входили в положение голодных матросов. Наоборот, на своих совещаниях они грозили расхитителям расстрелами. В архиве сохранилась фраза прокурора Гуселетова, сказанная им в кругу единомышленников: "Неужели прокуроры не понимают задачи борьбы с проклятыми расхитителями социалистической собственности? У меня столько к ним зла, что я могу поделиться с кем угодно".

И вот вскоре к расстрельной стенке потянули другую команду речников. Проворовавшейся оказалась команда газохода (судна, мотор которого работает на горючем газе, добываемом из древесины) N 2. Газоход буксировал две плоскодонные лодки с грузом овса и ржи от протоки Галка до протоки Бакчар на Оби и после причаливания у деревни Гореловка произошла кража зерна. Часть команды ушла в деревню за продуктами, а капитан газохода Иван Авдеев, 28 лет, помощник капитана Георгий Маточкин, 27 лет, и помощник механика Степан Борейша, 29 лет, перенесли с паузков в трюм судна 7 мешков ржи, 1 мешок овса и 6 кг гречки. С берега добровольные наблюдатели уличили воров в содеянном.


Указ - "что надо", и прокурор подходящий


Уголовное дело расследовал прокурор Западно-Сибирского бассейна Мальцев, который просил суд на основании действующего "Закона о колосках", принятого 7.08.1932 года - указ "7-8", признать членов команды газохода врагами народа и подвергнуть их ВМН, т.е. расстрелять без конфискации имущества за отсутствием такового. Негуманный советский суд встал на сторону прокуратуры. Осужденные подали коллективную кассационную жалобу, ссылаясь на то, что брали зерно не для личного обогащения, а в силу стечения обстоятельств - "из-за отсутствия снабжения хлебом регулярно и невыдачей своевременно денег". Все трое считали вынесенный приговор чрезмерно суровым.

В Москве Военный Водно-Транспортный прокурор с "подходящей" фамилией Зверев дал заключение по кассации: "Полагаю приговор полностью оставить в силе". Однако по определению Коллегии Верховного Суда СССР каждому из виновных в краже зерна определено сначала 10 лет, затем этот срок снижен до 6 лет ИТЛ с поражением в избирательных правах на 5 лет. Все трое бывших речников убыли отбывать наказание в отдельный лагерный пункт, ниже по Оби, при поселке Матьянга, который, по легенде, возник на месте плача селькупской матери, похоронившей умершего от болезни сына Янга.

Почему матросы не могли прокормиться, ловя рыбу для себя, в обмен, да и на торговлю, остается загадкой.