# "Шагать не в ногу!"

Александр Викторович Агалаков

Через 5 лет французская полиция снимет секретность с дела о смерти Галича.

"Шагать не в ногу!", или Как в Новосибирске наступали песне на горло


От наступившего декабря осталось 5 лет ждать того момента (15.12.2027), когда французская полиция снимет запрет на просмотр дела Галича, загадочно погибшего в Париже полвека назад. То ли бард сам погиб от удара электричеством при неумелом подключении антенны, то ли смерть диссидента была подстроена под несчастный случай...


Первые камни на голову барда


Новосибирск помнит замечательные концерты Александра Галича. Здесь же начались у него и неприятности. Сохранились архивы, проливающие свет на отправную точку травли - два доноса, или два партийных документа из секретного фонда N 4 (опись 34, дело 667) Новосибирского партархива. Доносы подписаны тремя лицами, которые на фоне тогдашней партийно-комсомольской жизни занимали видные посты. Эти две бумажки явились первыми камнями в лавине карательных реляций из центральных партийных органов, что способствовало изгнанию певца из СССР.

11 марта 1968 года на стол Первого секретаря Новосибирского обкома Ф.Горячева лег документ за подписями вожака новосибирских комсомольцев Ю.Балабанова и ответорга из ЦК ВЛКСМ В.Жукова. Из текста послания явствовало, что руководящие комсомольцы яро отмежевывались от происходящего в Академгородке фестиваля молодежной песни. Сам фестиваль был организован любительским клубом "Под Интегралом", который возглавлял А.Бурштейн. Чиновных комсомольцев напугало то обстоятельство, что песенный праздник проходил без ведома партийных, советских и комсомольских органов, как центральных, так и местных.

Более того, по мнению подписавшихся, организаторы фестиваля стремились без должного одобрения придать мероприятию характер Всесоюзного учредительного съезда бардов. А на съезде предусматривалась сомнительная дискуссия о новом жанре "поэтической песни". Другими словами, комсомольские вожаки испугались, что молодежная встреча проходит не по правилам, ситуация вышла из-под контроля, и неизвестно, во что это все выльется, и кто ответит за последствия. Пустить все на самотек и рисковать своими шеями и креслами они не привыкли.


Страна невыученных уроков


Особенно испугало формальных лидеров молодежи девиз фестиваля, "кредо такого положения: время требует новых форм борьбы с консерватизмом, с забвением уроков прошлого". Под "уроками" подразумевались "субъективно оцениваемые и шельмуемые бардами решения партии". "Совершенно очевидно, - доносили Балабанов и Жуков. - На роль идейного вдохновителя бардов претендует член Союза писателей А.Галич. Именно из его уст звучит неприкрытая злобная антисоветская направленность с открытым призывом - шагать не в ногу".

Прочитал Первый секретарь Горячев и о явном заговоре против советской молодежи: "Галича открыто поддерживает член Союза композиторов В.Фрумкин, который пытается подвести под эти идеи псевдотеоретическую основу". Грозящая опасность и потеря бдительности сопровождались необыкновенной активностью масс: концерты бардов шли в переполненных залах. Всего с 7 по 9 марта было дано 5 концертов общим охватом в 5500 человек. Такое количество участников формальные комсомольские мероприятия набирали лишь под угрозой взысканий.


"Ох, и круто ты попал!"


Далее отмечается, что Советский райком ВЛКСМ чуть было не попал (круто попал - говорят сегодня) в ловко расставленные бардами сети. Организаторы фестиваля обещали-де предоставить на утверждение райкому программу и список участников. Но ничего не предоставили. Надули. К 29 февраля распродали все билеты на концерты, "поставив РК перед свершившимся фактом".

Не имея возможности прикрыть "вредное" собрание, как это удалось сделать в свое время матросу Железняку - хотя бы замок на двери клуба повесить, обманутые комсомольские функционеры спрашивали разрешение у старших товарищей по партии устроить А.Галичу первую обструкцию. Силами работников горкома ВЛКСМ и насобачившихся лаять с трибуны комсомольских активистов из производственных цехов предлагалось организовать встречу с А.Галичем, чтобы вскрыть и осудить антиобщественную сущность его творчества. (Однако избиение молодежного любимца - смекнули старшие товарищи-коммунисты - произвело бы совершенно обратный эффект, и "добро" не дали.) В другой просьбе обманутых комсомольцев мотивировалась необходимость отнять у проштрафившегося клуба товарно-бытовой корпус с последующей передачей здания местной "комсе" для использования в идеологической работе.

Вскоре борьба за Галича приобрела уродливые формы. На заметку журналиста Мейсака о вредных песенках, мол, нашелся после войны "стратег" Галич, журналисту позвонил с угрозами один из посетителей концертов, коим оказался лаборант Института физико-химических основ и минерального сырья, поименованный в секретном докладе инициалами - В.Н.К. 25-летний ифхимсовец, оскорбив газетчика по телефону и выразив в резкой форме явное несогласие с его статьей, без обиняков пригрозил побить оппонента.

Не на шутку перепуганный критик связался с кем следует - и его грозный соперник немедленно "профилактируется" в отдельном кабинете. Ломать там умели, так как последовал повинный лепет лаборанта, дана правильная оценка подобным вещам и получены заверения, что впредь угроз допущено не будет. Тем более, что ситуацию осложнило то обстоятельство, что угрожали герою Великой Отечественной войны, который совершил подвиг - взорвал себя с фашистами в блиндаже гранатой и остался без ног.


Передонос в Москву


По прочтению писем из Академгородка в обкоме КПСС пошли дальше. Для полновесного удара по Галичу затребовали сначала тексты его песен. Соединив собственный комментарий бардовской классики с модным тогда обвинением в сионизме, партийный секретарь М.Алферов направил послание в Московский горком КПСС А.Шапошниковой. Как следует из оставшейся в архиве копии послания, стихи Галича "пронизаны злопыхательством", "сионистской окраской", "идейно порочны" - это в преамбуле новосибирского комментария. Затем партбосс пересказывает песенные тексты и делает это так, как если бы атеист пересказывал Евангелие.

Песня "Баллада о прибавочной стоимости" - "Герой этой баллады до последней запятой изучил "Капитал", "Анти-Дюринг" и всюду утверждал, что это истинно. Его богатая тетя в стране Фингалия умерла, завещав богатства ему. Он принялся кутить, залез в большие долги. И вот в Фингалии - революция. Герой остался ни с чем. Он проклинает всю марксову доктрину".

Песня на смерть Пастернака - песня высмеивает слишком скромное сообщение о смерти Пастернака, который умер "не в тюрьме Сучане, а в собственной постели". Галич издевается над решением исключить Пастернака из числа членов Союза Писателей. Угрожает: "Мы поименно вспомним тех, кто поднял руку".

Песня "Поезд", посвященная памяти С.М. Михоэлса - "Галич (здесь рецензент Алферов путает автора текста с лирическим героем) горько сожалеет, что те, кто творил беззакония в нашей стране, не получили по заслугам. А мы в свое время пылали гневом, ныне успокоились и как ни в чем не бывало "здороваемся с подлецами, раскланиваемся с полицаями". Сегодняшняя жизнь, поезд, неудержимо мчащийся в Освенцим".

Песня "Закон природы" - "Взвод солдат идет в ногу. На мосту - проваливается. "Пусть каждый шагает как хочет".

"Остальные "песни" А.Галича, - заканчивает рецензент. - Аморальны, пошлы, идейно порочны в своей основе".

...Именно с подачи новосибирских комсомольских и партийных функционеров московский истеблишмент приложил свою руку в утрировании ситуации и обострении обвинений против Галича. Ведь всем предписывалось шагать в ногу - хоть на мосту, хоть под ним. В итоге самого приласканного номенклатурного писателя, автора книг стихов, сценариев, пьес и пластинок, подвергли остракизму. Бард вынужден был эмигрировать. В Париже последовала странная смерть.

...Через 20 с небольшим лет многие из гонителей барда, та самая руководящая "комса" - изменила идеям молодости. Гонители стали банкирами, фирмачами, мэрами. И идут по жизни вразнобой, как и предписывал бард.