# Инакомыслие в Новосибирске. Что было вредно читать в 1967-1968 годы

Александр Викторович Агалаков

Обзор политического инакомыслия в Новосибирске за 1967-1968 годы.

Инакомыслие в Новосибирске, или Что было вредно читать в 1967-1968 годах.


Минуло 55 лет с той поры, когда в Новосибирске местное КГБ принялось успешно губить ростки правозащитного движения, изолируя скромные усилия как инакомыслящих одиночек, так и пресекая самоотверженную работу групп единомышленников, выступавших против одиозных советских догм. Это уже история, в которой все расставлено по местам. Однако полвека назад трудно было отделить импульсивную храбрость от безрассудства, особенно тогда, когда под партийным катком плющились права человека. Поэтому борьба за эти ценности, независимо от ее исхода, на все времена озарена неким героическим ореолом.


Секретный доклад в обкоме


Секретное спецсообщение компетентных органов о распространении "идеологически вредных произведений и документов, именуемых "самиздатом", весной 1969 года легло на стол вездесущего первого секретаря Новосибирского обкома. По мнению информаторов, палитра антиобщественных измышлений изобиловала произведениями "клеветнического характера по политическим и философским вопросам". В их число вошли "исследования о жертвах сталинизма", где "извращался краткий курс истории КПСС, осуждался строй, выражалось несогласие". Имелись разного рода "вредные" исследователи истории и "размножители" вредной литературы.

В конце 1960-х гг. три антисоветских случая грозили потрясением основ верного учения в отдельно взятой Новосибирской области. Это, во-первых, письмо-протест 46 аспирантов, учёных и преподавателей из Академгородка, которые 19 февраля 1968 года направили свое послание Генеральному прокурору СССР. Интеллигенты протестовали против келейного приговора, вынесенного известным правозащитникам Гинзбургу и Галанскову при отсутствии гласности. Во-вторых, это произведение пенсионера В.Г. Трутнева "Трагедия русской революции". И, в-третьих, трактат студента НГУ В.Дорошенко "От революции к культу".


Три источника - три составные части антимарксизма


Наименьшего успеха в раскачивании официальных устоев добился партийный пенсионер Владимир Герасимович Трутнев. Подкараулив 26 ноября 1967 года пассажирский поезд "Пекин-Москва", на перроне вокзала Новосибирск-Главный Трутнев попытался вручить китайским проводникам свой доморощенный опус, чтобы те, в свою очередь, адресовали рукопись в ЦК КПК через посольство КНР в Москве. Никакой идеологической пищи для размышлений и заявлений о брожении умов в СССР пекинские ревизионисты не получили. Эстафета оборвалась в самом начале - рукопись отняли у старика прямо на вокзале бдительные сотрудники КГБ. За непартийное поведение престарелого коммуниста Трутнева выгнали из партии. От переживаний он умер через год.

Студента В.Дорошенко дезавуировали другим, более подкованным (в теоретическом отношении) способом. Упорный универсал с группой факультетских единомышленников пытался провести диспут по теме своего трактата. В романтическом задоре докладчик готовился осветить бюрократизацию советского госаппарата и неизбежность культа личности при социализме. Оперативными сведениями, полученными от осведомителей, чекисты вовремя проинформировали Советский РК КПСС, что позволило парткому университета натаскать группу преподавателей на одергивание выступающего и провести диспут "в нужном направлении". Платформы Дорошенко и его содокладчиков Севастьяновой и Рыжкова были нещадно торпедированы, а инициаторы диспута публично развенчаны.

Куда опаснее открытых форм "детской болезни левизны" была потаенная издательская круговерть. Люди передавали друг другу какие-то листки и свертки, перешептывались и читали машинопись по ночам на кухнях. Нетрудно было выудить из этого потока, как тогда говорили партийные идеологи, "грязной макулатуры" любопытные экземпляры запрещенных произведений. В это время наибольшее распространение в Новосибирске получили книги А.И. Солженицына "Раковый корпус" и "В круге первом", Б.Пастернака "Доктор Живаго", Л.Гинзбург "Крутой маршрут", сахаровские "Размышления о прогрессе". С активными распространителями Самиздата велась неравная борьба.


Детали антикоммунизма


Горнило проработки прошли сотрудник лаборатории экономико-математических исследований НГУ И.С. Гольденберг, 1927 года рождения, м.н.с. из Института экономики СО АН И.Хохлушкин, 1926 года рождения, и завлаб Института цитологии и генетики доктор наук Р.Л. Берг, 1913 года рождения. Хохлушкину и Берг, подписавшим письмо 46-ти, пришлось покинуть Новосибирск.

Несколько раундов идеологического единоборства выдержал мужественный математик И.Гольденберг. Среди своего окружения и на уроках литературы с учащимися физматшколы отчаянный педагог объяснял вовсе непонятные вещи, отвечая на вопросы: почему отсутствует свобода слова и творчества в стране? И за что страдают невинные? И т.д. В результате этих разговоров юные математики лишились наставника. После беседы с проштрафившимся преподавателем руководство НГУ предоставило ему возможность поработать со студентами. Но он поставил подпись в числе 46-ти, и его моментально освободили от этой работы тоже. Оградив строптивого исследователя кругом исключительно лабораторных изысканий, комитетчики добились желаемого: свою деятельность по распространению Самиздата их подопечный приостановил. Как это делалось еще?

Компетентные сотрудники на полном ходу использовали разъяснительные лекции о вредности содеянного и пугали собеседника грозящими последствиями. На "арго" уполномоченных это звучало так: "Субъект профилактирован". Вот на размножении "Крутого маршрута" попалась выпускница НГУ (этого рассадника вольнодумства!), которая работала социологом в отделе НОТ на заводе "Сибсельмаш". Ее в чекистском документе поименовали одними инициалами - Л.О.М. Женщину "профилактировали" успешно: Л.О.М. поняла "вредность" этого произведения, камерно покаялась и пообещала больше такого не делать.

С лаборантом Института физико-химических основ и минерального сырья, тоже поименованном инициалами - В.Н.К., 25 лет, разобраться было сложнее. Ифхимсовец размножил на аппарате "Эра" раскольниковский "Психологический портрет Сталина", а также познакомил окружающих с письмом Солженицына IV съезду советских писателей. Его вычислили и немедленно "профилактировали" в отдельном кабинете. Ломать там умели, так как последовал повинный рассказ лаборанта о размножении Самиздата, дана правильная оценка подобным вещам и получены заверения, что впредь этого размножения допущено не будет. От множительного аппарата технического работника все же отстранили.


Студенты - не монахи, но переписчики


Целая группа универсалов - студенты НГУ Рорер, Тихонова, Панков, Гехт и Шмерлер, - не имея под рукой множительных аппаратов, засела за пишущие машинки. Ребята выстукивали стихи "тунеядца" Бродского, "мещанки" Ахматовой, "декадента" Сосноры. Группу потянули в органы на профбеседы. Все, за исключением Шмерлера, "беседы восприняли правильно". Но из НГУ их всё же попросили. Исключительного слушателя Шмерлера вывели на второй круг промывания мозгов. Изя Шмерлер в конце концов эмигрировал в Израиль, воевал с арабами, окончил тамошний университет - в общем, по отзывам, жизнь у него сложилась.

А неутомимый комсомолец В.Дорошенко, числящийся уже за институтом народного хозяйства (это его доклад освистали в НГУ), вместе со сподвижницей Коварской предпринял попытку тиражирования академического меморандума А.Д. Сахарова "Размышления о прогрессе". За парочкой следили, и попытка распространения политически вредных материалов была пресечена. Желание молодых людей разобраться в спорном труде крупного ученого было удовлетворено "путем консультаций со старшими товарищами" в кабинетах профилактики. В дальнейшем политическая активность Виктора Леонидовича Дорошенко заметно поубавилась, он остался сугубо кабинетным ученым, умер в 2020 году. Но поросль росла и росла.

Вот безвестная студентка НГУ Т.Богомаз, по данным КГБ, "знакомит свои связи из числа студентов с произведением Ю.Даниэля "Говорит Москва". По телефону Татьяна Пухначева (дев. Богомаз), ныне преподаватель НГУ и поэтесса, отвергла свою причастность к инкриминируемому "деянию" (распространению произведения Даниэля), назвав процитированный из секретного доклада эпизод "недостоверными сведениями". Однако, документ сохранился. "Чего только не прочитаешь о себе в секретных архивах!"


По материалам ГАНО (Ф. 4, о. 34, д. 714, л. 53-58).