# Становление новосибирской милиции. Первые шаги

Александр Викторович Агалаков

В 20-е годы ХХ века хроника становления Ново-Николаевской Рабоче-Крестьянской Советской Милиции (Н.Р.К.С.М.) складывалась из оперативного хаоса, когда первые милиционеры боролись со всем и вся ― остатками колчаковщины, эпидемиями и даже с дармовой водкой, которой было немеряно.


Неважно, когда родился...


...главное, что пригодился. Если 10 ноября в России отмечают День сотрудника ОВД, то Днем Новосибирской городской полиции мог стать следующий день ― 11 ноября, поскольку в этот день в 1908 году Николай ll официально даровал Ново-Николаевску в полном объеме статус города с общественным управлением и со штатом полиции в 200 человек. Однако Днем рождения новосибирской милиции считается 11 августа 1921 года, когда своим приказом начальник советской милиции ввел первое штатное расписание. Хотя двумя годами раньше, на следующий день после взятия города частями 5-ой армии, одним из первых приказов Новониколаевского Военного Революционного Комитета (Н.В.Р.К.) от 17 декабря 1919 года были учреждены три важных отдела ревкома: ЧК, уголовный розыск и милиция. Учредились ― и принялись за работу, которой оказалось разнообразно много.

Проследим по первым милицейским приказам, хранящимся в архиве ГУВД НСО, замысловатый путь службы первых милиционеров, которым предписывалось находиться на посту трезвыми, взяток не брать, гонять людей на разного рода отработки, охранять дрова и особо не усердствовать на рынке, борясь со спекуляцией. Ремарка: первыми милиционерами в Первую советскую власть в Ново-Николаевске (14.12.1917 - июнь 1918) считаются Главный комиссар городской народной милиции Стефан Николаевич Завадовский, умерший за рабочим столом от нервного перенапряжения, и председатель Совета милиционеров Лев Густавович Рейман, убитый вскоре белочехами. Депутаты в гордуме, народном собрании, комитете общественного порядка и безопасности - власть постоянно менялась - меняли проводимую политику на 180 градусов, что очень мешало действовать исполнительной власти.


Первые милиционеры Новониколаевска С.Н.Завадовский и Л.Г.Рейман

Поэтому во второй приход советской власти в декабре 1919 года новые первые милиционеры принялись рьяно выполнять приказы ревкома, поскольку борьба политических партий им уже не мешала.

С военной четкостью организовал работу подчиненных первый начальник Н.Р.К.С.М. Висвальд Данненберг, который довел до личного состава второй приказ Н.В.Р.К. по порядку несения патрульно-постовой службы. "Постовой не должен появляться в нетрезвом виде на службе и вне ея, памятуя, что он является для граждан примером трезвости". На посту запрещалось сидеть, спать, читать и заниматься праздными разговорами. Скопление постовых рассматривалось как преступление. Постовой должен "следить, чтобы улицы не загромождались извозчиками и лотошниками, наблюдать за недопущением езды на трамвае с правой стороны, не допускать никаких криков и ругани со стороны прохожих". Впрочем, первый трамвай в Новосибирске появился в 1934 году. Так что свои распоряжения Данненберг писал, опираясь на столичные распоряжения с прицелом, так сказать, на будущее.


Слева первый начальник Ново-николаевской горуездной рабоче-крестьянской милиции Висвальд Дaнненберг, стоит начальник уголовного pозыска Сибмилиции Р.Калькис, инструктор Сибмилиции В.Фильрезе. 1924 год


Наступили и более неотложные проблемы ― с кадрами, оружием, дровами, антисанитарией, похоронами замученных коммунаров и другие мероприятия. Принимались меры по очистке рядов молодой милиции на транспорте. В декабре 1919 года Комиссия по оздоровлению милиции от преступного элемента взывала к гражданам: "...настоятельная просьба ко всем товарищам прийти на помощь комиссии, сообщая в письменной форме факты о всех замеченных преступных деяниях, совершаемых милиционерами желдормилиции".


Как искореняли колчаковские остатки


25 декабря 1919 года в Н.Р.К.С.М. поступил циркуляр: при обращении агентов лесозаготовительного стола Ново-Николаевского Углескома милиционеры должны были им содействовать ― помогать реквизировать (отбирать) дрова, которые местные крестьяне везли на продажу в город. Циркуляром предписывалось выделять ежедневно трех сотрудников для сопровождения реквизированного топлива на городской склад, а оттуда дрова развозили по учреждениям.

Вскоре милицейские чины обнаружили непочтительное к себе и нарушающее служебный этикет отношение со стороны подчиненных. Приказ No 10 от 2 февраля 1920 года постановил "искоренить по милиции все подражания колчаковщины ― "честь имею явиться", "так точно", "никак нет", "здравия желаю", "господин начальник"". Некоторые выражения из запрещенного лексикона стойко пережили гонения и сегодня составляют активный словарный запас сотрудников ОВД.

8 января 1920 года начальник угро решал проблему: что делать с печатью Шавкуновского Комитета Деревенской Бедноты Кулгурского Уезда Пермской Губернии? Оброненную печать бедняков обнаружили в ново-николаевском цирке. Прошла неделя, никто о пропаже не заявил. "Значит, печать подложная," ― решил Заремба.


Работаем допоздна и взяток не берем!


Первые месяцы советской власти органами правопорядка командовали все, кому не лень. Многочисленные отделы и комиссии Н.В.Р.К. использовали силы милиции для проведения разного рода акций. По постановлению ревкома от 8 февраля 1920 года чрезвычайная учетно-реквизиционная комиссия ежедневно отправляла 4 группы своих агентов для учета складов, магазинов и других грузохранилищ, оставшихся от войск Колчака и бежавших жителей. Агентам помогали милиционеры, особенно в обеспечении безопасности учетчиков. Темнело рано, ходить по улицам было опасно.

16 февраля начальник гормилиции получил уведомление о том, что в 11 часов с субботы на воскресенье (с 14 на 15 февраля) стрелки часов переведены на 1 час. Вперед или назад ― из уведомления неясно.

Кроме того, постовые были призваны следить за тем, "из каких домов много ли выходит народу", о чем надлежало немедленно докладывать. 9 марта 1920 года милиционер Вокзального района Поэгле обнаружил по ул. Михайловской, 69, скопление людей и арестовал хозяина дома Дубинина ― за сборище, а присутствовавшего в доме гражданина Смирнова ― за попытку к бегству. При конвоировании в отдел подозрительный Смирнов попробовал дать взятку в размере 3 тысяч рублей за освобождение из-под ареста милиционерам Шопику и Иосько. Конвой на деньги не польстился. Дело Смирнова сразу направили в Губчека, а бескорыстным стражам объявили благодарность.

В этот период милиционеры регулярно сгоняли жителей города на расчистку железнодорожных путей. В архиве сохранилось слезное письмо от группы деповских рабочих, которые жаловались на то, что днем на работе они расчищают снег, а вечером к ним домой приходят милиционеры и снова выгоняют их на расчистку. Снегом и льдом был завален и сам город. По распоряжению ревкома от начальников милиции требовали обязывать (путем подписки) комендантов домов в трехдневный срок очистить тротуары силами жильцов. Союз Китайских рабочих в письме от 15 марта 1920 года в унисон властям призвал принимать меры против лиц, которые уклоняются от явки на общественные работы. В компенсацию своей лояльности хитрые китайцы просили гормилицию не арестовывать членов китайского союза за торговлю на улицах.


Осторожно там, на пьяном берегу


При ВЧК создали санитарную комиссию с чрезвычайными полномочиями. В свою очередь от санитарной ЧК отпочковывались время от времени новые отделы: Губчекатиф (зимой) и Губчекахол (летом) ― по мере возникновения эпидемий тифа и холеры. Губчекатиф в постановлении от 26 февраля известил начальников милиции о том, что из военного городка тайно проходят в город военнопленные, чтобы попасть на службу в Красную Армию. Пополнение шло самовольно, без медицинского осмотра, что "распространяло тифозные эпидемии среди армии". Губчекатиф приказывал милиции "всех шатающихся военнопленных задерживать и препровождать обратно". В марте 1920 года сотрудники Губчекатифа призвали милиционеров не допускать свалок на улицах Томской и Кузнецкой, где кучи нечистот грозили затопить весной всю привокзальную часть города.

10 апреля 1920 года в хронику обеспечения правопорядка попал и такой интересный факт. По резолюции из ревкома начальнику милиции возвращались без утверждения 3 протокола по обвинению граждан Ильи и Александра Коростелевых, неких Баскова и Агафонова в пьянстве и граждан Красильникова и Миндирева в добывании спирта из... реки Обь. Дело в том, что в конце 1919 года отступающие колчаковцы разлили у железнодорожного моста несколько цистерн со спиртом в надежде остановить Красную Армию. Но, хлебнув дармовой водки, преследователи свои гонения продолжили. Удивительным образом спирт "пролежал" всю зиму и начало весны, способствуя повальному пьянству местного населения. Изо дня в день по утрам вереницы людей с ведрами двигались в сторону пьяного берега. "На берегу черно от народа", ― вспоминали старожилы. Милиция боролась с этим бедствием, выставляя посты, которые толпы обходили стороной. Однако с отменой указа по борьбе с тайным винокурением оформление протоколов прекратили, а весеннее половодье смыло колчаковскую диверсию напрочь.


Хоть бы кто извинился


В приказе от 10 мая 1920 года начальник Новониколаевского гарнизона напоминал начальнику милиции о завершении операции по "реквизиции велосипедов" для армии. К тому времени в автопарк 5-ой армии поступило 50 велосипедов, добытых примитивно: едущему милиционер приказывал остановиться, ссаживал его с сиденья и отводил велосипед в отделение. Похоже, отъемом машин постовые увлеклись, поскольку операция по пополнению армейского велопарка закончилась, но граждане продолжали жаловаться "на захват веломашин".

Аналогично негодовали на милицию товарищи из ЧК по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. Приказ Н.Р.В.К. от 15 июля 1920 года потребовал от стражей порядка не устраивать "никаких облав на базаре, барахолке и других местах без ведома и санкции на то председателя ЧК. За действия третьего дня (на рынке милиционеры разбивали у крестьян четверти "бутыли объемом 3,075 литра" с молоком) делаю предупреждение, ― указывал чекист Прецыск. ― Так как торговля молочными продуктами, за исключением масла, не запрещена". Поэтому действия третьего дня явились "нарушением существующих правил, что разводит контрреволюцию". Времена были трудные, опекуны ― строгие, окрики ― ежедневные, а опыта ― никакого. Но через год, после 11 августа 1921 года, штаты стали пополняться, одежду и обувь брали из имущества, реквизированного у буржуазии, жить и служить становилось веселей.