# Как в Нсо запретили колокола: малиновый звон "мешал" школам и учреждениям

Александр Викторович Агалаков

К 1935 году до Сибири докатилась волна антиколокольной кампании. Полная версия очерка.

90 лет назад в НСО, как и по всей стране Советов, шла беспрецедентная кампания по изъятию церковных колоколов. Ретивые безбожники сбрасывали звонкие изделия с колоколен, для удобства при перевозке раскалывали их кувалдами на куски, сваливали разбитое в кучи, с которыми дальше не знали, что делать.


Малиновый звон


"Малиновый звон на заре", - поется в песне, но конкретно к ягоде-малине колокольный звон отношения не имеет. По легенде, Пётр I, проезжавший через бельгийский город Мехелен (по-французски город Малин) в 1717 году, назвал малиновым звоном перекличку колоколов этого города. С тех пор повелось называть приятный и мягкий по тембру звон колоколов, иногда также бубенчиков и шпор - малиновым звоном.

Вот еще новость из области науки: регулярный благовест, возвещающий о церковной службе, способствует оздоровлению нации, поскольку колокольный звон убивает микробов! Активная работа того, "кто в церковь зовет, но сам в ней не бывает" (загадка), убивает бактерии в радиусе 70 км. Дело в том, что уникальная спиралевидная траектория звука, получающаяся при ударе в бронзовый колокол, губительна для многих болезнетворных микробов. За счёт специфического распределения мощности звуковой волны структуры микробных клеток приходят в резонанс и разрушаются. Гибнут даже такие опасные и губительные для человека микроорганизмы, как вирус гепатита и споры сибирской язвы.

Так наука, немало боровшаяся с религией, открыла новые грани непростых отношений между человеком и культовыми обрядами. Непростых - мягко сказано. В середине 30-х годов с религией в СССР стремились покончить "окончательно и бесповоротно". Позади - избиение церковных кадров в 20-е годы, конфискация храмового злата-серебра и печатание из окладов серебряных монет со звездами и молотобойцами, поругание святынь. И вот власти решили снять с церквей все бронзовые колокола, которые состояли из 80 % меди и 20 % олова.


Заводам нужен металл


Повод для колокольного демонтажа нашелся грандиозный - индустриализация страны. Заводы-гиганты первых пятилеток - Сталинградский, Харьковский, Челябинский тракторные, Московский им. Сталина и Горьковский им. Молотова автомобильные заводы нуждались в цветном металле. Поэтому в высших органах государственной власти с пониманием отнеслись к запросу наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе на дополнительное выделение автотракторостроителям фондов цветных металлов.

Тут власть прибегла к плагиату, вспомнив об историческом прецеденте: после поражения от шведов под Нарвой Петр I повелел переплавить церковные колокола в пушки. Всего изъяли 180 тонн ценной бронзы, которая позволила изготовить 268 пушек. Вот и в середине 30-х годов в ходе реконструкции народного хозяйства, не ослабляя фронта борьбы с "опиумом для народа", решено было поддержать индустриализацию за счет церковного имущества. Последовало закрытое постановление Совета труда и обороны.

Имелось в виду постановление СНК СССР от 30 октября 1930 года об изъятии колоколов церквей в целях использования их для снабжения промышленности цветными металлами. Документ имел гриф "Совершенно секретно". В нём предлагалось провести изъятие колоколов в следующем порядке: изъять колокола со всех церквей в городах, где колокольный звон был запрещён, а в городах, где колокольный звон еще не запретили, предполагалось изъять с церквей только лишние колокола.

Еще в 1929 году Гидроцветмет подготовил для ВЦИК справку, согласно которой общее количество церквей в стране составляло 49 015, а вес всех колоколов - 97 950 тонн. Есть где было разгуляться с учетом того, что предварительные изъятия колоколов дали такой экономический эффект: на 1 сентября 1930 года стоимость полученных материалов из колокольной бронзы в золотой валюте по ценам Лондонской биржи составила около 44 млн рублей. Губительный для церкви и кампанологии (науки о колоколах) документ подписал председатель Совета Народных комиссаров Союза ССР А. И. Рыков, которого в 1938 году поставили к стенке свои же товарищи-атеисты.


Антиколокольная идеология в Сибири


Судя по материалам новосибирского историка Владимира Познанского, антиколокольная кампания докатилась до Сибири к 1935 году. На территории Западно-Сибирского края выполнять постановление по сбору лома бронзы поручили Сибирскому комбинату "Металлолом". Крайисполком отдал секретное распоряжение, чтобы все горсоветы и райисполкомы "немедленно выявили наличие колоколов, как неснятых с церковных колоколен", определили их вес и передали сборщикам, уполномоченным от комбината. Краевым постановлением местным органам советской власти предписывалось в срочном порядке изъять все церковные колокола.

На местах под конфискационные мероприятия стали подводить идеологическую базу. Например, Каргатский райисполком, по ходатайству советских и общественных организаций, постановил воспретить колокольный звон в селах Каргате, Суминском, Форпост-Каргате, Каргатском и Право-Бережном. Президиум Алтайского райисполкома, "принимая во внимание, что колокольный звон в селах Ново-Каменка, Никольское и Казанка мешает нормальной работе государственных учреждений и организаций, особенно школ, расположенных вблизи церквей", запретил звон в церквях этих сел.

На закрытом заседании Кыштовского райисполкома при участии начальника райотдела НКВД Соколова, районного прокурора Клочкова и начальника спецчасти райисполкома Тушнолобова приняли решение изъять колокола с церквей Мало-Красноярской, Чернаковской, Крутихинской и Орловской. Сбор колокольного лома возлагался на председателя сельсовета, на территории которых находились эти церкви. Положение обязывало всех председателей сельсоветов "все ранее изъятые колокола и оставшиеся в колхозах, используемые для сигнальных целей, также изъять и доставить в село Кыштовку". Сигналом для сбора селян, например, на случай пожара стал служить обломок рельса, подвешенный на столбе.


Колокола - в болото?!


Повсеместно свезенные в райцентры колокола оказались на базах, директора которых вскоре стали запрашивать руководство, кто заберет бронзовые изделия, чтобы снять их с баланса и освободить занимаемую полезную площадь. Председатели райисполкомов делали "ловкие ходы": на имя председателя крайисполкома Грядинского писали отчеты об изъятии колоколов и одновременно запрашивали, как быть с ними дальше?

Так, из Верх-Чебулы в августе 1936 года Грядинскому писали, что "изъяты с церквей все пять колоколов весом 478 кг. Изъятые колокола хранятся в заготконторе райпотребсоюза". Но что делать с ними дальше - никто не знает, а на предыдущий запрос от 4 мая ответ не получен. Везти их на переплавку можно было только в Новосибирск - это далеко и накладно. Очевидно, что колокола, низвергнутые с церквей, оказались фактически никому не нужны. От них стали избавляться, поскольку обратный путь - на колокольню - был невозможен.

Сохранились глухие сведения, что колокола топили в озерах и болотах, сваливали в овраги и засыпали землей. Потом из воды и из-под земли люди стали слышать колокольные стоны. Такое происходит на Обском море возле прибрежных сел, из которых снятые колокола пытались увезти на баржах, но они утонули. Есть в НСО и озеро с необычным названием Звонки́ в Здвинском районе, что очевидно связано с антикампанологической кампанией. Колокола просят вернуть их на место, чтобы лечить людей и души людей.