# В Великую Отечественную войну Новосибирск стал "на четверть Ленинградом"

Александр Викторович Агалаков

Война, блокада, эвакуация - народная трагедия, которая состоит в том числе из маленьких трагедий ленинградских детей.

Зима 1941-1942 года для Ленинграда и Новосибирска стала большим испытанием. Город на Неве оказался в блокаде, а город на Оби все лето, осень и зиму принимал эвакуированные предприятия и ленинградцев - всего 128 тысяч человек - как большими коллективами, так и отдельными семьями. Эта зима выдалась самой тяжелой по приему и размещению эвакуированных, особенно детей.


Колонна с корабликом


Не случайно подвигу ленинградцев, труд которых слился воедино с трудовым подвигом новосибирцев, посвящен памятник на улице Восход у площади Пименова, который навеян петербургскими мотивами. Шары у подножия 9-метровой колонны отдаленно напоминают Стрелку Васильевского острова, сама колонна на постаменте - это уменьшенная копия Александрийского столпа, на вершине которого не ангел (Александра I домашние называли "наш ангел"), а кораблик - другой яркий петербургский символ. Роднят Новосибирск с Ленинградом и сходные надписи - на новосибирском постаменте и пилонах Пискарёвского кладбища: "Блокадным дням вовеки не забыться" (Нинель Вайвод) и знаменитые ленинградские слова - "Никто не забыт, ничто не забыто" (Ольга Берггольц).

К началу осени 1941 года прибыли на обские берега семь ленинградских заводов: знаменитый завод "Светлана", инструментальный завод, заводы N 208 и N 350, обувная фабрика "Пролетарская победа" и другие. Заводские коллективы сразу включились в выпуск оборонной продукции: инструментов, боеприпасов, сапог. Выпускали ленинградцы и особо ценную продукцию: незаменимую деталь для полевых раций, лампочку, выпуск которой в стране производили они одни. Всего прибыло в город 70 заводов и около 20 тысяч рабочих. Поэтому Новосибирск стал "на четверть Ленинградом".


"Детский дом ленинградских детей"


Такое неофициальное название носили 23 детских дома, прибывших в Новосибирск из осажденного города. Это помимо 26 детских садов. Все дети прибывали эшелонами вместе с воспитателями, каждый малыш был занесен в списки, которые постоянно сверялись с наличием детей. Конечно, все прибывшие воспитанники были истощены и напуганы, нуждались в особом уходе, заботе и питании.


Группа детей из детдома на летней даче и в одинаковых платьях


Поэтому только три детских дома разместили в черте города, а остальные - за городом, в сельской местности, где, как считалось, можно получше подкормить ослабленных ребят. Всем детям выдали одинаковую одежду - поэтому на сохранившихся фотографиях они выглядят одинаково. Впрочем, помимо фабрично-заводской синей формы, которую приходилось ушивать, выдавались и цветные платья.


Из воспоминаний детдомовцев


Приведем отрывок из воспоминаний воспитанницы детского дома Евгении Марковиной. "Моя мать, Анастасия Никитична Кузнецова, работала бухгалтером на ленинградской макаронной фабрике. Родила троих детей. Я - старшая сестра, родилась в 1935 году, брат Владимир - в 1939-м, сестра Людмила - в феврале 1941-го года. Все мы попали в эвакуацию.

Когда началась война, мой отец, Дмитрий Иванович Марковин, ушел на фронт, воевал с финнами, попал в концлагерь, где и погиб в ноябре 1941 года. А в августе 1941 года матери сказали на работе, что женщины, у которых есть дети, на фабрике больше не работают. Выдали зарплату, паек и отправили в эвакуацию. Мать и все четверо детей - к нам присоединилась сводная сестра Октябрина, дочь отца по первому браку - 16 суток в теплушке ехали до Новосибирска.

На станции Мга наш паровоз успел проскочить перед тем, как пути перерезали немецкие части, и образовался ленинградский котел. Ехали только ночью, днем стояли. Немецкие самолеты летали низко, но не бомбили. Правда, на одной из крупных станций все-таки попали под авианалет. Кругом рвались бомбы, а нам, детям, было смешно смотреть, как чужая бабушка залезла под нары в вагоне и мелко крестилась.


Болезни, убийство, тяготы


В пути следования на станциях эвакуированных кормили горячей пищей, но мать все равно бегала к машинистам выпрашивать керосин, чтобы сварить младшей Люсе кашу. Молоко у нее пропало. Приехали в Новосибирск, и нас стали развозить по окрестным селам. Нашу семью, единственную, распределили в Приобский участок совхоза "Центральный", рядом с селом Кудряшовский Бор. Селяне встретили словами: "Вот, ленинградцы приехали, нас объедать!" Местные, по правде говоря, жили небогато - каждая курочка облагалась налогом.


Сценка встречи гостей на крылечке дома с эвакуированными на Приобском участке


По прибытии мы заболели - сказалась трудная дорога в Сибирь. Я слегла с воспалением легких, у Октябрины выходила косточка из травмированного позвоночника, у брата развилась дистрофия. Мама потом говорила, что насчет меня прогнозы врачей были неутешительны: койку мою даже вынесли в коридор, я умирала. Ставили камфору, уколы загноились. Лечение затянулось, потом долго ездили на перевязки в больницу в село Кривощеково, выстаивали длиннющие очереди. Там-то у меня проявились первые таланты - я запела в больничном коридоре:


Кабы были крылышки,

Как у серой уточки,

Не жила бы на Приобском

Ни одной минуточки!


Вышел из кабинета врач, спросил, кто это поет, распорядок нарушает? Принял без очереди.

Сама мать сильно заболела, три года провела в больнице. Все это время мы втроем скитались по разным домам в поселке. Октябрину убили в лесу - она к тому времени устроилась на опасную работу - кассиром, носила зарплату из Новосибирска на участок. Нашли ее в воскресенье, в Вербное воскресенье. Мальчики залезли на дерево за веточками, наломали их и бросили в низ - прямо на лицо убитой.


Октябрина Марковина

По другой версии, Октябрина ходила в город за продуктами и на обратном пути ее подстерегли, отняли продукты и живой не оставили.


"Благодаря Сибири мы выстояли"


В 1944 году нас отправили в Толмачевский детский дом, под который выделили половину школы N 60 (во второй половине шли занятия). Детдом носил название - "Детский дом ленинградских детей". По сути это был то же блокадный Ленинград. На кроватях спали по двое. Кормили плохо. Поэтому дети жевали смолу и вар. Ели каолин - сладкую белую глину. Собирали перезимовавшую картошку на полях. Одна девочка умерла - наелась вёха (цикуты).


Старая школа N 60 со штакетником на фасаде


Из развлечений запомнилось экстремальное - встав у ж/д полотна, дети протягивали прутики к мелькающим вагонам. Выигрывал тот, у кого прутик становился короче. Мальчики подкладывали под колеса алюминиевые ложки, чтобы ножики делать. Один мальчик тоже погиб - не заметил близкоидущего поезда.


Три девочки-детдомовки - Женя Марковина, 6 класс; Эльза Клаас, 5 класс; Зоя Малынова, 7 класс


В детском доме я стала конферансье. Детдомовцы часто ходили в клуб - Дом Красной Армии, расположенный неподалеку, выступали с концертами перед курсантами авиационного училища. Объявляла все номера, читала стихи со сцены - Симонова, Яшина и других авторов. Была бессменным председателем детского совета и пионерской дружины. Этой работы мне хватило с избытком, так что в институте все мое внимание было обращено только на учебу. Школу закончила с серебряной медалью, поехала поступать в ленинградский политехнический институт, который окончила и вернулась в Сибирь к матери, брату и сестре. Да, можно сказать, что благодаря Сибири мы выстояли".


После войны


По окончании войны многие ленинградцы уехали обратно, восстанавливать из руин любимый город на Неве. Но многие не возвратились, остались с сибиряками.

Приобский участок долгое время влачил жалкое существование. Сейчас он расстроился дачами и превратился в загородное место отдыха для горожан, выезжающих на природу на шашлыки - здесь вдоль дороги много столиков со скамейками и мангалы. Толмачевскую школу No 60 отреставрировали до современных стандартов. Но правый угол дома хранит в памяти сцену: на Женю Марковину в этом месте напал Алешка Рогов, уличенный ею в воровстве хлеба со столов перед обедом. Хулиган замахнулся, но... ничего не сделал.


Тогда - гарнизонный дом офицеров, сегодня - духовное училище


Прежний гарнизонный дом офицеров, где солдаты и военные летчики слушали декламацию стихов, прошел капитальную реконструкцию. Сейчас там церковное училище. На железной дороге перед школой до сих пор существует мостовой переход, под которым старшие детдомовцы пробегали, чтобы скрыться в густых кустах и всласть нацеловаться. А память хранит и страшные кадры: в анатомическом театре неподалеку на столах лежали молодые летчики, разбившиеся во время тренировочных полетов. Несмотря на все тяготы и перенесенные трудности, ленинградцы и их потомки говорят: спасибо Сибири за то, что выручила и приютила.