# На Сангин!

Акмаль Абдукаримович Имамбаев

Продолжение начатого. (Смотрите "Кандагарское танкоралли")

Кандагарское танкоралли.


На Сангин!


Звездное Афганское небо. Черный купол небосвода, нависающий прямо над головой. Он кажется бездонным, разрисованным миллиардами светящихся огоньков, связанных хитросплетениями созвездий. Они мерцают холодом, меняют цвета, как будто манят, зовут - возьми меня в руку, согрей, и я подарю тебе свет не хуже солнца!

Леха лежал на выжженной палящим южным солнцем земле и, покусывая травинку, любовался этим звездным небом. Такое их множество можно увидеть нечасто. Четко выраженные линии созвездий, яркая полоса Млечного пути завораживали, манили к себе. Невольно в памяти возникали картины из прочитанных в детстве фантастических рассказов о космических путешественниках, первооткрывателях новых миров. Но существующая реальность быстро отгоняла их, открывая мыслям и взору действительность.

С востока, из-за гор, поднимался огромный диск луны, заливая окрестности своим мертвенно-холодным цветом. Окружающий ландшафт от этого становился неестественно контрастным, менял свои очертания, как будто невидимый волшебник творил свои чудеса магии. Горная гряда, закрывающая горизонт, стала ближе, а морщины мандехов, образовавшихся от горных потоков, спрятали свои тайны в тени лунного света.

Леха повернулся и, приподнявшись на локте, огляделся. С запада темнело пятно "зеленки", скрывающей кишлаки выстроенные цепочной вдоль русла реки Гильменд. Чуть ближе был КП Бригады, артдивизион и батарея "Град". Они находились в ложбине и их расположение выдавал только мерный стрекот генераторов для радиостанций.

Густой ночной воздух доносил этот стрекот до Лехиного взвода, направленного волевой рукой командиров в засаду в широкий мандех, по которому проходила хорошо накатанная грунтовая дорога. Вот эта дорога и была главной целью, ведь соединяла она два кишлака, которые и станут очередной целью предстоящей операции. Конечно, в штабе думали и о своей безопасности, перекрыв разведчиками опасную низину, позволявшую беспрепятственно подойти на близкое расстояние к командному пункту. А безопасность штаба - это самое главное.

Батальоны уже были выставлены на блоки и ждали рассвета, чтобы начать совместно с афганскими войсками вытеснять душманов. Леха вчера видел это войско: кровати, казаны, бараны блеют, нафары суетятся. Встали табором, разделились на кучки со своими казанами, пожрали, песни попели - и спать. Даже охранение не выставили. А зачем оно нужно? Есть шурави - вот и они о нем и позаботятся. Ведь у половины афганских солдат даже оружия нет! Странно было на все это смотреть.

Звездный афганский небосвод, повинуясь вращению земли, продолжал свое движение навстречу утру. Луна медленно проплывала над выжженной солнцем землей, в очередной раз меняя ее очертания. Справа скользнула тень сержанта Гурова, проверявшего бойцов в парных окопах. Вот он уже и рядом с Лехой.

- Ну, как там, Игорь?

- Все нормально, командир.

- Через 2 часа светает, самое время для душманов, внимательнее будь. От тебя сейчас дорога видна на километр, как раз луна подсвечивает. Да, ветер от реки задул - никакого курения!

- Понял.

Вот так легко стало понимать друг-друга. Лишнего ничего добавлять не надо. Проверить левый фланг Леха отправился сам. Осторожно сполз в ложбинку и, пригнувшись, пошел влево. Вот и тыловое охранение. Один спит, другой наблюдает.

- Третий! - шепотом произнес Леха

- Наблюдаю - послышался ответный шепот. - Все тихо.

Пригнувшись, Леха двинулся дальше. Стукнул по подошве сапога и показал кулак задремавшему солдату. Вот и Сиполайнен. Он давно видел Лехины движения и ждал его.

- Чего за бойцами не смотришь? Вон Ковш спит, - прошептал Леха.

- Разберемся, товарищ лейтенант!

Леха, пригнувшись, пошел обратно. Теперь все нормально. Добравшись до своего окопа, где сном праведника спал радист, он послушал эфир. Все тихо.

- "Маяк", я "Забой".

- Я "Маяк", прием - тут же отозвалась радиостанция.

- 623 - произнес условную фразу Леха.

- Принял 623, "Забой", до связи.

Леха убрал радиогарнитуру и перевернулся на спину. Вот уже второй месяц он в Афгане. Многому научился. Многому его научили бойцы разведроты, тем самым военным премудростям, которые не преподают в училище. Многому научил начальник разведки, умудренный опытом, старый туркестанец. Вот уже никто не подсказывает, где свернуть с дороги, где опасные места. Постепенно стал приходить опыт. Война не дает времени на раскачку, она сразу ставит все на свои места.


Невольно Леха стал вспоминать прошедший день, хотя ничего знаменательного вроде и не произошло. Накануне задействованные в рейдовой операции батальоны встали лагерем недалеко от поворота с Гератской дороги на Сангин. Было выставлено охранение, затарахтели электрогенераторы радиостанций, запахло солдатской кашей. Заработал штаб, последовали вызовы командиров всех рангов для постановки задач. Со всех сторон к кухне направились гонцы с бачками для горячей пищи.

Прихватив два бачка, в сторону ПХД выдвинулся и наш "разведдозор". Через некоторое время они принесли их полными кашей с тушенкой. Открыв несколько банок "самоварной" рыбы, порезав хлеб, все сели кружком вокруг пищи и принялись неторопливо ее поглощать. Разговоров было много, как и впечатлений. Конечно, не каждый день приходилось захватывать такие трофеи.

После каши стали чаевничать. Нет ничего вкуснее настоящего трофейного цейлонского чая! Это ведь целая процедура! В кружку наливается этот ароматный напиток, накрывается куском хлеба, поверх которого кладется несколько кусочков крупного солдатского рафинада. Очень вкусно, помочив кусочек сахара в чае, откусить от него немного и заесть это свежим хлебом. Потом, не спеша сделать глоточек ароматного чая. Вот так, попивая вприкуску чай, произвели боевой расчет и отдыхающая смена залезла на уже расстеленный под БМПшкой тент. Спать. Устали, спят солдаты. Снятся им хорошие гражданские сны. Леха тоже спит. И он тоже видит хорошие сны. Все они из той, мирной жизни...

Еще затемно лагерь пришел в движение: все забегали, засуетились. Собрали все свое барахло и разведчики, началось построение колоны.

Разведроту, как и в предыдущий день, определили в боковое охранение. Только теперь периодически меняли ее место - справа или слева от колонны. Когда дорога круто уходила к востоку от реки - разведка двигалась между ней и кишлаками, а когда возвращалась к реке - между дорогой и предгорьями. Танкоралли продолжалось. Цель - большой уездный центр - Сангин.

Движение такого огромного количества боевой техники в "краю непуганых духов" вызвало определенный интерес среди местных. То там, то здесь вдалеке виднелась пыль от двигавшихся от кишлака к кишлаку мотоциклов. Пугнув их из штатного орудия БМП, разведчики продолжили движение в боковом охранении.

Здесь гораздо больше мандехов, и спуски в них достаточно крутые. И каждый надо прочесать, не дав душманам возможности напасть на движущуюся колону. Вот так и ехали, снуя туда-сюда, как челноки. В одном месте увидели колодец, возле которого сидели убеленные сединами старцы. Прямо как к кинофильме "Белое солнце пустыни". Но колодец - это вода, которой уже осталось мало. А тут - есть возможность пополнить ее запасы. Но сначала надо разведать, а вдруг этот колодец отравлен? Что делать? Для этого ставится задача переводчику разведроты Нурову. Подъехав к нему и зачерпнув кружкой из поднятого сдвоенного ведра воды, он протянул ее ближайшему старцу - пей! Тот - ни в какую, машет головой, скороговоркой что-то говорит, показывая на кружку и на колодец. Нуров протягивает кружку другому старику, тот тоже не хочет пить.

- Нуров, в чем дело? Что колодец заражен? - кричит Леха.

- Нет, просто пить не хотят, говорят тут много наших проехало и все заставляли их воду пить,- смеясь ответил Нуров.

Привели мужика помоложе, напоили его водой - жив! Залили свои емкости и поехали дальше.

Потом произвели натуральный обмен со встретившимся пастухом - ему сапоги, а нам барашек. Эту тонкую азиатскую торговую процедуру выполнил тоже Нуров. Он просто взял один сапог из резерва обуви (был такой запас у разведчиков) и пошел договариваться о сделке. Азартно они договаривались, махали руками, показывали то на одного, то на другого барашка, наконец стукнули по рукам. Нуров отдал пастуху сапог, забрал барашка и пошел к машинам. Пастух недоуменно посмотрел на сапог, на свои босые ноги и что-то громко лопоча побежал за Нуровым. Процедура повторилась Опять они громко торговались, показывая на сапог, на ноги пастуха, на барана, на стадо, наконец хлопнули по рукам. Нуров пошел к машинам с честно выменянным барашком, а пастух вернулся к стаду, выбрал еще одного и тоже пошел к машинам. В это время Нуров вытащил второй сапог.

- Нуров, вот ты бизнесмен, что за один сапог одного барана выторговал?

- Конечно, один сапог- один баран, два сапога - два барана! - улыбаясь во все свои 32 белоснежных зуба гордо изрек сын Памира. Родом он из Гарма, а торговаться там умеют!

Пастух подтащил барана и о чем-то снова стал говорить с Нуровым, ожесточенно жестикулируя. Наконец наступил момент, когда сапоги оказались у него на ногах, а бараны у Нурова. Но пастух не уходил, продолжая в чем-то убеждать Нурова.

- Что там теперь? - спросил Леха.

- Он спрашивает, что мы с баранами делать будем. Если резать - то он говорит, что поможет, сам сделает.

- Давай, быстро!

На БМПшках повернули вбок стволы, на который афганец в считанные секунды освежевал обменянных баранов. Потом, спросив разрешения, забрал шкуры и внутренности (печенку мы, конечно, оставили себе). Разрезав желудки, он обмазал содержимым шкуры изнутри, туго свернул. Скинул с себя накидку, сложил в нее внутренности, и, закинув все на плечо, гордо пошел к своему стаду. Вся процедура заняла не более 15 минут.

Ближе к обеду добрались и до Сангина. Прочесывать кишлаки не стали - еще не подошли афганские подразделения. А потом - закончился световой день и разведчиков отправили в засаду в этот мандех.


Медленно идет время. Кто-то из знаменитостей сказал, что самое тяжелое и неприятное - это ждать и догонять. Но всему приходит конец, как и этой ночи. Вот уже зарозовел восток, окрасив своим цветом зубчатые вершины гор. Близится утро. Пора собираться. Наступает новый день.