# "Крыса"

Сергей Константинович Александров

"КРЫСА".


Представьте себе унылую каменистую долину с мутной рекой;

ступени осыпавшихся, заросших бурыми пыльными кустами, террас,

рассеченных глубокими морщинами арыков; разбитые глинобитные

домишки, покинутые жителями кишлаков; окружающие долину серые

безлесые горы и, вросшие в их вершины на самом ветру и солнцепёке, посты.

Представьте технику, прячущуюся от обстрелов за дувалами,

изъеденными дождями, в одичавших садах и виноградниках;

единственную"дорогу жизни", идущую между обрывами и скалами,

по которой раз в два-три месяца пробивается колонна обеспечения.

Представьте наконец офицеров, прапорщиков и солдат нашего полка,

ютящихся в кое-как отремонтированных "халупах", несущих

службу на упомянутых проклятых постах, куда всё, от боеприпасов

до питьевой воды пополам с хлоркой, "забрасывают"

редко и неохотно прилетающие вертолёты или, ползающие по горам

с тремя-четырьмя пудами на горбу, бойцы.

Добавьте перспективу нарваться на пулю, осколок, подорваться,

пожелтеть, высохнуть от тифа, потрястись в привычной, как насморк,

лихорадке, и вы поймёте - периодическое"расслабление"

было просто необходимо.

Женщин в полку числилось шесть и самая неказистая из них

казалась начальству гурией. Приходящие колонны "шмонали" все

офицеры управления под чутким руководством командира полка.

(Кстати это было его изобретение: "искать колониальные", от

слова "колонна", товары). Оставался один, традиционный

и испытанный способ... "Гнали" из всего.

Из сахара и конфет, из джемов и сгущёнки,

из витаминов и плодов, не успевающих по этому созреть, и даже

из того, из чего обычно не "гонят".

"Гнали" офицеры, прапорщики и даже солдаты непосредственного

охранения. Для себя и соседей, для "любимых" начальников.

В полку был Полевой Хлебзавод, а, значит, и дрожжи, но был и

единственный и принципиальный противник - пропагандист полка.

Личико и зубки у него были острые, нюх исключительный,

появлялся он как из-под земли в самых укромных уголках, а

потому и кличка у него была - "Крыса". В отличие от природных

крыс, у него не было усов, но зато он "стучал" добросовестно.

В рейды он не ходил. Кое-кто намекнул ему, что живым он может

и не вернуться и командир, во избежание ЧП, охотно верил в

легенду о больных ногах.

Командир и замполит, хотя и были противниками "расслабления"

подчиненных, но не очень принципиальными.Т огда пропагандист

начал "стучать" и на них.

Опешив поначалу, когда начпо дивизии, находившийся за десятки

километров, стал рассказывать им, что у них под носом творится

и кто они сами, ребята напряглись и "стукача" вычислили,

но все попытки нейтрализовать его - оказались тщетными. "Kрыса"

оказался земляком и другом детства начпо.

Обстановочка, доложу я вам, накалилась. "Крыса" стучит,

как отбойный молоток, досье пухнет, командир с замполитом

болтаются на крючке и становятся всё принципиальнее и

принципиальнее. Однако...

Пришёл приказ о замене двух очень боевых офицеров. Замена в

Союз это... У меня слов нет. У Пушкина, может, есть, у Гоголя

есть, а у меня - нет. Скажу только, что главной составляющей

процесса замены является продолжительное "pасслабление",

начиная с отвальной на месте и до Ташкента, и далее. Приказ

врасплох не застал. Закуска была, брага созрела и аппаратура

в руках друга-прапорщика, большого умельца, заиграла вовремя,

а через несколько минут, как всегда, внезапно,

появился пропагандист. Процесс был прерван, аппарат конфискован, а

возмущённым заменщикам по-дружески предложено... написать на

самих себя рапорт. Офицеры были хоть и боевые, но не до такой

степени. Послав "Крысу" туда, куда приказы о замене не доходят,

проявив максимум изобретательности, они сумели

материально обеспечить отвальную. Проведя разминку и отойдя

душой, решились друзья на благое дело, пожертвовав даже часть

тяжело доставшегося зелья.

Пошли они к "Крысе" и, опять-таки по-дружески, предложили

выпить за расставание. Пропагандист, конечно,

долго отказывался, но под влиянием уговоров и гранаты с выдернутой

чекой, которую один из пьяных заменщиков обещал уронить, а

дверь, сработанную из крепкого и толстого дерева, захлопнуть,

принципиальность его пошла на убыль. Через час, накачанный

самогоном, слегка им облитый и украшенный остатками закуски,

"Крыса" мирно спал в обнимку с конфискованным аппаратом.

Командир и замполит были так огорчены, что в сопровождении

секретаря парторганизации и комсорга немедленно прибыли на

место происшествия и засвидетельствовали небывалый урон,

нанесенный авторитету армейских политработников...

Новый пропагандист был весьма приличным человеком.