# Монгольские Воспоминания

Сергей Константинович Александров

МОНГОЛЬСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ.


Мне просто повезло. Комнату в Улан-Баторском офицерском общежитии я делил с

двухгодичником Дживаном Аветисовичем Степаняном. Служил он хорошо и закончил службу

капитаном. Над кроватью его, в то далекое начало 70-х, висел портрет католикоса

Вазгена, а любимой песней была песня об Андранике.( "Сасну гавар шат лерноин номок

чекав Андроникин..." Это - для армян. Надеюсь, они поймут, простят мои ошибки и не

обидятся.) Дживан окончил астрофизический факультет и работал в Бюроканской

ообсерватории. Гостевал у него и в Ереване. Но это отдельная повесть и скажу

только, что лазили мы в горы, смотрели в ночную смену в телескоп и, конечно,

посетили Эчмиадзин-место притяжения древнего армянского народа. Остались у меня

самые добрые впечатления.

Но "вернёмся к нашим баранам". Пригласили мы как-то вечерком третьего и

засели за преферанс. Играли долго и всё время меня преследовал "монгольский" запах.

Служившие в Монголии меня поймут. Обнюхал всё, что мог, а партнёры только

смеялись. "Преф" закончился, гостя проводили, свет погасили и легли спать. Запах

стал невыносим и тут я вспомнил, что под койкой лежит коврик из дзереновой шкуры,

уж не протух ли он. Представьте себе широко раскрытые глаза Дживана, когда из под

кровати я извлёк... монгольского парнишку лет 10-12-ти. Он проник на охраняемую

территорию, попал в общежитие, залез в запертую комнату и просидел, не

шелохнувшись, часа три. Украл он всего ничего и тёмной ночью мы его сдали местной

милиции, а обо мне пошла молва, как о человеке, "вычислившем" монгола по запаху.

Другая история связана с отпуском, который я проводил в родном Ленинграде-

Питере. Дживаном был предупреждён, что на моё имя выслана посылка и я должен

довезти её до Улан-Батора. Посылка пришла. В огромной обшитой корзине под слоем

сушённых фруктов покоилась... 15-ти литровая емкость с подкрашенным коньячным

спиртом. Забыл вам сказать, что отец Дживана был главным технологом винсовхоза. Из

приложенного письма я уяснил, что фрукты могу съесть, а вот спирт обязан доставить

сыну. Ох и намучился я с этой "баклагой" в самолёте и поездах; сейчас бы меня

просто не пустили. Когда в купе вошла дама-таможенница, у меня маленько отлегло от

сердца - всё-таки женщина. Прикинуться наполовину армянином мне, при моей тогдашней

внешности и месте рождения, было нетрудно, труднее было подделать акцент. Стоило

больших усилий убедить её пропустить "домашнее вино" для друзей. Слава Богу, "вино"

она не стала пробовать и отнеслась ко мне благосклонно, а монгольским таможенникам

всё было "до лампочки". Меня грели мысль об обеспечении спиртным до Нового Года и

простой человеческий азарт.

И что... Дживан распорядился по-своему. Мало того, что он объявил о спирте

всему общежитию, он всех пригласил его попробовать. У спирта была одна особенность -

пился он легко, а действовал жестоко. Короче говоря, "праздник" кончился на третьи

сутки. Спирт был выпит до дна, а комсомолец одного отдельного батальона допился до

инфаркта. Такие вот воспоминания связаны с Дживаном. Пусть он живет долго и если

кто-то передаст ему сердечный привет, я не обижусь.