# Судьба. На острие меча. Роман ч.1

Анатолий Гончар

Роман написан в соавторстве с моей дочерью Ольгой.


Судьба. На острие меча


Даже если все уже решено за Вас, помните: жизнь полна неожиданностей.

Часть 1


"Помни, ты должна молчать. Помни, долг превыше всего".

Шаги гулко отдавались в голове. Ноги давно привыкли к холоду камня, а тело уже не замечало окружающей стылости. Но тревожное ожидание, как всегда брало верх, отчего немилосердно колотило в приступах дрожи. Сейчас меня вновь приведут к нему в кабинет. Снова будут его вопросы, моя ложь, удары бича... А потом - опять холодный пол, привкус крови во рту, крики других узников, отчаявшихся и умирающих. Все, как всегда. А всего лишь некоторое время назад...


- Авель, ты здесь? - стук в дверь вывел меня из раздумий.

- Что?

- Авель, что-то случилось? - мама словно почувствовала, что что-то не так.

- Нет, все хорошо, - я поднялась с дивана, ставя остывший кофе на стол. Дверь открылась, и моя мама - леди Амертон - вошла в комнату. Она думает, у меня нет от неё секретов. Но я...

Я ей никогда не скажу, что случилось. Ей незачем знать, что мне поручено задание государственной важности. Пусть думает, что я еду на очередные учения. А в случае, если... На глаза навернулись слезы. В случае моей смерти, маме сообщат, что учения продлили на неопределенный срок. Да, я отчётливо понимаю, что едва ли мне удастся вернуться домой снова, но не намерена отступать.

- Мама, я сейчас...- голос предательски дрогнул. Нет, не в таком виде... Мама не должна заметить моих слёз. Шагнув вперёд, я остановилась и, стремительно развернувшись, почти бегом устремилась в ванную. Умылась. Вот так. Все. Вроде все. Почти неуловимый скрип двери. Этого и следовало ожидать - леди Амертон никогда не отличалась долготерпением.

- Авель, дочка?!

Вздохнув, я вернулась в свою комнату и, не доходя до её середины, остановилась. С напускной задумчивостью обвела взглядом книжные полки...

- Подойди ко мне... - мама поманила меня пальцем. Её не обмануть. Я подошла ближе.

- Ты уедешь... - молчание, - не отрицай, я знаю... Возьми.

Она сняла с шеи тонкую цепочку. На ней небольшой кулончик - камень, обрамленный серебряными листьями. Тонкий луч света, прошедший сквозь приоткрывшийся ставень, и камень сверкнул изумрудным всполохом.

- Это украшение передается в нашем роду от матери к дочери. В нем хранится память многих поколений, - мама замялась, не в силах говорить. Она плакала.

- Мама, что с тобой, мама? - в горле стоял комок, я чувствовала, что и сама сейчас расплачусь.

- Я... знаешь, я...- она вытерла слезы, но тут же по щекам побежали новые. - Просто мне кажется, что я увижу тебя очень нескоро...

Мама, моя каменная леди Амертон рыдала в полный голос. Она предвидела смерть отца, но не плакала. Просто старела на глазах... Сейчас же она рыдала. Боль, переполнявшая её сердце со дня гибели моего папы, стала просто невыносимой.

- Мама, ну, что за глупости! Конечно же, мы скоро увидимся... - я постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности. Верю ли я в свои слова? Не знаю. Я надеюсь.

Мама взяла себя в руки. Слёзы высохли, словно их и не было. Леди Амертон претят человеческие слабости. Когда она начала говорить, её голос был твёрд и бесстрастен.

- Может быть ты и права. Будущее пока неопределенно, и, кто знает, возможно, на этот раз судьба будет к нам более благосклонна... - она умолкла, боясь сказать что-то лишнее. - А теперь иди, тебе пора...

Я согласно кивнула.

- Иди, - она нашла силы поднять взгляд и стряхнуть с глаз вновь нахлынувшие слёзы. - Иди и помни: линия судьбы ещё не вычерчена несмываемыми рунами неизбежности. Всё ещё можно изменить. В твоих силах изменить ВСЁ.

Я не стала ничего спрашивать, ибо знала, что ответа у неё нет. Будущее не выдаёт своих тайн, оно лишь приоткрывает завесу смутной пасторали разрозненных картинок и чувств.

- Я люблю тебя, - мама притянула меня к себе и снова расплакалась. Если бы она могла, она бы остановила, не отпустила бы меня никуда, но тогда неизбежное случилось ещё с большей неизбежностью. Уйти от начертанного судьбой нельзя, можно лишь, идя навстречу, подставить под удар щит своих сил и знаний, и тогда оно не будет столь гибельно. Но оно неизбежно...

Всё, ухожу, иначе тоже расплачусь. Слезы облегчают боль, но отнимают силы. А я должна быть сильной...

Прощай, мама! Прощай и прости...

Нет! Не прощай, до свидания!.. Я вернусь!

Я тоже тебя люблю, мама!

Орлик, нетерпеливо перебирая ногами, ждал на конюшне. Отделанная серебром сбруя блестела в лучах поднимающегося к зениту солнца.

- Госпожа, - конюх склонил голову в приветственном поклоне. Новенький, ещё не знает, что я не люблю церемоний. Но сейчас мне нет до них никакого дела. Уже скоро я буду во дворце. И если всё будет идти, как задумано, минуты моей жизни начнут последний отсчёт. Если ничего не изменится... А разве что-то может измениться? Нельзя обманывать саму себя. Уже не осталось надежды, но... Одна жизнь - разве это цена за счастье целого народа? Даже если она твоя? Гордость за выпавшую мне честь выше страха смерти. Я смогу, я не отступлюсь... Но руки слегка дрожат, и к горлу подкатывает ком нерешительности. К чёрту! Ногу в стремя.

- Но, - Орлик рванул с места, заставив меня отвлечься от обуревавших мыслей и полностью сосредоточиться на стремительной скачке. Мы промчались через ворота, едва не задев отскочившего в сторону стражника и продолжа путь по узкой улице. Бредущие по ней люди ещё издали уступали дорогу, испуганно прижимаясь к стенам домов. Не останавливаясь и не замедляя скорости, мы выскочили на перекрёсток, разделяющий город на четыре равные части, и по вымощенной розовым камнем мостовой проскакали мимо высоких золоченых ворот, за которыми тянулась дорога, ведущая к парадному подъезду королевского дворца. Миновав вторую триумфальную арку, я немного натянула правый повод, заворачивая Орлика, но почти не сдерживая его прыти, в сторону узкой улочки, уходящей в глубину старых, полуразрушенных кварталов города, постепенно переходящих в заросли заброшенного яблоневого сада.

Уже через пару минут я оказалась в тени деревьев и, перейдя на шаг, направила коня по едва заметной тропинке вдоль тенистых аллей. Скрывшись от посторонних глаз в переплетении ветвей, я придержала Орлика и легко спрыгнула на землю. Прямо передо мной, в, казалось бы, монолитной стене, угадывались очертания небольшой дверцы.

- Орлик, - я прильнула к шее своего боевого друга, и невольная слезинка скользнула по щеке. Только здесь, когда меня никто не видел, я могла позволить себе эту непростительную слабость, - ступай домой.

Я отступила на полшага в сторону и легонько шлепнула коня по холке. Друг несмело переступил с ноги на ногу.

- Ступай, ступай, - я ткнула ладошкой в его круп, и он нехотя затрусил в обратную сторону. Пробежав десяток шагов, конь повернул голову и тихонько заржал, словно прося вернуться.

Но я отрицательно качнула головой:

- Ступай, Орлик!..

Конь махнул хвостом и скрылся за деревьями. За него я не волновалась, дорогу он знает, а воры-конокрады, хм... это даже не смешно... на сбруе и седле - мой вензель, едва ли кто осмелится покуситься на коня лучшей воительницы Её Величества... Я снова посмотрела в сторону ускакавшего боевого друга и, тяжело вздохнув, шагнула к потайной дверце...


Меня уже ждали. Из-за нагромождения серых камней, прятавшихся в темноте буковой аллеи, показался низко кланяющийся, сухонький, одетый в рванину и, казалось бы, совершенно немощный старикан. Но королевский привратник Светазар не был ни немощным, ни нищим. Его старые, узловатые пальцы с легкостью разгибали подковы, под драными одеждами угадывалась легкая бронь, а в прорехе рубища поблёскивала рукоять дорогого кинжала.

- Госпожа, - Светазар, остановившись, склонился почти до самой земли, а когда разогнулся, на его лице не было ни капли почтения. - Идёмте.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и бодро зашагал прочь. Я поспешила за ним следом. Он шёл, всё ускоряя и ускоряя шаг, и спустя минуту я почти бежала.

Наконец, он довёл меня до белой стены дворцовой башни, и мы остановились. Перед нами высился единый монолит. Ровная каменная поверхность без единой щели... Привратник осмотрелся по сторонам и, покопавшись в одеждах, извлёк узкий, похожий на стилет, ключ. Щель в стене всё же была. Втиснув ключ в едва видимую трещину кладки, Светазар привел в действие механизм, скрытый в глубине камня. Внутри заскрежетало, и стена стала медленно поворачиваться. Вскоре в ней образовалась прореха, достаточная для того, чтобы протиснуться одному человеку. Привратник, отступив в сторону, молча кивнул, и я шагнула вовнутрь. Каменная кладка сделала ещё пол оборота, и проём за моей спиной закрылся. Какое-то время я стояла в неподвижности. Глаза медленно привыкали к мраку. Я знала, что меня окружают королевские воительницы, но не слышала даже их дыхания. Наконец, мрак рассеялся, и я шагнула вперёд. Сомкнутые передо мной копья поднялись вверх - стражницы отступили, освобождая дорогу.


- Авель, передумай, пока не поздно, - королева Эвиль нежно погладила мою руку. В её взгляде - боль и сострадание. - Я уже жалею, что высказала свои мысли вслух... Ты лучшая. Лучше всех, но всё же... Как королева я не имею права заменить тебя кем-то другим... но, как подруга, прошу - откажись! Я не стану тебя неволить, - в голосе столько мольбы и отчаяния... но слёз нет. Королеве не пристало лить слезы.

- И не подумаю,- она упрашивала меня, казалось, целую вечность, хотя прошло всего несколько минут. Тщетно. Разговоры бессмысленны, у нас нет другого выхода. И я, и она это прекрасно знаем.

- Хорошо, - королева решительно выпрямилась, её голос вновь обрёл твёрдость, - пусть будет по-твоему. Но ты понимаешь, что это очень опасно?

Я кивнула. Мы обе знали, насколько невелики мои шансы. Эвиль сделала шаг в сторону, и её взор остановился на солнечном луче, пробившимся из-за прикрытых ставен.

- Авель, что бы ни случилось, - её голос вновь предательски дрогнул, - никто не должен узнать, что ты действуешь по моему приказу. Слышишь, никто! Ты должна выполнить задание. Иначе война. Кровь, пожары и голод. Тысячи убитых и угнанных в рабство... Мы еще слишком слабы для открытого противоборства...

Никто не должен узнать... Значит, она не верит в моё возвращение. "Ты должна выполнить задание. Иначе война". Но война уже идёт, хотя об этом открыто и не говорят: отравленные колодцы и сожжённые нивы, разбойничьи набеги и торговые препоны... Страна разорена и доведена до края, за которым только пропасть голода и мора. Лишь мудрое правление королевы сдерживает распад и хаос империи.

- Я всё прекрасно понимаю, Эвиль, но не откажусь от своего решения. Я не смогу сидеть в тылу, прячась за чьими-то спинами и ждать позорного плена и рабства. Это не для меня!

Королева вздохнула.

- Тогда поезжай в Яруск. Там ты должна встретиться с генералом Эльге Ламсом. Действуй по его указаниям. Мне же больше нечего тебе сказать, - она отвернулась. - Отправляйся немедленно и...- над нами повисла пауза, словно королева подыскивала нужные слова. Когда она продолжила говорить, голос её дрожал, - возвращайся...

Она по-прежнему стояла ко мне спиной, руки были прижаты к лицу, а плечи вздрагивали.

Я молча поклонилась и, развернувшись, быстрым шагом направилась к потайному выходу. В горле стоял ком, а на сердце давил камень.


Изменить внешность до неузнаваемости особого труда не составило. Привычно распушенные по плечам золотисто-русые волосы стянулись в высокий пук на затылке, на веки лег толстый слой сажи, а губы расплылись красной помадой. Два-три круговых движения свеклой и на щеках - яркий румянец. Не очень ровно, но зато эффектно. Посмотрев в зеркало, я увидела милую дурнушку из приличного дома. Хотелось взглянуть на того, кто узнал бы меня в этом образе. Если не считать шуршащие и сковывающие движения платья, то я вполне была готова к путешествию. Привычные брюки и кое-что из верхней одежды сложила в дорожную сумку. Меч пришлось оставить - не пристало девушке из хорошей семьи разгуливать со столь серьезным оружием. Но отказаться от узкого боевого ножа было бы верхом неблагоразумия. Его я прицепила к неширокому поясу, скрытому под надетой поверх платья туникой. Чехол с десятком метательных стрелок крепко затянула на лодыжке.

Задворками выйдя на рыночную площадь, я прямиком направилась к конному ряду. Слава богу, в торговой суете до меня никому не было дела: торговцы орали, нахваливая товар, покупатели галдели и, столь же громко кричали, возмущаясь что их пытаются обжулить. Меж теми и другими сновали вездесущие мальчишки, добрая половина которых успешно трудилась на воровскую гильдию. Я давно предлагала королеве переловить всех воров, а мальчишек-подручных отправить на перевоспитание...

...Королева хмуро улыбалась.

- Авель, политика слишком тонкая и сложная наука, - поясняла она,- чтобы вот так запросто предпринимать столь решительные шаги. Воры - неотъемлемая часть общества. Ты даже не представляешь, сколько народу кормится вокруг этих нарушителей закона. Если мы устраним хотя бы половину из них, то на плечи казны лягут заботы о тысячах обездоленных и нищих, по городу прокатится волна голодных бунтов. Тебе кажется, что воры наносят ущерб и страдания простым людям? Тебе жаль прозябающих в нищете? Запомни, ни один уважающий себя вор не станет гоняться за кошельком, в котором нет и десяти монет. Настоящий вор никогда не опуститься до того, чтобы украсть последнюю денежку у старой женщины или неимущего. Член воровской гильдии - это не та мелкая жуликоватая шушера, шастающая по площадям в поисках любой поживы. Они - воры - всего лишь перераспределяют ценности, имеющиеся в обществе, забирая у одних и отдавая другим. Что дурного в том, чтобы наказать беспечного зазнавшегося купца, похваляющегося заморским товаром или сбить спесь с молодой женушки фабриканта? Это наука жизни, а наука стоит дорого. На каждого вора работают десятки людей: от вихрастых мальчишек до убелённых сединами ветеранов, от нищих, просящих подаяния, до богатых лавочников, имеющих не по одному десятку слуг. Нет, Авель, мы не будем искоренять это зло, пусть даже законы и требуют этого.

- Но мы же время от времени отправляем на рудники пойманных воров. Мы даже казним их!

- Да, мы делаем это, - в голосе королевы не было ни тени смущения.

- Но ты только что говорила... - я растерялась.

- Да, мы делаем это, - повторила она, - мы делаем это, чтобы они не "зарывались", чтобы чувствовали на чьей стороне сила, чтобы не смели даже подумать о том, что можно позволить себе большее...


Разговор состоялся давно, но странный осадок на душе и пустота на сердце остались. Сейчас мне не было бы никакого дела ни до воров, ни до их потенциальных жертв, если бы один из крутившихся рядом мальчишек уже не прицеливался к висевшему на моем поясе кошелю. Видимо, одинокая девушка показалась ему подходящей кандидатурой для отъёма денег. Предпринять что-либо заранее я не могла, показать, что насквозь вижу его намерения, означало обратить на себя лишнее внимание. Оставалось лишь ждать, а уж в последний момент завизжать, изобразив полную беспомощность.

Когда двое кучерявых мальчишек вцепились друг другу в волосы и, меся друг друга, покатились мне под ноги, стало понятно, что сейчас начнётся... Но ожидаемого посягательства на кошелёк не последовало. Ещё через мгновение яростное лупцевание между драчунами закончилось. Они вскочили на ноги и, не оглядываясь, прыснули в разные стороны. Я украдкой огляделась вокруг, того мальчишки нигде не было, и мысленно развела руками - кто-то более старший и опытный безошибочно распознал потенциальную опасность, а может, что совсем скверно, и угадал во мне королевскую воительницу. Остаётся надеяться, что у него хватит ума не делиться своими соображениями и догадками с собратьями по ремеслу... Но во всём надо видеть положительное - теперь за свой кошель я могла не опасаться...


Конь мне понравился сразу. В нем, конечно, не было той чистоты кровей, что так бросалась в глаза в моём Орлике, но и он заслуживал поцокивания языком и восхищенных возгласов собравшихся вокруг знатоков. Чтобы протолкаться поближе, пришлось вспомнить некоторые старые навыки и немало поработать локтями.

В перипетии борьбы за передний ряд я не заметила, что настоящих покупателей на коня не было. Никто из восхищающихся зевак не спешил раскрывать толстые кошельки и наперегонки друг с другом отсчитывать тяжелые золотые монеты. Никто не торговался, пытаясь сбить непомерную цену. Может у коня существовал какой-то едва заметный, но явный изъян?

- Такой красивый девушка, - подал свой голос тщедушный кареглазый продавец, - хочет иметь такой красивый конь?

- Красивый? - стараясь сразу сбить цену, я окинула коня насмешливо презрительным взглядом, - и сколько сольди хочет господин за эту беспородную скотину?

Подбородок продавца вздернулся праведным негодованием. Потомок степных хызров1 знал толк в лошадях. Конь для степняка - жизнь. И безопаснее было бы оскорбить его жену, чем посмеяться даже над самой захудалой лошадью. Он хотел ответить, но, сообразив, что резкие слова - всего лишь прелюдия к торгу, сдержался. Теперь хызр натужно сопел и отвечать на мой вопрос не собирался.

- Сколько просишь за этого коня? - Повторила я, и смуглый продавец, ощерив зубы в щербатой улыбке, негромко выдохнул:

- Услугу...

Все возгласы вокруг на мгновение стихли. Конь мне понравился, но цена действительно могла оказаться непомерно высока. Услуга - формула старинного договора купли-продажи - могла означать всё, что угодно. В просторечии она выглядела как обязательство продавца предоставить оговорённое имущество в обмен на обязательство покупателя в определенный срок выполнить что-либо, то есть оказать продавцу ответную услугу. Проще говоря, покупатель отдавал себя в рабство на определённое договором, пусть и незначительное, время. Он мог оговорить, казалось бы, всё: и время, и срок действия договора, и характер услуг, от выполнения которых он мог отказаться, и многое-многое другое. Продавец либо соглашался с этими условиями, либо искал нового покупателя. Беда в том, что первый, в отличии от второго, всегда знал, какая услуга будет им потребована, ведь в договоре всегда имелись подводные камни, обойти которые покупатель был не в состоянии. И что бы не говорилось о взаимной выгодности подобного договора, в выигрыше всегда оказывался продавец (о случаях, когда наивные покупатели поплатились буквально всем, в столице ходили легенды). Договор закреплялся наложением чар, и разорвать его было невозможно. За отказом выполнить услугу следовала неотвратимая смерть...

Я, словно раздумывая, постояла некоторое время, переминаясь с ноги на ногу, затем коротко бросила:

- Условия?

- Твои, - холодно буркнул степняк и недружелюбным взглядом окинул собравшуюся вокруг толпу.

Народ, сочувственно поглядывая в мою сторону, стал медленно рассасываться по базарной пощади. Становиться свидетелями сделки не хотелось никому, так как никто не мог поручиться, что его не коснётся осколками договорной магии.

Итак, условия должна была предложить я, точнее зафиксировать на бумаге действия, от которых отказываюсь однозначно и безоговорочно. Вот ведь чёрт, всегда легче выкрутиться из условий, заранее определённых продавцом, чем писать свои собственные.

"Ну, что ж, я уж тебе расстараюсь! Такого понапишу, что ты невольно вынужден будешь оговорить свои собственные условия", - со злостью подумала я, усаживаясь за невесть откуда взявшийся столик. Пергамент лежал на столешнице, чернильница стояла рядом.

Значит так: "Я отказываюсь выполнять действия, сопряженные с посягательством на мою жизнь, честь и достоинство; отказываюсь воровать, грабить и совершать убийства; отказываюсь..." И так ещё тридцать три и три пункта.

Хызр взял в руки почти полностью исписанный свиток и быстро, пробежав его глазами сверху донизу, довольно кивнул. Странно. Значит, я что-то упустила? Что именно? Я мысленно перебрала все написанные мной оговорки и ограничения. Вроде бы всё верно, но почему продавец не выглядит расстроенным? Что-то здесь не так. Я ещё раздумывала, когда степняк поднёс к договору магический светильник. Пламя пыхнуло и мгновенно опало, на землю полетели небольшие хлопья пепла.

- Договор заключён, товар твой, - в руку легли кожаные поводья. - Услуга за услугу, - закончив ритуал этой фразой, степняк повернулся и опрометью кинулся вон с площади.

- Имя коня? Ты забыл сказать имя коня!..

- Верный, - донеслось сквозь возрастающий гул голосов.

Верный... Хм, не слишком подходящее имя для лошади, скорее собачья кличка... Но ничего не поделаешь. Верный, так Верный.

Зелёная тюбетейка торговца уже затерялась среди пёстрой толпы народа. Я же осталась стоять, растерянная, даже слегка ошеломлённая быстротечностью сделки. Ладно, что случилось, то случилось. Договор отменять поздно. К тому же, если продавцом и затеяна какая-то скрытая пакость, то со мной этот номер не пройдёт. Я тоже не так проста - магия на меня не действует, а значит и договор мне постольку-поскольку. Впрочем, неважно. Мне ещё предстояло запастись провизией и выбраться за пределы города.

А он бурлил своей повседневной суетной жизнью. По узкой мощеной камнем улице в направлении городских ворот двигался практически непрерывный, бесконечный поток телег, всадников и пеших. Втиснувшись в строй груженного мануфактурой обоза, я вполне уверенно приближалась к границе города. Навстречу текла, точно такая же человеко-лошадино-тележная "река". На узкой улочке, время от времени, телеги сталкивались, цеплялись колесами, и тогда поток, возмущённо ревя, замирал, чтобы затем с новой силой хлынуть дальше.

Уже перед самыми воротами мне удалось пристроиться к кучке праздных девиц, намеревающихся совершить дневную прогулку вокруг городских стен. Пока в окрестностях столицы было ещё вполне безопасно, и они могли позволить себе лёгкий променад под бдительным взором городской стражи.

Часом спустя Верный неторопливым шагом трусил по просёлочной дороге, унося меня всё дальше и дальше от стен Мирска.


* * *

Яруск - ставка генерала Эльге Ламса находилась недалеко - два дня пути. Вела туда широкая дорога, выложенная деревянным брусом. Вытесанные из мореного дуба, они некогда лежали единым монолитом, но годы взяли своё. Нынче одни вывернулись под копытами тяжелых боевых коней, а другие и вовсе сгнили и рассыпались в труху. Так что, проехав по дороге некоторое время и наглядевшись, как спотыкается мой конь, я, свернула на обочину и продолжила путь по узкой, но хорошо наезженной тропинке. Благо она, хотя изредка и виляла в сторону, но в целом уверенно вела в нужном направлении. Прильнув к гриве коня, я принялась возмещать убытки бессонных ночей своего славного боевого прошлого...

Разбудили меня приглушённые голоса. Разговаривали двое. И я уже никуда не ехала, мой конь стоял неподвижно и лишь время от времени прядал ушами. Не подавая виду, что проснулась, я чуть приоткрыла глаза и прислушалась. То, что бесцеремонно прервавшие мою поездку господа являют собой отнюдь не светских львов, было ясно по одному лишь запаху. Эти двое смердели так, будто только что вылезли из городской канализации. Но и представителями благородного ремесла золотарей они тоже не являлись. По всей видимости, данные господа были вылезшими из лесной берлоги разбойниками.

Первый из них, худой и рябой, держал Верного за поводья.

- А девка-то недурна!- сказал он, глядя в мою сторону.

Второй, толстый и бородатый, был столь увлечен копанием в седельной сумке, что только хмыкнул.

На что первый будто обиделся:

- Хорошая, говорю, девка.

Я подавила смешок. Конечно, хорошая. Я никогда в этом не сомневалась.

Толстый наконец-то оторвался от рытья в моей сумке и бросил на меня настороженный, а вместе с тем и презрительный взгляд:

- Хорошая-то она мож и хорошая, да вот только набор дорожный у нее странный...- он почесал бороду. - Портки мужские да топор... боевой...

Худой в свою очередь пошкрябал затылок и недоуменно уставился на своего "доброго" товарища:

- Странно. Зачем молодой девке топор?

- И правда зачем? - прищурился толстый.

- А чтоб с разбойниками разговаривать было сподручнее! - звонко ответила я и улыбнулась самой зловредной из моих улыбок.

Держащий поводья разбойник подпрыгнул и выпустил из рук поводья. Зато толстый остался невозмутим, но и он смотрел на меня уже с куда большим интересом.

- Как это, девонька?- прищурив глаза, спросил он.

- А вот так!

Я мигом спрыгнула с коня, попутно запустив руку в сумку и выдернув оттуда топор. Затем правой рукой перехватила рукоять поудобнее и сделала несколько взмахов. Как там нас учили? "Машешь ленивенько так топориком либо палицей и краем глаза смотришь на реакцию противника", - поясняла смешливая наставница, наблюдая, как мы пытаемся взмахнуть этим оружием хоть разик. Затем она удалялась в свой кабинет, где и рыдала от смеха. Но это было давно, поэтому сейчас я могла, не скрывая удовольствия, насладиться реакцией "противника". Оная порадовала. Сначала худой просто открыл рот. Затем, когда я сделала еще несколько выпадов, у него задергался левый глаз. Я же, почти рассмеявшись, чуть не пропустила атаку вытащившего палицу толстого. Продолжая отражать его удары, подумала, как комично это смотрится: высокая девка в столичном платье (вернее, в угоду моде, в целых трех) с топором и низкий (ниже меня на голову) толстый разбойник с булавой. По всей видимости это было действительно забавно, так как сначала присевший от ужаса на обочину рябой уже во всю давился от смеха.

Парировала удары бородача я минуты две. Потом это жутко надоело. Сказать, что он плохо дрался - не сказать ничего. Он дрался хуже пришедших на первое занятие девушек, которые в последствии возможно даже не станут воительницами. Но мимика... Он сверкал глазами и кровожадно демонстрировал оскал, брызгал слюной и рычал, и так далее, и тому подобное. Хватит. Он замахнулся в очередной раз, и булава, жалобно звякнув, улетела в кусты. Толстяк удивленно посмотрел на свои ладони, что секунды назад держали оружие, затем на меня. Я же, опершись на поставленный наземь топор, застыла на месте и вопросительно изогнула бровь. Бородатый с ненавистью глянул на мою персону, сплюнул на землю и, молча вытирая стекающий по лицу пот, подошел к худому, взял его за шкирку, что-то сказал, и они, ежесекундно оглядываясь, удалились с поля боя.

Убедившись в том, что горе-разбойнички скрылись за линией горизонта, я приняла нормальное положение и наконец-таки потянулась. Осмотрела свой топорик, с сожалением отметив, что на нём от столкновения с железом остались небольшие зазубрины. Плюнув и едва слышно выругавшись, вытерла лезвие об подол верхнего платья и, подняв полы, двинулась в сторону смиренно ожидавшего меня коняги...


Яруск встретил меня криками возниц, скрипом несмазанных телег, дымами бивуаков и запахом пшённой каши. Всё как везде: народ суетится, торговые караваны убывают и прибывают, солдаты королевской пехоты, расположившись на отдых, готовят пищу, только вот серых крестьянских армяков да коричневых ремесленнических рубах, многократ меньше, чем синих солдатских мундиров да зелёных офицерских френчей. Одним словом что ни говори, а приграничный город-крепость он и есть город-крепость, ни убавить, ни прибавить.

Резиденцией генерала Ламса было небольшое, обнесённое кирпичным забором поместье со стоявшим точно в центре зелёного лужка домом из красного камня. Ворота в усадьбу были распахнуты, вокруг никого не было, так что испрашивать разрешение войти было не у кого. Некоторое время полюбовавшись окрестностями и решив, что всё же не стоит терять время даром, я приблизилась к фасаду здания и от души постучала кулаком в дверь. Через мгновенье послышался шум отодвигающегося засова, створки отворились, и передо мной возник строгий на вид охранник. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы и хмыкнул.

- Вы к кому?- басом спросил он.

- Мне нужно видеть генерала Эльге Ламса.

Охранник удивленно вытаращился.

- Он ждет Вас?

- Да,- сухо сказала я, сама не будучи уверена в оном.

Но ответ прозвучал убедительно, и несколько утомивший меня охранник открыл дверь:

- Тогда я провожу Вас до залы,- негромко сказал он.

Я неторопливо последовала за ним. Странно но охранник не спросил ни грамоты удостоверяющей мою личность, ни проверил наличия у меня оружия, ни... словом не сделал ничего. Генерал относился к своей безопасности с чересчур явным пренебрежением.

Зря.

Мы пересекли несколько галерей, прежде чем дошли до широких, открытых настежь дверей приемной его высокопревосходительства.

- Вы можете подождать здесь, - мой сопровождающий слегка наклонил голову и сделал приглашающий жест рукой.

Я шагнула в глубину ярко освещенного помещения.

- Позвольте мне удалиться, - донеслось из-за моей спины.

- Конечно, конечно, - обернувшись, я несколько помедлила и, решив, что одиночество пойдет мне только на пользу, согласно кивнула.

Он громко щёлкнул каблуками и исчез. А я, постояв некоторое время, в задумчивости присела на обитый бархатом небольшой диванчик и окунулась в омут мыслей. Так, что мы имеем? Постоянные столкновения на границе, известия об убитых гонцах на территории Камерлина, непонятные слухи о войне... Хм...

Внезапно мое внимание привлекла дивная синяя ваза, стоявшая на другом конце комнаты. Я встала и, подхватив шуршащие пыльные юбки, двинулась в её направлении. Ваза была изысканного винуэзского стекла, и то, что сделана она была в Камерлине, не вызывало никакого сомнения. Именно там был распространен узор из дубовых листьев, и только там его могли сделать из чистого золота. Я осторожно провела рукой по вазе. Под слоем пыли обнаружилась надпись из нескольких рун. Увы, прочитать ее я так и не смогла. Руны не были камерлинскими, это было ясно с первого взгляда - несмотря на постоянную вражду на территориях Рустании и Камерлина был единый язык. Впрочем, по эту сторону моря он был общим для всех. Я еще раз провела ладонью по рунам. Казалось, я где-то уже их видела...

- Генерал Эльге Ламс прибыл, - четко отрапортовал камердинер. От неожиданности ваза, которую я все еще держала, выпала из рук. Звук бьющегося стекла благодаря длинным полам платья стал тише, но лишь ненамного. Камердинер, совсем еще юный парнишка, с укором посмотрел на меня, но промолчал. Я скривила невинную рожицу, мол, это получилось совершенно случайно. Он же, в свою очередь, сделал вид, что ничего не заметил и, вздохнув, вышел из залы. А минутой позже пожаловал сам генерал.

Эльге Ламс оказался мужчиной лет сорока. Крепкого телосложения, со строгим выражением лица. Взгляд его умных выразительных глаз скользнул по моему одеянию.

- Кто Вы, милая дама, и что Вы делаете в столь далеком от увеселений месте? - Сразу видно, что генерал поднаторел в светских беседах.

Что ж, тем приятнее будет его общество.

- Воительница Авель, - представилась я, решив не разводить лишних церемоний.

- О! - Ламс лично меня не знал, но похоже был достаточно наслышан. - Польщён, весьма польщён нашим знакомством, - его красивое лицо расплылось лучезарной улыбкой, - теперь я и сам вижу, что вопрос относительно вашего присутствия здесь неуместен. Пожалуй, и о том, как добрались, спрашивать не стану.

- Буду весьма благодарна, но, чтобы не прослыть невеждой, сообщу: дорога оказалась приятной, я жива, здорова и чувствую себя превосходно.

- Очень рад. Желаете принять ванну или перекусить? - улыбка генерала действовала на меня обезоруживающе.

- Ванну и перекусить, - я тоже позволила себе улыбнуться.

Похоже общение с Ламсом не будет слишком уж скучным и утомительным. Мы найдём о чём поболтать за обеденным столом. А поговорить о деле у нас время ещё будет.

- Желание дамы - закон.

Генерал трижды хлопнул в ладоши. Почти одновременно с третьим хлопком из боковых дверей выскочили охранники с алебардами.

- Дартинг, - ближайшего к нам солдата Ламс назвал по имени, - позаботься о том, чтобы для госпожи приготовили ванну и свежие одежды. А ты, Ингард, - интересно, он действительно знает всех по именам или пускает пыль в глаза? - беги скорей на кухню, пусть готовят лучшие блюда - у нас сегодня в гостях...- Пауза. Лишь бы он не назвал меня по имени... - прекрасная дама.

Солдаты козырнули и вышли. Я взглянула на генерала. Тот улыбался, в глазах играли лукавые чёртики. Да он издевается! Он нарочно заставил меня поволноваться! Ну, гад, сейчас он от меня получит! Ещё никому не удавалось безнаказанно посмеяться над лучшей воительницей королевы! Я сделала резкий шаг вперёд и... едва не шлепнулась на пол, запутавшись в непривычных платьях. Улыбка Ламса стала ещё шире, глаза заблестели слезами смеха... В конце концов, он не сдержался и прыснул. Я некоторое время смотрела на его согнувшуюся пополам фигуру, а затем попробовала представить себя со стороны и, уже по новой взглянув на хохочущего генерала, присоединилась к его веселью...


- Да-а, - Эльге повертел в руках бокал с зелёным велингорским вином, - появись Вы на пару дней раньше... - Ламс слегка пригубил содержимое и мечтательно зажмурился, - Моим орлам на пути попались браконьерские тенёта, - увидев моё вытянувшееся в изумлении лицо, он пояснил, - охота и трапперство в приграничье запрещено указом Её Величества.

А то я не знаю, но откуда в этой глуши браконьеры?

Он снова приложился к бокалу.

- Итак, на чем я остановился? Ах, да, мои разведчики обнаружили браконьерские тенёта, а в них ровно двадцать два перепела... Впрочем, я подозреваю, что перепелов было гораздо больше, но двадцать два - хорошее число, и потому я не стал никого наказывать, а перепела...

Он в очередной раз хлебнул из бокала и продолжил безо всякого перехода:

- Мой повар готовит изумительное блюдо из свежепойманных перепелов. Едва ли Вам приходилось есть нечто подобное. Нет, нет и не спорьте, - я и не собиралась, - мавританские локрели ни в какую не сравнятся с шедевром моего повара.

Бокал в его руке показал дно. Допив, он отставил пустую посудину на стол и, подняв вверх указательный палец, наставительно изрёк:

- Только запомните - птицы должны быть непременно свежепойманными.

Я согласно кивнула. Возможно, приготовленные его поваром перепела действительно были чем-то выдающимся, но по мне и поданное нам жаркое из кабана (как я понимаю, тоже обнаруженного в очередной "браконьерской" ловушке) было ничем не хуже. Запрет на охоту существовал для всех, но можно ли осуждать солдат, живущих вдали от удобств и получающих весьма скудное казенное пропитание, за излишнее рвение при поиске "браконьерских" орудий лова?

Я ждала продолжения "звериных" историй, но, похоже, повествовательная часть нашей беседы закончилась. Ламс погрузился в поглощение пищи, и оставшееся время трапезы продолжалось молча. Казалось, генерал старательно оттягивал начало разговора, который непременно должен был состояться. Но время шло, и мы, взаимно раскланявшись, разошлись по покоям.


За окном догорал закат, темнело. Я уже начала волноваться, не забыли ли о моём присутствии, когда в дверь настойчиво постучали.

- Простите, госпожа, генерал просит Вашей аудиенции, - голос принадлежал одному из вечно ошивавшихся вокруг Ламса солдат.

- Передайте генералу, что я приму его немедленно.

Хм, Ламс далеко не последний человек в империи... Его излишняя вежливость к даме - это лицемерие или дань уважения к идущему на казнь?

В дверь снова постучали.

- Войдите, - в кресле, в котором сейчас сидела моя персона, было так уютно, что я решила не вставать навстречу входящему в помещение генералу. - Прошу, садитесь, - жест рукой в сторону стоящего напротив диванчика.

Но Эльге Ламс отрицательно качнул головой.

- Мне будет легче вести эту непростую беседу стоя,- генерал прошёлся до обитого бархатом дивана, круто развернулся и пошёл в обратную сторону.

Он что теперь так и будет, словно маятник расхаживать перед моим носом?! А Ламс сделал ещё один шаг и, будто услышав мои мысли, остановился. Лицо человека, привыкшего посылать солдат на смерть, не отражало никаких эмоций, но глаза... Нет, я бы не хотела, чтобы на меня смотрели такими глазами...

- Те немногие, кто посвящен в дело, думают, что цель Вашей миссии - сбор информации в столице врага, - а разве это не так? - кранты! тушите свет! приплыли! или что там ещё в таких случаях говорит народная мудрость? - Вы тоже, я думаю, уверены в этом. - я качнула головой, соглашаясь с его словами, и он продолжил. - Подобная разведывательная миссия сопряжена с огромным риском, и если проникнуть в крепость вполне возможно, и, я бы даже сказал, легко, то покинуть её удавалось немногим. Но шанс, крошечный шанс выбраться всё же существует. Даже для шпиона, - ну и развел софистику, - но, к сожалению, всё несколько иначе. Ваше настоящее задание, о котором знаю только я и Её Величество, несколько иное. - по телу пробежал холодок. - Главная опасность, грозящая нашей империи исходит не от войска камерлинцев, не от флота, и даже не от их магов. Главное зло исходит от самого узурпатора Илактриона. Его гениальный ум (а мы должны трезво оценивать своих противников) способен на воистину непредсказуемые решения. Не далее, как через месяц, он должен подписать приказ о начале войны с Рустанией. Мы же к войне не готовы. И потому у нас не осталось иного выхода...

- Я должна его убить? - Скорее подтвердила, чем спросила я. Хотелось поскорее расставить точки над "i", иначе он весь вечер будет ходить вокруг да около.

Генерал отвёл взгляд и молча кивнул.

Тянуть кота за хвост и дальше не имело смысла:

- Надеюсь, Вы разработали план его устранения? - в голосе никаких эмоций, хотя сердце уже сейчас готово разорваться на части. Шансов нет, впереди лишь смерть.

Эльге понуро опустил голову.

- Дело в том, что наш план в том и заключается, что не должно быть никакого плана. - чем дальше, тем лучше. - Его разработка потребовала бы привлечения других лиц, а среди нас, увы, находится шпион. Не знаю каким образом, но противнику становятся известны все наши планы. И пока все усилия по поиску предателя не увенчались успехом, - Ламс сокрушённо развел руками.

- Чёрт с ним, - беззаботно отмахнулась я, - Поймаете позже. Скажите лучше, Вы хотя бы определились с первоначальным этапом моего путешествия?

- О, да, конечно, - голос генерала обрёл прежнюю твёрдость. - Завтра в Вышегорск отправляется торговый караван камерлинцев. Присоединись к нему. Не знаю, как ты это сделаешь... Но, говорят, они охотно набирают попутчиков.

- Поясните, -я вздернула подбородок в немом вопросе.

- В приграничных землях по-прежнему неспокойно - там продолжают бесчинствовать каргариты1... - Меня передёрнуло. - К тому же, по моим сведениям, камерлинцы очень спешат, и, значит, пойдут короткой дорогой - дорогой, ведущей через Картенминский лес.

Немое изумление в моём взгляде было красноречивее всех слов. Генерал развел руками.

- Во всяком случае, так говорят.

Чтобы скрыть свою растерянность, пришлось закусить губу. Мертвый лес... Безумцы. Смерть на плахе уже не казалось столь незавидной участью. Есть нечто, что гораздо страшнее смерти.

Безумцы, действительно безумцы.

- Моя легенда? - надеюсь, хоть это они продумали...

- Ты - бедная дочь недавно умершего кузнеца.

Я презрительно сверкнула глазами.

- Незамужней девушке, - генерал продолжал, словно бы и не заметил моего неудовольствия, - сейчас очень легко устроиться в Вышегорске. В последние годы у камерлинцев рождается слишком мало девочек. Зажиточные горожане охотно женятся на наших пастушках. Так что Ваше путешествие никого не удивит.

Снова на "Вы", значит, всё же заметил мое неудовольствие. Я задумалась, но ничего более лучшего в голову мне так и не пришло.

- Пожалуй, я вынуждена согласиться с Вашими доводами. Что же касается моей возможности оказаться в караване, то думаю пара-тройка фенфинов сделают караванщиков сговорчивее.

- Пара-тройка золотых монет? - Ламс хмыкнул. - У бедной девушки?

Н-да, что-то меня понесло слегка не туда...

- Хорошо, десяток медяков, думаю, позволят мне присоединиться к каравану.

- Вполне может быть, что и так, но помните, камерлинцы очень проницательны. Если они почувствуют малейшую фальшь, Ваше путешествие продлиться до ближайшего оврага.

- Не беспокойтесь, я сумею за себя постоять.

- Надеюсь...

Мы одновременно погрузились в глубокую задумчивость.

Спустя пару минут, так ничего больше и не сказав, гостеприимный хозяин удалился. Я не возражала. Мне нужно было побыть в одиночестве и подготовиться к завтрашнему дню. Вставать предстояло рано.


* * *

От Яруска к Вышегорску - столице Камерлина вело две дороги. Одна сразу же за воротами резко отворачивала на восток и по большой дуге, петляя среди бесконечных холмов, вела к северо-восточным воротам столицы. Вторая - прямая, как стрела- утыкалась в южную стену Вышегорска. Она была почти в трое короче, но вела через чащу Картенминского леса. Редко кто отваживался на подобное путешествие. Еще реже кому-либо удавалось достичь столицы. Крепко же должно было прижать караванщиков, чтобы они решились на подобное. Может имел место залог кровью2? Может быть, может быть... Если это так, то я вполне понимаю хозяина каравана...


Когда я выехала из города, солнце ещё только золотило верхушки деревьев. Конь нетерпеливо бил копытом, и всё время поворачивал голову назад, норовя скинуть старое и не такое удобное, что было на нём прежде, седло. Я тоже выглядела иначе. Остановив свой выбор на костюме пастушки, предпринявшей далекое путешествие, заплела волосы в тугую косу. Простое льняное платье до середины лодыжки было не столь удобно, как одеяние воительницы, но уж гораздо лучше, чем одежды городских модниц. Из оружия оставила нож с лезвием из кривградской стали. Его я спрятала во внутреннем кармане кожаных сапог. В складках куртки - десяток метательных ножей. Скромные пожитки небрежно свалены в сумки. У седла - вполне обыкновенный, короткий изогнутый лук, без всяких изысков. Такой есть у каждого охотника за утками. Колчан со стрелами приторочен рядом. Ни дать, ни взять, деревенская простушка выехала повидать свет. Ничего удивительного. Рыба ищет, где глубже, человек - где лучше. Голодно, вот и растекаются по свету в поисках лучшей доли наши красавицы, наши умелицы. Да и парни, что поспособнее садятся на корабли да в дальние края едут. Говорят, мастеровым да ремесленникам за морем хорошо живётся. А быть может и слухи это все. Сама я по ту сторону моря не была ни разу, да теперь, видать, и не придется уже никогда...


Я придирчиво выбирала яблоко, сочетая приятное с полезным. Приятное заключалось в яблоке, полезное - в подслушивании разговора трех камерлинцев.

- Тебе повезло,- сказал один, громадного роста и богатырского телосложения, поглаживая длинные, но жиденькие усы.

- В чем?- другой, чуть пониже первого, крепкий и загорелый, щурясь посмотрел на товарища.

- Живешь в Вышегорске, должность хорошая...

- Вот вернемся в столицу, не волнуйся, будет тебе и должность, и дом, - весело проговорил третий участник разговора, бледный и, в отличии от своих товарищей, чересчур щуплый.

- Да уж,- вздохнул тот, у которого якобы была обалденная должность, и подозрительно покосился в мою сторону.

Я поспешно расплатилась за яблоко. Теперь повернуться, смущенно опустить глаза... Да, вот так...

- Простите, вы направляетесь в Камерлин? - не перебрала ли я жалостливых нот в своём голосочке?

Мужчины смерили меня взглядами: усатый и щуплый - заинтересованными, их собеседник - оценивающим и каким-то недобрым.

- Ну и? -загорелый недовольно выпятил вперёд челюсть.

- Я.. и мн.. и... - я замялась и, словно не зная, что сказать, снова потупила взор.

- Милая девушка, - щуплый широко и приветливо улыбнулся, - у Вас к нам есть какая-то нужда?

Яблоко взволнованно закаталось в ладошках.

- Простите мою нескромность, - уж не слишком ли я церемонна для деревенской девушки? - но, знаете, мне очень нужно в вашу столицу.

- Зачем?

Блин, какой же этот загорелый противный! Подозрительность так и просвечивает сквозь маску презрения, что не сходит с его лица. Большая шишка... хм, смешно. Приказчик лавочника? Не похоже. Десятник городской стражи? Может быть, может быть, тем лучше...

Я ещё ниже опустила взор и позволила себе легкую ухмылку.

- Тёрм, ну что ты пристал к девушке! - вмещался щуплый, - Нам все равно в Вышегорск. Возьмем?

Тот, кого звали Тёрмом, пристально на меня посмотрел. И... вздохнул.

- Делай, что хочешь. По мне - так лишняя помеха в пути, - он махнул рукой, словно в отчаянии, и пошел прочь.

Тем временем его собеседник взял меня за руку:

- Меня зовут Мейхель, а Вас?

Я замялась, о такой ерунде как-то и не подумала. "Зита, Астарамита..." - мысленно начала перебирать имена я. Впрочем, откуда простым караванщикам и купцам знать, как зовут королевскую воительницу? К тому же, Авель - имя как имя, ничем не примечательное и весьма распространённое. Так могут называть и в великолепных дворцах, и в жалких лачугах.

- Авель, - еле слышно произнесла я, и щуплый довольно кивнул.

- Значит, мы не ошиблись, - если бы он на секунду остановился, на мгновение замялся, я бы смогла заподозрить неладное, но Мейхель продолжил без малейшей запинки, - хорошее имя для хорошей спутницы. Женщины с таким именем приносят удачу.

Он умолк и весело усмехнулся. Его улыбка не была ни отталкивающей, ни коварной. Просто улыбка искреннего в своей дружелюбности человека...


Караван оказался небольшим - семь вьючных лошадей, восемь мулов. Не считая Мейхеля, Терма и усача, четверо сопровождающих. Двое - рослые крепкие парни, до странности похожие друг на друга и на богатыря, что был на рынке. Скорее охранники, чем купцы. Третий - толстый бородатый дядька с густыми бровями и слегка насмешливым взглядом. Четвертый - полная ему противоположность - высоченный, худой, как щепка, в одежде практикующего мага. Маг - это уже серьёзно. Хотя его могли и нанять на один раз. Картенминский лес - это не шутка...

Терм, Мейхель и тот бородатый... Кто же из них хозяин? Мейхель? Не похоже, слишком улыбчив и беззаботен. Терм? Может быть, может быть... Слегка нервничает... Может, толстяк? За лёгкой насмешкой можно спрятать, что угодно... Впрочем, какая разница? Моя задача добраться живой и здоровой до Вышегорска. А в обществе мага это дело может и выгореть. Его присутствие тревожило. Да и в целом компания подобралась странная, словно это и не караванщики, а маленькое воинское подразделение. Молчаливый командир - Терм, его улыбчивый помощник - Мейхель, боевой маг, три ратника и жирный вельможа, кой и есть основной и ценный груз. Хм, сие предположение имеет веские основания. Посмотрим...

- Эй, деваха, - толстяк, сидевший на небольшой горке вьюков, весьма небрежно махнул рукой, - ты куда собралась, милашка? Не уж-то решила в наших краях выскочить замуж за богатенького? Так выходи за меня, - он потряс кошелем, в котором звонко зазвенело.

Нет, этот хозяином быть не может, слишком туп. Или это маска?

- Да простит меня господин, но я слишком мало видела мир, чтобы остановиться на первом перепутье.

- Да она ещё и дерзка! - толстый поднялся на ноги, в его голосе послышалась угроза.

- Отстань от неё, Вексель, - из-за моей спины показался неизвестно откуда взявшийся Мейхель, - теперь она наша спутница, а значит, такая же, как и все мы.

Всё-таки камерлинцы - странные люди. Не успев взять с собой попутчика, они начинали считать его равным себе. Теперь я вполне могла уйти от разговора, но это было бы невежливо. Если они и впрямь хотят знать мой ответ, они его получат.

- Хочу на мир посмотреть,- я, скромно улыбаясь, взглянула на Мейхеля.

Тот улыбнулся в ответ.

- А почему же ты выбрала первым Вышегорск? - строго спросил вынырнувший сбоку Терм.

- С чего-то ведь надо начинать,- я пожала плечами и снова совсем уж по-глупому улыбнулась.

Вышло убедительно. Мейхель захохотал:

- Терм, ну что ты ее допрашиваешь, будто шпионку? - выдавил он сквозь приступы смеха. - Разве может такая хрупкая и глу... очаровательная девушка быть шпионкой?

Может. Ещё как... Странно, что Мейхель этого не знает. А зря. Караванщику провезшему с собой шпиона, по закону Камерлина грозит смерть...

К нашему мило беседующему квартету вразвалочку подошёл один из близнецов. Как и брат - высок и крепок. Через всё лицо - узкий белый шрам, волосы собраны на макушке в две разлохматившиеся кисточки.

- Эта с нами?! - небрежный жест в мою сторону.

- С нами, - сквозь зубы выдавил Терм.

- Зря это, мы не прогулку выходим, я её оберегать и спасать не стану.

- И не надо, Мардлоф, - Тёрм сама любезность.

- Ты хоть знаешь, что такое Картенминский лес? - это уже ко мне.

Я неохотно кивнула.

- Знает она, - подошедший скорчил презрительную гримасу и сплюнул, - попадёшь в лапы к обрукам1, тогда действительно узнаешь...

Обруки... При упоминании этих чудовищ мне действительно стало не по себе...

К нам медленно приблизились и два других богатыря. Все трое оказались удивительно похожи один на другого. Братья-близнецы? Всего и отличий: у одного шрам, у второго на подбородке маленькая родинка, третий, наверное, чтобы лучше отличаться от остальных, отпустил усы. Три близнеца - большая редкость. Молва приписывает им великие магические силы...

Судя по этим, зря...

Меж тем, вновь подошедшие без лишнего смущения изучали мою персону.

- Н-да, - протянул один братьев, тот который с родинкой, - только девушки нам для полного счастья и не хватало.

- А я что говорю, - в разговор вновь вклинился Вексель, - зачем нам тащить с собой никчемный груз?

- Не скажи, - возразил ему весело улыбающийся Мейхель, - от неё пользы гораздо больше, чем тебе думается. На пути через Черную пустошь наверняка встретятся разбойники, - среди караванщиков послушались смешки. Кажется, они все уже поняли о чем пойдёт речь дальше. Но Мейхель продолжал, - пока одни будут гоняться за её юбкой, нам будет легче справиться с остальными.

- И то верно, - поддержал его усатый (его звали Ильлия) - а если что, её и варнакам скормить можно.

- А уж обруки как будут рады... - ну всё, пошло-поехало. Меня все же приняли за своего. Тьфу, черт! Свою.

- Ага, - весело подтвердил кто-то из братьев, - а будет голодно и сами съедим.

Теперь мне, наверное, уж точно следовало возмутиться или в конце концов испугаться, но я стояла, хлопая глазами и глупо улыбаясь. Вышло вполне удачно. Ни дать ни взять деревенская дурочка, возомнившая себя великой путешественницей.

- Всё, хватит балаболить, - наконец-таки лицо Мейхеля стало серьёзным, - солнце уже высоко, а караван ещё не в пути.

Лишних слов не потребовалось. Мои спутники разошлись в разные стороны и принялись за дело. Одна я стояла и дура дурой таращилась на работающих мужчин.

Глядя как споро и умело они принялись навьючивать тюки, я усомнилась в своём предположении. Судя по всему, караван мне попался настоящий. Даже толстый Вексель с такой ловкостью навьючивал очередные баулы, что можно было не сомневаться, чем он занимался всю предыдущую жизнь. А мага похоже действительно наняли для этого перехода. Кстати, где он, маг? Я медленно повернулась и посмотрела по сторонам. Поразительно! Лишь легкое марево, клубившееся возле белой кобылы, указывало на его присутствие. Покров невидимости был столь силен, что даже мне, практически невосприимчивой к магии, заметить его удалось далеко не с первого раза. Можно было бы остановить свой взор и увидеть контуры его тела, но тогда бы могла раскрыться моя тайна, а этого бы мне не хотелось. И потому я лишь мимолетно скользнула взглядом по полам невидимого для остальных плаща и, сразу же отвернувшись, принялась разглядывать маленького мула, подле которого копошился обнаженный по пояс Тёрм. Мускулы на его спине так и перекатывались под загорелой кожей, под правой лопаткой виднелся узкий, ещё свежий шрам. Удар ножа? Разбойник или подлый убийца... Совсем как я... Нет, я - не он. Я не стану отнимать чью-то жизнь ради кошелька с золотом, я лишь отчаянно желаю спасти свою страну. И пусть меня назовут подлым убийцей, я ни на миг не раскаюсь в совершённом...


Караван неспешно двинулся в путь. Процессия представляла собой следующее: в самом начале ехали братья, за ними следовали груженные мулы, закрывал тылы животных Терм. Мне же определили место в середине каравана. За моей спиной чуть слышно храпел Вексель, и замыкал процессию невидимый маг. По утренним, ещё пустынным улицам мы добрались до городских ворот. Три брата уже почти их миновали, но тут тощий стражник с алебардой неожиданно преградил путь:

- Куда собрались? А за перегруженных животных я платить буду?!- сказал он и бесцеремонно ткнул алебардой в ближайшего мула.

Бедное животное вскричало от боли. Стражник довольно ухмыльнулся и... натолкнулся на холодно-молчаливый взгляд Терма. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Помявшись и для порядка буркнув себе что-то под нос, он решил, что спокойнее будет не связываться, и махнул рукой. "Проваливайте".

Как я и предполагала, ни одна хитроумная магическая сфера, коими были густо обвешаны ворота, не углядела спрятавшего за полог невидимости мага. Интересно, он использует могущественный артефакт или обходиться собственными силами? Если маг полагается только на себя... Мне стало жутко от одной только мысли. Десяток подобных ему могут обратить в бегство целую армию. Бр-р... Но против магов всегда найдутся другие маги. Хотя какое мне до этого дело? Мы выехали за ворота и белый конь, управляемый рукою невидимого хозяина, начал потихоньку отставать и, наконец, затерялся где-то позади, далеко за нашими спинами. Мы ехали довольно долго. Я уже почти забыла о его существовании, когда сзади послышались быстрый топот конских копыт. Нас пыталась обойти одинокая лошадь. И, кажется, я уже знала чья.

-Ильдарас,- позвал Терм, и маг скинул полог, оказавшийся широким чёрным плащом, теперь болтающимся у него на одном плече.

Значит, артефакт. Я облегчённо перевела дух.


* * *

Когда мы достигли опушки елового леса, уже смеркалось. Терм, вытянувшись в стременах, вглядывался куда-то вдаль.

- Привал,- подал голос маг и спрыгнул с лошади. Все послушно остановились. Я, продолжая играть утомлённую дальним переходом селянку, кое-как сползла с лошади, опустив ногу на услужливо поставленные Мейхелем ладони, и ступила на землю.

- Да, девушка, это тебе не по навозным кучам в чехарду играть, - вроде и обидно говорит, а в глазах озорные искорки бегают.

Вот и улыбка по лицу поползла. На него и обижаться то грех. Девушка, значит, стопами по навозным кучам, а он ладони подставляет... Шут. Я вяло отмахнулась от насмешки.

- Коня... разнуздать бы... - хотела добавить "сил нет", но, подумав, лишь тяжело вздохнула.

Это должно было быть видно и так.

- Желание дамы - закон для офицера.

- Ишь, тоже мне офицер нашёлся, - я нашла в себе силы улыбнуться.

- А чем я не офицер? Я вообще может быть полковник, а?

Вот на полковника он совсем не похож, максимум штабс-капитан.

- Фи, распрягайте коня, полковник, - небрежный жест, вымученная улыбка....

Мейхель приступил к исполнению желаний "дамы". Через минуту он махнул перед собой шляпой, показывая, что миссия окончена. Можно откланяться. Конь расседлан и стреножен. Сбруя сложена аккуратной горкой. Я благодарно улыбнулась и вяло осмотрела лагерь. Братья Браузеры неспешно стаскивали тюки с уставших за день вьючных животных. Вексель занимался готовкой ужина. Огонь уже вовсю лизал желтым языком смолистые ветки можжевельника и, разгораясь всё сильнее, поднимался вверх, к поставленному на костёр котелку. Ильдарас неспешно обходил наше становище по кругу.

- Авель,- позвал Мейхель и, совершенно не спрашивая моего согласия, сунул мне в руки небольшой чан с морковкой.

Я хотела было запротестовать, но вовремя вспомнила о роли, которую была вынуждена играть.

Увы, с морковью мне не повезло. Мало того, что все корнеплоды были причудливо изогнуты, они ещё к тому же оказались вялыми.

Тяжело вздохнув, я принялась за чистку.

- Дай сюда, - потребовал Мейхель, до этого минут пять наблюдавший за моими страданиями, - иди погуляй, - взмах руки, должный означать, что угодно, кроме благодарности.

"Подумаешь", - я только фыркнула в сторону не принявшего мои старания "шеф-повара" и отправилась "погулять". Впрочем, бездельничать было стыдно, а главное - скучно, и "мое величество" стало ходить кругами по лагерю. В конце концов, когда меня отовсюду дружно спровадили, я обиделась. И, надувшись на всех и вся, присела на край обрыва, находившегося недалеко от нашего ночлега, и стала теребить стебель неизвестного мне, но приятно пахнувшего растения. К этому времени небо уже зарделось, и последние лучи заходящего солнца тонули в еловых лапах. Я любила закат. Он успокаивал и дарил надежду, будто это не конец, а всего лишь начало...


* * *

- Принцесса,- прозвучал над ухом мягкий баритон.

Маленькая девочка обиженно надула губки:

- Я не принцесса.

- Почему же? - говоривший усмехнулся.- В жизни все бывает...

- Я не хочу быть принцессой, - упрямо ответила малышка.- Они избалованные и глупые.

Мужчина рассмеялся и поднял дочь на руки:

- Но это же не повод, чтобы не попрощаться с папой.

- Керн, пора! - мужчина обернулся, затем вздохнул и поставил девочку на ноги.

-Хорошо, не хочешь быть принцессой - не будь,- девочка просияла.- Стань королевой! - он нажал дочурке на пипочку носа и с радостным смехом вышел из комнаты.

А она еще долго буравила взглядом захлопнувшуюся за ним дверь...


* * *


- Авель,- кто-то легко толкнул меня в плечо. Я открыла глаза. Это был младший из братьев - Нелоф. - Мейхель зовет ужинать.

- Хорошо, иду, - я поднялась с земли.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом и вокруг властвовали ночные тени. Это ж надо, такая ерунда приснилась... Стоп! Сколько же я спала?!

- Не так долго, как могло показаться, - словно прочитав мои мысли, успокоил меня спутник. - В этих местах ночь наступает очень быстро...

Я огляделась по сторонам. Было так темно и тихо, что стало жутко, кожа невольно покрылась пупырышками. Но вскоре послышался смех, а еще через миг показался костер, вокруг которого расселся наш маленький отряд. Скинув нахлынувшую грусть, я подняла нос кверху и браво зашагала вперед.

- А вот и наша прекрасная дева!

Мы подошли к бревнам, на которых устроились мои спутники. Мейхель подал мне руку и усадил рядом с собой. Мгновением спустя у меня в руках появилась ароматная, пышущая паром похлебка. В ней плавали большие кусочки моркови. Старательно маскируя смех, я закашлялась. По всей видимости, Мейхель тоже не был натаскан на чистку и разделку оранжевого корнеплода. Да и на остальные овощи тоже... Но на вкус суп был отменным. Поэтому я на время отправила "погулять" все свои лишние мысли и уже серьезно взялась за наваристое произведение полевой кухни.

После сытого ужина пришел черед баек и страшных историй.

- Это было очень давно, - начал рассказ Вексель, - еще когда все государства по эту сторону моря были объединены в единое Прибрежное Царство. Уже которую весну продолжалась война с Островной Империей. Царство находилось в запустении: голод и болезни делали свое дело. У короля Остана уже практически не осталось людей. А Островная Империя готовила силы для последнего решительного удара. Король пребывал в отчаянии поражение казалось неминуемым. И тогда верный Его Величеству придворный маг Рафаэл, чтобы остановить нашествие врага, с помощью могущественного артефакта призвал из сопредельного мира трех кровожадных монстров - шлотов. Но маг оказался не настолько силен, чтобы полностью подчинить их. Да, шлоты растерли в пыль армию Островной Империи, но они же превратили в выжженную пустыню прежде зеленые поля и пастбища. Большая часть населения Прибрежного Царства, в том числе и король с остатками войска, была уничтожена. Про участь самого мага ничего не известно: одни говорят, что он бежал за море, другие - что был убит, а третьи - что он не захотел более владеть повелевающим артефактом и отдал его совету Колумвирата, затем покончив с собой. Но все сходятся в том, что предварительно Рафаэл остановил летающих демонов и заточил их в огромную серебряную клетку. Но больше уже никто и никогда не решался подчинить себе шлотов... - в отблесках костра улыбка Векселя казалась зловещей.

- А эти шлоты, какие они?- осторожно спросил Нелоф.

- О-о,- толстяк довольно почесал сытое брюхо,- это не знает никто. Но говорят, что их головы напоминают бараньи черепа с пустыми глазницами, которые горят красным огнём. Их огромные крылья подобны крыльям летучих мышей, а хвост, как у самой поганой гадюки. И все это обтянуто гадючьей же кожей.

Меня передернуло. Да, именно такое описание встречается во всех известных источниках. Но меня больше заинтересовало другое.

- Вексель,- он повернул голову,- расскажи о Колумвирате.

Он несколько раз провел ладонью по бороде:

- Девочка, ты что ни разу о нем не слышала?

Я мотнула головой. Слышала, но все то лишь какие-то обрывки фраз; истории, больше похожие на зловещие сказки; слухи, не стоившие и ломанного гроша, а хотелось чего-то внятного и вразумительного.

- Что ж, я сам знаю немного. После того, как Островная Империя ушла в небытие, а Чёрный маг был повержен, на территории Прибрежного Царства началась гражданская война. Как я уже говорил, от всего населения страны осталась лишь ничтожная часть, но и им было мало не выжженных огнем земель. После нескольких кровопролитных битв, их лидеры поняли, что победителей не будет, и на поля сражений выехали воины с белыми знаменами. Объявленное перемирие незаметно перешло в длительный хотя и не совсем дружественный мир. Прибрежное Царство разделилось на четыре равных государства, - сказав это, Вексель повернул голову в мою сторону и с нескрываемой издевкой спросил,- знаешь какие?

- Вилингория, Салодор, Нубия и Эскалиор, который в свою очередь распался на Рустанию и Камерлин - не подав вида, что оскорбилась, ответила я.

Толстяк улыбнулся:

- Вот видите, даже в глухой деревне знают историю!

Окружавшие меня мужчины расхохотались. Я вымученно улыбнулась.

- Ну, так вот, - продолжил рассказ Вексель,- не смотря на то, что страна распалась, ходили слухи, что истинные правители остались прежними. Ну-ка, догадайся, кто же они?! - он бесцеремонно толкнул меня в плечо.

- Колумвират, - опередил меня Мейхель и продолжил за толстяка, - орден магов, тайпрамиров, которые не служат ни одной из стихий, но могут управлять ими. Всеми, кроме одной, последней.

- Стихий всего семь,- перебил его Ильдарас, - Первая из них - Земля. Заклинания Земли сильны и могущественны, но в то же время неудобны, слова в заклинаниях соединены неуклюже и трудно запоминаются. Их почти не возможно применить в бою.

Вторая стихия - Воздух. Самая легкая стихия. Заклинания хороши и легки в исполнении, но они ненадежны в деле - слишком слабы, чтобы противостоять чужой силе.

Третья, Вода - стихия самая сложная в управлении. Заклинания мощны, но могут легко выйти из-под контроля.

Четвёртая - Огонь. Стихия сильная, но слишком опасная, несущая смерть взывающему к ней, если тот оказывается слишком слаб.

Пятая - Жизнь. Самая безобидная и полезная стихия. Исцеление болезней, ран - это все по части Жизни.

Шестая стихия - Смерть. Стихия разрушения, требующая от мага кровавой дани. Ею пользуются только отчаявшиеся, потерявшие всё и продавшие свою душу маги. Но я не знаю, существуют ли сейчас чародеи Тьмы. Хотя существуют легенды о слепой сущности...

- Брось, Ильдарас, - Мейхель махнул рукой, будто отгоняя сказанные магом слова, - не морочь людям головы. Слухи о неком старце, будто бы наущающим людей на путь тьмы, всего лишь слухи и ничего более.

- Но... - Ильдарас хотел возразить, но передумал, - пожалуй, ты прав. Итак, последняя, седьмая стихия - Знание. Самая могущественная и самая сложная. Многие брались за ее изучение, но так и не смогли её постигнуть и переходили на Воду или Огонь...

Он замолчал. У меня возникло странное ощущение недосказанности, но думать об этом не было времени - повествование продолжил Мейхель:

- Тапрамиры научились соединять стихии вместе. И, по преданию, за это им была подарена власть над миром, - рассказчик покосился на мага, словно требуя от него подтверждения, но тот только хмыкнул. - А ещё говорят, будто с тех времён и до ныне миром правит Колумвират и его слуги.

Последние слова Мейхеля настолько развеселили Векселя, что тот расхохотался.

- Почему ты смеешься? - Ильлия выглядел озадаченным, хотя и старался придать своему лицу суровое выражение.

- Думаешь, его больше не существует? - вторя брату, Мардлоф сурово нахмурил брови.

- Ответ очевиден, - лицо Векселя вновь было серьёзным.

- ??? - непонимание застыло на лице Браузеров.

- Дело в том, что маги тоже смертны, - сжалившийся над братьями Ильдарас встал с бревна и подошел к раскинутым на земле сумкам,- и тапрамиры - не исключение. Эта история случилась более полутысячи лет назад. Никто из них не мог прожить столь долго.

- Почему вы так уверены?- вполголоса спросила я.

Ильдарас улыбнулся:

-Девочка моя, если бы сейчас Колумвират существовал, об этом бы знали все. Ну маги так точно. К тому же лет пятьдесят назад в Королевской библиотеке были найдены свитки, в которых упоминалось, что данный орден по каким-то непонятным причинам самораспустился.

- А если через несколько лет маги решили восстановить орден?

Мне все же стало как-то не по себе. Все эти тайные правители, вершители судеб, таинственные владыки сидели у меня в печёнках с раннего детства. Я ещё помнила разговоры и перешёптывания отца с матерью. И помнила сны, чёрные сны - бесконечно преследующая меня картина: хрупкий, немощный на вид старик, восседающий на огромном уродливом шлоте, летящем над бескрайней выжженной пустыней. Но не эта пустыня, не этот летящий в серой тьме шлот заставлял моё сердце сжиматься от всепоглощающего страха, а хрупкий, измождённый временем старикашка, точнее даже не он сам, а тусклый, всёпроникающий взгляд. Взгляд его слепых глаз...

- Свитки датировались 511 годом. Если бы позже тайпрамиры все-таки решили вернуться к прошлому, им бы понадобились помощники. Тоже маги. И тогда бы многие из нас получили приглашения, - с лица Ильдараса не сползала улыбка.

Но мое воображение не желало униматься:

- А если свитки были всего лишь отвлекающим маневром, чтобы люди не знали, что ими кто-то управляет?

- Авель, хватит фантазировать. Магам куда виднее, чем простой пастушке или даже опытному воину. Ложись спать, - единственный откликнувшийся на мой вопрос Терм затушил костер, давая понять, что дискуссия окончена.


* * *

Утром следующего дня мы снова двинулись в путь. Стараясь не запалить коней, но и не останавливаясь, ехали до середины дня, но лес всё не никак желал заканчиваться. Что ж, я была даже "за" - мне вообще нравился запах свежей, еще не успевшей отдать ночную прохладу хвои, легкое неспешное покачивание ветвей под вздохами изредка набегающего ветерка, чириканье птичек... Кстати, а где птички? Странно, но их нигде не было, ну и бог с ними, всё одно хорошо. Жаль, но похоже остальные члены отряда моего мнения не разделяли. Угрюмо-сосредоточенный Терм всё время что-то бубнил, двое из братьев Браузеров, удручённо повесив головы, хлюпали носами, у третьего, Нелофа, вообще началась аллергия, и лес то и дело оглашался громкими чихами, и даже вечно неунывающий Мейхель был чем-то недоволен. Вот такой ворчаще-чихающей компанией мы продолжали поход, который когда-нибудь обязательно должен будет войти в анналы истории... Или отчёт о нём затеряется на пыльных полках?

Я, задумавшись о чём-то своём, почти не обращала внимания на состояние моих спутников, но, увы, не у всех людей такие же крепкие нервы. Первым не выдержал, а точнее сообразил, что с нашими спутниками происходит что-то неправильное, продравший глаза после сладкого подрёмывания в седле Ильдарас.

- Магия! - воскликнул он, и я словно открыла глаза. Тончайшие, почти неуловимые нити чужеродной воли будто легкие паутинки тянулись из глубины леса, окутывая людей, незаметными, тонкими щупальцами проникали в их сознание, вызывая недовольство и злость. Осознав все это, я представила, что будет дальше - раздражение Тёрма выльется на одном из братьев Браузеров, придирки быстро перерастут в оскорбления, а там сталь станет искать свою жертву. Остальные присоединяться к схватке, и вскоре на багровой от крови земле будут лежать трупы и истекающие кровью раненые. А невидимому, находящемуся где-то в глубине леса монстру останется только придти и забрать свою законную добычу. Видимо о чем-то подобном подумал и Ильдарас, ибо сначала он накричал, сопровождая крик магическими пассами, на Терма, отчего тот с оскорбленным видом переехал в конец каравана; затем, по-прежнему громко ругаясь, зачаровал Нелофа и его братьев. Отчего двое старших сразу же уснули, а младший недоверчиво ощупал переносицу и, засветившись от счастья, с весёлой песней умчался в авангард каравана. И вот наступила очередь Мейхеля.

- Стой, - маг вытянул вперёд руку, и я почувствовала мощную волну магической энергии, ударившей в полуразвернувшийся корпус Мейхеля. Искажённое злобой лицо скуксилось, но в следующее мгновение в его чертах отчётливо проступила растерянность, рука, державшая рукоять меча, разжалась, и наполовину вытащенный клинок с лёгким щелчком возвратился в ножны. Наш главный балагур несколько раз непонимающе моргнул и, отвернувшись, как ни в чём не бывало продолжил путь. Ильдарас, бросив на меня и ехавшего за мной Векселя мимолётный взгляд, поскакал вдоль каравана, беспрестанно делая какие-то едва уловимые пассы и время от времени выкрикивая короткие заклинания. Когда же он возвратился, его лицо выглядело слегка усталым, на лбу появились капельки пота, но на губах играла довольная улыбка. Не удостоив меня даже взглядом, маг проскакал в хвост каравана. Когда стук копыт его лошади затерялся среди десятков других, я, привстав в стременах, прислушалась к своим ощущениям. Чужеродная магия исчезла, лишь где-то на краю восприятия всё ещё оставались её отголоски - всполохи причудливо переплетённой ненависти и бессилия. Что ж, кажется я могла успокоиться и вновь погрузиться в свои неспешные раздумья, но, увы, благостное состояние души исчезло, хорошее настроение тоже. Нужно ли добавлять, что после этой магической паутины, о скором привале пришлось забыть. Не сговариваясь, мы двигались до тех пор, пока солнце, и без того едва пробивавшее густые ветви деревьев, окончательно склонилось к горизонту.

- Привал, - громко воскликнул Ильдарас, когда стало окончательно ясно, что как ни скачи, а заночевать нам придётся всё в том же лесочке.

Я не торопилась слезать со своего коня, специально копаясь то в чересседельной сумке, то проверяя, хорошо ли приторочен лук, то... да мало ли что может придумать девушка, лишь бы отлынить от нудных обязанностей по разбивке лагеря? Когда же, наконец, я соизволила спуститься с седла на грешную землю, мои дорогие спутники уже распределили обязанности и разошлись в разные стороны.

Увы, в конце концов совесть меня всё же загрызла, и я, тяжело вздохнув, обреклась на добровольное "рабство".

- А вот и наша селяночка, - приветливо окликнул меня Мейхель, - мне как раз требуется помощь, - добавил он, размахивая здоровенной поварёшкой.

Вообще-то я собиралась помочь Терму и Векселю распрягать лошадей, но пришлось вздохнуть и покориться неизбежному.

Полевая кухня расположилась почти в центре облюбованной для бивуака полянки. Братья Браузеры уже успели приволочь из леса два толстых сухих ствола, и теперь они, положенные на землю, образовали нечто похожее на импровизированные скамьи. В центре медленно разгорался маленький костёр, кухонная утварь и небольшой квадратный стол были отнесены чуть в сторону.

- Держи, - Мейхель протянул мне нож и кивнул на стоящий подле его ног мешок, - здесь картофель, - а то я не догадалась, - садись на бревно и чисть. Я думаю, четвёртой части котелка будет достаточно. В общем, располагайся, а я пока схожу наберу воды в чайник, - и уже уходя, - не скучай, я скоро вернусь, - он смылся так быстро, что я даже не успела ничего ответить. А ещё говорят, что поболтать любят одни женщины.

Когда его шаги растаяли в глубине леса, я попробовала оценить фронт предстоящих работ. Одного взгляда на "котелок" оказалось достаточно, чтобы мне слегка поплохело. Стоявший у бревна котёл ну уж никак не вязался с моим понятием котелка, скорее это была огромная медная бочка. Ещё раз мысленно вздохнув, я взяла в руки предложенный мне нож и, усевшись на ствол, подтянула к себе мешок. Интересно, хватит его, чтобы наполнить эту посудину? На моё счастье, картошка оказалась ровной, а нож острым. Дело спорилось. Обернувшись на чьи-то тяжелые шаги, я увидела пыхтящего Ильлию, тащившего огромную охапку хвороста.

- Уф, - выдохнул он, бросая на землю свою тяжелую ношу. Затем, отряхнув с одежды налипшую на неё древесную кору, он отошёл чуть в сторону и, привалившись спиной к одиноко стоявшему дереву, достал из кармана большое красное яблоко.

- Будешь? - спросил он, но я не услышала в его голосе особого энтузиазма.

Пришлось отрицательно помотать головой. Зачем лишать человека удовольствия? Пусть кушает...

- Не хочешь, как хочешь, - настаивать он не стал и вытащил из ножен огромный обоюдоострый клинок. Отхватив от яблока большой кусок, он тут же отправил его в рот и, неторопливо жуя, принялся наблюдать за моими действиями.

Минутой спустя Ильлия вынес свой вердикт.

- Хорошо чистишь, быстро, - похвалил он и, поудобнее привалившись к дереву, отрезал очередной кусочек, - где научилась?

- Это дело не хитрое, - усмехнулась я.

Вдаваться в подробности не хотелось. На самом деле чистить картошку я наловчилась, будучи ещё ученицей в Академии доблести. Обычно мне не везло, и все свои наряды я проводила на кухне, а картофель в королевских столовых - обычное дело.

- А кто твои родители? - то ли специально проверял, то ли действительно забыл усатый.

- Отец был кузнецом, мать помогала ему, - и, видя, как вытягивается его лицо, пояснила,- он умер прошлым летом... - я закрыла глаза, будто вспоминая, - зиму пережила с мамой, а весной я поняла, что больше не могу сидеть у нее "на шее" и решила начать свою собственную жизнь, - умолкнув, я тяжело вздохнула.

- И, наверное, мечтаешь по приезду в Вышегорск сразу выскочить замуж за богатенького лавочника? - прерывая наш диалог, спросил появившийся неизвестно откуда Терм.

Издевательский тон я проигнорировала:

- Почему ты так решил?

Тот лишь криво улыбнулся, мол, "все вы только о том и мечтаете", и я выдала ему свою самую лучезарную улыбку:

- Я ценю свою свободу.

- Ну и? - нет, этот тип совершенно не сносен.

- Я буду работать, - гордо задрала нос я.

- Это интересно. И кем же ты собираешься работать? Уж не в кузне ли молотобойцем?! - сладко-приторным голосом предположил этот изувер.

- Да хоть и молотобойцем, - погасив улыбку, буркнула я и хотела ответить что-то ещё, но тут появился счастливо размахивающий чайником Мейхель.

- О, бог ты мой, - всплеснув руками, Мейхель едва не расплескал принесённую воду. - Разве я сказал тебе, что следует начищать картофель в чан для омовений?

- Но я подумала, - то-то этот котел мне сразу не понравился.

Мой взгляд растерянно скользнул по лицам окружающих в поисках поддержки. Да где там от них дождёшься. Всё, что я увидела - это ехидные усмешки. Но обидно было не это - злосчастный котелок, перевёрнутый вверх дном, лежал аккурат возле комеля бревна, на котором сидела бедная, несчастная девушка, то бишь я.

- Думала она, а кто теперь всю эту картошку будет есть?

- Я, - из темноты выглянул улыбающийся Вексель, - я сейчас пообедаю, - и предупреждая возможные возражения, - я не обедал, имею право, затем поужинаю, ночью сменюсь со смены - покушаю с устатку, а утром позавтракать и сам бог велел.

-Да и мы не против перекусить пару раз между ужином и утром, - выбрались из леса братья Браузеры. Бросив на землю охапки дров, они с удовольствием расправили плечи. Глядя на их улыбающиеся физиономии, стало понятно, что гроза праведного гнева меня минует. И не ошиблась.

- А, ну да, - Мейхель махнул рукой, - повезло тебе, Авель, я ведь и забыл, что у нас тут собрались одни проглоты.

- Не проглоты, а здоровые, крепкие воины, - поправил его вынырнувший из-за ближайших кустов Ильдарас.

- И Вы, мастер, туда же, - притворно обиделся наш повар и, махнув рукой, принялся устанавливать над костром большой чайник с напиханными в него травами. Не знаю, как чай, а запах от трав шёл умопомрачительный, ну, в смысле нюхнёшь и сразу умопомрачение...

- Кому там у нас везёт? - опять этот несносный Тёрм. Не хочу его даже слышать и видеть не хочу...

Чтобы хоть на время отделаться от его ехидства, я решила сходить за водой, и взяв с собой котелок, под сопровождающие меня смешки отправилась к протекавшему неподалеку ручейку.

В голове беспорядочно мелькал поток мыслей. Самое ужасное, что они касались отнюдь не моей судьбы и задания, а этого заносчивого и противного камерлинца. Причём "Да как он смеет!" и "Так его раз так!" - были самыми приличными. Но главное и противное в этом было то, что злоба накатила не просто так, а потому, что - о, кошмар!- он смог меня задеть. А ведь еще никто и никогда не выводил из себя лучшую воительницу Рустании...


Не торопясь, я добралась до бьющего неподалеку родника, маленьким ручейком утекавшего в небольшую речку, и опустила котелок в его прохладу. Струйки воды поспешно забегали внутрь. "Он думает, что я ничто? Ха! Что я ничего не умею? Посмотрим! Что я сразу же выйду замуж? Да я в жизни не стану чьей-либо женой! - на щеках появились ямочки от набегающей улыбки, - Посмотрим, как вытянется Ваше лицо, Термарель, когда Вы узнаете, что перед Вами никто иная, как лучшая воительница Ее Величества!"

С этими греющими душу мыслями я встала, развернулась и... тут же грохнулась на живот, тщетно пытаясь удержать только что набранную воду. Сев, оглядела полученный результат: платье в местах соприкосновения с поверхностью земли было в зеленых травяных пятнах. Попыталась стереть их, но бесполезно - травяной сок лишь сильнее въедался в волокна ткани. "Обалдеть!" - ограничившись этой емкой мыслью и заново наполнив котелок, я поплелась в лагерь.

На место ночлега я пришла, когда уже потихоньку начинало темнеть. К моему счастью, мужчины уже разошлись кто куда, и рядом с костром никого не было. Пристроив котел над костром, я запустила туда картошку, слегка присолила и, сев на бревно, закрыла глаза. Как-то сразу захотелось спать. Ложиться я пока не собиралась, но ведь можно было подремать и сидя...

Но моим мечтаниям не суждено было сбыться. Из-за ближайших кустарников показался вездесущий Мейхель. В правой руке он нёс наполненный водой котелок, а левой тащил огромную зубастую рыбину. Как ни странно при виде этой добычи, моё настроение не подумало улучшаться, а совсем наоборот. Окинув её взглядом, я потянулась к ножу. В том, что именно я буду чистить и готовить эту щуку, никто не сомневался (особенно я).

Когда я принялась за дело, вновь припёрся Тёрм. Постояв с минуту, он сел рядом и молча уставился на то, как ловко и безжалостно "деревенская" девушка сдирает чешую с несчастной, всё ещё живой рыбины.

- Здорово у тебя получается. Так уверенно держать нож пристало либо рыбачке, либо... - короткая пауза, - воину, а не дочери бедного кузнеца, - произнесено это было с пренебрежительной усмешкой на губах и с лёгкой издёвкой в голосе.

- Мой отец действительно был кузнецом, и я не стыжусь этого, - не стоит позволять злости затмить разум. - После его смерти мне пришлось многому научиться.

Я даже ни разу не покривила душой. Я вообще старалась по возможности избегать лжи. Важно, какой смысл вкладываешь в произносимое, а не что именно говоришь. Действительно, мне пришлось многому учиться. А взять слова про отца-кузнеца - где здесь ложь? Мой папа на своем коротком веку успел сделать множество амулетов, и большинство из них начинало свою жизнь именно в кузнеце. Это ремесло было доступно очень немногим, но всё же было ремеслом. Что же касательного бедного - но разве не достоин жалости человек, чьи кости так и остались на чужбине, и с прахом которого не смогли проститься близкие? Нет, я ни в коей мере не лгала, а лишь по-другому расставляла акценты.

- Не думаю, что твоя идея с путешествием по миру удачна. Поворачивай обратно, пока не поздно.

Это что-то новенькое - он меня жалеет? Знал бы правду...

Я отрицательно покачала головой.

- Что ж, это был единственный дружеский совет, который я могу тебе дать. Ты в своём праве, поступай как знаешь, и... - Терм хотел сказать что-то ещё, но, оборвав себя на полуслове, поднялся и направился к возившемуся подле коней Мейхелю.

Я посмотрела ему в след. Терм... странный он какой-то, чем-то неуловимо похожий на остальных своих спутников и всё же странный...


Не спится. Чудно, вроде бы только что валилась с ног и вот лежу, а сна ни в одном глазу. Мужчины собрались вокруг костра. Едят похлебку, смеются. Не надо мной ли? Прислушалась. Кажется, нет. Туман. Звёзды на небе повысыпали. Уснуть не получается. Ужасно хочется жрать, но не могу же я, вместо того, чтобы дрыхнуть, свалившись с ног от усталости, бежать к общему костру и вырывать из жадных рук караванщиков причитающуюся мне пайку? Нет, с этим определённо надо что-то делать, давно пора привыкать к длительным переходам, иначе я так скоро и впрямь буду ели ноги переставлять. Всё, решено. Утром у меня проснется зверский аппетит.

Как всё-таки вкусно пахнет... А до утра ещё надо дожить. Был бы ветер, легла с подветренной стороны. А так полный штиль, запах во все стороны. Всё спать, спать, спать. Ничего, утром я за всё отыграюсь, ещё не успеют проснуться, как их запасы кончатся. Лишь бы слюной ночью не подавиться.

Всё, я сплю...

Звёзды повисли виноградными гроздями, вон созвездие тельца... Люблю хорошо прожаренную говядину... Чёрт! Закрываю глаза и сплю... Чьи-то шаги. Ладоней коснулось нечто горячее. Я машинально открыла глаза. Миска?!

- Спасибо, - получилось слишком громко.

- Не за что, - Терм, не останавливаясь, пошёл дальше. Странный он какой-то... Деревянная ложка торчит вверх из густой наваристой похлёбки, пахнет картошкой и рыбой. Вкуснотища...


Черный, зловеще мигающий отблесками факелов коридор, ветвясь, вел к огромной, закрытой на несколько булатных замков двери. Но, против обыкновения, она была открыта. За дверью находилась покрытая мраком комната. Лишь эхо, отражающееся от стен, позволяло понять, насколько она велика.

-...ты говоришь, анимаг? - задумчивое молчание, - человек, неподвластный магическому взору может быть очень опасен, - сотни лет не выходивший из своей кельи чародей был слеп глазами, но своим внутренним взором видел далеко. - Человек, которому самими звездами начертана возможность великого будущего, опасен вдвойне. Если ты хочешь спокойствия, этот человек должен умереть. Но пусть он умрёт героем, тогда никто не сможет обвинить тебя в злых намерениях.

Он замолчал. Его собеседник, укрытый от макушки до пят в черный тяжелый балахон, ничего не ответил, лишь молча кивнул и, круто развернувшись, направился к выходу.

- Она должна умереть, - ещё раз напомнил маг, и его голос эхом разлетелся по освещенному тусклым светом факелов коридору...


Я проснулась. Грудь распирал крик ужаса, которому нельзя было позволить выбраться наружу. Странный сон... Что это? Ночной кошмар или видение? Что-то и те, и другие в последнее время зачастили в мою скромную обитель. Отдышавшись, я поворочалась несколько минут и поняла, что скоро уснуть мне не удастся. Сон не шёл из моей головы. Я понимала, что он скорее всего навеян рассказами Ильдараса, но вместе с тем оставалось ощущение, что это уже произошло, что я пытаюсь ухватиться за хвост ускользающих событий. В попытке отвлечься от терзающих меня мыслей, я поднялась со своей лежанки и, стараясь ступать как можно тише, отправилась на незапланированную прогулку. Вокруг стояла такая тишина, что я невольно поежилась. Да, костюм деревенской девушки оставил печать на сознании - в последнее время часто становилось страшно от того, что раньше было причиной для смеха. Ну ничего, тем реалистичнее и талантливее будет исполнена моя роль.

Между тем, я все глубже и глубже пробиралась в лесную чащу...

Немного поплутав, я все же вышла к лагерю и веселым шагом продолжила путь в его направлении. Но вдруг, повинуясь внезапно накатившему чувству, остановилась. С облюбованной нами поляны, доносились чьи-то странно-скрипящие голоса. Моё сердце охватила тревога. На какое-то мгновение я застыла на одном месте и прислушалась. Сомнений не было, кто-то действительно разговаривал и это были отнюдь не мои спутники.

Дальше я двинулась крадучись, считая про себя шаги.

Раз.

- ...ите нам...

Два.

- ...что...

Три.

- ...ас был шанс, - то ли прорычал, то ли прошипел один из говорящих.

Наконец-то я оказалась на краю поляны, и моим глазам открылась довольно неприглядная картина, действие которой проходило на месте нашего лагеря. И она мне очень-очень не понравилась. Небольшую горстку людей, стоящих в центре поляны, окружало около полутора десятков тварей, издалека похожих на привставших на ноги гончих. Действующие лица обеих противоборствующих сторон готовились к бою.

Я уже было собралась броситься на выручку товарищам, когда позади хрустнула ветка, и одновременно с этим мой рот закрыла чья-то широкая ладонь.

- Тихо, тихо, тихо, - скороговоркой проговорил Терм. Я попыталась освободиться от его рук, но тщетно. Ни сколько не обращая внимания на мои жалкие попытки вырваться и ввязаться в разгорающийся на наших глазах бой, мужчина добавил, - без нас справятся.

- И это говоришь ТЫ?! - укусив и наконец-то избавившись от закрывающей рот ладони, крикнула я.

"ТЫ!.. ты... ты..."- разнеслось по ночному лесу.

На мгновение драка прекратилась, чтобы в следующее мгновение разгореться с новой силой. Но уже без тех пяти тварей, что, ощерившись, кинулись в нашу сторону.

- Бежим,- выкрикнул камерлинец и потянул меня за руку.

- Кто это? - спросила я, задыхаясь от быстрого бега. Нас хорошо тренировали, но как нёсся Тёрм...

- Каргариты, - зло сплюнул он, увеличивая скорость. Я едва успевала переставлять ноги.

- Что им нужно?! - ветка ударила по моему лицу.

- А ты как думаешь?!- резко ответил он и наконец-то отпустил мою руку.

И тут же, потеряв дополнительную опору, я зацепилась ногой о лежащую посреди дороги ветку, запнулась и грохнулась на землю.

- А, чёрт.

Пробежав еще немного вперёд, Терм обернулся...

- Вот ведь угораздило, - сдвинув брови, буркнул он и повернул назад.

А каргариты были уже совсем близко...


...я с ужасом наблюдала, как камерлинец поднимает для очередного удара успевший окраситься в красное меч. Еще более жуткое чувство вызывало понимание того, что встать самостоятельно уже не смогу, не успею. И если Терм погибнет... К горлу подкатил комок... В этом случае погибну и я. Но о себе ли я думала в эту минуту?

- Хрр,- прохрипел зверь, падая от удара камерлинского меча. И почти тотчас следующая тварь неестественно повалилась на переломанный хребет, и ещё, и ещё одна...

Кажется, всё закончилось.

Я кое-как высвободила из корневищ подвернувшуюся ногу. А тяжело дышащий Термарель вытер окровавленное лезвие о пучок травы и прислушался. Сомнений не было - со стороны лагеря, улюкая и завывая, приближались новые противники.

- Пойдем,- сказал он и, поджидая меня, не спеша двигаться вперед.

- Терм...- окликнула я. Камерлинец остановился. - Дай руку...

Я думала, он спросит зачем и посмеется. Но он, взглянув на мои расширенные от боли глаза, лишь вздохнул.

Таким образом мы пробежали чуть меньше лиги. Каждый в меру своих возможностей. Я - неуклюже спотыкаясь, Терм - терпеливо таща меня вперед. Но продолжаться вечно это не могло. Каргариты не теряли нашего следа, и вскоре камерлинец остановился. Плавно отвел руку, героически тащившую меня, назад, и я чудесным образом оказалась за его спиной. Мужчина же напряженно сжал меч, готовясь к схватке - к нам приближалось не менее десятка этих уродливых образин.

Пока Термарель держал позицию, я медленно, но верно отходила к дереву, надеясь, прижавшись к нему, обезопасить свою спину. И обезопасила. Более чем. Клейкая, прочная до безобразия смола, пропитав мою одежду, накрепко приклеила меня к стволу. Я попыталась освободиться. Увы.

Когда уставший, но все же довольный исходом поединка камерлинец, подошел ко мне, я поняла, что прилипла к дереву намертво.

- Те-ерм!.. - с видом попавшего в ямку щенка заскулила я.

- Ну что еще?- мрачно бросил он.

- Я, кажется, приклеилась...

- ЧТО?! - глаза собеседника стали круглыми от удивления. - О, несчастье на мою голову, как ты умудрилась?!

Я, виновато опустив взгляд, пожала плечами:

- Ну-у, понимаешь ли, я отступала, отступала... - и чего я ещё опасаюсь? Поругают? Поколотят? В конце концов, я деревенская дурочка или кто? Дурочкам можно всё! Уверовав в свою святую неприкосновенность и слегка приободрившись, я уже почти спокойно скороговоркой добавила,- я прижалась к нему спиной, а весь ствол оказался улит смолой. Вот!

Терм закрыл ладонями лицо. Минуты полторы он просто молчал, видимо переваривая сказанное, затем его плечи вздрогнули и потихонечку он начал хихикать, пока окончательно не залился смехом.

- Ой, не могу! - я битый час наблюдала за тем, как он, облокотившись о стоявший по соседству чернодуб, медленно сползает на землю. Чернодуб! Блин не судьба была выбрать в качестве защиты его? Не выбрала.

Насмеявшись вдоволь, Терм уселся поудобнее и уже серьезно (ну почти) уставился на мою персоналию:

- Авель, наверное, только окончательная ду... дочка кузнеца может найти приключения там, где их и быть-то не могло...

"А я что говорила?" Но не соглашаться же мне с ним? И я обиженно засопела.

- Ладно,- он улыбнулся,- не дуйся. Вот только скажи мне, как ты отсюда собираешься выбираться?

Я подумала. В последнее время это получалось все хуже и реже - в смысле и думать, и выбираться из передряг. Не найдя способа, призналась:

- Не знаю... А у кого-то есть идеи?

Идеи были. И по всей видимости много, так как я еще раз наблюдала, как этот гад умирает со смеху.

- Ну, все, хватит! Ты собираешься меня вытаскивать или нет? - не выдержала я.

- Увы, к моему большому сожалению придётся, - признался Тёрм и с задумчивым видом уставился себе под ноги. Глубокомысленное раскидывание мозгами продолжалось не меньше минуты, после чего началась удивительнейшая и забавнейшая история спасения "прекрасной дамы".

Сначала он просто пытался меня оторвать. Потом предложил спилить дерево, "а там ты и сама дойдешь". Увы, и эту идею пришлось отклонить. Затем решил, что проще будет "забыть" меня в лесу. Но после подробнейшего описания того, что будет с неким Термарелем, когда я все же выберусь из чащи, он задумчиво почесал за ухом и с совершенно серьезным видом сказал, что "память обо мне будет храниться в его сердце вечно". Впрочем, он всё же был не настолько жесток, и дальше мы уже раздумывали вместе. Перебрав десяток способов моего освобождения, я всё же пришла к выводу, что лучше испортить платье, чем остаться здесь на веки вечные.

- Режь, - тяжело вздохнув приказала я теряющему терпение Тёрму. На моё разрешение он отозвался с такой готовностью, будто ждал этого целую вечность. Но надо отдать ему должное, резал он осторожно, и отрезая ткань старался ставить нож, как можно дальше от моей кожи. Когда же я смогла с облегчением вздохнуть, выяснилось, что в подобном виде платье так и норовит с меня сползти, в следствие чего у Терма была отобрана куртка. К его чести, почти без сопротивления.


Мы вернулись в лагерь уже засветло. Мой жалкий вид произвёл на заждавшуюся нас компанию весьма своеобразное впечатление. Радостные улыбки на лицах мужчин, появившиеся при нашем появлении, быстро переросли в откровенный смех. Но выхваченный из ножен меч Терма и его мрачный взгляд, брошенный на развеселившихся мужчин, сыграли свою роль - шутки прекратились мгновенно. Я же, узнав, что никто из наших серьезно не пострадал - синяки да ссадины не в счёт - с облегчением пошла переодеваться.

Увы, одежды, взятой с собой, в после нападения каргаритов изодранной когтями сумке в целости и сохранности остались лишь узкие брюки из выделанной оленьей кожи, мятая белая рубаха из льна, да серое платье "на выход". Так что мне собственно и выбирать-то было не из чего. "Парадное" платье, пожалуй, не более подходящий вариант для долгого путешествия, чем хождение в рваном, сваливающемся с плеч платье наездницы. Так что ничего лучше строгого наряда охотницы у меня не было.

Чтобы привести себя в порядок, пришлось ненадолго удалится за деревья. Много времени мне и не потребовалось. В качестве последнего штриха я собрала волосы в хвост и, стараясь ступать как можно увереннее, вернулась в лагерь.

Встретили меня не сказать, чтобы странно, но все равно как-то не так. И хотя сами мужчины не сказали ничего, их глаза не смогли солгать. Они смотрели на меня со смесью восхищения и... и робости? Там, где вчера были смешки, сегодня оказалась настороженность и опаска. Да, выглядела я внушительно. Знаю. Но, пожалуй, всё это не отложилось бы в моей памяти, если бы не случайно перехваченный мной взгляд Векселя. И оттого, что он был брошен исподтишка, в полной уверенности, что я его не увижу, меня пробрала оторопь. Мне приходилось видеть подобные взгляды, - взгляды, бросаемые в момент, когда я только становилась напротив противника. Меч еще спокойно лежит в ножнах, но все уже ждут, когда он, сверкнув в солнечных лучах, окрасится чей-то кровью. Сейчас же со мной был только нож, да и о нём было известно лишь мне. Но ощущение было такое, будто Вексель только того и ждёт, что я прямо из воздуха вытащу клинок добротной кривградской стали и к чертям собачим разнесу половину лагеря. А потом с хрипом умру от их оружия, успев в короткой схватке унести некоторых из них за собой в холодную мглу могилы. Но я не собиралась ни вытаскивать меч, ни тем более умирать. Поэтому я, сделав вид, что ничего не заметила, просто кинула сумку за спину, с усталым видом прошла к своей лежанке и, вольготно развалившись, провалилась в сонное забытье.


Проснувшись и приоткрыв глазоньки, я с радостью узнала, что проспала не весь день, а только до полудня. Солнце находилось в самом зените. Пахло рисовой похлебкой. И я, ещё едва-едва поднявшаяся, сонно потиравшая глаза, уже размечталась о чашечке этого чуда. Но мечтам в очередной раз не суждено было сбыться.

На подошедшего Тёрма я обратила внимание, только когда к моим ногам упал меч в деревянных, но искусно сделанных ножнах. В недоумении я посмотрела на парня.

- Ты вроде у нас дочь кузнеца и к кузнецу в подмастерья метила,- не повел бровью он. - Значит, должна разбираться в оружии. Что ты можешь сказать об этом мече?

Ясно, меня проверяли.

Я улыбнулась. "Вот здесь Вы просчитались, Термарель. В оружии я разбираюсь отменно".

- Этому мечу не менее трех лет,- сказала я, расположив оружие поперек ладоней. И пальцем указала на метку производителя. - Данный оружейник не далее трех лет назад как скончался. - И предвидев вопросы, добавила, - Марко Каэльо был известен во всей Рустании, он делал лучшее оружие. - вынула меч из ножен, осмотрела лезвие.- Этот клинок мог знать великое число битв или... не знал ни одной.

Камерлинец вопросительно изогнул бровь.

- На металле, кованном этим оружейником, не остается отметин,- пояснила я.

- Твой батюшка часто с ним работал?

- Мой батюшка не работал с ним вообще. Лишь однажды приехавший к нему друг похвалился таким оружием,- я опять недоговаривала. Да, отец не работал с кривградскими металлами, но у него был отменный, подаренный Марко Каэльо меч, который и сейчас висит над моей кроватью. Я так ни разу и не осмелилась взять его в руки...

Мне показалось, что Терм остался доволен ответом. Но он не собирался заканчивать разговор.

- Ты владеешь мечом?

Я не успела ответить, как надо мной пронеслось гладко-острое лезвие. Тело успело присесть, среагировав быстрее, чем сообразила голова. Он меня проверял. Проверял, умею ли я драться и сколь хорошо. Что ж, сильно стараться не буду.

Мы скрестили оружие. Камерлинец тоже не выкладывался на полную, но все равно был сильнее. К тому же меч, что я держала в руках, был мужским и не очень удобным - рукоять оказалась в полтора раза шире моей ладони. Но ничего. Сейчас я только защищалась, стараясь не показать всех своих талантов.

Где-то далеко, громко хлопая крыльями, взлетела птица. Я отвлеклась всего лишь на сотую долю секунды и тут же оказалась на земле. Лезвие, находящиеся в миллиметре от шеи, отражая солнечные лучи, слепило мои глаза. "Это конец. Меня раскусили" - с горечью подумала я.

- Никогда не позволяй себя отвлечь,- с жаром сказал Терм, и наконец-то холодная сталь металла оставила моё горло в покое. Я же, собираясь с мыслями, полежала еще с минутку. Когда же, осознав, что мне всё же позволили покоптить небо, поднялась, и направилась к заканчивавшим завтрак мужчинам, приготовленная для меня чашка стояла на перевёрнутом днище котла, но оказалось столь желанный суп уже успел остыть.

Без аппетита доев остатки холодной похлебки, я узнала, что наш доблестный отряд уже приготовился двинуться в путь. Притом собрать мои пожитки никто не потрудился, и на вопрос Мейхеля нужна ли помощь, я ответила отказом. Поэтому ребяткам пришлось ждать еще полчаса. Все это время братья ходили мимо меня, толстяк сидел на камушке, маг пытался вспомнить какое-то мудреное заклинание, а Мейхель с Термом шушукались в тенечке. Наверное, разговор шел о чем-то необычайно важном и необыкновенно секретном. Такой вывод был сделан мной в следствие того, как дивно они от меня шарахнулись.

- Я принесла меч. - объяснила я двум испуганным моим появлениям мужчинам.

- Возьми себе,- сказал Терм и вернул оружие.

Наверное, мне стоило отказаться, возможно я бы так и сделала, но Мейхель опередил:

- Бери, бери, - его благожелательной улыбке было невозможно противиться,- пригодится.

- Спасибо. - что ж, он прав, оружие действительно может нам пригодиться.


Неровно сидя в седле и покачиваясь в такт движениям лошади, я невольно закрыла глаза и погрузилась в полусон. Представлялось, что мы наконец-таки остановились у широкой излучены реки. Вокруг, покуда хватало глаз, расстилались шелковистые луга. Воздух пах липовым цветом... Липовый цвет? В середине осени? Даже сквозь сон я почувствовала признак надвигающееся опасности.

- Скворхи, - я машинально вытащила из ножен подаренный Термом меч.

Мои спутники, разъехавшись в разные стороны, с беспокойством вглядывались в расстилающееся над нами небо. Ничего подозрительного. Неужели я ошиблась? Но нет, Терм, тоже что-то почувствовав, предостерегающе поднял вверх руку. Мейхель остановил караван и теперь заворачивал его назад, сбивая в тесную кучу. Один из братьев - Мардлоф - прилаживал на стреле паклю, двое других помогали Мейхелю с вьючными животными. Маг, спрыгнув с коня, спешно вычерчивал на земле защитный круг. Но небо по-прежнему оставалось чистым. "Может я все же ошиблась?" - подумалось уже с надеждой, и в этот миг из-за горизонта показалась небольшая, постоянно меняющая свои очертания черная тучка. Стремительно приближаясь, она то взмывала вверх, то резко пикировала вниз. Уже отчётливо слышалось жужжание и шелест тысячи крыльев. Чёрт, я не знала случаев, когда удавалось без потерь отбиться от такой большой стаи.

- В круг, всем в круг, - голос Ильдараса был едва слышан за всё усиливающимся жужжанием.

- Что это за твари? - подъехавший ближе Вексель не выглядел напуганным, но беспокойство отчётливо читалось на заметно осунувшимся за день лице.

- Птицы, - я направила коня в центр очерчиваемого магом круга. Странно, что толстяк никогда о них не слышал.

- Птицы? - недоверчиво переспросил он, - обыкновенные птицы заставляют нас вытаскивать оружие и чертить защитные круги?

- Почему обыкновенные? - я привычным движением натянула на голову кожаный шлем, - Хотя стоит закрыть им клювы, они вполне смогут сойти за взрослого, матёрого скворушку. Собственно, между ними есть лишь одна существенная разница, - я выдержала паузу, чтобы драматически закончить, - скворхи питаются свежим человеческим мясом.

- Как это? - взгляд Векселя полон недоверия.

- Если нам посчастливится выжить, загляните в клюв одного из них. Его острые и прочные, как сталь, грани способны вырывать плоть не хуже зубов.

- Удивительно. А скажи...- Вексель снова хотел что-то спросить, но мне уже было не до ответов - передовая стайка скворхов уже вплотную приблизилась к контуру очерченного Ильдарасом круга, а сам маг, стоя на коленях, творил охранное заклинание. Вспышка света, и перед рвущимися вперёд птицами выросла гигантская, мерцающая разноцветными всполохами защитная стена.

- Слушайте все, - голос маг был тверд, как облицовочный камень, - я не смогу сдержать их. В моих силах лишь замедлить стремительность птичьего полёта. Всё остальное в ваших руках и руках...

Мы его уже не слышали. Многоголосый, точнее многокрылый шелест-свист заполнил собой все пространство, заглушив иные звуки.

Я и Вексель спрыгнули с коней и одновременно выставили перед собой клинки, готовясь встретить смертоносную стаю не менее смертоносной сталью.

Прорвавшись сквозь искрящее марево защитного купола, птичья туча мгновенно разделилась на две неравные части. Через мгновение они атаковали. Большая из стай ринулась вниз первой. Наметанный взгляд воительницы мгновенно определил направление атаки.

- Маг! - я закричала изо всех сил, стараясь перекричать шелест крыльев и писк птичьих глоток.

Тёрм и один из братьев Браузеров одновременно рванулись к застывшему в неподвижности Ильдарасу. Через мгновение над стоявшим на коленях магом возникло два сверкающих щита, образованных быстро вращающимися мечами. Тем временем, Мардлоф выпустил горящую стрелу в центр стаи, и несколько огненных комочков, беспрестанно кувыркаясь в воздухе, попадали на землю. Вторая стрела нанесла скворхам втрое меньший ущерб, третья канула в туне. Я не сразу обратила внимание, что шелест крыльев перестал быть ужасающе громким. Кроме того, теперь в черном извивающемся клубке можно было различить очертания отдельных птиц. Заклинание мага начало действовать. Тем временем, птичья стая, превратившись в вытянутое, клубящееся веретено, достигла вращающихся с бешенной скоростью клинков. Во все стороны полетели кроваво-черные ошмётки тел. Казалось, ничто не может проникнуть через сверкающие круги металла, но сразу две птицы черными молниями устремились к безоружному Ильдарасу. Он едва успел вскинуть к лицу левую руку, как тыльная сторона ладони окрасилась кровью, а две черные тени, весело чирикая, взвились к вершине окружающего нас купола.

Засмотревшись на происходящее, я едва не прозевала момент, когда меньшая из стай, до того нелепо метавшаяся из стороны в сторону над нашими головами, камнем рухнула вниз. Рука едва успела раскрутить клинок, как черная гомонящая, пищаще-кричащая жуть обрушилась на его лезвие. Вращение меча замедлилось, и я тут же почувствовала, как трещит разрываемая, разрезаемая острыми клыками кожа шлема. Рядом орал благим матом уже несколько раз укушенный Вексель. Чуть в стороне от нас, яростно сражаясь, бранились братья Браузеры. За их спинами, раскладывая огромный костёр, суетился Мейхель. После повторной атаки одному из скворхов удалось добраться до моей головы и вырвать изрядный клок волос. Сама же я уже вся была залита темной кровью нападающих тварей. Время шло. Вокруг, под ногами и справа, и слева валялись разрубленные птички. Некоторые были ещё вполне живыми и агрессивными. Одна такая "птаха" с рассечённым на двое крылом прыгала около меня в попытке дотянуться клювом до незащищенных перчатками рук.

- Получай, - безжалостный удар носком сапога отправил зубастое сознание за периметр защитного круга.


Не добившись успеха в первых прямых атаках, плотоядные птички решили поменять тактику. Они, взвившись к самому потолку защитного купола, разделились на десятки мелких стаек и теперь готовились атаковать нас сразу с нескольких направлений.

"Хандец" - мелькнула у меня в голове не очень приятная мысль. Мысль грубоватая, но как нельзя более полно отражающая сложившуюся ситуацию. Впрочем, развить её мне не хватило времени.

- К костру живо, - приказ Мейхеля прорвался сквозь окружающий нас гул. Похоже, не я одна поняла, что такой атаки нам не выдержать.

- Бежим?! - кивнула я стоявшему рядом Векселю, и тот не заставил себя ждать. Пятнадцать-двадцать метров, отделяющие нас от костра, мы преодолели за доли секунды, следом, подняв мага на руки, туда же подбежали тяжело дышавшие Тёрм и Ильлия.

- Авель, - Нелоф, схватив за запястье, попытался сунуть меня за широкие спины своих братьев.

Едва уловимым, казалось бы, нежным движением я освободилась от захвата и, двинув плечом, втиснулась между мужчинами. Браузер, не сразу сообразив, что его пальцы удерживают пустоту, недоуменно покосился в мою сторону, но ничего не сказал.

- Мардлоф, ты прикрываешь, - голосом, не допускающим возражений, приказал Тёрм, и тот послушно отступил назад. Вексель переместился на левый фланг. Мейхель и Термарель так и остались в центре, закрывая собой всё более и более обессиливающего мага.

Теперь наши спины защищал костер, а фланги - рука рядом стоящего. Никто не смел даже на шаг сдвинуться со своего места. Мы ждали, и вот скворхи, взмыв вверх, замерли - оцепенели. Одно бесконечно долго длившееся мгновение мы были оглушены окружившей нас тишиной, но уже через миг тысячи птиц одновременно ринулись в атаку. Шуршание крыльев и свист вращающихся мечей слились в одну бесконечную, невообразимо жуткую симфонию. Наши руки и лица заливала кровь, лившаяся из многочисленных рваных ран и порезов, а обессиленный маг уже не сидел, а лежал на земле, уткнувшись лицом во влажную почву и из последних сил поддерживая заклинание. Думать о том, что бы произошло, обладай скворхи обычной для них скоростью и силой, не хотелось.

- Ровнее меч, ровнее, - обращаясь к кому-то кричал Терм.

Птицы атаковали беспрестанно, но действовали мы на удивление слаженно. И если раньше достигнувший цели скворх безнаказанно улетал, готовясь к новой атаке, то теперь в попытке лететь птички попадали в жар костра и обугленными комочками сыпались на расклеенные угли. Их движения становились всё более и более замедленными. Мардлоф снова взялся за лук. Огненные стрелы понеслись в направлении носившихся под куполом стай. Теперь они не успевали увернуться, и десятки горящих птиц усыпали всё окружающее нас пространство.

Наконец, наступил момент, когда скворхов покинули последние силы. Почти вся стая одновременно рухнула вниз, и мои спутники, зло выкрикивая проклятия, кинулись вперёд, безжалостно топча и пиная ногами теперь уже беспомощные создания. Я осталась на месте. Тёрм, опершись на меч, помогал подняться на ноги тихо стонавшему магу.

Через некоторое время возбуждённые крики начали стихать, и вскоре всё было кончено. Я плюхнулась на землю рядом с Ильдарасом. Стоявший рядом Тёрм пристально смотрел в мою сторону. На его лице не было ни тени улыбки, а во взгляде отражалась только бесконечная пустота.

- Мы не можем позволить себе отдых, - маг едва стоял на ногах, его покачивало, но в светлых глазах сверкали искры непреклонной воли, - скворхи могут появиться вновь.

- Но мы же перебили всю стаю! - Ильлия повел рукой, показывая на неподвижные точки, чернеющиеся в вытоптанной траве.

- Вот именно, что стаю, - Ильдарас горько усмехнулся, - здесь поблизости находиться целый рой.

Первым почувствовался запах липового цвета... А все, кто был наслышан об этих птичках знал - так пахнет логово. Не кровью и не падалью, а именно цветущей липой.

- Нужно скорее уходить. Если Хозяин и Матка поймут, что часть их роя погибла, они сами выйдут на охоту, и тогда нам не поможет никакая магия.

Нахлестывая лошадей, мы поспешили дальше, прочь от забрызганной кровью, усеянной птичьими трупиками и перьями земли. Мы ещё долго, тревожно прислушиваясь и пристально всматриваясь в окружающее пространство, ждали неминуемого нападения. Но время шло, и по мере удаления от опасного места в душе появилась надежда, которая постепенно крепла. И пару часов спустя, когда ноздри перестали испуганно трепетать от запаха цветущей липы, мы наконец-то поверили, что сегодня нам суждено выжить.

Вновь вылезший тракт, виляя из стороны в сторону, вел нас среди россыпи небольших холмов, напоминающих могильные курганы, но никаких отрицательных эмоций я не почувствовала. Либо это действительно были холмы, либо почившие здесь - в смерти обрели умиротворение. Постепенно дорога пошла вверх, и когда мы перемахнули небольшую горку, то оказались на берегу мирно журчащей речушки. Стало ясно, что сил моих больше нет, что вот сейчас упаду прямо в воду и буду лежать, до бесконечности наслаждаясь её прохладой. А местечко было благодатное: по берегам реки - густой низкорослый кустарник с широкими проплешинами, подводящими к самому берегу речки, справа - небольшой сосновый лесок, слева - расстилающиеся в даль шелковистые луга... Красиво и умиротворённо.

- Привал, - скомандовал ехавший впереди маг. Мечта приобрела зримые очертания, и, не замедляя хода, я направила коня прямо в воду...


Я долго оттирала грязь с лица, с оружия, с одежды, а чуть выше по течению, за густыми зарослями кустарника, плескались и промывали раны не менее измученные переходом мужчины. Когда я наконец отмылась сама и, вымыв коня, выбралась из реки, на площадке, выбранной нами, уже во всю кипела работа. Костер весело потрескивал, в высоком котелке закипал душистый травяной чай, рядом на углях в большом чане дымилась ароматная похлёбка.

- Авель, иди к нам, - приветливо помахал рукой Нелоф.

Я выдавила из себя благодарную улыбку. Взгляд скользнул по сторонам. Вьюки сложены в одну большую кучу, стреноженные лошади и мулы пасутся рядом. Густой сочной травы в достатке, чтобы хватило на всю ночь. Тёрм и Мейхель, сидя в сторонке, что-то тихонечко обсуждают. Вексель, завернувшись в толстую дерюгу, усиленно притворяется спящим. Может и правда спит. Отсутствует только маг. Интересно, и где его черти носят? Ему бы отлежаться...

- Держи, - Ильлия протянул мне большую глиняную миску, полную наваристой похлёбки. Солидный кус мяса и кусок хлеба он подал на широком листе лесного лопушника. - Сраженье кончилось, живым пайка больше...

- Спасибо. - Ещё плескаясь в прохладных водах реки, думала, что едва доберусь до костра, как тут же завалюсь спать. Но голод оказался сильнее усталости. Тем более всё предложенное было так вкусно... Я сглотнула набежавшую слюну и, больше не медля ни секунды, принялась ужинать...

Умиротворение снизошло чуть позже, когда всё было съедено и выпито. Костёр весело поигрывал языками пламени, Терм и Мейхель всё никак не могли наговориться, а Ильдараса до сих пор не было видно. Захотят есть, придут. Нам их голодные желудки по барабану. Я вытянула ноги к костру и, ощутив лёгкое блаженство, закрыла глаза.

- Авель, ты спишь?

- Нет. - различать братьев по голосу я ещё не научилась, потому пришлось приподнять веки.

- Кстати, Авель, где ты так научилась орудовать мечом? - Нелоф выглядел слегка расстроенным. Ага, понятно откуда ветер дует, кажется, я догадываюсь, к кому было обращено замечание Тёрма.

- Отец выучил, - выдала я заранее приготовленную отговорку. Вышло довольно-таки неуклюже.

- Точно. Так и было. Сплю и вижу кузнеца, обучающего свою дочку валигримскому искусству боя, - рассмеялся сидевший напротив Мардлоф.

- Отец не всегда был кузнецом, он шесть лет служил в отрядах "Закона и порядка"...

- "Закона и порядка", - старший Браузер улыбнулся, - не смеши, эти солдатики никогда не изучали искусства настоящего боя. К тому же валигримская школа доступна лишь немногим из числа избранной аристократии.

- Еще, говорят, ей владеют...

- Отстань от неё, брат, - Ильлия прервал Нелофа на полуслове, - не хочет говорить и не надо, нам-то какое дело?

Разговор сам собой прекратился, и мы, замолчав, стали готовиться ко сну. Лишь костер, пожирая сухие ветви, прерывал тишину, да время от времени фыркали пасущиеся неподалеку лошадки.

Ночь обещала быть теплой. Я, накрывшись одеялом, попыталась уснуть. Мышцы ныли от проделанной за день ратной работы, а в голове стояла не переваренная каша накопившихся за день мыслей...


Маг появился, когда солнечный диск коснулся края горизонта. Он медленно подошел к костру и вытянул вперёд дрожащие то ли от холода, то ли от усталости руки. И без того худое лицо его осунулось, тёмные глаза глубоко ввалились, а в уголках губ прорезались глубокие складки. Несмотря на это, я внезапно ощутила мощь, бурлящую на поверхности его ауры. Понятно, почему он так долго пропадал - где-то поблизости находился магический источник. Конечно, Ильдарас не мог за считанные часы восстановить свой потенциал полностью, и когда кипящая вокруг него магия уляжется, в запасе останется не более пятой части от начальной силы, но... Пятая часть.. шесть дней на полное восстановление... Я едва не присвистнула от неожиданного вывода. Еще никогда мне не встречались маги подобного уровня и мощи. А ведь Ильдарас - относительно молодой маг. Что будет, когда он войдёт в полную силу? Не содрогнутся ли троны от его поступи, и не наступит ли время великого хаоса? Нет, не наступит. Никто не даст магу с подобными способностями достичь своего максимума. Скорее всего через год-другой его найдут где-нибудь в сточной канаве с перерезанным горлом или тихо отравят на королевском приёме. Люди умеют удерживать свою власть. Хотя, кто сказал, что Ильдарас этого не понимает? Может, потому он и бродит по стране с разными караванами, что жаждет уберечься от бдительного ока "стражей спокойствия"?


Кроме меня и мага у костра никого не было. Помолчав некоторое время, я решилась-таки задать так долго мучивший меня вопрос:

- Скажи, - он устало поднял глаза,- ты ведь тоже хотел постигнуть Знание?

Уголки его губ дрогнули.

- Да, девочка, ты права, но как ты догадалась?

- Тогда... ты сказал, что многие пытались его постичь, но не вышло, мне показалось, что и у тебя тоже...

Ильдарас устало рассмеялся.

- Да, Авель, так было, - он улыбнулся, - но у меня ничего не вышло, - маг усмехнулся, - после этого я перешел на Воду. И посвятил ей несколько лет, пока не понял, что могу большее,- он закрыл глаза. - Это случилось более пятнадцати лет назад. Я и мой друг, маг первой ступени, сопровождали караван знатного барона из Вышегорска. Он спешил. Все сроки прибытия подходили к концу. Опоздай караван хоть на один час, он потерял бы более чем всё. И барон решился на поистине отчаянный шаг. Он выбрал прямой путь через Картенминский лес.

Маг замолчал, словно раздумывая над тем, стоит ли продолжать дальше.

- А почему он так поступил? Он боялся потерять свои богатства?

Маг посмотрел на меня так... как смотрят на глупую девчонку. Я думала, он встанет и уйдёт, но Ильдарас неожиданно горько улыбнулся и продолжил.

- У него был неоплаченный долг крови, - сердце моё екнуло, - его жена и маленький сын находились в руках у ростовщика.

- Ясно, - и тут же ляпнула, - а зачем с ним пошли Вы? - нет, точно, язык меня когда-нибудь погубит.

Маг снова пристально посмотрел на меня и улыбнулся, на этот раз весело.

- Мы решили испытать свою судьбу. Мы были молоды, - улыбка стала шире, - и глупы.

"Ага, понятно, аналогии проведены. Значит, по вашему мнению я дура?" - подумала я, но от реплики воздержалась.

- И хотя никто из нас так до конца и не верил, что пересечь Мертвый лес возможно, мы двинулись в путь. - он на мгновение умолк, то ли обдумывая слова, то ли вспоминая прошлое. - Представь, каково же было наше изумление и радость, когда Картенминский лес остался за нашими спинами, а наш караван не потерял ни одного воина, ни одного животного. Звезды благоволили нам. Но ни одно везение не может длиться вечно. Мы уже почти вышли к Вышегорску, оставалось всего ничего - полдня пути, но сил двигаться дальше не было, и люди, и лошади буквально валились с ног. В запасе были еще сутки. Решив, что все уже позади, караван остановился на ночлег. Но увы, той ночью нам не было суждено выспаться... Они напали внезапно - наемники, люди которым заплатили за убийство. Но то, что это были именно убийцы, а не простые разбойники, мы поняли слишком поздно.

Нас было шестеро - три воина, два мага и сам барон - против пятидесяти противников. Два наших воина было убито в первые мгновения боя. Моего друга мага полоснули мечом, и он умер, истекая кровью. Я и Маркарад - старый опытный воин - выжили, отделавшись небольшими царапинами и ссадинами. Я направился к стоявшему за нашими спинами обозу, чтобы доложить о нашей победе укрывавшемуся за телегами барону. Увы, его там не оказалось. Следы вели в сторону луга...

...Они не жалели ни стрел, ни арбалетных болтов. Грудь барона оказалась буквально истыкана ими. Итак, хозяин каравана был убит. Теперь об отдыхе уже не могло быть и речи, нам следовало поторопиться.

- Вы опасались нового нападения?

-Нет, - маг отрицательно качнул головой, - Мы боялись за жизнь матери и ребёнка. Кроме жены и сына у барона не было родственников, и если бы с ними что-то случилось... - я снова вопросительно заглянула магу в глаза. - Согласно закону Камерлина бесхозное имущество отходило первому заявившему на него права. После выплаты соответствующего налога естественно. Теперь ты понимаешь?

Я кивнула, баронесса и её ребенок умерли бы тотчас, как стало известно о гибели самого барона.

- Мы очень спешили, так спешили, что едва не загнали коней и даже при этом едва не опоздали.

Ильдарас замолчал, но собравшись с мыслями, продолжил:

- Когда мы пришли в дом ростовщика, он, два раза пересмотрев груз, зыркнул в нашу сторону и зло бросил:

- Медальон? Где медальон? Здесь нет нужного мне медальона...

Я промолчал, незадолго до смерти переданный мне хозяином каравана кулон я не собирался передавать никому, кроме его наследника. Эта вещица стоила многого...

- Так, где медальон? - ростовщик беспрестанно брызгал слюной на стоявшую рядом женщину, размахивал руками, едва не задевая прижавшегося к ней ребёнка, - куда вы его дели? Давайте его сюда, - потребовал он и протянул руку.

- Медальон принадлежит наследнику, - твёрдо возразил я, желая остановить всё больше и больше расходящегося толстяка.

- Да как смеешь ты, - начал ростовщик, но внезапно успокоился, плюнул на землю, и расхохотался, - а впрочем, так ещё проще.

Я не успел ничего сделать, я был не готов, я не ждал того, что случилось дальше. Я хотел возразить, подтвердить своей честью, что весь груз доставлен в целости и сохранности, но ростовщик опередил меня, резко притянув к себе жену должника и приставив к ее шее нож. Та вздрогнула и, отшатнувшись, оттолкнула от себя маленького сына. Тот рванулся обратно к матери, но один из наёмников ударил его, и ребенок в беспамятстве повалился на пол.

- Знаешь, - этот изувер уже не считал нужным притворяться, - я решил изменить свои планы. Зачем мне честно отданный долг, если можно получить в пять - в десять раз больше? - он слащаво улыбнулся. - Любой может потребовать имущество человека, если тот не вернул долг в срок и при отсутствии наследников. А если должник никто иной, как наш общий знакомый... - его лицо исказила алчная и хищная гримаса, то что барон убит, он уже знал, - убейте всех!


Дальнейшее пронеслось перед моими глазами так, будто я сама была свидетельницей тех событий.

...еще совсем молодой маг не успел среагировать - хозяин дома отбросил от себя кричащую женщину, и та повисла на острие меча выскочившего из-за портьеры наемника.

- Сволочь! - закричал Ильдарас, его лицо исказилось ненавистью и с обеих рук соскользнули чёрно-багровые сгустки пламени. Он ударил ростовщика огнём, совсем не задумываясь о последствиях. Тот пеплом упал на пол, а соскользнувшая вниз искра принялась за половицу.

Маркарад, доставая клинок из только что пронзенного наемника, сам чуть не прозевал подлый удар меж лопаток. Но воин успел развернуться, и через мгновение его противник, зажимая ладонью кровоточащий бок повалился на пол.

Меж тем огонь уже принялся за стены. Чёрный дым быстро растекался по потолку и через несколько минут заполнил весь дом. Оставшиеся наемники, толкая друг друга кинулись к выходу. Воин и маг преследуя их бросились следом.

Когда они выбрались на улицу, эти подлецы уже скрылись Маркарад привалился к изгороди и прижав к себе раненую руку, медленно переводил дух.

- Пойдем,- кивнул он, не сводя глаз с падающей крыши.

- Черт! - внезапно выругался Ильдарас и помчался в уже почти догоревший дом...

Вбежав в охваченное пламенем помещение, маг не поверил своим глазам. Ребенок, живой и почти невредимый, заполз под огромный дубовый стол и громко кашлял. Удушающий дым всё сильнее и сильнее наполнял комнату. Увидев бросившегося к нему мага, мальчик протянул к нему покрасневшие, покрытые волдырями ручки и заплакал. Но страха в его глазах не было, была только боль человека, потерявшего своих близких. Ильдарас взмахнул рукой - ветер, насыщенный густыми парами воды, ворвался в помещение, отметая дым и гася моментально отступившее пламя. Маг взмахнул рукой снова, и от ожогов на руках мальчика остались лишь едва заметные шрамики; ещё один взмах, и земля под ногами убегающих наёмников вспучилась, опрокидывая их навзничь и наваливаясь сверху огромными глыбами; но им не было суждено умереть от удушья, очередной взмах не был жестом милосердия, просто Ильдарас не мог заставить себя остановиться, пока хоть один из убийц продолжал жить.

Когда всё было кончено, маг опустился на колени и подхватил на руки плачущего ребёнка. Не торопясь, вышел из дома, махнул рукой, и пламя с ревом устремилось под крышу. И обернулся лишь однажды, когда упал кусок потолка, с треском раздавив огромный стол, под которым еще минуту назад прятался мальчик.

Маркарад, увидев мага живым, да еще с ребенком на руках, облегчённо вздохнул.

- Едем на постоялый двор, - сказал Ильдарас, сажая мальчика на коня, - и никому ни слова...

А затем была ночь, и сон словно явь, и черный человек с грязной повязкой на месте глаз.

- Тебе понравилось? - спросил тихий вкрадчивый голос, приходящий откуда-то издалека.

Ильдарас вздрогнул, ему не потребовалось долгих раздумий, чтобы понять, что открывшаяся ему сила неизбежно приведёт ко злу, но тем не менее согласно кивнул. Отрицать очевидное не имело смысла.

- Тогда прими мою помощь. Стань моей правой рукой, я научу тебя повелевать всеми стихиями сразу, - голос, слова и картины беспредельного могущества. Ильдарас даже во сне ощутил эту мощь.

- А стихию Знания... ты можешь дать мне Знание? - спросил маг.

- Знание - это не стихия, знание - это гармония, зачем тебе это? - голос стал мягким, как пуховое покрывало, - Тебе многое дано, ты можешь стать величайшим из всех живущих, - продолжал увещевать голос, но Ильдарас не слушал, он уже принял решение, одно, раз и навсегда...


Маг надолго умолк, а когда начал говорить снова, картины прошлого перед моими глазами уступили место настоящему.

- Искушение было велико, но я знал, возможность повелевать стихиями, не понимая их природы - это путь тьмы. К тому же, приняв предложение Непознанного, маг становиться его рабом. И какой бы не была твоя сила, ты уже не в состоянии вырваться из этого рабства.

- Этот таинственный слепец, которого ты называешь Непознанным, кто он?

- Непознанный потому и Непознанный, что никто не знает кто или что он. Говорят, ему подвластно многое и в его силах мгновенно найти мага, ступившего на путь зла, простых же людей он не видит или не замечает, а анимаг для него всё равно, что раскаленный кусок металла для коснувшейся его голой руки...

Наши глаза встретились и мне показалось, что Ильдарас знает...

А он продолжал:

- Утром мы стали думать, что делать дальше. В первую очередь нас волновала судьба мальчика. Поразмышляв, мы решили, что нужно отвести ребенка в его родовой замок, там было легче обеспечить его безопасность. Маркарад, несмотря на ранение, хотел ехать со мной, но я уговорил его остаться на постоялом дворе, пока не заживет рана. В то же утро я отвез мальчишку домой... - Ильдарас замолчал.

Мне же не терпелось узнать продолжение истории:

- Так что же стало с этим мальчиком?

- Я отвез его в родовой замок, единственным владельцем которого он стал в тот страшный вечер. И на протяжении многих лет незримо приглядывал как выздоровевший Маркарад занимается его воспитанием. Он учил его астрономии, арифметике и другим наукам, а больше всего - технике боя. Когда ребенку исполнилось десять, его отдали его в Королевскую школу воинов в крепости Копенфах, о которой так грезил наш воспитанник, - он грустно улыбнулся, - мы стали ему не нужны и разъехались по домам. Он долго не мог этого понять и принять. А я... я наконец-таки засел за магические книги. Я не пытался постигнуть Знание. Я понимал, что это невозможно - знать всё. Но пошёл по его пути и стал изучать стихии, вникая в суть происходящих процессов, а не разглядывая лишь внешнюю оболочку. Я понял, что одно проистекает из другого, огонь из воздуха, вода из огня, хотя именно она же может остановить пламя, а воздух и разжечь костёр до небес и потушить его, стихия Земли - это сила идущая от пышущих жаром глубин до покрытых льдом горных вершин, а жизнь и смерть вообще неразделимы, первая легко перетекает в другую, а вторая может сохранить первую.

"Смерть сохранит жизнь?" - я не спросила, но недоумение было написано на моём лице.

- Ты не веришь? Тогда скажи, разве гибель одного тирана не позволит спасти тысячи жизней?

Я вздрогнула. Надеюсь, что он не заметил этого. Кажется нет, говоря, он смотрел в пламя костра. И всё же мне надо быть осторожней...

- И в этот раз я сумел постичь многое, очень многое, - он закрыл глаза и совсем по-детски улыбнувшись, продолжил,- Знаешь, девочка моя, этот мир скрывает множество тайн, узнать которые дано далеко не всем...

Спрашивать, что это за тайны, я не стала. Глупо интересоваться тем, что тебе знать не положено.

- И вы так просто оставили мальчика одного?- я вернулась к оставленной магом теме.

- Почему же одного? У него было много друзей,- улыбнулся маг. - Да и насколько я знаю, с шестнадцати лет парень стал успешно продвигаться по служебной лестнице, назначения следовали одно за другим, и сейчас он занимает весьма высокую должность, - похвалился Ильдарас успехами своего воспитанника.

Я, убаюканная монотонностью его голоса, прикрыв рот ладошкой, зевнула.

- Ты устала, Авель, - ласково констатировал маг.

Я согласно кивнула, окутавшее меня безволие не позволяло облечь ответ в слова.

- Спи, Авель, - уже совсем тихо, почти не слышно, проговорил он, и я почувствовала, как сладкая пелена сна окутывает моё сознание.


Ласковые лучи поднявшегося над горизонтом солнца скользнули над бортом повозки и коснулись моего лица. Я, сладко потянувшись, открыла глаза и почти сразу же, подобрав под себя ноги, села. Начинающееся утро назвать ранним было нельзя даже с натяжкой, тем не менее в нашем стане никто не спешил собираться в путь. Кони до сих пор бродили стреноженные, а мои спутники в большинстве своём спали. Только как всегда угрюмый Терм сидел на страже, да отсутствовал на своём месте Ильдарас. Его ярко-зеленое шерстяное одеяло небрежным комом валялось в какой-то паре метров от догорающего кострища. Термарель, так и не заметив моего взгляда, встал, лениво потянулся, подбросил в костёр свежих веток и, взяв котелок, с задумчивым видом направился к журчавшему неподалёку родничку. Да, похоже, мои спутники вчера так устали, что решили сегодня не торопиться и как следует отдохнуть перед предстоящей дорогой. А может быть всё дело в решившем поднакопить силы маге?

- Авель, ты не спишь? - камерлинец всё же обратил внимание на моё ёрзанье под покрывалом.

- Нет, - сухо ответила я. Язык едва ворочался в абсолютно высохшем за ночь рту.

- Вот и хорошо, - непонятно чему обрадовался он, но тут же пояснил, - постой на страже.

Я кивнула и, огорчённо вздохнув, вылезла на свежий воздух.

- Так я пошёл? - сделав шаг, он остановился.

Я махнула рукой. Мол, иди, иди, если что, завизжать я всегда успею. Тёрм ещё раз покосился в мою сторону и решительно зашагал дальше. Я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть ему вслед. А аура у Терма чистая, светлая, лишь с небольшими и редко попадающимися серыми пятнами... Что?! Неужели я могу видеть ауру простого человека? Или Терм совсем не так прост, как кажется? Впрочем, на мгновение мелькнувшая на солнце аура почти сразу исчезла. Может показалось? Я задумалась, а затем покачала головой - вряд ли...

Новые способности вполне бы могли испугать, но за последнее время я уже устала бояться.

- Ложись, полежи ещё, я покараулю, - предложил выглянувший из-под своей дерюги Мардлоф.

- Не стоит. Я уже выспалась.

Старший Браузер втянул голову в плечи - утренняя свежесть всё же дала о себе знать - и, поплотнее закутавшись, закрыл глаза. Но, повалявшись минут десять, он всё же отбросил дерюгу в сторону и, сев на корточки, протёр кулаками глаза.

- Свежо, - то ли спросил - то ли констатировал он и, не дожидаясь ответа, поднялся на ноги, - пойду пройдусь.

Я добродушно усмехнулась. Пускай идёт, как вернётся, так надо будет и мне пройтись по окрестностям, и не только для того, чтобы отыскать обнаруженный Ильдарасом магический источник ...


Человек, чувствующий магию, но не воспринимающий её - странный человек. Я уже более получаса бродила по окружающей местности, но всё никак не могла уловить направление обтекающего меня потока силы. Сначала показалось, что он приходит с севера, но, идя туда, понимала, что густая патока пронизывающей пространство силы начинает отдаляться. Я возвращалась к югу, но завихрения волшебной эманации настойчиво уводили поочерёдно то к востоку, то к западу. В конце концов бесплодное блуждание надоело, и я, определив направление к лагерю, почти не выбирая дороги, зашагала вперёд. Редкая, плетущаяся трава то и дело цеплялась за ноги, острые, словно раздробленные молотом камни впивались в подошвы сапог. В конце концов, я всё же выбралась на узкую, едва заметную тропинку, бегущую в нужном направлении. Идти стало значительно легче. Широко шагая, я на полной скорости вылетела в центр небольшой полянки, окруженной со всех сторон гранитными валунами.

Присутствие высококонцентрированной силы я почувствовала только когда в меня шибануло такой магической мощью, что едва не опрокинуло спиной на камни. Сознание помутилось, я медленно, шатаясь, сделала осторожный шаг назад, затем ещё один, и ещё, и, наконец, вышла за пределы ограниченного камнями круга. Здесь магия, значительно ослабев, лишь обтекала моё тело и сознание дуновением легкого бриза. Некоторое время я стояла, постепенно приходя в себя и приводя в порядок слегка перепутавшиеся мысли, затем осторожно шагнула вперёд и заглянула в проход между камнями. Поляна, ограниченная гранитом, по своей форме представляла собой почти правильный (слегка вытянутый с востока на запад) круг. Две скрещивающиеся в центре тропинки своими линиями указывали на четыре стороны света. Над перекрестьем клубился, вился и уходил вертикально вверх столб магической энергии. Его перенапряжение было столь велико, что разбрызгиваемые им капли искрили в лучах солнца, а, падая вниз, словно раскаленным металлом выжигали окружающую землю. Н-да, древние не зря окружили этот источник огромными валунами. Не создай они защитного кольца, энергия, беспорядочно растекаясь во все стороны, убивала бы всё живое на десятки лиг вокруг и если бы только убивала - под воздействием магии организмы могли измениться в своей сущности. Говорят, что скворхи когда-то были обыкновенными скворцами, поселившимися близ слабого источника магии. А что мог сотворить этот источник, можно представить по мне - девушке, почти невосприимчивой к магическому воздействию. Да, что ни говори, мощь, исторгаемая подземными глубинами была невероятно велика. Маг, засевший на этом перекрёстке, мог бы повелевать миром, правда, только в том случае, если бы весь мир располагался у его ног...


- Где тебя носило так долго? - Мардлоф с укоризной покачал головой, - я уже хотел будить ребят.

- Да вот прошлась, - рассеянно пролопотала я, внимательно оглядывая округу.

Мага нигде не было. Всё правильно, я так и думала - здесь поблизости имеется и другой, не такой мощный магический источник. То, что Ильдарас избрал другое место для пополнения своей силы нисколько не удивляло: магия "моего" круга могла даже волшебника с полностью наполненным резервом разорвать на части, а что говорить о маге истощенном, утратившим практически всю свою силу, израненном и исцарапанном?

Вексель, Ильлия и Мейхель, по-прежнему крепко спали. Нелоф беспокойно ворочался под одеялом. Терм так и не появился. А Ильдарас где-то приникал к источнику магии. Судя по всему, продолжать путь сегодня никто не собирался.


Увлекшись приготовлением завтрака, прихода мага я не заметила. Лишь когда отняла от костра пышущий жаром противень, Ильдарас оказался тут как тут и первым набросился на жареную рыбину, принесенную явившимся таки Термом. Остальные тоже не заставили себя ждать. Сама же я, вяло скушав пару кусочков во время готовки, к трапезе присоединяться не стала. Почему? Не знаю, может быть думы терзавшие моё сознание испортили мне аппетит?

- Авель, подсаживайся сюда, - Мейхель чуть потеснился в сторону, освобождая узенькое пространство между собой и одним из близнецов.

- Спасибо, - отказываясь, махнула рукой, - я не хочу.

- Да она поди пока готовила, половину съела, - беззлобно подтрунил надо мной обсасывающий рыбий хвост Вексель.

- И не сомневайся, - я улыбнулась.

- Смейтесь, смейтесь, теперь поди подложила яда, а когда мы того... соберёт караван, и только её и знали, - Мейхель подмигнул своим спутникам, и те весело засмеялись.

- Я бы не удивился, - Тёрм улыбнулся, но мне показалось, что сказано это было всерьез...

- Надолго ли мы тут застряли? - Нелоф словно читал мои мысли. Этот самый вопрос вертелся в голове не первый час, но я всё не решалась его задать.

- Сегодня заночуем здесь же, - Мейхель сгрёб с противня последний кусок, - продолжим путь завтра, ближе к обеду, - он бросил мимолётный взгляд на усиленно жевавшего мага, и тот едва заметно кивнул. Ну, вот, наконец-то всё прояснилось, а то ведь начинало казаться, что мы застрянем в этом месте по меньшей мере на неделю. Впрочем, я, пожалуй, была бы и не против, но и так не плохо, отдохну, погреюсь на солнышке, к тому же во время блужданий я видела поблизости земляничную поляну. Люблю землянику. С детства. Вот только последние годы мне было не до ягод. Зато теперь наемся от пуза и завалюсь спать. Хотя нет, что-то я себя не важно чувствую, вот прямо сейчас завалюсь спать, а наемся завтра. Никуда эта полянка от меня не денется. Но с другой стороны, что я буду делать ночью, если высплюсь днём?


Когда все (кроме Тёрма, опять ушедшего к реке, мага, снова умотавшего поправлять здоровье и Нелофа, стоявшего на страже) уселись играть в крантаты1, я, оставшись без мужского внимания, пошла собирать ягоды.

А все-таки в лесу хорошо. Я за последние дни уже привыкла к окружающей нас тревожной тишине, а тут птички поют, хвоей пахнет... Лепота... А вот и полянка с земляникой! Какие же в этом году ягоды! Крупные, сочные... М-м-м... Я уже и не помню, когда последний раз...

Никто и ничто не могло испортить этот праздник жизни. Никто, кроме...

- Вкусно? - Терм нагло улыбнулся. Причем, как мне показалось, вполне дружелюбно.

Я, вздрогнув от неожиданности, подавилась. Камерлинец присел на корточки. Было видно, что сейчас он расхохочется.

- Изверг,- прокашляла я.

- Кто?- он улыбнулся ещё дружелюбнее, - я?

-Ты, кто же ещё. И, кстати, что ты здесь делаешь? - снова принявшись за земляничку, поинтересовалась я.

- А ты?

- А то не видишь - ем.

Он сунул ягоду в рот:

- Я тоже,- и замер с блаженным выражением лица. Ничто не предвещало беды... - Тьфу! - Терм скривился от отвращения.

Я рассмеялась:

- Кислая?

- Хуже - клоп.

Я уже хохотала. Через минуту мы смеялись вместе. Странно, лучшая воительница Рустании и камерлинец... Я посмотрела на него и окончательно сникла. Терм продолжал смеяться и лишь мгновением спустя, обратив внимание на моё лицо, замолчал. Веселье в его глазах потухло, уголки губ опустились вниз, но он всё же вновь улыбнулся. На этот раз насмешливо.

- Сейчас ты был настоящий, - шепотом сказала я. - Сейчас...

Его улыбка исчезла:

- В смысле?

Я не хотела ничего пояснять, он поймёт всё и так. Камерлинец больше ни о чём не спрашивал, а только тупо молчал, уставившись в землю.

- Терм, - я замялась, - Ты никогда не упоминал своих родителей. Где они? Где твои родители, Терм?

- Погибли, - он отвел взгляд.

- Прости, - я зря задала этот вопрос. Спутник окончательно погрустнел, теперь у него не хватало сил даже на насмешку.

- Пойдем в лагерь. Уже вечереет. Скоро нас начнут искать, к тому же необходимо выспаться, завтра может быть очень трудный день.

Я согласно кивнула. Термарель встал, подал мне руку и больше не сказал ни слова.

Когда мы пришли в лагерь, он остался стоять возле тюков с товаром. Я же поспешила к своему Верному. Все-таки тяжело быть самой собой, когда от тебя требуется совершенно обратное...

- А ты? Когда ты снимаешь маску? - донеслось мне вдогонку.

Я обернулась. Камерлинец как ни в чём не бывало поправлял лямки у лежавшего под ногами баула.


* * *

К вечеру мы добрались до окраины Усманских болот. Здесь тракт разделился в первый раз: одна дорога повернула в обход, другая - прямая, как стрела - вела в болото. Широкая гать терялась за укрывающем даль туманом. Кони, постоянно всхрапывая, медленно ступали по осклизлым от плесени брёвнам. Я зябко поёжилась, но не от холода - где-то в глубине подсознания нарастало ощущение тревоги.

- Будет дождь, - едва слышно, себе под нос, пробормотал ехавший следом за мной Вексель.

Я недоуменно поглядела на небо. Ни облачка. Только клубились впереди белесые космы тумана. В поросшем кувшинками бочаге плеснула хвостом огромная рыба. Интересно, как ей удаётся добывать пропитание?

Вновь оглушительно шлепнуло. На этот раз звук раздался где-то далеко впереди, но ощущение было таким, будто кто-то изо всех сил ударил по воде огромной лопатой. Я вздрогнула. Взгляд снова коснулся небосклона. Он стал ощутимо темнеть, дунувший прямо в лицо ветерок принес ощутимую влажность, болотистую затхлость и смрад разлагающейся плоти. Окончательно стало не по себе. Настроение не улучшилось, даже когда порывы ветра разбросали по сторонам белесые лохмы укрывавшего болото тумана. Но разглядеть открывающуюся за ним перспективу было невозможно, внезапно рухнувший с небес дождь скрыл за собой всё пространство.

Зигзаг молнии впился с левой стороны гати. Воздух наполнился озоном, но так и не смог перешибить тяжёлого трупного запаха, идущего, казалось, со всех сторон. Рука сама собой потянулась к рукояти висевшего на бедре меча.

- Держать коней! - вопль мага перекрыл грохот раздавшегося грома, - оставаться на месте! Не сходить с...

Дальше я уже не слушала. Мгновенно соскочив с седла, для устойчивости широко расставила ноги и, удерживая коня за уздечку, застыла в ожидании. Пытаться действовать самостоятельно, когда абсолютно не понимаешь происходящего, было по меньшей мере глупо. Но то, что творившееся вокруг было не просто разгулом стихии, а несло в себе отзвук магических сил, я уже нисколько не сомневалась. С каждой секундой они усиливали свой натиск. Стена дождя стремительно приближалась. Крупные, тяжелые капли с грохотом барабанили по бревенчатому настилу всё ближе, и вскоре холодная влага накрыла наш маленький отряд непроглядной мглой. Гром гремел не переставая, извивающиеся плети молний беспрестанно били окружающее пространство, но ни одна не доставала гати и расположившегося на ней каравана. Они треща летели в нашу сторону, но когда до нас оставались считанные метры, словно ударялись о вставшее на пути стекло, отворачивались и били в мутную болотную жижу.

Стоявшая впереди вьючная коняшка сделала неосторожный шаг в сторону и, заскользив по настилу, будто тот внезапно накренился, плюхнулась в воду.

Жалобное конское ржание вывело меня из состояния ступора. Я кинулась вперёд и, ухватив за узду, потянула вверх всё глубже и глубже опускающееся в трясину животное.

- Брось, уйди от края! - грозу, шум ветра, стук дождя и конское ржание заглушил голос внезапно выросшего за спиной мага.

Я отрицательно качнула головой, и тут же из-под воды вырвалась черная, покрытая багровыми язвами рука-лапа и, схватив меня за лодыжку, дернула вниз. Я бы непременно плюхнулась в воду, если бы не Ильдарас. С вытянутой вперёд руки слетела острая метательная звездочка. Она резанула по ухватившей меня лапище и, полетев дальше, растворилась в воздухе. Именно растворилась, не упала в воду, не скрылась от взгляда в потоках дождя, а просто исчезла. Я уверена, что это был магический заряд первой степени. Зачем только магу потребовалось маскировать его под обыкновенную метательную звездочку? Чтобы не показать своей силы? Мысли прервал безжалостный рывок, опрокинувший меня на осклизлую поверхность гати.

- Жить надоело? - Ильдарас, держа меня за шиворот рукой, тем не менее продолжал другой, свободной, выводить какие-то пасы.

- Нет, - отрицательно покачала головой. Сейчас я чувствовала себя полной дурой. Не великой воительницей, которой многое по плечу, а бестолковой деревенской девчонкой, впервые отправившейся в дальнее путешествие.

- Я же приказал всем оставаться на своих местах, - казалось, маг был готов нарушить приличия и отшлепать вздорную девчонку за непослушание.

- Но ведь лошадь...

- Ступившему на поверхность болот уже не помочь. Разве ты никогда не слышала былей о здешних чудовищах?

- Нет, - гать ощутимо тряхнуло, тина в нескольких метрах от нас вспучилась, выпуская на поверхность странное многорукое существо. Впрочем то, что сперва показалось руками, скорее было щупальцами, оканчивавшимися чем-то похожим на вытянутую ладонь с длинными крючкообразными пальцами.

- Жабер, - едва слышно выдохнул маг, и я наконец-то почувствовала себя свободной. Обе руки Ильдараса приподнялись вверх. Я ощутила, как перетекает в его ладонях и накапливается магическая сила. Меж тем жабер не стал дожидаться, когда наш маг наберёт достаточное количество энергии, чтобы испепелить его в пламени, а, ударив по воде своим хвостом, бросился в атаку. Огромная разинутая пасть надвигалась на нас с быстротой разящего клинка. Вспышка, и оплавленная туша нечисти грязным жирным пятном растеклась по поверхности водоёма. Дождь продолжался, и какой-то посторонний, очень знакомый шум, пробивавшийся сквозь звуки льющейся воды, заставил меня замереть в волнении и напрячь слух. Тревога оказалась не напрасной - в голове каравана шла шумная схватка. Мечи стучали не переставая, и, казалось, было слышно, как трещат под ударами чьи-то кости.

Страшно, почти по-человечески, закричал умирающий мул.

- Оставайся на месте, - отрывисто проговорил маг и со всех ног бросился в направлении разгорающегося боя.

Впереди полыхнуло магическим разрядом. Ветер донес запах горелой тухлятины, и всё стихло. Небо над нами начало светлеть. Но, кажется, я слишком сильно увлеклась, входя в образ мирной девушки, ибо в следующую секунду меня сдернули с настила. От неожиданности я вскрикнула и выпустила уздечку своего коня. Вода захлестнула со всех сторон. Кто-то упорно тащил меня вниз. Верный, пронзительно заржав, шагнул к краю настила и прыгнул за мной в зловонную жижу. Мутная вода окончательно сомкнулась над моим телом. Я попыталась вытащить из ножен меч, но мои руки были крепко притянуты к туловищу щупальцами жабера. Под копытами коня вода забурлила, и державшая меня нечисть дернулась, ослабляя хватку. "Ну, погоди!" - мелькнула мысль, и я, выхватив оружие, стала бить по склизким щупальцам. Такого издевательства тварь не выдержала. Ее объятия ослабли, и лапы соскользнули с моего тела. Я, отчаянно загребая, рванулась туда, где сквозь коричнево-черную жижу окружающей меня мути проглядывал едва улавливаемый отблеск дневного света. С выдохом-криком я вырвалась на поверхность и жадно глотнула наполненный вонючими болотными испарениями воздух.

...Второй раз вдохнуть мне не дали - ногу обхватила неправдоподобно толстая щупальца и с неотвратимой беспощадностью потянула вниз. Сил, чтобы кричать и звать на помощь не было, воли сопротивляться тоже. Я ещё успела нанести два-три удара клинком, прежде чем запас воздуха в легких закончился, и моё сознание погасло...


- Вексель, где она? - ещё горячий от закончившейся схватки Тёрм метался по настилу в поисках пропавшей спутницы.

- Там, - тот равнодушно ткнул пальцем в направлении бьющегося в трясине Верного. До тонувшего коня никому не было дела.

- Почему ты не пришёл ей на помощь?

- Я не успел, - вполне искренне ответил тот, разведя руками, - всё произошло очень быстро.

- Я не думал, что в ней столько тупости, безрассудства и самоуверенности - подошедший маг был с ног до головы перепачкан вонючей жижей, а его пальцы - окровавленными и обожженными, - должно быть, она думала, что легко сумеет справиться с жабером.

- Скорее она слишком близко к сердцу приняла происходящее, - Вексель продвинулся вперёд.

- Ты хочешь сказать, она переживала за исход битвы? - подошедший Мейхель скептически покачал головой. - Какое ей дело до наших жизней?

- О чем мы говорим? - Тёрм с недоумевающим видом оглядел своих спутников, - она уже давно мертва, а мы...

- Да, пожалуй, ты прав, но мы должны были доставить её живой, - буркнул Мейхель и Вексель согласно кивнул, - но никто не говорил нам, что мы обязаны сделать это любой ценой. Теперь уже ничего не исправить. Садитесь на коней, мы движемся дальше.

- А кто сказал, что она мертва? - Ильдарас, потиравший обожжённые руки, несмотря на боль, улыбался.

- Что? - Тёрм, уже было двинувшийся к голове каравана, резко развернулся, - как она может оставаться живой, она что, рыба?

- А кто сказал, что она всё ещё в воде? - спутники недоуменно взглянули на мага, тот улыбнулся ещё шире. - Под этими болотами каменная полость, охраняемая заклятием проникновения воды. Я почувствовал ее, когда створы заклятия распахнулись, пропуская внутрь короля жаберов и его добычу.

- Мы должны спасти ее, - сказал Тёрм и, не дожидаясь согласия спутников, начал стаскивать с себя левый сапог.

- Собрался нырять? - насмешливо спросил Мейхель. Но в его глазах промелькнула грусть, и последние три слова он сказал совсем другим тоном, - она тебе нравится?

- Тогда может быть будет лучше, если она умрёт от укуса жабера? Говорят, это совсем не больно, - подал голос Мардлоф.

- Нет, я не хочу, чтобы эта огромная уродливая пиявка капля за каплей высасывала её кровь, - Терм был непреклонен.

- Как поступим? - Ильдарас легким и непринуждённым движением-пасом вытащил барахтающегося в жиже коня и плюхнул его в относительно чистую водяную проплешину.

Верный громко заржал и, мотая головой, снова устремился к злополучной трясине.

- Вот ведь чёрт упрямый, - маг выкинул вперед руку, и рвущийся к трясине конь оказался заключён в матово-блестевшей сфере.

- Ты сможешь открыть проход? - Мейхель наклонился к воде и несколькими резкими движениями ополоснул клинок от облепившей его грязи.

- Вполне, - Ильдарас посмотрел на израненные руки, и в первый раз за всё время на его лице отразилась гримаса боли, - я отхлыну воды, но с вами не пойду. За охранными вратами магия бессильна. Даже не знаю, что может случиться, если я попробую преодолеть закрывающее полость заклятье...

- Я и не рассчитывал на тебя. Ты гораздо нужнее каравану, чем я или он, - Мейхель кивнул в сторону разувшегося Тёрма, и сказал уже ему, - одевай сапоги, дружище, мы пройдём сквозь воду яки посуху.

- Будьте осторожны и поторопитесь - не знаю, сколь долго смогу удерживать проход открытым,- сказал маг и грустно добавил,- эти места отнимают у меня слишком много сил...

- Пустое, - Мейхель отмахнулся от предостережения словно от надоедливой мухи, - ты проведи нас вниз, а наверх мы уж как-нибудь выберемся.

- Надеюсь, - в голосе мага скепсиса было гораздо больше, чем оптимизма. - Вы готовы?

Терм едва заметно кивнул.

Окружающие воды всколыхнулись. Прямо у ног стоявшего на краю гати мага зазмеилась узкая трещина. Убегая вдаль, она постепенно расширялась, образуя в том месте, где ещё совсем недавно барахтался конь, вполне широкий туннель, уходящий куда-то вниз под разросшуюся во все стороны водяную растительность.

- Яки по суху, - ворчливо пробормотал Тёрм и прыгнул в воду. Болотная жижа обжигающе коснулась разгорячённого тела. Несколькими резкими гребками Термарель доплыл до того места, где трещина становилась достаточно широкой, чтобы вместить в себя человеческую фигуру, и на мгновение остановился, словно раздумывая. Но, затем вдохнув полной грудью, решительно двинулся вперёд в направлении провала. Следом туда отправился громко ругающийся Мейхель, и последним, подняв водяной бурун, в трещину провалился освободившийся из ослабевшей сферы конь. Едва его тёмная грива скрылась в темноте, как стенки тоннеля схлопнулись, оставив за собой лишь недовольно журчащую воду.


В пещере стояло невероятное зловоние. Повсюду валялись кости и плоть разлагающихся животных. Теперь мне стало понятно, откуда исходил тот мерзостный запах, заполнивший всё окружающее болото пространство. Здесь же вонь была абсолютно непереносимой. Меня вывернуло едва ли не наизнанку. Отмучавшись, я вытерла ладонью губы и прислонилась спиной к холодной стене грота. Стало чуть легче. Спустя несколько минут, немного отдышавшись, я внимательно осмотрелась. Неподалеку от меня валялась спутанная по ногам вьючная лошадь. Время от времени по её спине пробегала едва заметная волна дрожи. Я лежала на боку, руки оказались крепко спеленаты за спиной, а ноги скручены вместе. Попробовала освободиться от пут, но тщетно. Узлы и петли были затянуты на совесть. Будто сыромятные ремни, высыхающие на солнце, в тело всё сильнее впивались сохнувшие на воздухе водоросли-путы. Я попыталась пошевелить кистями и к своему ужасу поняла, что перестала чувствовать пальцы. Стало совсем не по себе. А в дальнем углу пещеры послышалось какое-то шевеление. Приподняв голову от холодной поверхности камня, я посмотрела в ту сторону. Как я этого не заметила раньше? Сердце заколотилось от ужаса - прямо напротив меня черной громадиной высилась уродливая фигура огромного двухметрового жабера. Шесть толстых, покрытых отвратительными бородавками щупальца, непрестанно извиваясь, тянулись в мою сторону. Огромное, бочкообразное, покрытое множеством складок и наростов тело поддерживали две коротких уродливых ножки. Жабер скользнул глазами по нашим (моей и лошади) скрюченным фигурам, и на его лице появилась довольная ухмылка. Но назвать его приплюснутую морду лицом, а ухмылкой - гримасу на вытянутой вперед присоске можно было лишь с огромным натягом. Тем не менее, он действительно довольно ухмылялся. Утробно хрюкнув, толстая образина шагнула в мою сторону. Раздвоенный хвост волочился по земле, загребая за собой и белые от времени кости, и куски ещё гниющей плоти, оставшейся от недавних пиршеств, и валяющиеся на полу грота камни.


- Успели, - Мейхель облегчённо перевёл дух, - а ты куда поперся? - он вопросительно посмотрел на перебирающего копытами конягу, - хозяйку он, видите ли, потерял. Ишь, действительно Верный. Вот сгинешь вместе с нами, и никто о тебе не пригорюнится... Впрочем, о нас тоже. Ладно, раз уж ты здесь, то идём с нами, может и пригодишься, хотя бы в качестве дополнительной и бесплатной закуски для жабера... - он взял коня за поводья и пошел следом за поспешно идущим вперед Термом.


- Давненько я не пробовал человеческой крови, - вполне разборчиво сказало приближающееся ко мне чудовище, - мне стоило бы растянуть удовольствие и полакомиться твоей кровью дважды - сейчас и после захода солнца, но я слишком голоден и не стану тянуть с пиршеством. Слуги, - урод трижды шлепнул псевдоладонями. Секунду спустя появились двое некрупных, в человеческий рост жабера. Они тащили большое кресло, сплетённое из неизвестного мне растения.

- Здесь, - главная "лягушка" ткнула щупальцем в пол, ровно посередине между мной и лошадью, обозначая место, где следовало установить "трон".

Король-жабер плюхнулся в кресло, а его сородичи, распинав ногами догнивающие остатки, освободили перед своим господином небольшую площадку и по очереди вытащили на неё сначала взбрыкивающую ногами лошадь, а затем меня. Получился вполне приличный импровизированный стол.

- Сперва лошадь, - присоска с резко выступившими по краю острыми зубами резко вытянулась вперёд прямо к шее перепуганного животного, но затем отдернулась назад и потянулась в мою сторону, - нет, пожалуй, сперва человечек.

Похоже у монстра даже было чувство юмора. Довольно специфическое. Он играл, забавлялся моими страхами.

- Или все же отложить десерт на ужин? - урод мечтательно задумался. - А вечерком, пред камельком, - рифмованная строчка и после короткой паузы, - отворить вену, нацедить бокальчик крови и выпить её медленными глотками... И так бокал за бокалом, - вновь пауза и грозный взгляд в мою сторону, от мечтательности не осталось и следа, - что скажешь, человек? - и без всякого перехода, я даже не успела раскрыть рот, - кстати, меня зовут Афин, - чудовище было не так голодно, каким хотело казаться.

- Афин?- усмехнулась я,- странное имя для такого урода.

-Урода? - подводный царь захохотал, - я отдаю себе отчёт в том, что я не слишком изящен, но ты что искренне считаешь, что более красива? По мне, так уродливее тебя разве что лежащая у моих ног лошадь. Твой маленький рот не способен заглотать рыбу даже средних размеров, у тебя нет ни малейшего намёка на хвост, а твоё уродливое гладкое тело? Вы так стыдитесь его, что прикрываете жалким тряпьём.

- Ты говоришь такую глупость, - возразила я, хотя понимала, что в чём-то он несомненно прав.

- Это не глупость, ты и сама это знаешь, но человеческое высокомерие не способно признавать правоту другого, тем более по вашим меркам слишком уродливого существа...- в голосе монстра царила откровенная грусть.

Чего он добивается? Чтобы я расплакалась и сама предложила напиться моей крови? Или начала петь ему дифирамбы, прославляя внеземное уродство жаберов?

- Э-э-э, милейший, прошу прощения, но к чему все эти разговоры, если Вы всё равно собираетесь меня, э-э-э, - как бы сказать это помягче... - использовать в качестве выпивки?

- Я? - на лице подводного аборигена отразилось неподдельное изумление. - Ах, да, - монстр треснул себя по башке одной из псевдоладошек, - совсем из головы выскочило. Я так до сих пор и не знаю твоего имени...

Врать не имело смысла.

- Авель.

- Хм, - жабер наклонил голову словно прислушиваясь к нечто находящемуся в сам себе. - До нас доходили слухи о некой Авель, - он пристально всмотрелся в моё лицо, - королевской воительнице. Но ты - это, конечно, не ты, то есть ты - это не она?!

- Нет, - я мотнула головой.

- Жаль... В этом мире слишком многое будет зависеть от этой девушки. Жаль, - повторив это слово, жабер тяжело вздохнул, - что ты - не она, а то я уже начал подумывать, не отпустить ли тебя на свободу... - кажется, он испытывал меня на прочность. - Впрочем, я всё равно может быть отпущу тебя, хоть ты - это не ты и она - не она.

- Почему? - я не смогла удержаться, чтобы не задать этого глупого вопроса.

- Почему отпущу? Или почему от этой девушки многое зависит? Или почему мы нападаем на караваны? Или отчего я весь такой ужасный и уродливый не кинулся отведать твоей крови? И почему, если я такой умный и прозорливый, то всё еще сижу в этом гнилом болоте, а не восседаю на троне посреди хрустально чистого озера? Ты это хотела бы спросить? Ты хотела бы знать ответы на все эти вопросы?

Завороженная его голосом я едва заметно кивнула.

- Я так и знал, что тебе захочется всё это знать. Да... Вопросы, вопросы... И я отвечу на некоторые из них. И первое, что я скажу - жаберы не пьют кровь и не едят мясо. - Подводный король усмехнулся.

- Но я не понимаю... Зачем же тогда вы нападаете на караваны? И зачем здесь столько воняющей падали? Вам нравится жить в этом смраде?

- О-о, у тебя ещё больше вопросов, чем я думал. Но в тебе нет ненависти, значит, я не ошибся. Я готов отвечать, но прежде я должен рассказать нашу историю. Не бойся, это не займёт много времени, - он понизил голос и, прежде чем начать повествование, величественным жестом отослал слуг прочь.

- Итак, это случилось давно и одновременно недавно. Давно для одного человека и недавно для целого народа. Жаберы... - горькая усмешка мелькнула в глазах подводного властителя, - а ведь совсем недавно мы носили другое - гордое имя Властелинов вод. Мы были стройны, красивы и жили на берегу чистого и огромного, богатого рыбой озера, и не было в округе народа, способного поспорить с нами в рыбацком деле. А особая удаль была голыми руками властелина глубин сома изловить да на берег вытащить. И жили бы мы счастливо до сих пор, не случись в наших краях битвы с Черным владыкой.

- Я думала, что битва Трех королей произошла много дальше к северу...

- Это так, армия колдуна была разбита близ северного города Элемандриса, но сам он ускользнул и бежал в наши края, надеясь здесь собрать новую силу. Союзная армия, шедшая по его пятам была сильно ослаблена, она бы не выдержала ещё одного сражения. - он замолчал, обдумывая дальнейшие слова, а я уже начала понимать, что случилось дальше. - Он пришёл в наше селение, оборванный, злой и тощий, как жердь. Мы приютили и накормили странника. Никто и представления не имел, какую змею мы пригрели на собственной груди. Он не просто так шёл, куда глаза глядят, он шёл именно сюда.

- Ему, наверное, хватило и пяти дней, чтобы восполнить утраченное и войти в силу?

- Двух, - устало выдохнул жабер, и я удивленно вздернула брови. Я слышала много изумительных историй, но чтобы боевой маг, полностью истративший силы сумел восстановиться за два дня?!

- Это невозможно!

- Верь мне.

-Верь, - я усмехнулась, - сложно поверить в чьи-то слова, беспомощно лежа со связанными руками перед своим похитителем.

- Я бы развязал тебя, но кто тогда станет верить в нашу кровожадность?

Я промолчала, и он продолжил:

- Он призвал нас встать под его знамена, мы отказались. Он приказал нам взять оружие, мы не стали повиноваться. Он пустил огненные шары и запалил наши дома, но мы ушли в воду. Армия союзников приближалась. Понимая, что без войска ему не выстоять, маг обвинил нас в собственной погибели и проклял, но и этого ему показалось мало, он выплеснул всю свою силу в одно великое заклинание. Наше чистое озеро превратилось в затхлое болото, а Властелины вод - в жаберов. А чтобы мы не смогли найти утешения в любимом деле - рыбной ловле, повелел нам питаться водорослями. Подвластные его заклинанию мы не посмели ослушаться. С тех пор....

- Подожди, - перебила я повелителя водяного народа, - ты говорил о проклятии, но не сказал в чём оно заключено.

- Проклятие... Пожалуй, тебе стоит его услышать. Оно, не смолкая, звучит в каждом из нас, - Афин закрыл глаза, его щупальца в бессилии свесились вниз, и когда его рот раскрылся, я услышала мерзкий, скрипучий голос, принадлежавший некогда могучему магу, - "Вы, жалкие людишки, ещё пожалеете, что отказали мне в помощи. Я привел бы вас к вершинам власти. Вы все могли бы стать богатыми, да что богатыми! Вы все стали бы лордами завоёванных земель. Но вы отказали мне в служении. И я проклинаю вас! Отныне те, против кого вы отказались поднять оружие, будут презирать вас и ненавидеть. А чтобы о вас не забыли, я дарю вам подарок, ха-ха-ха, - смех был еще более скрипучим, чем сам голос, - сердце каждого из вас, будучи вынуто рукой из трепещущего, умирающего тела превратиться в огромный рубин..."

Я вспомнила королевскую казну, главным сокровищем которой были несколько огромных, отливающих кровью камней... Мне стало дурно.

Меж тем жабер открыл глаза и продолжил уже своим голосом.

- Союзные войска и прибывшие с ним чародеи легко расправились с ослабевшим магом, хотя я так до конца и не уверен в том, что ему не помогли сбежать. Но не о нём речь. Не стану рассказывать с каким трудом нам удалось выйти к людям из воды и поведать свою историю, но королевские маги оказались бессильны перед колдовством злого мага. Мы на веки вечные были обречены оставаться в шкуре жаберов... И в первую же ночь случилось страшное. Кто-то проник в наш лагерь на берегу и вырвал сердце у одного из моих соплеменников. В следующую ночь убитых оказалось уже четверо. Когда на третью ночь нам с трудом удалось отбиться от целой толпы нападавших, короли решили увести войско прочь, подальше от наших земель. Но многие пожелали остаться. К рубиновым сердцам стали примешиваться вымыслы о золотой шкуре, целебных плавниках и дарующей вечную молодость печени. У нас не осталось надежды...

- Но почему вы и вторую, третью ночи остались на берегу, а не ушли в воду?

- Мы можем на протяжении долгого времени находиться под водой, но все же жаберы до какой-то степени остались людьми. Чтобы дышать, нам нужен воздух.

- Но как же тогда вы оказались здесь?

- Нападения не прекращались. Чтобы выжить наши старики вновь пошли на поклон к чародеям с просьбой найти нам место на земле, где бы нас не нашла человеческая алчность. Так мы получили пристанище, - щупальца Афина сделала почти человеческий жест. Я взглянула на внутренность подводного грота уже другими глазами, - но как оказалось спрятаться под воду, ещё не значит скрыться от жаждущих богатства мелких и продажных людишек. Нас продолжили убивать. С каждым годом жаберов становилось всё меньше и меньше. И не со зла, а скорее от отчаяния некоторые из нас начали нападать и убивать двигавшихся по дороге путников, а трупы утаскивать под воду. И мы заметили, что жаждавшие наживы смельчаки стали появляться на болотах всё реже и реже. Тогда мы начали убивать животных и разбрасывать их тела близ проложенной через болота гати. Наше и без того затхлое болото насквозь пропахло разлагающейся мертвечиной. А вырвавшиеся в пылу схваток кровожадные слова создали нам славу высасывающих кровь монстров. Нападения прекратились. Жизнь жаберов практически наладилась. Гать медленно догнивала, но недавно до нас дошли слухи о новой войне. А война, как известно, требует много золота. А если золота нет, но под боком иметься целый народ с драгоценными сердцами, то что тогда?

- Значит, эти сердца надо любым способом добыть, - от собственной догадки мне стало не по себе, - завладевший этим богатством сможет собрать и вооружить сколь угодно огромную армию.

- Именно так, мы снова были вынуждены завалить всю округу гниющей падалью. Неделю мои воины не вылезали из скотомогильников.

- Эти, - я кивнула на валяющиеся подле меня остатки животных, - тоже дохляки?

- Нет, мы не тащим в своё жилище всё подряд. Этого, - он кивнул на полуобгрызенные кости лосёнка, - задрали волки, этот, - снова кивок, на этот раз в сторону огромного бурого медведя, - проперся в топь, этот...

- Я поняла, довольно. Скажи, вы, напав на наш караван, хотели всех убить?

- Да, мы собирались вас убить, но пойми, нас до сих пор не уничтожили лишь потому, что принимают за тупых кровожадных монстров. Мы любим чистую воду, но не смеем появиться на зеркальной глади рек и озер. Это затхлое затерянное болото - наше единственное пристанище. Нам нравится жить. Пусть даже в этой вонючей луже, которую мы все называем болотом, но это наше болото, наш дом. Если люди придут и сюда, станут ходить здесь, словно у себя дома, то что останется нам? - Я промолчала. - Никто не должен под страхом неизбежной гибели даже приближаться к окраинам Усманских болот. Только так мы еще сможем выжить.

- Я понимаю, но что заставило вас отступить?

- Маг... Он гораздо сильнее, чем кажется. Двое наших погибло от его магии, - пальцы жабера совсем по-человечески обхватили подбородок, его взгляд, в задумчивости скользнув мимо меня, упёрся в светящееся полотно стены. - Да, он несомненно великий маг.

- Вы испугались его могущества? - я даже не попыталась скрыть звучащую в моём голосе насмешку. А он её словно бы и не заметил, отвечая так, словно продолжал рассуждать сам с собой.

- Такие маги, как он рождаются один раз в столетие. Хотя, возможно, мы всё же смогли бы сломить его, но, кроме этого, среди них оказалась ты.

- Я? Причем здесь я?

- Пророчество, всё дело в Пророчестве.

- Какое пророчество, о чём ты говоришь?

Афин с легким негодованием посмотрел в мою сторону.

-Пророчество может быть только одно - Великое Пророчество Древних, все остальные лишь жалкие предсказания. Но тебе ещё рано знать его содержание, - от исходящего от этих слов напора я невольно скуксилась, - не волнуйся, ты еще услышишь его... В своё время. А теперь мне пора уходить. Скоро здесь будут твои спутники, я не хочу, чтобы нас видели вместе. Я ухожу, надеясь, что ты никому не откроешь нашей тайны. И запомни: с этого дня у тебя есть уродливый, но верный друг. Будет трудно, приди к болотам и позови меня. Прощай...

Афин поднялся, отбросил в сторону кресло, так, что оно разлетелось на мелкие щепки, и повернулся, чтобы уйти.

- Но как же Пророчество? - воскликнула я, видя, как шагнула вперед и стала стремительно удаляться его фигура.

- Всему своё время, - донеслось до меня, прежде чем жабер скрылся за поворотом пещеры, - мы еще встретимся, воительница, я обещаю...

- Мы ещё встретимся, - машинально повторила я, и в этот момент со стороны входного туннеля донесся топот ног спешивших в мою сторону людей. Следом послышался дробный цокот лошадиных подков. Сердце захолонуло от внезапно нахлынувшей радости. Наши меня не бросили, меня нашли... наши??? В единый миг вся радость куда-то исчезла, уступив место жгучему отчаянию.

- Авель, - Тёрм, пренебрегая собственной безопасностью, бросился ко мне. Мейхель проскочил чуть дальше и, настороженно вглядываясь в глубину грота, застыл на месте. Обнаженный меч слегка поблескивал. Подбежавший конь судорожно всхрапнул и потянулся губами к стягивающим меня путам. Терм уже осторожно перерезал те, что оплетали запястья. Когда он, наконец, с этим закончил, избавляться от водорослей на ногах уже не было необходимости - Верный дожевывал последние крохи.

- Как ты? - поинтересовался камерлинец и, склонившись почти к самому лицу, осторожно смахнул с моих волос большущий ошмёток грязи.

- В норме, - я даже не пыталась благодарить, - вот бы ещё распутать и её, - мой взгляд указал на лежавшую рядом лошадь...

- Ах, действительно, - Терм, одним прыжком оказавшись рядом с беспомощным животным, принялся освобождать его от стягивающих петель и узлов.

Лошадь, почувствовав заботу, чуть приподняла голову и благодарно заржала.

- Тёрм, хватит с ней возиться, уходим, - Мейхель обеспокоенно поглядел по сторонам, - Нам и так слишком повезло. Но они в любой момент могут вернуться.

- Да, он прав, жаберы скоро будут здесь, - соврала я, - мне показалось, что они хотели совершить какой-то ритуал и лишь потом, - мой голос дрогнул, - приступить к трапезе.

- В таком случае нам тем более стоит поспешить, ритуалы иногда дают значительную силу, - Мейхель в сердцах пнул подвернувшейся под ногу камень.

- Всё, я закончил, - убирав клинок в ножны, Терм нагнулся и шлепнул по крупу лошади ладонью, та единым рывком вскочила на ноги. "Н-да, у меня так вряд ли получится" - глядя на лошадь, с завистью подумала я. И оказалась права. Мои попытки подняться самостоятельно не увенчались успехом. Едва приподнявшись, я пошатнулась и кулём шлёпнулась на землю. Почти тотчас подошедший сзади Терм подхватил меня за плечи и рывком поставил на ноги.

- Ты сможешь идти? - спросил он. Я отрицательно покачала головой. Затекшие мышцы отказывались повиноваться, я не могла не то, что двигаться, даже стояние на одном месте давалось с большим трудом. Ноги, долгое время перетянутые холодными водорослями, не слушались и всё время норовили подломиться.

- Грузи её на коня и уходим, - в голосе Мейхеля сквозило нетерпение.

Где-то в глубине грота послышались какие-то звуки, то ли шаги, то ли шорох осыпающихся камней.

- Да-да-да, - гримаса сострадания на лице Терма слегка разгладилась, - на что же этот верный конь, если не для этого?

- Грузи давай и живее, - нетерпеливо повторил Мейхель и продолжая смотреть в дальний конец коридора попятился, - Тёрм, живее, - доносящиеся из коридора звуки становились громче, - если мы не уйдём отсюда сейчас же, то уже через минуту мы уже не уйдём отсюда никогда.

- Да я уже, - Тёрм чуть нагнулся, и я почти волшебным образом, поднявшись в воздух, приземлилась на спине своего коня... поперек седла животом вниз. Ну да ладно, сесть как положено у меня всё равно бы не получилось.

- Но, Верный, пошёл, вези свою хозяйку, - подошедший к нам Мейхель не стал долго церемониться, шлепок по крупу заставил коня тронуться с места, - ишь имя какое придумали - Верный, - Мейхель покачал головой.

- Авель, ты готова нырнуть? - спросил Тёрм. Глаза наши встретились. Я кивнула.

- Термарель, держи направление, - шедший за нами Мейхель держал в поводу испуганно прядающую ушами вьючную лошадь. Один из мешков свешивался на бок, но на это никто не обращал внимания.

- Приготовились. Раз. Два. Вдох. Пошли,- Терм ухватил Верного за уздечку и шагнул навстречу открывающемуся проходу.

Черная, непроглядная тьма окружающей водяной жижи сомкнулась вокруг нас, в один момент вымочив с ног до головы. Меня пронзило ледяной стужей (кажется, раньше она была теплее), в ушах появилась стремительно нарастающая боль. Я вцепилась руками в край седла и судорожно сглотнула. Боль в ушах немного утихла, но теплее не стало. Мы медленно протискивались сквозь густое желе придонного ила, уходя всё дальше и дальше от выпустившего нас портала, но совсем не приближаясь к спасительной поверхности. Я почувствовала, что мне стало не хватать воздуха, и внезапно для самой себя поняла, что нам не вернуться назад, не найти дорогу к вратам, если мы вдруг захотим отступиться. В ноздри попала вода, муть запорошила и больно резала глаза, я зажмурилась, но стало только хуже. Остатки воздуха колыхались в легких. Мучительно хотелось дышать. Я сжала зубы. Окружающая нас тьма не позволяла видеть направление движения. Но по ощущениям мы медленно поднимались вверх. Всё выше, выше... Скорость подъема нарастала. Боль в груди стала невыносимой. Не в силах удержаться, я выдохнула и с силой обреченно вдохнула обратно, но - чудо - вместо холодной воды в легкие влился поток живительного воздуха. Всё, мы выбрались! Я, по-прежнему лежа на спине плывшего к берегу Верного, подняла руки и прочистила глаза: рядом не выпуская из рук узды барахтался Тёрм, где-то за спиной слышась приглушённая ругань выбравшегося на поверхность Мейхеля и тяжелое всхрапывание спасенной им лошади...


* * *

Из этого проклятого болота мы выбрались только к утру. И хотя никто больше не нападал, мелкие неприятности невольно наводили на мысль, что без внимания мы оставлены не были. Сперва споткнулась и повредила ногу гнедая одного из братьев, затем свалился и утонул груз, плохо закреплённый на одном из мулов (Вексель клялся и утверждал, что самолично затягивал узлы на вьюках этого животного), вдобавок ко всему прочему наш маг, уснув, сверзился с лошади и едва не свернул себе шею. Одним словом приключений на этот день хватило с лихвой. Грязь, залепившая наши тела на свежем ветерке подсохла, и теперь мы выглядели настоящими чернокожими выходцами с Натоганского плоскогорья. Только разило от нас не в пример сильнее. Я с нетерпением ждала первого ручейка, первой попавшейся на дороге лужи, чтобы смыть с себя зловонную грязищу.

А тощий маг гнал нас всё дальше и дальше от проклятого места...

Ночь и весь следующий день прошли без происшествий. Отдохнув и вдоволь поплескавшись во встретившейся нам речке, мы двинулись в путь, чтобы уже через два часа пути Ильдарас подал знак остановиться на снова разделившейся дороге.

- Дальше мы не пойдём. Впереди Чёрная пустошь, - я невольно вздрогнула, - чтобы преодолеть её, нужен целый световой день.

- А почему бы нам не продолжить идти дальше? - спросил Ильлия, - если ты боишься вон того леска, то у нас ещё достаточно времени, чтобы преодолеть его ещё до темноты. А там заночуем на пустоши, всего и делов, - он окинул взглядом остальных в поисках поддержки. И, не найдя ее, с не меньшим энтузиазмом продолжил, - какие могут быть причины столь бездарно расходовать время? Мы и так уже довольно задержались...

- Ты хочешь оспорить моё решение? - Ильдарас грозно свел брови вместе.

Браузер слегка стушевался.

- Нет, я не в коей мере не сомневаюсь в твоей мудрости, но хочу знать, почему?

- Почему? - маг посмотрел на спросившего как на малого, неразумного дитятю, - почему... - повторил он и позволил себе усмехнуться, - пожалуй, я даже не знаю, что тебе ответить.

- Вот ви... - начал было говорить Ильлия, но маг остановил его движением руки.

- Я не договорил. Я действительно не знаю, что ответить на вопрос: почему нам не следует ночевать на пустоши, но причины для принятия такого решения есть, вернее, всего одна.

- И какая же? - всё же Ильлия чересчур нетерпелив.

Ильдарас погасил улыбку.

- Никто и никогда не видел людей, не успевших покинуть пустошь до наступления ночи, - маг отвернулся от Браузера, давая понять, что разговор окончен.

Заночевали мы там же, где и остановились. И впервые за последние дни Ильдарас возвёл вокруг нас защитный купол. Но и эта ночь прошла без происшествий. Хотя лично меня затишье начинало нервировать.


* * *

Черная пустошь казалась чёрным незаживающим пятном: и справа, и слева не исчислимыми полосами стелились буераки, овраги и узкие расселины, уходящие вниз бездонными пропастями. Все в окружающем ее пространстве было черно-матового цвета, даже трава. Страшное в своей необъяснимости место. Ровно посередине пустоши широкая в две сотни метров словно искусственная насыпь. В метрах ста от неё - постепенно выходящий из лабиринта холмов и без того неширокий тракт сходит на узкую тропинку. В центре насыпи одиноким островом раскинулась осиновая роща. Ставшая едва заметной тропка вела под кроны деревьев. Когда караван приблизился к осиннику, из общего строя выделилась и отвалила в сторону белая лошадка чародея.

- Одеть шлемы, - голос мага пробирал до костей своей непреклонностью. На мгновенье захотелось повиноваться, не раздумывая. Но лишь на мгновенье. Колючие иголки чужой воли сразу же истаяли, но сила его приказа была велика в своей необходимости. Не став противиться, я достала из-под луки кожаный шлем и натянула его на голову. Голос Ильдараса продолжал звучать в холодном утреннем воздухе, но на меня уже не действовал.

- Не касаться листьев и веток, держаться тропы, склонить головы, - маг всё ещё приказывал, когда из-за горизонта выглянул первый лучик солнца. Почти все деревья одновременно вздрогнули и затрепетали-зашелестели листьями. Послышался долгий мучительных вздох, словно тысяча людей одновременно почувствовали привычную, но по-прежнему мучительную боль.

Об этом месте ходили легенды. Вампирья роща! Самая настоящая Вампирья роща... Сейчас представителей этой расы не осталось. Во всяком случае о них не было слышно уже лет пятьдесят. А когда-то давно они расплодились настолько, что собрали армию и бросили вызов людям. И была битва, и лилась кровь, и крошились кости, сталь и дерево, дерево и сталь, ибо вампира мало просто разрубить сталью... Осиновый кол в грудь и темя, могильный холм... Но даже тогда он не умирает окончательно. На месте гибели прорастает дерево, вбирая в себя его соки и сущность. Ночью вампиры оживали, но, не в силах вырваться из оков дерева, страдали в безмолвии. А утром, когда поднимающееся над горизонтом солнце касалось лучами светлых осиновых листьев, и заключённая в них душа начинала сгорать заживо, листья трепетали от наполняющей их боли. Когда же диск солнца выползал над горизонтом и солнечные лучи расправляли крылья, вампир умирал, чтобы следующей ночью возродиться вновь, и так раз за разом, день за днём, год за годом. Казнь, растянувшаяся на столетия, участь ужасная даже для кровожадного монстра. И лишь когда дерево сгнивало от старости, а его корни превращались в труху, вампир погибал окончательно. Их можно было бы пожалеть... Только ими не становятся случайно, и вампир по собственной воле не может обратить Вас в своего соплеменника. Но стоит лишь на мгновенье, в страхе ли, в неблагоразумье ли возжелать продолжения оказавшейся на своём краю жизни, как укус вампира дарует Вам её, взамен отняв волю и душу. Вы станете подчиняться ему, как своему хозяину, и будете служить вернее самого преданного пса. А наградой будет долгая и безболезненная жизнь...

Впрочем, и да, и нет. Вампиры могли бы жить очень долго, может быть жили бы вечно, но кто им даст? В той страшной битве полегло почти все войско людей, но вампиры были уничтожены все до единого. А на месте битвы вырос лес. Но мало кто верит, что это было на самом деле. Ведь нынче и одинокая осина с заключённым внутри кровожадным монстром уже огромная редкость. А целое вампирье войско, в тысячах деревьев... Кто мог бы поверить в эту сказку, коль даже лучшая воительница Ее Величества думала, что это лишь страшная побасенка...

И вот теперь мы медленно двигались по тропе, что вела нас в темную аллею из тысяч, если не десятков тысяч таких деревьев. Корявые, изуродованные коростой, зелёные с синеватыми прожилками ветки тянулись в нашу сторону, пытаясь добраться до шлемов. Маг уже не гарцевал на коне, а ехал, низко пригнув голову, далеко впереди, но его голос звучал по-прежнему звонко и внятно, продолжая предостерегать от неведомой опасности.

- Одна капля человеческой крови, попавшая на листья или ветви, может оживить заключённого в дереве нежитя и выпустить его на волю...

Как раз в этот момент, увидев крупный цветок шиповника, я вознамерилась протянуть к нему руку и сорвать. Тонкая ветка, будто случайно качнувшись от налетевшего ветерка, царапнула шипами по запястью и на толстой коже перчаток остались две узкие царапины. А ведь не заставь маг облачиться нас в боевое снаряжение, могло бы произойти непоправимое...

Ильдарас, заметив проделку, строго сдвинул брови:

- Держитесь подальше от колючих кустов.

Верный, раздвинув грудью приблизившиеся к нему ветви, задрожал всем телом от пронзившей боли. Я успокаивающе потрепала его по холке. А у самой по спине маленькими цыплятами забегали предательские мурашки.

Когда роща неожиданно расступилась, и впереди показалась довольно широкая поляна, я невольно перевела дух. Деревья уже просвечивались насквозь - до заветной опушки оставалось пара сотен метров.


Пригнулась я чуть раньше, чем до меня донесся свист разрубившей воздух тетивы. Чёрная, оперённая белыми перьями стрела скользнула над плечом и полетела дальше. Я выпрямилась и, с непостижимой быстротой схватив лук, взметнула правую руку к плечу. Горбоносый разбойник, выйдя из-за валуна всё ещё натягивал лук. Моё движение он заметил, но слишком поздно - моя краснопёрая стрела, пробив горло, опрокинула его на спину. Со всех сторон донеслись крики. Прятавшиеся за камнями ватаганы, осыпав нас стрелами, уверенно бросились вперед. Их было гораздо больше, чем нас. Я успела выпустила ещё одну стрелу и, отбросив лук в сторону, выхватила метательный нож. Резкий бросок, почти не целясь, и бежавший ко мне разбойник пошатнулся, выронил кривой широкий меч и, ухватившись за грудь, повалился на землю. Спрыгивая с коня, я заметила краем глаза, как Тёрм, срубив скользящим ударом сразу двоих нападавших и едва успев увернуться от удара третьего, резко повернувшись, сверзился на землю. Хотя, если судить по результату, а оный был налицо - третий противник валялся поверженным - падение было неловким нарочито. Я отпустила поводья и, резко нагнувшись, подобрала вражеский клинок. Меч как меч, мог бы быть и получше, но выбирать не приходилось - мой висел по другую сторону седла, и доставать его не было времени. Стальная рукоять была туго перемотана кожей. Качнула клинком вправо-влево. Сойдет. На всё про всё ушла доля секунды. Больше времени не было - сразу двое бандитов, азартно сверкая глазами, искали моей "милости". Брошенный мной нож, был ловко отбит в сторону одним из нападавших. Я закусила губу от досады и ринулась в бой. Где-то с левого фланга, яростно выкрикивая что-то, рубился Ильдарас. В его руках взлетали, переливаясь в свете утреннего солнца, два узких серебристых клинка. С ловкостью и силой, столь неожиданной для его тощего, тщедушного тела маг прорубился сквозь окружившую его толпу и встал в круг отбивающихся от врагов братьев. Молодой ватаган, не старше двадцати лет, с яростью насел на меня, но тут же отпрянул назад, держась за разрубленное брюхо. Второй - бородатый, с шелушащейся на лице кожей оказался поопытнее, он не спешил, явно чего-то дожидаясь. Сделала выпад, он уклонился и тут же ударил, я парировала. Его глаза скользнули куда-то в сторону. Я проследила за его взглядом: высунувшись по пояс из неглубокой канавы, стоял готовый отпустить тетиву лучник, но целился он не в меня...

- Тёрм!

Из ниоткуда взявшееся отчаяние придало ловкости и силы, я шагнула вперед и почти без замаха ударила мечом по оголившейся шее противника. Кровь алым фонтаном брызнула во все стороны. Я, не глядя на поверженного врага, развернулась и бросилась туда, где по моим прикидкам должно было лежать уже бездыханное тело камерлинца. Но тот был жив. Правой рукой парень держал перехваченную в полёте стрелу, левой яростно отбивался от наседавших на него ватаганов.

- Спина к спине, - хрипло приказал он.

Бой закипел с яростью сцепившихся псов.

На поляне наметилось две кучи отчаянно дерущихся противников. В одной из них оказались маг, Мейхель и братья, в другой - я и Терм. Не было среди нас только Векселя. Не было его и в рядах противника (чем черт не шутит), и среди окружающих нас тел. Думаю, я даже не рассмеюсь, если окажется, что он сбежал. Но и эта мысль потонула в пучине быстро сменяющихся движений. Удары сыпались один за одним, время от времени толпа отступала, и тогда в нас летели стрелы. Не смея увернуться, я отбивала их мечом... Одну я пропустила, и тогда Терм вскрикнул, но устоял. Я не имела возможности даже обернуться, чтобы посмотреть, сколь опасна его рана. Мы ревностно отбивались, они наседали, стараясь сломить нас своей численностью. Разбойников было слишком много, и я уже начала уставать. По лицу и рукам текла кровь. Чья - моя, чужая - я не знала. Толпа вновь схлынула, и до появления противного свиста стрел оставались лишь доли секунды. "Маг! Этот чёртов маг, почему он медлит?!" - спрашивала я и тут же сама себе давала ответ: колдовать Ильдарас не смел - магия могла разрушить и без того хлипкое древесное волшебство. А тысячи освободившихся вампиров - это для одной небольшой компании чересчур много ...

До того момента, когда меня посетила эта мысль, я подсознательно надеялась на помощь. Когда же стало ясно, что полагаться надо лишь на себя, во мне взыграл гнев. Я, отбив причитающиеся нам стрелы, взревела диким зверем и ринулась в толпу окружающих нас врагов.

Этого отчаянного натиска хватило, чтобы ватаганы дрогнули и принялись отступать. Они ещё пытались сопротивляться, но всё было напрасно. Одна из пущенных стрел слегка зацепила мне руку, но я даже не почувствовала боли, только тупой удар.

Когда Терм снес голову размахивавшему булавой здоровяку, остальные, побросав оружие, без оглядки кинулись бежать.

- Стойте, - пронзительный в своём отчаянии голос заставил меня остановиться, - стойте, мы вас не тронем, стойте, - кричал маг удирающим разбойникам, но напрасно, те совершенно его не слушали. Лишь один из них, раненый в ногу, на мгновение притормозил, оглядываясь назад, но затем, спотыкаясь, побежал дальше. Эта запинка на пару минут продлила ему жизнь. Двое других, успевшие подбежать к деревьям, коснулись окровавленными руками склонившихся к ним веток. Вопли торжественного злорадства эхом разнеслись во все стороны, две осины рухнули на землю коричневой трухой, и две полупризрачные фигуры шагнули навстречу бегущим. Острые зубы добрались до горла разбойников, и мгновение спустя два белых человеческих скелета рухнули на землю, а нашим глазам предстали два обретших плоть вампира. Оставшийся в живых разбойник заголосил и, круто развернувшись, кинулся в обратную сторону. Но тщетно. Один из нежитей в три прыжка догнал убегающего. Тот завизжал, закричал, вымаливая пощаду и вечную жизнь, но вампир слишком жаждал крови, чтобы пренебречь ей ради обращения. Тело третьего ватагана рухнуло на траву недвижимой куклой.

Вампиры шагнули в нашу сторону. Они не спешили, понимая, что деваться нам некуда. С поляны не уйти. Кровь, обагрившая наши одежды, оживит десятки других тварей, и тогда нам конец...

Лошади и мулы, понимая весь ужас происходящего, сбились в одно стадо, вернее мой Верный согнал всех в кучу и теперь зубами и копытами удерживал на месте. Время от времени он обегал животных по кругу и, изредка поглядывая в мою сторону, нетерпеливо ржал.

- Все ко мне, - крик мага уже не казался таким пронзительным и повелевающим, но мы оказались подле него гораздо раньше, чем вампиры преодолели половину разделяющего нас расстояния. - Серебро, всем достать серебро!

Маленький серебряный стилет лежал в боковом кармашке. Но залитые кровью пальцы скользили на рукояти. Чтобы вытащить оружие из узких ножен пришлось вытереть руку о жесткую, росшую под ногами траву. Только теперь я заметила, что лес, словно ожив, шумел, алчно размахивая ветвями. Почувствовавшая кровь нежить жаждала обрести свободу.

- Серебро вампиров не убьёт, - маг достал из-за пазухи тонкую цепочку и теперь деловито накручивал её на правый кулак, - но оно даст нам возможность сдерживать их до тех пор, пока не поднимется солнце, или во всяком случае поможет до конца остаться людьми.

Мы невольно посмотрели вверх - солнечные лучи опустились едва до середины деревьев. А наш отряд по-прежнему оставался в тени. Чтобы приблизиться к свету требовалось шагнуть навстречу противнику. Но что могло дать одно лишнее мгновение? Ничего...

И мы, выставив перед собой оружие, приготовились к схватке.


Вампиры рыкнули и огромными скачками понеслись вперед, в считанные секунды покрыв разделяющее нас расстояние. Последний прыжок...

- Всем оставаться на месте, - приказал Мейхель, выставляя перед собой меч.

Я подалась чуть вперёд. По спине пробежала холодная оторопь.

"Всё будет нормально, всё будет хорошо", - само собой завертелось в моём сознании. Время словно замедлилось. Казалось, вампиры зависли в воздухе. Уверенные в своей неуязвимости кровожадные твари и не подумали хитрить с ложными наскоками, обманными выпадами, и, рванувшись по прямой, напоролись на наши мечи. Больно им не было, отрубленная рука одного из них, прокатившись по траве, подпрыгнула и, соприкоснувшись с раной, тут же приросла на место. Другой вампир, зажав кровоточащую дыру в теле руками, отпрыгнул назад и нахально ощерился.

Но всё же наш отпор заставил вампиров сделать хоть какие-то выводы. Перед следующим нападением они разделились и зашли уже с двух сторон. Пришлось встать кругом.

- Не подпускать, держать строй, - зло закричал Терм. "А я так и не удосужилась осмотреть его рану..." - запоздало подумалось мне...


Повторную атаку мы с трудом, но отбили. Недовольно ворча, оба вампира отскочили к валунам и, негромко посовещавшись (как я не вслушивалась, разобрать их язык не смогла), пошли на нас вновь. Но над вершинами деревьев уже взлетело солнце, желтые утренние лучи скользнули по траве и через мгновение осветили вампиров. Те испуганно взвыли и попятились. Очертания их скрылись за легкой дымкой. Браузеры обрадовано зашумели.

- Ура! - вскричал кто-то из этой троицы и, не дожидаясь команды, братья рванулись преследовать отступающих.

- Стоять! - закричал маг, но было поздно - Браузеры на одном дыхании выбежали далеко вперед, а когда остановились, от вампиров их разделяло не более десяти метров. Дымка рассеялась. Оба нежитя стояли, широко расставив ноги, острые клыки блестели на солнце, а потемневшая кожа уже перестала дымиться. Казалось, их тела покрывает ровный темно-бронзовый загар. Столетиями сжигаемые солнцем они уже не боялись его лучей так, как раньше, оно причиняло им лишь некоторое неудобство, но не более. Вампиры ехидно улыбнулись и в свою очередь бросились в атаку. Один из них сшиб двух ближайших братьев, другой скользнул к среднему - Ильлие, лениво, как бы нехотя уклонился от рубящего удара мечом и, поднырнув под его руку, полоснул зубами по открытой шее. В разорванном горле забулькала кровь. Ильлия ещё падал, а тварь, облизываясь и злорадно хохоча, отскочила к ближайшим валунам. Второй вампир, не сумев совладать с оставшимися братьями, последовал за ним. Мы подбежали к поверженному Браузеру и остановились как вкопанные. В его горле еще клокотала кровь, а края раны уже начали стягиваться.

- Чёрт, - выругался тяжело дышащий Ильдарас, и его меч взлетел высоко вверх.

- Нет! - Браузеры одновременно кинулись вперёд, чтобы остановить удар. Но едва ли их крик хоть на йоту ослабил решимость вскинувшего меч мага. Голова отделилась от тела и нога стоявшего рядом Мейхеля со всей жестокостью и силой отшвырнула ее далеко в поле. Братья остолбенели и, обнажив мечи, двинулись на осквернителя, но на их пути встал Терм. Его левая рука висела плетью, зато правая уверенно сжимала длинный обоюдоострый меч. Я, не раздумывая, встала рядом. Мечи бывших друзей готовы были схлестнуться, когда за нашими спинами послышалось движение поднимающегося тела. По вытянувшимся и враз омертвевшим лицам братьев стало понятно - драться с нами они уже не будут. Я обернулась. Мейхель быстро и деловито ударил новоявленного вампира по пяткам, опрокинул наземь и теперь с ловкостью заправского мясника разрубал тело на части. А стоявший подле него маг раскидывал кровавые ошмётки во все стороны. Браузеры, потупив взоры, молчали. Собраться вместе всем частям Ильлии предстояло ещё не скоро...

А вампирам наши действия не понравились. Оскалившись, они снова приготовились к атаке.

- Мардлоф, пригнись! - крикнул Мейхель. Что там происходило дальше, я уже не слышала из-за собственного хрипа. Вложив всю силу в удар, я полоснула налетевшего вампира по шее. Черно-бурая жидкость хлынула из открывшейся раны, забрызгав меня с головы до ног. Движение вампира слегка замедлилось, но не остановилось - острые зубы стремительно приближались к моей шее. Появившийся откуда-то сбоку кулак соприкоснулся с вампирьей челюстью, серебряная цепь глубоко впилась в бледную кожу. Голова нежитя мотнулась в сторону, и его зубы клацнули мимо. Вампир, взвыв от досады, качнулся назад, но меч Терма подрубил его ноги и тот, споткнувшись, повалился на землю. Подняться ему мы уже не дали. Втроём - я, Термарель и невесть как оказавшийся рядом Мейхель - мы навалились на пытающегося вскочить на ноги вампира. Три меча, одновременно войдя в тело по самые рукояти, пригвоздили его к земле. Серебряный стилет, пронзил его голову, лишая силы. Меж тем маг и братья насели на вторую оставшуюся в одиночестве тварь. Вампир яростно отбивался, используя свою неимоверную скорость и живучесть, уходил в сторону, отскакивал назад, всё сильнее и сильнее выматывая бьющихся против него людей. Если бы не мучавшая его жажда, он наверняка смог бы уйти и спрятаться в лесу, но голод, завладев разумом, гнал и гнал его вперёд под острые клинки моих спутников. Теперь всё зависело от того, кто быстрее устанет и допустит неисправимую ошибку. Первым ошибся вампир. Казалось, что маг потерял равновесие и начал заваливаться на спину. Нежить, небрежно отшвырнув вставшего на его пути Нелофа, рванулась к легкой добыче, но Ильдарас внезапно выпрямился и отпрянул в сторону. Не успевая остановиться, вампир проскочил дальше. Меч мага по самую рукоять вошел в его спину и накрепко застрял в позвоночнике. Вампир, раздраженно вскричав, остановился и застыл на месте. Он покосился через плечо на нелепо застывшего мага и, неимоверно вывернувшись, ухватился обеими руками за рукоять меча. Со страшным скрежетом оружие стало выползать из удерживающей его кости. Оно вышло уже более чем на половину, когда маг шагнул вперёд. Тонкая цепочка сверкнула серебряной молнией, оплетая запястья вампира. Тот долго и протяжно взвыл, вкладывая в вой всю свою досаду, злость и ужас. Подоспевший Мардлоф, прервав его на самой пронзительной ноте, срубил твари голову.

В одно мгновение на поляне повисла тишина. Но в следующую секунду раздался скрежет, скребыхание, сопение пытающихся освободиться вампиров. С негромким шмяканьем соединялись разрозненные части Ильлии.

- Авель, - я подняла взгляд на заговорившего со мной мага, - у тебя есть острый, чистый нож?

Я кивнула.

- Сруби три ветки. Только осторожно - они не должны коснуться крови.

- Хорошо,- ответила я, мысленно хмыкнув. Легко сказать, "не должны коснуться крови". Что стало с неосторожно приблизившимся к ветвям разбойниками, я видела. Тем не менее стала приподниматься. Терму и Мейхелю, чтобы сдержать беснующегося противника пришлось удвоить усилия.

- Авель, постой, - Терм тяжело дышал, - Ильдарас, ей не стоит туда ходить.

- Мы не сможем удержать их, - я не спорила, я просто констатировала факт.

- Тогда пойду я, - он осознавал, что это невозможно, но согласиться со своими мыслями не мог.

- Я не смогу держать это чудовище, ты знаешь, и... ты ранен! - Терм не ответил. Он и так знал, почему маг выбрал меня.


Медленно и осторожно я приближалась к нависающим над поляной деревьям. Листья на деревьях уже не шевелились, ветви застыли в неподвижности, но стоило мне лишь приблизиться, как ближайшая ко мне всколыхнулась и стремительно качнулась вперёд, стараясь коснуться кровавых пятен на моей одежде. Едва успев отпрянуть назад и выставив руку с зажатым в ней ножом, я снова шагнула вперёд. И в следующее мгновение подставила лезвие под удар метившей в меня ветви. Чуявшая кровь сущность стремилась обрести свободу. Я снова была вынуждена отступить.

- Авель, быстрее, - маг уже не приказывал, а сипло умолял. Я вскочила на ноги, решительно сдернула с головы покрытый кровью шлем, распахнула и скинула с себя кожаную и столь же окровавленную куртку. Следом на землю полетели штаны. Оставшись в одной блузке, я тщательно оттерла платком руки и покрытое мелкими кровяными каплями лицо и только после этого шагнула в сторону леса. Ближайшая ко мне ветвь шевельнулась. Словно гигантская ладонь коснулась моего плеча и... обессилено обвисла. Уже не опасаясь, я несколькими сильными ударами ножа срубила ветвь у самого основания и, на всякий случай оттащив её подальше от своей одежды, разрубила на три равных части. Затем избавила их от мелких веточек и заточила концы, сделав из палок три осиновых колышка.

- Быстрее, - взмолился обессилевший от напряжения маг. Я кое-как влезла в штаны, накинула куртку и, подхватив колья, босиком побежала к спутникам. Мелкие острые камни до боли впивались в ступни, жесткая трава обдирала пальцы, но ноги словно и не замечали этого. Я бежала изо всех сил, но едва не опоздала - тело среднего Браузера уже начало подниматься, подкатившаяся голова встала на место, и зубы, внезапно ставшие острыми, клацали в предвкушении крови. Я, оттолкнувшись правой ногой, подпрыгнула, в прыжке воздела вверх один из кольев и изо всех сил обрушила его острие на спину тому, кто ещё совсем недавно был человеком. Треск раздираемых костей, но ни стона, ни вскрика. Ильлия, а точнее вампир, когда-то бывший Ильлией, недвижимо распластался на залитой кровью земле. Вытащив из-за пояса колья, я отбросила их к ожидающим людям. Наверное, я на мгновение отключилась, так как не слышала ни звука пропарываемой колом плоти, ни воя обреченного на пытку существа. Когда же глаза мои раскрылись, всё было кончено. Едва стоявшие на ногах мужчины смотрели на поверженного противника не в силах поверить в то, что всё закончилось.

- Теперь нам надо выжечь на солнце одежды и уходить, - Терм опустился на валун.

- Закончено ещё не всё, - маг устал не менее других, но держался нарочито бодро.

- Да, их ещё надо зарыть в землю, - в голосе одного из братьев не было ничего, кроме досады.

- Копайте, - Мейхель взял в руки меч и воткнул его в землю.

- Не здесь, - возразил Ильдарас, - древние оставили это место чистым.

- Это было давно, - Мардлоф недовольно зыркнул по сторонам, - почему мы должны без причины, а лишь из-за прихоти давно ушедших правителей таскать эту падаль?

- Это поле битвы, вся земля здесь пропитана кровью, - маг замолчал.

- Но это было столетия назад! - Нелоф недовольно покачал головой.

- Ты думаешь, сейчас крови в ней стало меньше? - его взгляд метнулся из стороны в сторону: и справа, и слева поляна была завалена неподвижными телами.

- Тогда чего ждём? - Мейхель поднялся на ноги, - Мардлоф, Нелоф берите этого, я и Авель берём Иль... - он умолк на полуслове, - этого, Терм и Ильдарас оставшегося. Ильдарас, укажи место.

- Ступайте за нами, - и маг вместе с Термом первыми, подхватив тяжелое тело, потащили его к окраине поляны.

- Здесь, - маг остановился в нескольких метрах от ближайших ветвей. Солнце уже поднялось высоко, ветви деревьев едва шевелились на ветру. Похоже сущности неупокоенных сгинули до следующей ночи, но Ильдарас предпочёл не рисковать.


Могилы рыли все вместе. Спешно выгребая боевыми мечами мягкую податливую землю.

Когда все было кончено, Нелоф принёс большой круглый валун и поставил его в голове одного холмика. Его лицо было красным от слез.

- Ильдарас, - сквозь плачь обратился он к стоявшему тут же магу, - скажи, за что наш брат подвергся такой жестокой участи? Чем он прогневил господа, если тот обрёк его на столетия мучений?

- Успокойся, - голос мага был мягок и непреклонен одновременно, - твой брат будет испытывать эти муки недолго. Вампир, не отведавший крови скорее не вампир, а человек, подвергшийся тяжелой болезни. Скоро на этом месте вырастут три молодые осины, одна из них в день летнего солнцестояния засохнет и рассыплется прахом. Мирской путь твоего брата будет окончен.

- Но до этого времени он будет пребывать в мучениях. Может быть...

- Нет, - твердо возразил Ильдарас, - мы не в силах что-либо изменить, - он махнул рукой, словно отсекая всякие возражение и одновременно показывая, что разговор окончен.

Я бросила взгляд на очень уставшего за день Терма. Вспомнив, что хотела сделать, подошла к нему.

- Тебе помочь?- Кивнула я на повисшую плетью левую руку.

Камерлинец поморщился.

- Не стоит.

- Но я знаю, что нужно делать...

- Авель, не нужно,- отрезал он и пошел в сторону до смерти напуганного каравана. Я, пожав плечами, тихонько поплелась за ним.

Наши по-прежнему сбившиеся в кучу животные, испугано прядали ушами. Мейхель подойдя к ближайшему мулу молча развязал верёвку и стянул кладь на землю.

- Зачем? - невольно вырвавшийся вопрос повис в воздухе. Похоже, истина была понятна всем, кроме меня.

- Здесь на сегодня самое безопасное место во всей долине, - ответил сжалившийся надо мной Терм, - никто не рискнёт войти в лес ночью.

Ну да, так оно и есть. Всё просто. Как это я не сообразила раньше. Если не шарашиться по осиннику в ночи, то вполне безопасное местечко. Ничем не хуже других. Птичек только нет, да мышки не бегают.

- А как же разбойники? - вновь спросила я. Надо же было хоть как-то попытаться восстановить репутацию деревенской дурочки, - чтобы встретить нас утром, они должны были войти в лес ночью.

- Разбойники... - подошедший Мейхель невесело улыбнулся, - разбойники не глупее нас. На окраине поляны засыпанное землёй кострище. Трава примята множеством ног. Кстати, Терм, нас ждали не одни сутки - рядом мы нашли остатки пищи.

- Думаешь, именно нас?- сквозь зубы спросил Термарель, наконец-таки выдергивая из себя обломанное древко стрелы.

- Ты считаешь, что здесь проходит оживлённый караванный путь и можно просто сидеть и ждать, когда появиться очередной караван? - хмыкнул его друг.

- Пожалуй, ты прав, - Терм с интересом посмотрел на вынутую стрелу, затем задумчиво взглянул куда-то вдаль, - я думал, разбойники встретились с нами случайно, но если, как ты утверждаешь, они кого-то ждали... то можно не сомневаться, кого именно.

- Я не утверждаю, Тёрм, это истина.

- Тогда нам стоит крепко задуматься, - его лицо стало мрачнее тучи.

Я мысленно усмехнулась. Думать нужно было раньше, когда эти идиоты собирались топать через Картенминский лес...

- Ты нашёл Векселя? - чуть понизив голос поинтересовался Терм.

Мейхель отрицательно покачал головой:

- Его нет на этой поляне. Я не смог обнаружить его следов, словно он испарился, исчез, - он замолчал, а потом без всякого перехода продолжил на другую тему, - а знаете, нам очень крупно повезло. Место ватаганы выбрали идеальное. Кто будет ждать нападения в лесу, где даже одна капля крови способна оживить неупокоенную сущность? Но нам действительно повезло, что это были разбойники, а не дисциплинированное войско. Если бы тот торопливый стрелок дождался команды, и все луки выпустили стрелы одновременно, нам бы не поздоровилось. А так свист одинокой стрелы заставил нас приготовиться к битве. Кстати, как Вам, наша юная воительница, удалось избежать её смертоносного жала? Кажется, Вы успели пригнуться? - уголки его губ поползли наверх. - Не слишком ли ловко для простой селянки?

Все заинтересованно посмотрели в мою сторону.

- Я... я нагнулась потрепать холку Верного... - ответ выглядел довольно неубедительно, но и все промолчали, даже Терм. Ну что из того, что они мне не поверили? Можно подумать, они честнее, разве не видно, что им прекрасно известно, куда и каким образом делся Вексель. Все мы по-своему храним свои тайны, а если кто о них и догадывается, то это уже его дело ...


Оставаться и ночевать на поляне усеянной трупами в окружении вампирьего леса было страшно, но мои спутники были правы: безопаснее места не найти во всей округе. Я лениво поужинала не совсем вкусной похлебкой и, расстелив прямо на землю походное одеяло, завалилась спать. Укладываясь, я слышала, как мои спутники распределяли меж собой время несения караула, но даже и не подумала предложить им свою помощь. Они мужчины, вот пусть и караулят единственную среди них, бедную и измученную путешествием девушку. Надеясь услышать что-нибудь полезное, я некоторое время прислушивалась к их разговорам, но вскоре усталость взяла своё. Отяжелевшие веки сомкнулись, и я уснула сном намаявшегося за день праведника.


* * *

Черная пустошь осталась позади, и мы вновь оказались на очередной развилке дорог. Казалось, сама судьба оберегает путников от страшной участи, ожидающей идущих по прямому пути. Но если раньше уходящие вправо дороги выглядели торными, то теперь и на них царило полное запустение. Похоже, редкому каравану удавалось добраться столь далеко. Помня о населяющих лес существах, благоразумнее было бы и нам свернуть вправо. Мы не повернули, но перед тем как двигаться дальше наш маленький отряд собрался на "военный совет" - первый раз за всё время нашего путешествия. Стоявший в центре начерченного на земле круга, судя по его прерывистости, не защитного, а обережного, (Чего они боятся? Что их подслушают? И кто? Шпионы Мертвого леса? Я с трудом сдержала улыбку) Ильдарас жестом предложил нам войти за черту и сесть на заранее расстеленный войлок.

- Дорога к Картенминскому лесу оказалась отнюдь не лёгкой прогулкой, как собственно и предполагалось, - сказал маг, и все угрюмо примолкли, - на пути к нему мы уже потеряли двоих спутников, а он ещё только шумит вершинами на горизонте, даже не собираясь к нам приближаться. Черная пустошь осталась за спиной, гнилые болота тоже, но самое страшное ещё впереди. Взгляните, даже отсюда кривые верхушки деревьев вызывают далеко не самые приятные ощущения...

Мы, невольно повернувшись, уставились в сторону горизонта. Вглядевшись, я смогла различить эти самые верхушки. Огромные, в сотни метров высотой, деревья сплетались своими вершинами в тянущиеся вверх жадные языки, поистине гигантские в самом центре и уменьшающиеся по окраинам. В целом Мертвый лес сильно, до жути напоминал замерший в единый момент чёрный от копоти костёр, готовый в любой момент вспыхнуть ярким всёпожирающим пламенем. Создавалось впечатление, что он только и ждёт, что путника, посмевшего потревожить его огнём...

- Я не слишком много знаю про этот лес, но уверен, что вы слышали ещё меньше, - кто бы спорил, все мои познания о Лесе сводились лишь к страшным байкам про обитающих здесь обруков, на ночь глядя рассказываемых ребятишками для собственного устрашения, - слухи, доходящие до нас противоречивы и порой столь ужасны, что поверь я хотя бы в сотую их долю, никогда бы не отважился на подобное путешествие. Но кое-что мне известно, - он понизил голос до свистящего шёпота. - Первое: через Лес невозможно пронести огонь. Второе: в Лесу не действует никакая привносимая извне магия. Так что, имейте ввиду, я буду бессилен защитить вас в случае угрозы. И третье: если вас загонят в угол, предпочтительно умереть сразу.

- А обруки? Они действительно существуют? - спросил Нелоф.

- Смотря, что именно подразумевать под этим названием.

- Как что? - удивленно переспросил Браузер - обруки, по рассказам населяющие этот лес - ужасные создания.

- Ужасные создания... - маг на секунду задумался, - а если я скажу, что добрая часть этих, как ты выразился, ужасных созданий и есть потерявшиеся в лесу путники?

- Но ведь по рассказам они столь... - младший браузер не закончил.

- Ты хочешь сказать, сколь они ужасны и непохожи на людей? А чем они собственно отличаются от нас?

- Всем, - уверенно ответил Нелоф.

- Всем? - Ильдарас не улыбался, - разве у них нет рук, ног? Неужели они не имеют рта, ушей, носа?

- Но они столь уродливы и к тому же дики и кровожадны!

- Добавь ещё: голодны, - кажется, теперь понятно, что подразумевал под своими словами маг, когда советовал умереть сразу... - В лесу мало пищи, единственный способ её пополнения - такие же, как мы опьянённые безрассудством путники.

- Ильдарас, - Мейхель, проснувшись лишь в середине разговора, не удержался, чтобы не задать вопроса, - известны ли случаи, когда люди смогли выйти из леса?

- Да, иногда это случается.

- Но разве они не рассказали обо всём более подробно?

Маг посмотрел на Мардлофа, усмехнулся и покачал головой. По всей видимости то, что сам маг уже проходил весь этот путь, знали совсем немногие, а из нашего каравана, наверное, только я.

- Хватит пустых разговоров, мы собрались не для этого. Всё, что я хотел вам сказать, я сказал, теперь прошу достать и положить на землю огниво. Я не хочу понапрасну испытывать терпение Мертвого леса.

Спутники повиновались. Я же ни разу не доставала своего огнива из чересседельной сумки, и никто у меня его не видел. Ильдарас ничего заподозрить не должен, а что касается леса, то просто не представляю, как тупые, практически мертвые деревья могут почувствовать камень и трут? Впрочем, надо будет на всякий случай разложить всё это по разным котомкам... Чем чёрт не шутит - вдруг существуют какие-то "таможенные врата"? Лежа отдельно, они вызовут меньше ассоциаций... Что бы там маг не говорил, а я именно так и сделаю. Тем более, что после Картенминского леса нам предстоит ехать еще несколько лиг. Ну не жевать же нам всё время холодную солонину?

- Сегодня нам осталось проехать совсем ничего, - подал свой голос Тёрм, - с пол лиги и тогда остановимся на ночёвку. Думаю, что подходить слишком близко к лесу может оказаться опасной затеей, - он взглянул на мага, тот утвердительно кивнул, - к тому же, сейчас я раздам вам небольшие склянки с особым напитком. Перед сном его надо будет незаметно выпить, незаметно для всех. Не увидим мы, не увидят наши враги, - кажется, моё бредовое предположение относительно шпионов Леса оказалось правдой, - можно было бы выпить этот напиток сейчас, но боюсь тогда к завтрашнему дню его действие значительно ослабнет, - Терм достал из холщевого, висевшего у него на поясе мешочка несколько небольших бутылочек, тщательно завернутых в чистые тряпицы. Прежде, чем он начал раздавать этот чудо-напиток, я успела сосчитать склянки. Их было ровно восемь, по числу отправившихся из Яруска путников, но не могли же они всерьёз рассчитывать, что я присоединюсь к их каравану? Или же с ними должен был идти кто-то ещё? Впрочем задавать и дальше самой себе неразрешимые вопросы я не стала, а приняв из рук Тёрма пузырёк с серо-мутной жидкостью осторожно понюхала пробку. В нос шибануло так, что я едва не подскочила на месте.

- И э-т-то я должна выпить?

- Да. Возможно, оно поможет тебе выжить.

- Это какое-то волшебство? - я должна была так спросить, хотя прекрасно чувствовала что в этом флаконе никакой магии нет.

- Нет, это просто напиток.

- Откуда нам знать, что от него будет хоть какой-то прок, кроме исторгаемой им вони? - возмутился Мардлоф. Его брат тем временем внимательно рассматривал жидкость на просвет. Я же, предпочтя не видеть, что туда запихали, поспешила спрятать склянку в кармашек куртки.

- Этот эликсир вышел из секретных лабораторий самого барона Румвеля1.

- Румвель, Румвель, - сердито проворчал Мардлоф, - сумасшедший гений нашего короля...

- Знаешь что, Тёрм, - медленно сказал Нелоф, после того, когда как следует рассмотрел, ЧТО плавает в эликсире,- пей-ка ты эту гадость сам, всё равно наши учёные ещё никогда не создавали ничего стоящего.

- Нел, прекрати, - вмешался в разговор Мейхель, - Я понимаю, что ты расстроен гибелью брата. Мы тоже скорбим о его участи, но остальные должны жить, поэтому тебе всё равно придётся выпить этот напиток.

- Я выпью, - внезапно смирившись согласился Нелоф, - но вряд ли это нам поможет. Прошу прощения, - он понуро опустил голову.

- Совещание закончено, через пять минут мы продолжим путь дальше, - маг хлопнул в ладоши, и легкое веретено суховея закружилось по кругу, стирая и рассеивая в пространстве начертанные на земле линии.


Я выпила содержимое своего флакона загодя. Одним залпом, не поморщившись. А потом долго стояла, с трудом удерживая его в себе. Ощущение было такое, будто я насквозь пропиталась... впрочем, что я ощущала лучше не знать... Укладываясь спать, я чувствовала себя совершенно разбитой и едва сомкнула веки, как погрузилась в беспокойный сон...

Чьи-то холодные щупальца попытались прощупать мой разум, но тщетно. Вокруг со стремительной скоростью стали вырастать огромные деревья. Покрывающая их стволы кора казалась обугленной. Они надвигались на меня, постепенно образуя одну сплошную стену. Я пробовала прорваться, отчаянно бросаясь на сжимающие кольцо исполины, рубила их ветви, но всё мои усилия оставались напрасны, каждый раз они тяжелыми ударами отправляли меня назад, в центр круга. "Огонь, мне бы сейчас помог огонь" - забилась в подсознании спасительная мысль. Но ещё более глубоко спрятанная осторожность упрямо твердила: "Не время, сейчас не время высекать искры...". И я уже почти осознанно продолжала твердить: "Огонь! Мне нужен огонь... Но у меня нет огня и нет огнива, способного разжечь костёр..." Я боялась, смертельно боялась выдать свою тайну, ведь тогда случилось бы непоправимое. Я металась во сне, чувствуя сжимающую сердце безысходность, я уже была готова сдаться, когда сжимавшие меня деревья отступили. Вместо них передо мной, приплясывая и кривляясь, стояли уродливые человечки.

- Кто ты? - беззубые рты широко открылись, и на меня дохнуло запахом мертвечины, - мы чувствуем в тебе силу...

- Уйдите прочь, - я постаралась придать своему голосу как можно больше мужества.

Человечки, расплывшись, словно призрачные тени, пронзительно захохотали.

- Ты нужна нам, - казалось, они хихикали и говорили одновременно.

Я почувствовала такой ужас, которого не испытывала никогда раньше.

- Ты нужна нам, - повторили они снова, и мои ноги оплели вылезшие из-под земли корни. Я схватилась за меч и внезапно почувствовала в ладони вместо привычной гладкой рукояти шершавую древесную кору. В отчаянии я закричала, дрожащая ладонь отпустила клинок, и он, падая на ногу, больно царапнул по бедру. По кожаным сапогам неторопливо заструилась кровь. Вокруг меня не стихало мерзкое хихиканье. В отчаянии я попыталась дотянуться до висевшего на поясе кинжала, но тонкие и гибкие ветви, возникших сзади меня деревьев, туго оплели запястья и с силой потянули их вверх. Мое сознание боялось показать врагу свою боль и не сдержать крика ужаса, поэтому я до крови прикусила губу. Черные, пропитанные запекшейся и потому багрово-бурой жидкостью деревья недовольно загудели.

- А она упряма и сильна, - произнес трескучий, как мороз Голос, и ужасный смех прекратился, - она могла бы стать одной из нас. Древние нуждаются в крепких "ходящих далеко", - перед глазами поплыли круги, голова закружилась, и сознание нарисовало ужасную картину: я, такая же, как и прыгающие передо мной уродцы, я раздираю на части забредших сюда путников... - Но из нее вышла бы и хорошая "дающая пищу", -возразил голос сам себе, - она сильна, вынослива, её хватило бы на несколько зим, - моё сознание все еще находилось во власти леса, и я увидела себя со скрученными, поднятыми вверх руками, плотно прижимающуюся спиной к влажной коре дерева, ноги мои по щиколотки врытые в землю пронзало ощущением неимоверного холода. Но трясло меня не от него, а от пронзающей тело боли. Моя грудная клетка была вскрыта кривыми ударами меча. Из вспоротого живота вниз свешивались истерзанные внутренности, и со всех сторон от чёрных древесных исполинов ко мне тянулись страшные, покрытые огромными шипами-зубами ветви. Они жадно вгрызались в мою и без того окровавленную, изодранную печень. А вокруг стояли десятки, если не сотни таким же образом спутанных и истерзанных муками людей. Среди них я внезапно увидела почти полностью спеленатого Терма и уже на половину вросшего в землю Мейхеля, тут же рядом один из "ходящих далеко" моим мечом шинковал остатки растерзанного тела мага. Другой, такой же урод, странным образом похожий на Нелофа сгребал окровавленными руками ошметки мяса и бросал их под наши ноги. Я с ужасом почувствовала, как из моих пальцев стали вытягиваться тонкие узловатые корни, они легко прорезали почву и с жадностью впились в человеческое мясо. То, что совсем недавно было Ильдарасом, заструилось по моему телу...

Я закричала и, наконец, проснулась. Ночь по-прежнему оставалась в своих правах, и яркие звёзды освещали небосвод. До утра было ещё далеко, но я откинула одеяло и, поднявшись на ноги, побрела к ярко полыхающему костру. У огня сидел взъерошенный Мардлоф, руки его мелко подрагивали. Что случилось, можно было и не спрашивать... Этой ночью нам всем снились одни и те же страшилки...

Сегодня солнце выползало над горизонтом особенно медленно. Я чувствовала себя разбитой и опустошённой, печень кололо острой болью, искусанная губа кровоточила, а запястья ныли так, будто я действительно всю ночь провела в подвешенном состоянии. Мои спутники выглядели не лучше. Снов хватило на всех, и даже маг не избежал подобной участи - он был бледен и его буквально шатало от пережитого ночью.

- Что это было, Ильдарас? - Тёрм пытался унять терзавшую его боль усиленными упражнениями с мечом, Мейхель молча ковырялся палкой в оставшемся от костра пепелище, скорее стремясь занять никак не желающее успокоиться сознание.

- Я не рассчитывал, что сегодня магия Мёртвого леса окажется столь сильна. Возможно, подойди мы ближе, многое из приснившегося превратилось бы в явь. Нам ещё повезло, что магия Древних действует только ночью. Днем её чары бессильны. И потому, друзья, нам надо спешить. Лес велик, к закату мы уже должны быть далеко за пределами долины. В противном случае нам едва ли удастся пережить следующую ночь.

- Ильдарас, - прежде, чем двинуться в путь, я все же должна была прояснить себе один немаловажный момент, - почему ты отобрал огниво, не объяснив причины?

- Я думал, что об этом знают все, - несколько растерянно пояснил маг, - это ведь известно каждому мальчишке.

- Но я, если ты, конечно, заметил, не ношу мальчишеских шаровар, и у меня не вырастут усы, как бы я этого не хотела.

- Ну, это-то мы как раз запросто можем устроить, - маг легонько щелкнул пальцами показывая свою готовность сотворить простенькое заклинание.

- Не дури, - остановил его Тёрм.

- Я пошутил, - Ильдарас улыбнулся, но в его взгляде я прочла разочарование. Возможно этим заклинанием он хотел проверить мою восприимчивость к магии... Хе-хе, не вышло. - Что же касается огнива, то всё очень просто. Этот лес славиться своей сухостью. Земля потрескалась сотни лет назад и она совершенно безжизненна. Там никогда не идёт дождь, не падает снег, тучи и ветер обходят его стороной. В Лесу вы не найдёте ни зелёной травинки, ни свежего листочка. В определённом смысле этот лес давно мёртв. Там так сухо, что стоит упасть лишь одной искорке, как от этих исполинов останется только пепел. Они бы уже давно сгорели, если бы не древнее заклинание, заключившее весь Картенминский лес в огромное защитное кольцо. Всякий, кто посмеет пересечь границу, проходящую по опушке леса, неся с собой огнеопасный предмет, сам сгорит в холодном призрачном пламени. Да и спутникам его уготована та же участь. Именно поэтому я и собрал ваши огнива, а вчера вечером выбросил и последнее - своё собственное. А почему ты спросила? - в глазах мага мелькнуло подозрение.

- Любопытно, - я пожала плечами. Ильдарас смерил меня взглядом с головы до ног, фыркнул и отвернулся.

Он не поверил...


- Терм, - я окликнула парня, когда он уже собрался запрыгнуть в седло.

- Что? - Камерлинец медленно повернулся в мою сторону. Во взгляде - ни тени любезности.

- Я могу попросить тебя об одной услуге?

- Говори прямо, чего ты хочешь?

Хм, неужели я так ему противна?

- Если со мной вдруг что-нибудь случится, - я добавила в голос грусти, можно было бы, конечно, пустить слезу, но после всех наших приключений он вряд ли поверил в её искренность, - прошу, передай моей матери письмо...

- Она ещё и писать умеет, - проезжавший мимо Мейхель не мог ни поприветствовать меня шпилькой.

- Мне... - я не успела ответить, как он меня перебил:

- Знаю, знаю твой папенька-ремесленник... - "Кузнец" - поправила я, но Мейхель, продолжая говорить, замечание проигнорировал, - ...ещё в детстве наловчился вырезать гусиные перья так, что буквы буквально сами стали из-под них сыпаться, - он захохотал и поехал дальше.

- Давай своё письмо, - Тёрм протянул руку, - только как я смогу найти твою матушку?

- Отправь в Мирск с припиской: для вдовы кузнеца Играна. Там её всякий знает.

- Какое-то оно тяжелое, словно внутри железо вложено...

-Серебряная цепочка, батюшкой дарёная. Хочу, чтобы к матушке памятью возвратилась, - надеюсь, он на серебро не позарится? Не говорить же ему, что внутри и впрямь железное кресало лежит. Я тут подумала, раз уж всё равно и мне, и спутникам моим в случае чего от моей глупости смерть грозит, так уж лучше кремень и кресало подальше друг от друга держать. Терм в голове каравана, я к хвосту ближе, глядишь и проскочим.

-Не переживай, доставлю я твоё письмо, - говорит-то как, будто уже меня похоронил. Но ничего, я ещё их всех пережить сумею... Нам бы только из этого чёртова леса выбраться, а там... А что там? Вышегорск, убийство, плаха. Камень брошен, круги на воде расходятся, и уже никому не успокоить разволновавшиеся воды...


Чем ближе мы подъезжали к чёрной полосе застывшего в безмолвии леса, тем сильнее билось моё сердце. Я совсем не чувствовала магии, хотя точно знала, что она должна быть. Защитное кольцо - это ни сказки безумцев и ни слова выжившего из ума мага, высушенный до черноты Мертвый лес зримое тому подтверждение. Даже здесь, на расстоянии нескольких сотен метров от ближайшего дерева, земля под копытами коней превратилась в серую бесплодную пыль, изъеденную разбегающимися во все стороны трещинами. Ни единой зелёной травинки, только черные, словно обожженные огнём камни.

До Леса оставалось около сотни метров, когда все словно по команде одели защитные шлемы и обнажили оружие. Магии я так и не ощутила, но сердце сжало железным обручем. Хотелось сцепить зубы и пришпорить коня, лишь бы всё это побыстрее закончилось. Как назло чёрная стена деревьев никак не желала приближаться. Мы ехали медленно, очень медленно, словно ведший караван Терм (маг на этот раз выбрал себе место посередине, между двумя братьями) хотел отсрочить неизбежное. Наконец, ветви над нами сомкнулись, погрузив в нереальный мир полутеней. Скорее всего, я была единственной, кто въехав в лес почувствовал облегчение. Защитное кольцо было пройдено.


Обруки появились так внезапно, словно вышли из обугленных стволов окружающих тропинку деревьев. Впрочем, тропинки здесь не было, угадывалось лишь общее направление, по которому и шел караван.

- Пища, - прошелестел идущий из ниоткуда Голос.

-Пища, пища, пища - вторил ему весь окружающий лес. Многоголосое эхо, на тысячи ладов повторяло, смаковало, облизывало это короткое, шипящее, как масло на сковороде слово. Сотни ветвей и рук потянулись к нам, норовя сорвать, стащить нас с дико ржавших коней. Наши мечи неистово мелькали в воздухе, срубая призрачные руки и гибкие петли ветвей.

Посягательство на нас прекратилось, так же неожиданно, как и началось. Но минутой спустя эти страшные уродливые человечки заступили дорогу вновь. Впрочем, на этот раз они не нападали, а лишь стояли на нашем пути. Мы, не останавливаясь, продвигались вперёд. Уродцы визжали и стонали под копытами коней, но быстро поднимались, чтобы вновь и вновь оказываться на нашем пути. А голос продолжал звенеть...

- Не сопротивляйтесь, - Голос не угрожал, он окутывал сознание и успокаивал, - это бессмысленно. Вы все будете жить, долго...

-...и счастливо, - ехавший в середине каравана маг расхохотался, его оба меча засверкали с неимоверной быстротой. Всё же какая-то часть его магии сохраняла свою силу.

- Мы убьем только мага и девушку.

Ого, как изменились их намерения, ночью они, кажется, предлагали мне дружбу...

-Чтоб вы все сгорели синим пламенем, - лучшего проклятья я не смогла бы придумать, даже просидев в раздумьях целые сутки.

Лес вздрогнул и на мгновение ветки отступили, а человечки отпрыгнули от нас в сторону.

- Вперёд, - выкрик Терма донесся до меня даже сквозь скрежет сгибающихся ветвей. Я слегка пришпорила Верного, и конь устремился вслед за всё убыстряющим свой бег караваном.

Но продолжалась наша скачка не слишком долго, не сразу, но Лес сообразил, что его надули. Хищные ветви и обруки вновь перегородили нам дорогу.

- Нелоф, у тебя остался всего один брат, - Голос шелестел, проникая в наше сознание, не заглушаемый ни треском ломающихся ветвей, ни нашими криками, ни топотом и ржаньем коней, - посмотри, Нелоф, Ильлия уже умер, его не вернёшь, а они... они все живы...

- Нелоф, не слушай его, не слушай, - кричал Ильдарас, разворачивая коня в попытке добраться до опустившего оружие Браузера.

- ...они даже не пожелали задержаться, чтобы освободить его душу, они обрекли его на вечные страдания... Нелоф, будь с нами, будь одним из нас, - вытянувшиеся ветви захлестнулись на шее безвольно застывшего Браузера и, сдернув его с коня, потащили в сторону деревьев.

- Нет, - вскричал отчаянно бьющийся Мардлоф, он, как и Ильдарас безуспешно пытался пробиться к брату. Его конь застрял в переплетениях ветвей, и тогда Мардлоф спрыгнул на землю и, лавируя меж ветвей, побежал в сторону доносившихся до нас криков.

- Стой, Мардлоф! Стой! - приказал маг, но его не слушали. Крики Нелофа становились всё отчаянней, похоже, он очнулся от охватившего оцепенения и понял, что с ним случилось.

- Нет, я не могу остановиться, - ответ Марлофа донесся уже из глубины леса, - что я скажу матушке, если и второй мой брат не вернётся домой?

- Остановись, Мардлоф, если убьют и тебя, то кто продолжит ваш род? - Ильдарас тяжело дышал, но его слова звучали отчётливо и громко.

Ответа не последовало.

- Что станем делать? - пробившийся к нам Мейхель обратился ко мне за советом. Спереди слышалось тяжелое сопение Терма, продирающегося сквозь толпу обруков. Наше движение вперёд окончательно застопорилось.

- Мы должны попытаться спасти их!

- Это бесполезно.

- Значит, мы поможем им умереть.

- Мы не станем так рисковать, мы должны... - говоривший это маг оборвал себя на полуслове.

- К черту ваши обязательства, к чёрту ваш долг! Вы хоть знаете, что их там ждёт? - О, да, мужчины знали, но предпочли промолчать. - Тогда я пойду одна, - зло крикнула я и, рубанув наотмашь наиболее наглого обрука, ухватившегося за стремя, спрыгнула с коня и устремилась в чащу. По топоту раздавшихся за спиной ног поняла, без помощи меня не оставили... Я рубила направо, налево, и всё убыстряла и убыстряла свой шаг. Через некоторое меня посетило некое смутное сомнение - не слишком ли легко мне даётся продвижение в глубины леса?

- Осторожнее, Авель, - тихо, в полголоса предупредил Тёрм, - они заманивают нас в ловушку.

Так, значит, эта мысль пришла в голову не мне одной... Я невольно замедлила своё движение и, остановившись, огляделась по сторонам. Черные, словно обугленные ветви, что шевелились впереди нас, свисая и вытягиваясь к земле, оставляли совсем узкий проход, но тем не менее его было достаточно, чтобы свободно протиснуться пешему человеку. А за нашими спинами Лес смыкался в сплошную стену. Повернувшийся вспять Мейхель ударил мечом раз, другой, но только и сумел, что срубить пару тонких веточек, на место которых тут же потянулись новые. Он замахнулся вновь, но опустившийся сверху большой узловатый сук ударом в грудь отбросил его под ноги неподвижно застывшему магу. Ветви, составляющие стену, переплетались меж собой, с каждой секундой возводя все более и более монолитное сооружение. А за стеной слышались шепелявые и рассерженные голоса десятков обруков.

- Ну, что мы стоим? - Тёрм оттеснил меня плечом. - Мы хотели помочь нашим друзьям, так поможем им. И будь, что будет.

Камерлинец быстро зашагал вперёд. Меч он держал в готовности, но так ни разу и не поднял, чтобы ударить - черные ветви сами убирались с нашего пути, а обруков нигде не было видно. Спустя пару минут мы вышли на узкую, но длинную аллею, образованную гигантскими, уже начинающими срастаться меж собой деревьями.

- Центр Картенминского леса, - не знаю для чего (по мне и так всем всё было понятно) прокомментировал стоящий за моей спиной маг.

В нос шибануло отвратительным смрадом мертвечины. Мои глаза, успевшие привыкнуть ко тьме, увидели ужасающее зрелище - около каждого дерева врытые по колено в землю, оплетённые ветвями стояли пленники. Их было очень много, десятки, сотни человек со вспоротыми животами, с обескровленными лицами, с потухшим, невидящим взором. Страшный сон повторялся... теперь уже наяву.

- Нелоф! Мардлоф! - мучительный стон, раздавшийся совсем рядом, заставил меня броситься в направлении звука. Добежать мне не дали - толстая в два обхвата ветвь загородила дорогу и отбросила меня назад.

- Пища, - прошелестел всё тот же, уже давно преследующий нас Голос.

А на поляну вышло десятка полтора обруков, которые тут же начали пищать и шепелявить в несколько голосов:

- Пища для господина готова.

- Хозяин, твоя пища здесь, позволь нам получить награду.

- Хорошо, - подумав, изрек Голос,- можете выпить одну лошадь.

Обруки стояли к нам совсем близко, и я поняла, что именно не давало мне покоя в их облике - сморщенные тела и лица буквально говорили, кричали о неимоверно мучавшей их жажде.

- Нелоф? - Тёрм подался вперед. Проследив за его взглядом, я увидела, что - о, боже...- самым последним в ряду человечков действительно стоял младший из братьев Браузеров. Ссохшийся, с пустыми ввалившимися глазницами, беззубым огромным ртом, но тем не менее это был он - Нелоф. Мой взгляд скользнул дальше: у ближайшего ко мне дерева стоял врытый по колено в землю Мардлоф. Я невольно потянулась к висевшему за спиной луку.

- Погоди, - удержал меня маг - погоди, - повторил он снова, и я, поверив ему, повиновалась.

На нас не обращали никакого внимания. Видимо они были полностью уверены в том, что забредшим сюда путникам уже не уйти. Значит, какое-то время на "подумать" у нас было. Ситуация складывалась не в нашу пользу. Единственное, что приходило мне на ум - это быстро пустить две стрелы, прекратив тем самым мучения Мардлофа и оборвав чудовищную жизнь Нелофа, а затем, вонзив кинжал в собственную грудь, покончить с собой. Но нет, это потом, в крайнем случае...

Мардлоф закричал пронзительно и громко. Крик, наполненный болью и ужасающим страхом, заставил меня снова натянуть тетиву.

- Ещё не время, - Ильдарас твердо и решительно опустил руку на моё плечо.

- Но он же...

- Жди, так надо, поверь мне.

Я сжала зубы, чтобы не закричать самой - толстая черная ветка приблизилась к располосованному животу старшего Браузера и множество тонких шевелящихся корней потянулись к оголенной печени. Мардлоф снова пронзительно вскрикнул. Его печень почернела и покрылась кровавыми подтёками.

- Жди, - подойдя ко мне с другой стороны, шепнул Тёрм.

Да чёрт бы их побрал, что же такое происходит? Почему я должна ждать и смотреть, когда так зверски и мучительно умирает мой товарищ? Резким движением плеча сбросив удерживающую меня руку, я вскинула лук, но выстрела уже не требовалось. Ужасающий рев потряс окружающее пространство, и одновременно пришедшие в движение ветви огромного дерева неистово замолотили по мгновенно превратившемуся в кровавое месиво Мардлофу. Ошметки мяса полетели в разные стороны, падая на иссушенную почву, и тут же из-под земли вылезли багрово-красные корни, тянувшиеся к ногам вкопанных в землю пленников. Меж тем убившее Мардлофа дерево содрогнулось словно от удара, прошедшая по нему дрожь расколола ствол надвое, вниз посыпались тяжелые, сухие ветви. Мы едва успели отскочить в сторону. Менее расторопных обруков, среди которых был и младший Браузер, погребло под лавиной чёрных сучьев.

- Яд, яд, - зашумел, закричал на все лады окружавший нас Лес, - они пропитали себя ядом. Убьем их! Убьем!

Стало ясно, чего, удерживая от выстрела мою руку, ждали мои спутники.

- Так вот чем был тот эликсир - смертельным для деревьев ядом! - кажется, я выкрикнула свою догадку вслух. На меня начали коситься.

- Да, это был яд, - Тёрм даже не попробовал отпираться.

- Нельзя что ли было рассказать об этом сразу? Тем более, что этот яд совершенно безобиден для человека.

- Ну... Мы этого точно не знали, - несколько сконфужено пробормотал Тёрм.

- Что? Ты дал нам непроверенный препарат?!

- Мы надеялись..

- Ты рисковал нашими жизнями!

- Но деревья он убивал, это факт!

- Я бы сама тебя убила... - произнесла я, но развивать тему не стала. А ведь убила бы, если бы сама не поступила б точно также... - Но сказать ты всё же мог, к чему все эти тайны? Мы бы поняли...

- А ночь? Ты помнишь свой сон? Ты все свои тайны сумела сохранить? И если да, то ты так же уверена и в остальных?

Тут он был прав, но мы могли бы продолжать нашу дискуссию ещё и дальше, однако в этот момент всё вокруг пришло в движение. Отовсюду к нам потянулись чёрные обугленные вечной сушью ветви.

- Авель, в центр, - безапелляционно приказал Тёрм.

- Не-ет, я буду сражаться вместе с вами! - ласково прошипела я, но Термарель только улыбнулся моей наивности.

- Вот и сражайся. Твоё оружие - лук и стрелы. Стреляй в пленных людей, мы тебя прикроем.

Эх, я-то уже подумала... а оказывается никто меня от ратных подвигов освобождать и не собирался.

Первая же моя стрела, найдя брешь в переплетении окружающих нас ветвей, пронзила грудь и сердце высокого, когда-то статного мужчины. Его тело тут же скрючилось и оплыло вниз черной безобразной массой. Вторая, расщепив на пути пару небольших веток, пронзила голову совершенно седой, беззвучно разевавшей рот женщины, которая неизвестным мне образом попала в этот черный - да будь он проклят!- Лес. Третья стрела застряла в одном в сучков, так и не достигнув цели, зато четвертая поставила точку в мучениях ещё одного несчастного. Всё это время вокруг меня шла ни на мгновение не прекращающаяся битва. Мужчины, образовав тесный треугольник, изо всех сил рубили и отбивали рвущиеся ко мне - да, именно ко мне - ветви и сучья, а поблизости уже слышались завывания спешивших сюда обруков. Колчан постепенно пустел, а ещё более стремительно истаивало отпущенное нам время.

- Стойте, - громко и властно прошелестел Лес, - довольно смертей и крови, - окружившие нас ветви и обруки как по команде отпрянули назад. Моя рука, держа до упора натянутую тетиву, слегка дрожала. Я, не зная, как поступить, не смела разжать пальцы, но и желания отпустить лук тоже не было. В своей жизни мне пришлось увидеть достаточно подлости, чтобы вот так запросто поверить в честные намерения своего врага.

- Авель, опусти лук, - Ильдарас осторожно коснулся моего плеча, с другой стороны от меня стоял Тёрм. Он тяжело дышал, глаза грозно пылали, но иззубренный меч был отведен назад. Пыхтящий Мейхель едва удерживал его за пояс.

- Чего вы хотите? - Выкрикнул рвущийся в бой Терм. Его трясло от переполняющей сердце ярости.

- Не троньте наши стада, - вот как они называют обреченных на долгие годы мучений людей, - и мы не станем убивать вас.

- Что? - взревел Тёрм, теперь и Ильдарасу пришлось ухватить его за пояс, - да я только за одного Мардлофа повыдергиваю все ваши корни!..

- Тёрм, опомнись, их уже не вернёшь, - чтобы быть услышанным маг кричал ему в самое ухо, и тут же обратился к деревьям, - но мы ещё хотим забрать лошадей.

По рядам обруков пробежал ропот.

- Хорошо, - на удивление легко согласился Голос. Обруки обречённо вздохнули, а Лес добавил, - вы заберёте всех, кроме двух. Они остались без всадников, они нужны моим рабам.

- Согласен, - кажется Ильдарас сегодня был не склонен к длительной торговле, - где наши кони?

- Их приведут к вам. Ступайте по аллее, она выведет вас к тропе. Уходите и больше не возвращайтесь, вы и так принесли нам много горя.

"А вы нам?" - хотела крикнуть я, но не стала. Мейхель и Ильдарас сунули мечи в ножны, почему-то безоговорочно поверив в обещание врага.

- Идём, Терм, - я настойчиво потянула его за рукав.

- Нет, я не могу смириться с подобным, - он упрямо замотал головой, - идите, а я останусь сражаться.

- Мы отомстим, Тёрм, верь мне, - я снова потянула его за рукав.

Ильдарас повернулся и заглянул ко мне в лицо.

- Идем, Термарель, она знает что говорит. Идем! - настойчиво повторил он.

Тёрм, не сводя ненавидящегося взгляда с поляны, повиновался.


Стук копыт и конское ржание возвестили нас о приближающемся караване. Следующие три часа прошли в напряженной скачке. Мы молча нахлестывали лошадей, слыша, как за нашими спинами трещат, смыкаясь, ветви деревьев, как улюлюкают неотстающие от нас ни на шаг обруки...

Напали на нас в тот момент, когда мы, наконец, вырвались из узкой полосы древней аллеи. Наверное, Ильдарас ждал нечто подобного, поэтому, когда до её конца оставались считанные метры, он приказал обнажить мечи и приготовиться к схватке. Ветки ударили одновременно со всех сторон, только теперь они не стремились стащить нас с коней, а просто били, стараясь покончить с незваными гостями как можно быстрей. Ударом горбатой ветви меня сбило с коня, я кубарем покатилась под копыта лошади Тёрма. Тому едва удалось отвернуть в сторону. Я вскочила на ноги, а Тёрм уже разворачивал назад.

- Держись, - закричал он, хватая меня правой рукой и сильным рывком закидывая на круп лошади позади себя. Я послушно обняла его одной рукой, другая сжимала оборванные поводья Верного, скакавшего рядом на полкорпуса впереди лошади Тёрма. Мой конь сносил грудью перегораживающие дорогу сучья, рвал зубами тянувшиеся к нам ветви, опрокидывал копытами встающих на пути существ. Когда мы вырвались под полог синего вечернего неба, я, кусая губы, прижимала к себе подвернутую руку; иссечённый и избитый ветвями Терм, едва держась в седле, пытался всунуть в ножны уже ненужный меч; а окровавленный Мейхель обессилено сползал с коня, держась за разбитую голову. Один лишь маг был в состоянии продолжать битву. Мой взгляд скользнул по сторонам, наших противников нигде не было. Силы оставили меня, и я начала медленно сползать на землю.

- Где огниво? - Ильдарас тормошил меня за плечо. Я лежала в дорожной пыли, отвечать не хотелось. - Где огниво?

"Огниво? Зачем? Мы ведь живы? - проносились в голове затуманенные мысли, - огонь же уничтожит весь лес, всё живое... Разве они виноваты, что хотят есть? Разве есть их вина в том, что только кровь и плоть людей могут заглушить тысячелетнюю жажду? Кто они эти исполины? Всего лишь жертвы колдовских заклинаний, обреченные на вечные муки голода. Их нельзя убивать, их надо жалеть, если бы не яд, напитавший мое тело, я бы вернулась, я бы отдала им свои соки..."

- Авель, - голос откуда-то издалека прервал мои мысли, - очнись, Авель, уже темнеет, нам не пережить этой ночи, скажи, где огниво. Где оно?!

- Возьми письмо к матушке...

- Авель, какое письмо?! Авель, скажи, где огниво, и всё мы будем жить.

- Письмо, - у меня не было сил объяснять.

- Черт, Тёрм, - Ильдарас с беспокойством посмотрел на темнеющий горизонт, - где это чёртово письмо, дай его сюда.

- Там кресало, - кажется, я ненадолго проваливалась в забытье, - трут... - меня знобило, - в чересседельной сумке... кремень здесь, - не глядя, открутила набалдашник рукояти меча, и протянула руку. Небольшой камень выпал в подставленную ладонь.

- Молодец, девочка, - маг легонько коснулся моих волос, - даже я не способен так рисковать, - тихо признался он и, быстро поднявшись, поспешил навстречу только что закончившему рыться в сумках Тёрму.

Я не видела, как маг зашагал к в ужасе затрещавшему ветвями лесу; не видела, как он ударил кресалом по кремню, и первые искры упали на сухой трут; не видела, как запылала подожженная тряпица, и как подхваченная внезапно налетевшим ветром она опустилась на ветви ближайшего дерева. Я спала, обессиленная и измученная, и мне впервые за последние несколько дней ничего не снилось. А тысячелетний лес вспыхнул, как единая серная спичка, только не было от него ни жара, ни копоти, только синий режущий глаза свет. Всего несколько мгновений, и от древнего, внушающего ужас леса остался только ровный укрывающий равнину пепел. Раздался ужасающий треск, и веками стоявшее вокруг Леса защитное кольцо с громовым грохотом лопнуло и исчезло в сиреневой вспышке. А в небе сама собой образовалась огромная лилово-черная туча, и на оголенную равнину обрушился проливной дождь. Он лил и лил, не останавливаясь, будто сдерживаемая столетия небесная хлябь разверзлась стотысячным потоком вод. Ужасающий и пугающий Картенминский лес исчез в небытие, став лишь еще одной страшной легендой...


Ночь выдалась теплой и безветренной. Полная луна освещала путь неярким, но далеко не призрачным светом. До столицы осталось всего шесть часов пути, и я заметно волновалась. Как назло все мои спутники молчали, заставляя меня тревожиться еще сильнее. А от Терма я вообще не слышала ни слова с самого вечера, и чем ближе мы подъезжали к столице, тем мрачней он становился. Я пробовала разговорить Мейхеля, но тот отделался глупой шуткой. Тогда я, притворившись, что обиделась, попридержала коня и пристроившись в самый конец каравана, предалась своим невесёлым раздумьям.


- Терм, расслабься, - Мейхель похлопал друга по плечу. - Все обойдется.

Погода стояла тихая, даже не пришлось напрягать слух, чтобы всё слышать.

- Не обойдется, - Термарель угрюмо помотал головой, - я более, чем уверен в этом. Всё будет... так, как мы и предполагали с самого начала.

- Ну, разве может, чтобы... - Мейхель, оглянувшись на меня, замолчал на полуслове, - они ошиблись... и всё это чепуха, так не бывает.

- Сам знаешь лучше меня, именно так чаще всего и бывает...

Вновь ехавший впереди всех маг поднял руку, щелкнул пальцами, и меня от моих спутников отделила непроницаемая для звуков стена. Чужая беседа осталась недослушанной, что ж не очень-то и хотелось, зато теперь наконец-то можно было поразмышлять над собственными проблемами. "Итак, что мы имеем? Трёх вполне отзывчивых (пошутила, да?) спутников, которые (ну, хотя бы кто-нибудь) смогут приютить на пару дней измученную путешествием девушку. В противном случае, в карманах у меня имеется ещё достаточно монет. Так что проблемы с жильём быть не должно. Это первое, второе - я вызнала у Мейхеля примерное расписание прогулок, совершаемых Илактрионом. И третье - когда все закончится, бежать мне лучше всего уже пройденной нами дорогой..."

Мерно покачиваясь в такт размеренным шагам коняги и размышляя таким образом, я незаметно для себя уснула, вновь провалившись в пучину беспамятства...


* * *

Вышегорск встретил нас громадой своих серых угрюмо-неприветливых стен. Врата ещё только открывались после ночи, когда наш маленький караван вышел из тени глубокой, поросшей кустами боярышника балки. Двигались мы столь далеко от привычной дороги, что это не могло не вызвать пристального любопытства обывателей. А кое-кто поопытнее, сложив два и два, сделал правильные выводы, и на крепостных стенах появилась стража. Из-за всеобщего внимания, обращенного к нашим особам, я уже жалела о столь поспешно выбранных попутчиках. "Нужно было ехать с другим караваном, идущим в обход", - мелькнула мысль, но ей тут же противоречила другая: "И где этот караван? Сколько его надо было ждать? Неделю? Месяц? Королева ясно дала понять, что мне надо поторопиться..."

Занятая этими мыслями я и не заметила, как мы преодолели большую часть разделяющего нас и Вышегорск расстояния. Кажется нас узнали. Со стен послышались крики, народ шумно приветствовал преодолевших тяжелый путь героев. Вести разносились быстро, толпа всё прибывала. Покуда мы добрались до ворот, нас приветствовали уже тысячи горожан. Они кричали, свистели и бросали вниз всякие отжившие своё безделушки, в общем, веселились, как могли.

- Мы приветствуем жителей свободного Вышегорска, - вышедший вперёд Мейхель поклонился до пояса, - слава живым и память павшим, - выкрикнул он обычное камерлинское приветствие.

Толпа взвыла ещё громче.

- Слава, слава, слава, - прокричали тысячи глоток. Я была готова заткнуть уши, лишь бы не слышать этого ужасающего рёва, но, помня о важности порученного мне дела, только глазела по сторонам и глупо улыбалась. Народ продолжал неистовствовать. Но вот затрубили трубы, а следом за ними наступила невообразимая тишина. Нам навстречу вышел богато одетый седобородый мужчина.

- Мир вам, путники, - он слегка склонил голову в приветствии.

-И тебе, господин стольничий, того же, - Мейхель отвесил низкий поклон встречавшему. Поклонились и остальные мои спутники, успевшие слезть с коней. Я же тем временем, спрятавшись за гриву Верного, медленно сползала на землю. Чёрт, не хватало мне ещё для полного счастья попасть в немилость первому же встреченному вельможе.

- Я вижу, ваш путь был труден и долог, - серобородый не произнес ничего такого, чего не требовали бы правила вежливой беседы, и мне это почему-то не понравилось.

- Да, господин, нам выпал тяжелый жребий, не все из нас, начав путь, дошли его до конца, - Мейхель повинно склонил голову.

- Сердце чьей матери разорвет сегодня безутешное горе? По кому жёны справят пышную тризну? О ком невесты прольют скупую, пустопорожнюю слезинку? - певуче вопросил градоправитель.

- Трижды разорвется сердце материнское. Три брата, три сокола ясных улетели в небо безоблачное за птицей синей в дали неведомые. Мардлоф, Ильлия и Нелоф Браузеры ушли героями... Как сказать матери, не разумею.

Мейхель замолчал (странно, что Векселя он не упомянул), а вельможа, подняв голову, громко выкрикнул:

- Слава живым и память павшим!

- Слава, слава, слава, - понеслось над городом многоголосое эхо.

А пока оно гудело, перекладываясь на многие лады, серобородый, понизив голос, успел шепнуть опустившему взгляд Мейхелю:

- О матери не беспокойся, всё её слезы уже пролиты, пребудет она в неведении, до венца дней своих пребудет...

Крики толпы потихоньку стихли.

- А кто эта девица красная, столь тяжкое бремя пути на себя взвалившая? - вельможа пристально посмотрел в мою сторону.

Я хотела ответить сама, но Терм движением руки ясно дал понять, что беседа простолюдинки с вельможей в их городе не приветствуется.

- Авель, дитя кузнецкое, мир повидать да жениха сыскать едет, - на стенах одобрительно загудели. - Бой-девка, кто замуж возьмёт - не пожалеет, на мечах не хуже иного мужика рубится, а из лука стре... - тут Мейхель понял, что сболтнул лишнего и прикусил язык.

- Хорошо. Коли так, глядишь и сам за нею посватаюсь, - серобородый широко улыбнулся, - но не об том речь нынче, - градоправитель воздел руки к небу и уже обращаясь ко всему народу выкрикнул, - Случилось дело неслыханное: целый караван дорогой близкой к городу вышел. И хоть потери имеет немалые, но сохранил грузы ценные и разум людской в целостности, - народ снова загудел, и он поднял руку, призывая к молчанию. - Господин наш и повелитель, о том услышав, повелел мне поперед всех к воротам выйти, да в палаты каменные всех путников пригласить, дабы они поведали ему о своих странствиях и приключениях чудных.

- Всех? - Мейхель покосился в мою сторону, - и девушку?!

- Господин мой приказал всех - значит, всех без всякого исключения, - вельможа важно надул щеки.

Неужели всё будет так легко и просто? Неужели не нужен никакой хитроумный план? Не нужны долгие дни, проведенные в размышлениях о тайных подходах, бессонные ночи наблюдения, одним словом, не нужно ничего из того, к чему я мысленно готовилась всё последнее время?

Один бросок, полёт ножа и враг умрёт?! Что-то не вериться мне в это, не вериться и все тут... и вообще долго мы тут будем стоять? Мой мысленный вопрос остался без ответа, но вельможа сделал царственный жест, и толпа отхлынула в стороны, загремели цепные запоры, распахивая ворота всё шире и шире, наконец, створки окончательно распахнулись, и наши кони ступили на мраморные плиты города.


Перво-наперво меня отмыли. Десяток служанок натаскали ведрами горячую воду в огромную лохань. Две девушки сбивали душистую пену, ещё одна беспрестанно распыляла в воздухе благовония. Всё было просто прекрасно, но... не слишком ли много чести для дочери простого кузнеца?

Затем меня долго собирали на прием. В конце концов, запихнув мое похудевшее тело в узкое бирюзовое платье, сделав макияж и смастерив на голове прическу (при этом вырвав едва ли не половину моих волос) служанки откланялись, а я, дождавшись когда стихнет шорох их шагов, осмелилась встать с табурета. Жесткий, непривычный корсет (в своей стране я на всех приемах могла позволить себе удобный костюм воительницы) давил на живот и грудь, длинные юбки платья мешались и путались под ногами, которые и так шатались, не в силах устоять на высоченной шпильке одетых на ноги туфель. А взглянув в зеркало, я и вовсе ужаснулась: губы, отливая перламутровым блеском, розовели на и без того сияющем от пудры лице, а длиннющие накладные ресницы делали меня похожей на куклу, при этом ещё и сильно закрывая обзор. Но больше всего беспокоило то, что мне совершенно некуда было спрятать оружие. Ну, не нашивать же в самом деле в складках платья карманы и петли?!

Кстати, об оружии. Его у меня изъяли. Так что из всего походного разнообразия у меня остался лишь костяной гребень, легко преобразовываемый в широкий и острый нож. Но гребень в высокую, сбитую причёску не воткнёшь. Вздохнув, я оставила его на своём столике, и, взглянув на часы, поспешила вниз.

Прежде, чем спуститься в залу, я выглянула из-за свисающей вниз портьеры. Все приглашенные гости уже были здесь, по крайней мере так мне подумалось, ибо всё пространство помещения было заполнено людьми. Стоять наверху и дальше не имело смысла, и я, стараясь не привлекать внимания, опираясь на перила, стала осторожно спускаться вниз по винтовой лестнице. Но пройти незамеченной мне не удалось. Кто-то из приглашенных (чёрт, это оказался стоящий прямо под лестницей Тёрм) бросил взгляд в мою сторону, похлопал по плечу своего товарища (оказавшегося ни кем иным как Мейхелем), тот в свою очередь уставившись на меня так, как будто в первые видел, восхищенно поцокал языком. Вскоре вся зала смотрела только на меня. Не знаю, чем бы это закончилось, не заиграй медные трубы. Народ, стоявший внизу, напрягся, и начал старательно выворачивать свои толстые шеи, выискивая глазами того, кого так торжественно приветствовали королевские музыканты. Я проследила за направлением ищущих взглядов: на точно такой же лестнице по другую сторону залы появилась фигурка в королевской мантии.

- Его Величество король!

Крик церемониймейстера - и все взоры, к моему несказанному облегчению обратились в другую сторону. Я тоже захотела удовлетворить свое любопытство, как следует рассмотрев короля Камерлина, за что и поплатилась. Разглядывая короля, я совсем забыла, что нахожусь на лестнице и неосмотрительно делая еще один шажок, споткнулась и, падая, повалилась прямо на Терма. Не ожидав от меня такой подлости, он взмахнул руками и в свою очередь начал заваливаться на спину. Мы бы наверняка грохнулись на пол, если бы не подхвативший нас Мейхель. Мы остались стоять на ногах, но шуму наделали немало. Во всяком случае, стоявшие вокруг господа вперили в нас свои гневно-испепеляющие взгляды. Мне не оставалось ничего другого, как только опустить очи и скорчить невинную рожицу. Удовлетворившись этим не слишком убедительным извинением, гости вернулись к своим прежним занятиям, а именно к разглядыванию его величества.

Я облегченно вздохнула.

- Авель... - Терм, в голосе которого сквозило плохо скрытое недовольство, наконец-таки обратил внимание на то, что само упало ему в руки.

- Извини,- в пол голоса произнесла я и, пытаясь сгладить нарастающий конфликт, улыбнулась.

- Авель, но почему каждый раз, когда ты вляпываешься в неприятности, я должен тебя спасать?! - негодуя спросил камерлинец, тем самым сообщив мне столь любопытную новость.

- Ты?! Спасать?! Меня?! - от неожиданности подобного заявления я сказала это чересчур громко.

- Да замолчите вы оба! - цыкнул стоящий справа от Терма Мейхель, на мгновение опередив своего собиравшегося что-то ответить товарища.

Мы пристыжено смолкли. И только тогда поняли, что, пожалуй, помолчать действительно стоило. Как выяснилось, мы многое пропустили - несколькими минутами раньше король Камерлина Илактрион Первый начал свое приветственное слово, и теперь его, позёвывая, слушала добрая половина гостей. Другая же не менее добрая их половина до сего момента с гораздо большим интересом внимала нашей перебранке, а это было по крайней мере невежливо по отношению к Его Величеству. Когда же мы с Тёрмом прекратили выяснение отношений, наши слушатели вынуждено примкнули ко всем прочим, но, увы, не ухватывая сути освещаемых королём проблем, стали кивать не там и хлопать не в том месте, где требовалось. В конце концов, осознав свою ошибку, эти господа опустили головы и ушли в глубокомысленное молчание. К чести Его Величества он это понял и, откашлявшись, начал своё выступление с самого начала. Когда он на мгновение умолк, зал огласился бурными и, что самое главное, искренними аплодисментами. Толпа восторженно рукоплескала, а я, позабыв о том, что врага нужно знать в лицо, а не только по портретам и на словах, вернулась к интересующему меня разговору.

- Да я вообще не припомню, чтобы ты меня спасал!- шепотом набросилась я на уже было успокоившегося камерлинца.

- Даже так? - ответил Терм елейным голоском, - а жаберы, каргариты, березка-липовка наконец?!

- Ах, значит, сейчас это называется "спасением"? - в тон ему промурлыкала я. - Значит, когда ты пол часа измывался над моим бессилием, а потом в лоскуты искромсал моё лучшее платье, это ты меня спасал?! А на болотах ты меня от кого спасал, от комаров?

Люди, вновь забывая о короле, стали заинтересованно оборачиваться в нашу сторону, а Терм тем временем возмутился:

- Да, действительно было бы лучше, если бы я оставил тебя в том болоте!

- Ну и оставил бы!

- И пусть бы жабер выпил всю твою кровь!

- Это мы еще бы посмотрели, кто у кого выпил!

- Хотя тут ты, пожалуй, права, всю кровь он бы у тебя не выпил - отравился!- хихикнул этот паршивец.

- Да как ты смеешь? - не помня себя от злости, прошипела я. - Ты меня что совсем за дуру держишь?!

Тем временем в зале заиграла музыка и кажется собравшиеся пустились в пляс.

- О, не-ет, - глядя на танцующие пары, камерлинец нахмурился, - к сожалению, ты намного умнее, чем хочешь казаться...

Я собралась ответить ему что-нибудь резкое, но подошедший к нам статный мужчина меня опередил:

- Вместо того, чтобы ругаться, молодой человек, пригласили бы свою даму танцевать, - спокойно сказал он Терму.

- Она не моя дама!

- Я не его дама! - в один голос рявкнули мы, но, увидев, что перед нами ни кто иной, как сам король, заткнулись. На своих портретах он был другим совершенно на себя не похож, единственное, что роднило государя и его изображения - это тонкие усы, даже бородка клинышком на рисунках выглядела совершенно иначе. Илактрион с довольным видом отхлебнул вина и, сжав бокал, пошел дальше, ловко лавируя между танцующими парами. "Молодой человек", скривившись, протянул "даме" руку. "Дама" с таким же выражением лица ее приняла. И больше не проронив ни слова, мы закружились по зале.

Когда наконец-то объявили следующий танец, Терм склонил голову в знак мнимой благодарности. Я же согласно этикету, присела в реверансе и пошла в противоположную от его движения сторону, к столу. Мне безумно хотелось есть, и я не собиралась морить себя голодом там, где можно было перекусить.

В гордом одиночестве откушав несколько блюд, я загрустила окончательно. Зачем нас позвали на прием, было непонятно. Сложилось впечатление, что мы здесь вообще никому не нужны. Возможно, это было широким жестом для народа, мол, смотрите, и простолюдин, если покажет себя героем, может быть удостоен королевской милости. Скорее всего, именно так и оно было. Утолив свой голод и хорошенько изучив внешность Илактриона и его охранников, "незаметно" трущихся в толпе, я пребывала в скуке. Заняться было совершенно нечем. С Термом мы больше не общались (он увлёкся разговорами и мириться со своей спутницей, то бишь со мной, не спешил); Мейхель по его словам "был очень занят"; других знакомых у меня не было, а подслушивание чужих разговоров никакой полезной информации не приносило, их местные сплетни интереса для меня не представляли. Поэтому, предварительно оттанцевав еще один танец с бородатым вельможей лет сорока, весьма галантно пригласившим меня, я вернулась в свои покои.


Разбудили меня ни свет, ни заря.

- Ваши одежды, - толстуха даже не пыталась казаться вежливой, - тебе надлежит сию же минуту покинуть дворец.

Гордо задранный вверх нос говорил: "Что ты, и что я? Я - это не какая-то девушка с улицы, чей-то прихотью обряженная на бал, а настоящая королевская горничная!". Она собрала постель и, презрительно глянув на меня, вышла из комнаты. "Не больно и хотелось", - показала я язык уже закрывшейся за толстым задом двери и, покинув постель, стала неторопливо одеваться...

Своё оружие я получила на выходе из королевского дворца. Стражник, выдававший мне всё это великолепие, всё то время, пока я раскладывала и распределяла своё богатство, косился в мою сторону, но так ничего и не сказал. Я получила назад почти всё, не вернули мне только лук, запрещенный к ношению в городе, объяснив, что я смогу забрать его в любой момент, как только захочу покинуть их благословенную столицу. Но покидать оную в мои планы пока не входило. Итак, хорошо выспавшаяся, почти не голодная я неторопливым шагом удалялась от столь гостеприимного дворца. На сегодня особых дел не планировалось, оставалось лишь забрать Верного из конюшни, оплатить визу пребывания в стольном граде и найти подходящее для проживания жильё. А вот завтра мне предстоит начать всё сначала. Мелькнувшая легкость осуществления задуманного оказалась лишь туманной дымкой, развеянной слабым дуновением ветерка. Но вряд ли стоило роптать на судьбу, а торопить её и тем более. Медяков в карманах предостаточно, а время обычно само всё расстанавливает на свои места.

Так и случилось.

Двумя днями спустя, когда я ещё только входила в несуетную жизнь Вышегорска, герольд на белом коне, проскакав по улицам города, протрубил:

- Слушайте, люди! Наш великий и славный король Илактрион Первый хочет явить милость своему народу! Слушайте и внемлите. В полдень он проедет по улицам города, чтобы одарить и выслушать! Радуйтесь, горожане и гости, веселитесь, ваш король будет говорить с вами!

И народ поспешил радоваться и веселиться, а уж как ликовала я можно только представить. Зверь сам спешил в смертельные объятья охотника. К сожалению смертельные для нас обоих...

А на утро под дверью своей комнаты я обнаружила короткую записку. Всего одно слово - "уезжай". А в дополнение - остатки до боли знакомой ауры... Руки дрогнули, но повиновались, и мелкие кусочки бумаги снежинками полетели вниз.

"Дела нужно доводить до конца, а не убегать, когда запахло жареным".


* * *

Короткий узкий клинок идеально подходил для того, чтобы спрятать его под рукавом простого, неброского платья. Я специально подобрала наиболее популярные в столице и её окрестностях фасон и расцветку. Так будет легче затеряться в окружающей толпе. Время тянулось как канат бесконечности наверчиваемый на вертел, страх ожидания, захлестнувший мою душу, торопил его течение и тем самым ещё более замедлял. "Скорее бы это случилось", - не в силах выдерживать тяжесть неизвестности, молил и кричал мой разум. Но время не спешило потворствовать моим желаниям, но и оно когда-нибудь истекает...


В самый первый ряд я не полезла - ни к чему чтобы охрана заметила движение моей руки - а пристроилась за спиной тощего, унылого коротышки, всё время лузгавшего семечки и что-то приглушенно бормотавшего. Похоже, мужик был слегка не в себе. Справа от меня стоял высокий, но хилый субъект неопределенного возраста, по виду типичный крестьянин, слева - его жена или даже скорее соседка, толстая рябая крестьянка, с которой он нет-нет да переглядывался многозначительными и весьма красноречивыми взглядами. Они определённо должны были стоять рядом, но я не собиралась уступать им мою с таким трудом завоёванную позицию. Соседи не настаивали, и потому мы пребывали в мире и добром согласии.

Время близилось к полудню. Столь "интересное" занятие, как стояние на одном месте, уже весьма поднадоело, но выбирать не приходилось.

Наконец, площадь взревела стотысячным приветствием. Орали все: и мужчины, и женщины, и старики, и старухи, и дети. Уши закладывало от их криков, и было не понять, то ли люди так чрезвычайно любили своего короля, то ли точно так же сильно боялись и ненавидели.

Время испытания приближалось.

Теперь предстояло свершить самое великое деяние из всех, что было мне дано.

Венец и конец жизни.

Сердце бешено колотилось, руки тихонько подрагивали. Следовало успокоиться, причём немедленно. Я опустила взгляд и сосредоточилась...


Худая девочка-подросток вбежала в комнату и бросилась на кровать. От рыданий ее трясло.

- Милая, что случилось?- мать ласково погладила по головке свою единственную дочь.

Та села и, глотая текущие по лицу злые слезы, ответила:

- Она сказала, что из меня никогда не выйдет воительницы! - выкрикнула девочка и снова принялась рыдать.

Лицо матери помрачнело, но уже через мгновение приняло слегка озабоченное, но спокойное выражение.

- Кто "она"?

- Адамита.- девочка стукнула кулаком по влажной от слез подушке, и, казалось, слезы в её глазах высохли. - Она сказала Мааре, что я не достойна учиться в Академии, и что ее здесь держат лишь из жалости. Я стала спорить с ней, тогда она предложила разрешить разногласие в бою на деревянных мечах. Я согласилась... и... Она... Она просто меня разозлила, наговорила кучу гадостей, а я... я слишком опрометчиво кинулась в атаку и пропустила удар! - на подушке снова появилась вмятина от опустившегося на неё кулака, - после этого Адамита сказала, что хорошая воительница всегда должна держать себя в руках, и что меня не возьмут не то, что на королевскую службу, но и даже охранять харчевню! - она снова закрыла лицо ладонями,- Я должна уйти из Академии...

- Почему?

- Она права, мама, я никогда не смогу держать себя так, как подобает достойной воительнице, никогда не смогу стать той, кем хочу...

- Ты всю жизнь мечтаешь стать воительницей, и вот теперь, когда твои грёзы начинают сбываться, из-за слов какой-то вздорной девчонки ты хочешь расстаться со своей мечтой? - сведя брови, медленно проговорила мать.

Дочь не ответила, а лишь сглотнула вновь набежавшие слезы.

Женщина вздохнула.

- Девочка моя, жизнь наша похожа на розу. Да-да, именно на свежую и благоухающую розу. А розы без шипов не бывает. Представь себе, что путь к цели идет от корня к цветку, корень - это то, с чего мы начинаем, а цветок - о чем мы смеем грезить. По-твоему получается так, что поранившись однажды, мы должны отказаться от своей мечты ради того, чтобы навек остаться жить среди шипов?

- Но, мама, я... - по щекам вновь заструились слезы.

- Да, путь к цели труден, но цветок стоит того, чтобы уколоть пальцы.

Мать поцеловала плачущую девочку в лоб и вышла.

А несколько лет спустя ее дочь была назначена на место ушедшей в отставку главной воительницы Ее Величества...


Приблизившиеся крики вывели меня из состояния задумчивости. Королевская карета была совсем рядом. Я невольно высунулась из-за спины стоявшего впереди мужичонки, с наивностью ребенка высматривая королевскую особу. Ах, ты, лесная барабашка - и что же мне так не везёт-то сегодня? Его величество укрывала прозрачная, но тем не менее непреодолимая для метательного ножа сетка. Я уже подумывала над тем, чтобы отшвырнуть в сторону загораживающего мне дорогу мужичонку и отчаянным рывком попытаться добраться до короля, когда вожжи повозки натянулись, и она медленно остановилась. Мешающая сетка откинулась в сторону, и на меня уставилась улыбающаяся рожа Илактриона.

- О, храбрая девушка из славного Мирска, - громко сказал король и, поднявшись во весь рост, шагнул навстречу своей смерти.

- Цветок стоит того, чтобы уколоть пальцы...- тихо произнесла я, и взмахнула кистью.

Тяжелый, но тонкий нож взвился в воздух.

У узурпатора не было ни малейшего шанса. Он не успел даже испугаться, а лишь в удивлении раскрыл рот.

На мгновение передо мной мелькнула его аура - не чёрно-багровая, какая должна быть у законченного злодея, - а серая, испуганно-растерянная. Но и она предстала моему взору лишь на долю секунды, пока нож преодолевал последнюю четверть разделяющего нас расстояния. Затем ауру захлестнуло ало-красной полосой боли, и серые всполохи, окружающие государя, быстро затухая, померкли. Многотысячный вопль пронесся над площадью. Я подалась назад, но меня тут же схватили под локти стоявшие по бокам люди. Я попыталась освободиться, но, почувствовав, как профессионально они выворачивают руки, поняла: мужик и его баба такие же крестьяне, как и я. Точечный удар по печени, и мои возможности к сопротивлению оказались моментально сломлены. Маячивший передо мной все это время мужичок привычным, отточенным движением вбил в рот кляп. Всё было кончено. Теперь я не могла себя даже убить. От собственного бессилия хотелось выть и стонать, но я, сцепив зубы, заставила себя не впадать в панику, а задуматься над тем, что я ещё жива, а, значит, ещё не всё потеряно.

Меня ещё несколько раз ударили и, накинув на голову мешок, под крики ревущей, волнующейся толпы потащили куда-то вдоль улицы. А очередной удар по голове поверг меня в бессознательное состояние...


Мир кружился, голова раскалывалась на части, тусклый огонёк свечного огарка освещал прокопченноё до черноты помещение. Где-то за моей спиной весело потрескивал печной огонёк. Я лежала лицом вниз и почти не чувствовала ни скрученных за спиной рук, ни спеленатых толстыми верёвками ног. Попробовала пошевелить пальцами. Слава богу, они ещё не утратили чувствительности и тогда, заскрежетав зубами, я повернулась набок.

- Ваше величество, она очнулась. - звук голоса как удары колокола.

Вновь заскрежетав зубами, я заставила себя приподнять веки. В сыром подвальном помещении, судя по убранству стен являвшем собой пыточную, медленно фокусировались три мужские фигуры. Голос принадлежал тому, кто топтался подле меня и время от времени немилосердно пинал в бочину носком ботинка. Второй, понуро опустив голову, сидел за столом, я сразу же его узнала, но что с того? Мне даже не хотелось о нём думать, его нет, он пустое место, а вот рядом, широко улыбаясь и покручивая в руках короткий охотничий хлыст, стоял король Камерлина Илактрион Первый.

- Ваше величество, что прикажете? - заискивающе спросил пинающий меня изверг.

Меня словно ударило разрядом молнии. "Ваше величество?!" Как?! Почему?! Но это же невозможно, я же убила его, вот прямо сейчас перед глазами стоят и стремительно летящий в него нож, и недоумённо вытаращенное лицо, и хлещущая из горла кровь... Я не могла ошибиться. Он умер. Король умер. Я это знала. Получается... передо мной теперь стоял совершенно другой человек. Он просто не мог быть королём. И вместе с тем это был именно он. И тоненькие усики, и бородка клинышком, и статная, но неуловимо неуклюжая фигура. Что-то в её очертаниях показалось мне до отвращения знакомым. Вспомнила - именно с ним я танцевала прежде, чем выйти из залы. Неужели меня провели как глупого цыплёнка? Король жив... Я сосредоточила на нем свой расплывающийся от обиды и боли взгляд и внезапно увидела его ауру... чёрно-багровую ауру законченного негодяя.

- Сволочи, - я скорее выплюнула, чем произнесла это слово.

- Ага, она ещё и лается, - Его Величество щелкнул пальцами, - палач, на дыбу её.

За моей спиной раздались торопливые шаги, выскочившие из какой-то ниши кат и его помощник, подхватив меня под руки, спешили выполнить приказание.

- Хороший у вас палач, - чтобы не кричать, я была вынуждена всё время говорить, - исполнительный.

- А, - Илактрион небрежно махнул рукой, - лишняя похвала портит людей, а палач... - король сделал вид, что задумался, - палач как палач: ни плохой, ни хороший, просто человек на своём месте. Другие от эго ремесла нос воротят, а ему, вот видишь, нравится.

- Да уж, - выдохнула я, когда терпеть боль уже не было мочи, - сразу видно, что это человек, работающий с душой, всегда думающий, как сделать приятное своему ближнему.

- Это точно, - улыбаясь, согласилось со мной Его Величество, - а ты весёлая девчонка. Если сразу согласишься рассказать о кознях своей королевы, то я может быть придумаю для тебя легкую смерть. В душе-то я тоже очень добрый...

- Ты?! - страшный, истерический смех вырвался из груди. Я могла бы рассказать ему про чёрно-багровую ауру зла, вьющуюся над его головой, но остереглась. Такие, как он строго берегут свои тайны. Не смотря ни на что, я бы не хотела, чтобы пострадал Тёрм... Но бросить в лицо якобы своё предположение я могла. - Да у тебя на лице написана кровь! Ты, не задумываясь, уничтожишь тысячи людей, если решишь, что это принесёт тебе выгоду.

- Ты смешна, я не палач, а даже ему иногда бывает жалко свою жертву. Но что поделать, такова его работа.

- Палачу может быть бывает и жалко, - спорить не хотелось, - но не тебе. Ты гораздо хуже любого палача.

- Ты глупа. Ты думаешь, что твоя королева хоть чем-то лучше? - Илактрион отвернулся, давая понять, что разговор со мной окончен. - Я ухожу, - его взгляд скользнул по стенам и вперился в сидевшего за столом Тёрма, - вы хорошо поработали, полковник, но дело ещё не завершено, мне нужно её признание, и чем скорее, тем лучше. Я буду ждать доклада, но, помни, моё терпение не безгранично, - король развернулся и вышел через раскрывшуюся перед ним потайную дверь.

- Вы свободны, - голос моего недавнего спутника был безжизнен.

- Но Его величество... - кат беспомощно развёл руками.

- Я сказал, свободны! - тяжёлый кулак с грохотом опустился на стол.

- Есть, - палач, схватив своего помощника за шиворот выскочил за дверь.

Закусив губу, я взглянула на сидевшего за столом Термареля, и слезы обиды, ярости и боли были готовы политься из глаз. Как я хотела, чтобы это был кто-то другой, но, увы, безукоризненная, темно-синяя форма офицера тайной полиции почти ни сколько не изменила его внешности. А вот без стука появившегося из-за дверей Мейхеля, разнаряженного в белый камзол и чисто выбритого, было не узнать. На левом плече шутника и балагура красовались генеральские нашивки.

Терм привстал с места и приподнял правую руку к виску.

Мейхель кивком поприветствовал полковника.

- Висит? - генерал небрежно махнул рукой в мою сторону.

- Висит, - в голосе ни единой эмоции, а мне так хочется кричать и плакать.

- Как я ненавижу, как я тебя ненавижу... - похоже, последнюю мысль я произнесла вслух, взоры мужчин полностью обратились в мою сторону. - Сволочи, - выдохнула я, стараясь выдавить с этим словом всю сдерживаемую боль, - палачи, убийцы, сатрапы.

- И это говорит она, убийца нашего правителя? - Мейхель, покопавшись у себя в кармане, достал и бросил в рот сахарную конфетку. Но я не обратила на него никакого внимания. Его для меня словно не было. Только Тёрм, только он один стоял сейчас перед моими глазами.

- Палач... я думала... я не знала... я считала... палач... Где Термарель, не желающий бросать несчастных пленников, готовый жертвовать своей жизнью ради других? Где ты, Тёрм, которого я знала? - я готова была разрыдаться от переполнявшей тело и душу боли...

- А где ты? - он поднялся из-за стола, и его грозный взгляд метнулся в мою сторону, - где та смелая, но беззащитная девушка с наивными изумительно-голубыми глазами? Где? В какой день пути она потерялась, заблудившись в переплетении дорог, а на её место пришла расчетливая, жестокая убийца? Или той девушки никогда и не было?

Его голос, его слова били хлыстом, оставляя кровавые следы. И если права я, защищая свою страну, тогда почему же не прав он? Да будь оно всё проклято, один резкий удар кинжала и всё будет кончено. Я не хочу больше его видеть... У меня осталась гребёнка... Вот только дотянуться до неё рукой не было никакой возможности.

- Она так и будет висеть? - Мейхель горько усмехнулся, - вполне подходящий способ беседы с дамой, но боюсь мало принятый в цивилизованном обществе. Уж извини, но я предлагаю тебе спустить её вниз и посадить на стул.

- Боже мой, да, да, конечно, - Терм, словно выйдя из оцепенения, бросился опускать дыбу.

Ноги меня не держали, но я всё же устояла. Падать на землю, чтобы он ещё бросился меня поднимать? Нет, и не подумаю так унижаться перед ним, перед этим... перед...

- Терм, я далек от мысли, что ты не разглядел её гребенку, но дать ей умереть от собственной руки - это подставить нас всех.

- Я... я не могу и не хочу видеть её страдания, - так этот гад ещё делает вид, что жалеет меня. Сволочь. - Как мне поступить, генерал?

- Как поступить? Она сама выбрала свой путь, - если бы не подставленный Мейхелем стул, я бы всё же не выдержала и упала, - если не ошибаюсь, мы оба давали ей шанс спастись. Она их отвергла.

Генерал сделал шаг вперёд и вытащил из моих спутавшихся волос костяной гребень. Небрежное движение пальцами и в его руках оказался тонкий и острый стилет.

- Хорошая вещица, - еще одно движение, такое же небрежное и на пол посыпались костяные осколки.

- Сволочь.

-Ты повторяешься. Что ж, Термарель Бернард Каннер, мне пора. - генерал, прощаясь, ободряюще хлопнул Тёрма по плечу. - Ах да, полковник, совсем забыл, я принёс тебе пару листочков салодорского чая. - Мейхель повернулся лицом к Тёрму, - но мне почему-то кажется, что ты захочешь угостить им даму, - борясь со своей болью, я не уловила прозвучавшего в этих словах подтекста.

- Я... я не могу... - Тёрм даже попятился от протягивавшего ему маленькую коробочку генерала.

- Бери, полковник, напои даму чаем в последний раз. Может кружка доброго напитка поможет ей избежать рук палача, - с улыбкой на лице Мейхель повернулся в мою сторону, - Авель, может попьёшь чайку и без пыток выполнишь просьбу нашего государя, а?

- Мразь, - других слов для него у меня не было.

Генерал весело расхохотался, но я-то видела его насквозь, видела его ауру, пронзаемую тяжелыми лиловыми полосами сочувствия. Кого он жалел: меня или Тёрма?

- Хорошо, - тусклым голосом проговорил полковник Каннер. Мейхель молча положил коробочку с чайными листьями на стол и вышёл прочь.

- Будешь... - Тёрм запнулся, - чай?

Я задумчиво подняла на него взгляд. А почему бы и нет? И согласно кивнула:

- Если развяжешь руки.

Мой бывший товарищ буквально бегом бросился выполнять моё требование-просьбу. Минутой спустя путы на руках ослабли и соскочили вниз, ноги я развязала сама. Левая ступня ужасно распухла и неимоверно ныла. Если до этого мгновения я всё еще на что-то надеялась, тешась мыслью о побеге, то теперь надежда оставила меня окончательно. С такой ногой далеко не убежишь. Задержавшие меня крестьяне были ребятами ушлыми, один удар тупым концом копья в ступню мгновенно решал проблему побега. Теперь мне оставалось только попить чайку и доползти до плахи.


Как оказалось, в пыточной было всё: и котелок, и глиняная кружка, и большая бадья с водой. А вскипятить немного воды на ярко пылающих углях горна - дело одной минуты.

Когда он протягивал мне чашку, руки его дрожали. Можно было бы взглянуть на его ауру, чтобы увидеть, что он чувствует, но я больше не желала этого делать.

- А себе? - страшно хотелось вернуться в тот наполненный вампирами лес или вновь тонуть в глубинах проклятого болота...

- Пей. Салодорский чай не дёшев, а он должен быть крепок. Здесь только на одну кружку.

- Тогда пей со мной, - предложила я и сама смутилась своему предложению. Палач и жертва... чай из одной кружки... страшно и горько. Слава богу, что он отрицательно покачал головой.

Я выпила весь напиток до дна, но вкуса даже и не почувствовала. На губах остался лишь привкус горечи, такой же, что и на душе.

- Тёрм, я же видела, как нож пронзил его горло... - я так и не смогла понять, почему король остался жив, но хотела знать почему.

- Многое из того, что мы видим - не то, что есть на самом деле.

- Ты, наверное, не знаешь, - я даже выдавила из себя пренебрежительную улыбку, - магия на меня не действует.

- А кто сказал, что это была магия? - горько усмехнулся полковник. - Магии не было. Был двойник...

Боже, я едва не схватилась за голову. Получается, что я убила ни в чём не повинного человека?! Дура, какая же я дура, надо было заранее присмотреться к его ауре...

- Я знаю, о чём ты думаешь, - Терм едва удерживался от желания коснуться моих волос, - не мучай себя. Он был достоин смерти не меньше, чем Илактрион.

- Ты смеешь таким вот образом отзываться о своём государе? - я постаралась, чтобы это прозвучало как можно насмешливее. - Странная преданность.

- Я не сказал ничего порочащего нашего правителя. Нет ничего странного в том, что с точки зрения врагов наш король заслуживает смерти.

- Возможно, - я решила согласиться, всё равно спор не привел бы ни к чему.

- Мне надо связать тебе руки, - камерлинец ополоснул кружку и вылил остатки заварки на тут же зашипевшие угли. В воздухе пахнуло незнакомой пряностью.

- Надо - вяжи, - мне уже было совершенно безразлично, что будет. Я провалила свою миссию. Король жив. Смерть - спасение от позора, надеюсь, я смогу принять её достойно... - Терм, вы подозревали меня с самого начала?

- Мы знали...

- Что?!

- Мы знали, Авель...

- Но я... но никто, кроме...

- Среди Ваших высокопоставленных чиновников - предатель...

- Но это невозможно... - неужели генерал Ламс нас предал? Как такое возможно? Но теперь думать об этом поздно, хотя и горько осознавать. Как говорит королева, враг лучше друга, потому что он никогда не сможет вас предать. Я была готова расплакаться, но нет у меня ещё достаточно сил, чтобы не делать этого, - Тёрм, позаботься о Верном...

- Хорошо... Прощай, Авель, - он всё же провёл рукой по моим волосам...

- Меня завтра снова поведут к палачу... - я не пыталась вызвать сочувствие, а всего лишь констатировала факт.

- Завтра может и не быть, - Терм отступил к столу, и его сразу словно бы не стало. На его месте стоял грозный полковник тайной полиции. - Стража, - на громкий окрик выглянул всё тот же палач, - увести заключённую.

- Есть, увести, - кат и его помощник быстро вошли в помещение, - непорядок, - глянув на мои освобождённые от пут ноги, пробормотал помощник, но громко выразить своё неудовольствие не осмелился.

Мгновением спустя эта добрая парочка ловко подхватила меня под руки и потащила в тюремную камеру.

Всю дорогу, не переставая, палач бил меня кожаной плетью, бил не по службе, бил просто так, от себя, для души. Местный палач любил свою работу...

Меня бросили в камеру и принесли ужин - кусок чёрствого хлеба и кружку холодной воды. Воду я выпила, а хлеб выпал из моих рук, когда я прислонившись к сырой стене закружилась в водовороте беспамятства.


...я убила невинного человека?..

- Невинных не бывает, - ровный монотонный голос не принадлежит никому, он рождается в моей голове, звенит похоронным колоколом, - едва родившийся на свет младенец уже в чём-либо виновен.

- Наверное, - мысленно соглашаюсь я, чувствуя, как постепенно угасает сознание. Меня закружило в омуте времен, стремительно унося в глубины небытия. И сразу становится так тихо, спокойно, но нет...

- ...ты должна мне услугу, - уже другой, смутно знакомый голос доносится сквозь пелену забытья.

- Ты должна мне услугу, - мягкая, но упруго-настойчивая магия проникает в сознание, будоража мои мысли.

- Я помню, - произнести эти два слова оказывается тяжелее, чем одолеть вершину Кирхи.

- Выполни договор, час настал, - требует голос.

- Не могу, - я мысленно развожу руками.

- Печать договора поможет тебе.

- Магия надо мной не властна, - я позволяю себе усмехнуться.

- Девочка, ты слишком мало знаешь о магии, она непознаваема и разнообразна. Магия, несущая зло, не имеет над тобой силы, но магия добра всесильна. Она поможет тебе спастись.

У меня нет сил чтобы сопротивляться настойчивости этого голоса.

- Хорошо... Я постараюсь выжить...- каждое слово даётся с трудом, - выжить, чтобы потом выполнить наш договор.

- Ты не поняла задание - ты должна жить. Спасись - выполни договор и живи.

"Живи, живи, живи...", - эхом разносится в моём мозгу. Затем это же слово звучит призывным набатом, пелена, окружающая моё сознание рассеивается, я сжимаю зубы и пытаюсь вынырнуть на поверхность - к грани отделяющей жизнь от смерти...

Я вернулась в реальность с криком неимоверной боли. Всё тело скрутило судорогой, а изо рта хлынула кровь...


- ...хорошие сапоги, - открывший дверь охранник бесцеремонно стащил с меня обувку, - тебе они уже всё равно ни к чему, - словно оправдываясь за свой поступок, проговорил он, - пошли.

Добрый пинок в ребра, должный повлиять на мою расторопность, только прибавил мне злости.

"Я еще отомщу".

Ещё один удар. Я закашлялась и поднялась на ноги.

- Топай, топай, - "дружеский" толчок в спину. Под босыми ступнями ледяной пол. Каждый шаг даётся с трудом, меня качает, но я упрямо иду вперёд. А что собственно остаётся делать? "Похоже, сегодня меня ведут куда-то ещё, - сознание машинально анализирует происходящее. Поворот к камере пыток остался позади. - Казнь? Неужели так быстро? Лучше было бы умереть ночью..." Кажется, выход во двор здесь, во дворе плаха, но меня ведут дальше...

Казнь отменяется...


Когда меня втолкнули в кабинет, он стоял у окна.

Связанные за спиной руки уже потеряли всякую чувствительность.

В тишине было слышно, как в ожидании приказа сопит охранник.

- Развяжи.

Мой сопровождающий повиновался.

- Можешь идти, - этот голос не может принадлежать человеку. Голос мраморной статуи - ровный, без тени эмоций. Охранник вышел.

Холодно. "Я не чувствую боли, я не чувствую боли". Только холод и лед, обжигающий босые пятки.

- Почему ты не умерла? - в его голосе прорвалась... боль? Что это? Отзвук сострадания?

Ненависть... Куда делась моя ненависть к камерлинцам? Мой палач, я должна была бы ненавидеть его, но... не могу.

- Почему ты не умерла?

- Ты бы хотел этого? - я попыталась улыбнуться разбитыми губами.

Со стороны улыбка, наверное, показалась жуткой. Его передёрнуло.

- Да, я так хотел.

- Ты приказал подсыпать яд в чашу с водой?

- Нет, это был чай, я сам положил туда листья кусары1, - он отвернулся. Значит кусара.., вот почему я не почувствовала вкуса...

- Спасибо, - снова долгая пауза, - но мне пока ещё рано умирать...

- Ты не понимаешь, - полковник стоял ко мне спиной, его шпага лежала на столе, а я уже чувствовала кисти рук. Один шаг вперёд, едва ли он успел бы защититься, - теперь тебя ждут долгие мучительные пытки и ещё более мучительная, ужасная смерть.

Я это знала и без него, но умирать по-прежнему не хотелось.

Он шагнул к окну.

Шансы увеличились.

Схватить шпагу, пронзить своего мучителя и бросится вверх по лестнице. Выйти наружу мне не дадут, но зато я смогу умереть, сражаясь...

Он нервно пожал плечами.

Шпага так близко, протянуть руку и убить...

Именно этого он и хотел. Хотел, чтобы я завладела оружием, а там кто кого. У него на поясе нож, при его ловкости и силе шансы почти равны. Терм хотел меня убить или умереть сам... Нет, я не доставлю ему такого удовольствия, я буду жить столько сколько отведено судьбой, и он будет жить... и пусть... пусть страдает...

- Почему ты не умерла раньше? - он снова повторил свой вопрос. - У тебя было столько возможностей...

- Наверное, потому, что я люблю жизнь... - ответила я тихо, - и потому, что... - я не стала продолжать. Может быть действительно было бы лучше, чтобы я умерла... Он... он мой палач... которого я...

Смешно.

Смешно и страшно.

- Ты не знаешь, на что способны наши палачи, - злость и отчаяние сквозит в его голосе.

- Знаю, - работу их палачей я еще не лицезрела, зато видела работу наших...

- Тогда сделай, как велит Илактрион, возможно он дарует тебе лёгкую смерть.

- Ты печёшься о моей смерти? Так убей меня! Возьми свою шпагу и убей!

Пауза и...

- Не могу.

- У тебя даже на это не хватает мужества, полковник.

- Не называй меня полковником...

- А как же тебя называть? Палач, Тёрм?

- Замолчи!

- Ты призываешь меня к молчанию, ты боишься правды?

- Авель, ты не понимаешь, что значит пробыть один день в пыточной камере. Ты покушалась на жизнь короля. Даже я не смогу защитить тебя.

- А Мейхель?

- И Мейхель тоже, у нас... у нас есть свои обязательства... Сделай, как просит король... тогда он, возможно, дарует тебе лёгкую смерть, - Тёрм повторялся.

- Возможно - слишком неопредёленное слово, чтобы обменивать его на предательство.

- Разве это предательство? Ты только расскажешь правду.

- Правду... Тёрм, а ты сам всегда говоришь правду?

- Я, но...

- Моя правда - это предательство всего того, ради чего я жила. Моя правда - повод к войне. Я не готова поступиться тысячами жизней ради одного лживого "возможно".

- А если король даст твёрдое обещание?

- Ты считаешь, одна легкая смерть - равноценный обмен на право начать войну?

- А если мы сможем уговорить короля отпустить тебя?! - неужели он и в самом деле думает, что я поверю в это и пойду на измену?

- А ты подумал, смогу ли я после этого жить? Мой ответ - нет.

- Авель, я не смогу смотреть, как тебя будут пытать.

- Не смотри.

- Одна мысль об этом раздирает мою душу на части.

- Так отпусти меня или убей.

- Я не могу...

- Тогда нам не о чем больше говорить. Я хочу уйти.

- Куда? В пыточную камеру?

- Куда угодно, лишь бы подальше от тебя.

- Сделай, как приказал король. Не заставляй меня...

- Не заставляй, что? - блин, у меня истерика. Крепись. - Не заставляй бить тебя? Не заставляй вызывать палача, чтобы он тебя пытал?! Или...

- Хватит!!!- закричал он, не выдержав моего напора.

Я закусила губу.

Термарель сел за стол. Закрыл ладонями лицо. Затем поднялся и подошел к двери.

- Охрана, - будто крик сквозь слёзы, - увести.

Я закрыла глаза и вздохнула, так, чтобы мой вздох никто не услышал.


Меня не пытали, видимо, он запретил это. Весь день продержали в пыточной, заставив наблюдать, как пытают других, затем увели и бросили в камеру.

"Клетка", как я ее называла, была очень маленькой. В ней были лишь стены, решетка и каменный пол. Все. Я уже поняла, что нахожусь ни где-нибудь, а именно в Ламкрюнцине - самой страшной тюрьме Камерлина, тюрьме для особо опасных преступников: наемных убийц и лиц, попытавшихся совершить покушение на важные должностные лица, шпионов. Все это могло относиться к моей персоне, поэтому на снисхождение надеяться было бы просто глупо: самое лучшее, что могло ждать узников Ламкрюнцина - это быстрая и не слишком мучительная смерть.

Я пролежала на полу всю ночь, будучи уверенной, что завтра начнутся пытки. Ни Тёрм, ни кто другой не сможет больше отсрочить этого. День-другой истязаний и, не добившись ничего, меня казнят.

Страшно.

Сначала я плакала, потом смирилась. Как права была мама, не нужно было лезть в это дело. Я не справилась, я просчиталась.

Глупо.

Шпион, наёмный убийца - это не для меня. Я - воительница. Мое место рядом с другими воительницами, рядом с королевой...

Как всё неправильно...

Тёрм...

Так не должно быть.

Я достала из-под рубашки цепочку. Маленький кулончик холодил пальцы. Я сдалась. У мамы он всегда был теплым... Жаль, что я не умерла этой ночью...

"Дура! Ты жива! Ты сбежишь. Ты отомстишь им за свой плен и унижение!.."


"Соберись. Боль - естественная спутница жизни. Помни, ты должна молчать и не соглашаться на уговоры. Помни, долг превыше всего".

Меня вели в пыточную. Знакомый кат привычно улыбался, его помощника рядом не было. За столом, я не сразу обратила внимание, сидел Вексель. Я ожидала увидеть здесь кого угодно, только не его.

- Славная девочка. Ты мне сразу понравилась. Жаль видеть тебя в этом мрачном месте...

- Я не понимаю, как Вы... здесь оказались?

- Телепорт, милая, банальный телепорт...

- Телепорт?! Это же невозможно... вы же не обладаете...

- Поверь мне, я - маг и не самый слабый, - на лице Векселя расплылась самодовольная улыбка.

Теперь его пояснения были не нужны. Я уже увидела его ауру. Черную ауру с золотым проблеском. Ауру очень сильного колдуна. Очень...

Хотя, пожалуй, Ильдарас должен был быть сильнее, но, вне сомнений, Вексель старше и опытнее, гораздо опытнее.

- Но порталы - это запрещённая магия! К тому же вы могли спровоцировать разрушение магии древних.

- Я не собирался умирать вместе с вами. А на счёт магии, сковавшей вампиров, то у меня вполне хватило ума выбраться из леса и открыть портал вне его пределов.

- Вы бежали! Струсили!

- Можно сказать и так, но это для глупцов. Истинные мудрецы называют это манёвром. Иногда следует отступить, чтобы сохранить силы. Впрочем, вам всем тоже повезло, особенно тебе.

Вот так бы и врезала по его самодовольной роже. Значит, он воспользовался порталом. Но он не открывается просто так, а требует платы. Чем откупился от Неопознанного Вексель? Отдал часть своей жизни? Но у Непознанного впереди Вечность. Отколол часть силы? Но зачем сила тому, кто и так может практически все? Отдал часть души и тела? Точно! Плоть, вот чего не хватает Непознанному, чтобы проникнуть в наш мир. Значит, он откупился плотью. Я внимательнее присмотрелась к сидевшему за столом толстяку. Его левая рука плетью свешивалась вниз.

Я расхохоталась:

- Лучше бы ты отдал ему голову.

- Ты соображаешь лучше других, но, думаю, мозги тебе больше не пригодятся. После сегодняшних пыток у тебя в башке останется лишь одна мысль и одно желание - умереть! Палач, на дыбу её.

Удивил! Всё повторяется, ничего нового...

Подошедший ко мне кат улыбался. Я плюнула ему в физиономию, хотелось бы Векселю, но до него было далеко, не дотянуться. В ответ палач ударил. Я упала. Из носа потекла кровь.

- Не бей её по лицу, - грозно одёрнул колдун уже вновь занёсшего руку палача, - на эшафот она должна взойти красивой, - Вексель хохотнул, - для пыток у неё вполне достаточно других частей тела.

Кат осклабился и ударил меня ногой под ребра. Я, не в силах вздохнуть, захлебнулась в собственном крике и отключилась.

Пробуждение было ужасным, рук я уже не чувствовала, лишь две уходящие вверх линии боли.

- Она очнулась, - довольный возглас палача вернул меня к действительности.

- А ты оказалась слабее, чем я думал, - Вексель взирал на меня снизу вверх, - Артур, - он обратился к палачу по имени, - можешь готовить щипцы и, пожалуйста, раскали вон то маленькое тавро, я хочу проклеймить собственное имущество. А пока на дыбу.

- Слушаюсь, господин, - похоже, колдуну здешний палач был предан совершенно искренне.

- Что Вы здесь делаете, советник?! - этот строгий голос мог принадлежать только Мейхелю, и я даже не попыталась посмотреть в его сторону, - с каких пор пыточные подвалы стали вотчиной дворцовой крысы?

- А с каких пор я должен отчитываться в своих действиях казарменному генералу? - похоже эти двое особой любви друг к другу не испытывали.

- Такая пора настаёт, - Мёйхель был совершенно спокоен, - как только вы пересекаете подотчётные мне территории. Попрошу покинуть помещение и больше здесь не появляться.

- Кажется, раньше я не замечал за вами такой строгости к моим визитам в славную живодёрню... Может быть все дело лишь в этой прелестной пташке, залетевшей в ваши раскрытые ворота?

- Вон!

- Может стоит шепнуть об этом Его величеству?

- Тогда уже шепни заодно, как ты бежал с поля боя, - сказал генерал сквозь зубы.

- Хорошо, - нехотя проговорил толстяк, - но если с ней случится что-либо непредвиденное, вы оба дорого заплатите.

- Я сказал: вон, - Мейхель ткнул саблей в сторону черного провала. Вексель зашипел словно рассерженная змея и, гордо вскинув голову, удалился. Раздался скрип закрываемой двери, и я услышала громкий окрик генерала. - Кат, опустите девушку.

- Слушаюсь, - без особого энтузиазма отозвался палач и с ленцой принялся крутить рукоятку опускающего дыбу механизма. Я медленно стала опускаться вниз.

Мейхель вновь усадил меня на стул. Как и в прошлый раз пришёл Тёрм. Генерал отослал палача, и оставил нас одних.


Термарель долго умолял меня и просил сознаться. Уговаривал вновь и вновь. Сначала ради матери, потом ради будущих детей. Просил добром, но мы это уже проходили. Знала я такую игру "Плохой и хороший". Он повторялся, упрашивая. Но я только крепче сжимала зубы, потом не выдержала:

- К чему мольбы?

Камерлинец сник.

- Сегодня был последний допрос. Завтра король настойчиво потребовал перейти к пыткам, - внутри похолодело. - Но я убедил Его величество, что они бесполезны, ты не сознаешься. - он внимательно посмотрел на меня.- Я попросил смерть.

Нет!!! Крепись. Крепись, дурочка. Он не услышит от тебя мольбы. Но... нет... неужели...

- Авель, и все же ты будешь молчать? - его голос дрожал.

Я кивнула. Раздались шаги - он уже уходил. Подойдя к двери на мгновение остановился.

- Спасибо, - в моих словах не было фальши, и совсем тихо добавила - за смерть, - но он уже этого не слышал.


Меня оттащили в камеру и на это раз по пути не били. Почему не знаю... Впрочем, в камеру швырнули с прежним энтузиазмом, совершенно не заботясь о сохранности моих костей и рёбер...

Всю ночь я не спала, вспоминая, что было со мной за это время. Допросы. Побои. Ничего хорошего.

По моим прикидкам уже давно наступило утро. Хотелось пить, но вода закончилась ещё вечером. Горло пересохло. Вода... Когда же ее принесут?

Послышались шаги. Не такие, как всегда.

Терм присел на корточки рядом с "клеткой". Подал котелок с водой и внимательно посмотрел на меня, не отводя глаз все то время, пока я пила.

Красавица! Синяки и кровоподтеки по моим ощущениям занимали большую часть лица.

- Зачем пришел?- грубо спросила я, когда вода закончилась.

Камерлинец замялся.

- Я хочу снова попросить тебя...

- О чем?- я сделала вид, что это разговор двух тупых подружек.

- Сознайся, - Терм посмотрел мне в глаза. Сейчас он был таким же как тогда на полянке.

- Ты же знаешь, что я ничего не скажу. Даже, если бы мои слова ничего не значили.

Полковник вздохнул и бросил взгляд на стену:

- Зря ты решила не сознаваться. Может случиться так, что у тебя не останется никого.

- Как у тебя?

У Терма потемнели глаза:

- Как у меня.

И тут до меня до шло. Мама!

- Что они хотят сделать с мамой? - я схватила его за грудки и стала трясти до крови разбивая о решётку свои обнажённые руки.

- Не знаю, мне только передали отрывки слов королевского советника.

- Что он сказал, скажи, что он сказал?

- ..."Её мать слишком опасна, чтобы продолжать жить"...

- Сволочи, - я обессилено выпустила его из своих рук, - сволочи! Какие же вы все сволочи!.. - стукнула кулаком, и, зарыдав, опустилась на пол. Каменные плиты показались мне невероятно горячими...

Когда я очнулась, Тёрма рядом уже не было.


Должно быть уже наступил полдень, когда появился как всегда улыбчивый кат со своим помощником.

- Выходи, - в руках они держали обрывок верёвки, - руки за спину.

Смысла сопротивляться не было. Я подставила окровавленные запястья. Тонкие петли больно врезались в израненную кожу. Мы двинулись по хорошо известному мне пути...

- Тебе повезло, смерть будет быстрой, - палач усмехнулся, - король отказался лицезреть твою казнь. Так что тебе не придётся ждать Его величество.

Я молчала.

- И тебе не интересно, что с тобой станет? - удивленно спросил он, вставляя ключ в дверь пыточной.

- Нет. - как можно твёрже отрезала я, - моя душа чиста и после смерти я смогу возвратиться в другое тело, а ты навеки будешь погребён во тьме.

Он снова усмехнулся.

- Зато я умру в теплой постели, а ты будешь пылать ясным факелом.

- Меня сожгут?

- Тебе стало интересно?

- Нет.

- Но я всё равно расскажу, - "Заткнись", - мысленно взмолилась я, но говорить вслух не стала. Скажи я это и его повествование станет многократно длиннее и красочнее. Сжав зубы, я предпочла смолчать. - У меня предписание облить тебя маслом и поджечь.

- Не волнуйся, копоти не будет, - подхватил эстафету весёлости его помощник, - у нас хорошая вытяжка.

- Вы хотите меня сжечь прямо здесь? - как мне всё это надоело, скорей бы уж... Хотя что-то в глубине души не давало мне окончательно смириться с собственной гибелью.

- Ну да, не ты первая, не ты, дай бог, и не последняя, - палач неистово перекрестился. - Брейн, принеси масло, - бросил он своему помощнику и, отвернувшись к горну, принялся ворочать угли.

- Хорошо, мастер, - тупо ответил ученик и поспешил приступить к исполнению приказа.

Пока он возился с ведром, наливая из стоявшей в углу бочки прогорклое масло, я осторожно напрягла запястья и, к своему удивлению, почувствовала, что удерживающая их верёвка лопнула. Странно, но магии на ней не было, перетирая в ладонях оставшийся в пальцах шнур, я прислушалась к своим ощущениям. Материал верёвки хранил на себе прикосновения Тёрма и шершавость какой-то неведомой мне травы. Мейхель?! Значит, они всё-таки предоставили мне шанс. Я не должна его упустить... Не должна.

Державшего ведро помощника я вырубила одним жестоким ударом в подбородок, не потребовалось даже добавочного тычка. Брейн откинулся назад, выплескивая налитое в ведре масло на своего "мастера".

- Все эти дни я мечтала, чтобы ты сгорел на своей работе, - прошипела я, ногой опрокидывая палача на раскалённые камни горна. Облитое маслом тело вспыхнуло оранжево-красным пламенем, и охваченный огненным факелом палач с диким воем кинулся вниз по лестнице, тщётно ища спасения в холодных коридорах подземелья. Я же в поисках выхода побежала наверх. В другое время меня, наверное, тут же бы схватили, но в подземельях царила такая суета, что стражники не обращали на меня никакого внимания. Не думала, что все будет так легко... И с чего бы собственно?

Далеко за стенами прогремели пушки.. До слуха донесся звон мечей и сабель. "Наши? Откуда? Как?!" В этот час я больше всего не ожидала и одновременно до безумия хотела увидеть рустанцев.


Уже выбегая из здания, я врезалась в Мейхеля, спешившего во главе взвода солдат на помощь гарнизону тюрьмы, но он сделал вид, что не заметил отскочившей от него фигуры. Спасибо, генерал...

А бой кипел по всему городу. Со всех сторон раздавались крики.

Чтобы добраться до ворот, мне нужно было пересечь огромную площадь, на которой также кипела ожесточённая рубка. Я не раздумывала. Схватив валяющийся подле первого попавшегося на глаза трупа меч, я врезалась в ряды противника и, отчаянно рубя им во все стороны, принялась расчищать дорогу к своим. Камерлинцы дрались яростно, но атака с тыла стала для большинства (учитывая, что рядом с Ламкрюнцином находилась Королевская школа воинов, то в здешнем бою в основном принимали участие ее адепты) своеобразным "откровением". Странно, но я почему-то не старалась убивать, а глушила, отталкивала и даже порой откровенно распихивала локтями. Когда же я практически добралась до ворот, на меня всё же обратили внимание.

- Убью! - взмахнув мечом взревел дородный детина, по-видимому обидевшийся на мой толчок в спину. "Надо было не толкать, а бить", - запоздало прозрела я, принимая его удар на остриё собственного клинка и тут же возвращая его обратно. Он уклонился и начал наседать. Что ж, дрался он действительно неплохо, но вот только ему не хватало настоящего опыта. Схватка шла почти на равных, мы поочередно наносили-отражали удары друг друга, но лишь до тех пор, пока моя распухшая ещё несколько дней назад нога не дала о себе знать пронзительной болью. Я не удержала равновесие и снопом рухнула на каменную мостовую. Подняться я не успела - холодное лезвие коснулось моей шеи. Возвышающийся надо мной противник расплылся в самодовольной улыбке. Но опыта у него и впрямь было слишком мало...

- Ты победил,- тихо, в полголоса произнесла я и подло пнула его ногой в пах. Он согнулся и уронил меч. Рывком я вскочила на ноги и едва заметным ударом руки отправила несчастного юношу в нокаут. Безвольным кулем он свалился на землю. Пусть полежит, поверженных на землю добивать не принято. И, кто знает, может мой удар спасёт ему жизнь? Но мне до него уже не было ни какого дела и, больше не задумываясь о его судьбе, я отошла под прикрытие стены, намереваясь выбираться за город. Лить кровь и дальше, сегодня не входило в мои планы.

Моим благим намерениям не дано было осуществиться. Я только приготовилась шагнуть вперёд, когда за спиной послышался шум, и все окружающие звуки потонули в грохоте осыпающегося камня. Я обернулась. Тяжёлый удар обрушился на голову и сознание потонуло в облаке накатившейся на меня пыли.

...Делер Веннер протер глаза и удивленно уставился на то место, где мгновение назад он сражался с рустанкой, и где сейчас лежал обломок обвалившейся от грохота пушек стены. Он осмотрелся по сторонам. Девушки нигде не было. Значит, она не успела, значит, она... Делер украдкой перекрестился и, мысленно читая молитву, вернулся к все непрекращающемуся бою.


1 Хызры - кочевники, обитавшие раньше на юге Рустании. Ныне обитают повсеместно. (Здесь и далее примечание авт.)

1 Каргариты - разумные хищники, внешне похожие на гончих. Охотятся стаями, в основном на одиноких путников.

2 Залог кровью - залог, представляющий собой оставленных в заложниках ближайших родственников должника.

1 Обруки - высохшие от жажды "человечки". Согласно преданиям обитают в Картенминском (Мертвом) лесе.

1 Крантаты - камерлинская разновидность карт.

1 Барон Румвель Боголурский - алхимик. С двадцати четырех лет занимается изобретением различных снадобий, в частности эликсира бессмертия. До сих удачно получались исключительно яды.

1 Кусара - смертельно ядовитое растение.