# С. На острие меча. (Окончание) роман

Анатолий Гончар

Часть 2

Голова трещала по швам, мир плыл перед глазами. Когда мне все же удалось сфокусировать зрение, то оказалось, что перед кроватью на красном пуфике сидит генерал Ламс в парадном мундире с золотой цепью на шее и оранжевым бантом "Первого рыцаря" на груди. Выглядел он усталым.

- Слава богу, Вы пришли в себя, а то мы уже начинали беспокоиться. Кстати, если хотите, я распоряжусь, и Вам сейчас же принесут свежих фруктов, - он попытался вымучить улыбку, но ничего путного так и не вышло.

- Спасибо, генерал. Скажите, мы победили?

Генерал побледнел и молча покачал головой.

- Но почему? - я попыталась приподняться на локтях, но, ощутив уже знакомую боль, передумала. - Мы же захватили их столицу?!

- Столица - это ещё не государство...

- Это королева послала Вас мне на помощь?

- Нет. К сожалению, принцесса, я сам принял столь скоропалительное решение.

- Принцесса? - поморщилась я. И, с минуту покатав между пальцев комочек оторвавшихся от простыни ниток, добавила, - я, конечно, польщена, но едва ли достойна такого звания даже в шутку.

- В шутку? - генерал выглядел удивлённым, - я не намерен шутить с титулами, - тут он взглянул мне в лицо. - Вы что не знаете?

- Что именно я должна знать?

- О, боже, как всё запутано. Признаться, я удивлен. Получается, Вы до сих пор ничего не знаете?

Я отрицательно покачала головой.

- Тогда я должен Вам сообщить, что Ваша матушка - никто иная, как урожденная принцесса Адевиль, дочь последнего короля Эскалиора Риварда Смелого. В Вашей крови больше древности, чем в сотнях вельмож, отирающихся подле трона Её величества. Моё решение о вторжении было неправильным, скоропалительно поспешным, но я не смел, я не мог оставить Вас в опасности. Если бы я знал правду раньше, то ни за что бы не отпустил Ваше высочество на выполнение столь опасного задания, - генерал побледнел, а я окончательно смутилась и запуталась.

- Генерал, простите меня за дерзость, но, по-моему, это всё-таки какая-то ошибка. Всем доподлинно известно, что у короля Риварда не было детей.

- До последнего времени так думали все, но факты неопровержимо свидетельствуют об обратном. Ребёнок у него был - девочка, но воспитывали её совсем не в королевском дворце. Я, конечно, понимаю короля Риварда, но передать свою дочь на воспитание едва знакомым, хотя и уважаемым людям, на это надо было решиться. Он решился и как показало будущее, это было правильным решением. Даже сейчас, по прошествии стольких лет... - Ламс запнулся, словно раздумывая, продолжать ли ему дальше.

- В чём дело, генерал? Не томите...

- Я не собираюсь что-либо скрывать, только стараюсь правильно формулировать свои мысли. Так вот даже теперь, по прошествии стольких лет, когда тайна неожиданно раскрылась, Ваша мать вынуждена скрываться. Как оказалось, во дворце у нее нашлось слишком много врагов...

Моё тело прошибло холодным потом.

- Но тогда и мне...

- Принцесса Авелия, за свою жизнь Вы можете не опасаться, пока Ваша матушка жива, никто не осмелиться навредить её дочери, даже королева, - последнее слово он выделил, но я не решилась придать этому значения.

- Хорошо, генерал, пусть будет так, но Вы мне до сих пор не рассказали, что же произошло? Было бы лучше, если бы Вы начали всё с самого начала.... И, пожалуйста, зовите меня просто Авель.

- Не возражаю, Ваше высочество.

- Генерал...

-Прошу прощения. Итак, продолжу, сразу заметив, что Вашему спасению способствовало то обстоятельство, что совершенно случайно - действительно случайно и я вынужден на этом настаивать, - маневры нашего войска проходили близ границ Камерлина.

- Так-таки и случайно? - я позволила себе улыбнуться.

- Ещё раз заверяю Вас, выбранное мной место манёвров решительно не имело ни какого отношения к последующим событиям.

- Хорошо, хорошо. Я не возражаю, генерал. Позвольте только вопрос. Вам не приснился какой-нибудь странный сон, подтолкнувший к принятию такого, я бы сказала, весьма опасного решения, как маневры близ чужих границ?

- Какие сны? Я не верю в правдивость сновидений, но, - генерал замялся, - видение мне было... Весьма смутное, но я точно знал, что надлежит делать.

Всё ясно, без моей мамочки тут не обошлось. Видения по её части. Но, пожалуй, не стоит сообщать об этом Ламсу, а то расстроится ещё больше.

- Так Вам стало известно о моём происхождении, когда Вы проводили маневры?

- Не совсем так. Мы ещё только подходили к границе, нам даже не пришлось перестраиваться. И как только мне доставили письмо, я выдвинул войска в направлении Вышегорска, но, как я уже говорил и ещё раз вынужден это заметить, моё решение было скоропалительно и необдуманно.

- Сейчас бы вы всё переменили?

- Не знаю, принцесса. Не знаю. Мне искренне жаль было бы потерять Вас, но даже то, что нам удалось захватить город, уже чудо. Кто-то из находившихся внутри открыл нам ворота. Но на улицах столицы мы потеряли много, слишком много людей и едва успели захватить тюремные казематы, как подошла вражеская регулярная армия. Отступление едва не превратилось в паническое бегство. Если бы не овраги, остановившие их конницу, мы бы потерпели полное поражение. Да, да, милая девушка, увы, в результате моей самонадеянной авантюры, Рустания едва не лишилась армии. К тому же теперь мы практически находимся в состоянии войны с Камерлином. К счастью, в наши руки попало немало вражеских военачальников, и к тому же в столице врагов царит полная неразбериха. Пока им не до нас. Опять же им не до нас и по другой причине: после появления наследницы престола для узурпатора возникла опасность свержения с престола.

- Простите, я что-то забыла?

Эльге Ламс вздохнул и заговорил со мной, как с ребенком.

- Вы помните, - сказал он, хотя уже убедился в обратном,- после войны с Островной Империей Прибрежное Царство разделилось на четыре государства: Вилингория, Салодор, Нубия и Эскалиор. Когда на престол последнего взошел Румбальд Умный, Ваш прадедушка, то страна уже находилась в состоянии гражданской войны. На протяжении несколько десятков лет ему удавалось сдерживать опасные настроения, но затем его убили. Тогда королем стал Ваш дедушка Ривард. Когда у него родилась дочь, на него уже было произведено несколько покушений, и Ривард Смелый решил, что будет лучше, если девочку воспитают другие люди. Где-то через год покушение увенчалось успехом, а еще через пару лет противники (две основные противоборствующие стороны дом Рома, стоявший во главе повстанцев, и дом Юнгра, возглавлявший Эскалиорскую аристократию) подписали мирный договор, по которому одна часть страны доставалась восставшим и становилась Камерлином, а другая - Рустания - оставалась у Временного правительства. Я думал, Вы знаете об этом, - он сокрушённо развел руками.

- Получается, что данная опасность существует и для Рустании...

- Тс-с-с, тише, о таких вещах не говорят вслух. Не думаешь ли ты, что кто-то может быть более достойной престола, чем королева Эвиль?

- Нет, не думаю, - мотнув головой, совершенно искренне ответила я.

- И не думай. Я не хочу, чтобы враги твоей матери начали охоту и за её чересчур смышленой дочерью.

- Скажите, генерал, а что мешает им, захватив меня, принудить мать к сотрудничеству вплоть до отречения от права на престол?

- Не смешите мои тапочки, деточка. Что за мать способна отправить единственного ребёнка на верную гибель? Или Вы скажете, что она не догадывалась о том, куда Вы отправляетесь? Вы не сказали ей об этом? Молчите? Что толку брать в заложники дочь такой матери? Скорее возможно поступить наоборот, но кому нужна сопливая девчонка, считающая себя ура-патриоткой? Если я в чём-то не прав, скажите мне это.

Я молчала. Но не потому, что считала его правым, наоборот, мне вдруг со всей отчётливостью стало понятно, насколько сильно любима своей матерью. Она предвидела всё это. Предвидела и моё пленение, и последующее раскрытие её тайны. Не отговорив меня от "визита" во вражескую столицу, она очень рисковала - вероятия всегда имеют несколько расходящихся линий: меня могли казнить, могли убить при задержании, могли просто до смерти замучить в пыточной, но, судя по всему, остальные версии развития событий выглядели ещё ужаснее - их исход был предопределён. Во всяком случае, сейчас я жива, почти здорова, валяюсь в мягкой постели, жду обещанных фруктов, и пока на меня никто не покушается. Так что можно считать, замысел моей мамы удался на все сто. Мелкие неприятности и ушибы не в счёт.

- Генерал, а вы не помните, кто из вражеских вельмож и командиров был убит или попал в плен?

- Помнить? Мне ни к чему такая роскошь, как память. К чему запоминать всякую мелочь, когда есть секретарь? Он очень скрупулезно фиксирует всё происходящее. Лист бумаги и перо - вот его оружие, точно так же как моё оружие - меч. Кстати, я как раз сегодня утром докладывал Её величеству о настоящем положении дел и имею с собой этот так Вас интересующий список.

- Дайте мне его! - наверное, чересчур поспешно потребовала я.

К чести Ламса, тот если и удивился, то не подал виду. Огромная с золочёными тиснениями папка раскрылась, и в мою сторону поплыл белый расплывающийся в глазах листок...

"Лишь бы не он, лишь бы не он", - твердила про себя я, пробегая глазами первую страничку, на которой были записаны убитые при штурме города вельможи и с той, и с другой стороны. Ни одного знакомого имени мне пока не попалось, хотя я не отказалась бы увидеть на белом листе нечто типа Вексель такой-то или, что ещё лучше, король Илактрион Первый. Тёрма в этом списке не было, я уже хотела перейти к списку пленных, когда мой взгляд зацепился за последнюю страничку. Имя показалось мне знакомым - генерал Мейххеваль де фон дор Тюрх. В глазах у меня помутнело. Бесспорно, это был Мейхель. Я взяла себя в руки и с остервенением перевернула страницу. Вздохнула и принялась читать дальше. Полковник Термарель Бернард Каннер отыскался на третьей странице. Значит, он всё же жив. Сердце, радостно забившись в груди, тут же рухнуло вниз, в бездну отчаяния. Он же в тюрьме! В нашей тюрьме. Боже! Законы Рустании строги, единожды попавший в подземелье уже никогда не выходит на свет. Поэтому у нас почти нет преступников. Но... но это же просто не справедливо! Он просто солдат, он обязан был защищать своего короля... Просто солдат?! Нет, он не просто солдат, он полковник враждебного государства, а значит знает, должен знать тайны. А Тёрм - не тот человек, чтобы выложить всё добровольно. Значит, его будут пытать. На что способны наши палачи я знала не понаслышке. Я, королевская воительница, собственными глазами видела несчастных, прошедших "процедуру перевоспитания". Камерлинские каты по сравнению с нашими "исправителями" мягкие и человечные.

"Почему ты оказался в плену? Почему? Лучше бы ты умер. Я пойду к королеве", - решительный жест, готовый откинуть одеяло, замер на полпути. Бесполезно. Наша королева непреклонна, она ни для кого не делает исключения, только на этом зиждется порядок. Цепкий ум, непреклонная воля, твёрдая рука. Да идите вы все к чёрту со своей твёрдостью! Ненавижу, всех ненавижу.

Листок со списком сам собой выпал у меня из рук и полетел на пол.

- Вам плохо? - генерал заботливо склонился к моему лицу.

- Нет, - я отрицательно покачала головой, хотя побежавшие по лицу слёзы говорили об обратном.

- Я оставлю Вас, принцесса.

Я согласно кивнула. Ламс нагнулся, поднял уроненный мной лист и вышел.

Подождав, пока затихнут шаги генерала, я заставила себя подняться в постели, не обращая внимания ни на боль, сковывающую всё тело, ни на головокружение.

- Где мои одежды? - сиделка испуганно вскочила, - живо мои одежды!

Я была не в том состоянии духа, чтобы церемониться. Потом извинюсь, а сейчас стоит мне только чуть распустить нюни и всё, конец. Уже не хватит сил даже на то, чтобы покинуть эту комнату.

- Госпожа, - на тумбочку рядом с кроватью легла аккуратная стопка одежд, - вам помочь облачиться?

В другое время я бы наверняка отказалась, но не сейчас, когда каждое движение отзывалось болью во всём теле. Сиделка была напугана. Мне стало её жаль.

- Буду благодарна, - в конце концов, всё же немного вежливости я могу себе позволить.


Первой неожиданностью стало то, что я находилась отнюдь не в королевской больнице для раненых воительниц, где собственно мне надлежало находиться, а во дворце. Но что это был не королевский дворец, было понятно сразу.

- Простите, милейший, - я остановила первого пробегавшего мимо слугу, - не подскажешь ли мне, кому принадлежит сей знатный дворец?

Тот посмотрел на меня с явным недоумением. Наверное, ему ещё не попадались люди, не знающие у кого в гостях они находятся.

- Его светлости герцога Лемурийского, владетельного графа Асбийского, действительного члена королевского...

- Хорошо, хорошо, голубчик, достаточно, - я постаралась быть как можно вежливее.

Так значит Лемурийский. Судя по всему, это его загородная резиденция. Так, так, Лемурийский-Ванийский, граф Асбийский - двоюродный племянник троюродного дяди королевы... Не ахти какое, конечно, родство, но какое-никакое влияние во дворе он имеет. И моё пребывание здесь о чём-то должно говорить, только вот о чём? Жаль, что не догадалась расспросить Ламса.

- Добрый день, госпожа! - раздавшийся за моей спиной голос заставил меня вздрогнуть. Я медленно повернулась. Из-за белой колонны выходил ярко наряженный камердинер, - Управляющий загородным имением его светлости герцога Лемурийского- Ванийского господин Штоц к вашим услугам.

Я небрежно кивнула, мол, весьма рада.

- Мне доложили, что Вы изволили выйти на прогулку. Очень неосмотрительно с Вашей стороны. Очень неосмотрительно. Вы ещё не совсем оправились от пережитого.

- Это мне решать, - я не собиралась обсуждать с кем бы то ни было свои поступки.

-Конечно, конечно, - управляющий примирительно развёл руками, - я и не собирался навязывать своё мнение героической воительнице. - сказано без всякого сарказма, вполне искренне. Кстати, кажется ему не известно об моём, так сказать, королевском происхождении. Возможно, это знание избранных. А по мне так и вообще к чему ворошить тени прошлого? Интересно, а знает ли об этом сам герцог?

Кажется в своих мыслях я совсем отвлеклась от происходящего. А господин Штоц тем не менее что-то говорил и говорил.

-...если вы не возражаете, я бы составил Вам компанию и с удовольствием показал наши достопримечательности.

Что это: ненавязчивый сервис или навязчивая слежка?

- Я бы предпочла прогуляться в одиночестве.

- Но Вы вполне можете заблудиться, - значит, всё-таки слежка. Что такого может хранить этот замок, и куда мне не следует заглядывать? - к тому же я должен показать Вам Ваши апартаменты. Теперь, когда Вы столь великолепно себя чувствуете, - в его голосе проскользнул сарказм, слегка зеленоватый цвет моего лица не смог скрыться от его глаз, - негоже держать Вас на больничной койке.

- Если Вы и впрямь будете столь любезны, то я не возражаю, - раз уж отвертеться от слежки не удаётся, то я тебя, паршивец, так потаскаю по комнатам... Если, конечно, у самой хватит сил, - идёмте, - слегка прихрамывая, я потащилась к дальней в этом зале двери.


Н-да! Резиденция у герцога была, что надо. Дворец оказался огромнейшим, при этом все залы были оформлены простенько, но со вкусом. Мне понравилось, мне действительно понравилось. Управляющий был предупредителен и ненавязчив, а подвешенный язык позволил ему увлекательно рассказывать о совершенно неинтересных вещах. И что удивительно, меня ни разу не остановили, куда бы в какую бы дверь я не направлялась. Значит, стерегли не тайны дворца, а меня? Или я просто выбрала не тот маршрут? Как бы то ни было, бесцельное блуждание по бесконечным помещениям мне в конце концов надоело.

- Так что Вы там говорили о предназначенных мне апартаментах?

- Ах, да, вы утомились, - при этих словах на лице управляющего появилась довольно-снисходительная улыбка, - идёмте, - и он по-прежнему бодрой походкой двинулся в обратный путь.

Вот паршивец...


У меня кружилась голова, подкашивались ноги, и я еле дотащилась до предназначенной мне комнаты, но пока столь предупредительный управляющий не ушёл, старалась не подавать вида. А вот когда за ним захлопнулась дверь, я обессилено повалилась на кровать. О том, чтобы в таком состоянии появиться перед королевой, не могло быть и речи. Я очень, очень устала, ужасно хотелось спать, но прежде следовало принять ванну. С трудом доползла до ванной комнаты и с ещё большим трудом разделась. Хорошо хоть огромный в несколько метров шириной и длинной бассейн уже был любезно наполнен исходившей паром водой. Пенистые настои трав стояли на специальной плавающей в центре бассейна подставке. Я буквально сползла в тёплые искрившиеся в свете Залусских светильников воды...


Выбралась я на кромку бассейна только когда окончательно почувствовала, что вот ещё чуть-чуть и окунусь в объятия морфея. Завернувшись в мягкое льняное полотенце, я кое-как добралась до кровати и, забравшись под одеяло, уснула. Тёрм, милый Тёрм, вместо того, чтобы терзать себя, я позволила времени течь своим чередом, надеясь, что оно всё расставит по своим местам...

Я выспалась. Моя вновь выстиранная и поглаженная одежда лежала на стойке около кровати. Чувствовала я себя великолепно, скорее всего в травяных настоях содержались какие-то лекарственные снадобья, во всяком случае большая часть синяков на теле исчезла, ссадины затянулись, а многочисленные царапины растаяли без следа. О свалившихся проблемах я позволила себе не думать.

Я встала и полчаса спустя, приведя себя в порядок, звякнула в стоявший на столике колокольчик. Почти тотчас же из-за дверей выглянула все та же перепуганная сиделка. Глаза её казались красными от недосыпания.

- Госпожа изволит приказывать? - голос служанки тоже был сонным. Похоже хозяева заставили её всю ночь дежурить у моей двери. Действительно опасаются за моё здоровье? Не люблю я этого. Мне было искренне жаль, но что я могла изменить в несправедливости этого мира?

- Простите, мне бы что-нибудь на завтрак.

- Два раза в колокольчик, госпожа, - понуро опустив голову посоветовала служанка.

- А если три? - интересно до какой степени у них тут отработана система сигнализации?

- Вам подадут новые одежды и сменят постельное бельё.

- А четыре или пять?

-О, это самому господину управляющему. А если звонить не переставая, прибежит дворцовая стража, вот, - дальше она похоже и сама не знала, это было видно по её лицу, да мне это было и не нужно.

- Спасибо, можешь быть свободна.

- Я могу идти?

- Идите, идите, - я постаралась как можно ласковее улыбнуться. Что ж, посмотрим, чем меня накормят. Колокольчик в моих руках дважды залился мелодичной трелью и буквально несколькими минутами спустя множество великолепных блюд украшали стол обеденной залы. Точнее, сперва я услышала топот многочисленных ног, затем их обогнали умопомрачительные запахи, и только потом в комнату вплыли подносы, заставленные разнообразнейшей снедью. Вернее, они не плыли, а их несли на руках многочисленные лакеи, но делали они это так ловко и умело, что, казалось, подносы, приподнятые над головами, сами перемещаются по воздуху, а люди лишь направляют их в нужную сторону.

- Госпожа, - обратился ко мне высокий усатый лакей, видимо бывший у них за старшего, - кушать подано. Следует оставить человека для прислуживания?

- Спасибо, не стоит, - уж как самой разобраться с вилками, ножами и ложками я знаю, да и наполнить напитком бокал смогу, не пролив ни капли. - Все свободны. Часом спустя заглянете, чтобы убрать недоеденное.

- Это у нас делают горничные, - мне показалось, что это было сказано с некой обидой в голосе. Ишь ты, как тут всё сложно, подача пищи господам - ступенька вверх по служебной лестнице.

Лакей низко поклонился и, кивнув своим, первым вышел из моих апартаментов. Не долго раздумывая, я принялась за поглощение пищи.

Итак, я выспалась, наелась, в общем и целом мне здесь понравилось, но что-то всё же было не так. Слишком тихо, что ли? Не суетно. Так не бывает. Рядом клубятся тучи, собираясь в грозу войны, день-два и запылают окружающие сёла, а тут - тишь, гладь, божья благодать. Возможно, герцог и всё его окружение просто делают вид, что ничего не происходит?! Но как говорил один мой хороший знакомый: "Нельзя всю жизнь прожить как страус, засунув голову в песок". Одним словом, если ты не идешь и не решаешь проблему, то проблема приходит к тебе сама. Хотя, что мне до проблем этого герцога? Мне бы со своими разобраться...

На этой мысли меня прервали настойчивым стуком в дверь.

- Войдите, - пригласила я, и в распахнувшуюся дверь торжественным маршем прошествовал вчерашний управляющий. Не доходя до меня десятка полтора шагов, он сорвав с головы шляпу, взмахнул ей перед собой, низко поклонился и торжественно возвестил:

-Госпожа королевская воительница! Его сиятельство герцог Сатар Лемурийский-Ванийский, граф Асбийский, действительный член королевского... - тут он взглянул на мою скучающую рожу и осёкся, - ждёт Вас в торжественной зале, сопровождающие прибудут через пять минут.

Тут он ещё раз махнул перед собой шляпой, шаркнул ногами и, пятясь, скрылся за дверями моей комнаты. Для меня так и осталось загадкой в каком же именно королевском обществе состоит столь многотитульный господин.


Свита прибыла без опозданий. Состояла она из трех шикарно одетых, упитанных мадам и одного маленького мальчика. Если они рассчитывали, что "госпожа" наденет платье со шлейфом, то они просчитались - из своего костюма воительницы я вылезать не собиралась. Кстати, как он здесь оказался? Наверное, постарался генерал Ламс. При встрече надо не забыть сказать спасибо.


Несколькими минутами спустя я спустилась по великолепной винтовой лестнице в тронную залу. Я рассчитывала увидеть огромную мрачную (ведь лестница вела под землю) комнату, освещённую желтыми всполохами светильников, а она оказалась залитым солнцем светлым помещением, украшенным растущими в кадках и вазах цветами. Плющ, расползаясь по узорчатым, стоявшим на окнах решёткам, казался зелёными занавесками. Здание действительно располагалось глубоко под землёй, а льющийся со всех сторон свет поступал сюда с помощью хитроумной системы зеркал. Все эти мысли пронеслись в моей голове, едва мы вошли в зал, дальнейший их ход был прерван топотом детских ножек.

Сопровождавший меня мальчик забежал вперёд и громко, визгливо выкрикнул:

- Её милость королевская воительница госпожа Авель!

Навстречу уже бежал сутулый, худощавый коротышка в расшитом золотом камзоле, с тремя королевскими орденами, едва помещавшимися на его худой груди и в кепке-тюбетейке, своими очертаниями слегка напоминавшей королевскую корону.

- Я рад приветствовать в своих апартаментах столь героическую, сколь и прекрасную воительницу! - коротышка широко улыбался, - прошу, прошу... - он повёл рукой, приглашая меня следовать за ним в глубину зала, где стояли широкие накрытые столы, за которыми сидели немногочисленные гости. Некоторых я знала. - Господа, предлагаю встать и встретить нашу героиню аплодисментами.

За столом началось шевеление, грохот отодвигаемых стульев, затем раздались громкие и похоже вполне искренние аплодисменты. Отбросив ложное смущение, я улыбнулась - иногда действительно хочется немного побыть знаменитостью.

- Мы восхищены вашими героическими деяниями, - ко мне подскочила полная противоположность встречавшему меня герцогу. Этого высокого, круглого как бочка господина я как-то раз видела на королевском приёме. Пренеприятный тип. Он весь вечер крутился подле меня. Был мил и обворожителен в своей улыбке и к тому же любезен до отвращения. Одним словом, тогда он мне не понравился. - Позвольте вашу ручку?!

- О, нет-нет, - вмешался сопровождавший меня герцог. - Воительница Авель - моя гостья, и сопровождать её буду я. Вы позволите?

Я безропотно протянула ему свою руку. Отказать в такой малости хозяину дворца было бы невежливо.

- Тогда первый танец - мой, - толстый господин не унимался.

Я, не зная, что ему ответить, беспомощно посмотрела на моего сопровождающего.

- Угомонитесь, Брейсток, - заступился за меня Сатар. - Авель слишком измучена, чтобы утомлять её танцами.

Брейсток фыркнул и, скорчив недовольную гримасу, поплёлся на своё место.

Я благодарно кивнула герцогу. Он понимающе улыбнулся, и мы пошли дальше. Гости продолжали приветливо хлопать в ладоши. Похоже здесь про моё внезапное возвеличивание ещё не знали или же усердно не подавали виду. Тем лучше. Получается, королева решила хранить происхождение моей матери в тайне? Разумно. Нашему государству сейчас ни к чему волнения, вызванные появлением новой наследницы. Совсем ни к чему.

Несмотря на то, что я совсем недавно перекусила и весьма плотно, мне снова захотелось есть. Стол буквально ломился от всевозможнейших яств. Звякнули бокалы за здравие, и я спокойно принялась за исходящую соком, хорошо прожаренную и приправленную специями куриную грудку. Затем отведала немного почек под маринадом, попробовала чуточку печёной оленины, дотянулась вилкой и разделалась с копчёным перепелом, и только было уже полезла за второй порцией салата, когда герцог, придвинувшись к моему уху, тихо произнёс:

- Вы знаете, Ваш главный палач полковник тайной полиции Термарель Каннер, - сердце моё дрогнуло, - принадлежит к одной из самых влиятельных и богатых фамилий Камерлина. И как только он пришёл в себя, так сразу потребовал перо и бумагу. И вы даже не представляете для чего...

Я изумлённо изогнула брови. Откуда мне знать?

- ...он написал завещание, да-да, именно завещание. И Вы очень удивитесь, когда я назову имя его наследника, а точнее наследницы.

- Кто же эта счастливица? - с наигранным безразличием спросила я.

- Вы.

- Что?! - изумлённо воскликнула я. И тут же, словно в безразличии, махнула рукой, - полковник совсем молод, можно сказать юн, так что долго же мне придётся ждать этого наследства.

После этих слов герцог посмотрел мне в лицо, и на его губах появилась горькая и одновременно саркастическая улыбка.

- А вот тут как раз легко ошибиться.

- Вы хотите сказать, что я заблуждаюсь?

- Да, милая Авель, думать подобным образом, значит, ошибаться. Не далее, как завтра по утру Вы станете богатейшей невестой Рустании.

- Я... Я не понимаю... - язык заплетался. Я всё поняла, но ещё не в силах была в это поверить. Не хотела верить в это.

- Его завтра казнят.

"Казнят". Какое холодное, безразличное слово. И какое страшное. Я едва сдержалась, чтобы не закричать.

- Конечно, сейчас мы находимся с Камерлином не в том состоянии, чтобы оспаривать или требовать чьи-то имущественные права, но когда всё уляжется...

Герцог продолжал болтать, а я его уже не слушала. Тело моё ослабло, а разум требовал куда-то бежать, что-то делать. Чувства твердили, что надо спасать Тёрма, а здравый смысл подсказывал, что это бесполезно, что королева никогда не отменит принятого решения. Тем не менее я медленно поднялась из-за стола.

- Герцог, как далеко от вашего замка находиться столица?

- Сутки неспешным шагом на лошадях... - и, словно опомнившись, он смерил меня взглядом, - а Вы с какой целью...

- Ваша светлость, прошу выделить мне двух лучших скакунов.

- Вы собираетесь скакать в город? В ночь... Зачем?

- Не спрашивайте меня, просто распорядитесь дать мне коней.

- Конечно, конечно... Эй, слуги, - герцог четырежды хлопнул в ладоши. Появившийся в дверях лакей обменялся с хозяином лишь взглядом и, не проронив ни слова, удалился. По-моему, без магии тут не обошлось, но я ее не почувствовала. Да и разглядеть чью-либо ауру мне не удалось.


Через полчаса я уже скакала по широкому, наезженному тракту в направлении столицы. Оставшихся часов дня и ночи должно было хватить, чтобы еще до рассвета добраться до королевского замка.

Я мчалась всю ночь, без устали погоняя лошадей, и всё же безнадёжно отставала. До города оставалось ещё несколько миль, а безжалостное солнце уже золотило верхушки скрывшегося за моей спиной леса. Отчаяние, боровшееся в моей душе с надеждой, бесспорно одерживало верх. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, как крик боли сжимает пересохшее горло. Но я сдерживала себя, должна была сдерживать. Когда кони встали, не в силах продолжать скачку, я побежала. Как ни странно, именно отчаяние придавало мне сил, я хотела если не успеть, то хотя бы умереть от изнеможения. А дневное светило поднималось всё выше и выше. Оно слепило глаза, и, казалось, что его яркий свет приносит звуки призывных труб, возвещающих о начале казни.


К воротам я подбежала с трудом переставляя одеревеневшие ноги и чувствуя, что готова с кашлем выплюнуть собственные лёгкие. Выскочившего навстречу стражника я схватила за грудки и, рывком притянув к себе, с усилием выдохнула:

- Казнь?

- Что казнь? - ошарашено уставился на меня стражник.

- Казнь уже состоялась?

- Казнь? - стражник недоуменно посмотрел на меня.

- Казнь, казнь иностранного военачальника состоялась?

- А-а-а, казнь, так бы и сказала, - стражник поскрёб пятернёй за ухом, - казнь ещё намедни, - говорил он медленно и тягуче, и у меня сто раз остановилось сердце, пока он проговаривал конец фразы, - перенесли. Я полагаю так: покудова все тайны не выпытают - не четвертуют.

Вот они как, уже и казнь подходящую придумали. Но, слава богу, я не опоздала. Сейчас же к королеве. Упаду в ноги, упрошу, вымолю, отслужу. Знаю, королева непреклонна, знаю, королева не меняет своих решений, но ради меня?!

- Пропустите, - я решительно шагнула к приоткрытым створкам ворот, стражник испуганно отпрянул в сторону, даже не подумав поинтересоваться целью моего визита. Зато другой такой же страж, выпрыгнув, как чёрт из табакерки, из дверей сторожевой будки, опустил перед моей грудью изрядно зазубренную, давно не точенную алебарду и нагло потребовал:

- Входная пошлина - двадцать два талера.

- Иди к чёрту, - я слегка повёла рукой и стражник отлетел в сторону.

Теперь дорогу ничто не преграждало, и я решительно зашагала к центру города. Видевшие все это другие стражники решили предпочесть моему мечу бездействие и нагоняй от начальства.

А в городе казалось бы ничто и не изменилось: как прежде гулко шумела базарная площадь, всё так же несло свежевылитыми помоями, всё так же весело помахивали веревками стоявшие посреди лобной площади виселицы, вот только плах несколько прибавилось - столица готовилась к массовой казни. Собственно лобных места в городе было два: одно для всеобщего обозрения, второе - у ворот тюрьмы для увеселения знатных вельмож и казни особо опасных государственных преступников. Вспомнив об этом, я тяжело вздохнула и, чтобы не смотреть в сторону виселиц, свернула на боковую улицу.


- А что же, красавица, ты так раненько проснулась, а? - вылезший из-за угла дома щербатый верзила загородил мне дорогу. В его руке совершенно недвусмысленно покачивалась увесистая дубина.

- Не спеши, девица, - за мой спиной послышался топот ног, и я оглянулась. Из соседнего проулка вальяжно выходила бандитская троица, а впереди нарисовалось ещё двое. У каждого дубины, у троих ещё вдобавок короткие, чтобы было удобно прятать под одежду, мечи.

- Постой, красота, постоим, поговорим, - улыбка щербатого меня буквально умиляла.

- Да не прилично мне одной с шестью мужиками разговаривать.

- А мы и не мужики вовсе, - верзила прямо-таки умирал от разбиравшего его смеха, - мы купцы.

- Даже так? - я не спешила выдвигать аргументы в свою пользу. Вдруг они оказались умнее и на крышах сидят лучники? - и чем приторговываете?

- Не приторговываем, ха-ха, а торгуемся и меняемся.

- И что на что меняете? - я незаметно сделала шаг в сторону, отходя на более удобную позицию.

- Для тебя и только для тебя, красавица, твою жизнь на всё золото и имущество. Впрочем, костюмчик можешь оставить себе.

- Вот как! Щедрое предложение, - я уже поняла, что имею дело с "бандой Щербатого" и позволила себе мысленно усмехнуться - эти головорезы никогда не оставляли живых свидетелей. Но в уме им было не отказать. К чему драться, если можно заставить жертву поверить в благородство разбойников? Отнять оружие и ударить в спину - излюбленная тактика такого отребья, как Щербатый. - У меня есть время подумать? - ещё один шаг в сторону.

- Ишь, - Щербатый воровато оглядел улицу, вокруг никого не было, - думай, но недолго.

- Спасибо, - выдохнула я, резко поворачиваясь к стоявшим за спиной бандитам. Три метательных ножа, брошенных почти одновременно, не оставили им никаких шансов. Щербатый ещё не успел ничего понять, как под ударом моего меча повалился на землю, двое оставшихся бандитов не смогли оказать достойного сопротивления. Через несколько секунд всё было кончено. Я собралась уже уходить, когда голова Щербатого дернулась, приподнимаясь. Долгий, протяжный стон огласил улицу.

- Пощади, - прохрипел главарь. Я только усмехнулась на его просьбу, мне было его совсем не жалко.

- Пощади, - вновь просипел он, и на его губах выступила кровавая пена, - я сделаю для тебя всё, что угодно, я... я скажу тебе, где найти...

- Пощадить? - я взглянула на его распоротую грудь, вскрытый живот и отрицательно покачала головой. - Ты - не жилец, я могу только пообещать тебе лёгкую смерть.

- Я... я... я... согласен, - на глазах этой убившей десятки невинных людей сволочи заблестели слёзы, - мне страшно... и больно...

- Если ты меня понимаешь, то скажи, кто тебя послал? - я ни на мгновение не сомневалась, что наша встреча в этом переулке не случайна. Наверняка самая главная засада ждала меня на прямой улице, а здешние бандиты были выставлены просто так на всякий случай.

- Я не знаю, мне только передали деньги, - прохрипел он, и я поверила. Но не собиралась так легко выполнять своё обещание.

- Ты хотел сказать мне что-то ещё.

- Да... - в его горле булькала кровь.

- Я слушаю тебя, - мне не следовало здесь надолго задерживаться, в закоулках города обитало ещё достаточное количество не менее кровожадных шаек.

- Я слышал, что легендарный Корунд находиться горах близ ущелья Афенкраута...

- Эту сказку слышал каждый ребенок...

- Но не каждый... - Щербатый, с трудом перенося боль, перешел на сип, - ...знает ключ... я слышал...

Сказанное дальше повергло меня в шок, я почему-то ни на мгновение не усомнилась в правдивости его слов, только откуда он мог это узнать?

- Ты не веришь, но кое-кто хотел купить свою жизнь в обмен на тайну, - лицо негодяя скривило гримасой боли.

- Как ты?

- Как я...

- Почему же ты не попытался воспользоваться своим знанием?

- Я не посмел.. я...- кровь, рвущаяся из горла, не дала ему договорить. Новые попытки успехом не увенчались - он захлебывался кровью.

"Ты струсил", - подумала я, но говорить не стала, ни к чему плевать на умирающего, а вместо этого высоко подняла свой меч - обещание надо держать. Острие ухнуло вниз, но на полпути я изменила траекторию удара, и клинок просвистел мимо. Милосердие не состоялось - Щербатый уже умер.

Очистив оружие от крови, я поспешила дальше. Эмоции переполняли меня. Корунд, легендарный Корунд - камень способный в одночасье сделать всех людей счастливыми. Мечта многих поколений. Камень, о существовании которого знали, но никак не могли найти на протяжении столетий. Поговаривали, что с нахождением Корунда настанет эра добра и справедливости... Неужели то, что сказал Щербатый - правда?


В королевский дворец меня впустили беспрепятственно. Ещё бы! Сегодня была смена моей сотни, и на входных воротах стояли две моих воспитанницы. По их лицам было видно, что им о многом хочется спросить своего командира, но военная дисциплина не позволяла удовлетворить своё любопытство. Я только кивнула и, не останавливаясь, прошла мимо них. Воительницы королевы ни на мгновение не должны отвлекаться от вверенного им дела.

Я решительно поднималась вверх по винтовой лестнице, идя прямиком в покои её величества, и мне не было дела ни до распустившихся бутонов так меня умилявшего прежде большого ваграбского розолина, ни до созревшего и потому дивно пахнувшего плода лесландского шишповника, ни до зеленых лиан вьющегося по перилам закидонского плюща. Я хотела видеть королеву. Я должна молить её о снисхождении и всё, и ничего больше. Остальное оставалось за гранью моего восприятия. Я пришла в себя вместе с раздавшимся звоном скрестившихся прямо передо мной алебард.

- Что? - я не сразу поняла, что произошло. Меня не пускали мои же девочки, мои воспитанницы, мои солдаты... - Что случилось?

- Приказ королевы: никого не пускать ранее полудня.

- С каких пор на начальницу её стражи распространяются подобные приказы? - мне не надо было придавать суровости своему голосу, я и впрямь начинала злиться.

- Извини, командир, - младшая воительница по имени Надалаила виновато захлопала ресницами, - вот уже почти две недели как на Ваше место назначена воительница Адамита.

- Адамита? - я терпеть не могла эту воительницу из соседней сотни. Вздорная, своевольная и жестокая. Н-да, не сладко сейчас приходиться моим девочкам. - Это правда? - мои подчиненные (мои бывшие подчинённые, надо называть вещи своими именами) понуро опустили головы. Если меня сейчас пропустят, их ждёт суровая расправа. Что ж, время у меня есть, могу и подождать... - Когда Её величество сможет меня принять?

- Я думаю, не ранее окончания завтрака, - виновато просипела Надалаила. Вторая воительница, понуро опустив голову, помалкивала. Да, распустились... Стоило бы только захотеть прорваться к королеве, и мне бы не составило это никакого труда.

- Хорошо, несите службу и доложите королевскому штабс-секретарю о моей настоятельной просьбе включить меня в список на приём к Её величеству.

- Есть, командир, так точно, командир, - одновременно воскликнули обе девушки. Выглядели они обрадованными. "Рано радуетесь, скорее королева назначит меня тысячницкой, чем отменит своё решение и вернёт мне под команду сотню. Да, Ваше величество, не ждали Вы моего возвращения, не ждали..."

- Спасибо, девочки, - искренне поблагодарила я и, развернувшись, поспешила к потайному ходу, чьи извилистые коридоры вели в сердце королевской темницы. Не только Камерлинские короли любят посмотреть на человеческие страдания. Я ни разу не входила в тюрьму через этот вход, я только лишь сопровождала королеву по подземелью до входной двери и здесь же дожидалась её возращения. Теперь же предстояло войти туда самой.

В подземелье было темно и сыро, но разбегающиеся во все стороны крысы говорили о кипении жизни. Я спустилась вниз ровно на сто сорок ступенек, прошла по коридору ровно десять шагов и, нашарив на стене небольшой круглый выступ, резко нажала. Тут же в глубине каменной кладки заскрипел старый механизм, шестерёнки пришли в движение, и стена стала медленно отодвигаться в сторону. Тюрьма распахивала мне свои объятья.


Рустанские тюрьмы, не побоюсь этого слова, комфортнее камерлинских и уютнее - факелы по стенам, даже рисунки. Загляденье! Глядя на окружающее, мне стало за себя немножечко обидно. Вспоминать осклизлые стены Ламкрюнцина было противно даже сейчас.

- Простите, госпожа, - ко мне настороженно приближалось трое охранников, - вход в поземные казематы строго ограничен, - говоривший замолчал, но почти сразу же удивлённо воскликнул, - Авель?! - я в свою очередь узнала среди идущих долговязую фигуру начальника тюрьмы.

- Привет, Дестактион, - шагнув вперёд, я протянула ему свою испачканную подземной плесенью руку. Его ладонь была теплой и слегка шершавой.

- Какими судьбами, воительница? - между нами не было дружеских отношений, но по-своему мы друг друга уважали.

- Хочу взглянуть на своих мучителей, - не к чему ему знать, к кому конкретно я направляюсь. Совершенно не к чему.

- Сатраф, - Дестактион повернулся в сторону одного из стражников, - проводи!

- Благодарю, - я не стала отказываться от сопровождения. В этих переплетениях коридоров и всевозможных лазов и в самом деле не долго заблудиться.


- Там, - Сатраф ткнул пальцем в направлении узкого, ведущего в темноту коридора. Кажется, на счёт комфортности наших тюрем я малость погорячилась... - Камеры смертников - первый поворот направо. Возьмите, - он протянул мне толстый витиеватый ключ (коридор запирался на огромный висячий замок), - отдадите охраннику на выходе.

- Да-да, обязательно, - я благодарно кивнула, и Сатраф тут же поспешил в обратную сторону - догонять своего начальника. Я же втиснула ключ в узкую щель замка. Внутри него что-то скрипнуло, и толстая дужка с тяжким грохотом откинулась в сторону. Я сняла замок и открыла страшно заскрипевшую своими несмазанными петлями дверь. Одинокий факел висел у самого входа. Шипя и потрескивая, он чадил оранжево-красным пламенем, вытягивая к потолку черные дурно-пахнувшие щупальца копоти. Вытащив факел из зажимов, я шагнула в черноту коридора. Из него дохнуло ужасающим смрадом. Чтобы не упасть в обморок от ужасных запахов, я старалась дышать ртом. Мрачные, не несущие ничего, кроме отвращения и страха звуки - стоны, рассерженное шипение и просто ругань - неслись со всех сторон. В многочисленных узких камерах, где и одному человеку должно было быть тесно, находилось по три-четыре пленника. Я старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть их лиц. Под ногами хрустели, шуршали и отлетали в стороны белые, ещё не изржавленные временем кости. Мне не надо было смотреть вниз, чтобы понять, кому они принадлежали. Вряд ли узников стали бы кормить мясом, и потому валящиеся под ногами кости, могли принадлежать только таким же, как и они, несчастным... Ужасная мысль пронзила моё сознание... и я всё же не смогла удержаться, чтобы не взглянуть под ноги - коридор буквально белел от человеческих костей и черепов. А я-то всегда думала, что страшные истории о Рустанских тюрьмах, рассказываемые шёпотом и с оглядкой по сторонам, - всего лишь злобные слухи, раздуваемые врагами её величества.

...а преступникам против короны хода из тюрьмы нет, - сидевший на телеге крестьянин низко склонился к уху своего собеседника, такого же крестьянина из ближайшей деревни. Говоривший едва шевелил губами, но это не мешало мне его слушать - заклинание обострённого слуха здорово уменьшало разделявшее нас расстояние.

- Прям-таки в тюрьме и сидят? - недоверчиво покосился тот, - их бы на каменоломни, чтобы хоть кормить не задаром. Только надысь за одну облаву вона сколько вероломцев повязали, разве ж всех укормишь?

- А что властям корм-то, - крестьянин победно усмехнулся, мол, я-то в отличие от тебя в таких делах сведущ, - бросят их десятка три в одну камеру, воду подведут, чтобы, значит, от жажды не подохли, да так и оставят.

- И чё? - я даже не удивилась такой непонятливости второго, намёк и до меня дошёл не сразу. Нет, такого говоруна надо вязать...

- А ни чё, - казалось, клеветник даже обиделся, - не дай тебе неделю-другую есть, ты сам что выберешь?

- Да неушто?- кажется, до него дошло.

- Вот тебе и "неужто", а как в камере узников мало остаётся, так им новеньких подбрасывают. Говорят, некоторые годами так живут.

- Кто говорит?- хороший вопрос, ну же, мужик, ответь, ну?

Прежде, чем отвечать, крестьянин огляделся по сторонам.

- Люди, - тихо пробормотал он.

"Что ж, тем хуже для тебя," - подумала я, незаметно подавая знак своим. Что ж, мужик, не захочешь сказать за просто так, ответишь на дыбе...


Меня знобило от собственных воспоминаний. Похоже сказанное крестьянином вовсе не было злобной клеветой-наветом на тщательно охраняемую мной власть. Где сейчас этот ни в чём не повинный крестьянин? Где? На каменоломне или среди этих камер, об арестантах которых он с такой осторожностью рассказывал своему другу?

Занятая своими мыслями, я едва не проглядела нужный мне поворот. Покрывшись холодным потом и тяжело дыша, я повернула направо. Коридор стал ещё уже. Теперь я шла прямиком к камерам для особо опасных преступников. Черные, закопченные стены тем не менее блестели отполированные прикосновением тысячи обнаженных тел проходивших здесь узников. В тусклом свете факела привиделось моё изображение, казалось, я гляжу в чёрное, тусклое, но от того не менее реальное зеркало. Измождённые черты лица, узкие исхудавшие плечи, висящая как на шесте одежда. Я не сдержалась, чтобы горько не усмехнуться, за последнее время я действительно изрядно постройнела. Ничего, ничего, нормально выгляжу, были бы кости целы, а мясо нарастёт. "Интересно... - нет, интересно не то слово, но всё же интересно,- а Тёрма они тоже посадили на хлеб и воду? - выскользнувшая из подсознания мысль заставила меня содрогнуться от ужаса, - а если его вообще не кормят? А если..." Думать об этом "если" не хотелось... Я прибавила шаг.

Снова начали попадаться заполненные заключёнными "клетки". Теперь я была вынуждена подходить вплотную к решеткам и, освещая камеры тусклым светом факела, тщательно разглядывать измождённые, потерявшие человеческий облик лица заключённых. Они выли, вопили, лязгали зубами в мою сторону, пытались дотянуться руками. Пару раз мне едва удалось избежать прикосновения скрюченных пальцев...

Знакомая фигура высветилась в тусклых мерцаниях факела, когда я уже почти отчаялась. Тёрм сидел на каменном полу, подобрав под себя ноги и спрятав в широких ладонях своё лицо. В узкой как могильная щель камере полковник был один. На толстых прутьях решетки висело сразу два амбарных замка.

- Здравствуй, - он даже не пошевелился, а мне стало очень неловко и... почему-то стыдно. Я судорожно сглотнула. - Я пришла поблагодарить.

Терм всё же посмотрел на меня. Боже, что с они тобой сделали?! Все его лицо превратилось в единый синяк. Да и на теле, прикрываемом изодранными в клочья лохмотьями, наверняка, нет ни одного живого места, и ещё запах - боже! - тяжелые запахи подземелья не смогли перебить запаха паленой кожи и жженного мяса.

- Зд-ра-вст-вуй, - прохрипел полковник и попытался сглотнуть, но в пересохшем от жажды горле не нашлось ни капли влаги. Мне хотелось плакать. Я чувствовала его боль так, будто это меня прижигали каленым железом, будто это моё тело рвали щипцами и раздирали на части, разрывая в разные стороны наматываемыми на вал канатами.

- Тёрм, - позвала я, снимая с ремня флягу и бросая её в безвольно лежавшие на коленях ладони. Его пальцы мгновенно сжались на обтянутой жёсткой кожей поверхности. Я видела, что ему хочется, неимоверно хочется, мгновенно вырвав пробку, вскинуть фляжку к губам и пить, пить... жадно, обливаясь, всхрапывая, как запалённая в беге лошадь и поглощая драгоценную влагу до тех пор, пока на дне фляги не останется ни капли. Но Тёрм не был бы Тёрмом, которого я знала, если бы поступил именно так. Несмотря ни на что, он оставался собой. Медленно, очень медленно и осторожно, и не только потому, что не хотел пролить ни капли, а словно испытывая свою волю, он вытащил из фляжки тугую пробку и, так же медленно подняв руку, поднёс горлышко к растрескавшимся губам. Первый глоток дался ему с явным трудом - пересохшая гортань никак не желала пропускать вовнутрь драгоценную влагу. Затем он сделал еще один глоток, ещё и, протяжно вздохнув, отстранил флягу в сторону.

- Спасибо, - с трудом выдавил он и, устало откинувшись спиной на стену, закрыл глаза. - Прости...

- За что? Разве ты виноват, что мы родились по разные стороны границы?

- Я должен был предупредить.

- Должен? Почему? Мы же враги...

- Девушке не место на войне, даже если она родилась в доспехах, с оружием в руках...

- Ты считаешь, женщина не способна воевать? - я даже немного разозлилась, - ты думаешь, она не может держать меч так же твёрдо как мужчина?

- Нет, я не это хотел сказать, - каждое слово давалось ему с трудом, - ты доказала, что можешь быть сильнее любого мужчины, но пойми, женщины должны дарить жизнь, а не отнимать её...

- Ты так считаешь?! Ты думаешь, что я должна сидеть и ждать, когда придёт чужой мужчина и уничтожит всё то, что я так любила? Ты считаешь, я должна сидеть сложа руки и наблюдать, как горят наши дома, как убивают дарующих жизнь женщин? Смотреть, как четвертуют наших детей и не брать в руки оружия?

- Авель, остановись, Авель, я думаю, войны вообще не должно быть. На земле достаточно места, чтобы хватило всем и солнца, и воды, и хлеба.

- Если это так, то почему вы всё время стремитесь вторгнуться в нашу страну с войной?

- Мы? - Тёрм удивился вполне искренне, - это вы всё время замышляете планы порабощения нашего государства, зачем нам ваши земли, если наша стада тучнее, а земля плодороднее?

- Не знаю, но разве не вы то и дело вторгаетесь в наши пределы, разоряя приграничные сёла и убивая их жителей?

- Мы всего лишь не оставляем без последствий вылазки ваших войск.

- Стоп, Тёрм, - я решила остановить нашу бессмысленную дискуссию, тем более, что оба мы спорили совершенно искренне, но ведь я пришла в тюрьму не для этого. К тому же за бесплодным спором мы кажется начали упускать что-то важное, - ты сказал должен был меня предупредить, о чём?

- О чём? - Тёрм попытался усмехнуться от чего по его треснутым губам потекла кровь, - ты разве сама не догадалась?

Я отрицательно покачала головой.

- Мы ждали тебя. То есть я не знал, что это будешь именно ты, но мы ждали имперского лазутчика, девушку.

- Ты хочешь сказать вы знали, что я шпионка?

- Да, с самого начала, - он открыл глаза, потом сощурился и на секунду умолк, будто вспоминая и собираясь с мыслями. - Нам было известно, что Рустания подошлет к нам шпиона, точнее наёмного убийцу. Девушку. Нам сказали, что она скажет о необходимости попасть в Вышегорск, а мы должны будем ее взять с собой. Нам приказали оберегать её в дороге. Но мы везли ещё и секретный груз, столь секретный, что об этом было известно лишь королевскому советнику. Смешно, но он бежал, воспользовавшись единственным на всё королевство портальным камнем.

"Секретный груз"?! - вот почему так спешил в Вышегорск караван камерлинцев.

- А почему Вексель не забрал с собой хотя бы часть перевозимого вами груза?

- Ты думаешь, что все те баулы, что мы везли были тем самым грузом?

- Нет.

Бросив это короткое "нет", меня буквально осенило - вьюки были действительно ни при чём, караван вёз меня - человека королевского происхождения, человека который представлял огромную опасность и одновременно ценность для обоих государств. Или я обольщаюсь? Едва ли. Значит, камерлинская власть боится, что я или моя мать предъявим права на трон? Возможно, но тогда такую же опасность мы представляем и для королевы Рустании. Хотя если посмотреть под другим углом, то и для одной и для другой стороны мы могли стать как врагами так и союзниками. Но, кажется, обе стороны нашли компромисс и пришли к соглашению?! Несомненно. Значит они решили как можно быстрее избавиться от возможных наследников Эскалиора? И если всё это так, то становиться понятным, почему Вексель, как только запахло жаренным, предпочёл смыться. Ему уже было необязательно доставлять меня живой. Повернуть назад я не могла, а если бы выжила, то всё равно не миновала бы камерлинской столицы. Теперь понятно, каким образом Вексель собирался устранить мою матушку, он всего лишь сообщил кому надо правду и предоставил доказательства её королевского происхождения. Но знать обо всем этом Терму пока не нужно.

- Так почему же он сразу не переправил этот груз?

- Потому что пройти через портал-камень человек может лишь совершенно голым, и лишь высшие маги способны создавать нечто иное.

- Но... мы же не нашли его одежд?! - Тёрм, глядя на меня, грустно усмехнулся.

- Ты ошибаешься, Ильдарас нашёл всё: и одежду, и оружие, он просто спрятал его подальше от чужих глаз.

- Тёрм, в начале нашего пути ты ведь не считал меня шпионкой, нет? Ты думал, что это ошибка, что это не я?

- Все в точности до наоборот. Я понял, что это ты. Не верили другие.

- Почему же ты тогда не хотел брать меня в обоз? - я почувствовала, что он смутился. Опустив голову, Термарель некоторое время молчал, потом, решительно тряхнув головой, ответил.

- Я боялся к тебе привязаться. Потому что... потому... - я пристально смотрела ему в лицо, измученное лицо смертельно уставшего человека, но находящего в себе силы не унизиться до просьб о снисхождении. Он так и не сказал, почему...

- Тёрм, сколько тебе лет? - глупый вопрос, в странном, нелепом разговоре, разве для этого я сюда шла? Разве мне есть дело до прошлого? Разве это так важно?

- Двадцать первый, - я думала, он чуть старше, - а тебе?

- Двадцать, целая вечность, - ответила я и поняла, что мы говорим не о том, совсем не о том, о чём надо сказать, но не смогла найти в себе силы, чтобы признаться... он мой враг и этого не изменить, не исправить, а ещё... ещё он завтра умрёт, если я не сделаю, что должна сделать...

- Авель, я... я не должен этого говорить, но повторю ещё раз - среди ваших высокопоставленных вельмож есть некто, кто желает тебе смерти. Именно от него наш король узнал о твоей миссии.

- Ваш шпион в нашем дворце?

- Ты не поняла, у нас нет столь высокопоставленного шпиона. Я не знаю, кто этот человек, но он желал смерти именно тебе. Именно тебе и никому другому. И ты чуть не погибла, я не должен был брать тебя с собой.

- Но вы же давали мне шанс уйти? - значит, когда я собиралась в путь, королева уже обо всём догадывалась, но не решалась на открытое убийство, вот почему она отправила меня на столь опасное задание. Тогда возникает вопрос, в её ли интересах было сообщать камерлинцам о моём происхождении? Или это сделал некто другой? Едва ли она стала бы так поступать. Значит, другой. Другой же и предоставил эти самые доказательства. Какую игру он ведёт этот неизвестный некто? Я и леди Амертон, ха, это как яйца в разных корзинах. И мы обе живы. Выиграл он или проиграл?

- Да, никто из нас троих, - он имел ввиду себя, мага и Мейхеля, - не был против твоего бегства.

Я вздохнула. Ну, почему я тогда не ушла, не бежала, оставив свой путь к цели? Разве бы меня кто-нибудь осудил?

Только я сама.

- Тёрм, сейчас тебе уже известно, что за груз вы везли? - я пристально смотрела на сидевшего в неподвижности полковника, он поднял на меня взгляд и отрицательно качнул головой. Значит, он не знает, хорошо. Но сейчас и это не важно. - Мне пора, Тёрм.

Услышав эти слова, он порывисто поднялся и шагнул к разделяющей нас решетке. Каждый шаг ему давался с большим трудом, его лохмотья пропитывались выступившей из ран кровью, но он не проронил ни одного стона, только крепче сжал зубы и, сделав еще шаг, ухватился рукой за железные прутья.

- Спасибо, - он протянул мне флягу.

Я отрицательно качнула головой.

- Оставь себе.

Наши руки соприкоснулись, к моему горлу подкатил сухой ком горечи.

- Авель, мне жаль, если сможешь, прости...

"За что?" - вновь хотела спросить я, но не смогла. Только схватила его запястье своей рукой и застыла, не в силах сдвинуться с места. Но мне действительно было пора. Королева вряд ли станет ждать бывшую воительницу. Я не хотела уходить. Но знала, что если сейчас, вот в этот самый миг не уйду, то вообще не уйду никогда. Я чувствовала, как моя рука соскользнула с его руки. Ни слова о предстоящих пытках, ни слова о предстоящей казни...

- Я должна идти, Тёрм.

- Я знаю, - он смотрел на меня так... он прощался, он не верил, что мы снова увидимся. У него не осталось надежды. "Тёрм, но почему, почему так получилось? Почему?!" - я медленно попятилась в темноту, затем повернулась и пошла прочь, затем побежала... не разбирая дороги, ничего не видя глазами, полными слез. Факел остался там за спиной, но я даже не подумала возвращаться. "Тёрм, я спасу тебя, королева Эвиль дарует тебе жизнь, она... она строгая, но справедливая. Она любит меня, она поймёт и..." Я не знала, что будет дальше, я только надеялась...

Я бежала, не останавливаясь, до самого входа в тайную галерею, по пути бросив ключ оторопевшему охраннику и запинав ногами с десяток не успевших увернуться крыс. Я давилась слезами, не в силах избавиться от заполнявшей меня горечи.


- Меня не вызвали с докладом, - выдавив из себя вопрос-упрёк, я шагнула вперёд и, одновременно склоняя голову, припала на левое колено.

- Встань, встань, девочка моя, - голос королевы звучал подобно весеннему ручейку, но надо мной он уже не имел той силы, что раньше. Сквозь ласковый тембр в нем угадывались нотки страха. Королева боялась... меня?

- Ваше величество не вызвали меня с докладом, - вновь повторила я, давая понять, что мне странно подобное отношение.

- Милая, я не хотела тебя беспокоить, - она не поправила меня, не попросила называть её как прежде Эвиль, - к тому же генерал Ламс описал всё достаточно подробно...

- Да? - переспросила я с издёвкой в голосе, - а доложил ли он, что в нашей ставке завелся предатель?

- Что? Как?! - изумленно воскликнула королева. Надо отдать ей должное, играла она отменно. Я бы ей почти поверила, если бы не знала... Я вздохнула. Как всё же тяжело разрушать собственные иллюзии.

- Камерлинцам с самого начала было известно, что в их отряд попробует затесаться шпион. А вернее, шпионка, - я внимательно посмотрела на Эвиль. Она напряженно слушала. - Просьба взять с собой в Вышегорск была для них своеобразным паролем.

- Невероятно, - королева всплеснула руками, - я прикажу нынче же провести допросы с пристрастием.

- Ни к чему, Ваше величество, я знаю, кто он, - при этих словах лицо королевы побледнело, но губы, как и прежде, были недоуменно сжаты.

- Даже так? - хмыкнув, государыня дернула головой.

- Да, именно так и не иначе. Так мне назвать имя предателя? Или просто сказать, что я обо всём этом думаю?

Королева презрительно подняла бровь:

- Ну и что же ты думаешь? - на ее лице читалось напряженное любопытство, в любую минуту готовое смениться гневом, и, если не ошибаюсь, страх, затаённый страх слабого душой человека. Я хотела, но не смогла взглянуть на её ауру, после беседы с Тёрмом у меня не осталось на это сил. Королева смотрела на меня, но словно не видела, казалось, её взгляд проходил сквозь моё тело и упирался в каменные стены. Она была недовольна. Недовольна до бешенства, но не смела, именно не смела выплеснуть это недовольство наружу.

Я тяжело вздохнула, набирая полную грудь воздуха и готовясь сказать то, что ещё совсем недавно даже не могла бы себе вообразить.

- Не говори ничего, - жест, которым она меня остановила, был поистине королевским. Всё ж магия её величия даже сейчас оказывает своё влияние. Я застыла в неподвижности, искренне надеясь, что первые же слова Эвель каким-нибудь невероятным, непостижимым образом рассеют мои подозрения.

Меж тем Королева притворно, это было понятно, вздохнула. И, помолчав некоторое время, решительно тряхнула своими роскошными кудрями:

- Ладно, Авель, ты умная девочка. Я тебе расскажу, и ты, я думаю, поймешь... всё совсем не так, как думается.

Если она хотела оправдаться, то это было большой неожиданностью. Я уперлась в нее взглядом. Но она лишь только отмахнулась от меня, как отмахиваются от назойливой мухи:

- Ну, Авель, не смотри на меня так. Ты же сама знаешь, как устроен этот мир. Черное - белое. День - ночь. Тепло и холод. Но на самом деле всё не совсем так. И одно сменяет другое, лето перетекает в осень, тепло становиться холодом, холод теплом, между днём и ночью есть время, называемое сумерками. Добро, собственно, как и зло, не может быть абсолютным.

- К чему всё это, Ваше величество? - вопрос прозвучал едко, должно быть даже ядовито, чего от себя я совершенно не ожидала.

- К чему? Действительно, к чему? Может к тому, что поступки великих людей, - это она себя считает великой? - непонятны простым людишкам. Порой мы жертвуем десятками, чтобы спасти сотни и сотнями, чтобы спасти тысячи, мы...

- Всё это софистика, Эвиль, ты хотела, чтобы я что-то поняла, так объясни...

- Мне скучно, Авель, ты даже не представляешь как порой скучно сидеть на троне...

- Ты говоришь загадками.

- Что ты, нет никаких загадок, просто мы с Илактрионом решили поспорить, чьи спецслужбы лучше, и тебя никто не предавал, просто у тебя немного не получилось, - даже признаваясь в этом, она врала, я чувствовала... но какая-то доля правды в этом всё же была. В глазах помутнело. Неужели все, что я делала, зря? Неужели гибель ни в чём не повинного двойника была предрешена с самого начала? Что все это - всего лишь игра сильных мира сего?!

Меж тем королева продолжала убеждать меня в правдивости своей лжи.

- Но неужели ты думаешь, что я бросила бы тебя умирать в Ламкрюнцине? Генерал Ламс просто несколько ускорил события...

- А ты, наверное, хотела дождаться, когда мне вывернут руки и изуродуют тело калёным железом?

- Авель, перестань, всё не так страшно, подумай сама, я сделала тебя героиней. Тебе завидуют все девушки Рустании.

- Все, кроме меня. Так ты говоришь, вы спорили?

- Ну да, просто шутки ради...

- Ну и как?

Она даже скривилась:

- Ничья.

Я развернулась и пошла к выходу. Но у самой двери остановилась и повернула голову. Эвиль все также стояла, не двинувшись ни на йоту.

- А как же война? Сотни загубленных жизней?

- Война? Да не было никакой войны... Да, да, это всего лишь игра. Мои войска - его войска. Немного намяли друг другу косточки, правда, Генерал Ламс, выдвинувшись к городу без моего приказа едва не наломал дров, но так вышло даже веселее. Мы с Илактрионом долго смеялись, вспоминая, как ему в одном нижнем белье пришлось драпать по темному подземелью, полному вонючих крыс.

Она снова лгала, и если раньше я питала хоть какие-то иллюзии, то теперь я совершенно не сомневалась в том, кто меня предал. Но вот зачем? Она изначально знала, кто я есть на самом деле? Должно быть так... Она, как и Илактрион, боялась, что я предъявлю права на ее престол? Вопросы, вопросы... Но сейчас меня волновало нечто другое. Я специально откладывала это напоследок, надеясь, что королева не заметит моей заинтересованности. Но всё же, когда начала говорить мой голос дрогнул:

- А как же пленные? Все те узники, что томятся в наших тюрьмах? Полковник Каннер и другие?

- Ах, милая Авель, ты печёшься о нем. Какая прелесть. Но, увы, я не могу отменить своих указов, иначе враги уверуют в мою мягкость, - королева довольно фальшиво улыбнулась.

- Даже, если об этом попрошу я?

- Деточка, сам бог не в силах заставить меня сделать это.

- А если я расскажу всем о Вашем предательстве? - королева, поджав губы, молчала, - Если я открою, что это Вы, именно Вы хотели спровоцировать нападение Камерлина на наши границы? Если я всё расскажу генералу Ламсу?

- Глупая, - она снова снисходительно улыбалась, - кто тебе поверит? Королева, - она воздела вверх указательный палец, - королева Эвилина Великая строит козни против собственной империи? Ты хочешь, чтобы тебя поместили в сумасшедший дом?

- Но почему? Почему? - я уже поняла, что дело было вовсе не во мне и не в моей смерти. Отправляя меня в стан врага, королева ещё не знала о моём происхождении, она и сейчас не хотела открывать мне эту тайну. Если бы не генерал Ламс, я бы наверное так и осталась в неведении. - Почему Вы так поступаете?

- Народом, - улыбка королевы стала ещё шире, - находящемся в постоянном страхе, легче управлять. Люди, видящие внешнего врага, реже задумываются о проблемах внутри государства, к тому же у меня всегда есть возможность списать просчеты своего правления на вынужденную борьбу с внешним противником. Подумай сама, люди испокон веков живут в страхе. Они привыкли к нему, он стал их сущностью. Отбери у них страх, с чем они останутся? Жизнь станет пуста, они станут искать смысл этой жизни. Им станет казаться, что они живут так плохо потому, что ими плохо управляют, а с такими мыслями недолго додуматься до того, нужны ли им правители вообще... Это ужасно, когда тебя норовят низвергнуть с твоего трона. Я этого не хочу, - она лучезарно улыбнулась. Да, она лишь потом узнала, КОГО избрала пешкой в своей игре, но от этого игра стала лишь азартнее, но и проиграть было бы не так горько...

- Но если всё так плохо, Вы могли бы снарядить экспедицию на поиски священного Корунда.

- Священный Корунд - миф-сказка, - королева поджала губы.

- Но тогда почему почти все правители время от времени стремятся его найти?

- Уж не думаешь ли ты, что для всеобщего счастья?

- А для чего же ещё?

- А тебе, милая, не приходила мысль, что только для того, чтобы уничтожить?

- Зачем?

- Зачем? Неужели ты не понимаешь? Вот скажи, к чему мне Корунд? Я и так имею почти всё, что пожелаю. Власть даёт многое, а если всё люди будут счастливы, зачем им буду нужна я?

- Действительно зачем? - эти два слова были сказаны совсем тихо, королева их услышала, но промолчала. Я гордо вскинула голову, - я ухожу.

Я не ждала ни её ответа, ни согласия. Я уверенно шагала к входной двери и цокот моих каблуков был подобен набату

- ...и не ищи генерала Ламса, - донеслось мне в след, - он умер.

Услышав это, я даже не замедлила шага, нечто подобное и следовало ожидать... Умные и решительные вояки не нужны ни одной власти.

Повернув в сторону потайного лаза, я уже нисколько не сомневалась, что буду делать дальше. Она сама не оставила мне выбора. Он не желал мне боли, предпочтя ей смерть, я же не хочу ему ни того, не другого... Я не хочу, чтобы он умер.

- Авель, снова ты? - главный тюремщик уже давно напряжённо всматривался в полутьму коридора, но только сейчас он разглядел в моей руке обнажённый клинок. Лицо его вытянулось в изумлении, а рука потянулась к лежавшему на лавке мечу.

- Не вздумай, - его оружие оказалось в моих руках так быстро, что никто из стражников не успел среагировать, - мечи и ножи на стол, - я хмуро посмотрела на застывших в напряжении стражников, - живо.

- Как бы тебе не пожалеть, - пробормотал один из тюремщиков и тут же получил рукояткой меча в зубы. Зажимая ладонью рот, он с воем отскочил в сторону.

- Не знаю как я, а ты уже жалеешь, - прошипела я и, чтобы окончательно его унизить, пнула ногой под зад. - Падаль. Ключи на стол. А сами вон в ту камеру и пошевелитесь.

- Авель, зачем тебе это? Всё дело в том узнике? Ты могла бы сказать, и я бы тут же освободил его, - Дестактион выглядел ошарашенным и говорил с сочувствием в голосе, но я прочла в его глазах свой смертный приговор и поняла, если ему представится возможность, он убьет меня, не задумываясь.

- Без санкции королевы? - я усмехнулась.

- Под твою ответственность, - он слегка скис, но продолжал хитрить.

- В камеру, - я не собиралась с ним дискутировать. И, чтобы они поторопились, ткнула ближайшего ко мне стражника остриём меча. Дестактион посчитал, что я, подавшись слишком далеко вперёд, допустила ошибку и прыгнул. Зря. Я даже не стала отводить руку для замаха. Просто полоснула остриём по его шее... Остальные тюремщики наперегонки бросились выполнять моё приказание... Начальник тюрьмы некоторое время тщетно пытался зажать рану ладонями, затем обессилено повалился на пол и испустил дух. Мне же было его совершенно не жаль. Я брезгливо вытерла о лежавшую на столе тряпку своё оружие и, подхватив ключи, поспешила в глубину тюремных коридоров. Выбегающих навстречу стражников, я рубила без всякого сожаления. После того, что я видела в дальней пещере, во мне не осталось для них ни капли жалости. Кроме того, после побега пленников смерть - это лучшее, что могло их ждать.


Замок с грохотом шлепнулся на камни пола, дверь, заскрипев ещё пронзительнее, чем в прошлый раз от толчка моей ноги буквально врезалась в стену. Выхватив факел, я, не обращая внимания на трещавшие под ногами кости, поспешила к своей цели. Поворот направо я смогла бы найти даже с завязанными глазами.

Ржавые дужки замка никак не хотели поддаваться, пришлось вдарить по нему рукоятью, чтобы он отвалился вниз. Проснувшийся от звука удара Тёрм со стоном приподнялся на одном локте и поднял на меня глаза, тут же наполнившиеся ужасом:

- Что ты делаешь?

- Устраиваю тебе побег,- сказала я сквозь зубы.

Терм непонимающе посмотрел на меня:

- А как же...

Я наконец-таки подобрала ключ ко второму замку. Дверь отворилась. Я подала ему руку.

- Ты не понял. Я ухожу вместе с тобой.

Я достала из ножен и подала Тёрму узкий кинжал.

- Держи, - он протянул руку с трудом поднимаясь на ноги. Я напряжённо вслушивалась в доносившиеся из коридора звуки.

- Но зачем ты так.. - он говорил с трудом, из рассечённых, потрескавшихся губ снова потекла кровь.

- Молчи, потом объясню, - он повиновался, но всё еще никак не мог встать, его шатало, я порывалась помочь ему, но прежде надо было сделать нечто другое, - я сейчас.

Оставив ему факел, я нырнула в темноту коридора. Мои глаза, уже привыкшие к его неяркому свечению, смогли различить дверь ближайшей камеры.

- Камерлинцы? - негромко спросила я, надеясь на положительный ответ. Мне повезло с первого раза.

- Ну и что дальше? - в свою очередь спросил недовольный голос.

- Я хочу помочь вам бежать.

- Каким образом? Перегрызёшь прутья? - за решёткой сдержанно засмеялись.

- Вот ключи, - смех сразу же прекратился.

- Ничего не выйдет, нас тут же переловят снова.

- Не переловят, если вы откроете как можно больше камер.

- Слушай, Креф, а девчонка дело говорит, среди тысяч освободившихся узников нам будет затеряться гораздо легче.

- В коридорах много убитых стражников, можете взять их одежду, и вот ещё что, - я вспомнила о сидящих в соседнем коридоре каннибалах, я боялась выпустить наружу этих "человеков", ставших уже нелюдями, - не открывайте двери соседнего коридора.

- Мы знаем, - ответил мне всё тот же голос.

- А почему ты сама не хочешь открыть двери и выпустить узников?

- У меня другие планы, - я начала понимать, что теряю здесь слишком много драгоценного времени.

- Артын, а если она врёт? Если она специально подослана, чтобы заманить нас в ловуш... - кажется говоривший и сам начал понимать, что морозит глупость, но его безжалостно прервали ещё раньше.

- Заткнись, Креф! О чём ты говоришь? Мы лучше выйдем и погибнем сражаясь, чем будем каждый день терпеть новые пытки, постепенно гнить и, мучительно умирая, жаждать дня казни.

- Держите, - я бросила связку ключей в глубину камеры. И поспешила к Тёрму. Нам надо было выбраться из города, пока ещё не началась основная заварушка. Только в этом случае у нас еще оставался шанс уйти из столицы живыми. Что бы не начало твориться в городе, искать в первую очередь кинуться нас - меня и Тёрма. Нам надо было торопиться, ибо я не знала, подняли тревогу оставшиеся охранники или нет.

Мы быстро, насколько позволяло истерзанное тело Тёрма, добрались до главного коридора. Неподалеку от дверей на каменном полу по-прежнему лежал оглушенный мной охранник.

- Одевай, - скомандовала я, стаскивая с тюремщика доспехи и отдавая их Тёрму. Тот повиновался и начал одевать на себя тяжёлую боевую амуницию. В свете тусклого освещения факелов я видела, как исказилось его лицо от боли, но он не издал ни звука. Доспехи ударами тяжёлых камней ложились на израненное тело...

Мы осторожно двигались по коридору, а за нашими спинами постепенно разрастался шум, издаваемый освобождавшимися узниками. Я, закусывая губу от злости на саму себя, нещадно торопила и без того тяжело дышавшего Тёрма.

- Быстрее, Тёрм, быстрее, - он не отвечал, но я почти слышала как расползается короста на многочисленных ранах и ссадинах, как из открывшихся ран не останавливаясь течёт по его телу кровь. Но всё же мы двигались медленно, слишком медленно, чтобы успеть вовремя покинуть взбунтовавшуюся по моей милости темницу.

Топот ног и грохот плохо подогнанных кольчуг я услышала, когда мы только начали подниматься по лестнице, ведущей с нижнего тюремного уровня. Видимо кто-то из тюремщиков обнаружил трупы и поднял тревогу.

- Обопрись на моё плечо.

- Что? - переспросил Тёрм, не сразу сообразив, что именно от него требуется.

- Обопрись, спрячь лицо, - объяснять и рассусоливать, что к чему у меня не было времени.

Тёрм, наконец-то поняв, что от него требуется, обхватил меня за плечи и, опустив лицо вниз, тут же повис на мне всем своим весом. Я даже подумала, что он потерял сознание, но нет он нашёл в себе силы подниматься дальше.

- За нами гонятся, внизу бунт, преступники сбивают замки, нам едва удалось спастись! - выпалила я скороговоркой, решительно протискиваясь сквозь ряды бегущей вниз стражи.

- За мной! - гордо подняв над головой палицу, выкрикнул мчавшийся впереди всех десятник. И не удосужившись даже расспросить, кто я такая, побежал вдоль по коридору. Надеюсь, пленникам удалось освободить достаточно много народа, чтобы этому десятнику не пришлось долго мучиться. В том, что озлобившиеся люди сомнут эту немногочисленную группу, я не сомневалась.

Лестница кончилась, но не успел стихнуть топот ног от первого отряда стражников, когда из широкого верхнего тоннеля прямо на нас вывернула такая же немногочисленная, но уже гораздо лучше вооружённая орава. Командовали ими два дюжих мужика одинаково одетых, с одинаковыми капральскими наклёпками на нагрудных латах.

- Пропустите воительницу с раненым, - скомандовал первый, разглядев одетую на мне форму. Второй оказался сообразительнее. Он наклонился к повисшему на моём плечу Тёрму.

- А ну кось покажи своё лицо? - эти слова стоили ему жизни. Мой клинок войдя в капральский живот чуть ниже брони распорол вздрогнувшее от боли сердце. Крик замер на губах капрала. Рывок вверх, и распарывая брюшину, меч взлетел в направлении стражника, следовавшего за капралом. Незадачливый командир в последних судорогах, хватая ртом воздух, повалился на пол. Рубанув по рукам ближайшего стражника, я шагнула вправо, прижимаясь к стене и оттесняя камерлинца за свою спину. Рассчитывать на обессилевшего Тёрма не приходилось. Мне повезло лишь в одном - привыкшие к вялому сопротивлению пленников и не видевшие шишек даже в учебных боях стражники бросились на меня всем скопом, совершенно не заботясь о собственной защите. Двумя взмахами меча мне удалось уменьшить их силы на треть. Оставшиеся шесть стражей во главе со спрятавшимся за их спины начальником, напуганные участью своих товарищей отступили назад и теперь молча таращились на трупы своих товарищей, не спеша ни отступить, но и не решаясь напасть.

- Послушайте, - Тёрм говорил негромко, но отчётливо, - вы вольны как и прежде пытаться нас задержать и умереть. А вольны и следовать тем же путём, каким следовали раньше, - я внимательно слушала полковника, не понимая, к чему он клонит, - мы ведь могли и не встретиться, ваши товарищи погибли в схватке с другими заключёнными. А что касается нас, то пусть другие, а не вы испытают своё счастье...

Я понимала, что он несёт полную ерунду, но они послушались. Не сговариваясь, стражники шагнули к противоположной стороне лестницы и, едва не задавив спинами своего командира, освободили нам проход. Тёрм умел убеждать, но с другой стороны и пять окровавленных трупов за считанные секунды боя кого угодно могли сделать сговорчивее.

- Уходите, - я указала кончиком меча на ведущую вниз лестницу. Стоявший впереди всех тюремщик нервно икнул и, наращивая скорость, загромыхал сапогами по каменным ступенькам лестницы. Остальные последовали его примеру. Придавленный и выглядевший весьма помятым капрал, ковыляя, последним опасливо покосился на мой окровавленный меч и прибавил скорости. Нам тоже надо было спешить. Судя по всему, по тревоге поднялся весь гарнизон тюрьмы.

- Сам сможешь идти?

Тёрм кивнул и, хромая сразу на обе ноги, двинулся за мной следом. Тяжелая палица, притороченная к поясу, больно била его по колену при каждом шаге, но даже на то, чтобы просто придерживать её рукой у него уже не хватало сил. Я могла бы помочь нести её, если бы не одно но: ни один воин, ни один стражник никогда добровольно не расстанется со своим оружием, даже будучи при смерти. Выпустившего оружие из руки ждало неминуемое наказание. Попытку прорваться тайным ходом через дворец я не держала даже в мыслях - это чистое безумие. Появись я во дворцовых коридорах с подобным оборванцем, каким выглядел сейчас Тёрм, к нам тут же бы сбежалось сотня-другая стражниц. Уж кому, как не мне, было это знать? И потому мы бежали дальше по тюремным коридорам, постепенно поднимаясь к верхним ярусам, где я надеялась выбраться на свободу через одно из ответвлений главной галереи - Ворота скорби. Место не самое охраняемое, ибо далеко не каждый проходящий через эти ворота радовался своему выходу. Дорога ведущая из этих ворот прямиком вела к длинным рядам виселиц и плах, густо усеивавших лобную площадь. За побег из тюрьмы наказание было только одно - смерть. И потому нормальный человек инстинктивно избегал этого направления. Бежать туда, где всё напоминало о смерти, психика истерзанного в тюрьме человека отказывалась начисто.

Я всегда думала, что десяток стражников, охранявших эти ворота, набирался в основном из старых, заслуженных тюремщиков, обрюзгших и растолстевших от безделья и обильной выпивки. Я точно помнила, что обычно на посту оставалось не больше двух часовых, остальные либо дрыхли, либо резались в карты в расположенном в полусотне метров от ворот караульном помещении. На это я и рассчитывала, надеясь справиться с этими двумя без лишнего шума и смертоубийства. Но сегодня нам не повезло с самого начала - у выхода поджидал почти весь десяток полностью вооружённых и одетых в броню стражников. И это были не желторотые юнцы, впервые взявшие в руки оружие, и не скороспелые вояки, твердо уверовавшие в свою неуязвимость, передо мной стояли настоящие ветераны, убелённые сединами, располневшие и от того слегка неуклюжие, но опытные, взматеревшие не в одном десятке схваток с совсем не игрушечным противником. Они не спешили нападать, понимая, что отступать нам некуда и, значит, мы будем драться, до последнего прорываясь вперёд. И пока центр оставался на месте, фланги начали своё неспешное продвижение, охватывая и замыкая нас в кольцо. Всё это они делали спокойно, без единого лишнего движения, стеной монолитного строя, страшного в своей молчаливой угрюмости.

- Атакуй, - шепнул Тёрм, и я почувствовала, как он осторожно, едва видимым движением отнял руку от моего плеча, давая тем самым свободу движения. Я прыгнула. Огромным скачком преодолев разделяющее с противником расстояние, ударила ближайшего остриём меча, метя в незащищенную бронёй шею. Но мой удар не достиг цели. Толстый, морщинистый солдат, назвать его тюремщиком не поворачивался язык, резко наклонился вправо, и я едва удержалась, чтобы не пролететь дальше, напарываясь на остриё его короткого валигримского меча. Мне повезло, я сумела остановиться. Отпрыгивая назад, я ожидала удара, но его не последовало. Нет, они не игрались со мной, как играется с пойманной мышью сытая кошка, нет, они прекрасно видели, что перед ними королевская воительница, лучшая из лучших и, отдавая себе отчёт в моей силе, ни в коей мере не хотели рисковать. И вместо того, чтобы сразу же атаковать, неспешно дожидались, когда фланги сомкнуться за моей спиной. На рухнувшего Тёрма они не обращали никакого внимания.

Итак, они ждали, но я-то не собиралась дожидаться собственной смерти. Нас учили многому, в том числе и как противостоять воинам легиона, а в том, что передо мной бывшие легионеры, можно было не сомневаться. Я уже не рассчитывала вырваться из этой схватки живой, но я привыкла бороться. Бросок к земле стал для них неожиданностью. Ближайший ко мне легионер рухнул, не удержавшись на подрубленных ногах, ещё одного удалось ударить по кисти, наполовину ее перерубив, но он даже не выпустил из руки меч. Не обращая внимания на хлеставшую из раны кровь, легионер переложил оружие в левую руку и с жесткой ухмылкой на лице первым шагнул вперёд, смыкая сжимающие меня тиски. Одновременный шаг десятка ног как удар набата, предвещающий мою гибель. Я снова попыталась ударить, но тщетно, ни одно моё движение не ускользало от их внимания. Меж тем они сами атаковали меня, одновременно и сразу с нескольких сторон.

Полдесятка молниеносных движений, и на моём теле появились неглубокие колотые раны, недостаточные, чтобы убить, но вполне достаточные, чтобы ослабить. Я почувствовала, как кровь горячими струями потекла по плечам, спине, запястьям, но заставила своё сознание не обращать на это внимания и, превратившись в безмолвную боевую машину, закрутилась как юла, защищаясь и нанося ответные удары, увы, урона почти не причиняющие и большей частью отбиваемые. Противники же атаковали беспрестанно. Казалось, всё моё тело пылает точечными ожогами. Я поняла, что ещё немного и не смогу стоять на ногах. Они почувствовали мою слабость и, подходя всё ближе и ближе, по-прежнему не обращали внимания на неподвижно сидевшего Тёрма, а зря. То ли его слабость была самого начала лишь хитроумной уловкой, то ли он и в самом деле не устоял на ногах, но нашёл в себе силы подняться, во всяком случае теперь Термарель без всяких угрызений совести, обрушился на наших противников со спины. Здоровенная палица засвистела в воздухе, сминая тяжелые шлемы и кроша черепа. Броневая защита, неуязвимая для меча легко сминалась от сильных ударов окованного железом дерева. И они дрогнули, нет, не побежали, не стали метаться в панике, кто куда, подставляясь под наши удары, а начали слажено отступать к дверям казармы, отбиваясь от наших ударов и время от времени делая не менее опасные выпады. Теперь их было всего трое, но это были самые сильные, самые опытные вояки, до поры до времени приберегавшие свои силы для решающего момента. Будь они чуть помоложе, я бы заранее запасла цветов на собственную могилку, а так им не хватило дыхания. Мы сбили оставшихся в живых легионеров с ног и крепко связали их же собственными поясами. Путь к желанным воротам преграждали лишь тела убитых и раненых, но увы и у нас уже совсем не оставалось времени - тюрьма гудела от рева восставших узников.

И мы побежали. Ха, побежали... Побежали - это сильно сказано. Мы поковыляли, опираясь друг на друга. И уже было непонятно кто кого тащил: я - Тёрма или Тёрм - меня. Наверное, он, потому что я, кажется, на некоторое время потеряла сознание, во всяком случае, как мы оказались за воротами, я не помнила.

- Сюда, - Тёрм кивнул в сторону ближайшего эшафота. Он тяжело дышал, в его правой руке вместо палицы блестел тот самый валигорский меч.

Я мотнула головой.

- Бежим, нам нельзя останавливаться, - мой голос едва слышался.

- Если мы не перевяжем твои раны, ловить уже будет некого.

Чёртов полковник бесцеремонно втолкнул меня под деревянный настил. Я плюхнулась на сырую землю - под настилами рустанских эшафотов почва, чтобы впитывать вытекающую из тел казнённых кровь, никогда не застилалась камнем - рядом со стоном повалился Тёрм. В его руках я увидела узкие полосы довольно чистой тряпицы, надранной из белья валяющихся за воротами стражников.

- Я... долго... была без памяти?

- Нет, - Тёрм не собирался тратить силы на бесполезные разговоры, и правильно. Я и так не понимала, каким образом он ещё до сих пор держится.

Бинтовал он быстро и сноровисто. Я же тем временем огляделась по сторонам: в самом тёмном углу виднелся довольно большой свёрток.

- Тёрм, - я кивнула в сторону свёртка.

- Сейчас, - он затянул последний узел и, проползя немного вперед, дотянулся, ухватил пальцами и бросил под ноги так заинтересовавший меня предмет.

Хватило одного взгляда, чтобы понять, что это такое. Я брезгливо поморщилась, пододвинула сверток к себе и потянула за концы связывающей его бечёвки. Узел рассыпался. Нашим глазам предстали два красных балахона - одежда палача и его помощника.

- Уходим, - Термарель настойчиво потянул меня за руку.

- Постой, у меня есть идея.

- Авель, нам надо спешить.

- Я знаю, Тёрм... Но нам надо одеть вот это...

- Думаешь, два палача, разгуливающие по городу, не привлекут ничьего внимания? - с сарказмом заметил полковник и ткнул остриём меча в развалившиеся по земле одежды.

- Ты плохо знаешь нашу страну. Балахон палача и одеяние путешествующего пилигрима мало чем отличаются друг от друга. Всё отличие: вот такая маска, , - я показала пальцем на узкую ленту с двумя прорезями для глаз, - вот и вся разница

- Авель, ты хочешь сказать что твоё милое - ого! - девичье личико можно спутать с лицом измученного дальними дорогами подвижника?

- Во-первых, я не думаю, что моё лицо сейчас выглядит менее измученным, во-вторых, пилигримы низко опускают голову, будто бы поклоняясь, покоряясь судьбе и отдавая себя в руки всевидящему провидению. Моего лица никто не увидит.

- Тогда чего мы ждём? - Тёрм попытался сказать эти слова бодро, но при его хрипоте выглядело это весьма жалко.

Спустя пару минут из узкой двери, выходящей с пустующего в данный момент лобного места, поддерживая друг друга, вышли два пошатывающихся от усталости пилигрима.


Народ почти не обращал на нас внимания. Когда же почти в центре города занялось пламя пожара, а из ворот тюрьмы валом повалили вооруженные кто чем свободные узники, обывателям и подавно стало не до нас. Зазвенел набат, поднимая городскую стражу. Я понимала, что сейчас в городе начнётся резня, но было уже поздно жалеть о совершённых поступках.

- Тёрм, - мы остановились, - я не знаю, куда идти. Ворота теперь уже наверняка перекрыты. Нас не пропустят. Ко мне тоже нельзя. Друзья были бы рады меня принять, но боюсь нас будут ждать и там.

- Идём, - Тёрм взял меня за локоть и настойчиво потянул вперёд.

- Куда? - мне не хотелось быть глупой лошадью, которую тащат на поводу заблудившиеся в лесу хозяева.

- У нас, - он посмотрел мне в лицо и пояснил, - у тайной полиции здесь есть свой человек.

- Тёрм, - голос звучал совершенно безжизненно, - а ты не боишься, что мы, королева и я, разыграли спектакль с единственной целью найти этого агента?

- Королева могла бы это сделать, но не ты.

- Тебя убедили трупы убитых мной стражников?

- Нет, меня убедили твои глаза...

- ???

- Ещё там, у камеры. Такие глаза не могут лгать... - он говорил очень и очень тихо.

Захотелось плакать. Чтобы не выдать себя, я, опустив голову, ещё ниже спросила.

- Думаешь, ваш человек тебя не предаст?

Он кивнул.

- Уверен?

- Уверен, - тихо, почти без эмоций, но именно это предавало убедительности его словам. - Этот агент - мой названный брат.

- Веди, - наконец выдавила я, и мы двинулись вперед, петляя среди узких улочек и пугая своим видом разбегающихся при нашем появлении прохожих.


Ворота усадьбы открылись раньше, чем мы подошли к окружающему её забору. Наверное, это был скрытый от посторонних механизм, ибо я никакого привратника, открывающего и закрывающего двери, не заметила. И магии тоже не почувствовала. Прямо от ворот к порогу дома вела неширокая, выложенная из просмоленных брусьев дорожка. Сам дом я не рассматривала. Было не до этого, я едва переставляла ноги.

- Если я не ошибаюсь, то попав в плен, ты стал для своего государя преступником, - едва за нами закрылась дверь, я обессилено опустилась на широкую стоявшую у стены скамью.

- Я стал им ещё когда приказал открыть ворота наступающей армии Рустании.

- Что? Так это был ты? Но ведь, говорят, ты сражался как лев и схватили тебя с мечом в руках?!

- Так и было. Я хотел спасти тебя, но не желал, чтобы грабили мой город.

- Тёрм, - мне снова хотелось плакать, - из-за меня пролито столько невинной крови...

- Авель, разве ты не поняла? Это сражение всё равно бы состоялось. И крови было бы пролито во много крат больше. Всё произошло по меркам войны почти бескровно, потому что ни одна армия ещё не была готова к войне. Решение Ламса оказалось слишком неожиданным и непредсказуемым и потому обречённым на успех.

- Неожиданным?- я могла бы позволить себе усмехнуться. Кто-то слишком хорошо предвидел эту неожиданность, чтобы подтолкнуть генерала к непредсказуемости, но Эльге Ламс был хорошим человеком, он вполне мог бы совершить этот шаг и самостоятельно. Я провела рукой по мокрым щекам и пристально всмотрелась в лицо камерлинца. Что-то в его облике заставило меня насторожиться...

- Да, Авель, всё было предрешено. Даже не открой я ворота, ваши войска всё равно бы захватили город. В столице в тот момент было слишком мало защитников. А так пока мы удерживали центр города, ваши войска почти беспрепятственно ворвались в тюрьму и вывели тебя на свободу. Теперь мне оставалось лишь распустить слух о наступающей к городу армии Камерлина и посеять в ваших рядах панику.

- И тебе это удалось? - я чувствовала, что каждое новое слово даётся мне с большим и большим трудом.

- Да, - с гордостью подтвердил он, - Два эскадрона городской гвардии, заранее выведенные за стены были приняты за конницу наступающей армии.

Два эскадрона? Ха-ха, но не смешно... По-прежнему хочется плакать.

- А как же тогда ты, всё просчитавший, оказался в нашем плену? - кажется, я уже начала догадываться, что происходит с лицом Тёрма. Если это так, надо срочно что-то делать, а хозяина дома по-прежнему не видно.

- Трагическое стечение обстоятельств, - пояснять, какое именно он не стал, точнее уже не смог. Силы стремительно покидали его измождённое тело.

- "Воитель Смерти"? - прошептала я, и он согласно кивнул. Вот почему он вдруг так легко расправился с опытными стражами, вот откуда у него взялись силы тащить меня на себе по улицам города. Маленькое, величиной с горошину, семечко агравы, выдержанное в потоке магической силы, невидимое ни одному магическому взору и легко скрываемое в складках одежды. Магическая отрава "Воитель Смерти", иногда называемая "Величественный шаг в пропасть", очень ценим шпионами и наёмными убийцами всех мастей, в случае неудачи у них всегда есть выбор - закончить жизнь на плахе или умереть героем. Будучи проглоченным, оно на некоторое время делает вас нечувствительным к боли и невероятно сильным, а ко всему прочему ещё и практически неуязвимым в бою. Но за всё нужно платить, а расплачиваться приходиться своей жизнью, если не принять противоядие... Принять противоядие. Ха-ха, представляю себе шпиона увешанного многочисленными бутылями с целебной жидкостью. Дело в том, что противоядие только одно - проглотившему "Воителя смерти" необходимо погрузиться всем телом в перебродивший сок янтарного актерикса, очень ценного омолаживающего напитка, одна бутыль которого стоит целое состояние. Мне доводилось слышать об употребивших "Воителя смерти" и творивших невероятные подвиги, но ни разу до моего уха не доносилось даже намёка на выживших после этого. Тёрм был обречён. С каждой минутой он старел на годы. Лицо осунулось и покрылось трещинами морщин, волосы стали белее январского снега. Немощное тело больше не могло удержать веса тяжелых доспехов, и он рухнул на пол. Я осталась сидеть. Чем-либо помочь или хотя бы утёшить Тёрма я не могла, а видеть, как он превращается в бездыханную мумию, было выше моих сил. Неужели всё было напрасно? Неужели я затеяла весь этот поход в тюрьму только для того, чтобы увидеть смерть самого лю...

- Что вы ещё здесь делаете? - вбежавший в наш тёмный закуток пухленький карлик выглядел одновременно и встревоженным, и рассеянным. Он схватил Тёрма за руку и попытался потащить вперёд, и тут же повернул ко мне разгневанное лицо, - чего сидишь? Мне одному его не дотащить, помогай, живо.

Я вскочила со скамьи так резко, что почувствовала, как она пошатнулась или это меня повело в сторону?

- Живее, - визгливый, противный голос... Карлик и есть названный брат Тёрма? - Живее!

Я наклонилась и попробовала оторвать полковника от пола. К несчастью, он сам и надетые на тело боевые доспехи были слишком тяжелы для моих ослабевших мышц. Я опустилась на колени и начала расстегивать стягивающие доспехи ремни.

- Нет времени. У нас его почти не осталось, - строгий окрик заставил меня отпустить очередную лямку. - Он умирает, - уже тише повторил карлик.

Да я и сама видела это. Этот дурак, вместо того, чтобы болтать тут со мной, мог бы дойти до купальной комнаты. Я, стиснув зубы, поднялась на ноги.

- Быстрее, - вновь крикнул карлик, и только тут до меня дошло, что не всё еще потеряно, что Тёрма ещё можно спасти. Собственное бессилие, отчаяние, злость и ненависть я постаралась превратить в силу и с трудом, едва переставляя дрожащие от натуги ноги, двинулась вперёд, таща за собой безвольное тело умирающего друга.

- Сюда, - карлик указал рукой на распахнутую настежь дверь.

Сразу же за порогом я увидела уходящие вниз ступени, но даже и не подумала замедлить шага. Мне было не до неудобств причиняемых полковнику, я боялась лишь, что, остановившись, не смогу двигаться дальше, что нам может не хватить какой-нибудь несчастной секунды...

Большая лохань стояла посреди комнаты, налитая в ней жидкость янтарно отсвечивала, наполняя комнату отблеском солнечного света.

- Живее, - в который раз поторопил меня карлик, будто бы это не я пыхтела с ним рядом, изо всех сил упираясь в каменные плиты пола.

Осталось совсем немного.

Но дотащить Тёрма - еще не значило спасти его, теперь камерлинца надо было поместить в лохань с противоядием. Приподнять, оторвать от пола... Я снова кинулась развязывать ремешки.

- Поднимай так, в одежде.

Карлик, подхватив Тёрма под мышки, поднатужился, его лицо и без того красное, стало почти багровым, и тело полковника медленно стало отрываться от пола. Я кинулась на помощь. Кое-как нам удалось приподнять над краем лохани плечи умирающего, а затем буквально опрокинуть-перевернуть Термареля вовнутрь посудины. Янтарная жидкость с плеском полетела в разные стороны. Я никак не могла угомонить бешено колотившееся в груди сердце, а хозяин дома, сев в позе лотоса подле ванны, уже зачерпывал деревянной миской и лил на голову камерлинца маслянистый сок актерикса. Брызги драгоценной жидкости летели во все стороны, но он не обращал на это совершенно никакого внимания, а я стояла и плакала, хотя уже давно думала, что в моей душе не осталось слез.

- Не плачь. Теперь всё будет в порядке, - карлик отложил в сторону уже ставшую ненужной миску, - всё будет в порядке.

Я незаметно вздохнула, смахнув слезы, взглянула на постепенно разглаживающиеся морщины на лице Тёрма, затем перевела взгляд на лицо устало улыбающегося карлика, и мы, не сговариваясь опустились на пол.

- Почему Вы всё делаете сами? - меня потянуло на разговор, наверное, капли янтарной жидкости случайно попавшие на лицо и руки придали немного бодрости. - Такой большой дом... Разве у Вас нет слуг?

- А ты бы хотела, чтобы слуги увидели всё это? - он обвёл взглядом ванную комнату.

Вопрос был чисто риторическим, ответа на него не требовалось.

- Кстати, меня зовут Ластикус Патрицус Ифанов сан, - после минутного молчания представился карлик и, ужасно смущаясь, добавил, - для друзей просто Ластик.

- Авель, просто Авель, - ни добавить, ни прибавить. Гордое - воительница - осталось в прошлом.

- Наслышан, весьма наслышан и польщён знакомством, - Ластик, всё так же сидя, сделал реверанс в мою сторону.

- Увы, сейчас знакомство со мной может быть очень опасно.

- Что поделаешь, мы живём в жестоком мире, - Ластикус Патрицус сокрушённо развел руками.


Мы так и сидели, неспешно переговариваясь, до тех пор, пока со стороны лохани не послышался приглушенный стон и следом за ним звук поднимающегося над водой тела. Мы снова одновременно, как по команде, вскочили на ноги. С Тёрма потоками стекала пропитавшая его насквозь влага. Полковник глядел на нас слегка затуманенным взором, но был вполне живым. Его дыхание было слегка тяжелым, но ровным. Остатки жидкости в лохани казались кроваво-красными.

- Я жив? - он скорее констатировал, чем спрашивал.

- Жив, жив, - бросаясь к нему в объятия, подтвердил хозяин дома. Мне тоже хотелось прижаться к нему, мокрому и такому родному, но я не смела, и лишь когда Тёрм, притянул меня к себе, качнулась к его плечу и... рухнула в обморок ...


Очнулась я в просторной, светлой комнате, чувствуя, что буквально всю меня стягивают бинты. Одетая поверх бинтов одежда выглядела абсолютно свежей. Значит, я была раздета, отмыта, перебинтована и одета. И судя по правильно завязанным ленточкам здесь не обошлось без умелой женской руки. Ещё бы! Попробовали бы они прикоснуться ко мне без разрешения! Но чувствовала я себя неважно, даже не надо было прислушиваться к своим ощущениям, чтобы понять это. Голова ужасно болела, а во всем теле чувствовалась противная слабость. И ещё безумно хотелось есть.

- Эй, кто-нибудь, - тихо позвала я, но на мой писклявый оклик никто не отозвался. Я попробовала приподняться, но почти сразу же снова откинулась на подушку. Голова пошла кругом, веки сами собой опустились вниз. Полежав некоторое время с закрытыми глазами, я повторила попытку, но результат оказался тем же.

Мучительно хотелось есть. Чтобы забыть о еде, я стала думать о том, как выбраться из города. Стало ещё хуже: голова заболела сильнее, а кушать не расхотелось. Странно, раньше, в былые времена, когда у меня болела голова я и думать не могла о приёме пищи, а теперь голод был прямо-таки нестерпимым. Что это? Может я умираю? Эта мысль была столь идиотской, что я невольно рассмеялась. Но тут же приняла серьезный вид и попробовала отрешиться от всего. В какой-то мере это удалось. Во всяком случае, когда я осмелилась открыть глаза, комната уже не расплывалась, и голова не шла кругом. Теперь прежде, чем вновь попробовать приподняться, я внимательно огляделась по сторонам. Большое окно, расположенное от меня по правую руку, было задёрнуто тонкими, почти прозрачными занавесями; прямо подле него в огромной деревянной кадке росло цитрусовое дерево, сплошь увешанное крупными желтыми плодами; по левую руку у стены стоял огромный трёхстворчатый шкаф; в дальнем углу расположилось огромное трюмо; прямо около кровати стояла тумбочка, на ней изящный бронзовый колокольчик; а посреди комнаты разместились маленький столик и пара стульев. На одном из стульев сидел Тёрм. Его голова, склонённая набок, опиралась на подставленную ладонь. Он спал. Выглядел Тёрм как прежде, даже, наверное, чуть моложе, только похудел, да и вид его был очень измученным.

Моя рука потянулась к стоявшему на тумбочке колокольчику, но, ещё раз взглянув на спящего Тёрма, передумала. Пусть поспит, я потерплю...

- Авель, ты не спишь? - он словно почувствовал мои мысли.

- Сплю, - я заставила себя улыбнуться.

Термарель, со скрипом отставив стул, вскочил на ноги.

- Авель, я уже начал опасаться, что мои дежурства у твоей постели никогда не закончатся, - он, глядя на меня, ехидно улыбался, и от этой его улыбки мне стало как-то совсем тепло и спокойно.

- У меня такое чувство будто я не ела по крайней мере неделю.

- Всего три дня, - без всякого сочувствия констатировал он и, вынув из кармана маленький сухарик, захрустел им прямо на моих глазах.

- Эй, ты, - всё во мне взбунтовалось от злости, - прекрати жевать, изверг.

- Счас.

Этот у-у-у... негодяй открыто надо мной издевался, я уже подумывала не запустить ли в него колокольчиком, когда в дверь осторожно постучали.

- Войдите, - царственно разрешил Тёрм, и в тут же распахнувшуюся дверь протиснулась довольно улыбающаяся физиономия Ластика. В правой руке он держал здоровенный деревянный поднос, уставленный разномастными горшочками. От них изумительно пахло.

- А, так рад Вас видеть, госпожа Авель, так рад, так рад, - щебетал хозяин дома, расставляя на поспешно придвинутый к кровати стол принесённую с собой снедь.

- Я тоже рада, Ластик, но всё это потом. Если я сейчас чего-нибудь не съем, то просто умру с голоду.

- Так за чем же дело стало? Садись и ешь, - нет, судя по тому, как ко мне относятся, на умирающую я не похожа.

- Не могу, голова кругом идёт... - пожаловалась я на своё состояние.

- Да? - Ластик задумчиво почесал нос, и только теперь я поняла, что карлик на самом деле гном. Обыкновенный гном-поверхностник, коих во множестве приютила наша столица, - наверное, это побочное действие супостатки. Ну это дело поправимое, сейчас отварчику из чарбёрыша попьешь, и через пару минут всю боль и головокружение как рукой снимет.

- Супостатки? - переспросила я, переводя взгляд с Тёрма на Ластика и обратно. Траву супостатку применяли только когда других способов спасти раненого уже не было. Стоила она неимоверно дорого, к тому же от неё всегда можно было ждать неожиданного побочного эффекта. - Так что же со мной было, раз я обошлась вам столь дорого?

- Ты потеряла слишком много крови.

- И что из этого?

- К тому же один из мечей, оставивших на твоём теле раны оказался смазан ядом мазамбуки.

- Мазамбука, - одними губами повторила я, и спину покрыла холодная россыпь разбегающихся во все стороны мурашек. Только мазамбуки-падальщицы мне для полного счастья и не хватало...

- Не переживай, - Тёрм как всегда был полон оптимизма, - супостатка выжигает яд мазамбуки начисто.

- Ага, представляю какую дозу этой травки вы в меня вбухали.

- И на какую сумму, - с удовольствием добавил добренький Тёрм.

- Кто платил? - я не могла не выяснить столь принципиального вопроса.

- Он, - они ткнули пальцами в сторону друг друга одновременно.

- Замечательно, но если вы рассчитываете, что стану вам их отдавать, - оба синхронно кивнули, - то вы ошибаетесь. Всё моё имущество теперь уже поди конфисковано, так что извините...

- Ну, в принципе мою долю можешь отработать. Сейчас очень в цене хорошие служанки, если будешь усердно работать и не есть, то лет так через полтораста от твоего долга почти ничего не останется, так, сущие пустяки - лет на тридцать.

- Постой, Тёрм, - я мило улыбнулась, - кажется, у меня есть ещё один вариант отдачи долга. До меня дошли слухи, что некое лицо - лицо весьма богатое и в определённых кругах влиятельное - недавно написало завещание... - Тёрм притворно прикусил губу. - Так вот я и думаю, может лучше вместо полуторасотлетней отработки помочь этому завещанию вступить в законную силу, и отдать все деньги сразу?

- Так ты что же всё своё имущество по завещанию отдаешь ей? - лицо гнома сморщилось в притворной обиде, - а мне лучшему другу и благодетелю не оставил ни осьмушки?

- Оставил, оставил, - Тёрм так же притворно начал его успокаивать, - и осьмушку оставил, и четвертушку, и ещё кучу чёрствого хлеба в подсобке специально для тебя отложил. На пенсион выйдешь, приезжай, пользуйся.

Кажется, они увлеклись...

- Господа, господа, - голова моя по-прежнему продолжала болеть, - вы так и будете издеваться над бедной девушкой или всё же станете её лечить?

- Ах, да, - Ластик потянулся рукой к высокой, стоявшей посредине стола бутыли и в мгновение ока набулькал в бокал добрую порцию напитка, - отварчику из чарбёрыша хлобыстнёшь и враз ноженьками затопаешь.

- Ага, ага, так и будет, - Терм так и светился от оптимизма, - гномья медицина самая лучшая, мы так и лечим: мазамбуку - травкой супостаткой; от побочных эффектов супостаки - отваричиком чарбёрыша; от прыщей, что обязательно повылазят после этого лечения, какой-нибудь колючей медуницей или болотной ядрицей, от сыпи...

- Не слушай этого балабола, пей, - гном осторожно приподнял мою голову от подушки и поднёс кружку к моим губам. Вязкая прохладная жидкость потекла в рот. Я сделала глоток, другой, третий и как будто огненный шар разорвался в моём желудке. Не отдерни Ластик кружку, она бы полетела на пол. Мне стало не хватать воздуха, горло обожгло пламя, и... вдруг всё кончилось. Я лежала совершенно обессиленная, мокрая как мышь от мгновенно выступившего пота и совершенно не чувствовала ни боли, ни головокружения.

- Ну как отварчик? - вкрадчиво спросил Тёрм, - понравилось?

"Иди ты к чёрту", - хотела сказать я, но глядя на вытянувшееся в ожидании ответа лицо гнома, сжалилась над его страданиями. К тому же мне хотелось хоть немного отомстить Тёрму:

- Замечательно, - я даже постаралась улыбнуться, - мне бы теперь только переодеться.

- Да, да, точно, переодеться, - Ластик схватил стоявший на столе колокольчик и весело затрезвонил. Почти тотчас в двери влетела дородная, на голову выше Ластика гномиха.

- Девочка моя... - начала она с порога, но увидев сидящего у моей кровати гнома, остановилась и уперев руки в боки грозно нахмурила брови, - ну и к чему этот трезвон? Что мой любимый супруг не смог подать бедной девочке тарелку с супом?

- Да... я... вот она, - гном растерянно повёл рукой в мою сторону.

- Уважаемая Мардофина, - кажется Тёрм решил спасти друга от преждевременной смерти, - Авель пришлось напоить отваром чарбёрыша, - шутить с хозяйкой не рисковал даже он.

- Ага, понятно, так чего же вы всё еще тут стоите? А ну брысь!

Мужчины поспешно ретировались, а хозяйка подошла к встроенному в стену шкафу и, немного покопавшись у него внутри, извлекла на свет божий целую стопку чистых рубах, рубашек и целую кипу простеньких, крестьянских платьишек.

- Ну, милая моя, будем переодеваться?! - я не поняла, предлагает она или утверждает, но на всякий случай кивнула...


- Всё было очень вкусно, - отложив в сторону ложку, я в знак благодарности склонила голову.

Разок-другой показывавшиеся в дверях мужчины были обращены в бегство грозными шиками гномихи. Так что кушать и разговаривать нам никто не мешал.

- Ну так что же вы собираетесь делать дальше? - ласково поинтересовалась Мардофина, громко хлебая из кружки.

- Я... я не знаю,- смущенно пролепетала я, задумчиво размешивая сахар. Вопрос застигнул меня врасплох, что делать дальше, я действительно не знала. - Нам нужно как-то выбраться из города...

- И как вы собираетесь это сделать? - все так же вкрадчиво спросила она, глядя мне прямо в глаза. Я не ответила, а уперлась взглядом в стол. Она вздохнула. - Ну, что ж, девочка моя... Для начала, я думаю, вам все-таки следует денёк-другой отлежаться у нас в доме. Вы еще недостаточно здоровы. А потом будем глядеть по муке...

- То есть? - не поняла я.

- Как дела пойдут, - пояснила Мардофина и, попутно убирая с него грязную посуду встала из-за стола. Я попыталась ей помочь. - Не стоит, милая, иди отдыхай, - и она, указав пальцем на мою кровать, поспешила покинуть комнату. Я же, опершись спиной на подушку, задумалась о своём, о женском...

В гордом одиночестве я долго не насидела. И не потому, что кто-то нарушил покой моей знатной особы. Скорее наоборот. Увы, никто не порадовал меня своим вниманием, мне стало безумно скучно, и я отправилась на поиски этого "никто".

Как выяснилось, домик гномов был совсем не так мал, как показалось с самого начала; не дом, а какой-то лабиринт из коридоров, комнат, переходов и опять комнат. Бессмысленно проходив по нему более получаса, я, уже едва кондыляя, наконец-таки набрела на искомых мной личностей. Терм и Ластик сидели перед столом, и о чем-то ожесточенно спорили. Целиком поглощенные своим занятием, моего прихода никто из них не заметил.

- Мой офицер стоял здесь, а твоя дама здесь,- тыча пальцем в доску, доказывал Ластик,- она не могла его убить!

Я встала сзади камерлинца, с любопытством заглядывая ему через плечо.

- Да нет же, твой офицер был на две клетки ближе, чем ты говоришь, - ответил Терм. Глаза его весело блестели. - К тому же моя дама может убить кого захочет и когда захочет,- с этими словами он дернул меня за рукав, одновременно посадив меня на подлокотник кожаного кресла.

- Э-эй, так нечестно! - он, гад, меня оказывается давно уже держал под контролем. - Разве можно так обращаться с дамой? - обиженно запротестовало моё "я".

Вышло, разумеется, фальшиво. Терм рассмеялся.

- Вдруг ты захочешь совершить на меня покушение? А так хотя бы будешь в зоне видимости...

- Ты там не отвлекайся,- усердно сопя, Ластик сделал очередной ход.

- Хорошо,- весело проговорил Терм и сдул у названного брата еще одного офицера, - шаг и мат.

Лицо гнома стало багрово-красным. Он скинул с доски оставшиеся фигуры.

- Да чтобы я еще раз сел с тобой играть! - буркнул он и, тяжело ступая, вышел из комнаты.

Мы рассмеялись.

- Не обращай внимания,- тепло улыбнулся Терм, - он всегда так. Уже завтра прибежит, чтобы отыграться.

Тут он совершенно неожиданно взял мою руку и поцеловал шершавую, изодранную и исцарапанную ладошку.

- Он всегда проигрывает? - едва ли мне удалось скрыть за этим вопросом своё смущение.

- Ну, скажем так, почти всегда... - встав, он посмотрел в окно,- уже темнеет... тебе пора идти спать.

Я не успела ничего ответить, как сильные руки подхватили меня в воздух. Термарель отворил ногой дверь и неся меня на руках направился в мою комнату.

Там он сгрузил меня на кровать.

- Наконец-то, - распрямившись, он улыбнулся, - как гора с плеч. А то я уже думал, что у меня не хватит сил таскать такую тяжесть.

Я возмущенно фыркнула. Да во мне сейчас пятьдесят килограмм максимум, да его никто не просил, да мог бы и не надрываться, я прекрасно бы дошла сама. И вообще я обиделась.

Заметив перемену в моем настроении, Терм покачал головой и, подойдя, поцеловал меня в лоб.

- Я, пожалуй, пойду...

- У-у... Не уходи, давай еще поговорим... - тихо попросила я.

- О чем? - как всегда весело спросил камерлинец.

- О чем хочешь,- я улыбнулась. - Ты говори, я буду слушать.

- О-о, какая хитрая,- он рассмеялся. - Что ж, слушай...

И он стал рассказывать о забавных случаях из жизни, о великих воинах прошлого, о тайных сокровищах и чудесных странах. Быль и небыль сплетались в единое повествование, изредка перемежаемое короткими анекдотами и высокомудрыми изречениями. Потом он приплел ко всему этому Ластика, и пошло-поехало... Я лежала в кровати, накрывшись одеялом, подобрав под себя ноги, лениво наслаждаясь сытостью и покоем. В эти мгновения мне казалось, что я снова обрела свой дом. Беседа была неспешной и ни к чему не обязывающей, и я, плывя по волнам её плавного течения, не почувствовала, как веки налились свинцом и сами собой опустились вниз.


- Авель, просыпайся, просыпайся, Авель, - кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Кто-то. Хм, кто же осмелился поступать столь бестактно?

- Что случилось? - я хотя и возмутилась столь явной бесцеремонностью, но голова моя работала правильно.

- Они обыскивают дом за домом. Нам пора уходить, - Тёрмарель нервно закусил нижнюю губу.

- Когда?

- Как можно скорее, королевская охранка уже прочёсывает соседнюю улицу.

- Хорошо, я буду готова через пять минут. Только где мое снаряжение?

- Никакого снаряжения, - распахнув дверь, решительно возразила Мардофина.

- Я не привыкла уходить в поход без оружия.

- Ну, какое-никакое оружие мы возьмём...

- Мы? - одновременно воскликнули я и Тёрм.

- Да, именно мы. Что вы на меня так уставились? Неужели вы думали, что я отпущу вас одних?

- Но если Вас заподозрят в связях с государственными преступниками... - я не закончила фразу, внезапно осознав, что оставаться в своём доме им едва ли не более опасно, чем путешествовать вместе с нами. Даже самый мало-мальки сведущий маг-практик при обыске в доме обнаружит следы чужого пребывания, а уж в подвалах пыточной не станут разбираться, кому они помогали: нам или удачливому городскому жулику.

- Обязательно заподозрят, - вставил своё слово появившийся вслед за своей женой Ластик, - как только пройдёт слух о сделанных мной закупках, половина городской стражи ломанётся к нашему дому.

- А... а они не могут сделать этого сейчас? - я наконец-то выползла из-под одеяла и встала на пол.

- Я заплатил контрабандисту достаточно, чтобы он держал язык за зубами как минимум неделю, хотя через неделю ничто не помешает ему явиться в местную жандармерию, чтобы получить свою награду за "любые сведения о бежавших из тюрьмы государственных преступниках". Поверьте мне, уже сейчас все стены города оклеены вашими портретами с описанием особых примет и перечислением многочисленных преступлений. Ещё денёк-другой и какую-нибудь светлую голову посетит мысль, что у ворот тюрьмы не обошлось без магического вмешательства, а уж додуматься до того, что бдительной охранкой было просмотрено мелкое семечко агравы не составит большого труда. Еще несколько дней, и на стенах тех же самых домов появится портрет личности, в огромном количестве купившей сок актерикса. Конечно, по этому портрету найти меня будет сложно, но нет ничего невозможного. Оставаясь здесь, я бы не чувствовал себя в безопасности.

- Кстати, - я повернула голову Тёрму, - а как Ластик узнал, что мы скоро появимся в его доме? - в том, что нас ждали, я не сомневалась.

Тёрм на какое-то время замялся.

- Понимаешь, тут такое дело, - кажется, он мучительно придумывал отговорку, чтобы не раскрывать существующей меж ними тайны, но, так ничего и не придумав, решил не врать, - изредка мы слышим мысли друг друга, - ни фига себе "ментальная связь"! - Правда, на довольно близком расстоянии. Когда я смог до него достучаться, мы были ещё на лобной площади, и он спровадил прислугу. А уже потом сбегал, закупил и приготовил требующееся противоядие.

- Так ты знал, что тебе готовится противоядие?

- Да, - Тёрм согласно кивнул.

- Тогда какого же чёрта ты болтал со мной вместо того, чтобы своим ходом дотопать до приготовленной для тебя лохани?

- Я не мог, ноги отказали, - вот так просто и буднично, - только разговаривая с тобой, я ещё мог как-то держаться, чтобы не потерять сознание.

- Да, похоже он говорит правду, - подтвердила его слова не имеющая склонности защищать мужчин Мардофина.

- Спасибо, госпожа, - Тёрм склонил голову в благодарном поклоне, но на его лице было написано всё что угодно, кроме той самой благодарности, - кстати, - это он обратился уже ко мне, - да будет тебе известно, но героиня Авель убита и под её маской скрывается беглая преступница. Да, да, Мардофина может тебе это подтвердить. И я вот тут думаю, не проверить с помощью испытания огнём, а кто скрывается под этой очаровательной маской? Может, самая настоящая ведьма?

Я всё же запустила в него колокольчиком. Жаль, что он успел пригнуться, а колокольчик, пролетев мимо, ударился о стену и с жалобным бренчанием покатился по полу.

- Прямо как дети, - Ластик нагнулся и взял в руку незаслуженно обиженное изделие неизвестного мастера, - нам пора уже уходить, а они тут устраивают семейные разборки, - он тяжело вздохнул. Похоже подобные разборки в этом доме случались довольно часто.

- Да, действительно пора собираться, - уже совсем другим тоном согласился с ним Тёрм. - Авель, жаль, но оружие нам придётся оставить - стража на воротах досматривает каждый баул.

- Без меча я буду чувствовать себя голой.

- Лучше без оружия голой, чем с оружием мёртвой.

- А что мы будем делать, если они обнаружат что мы - это мы?

- Если мы будем распознаны, то нам не поможет никакое оружие, - Тёрм даже не скрывал своего пессимизма, - около ворот тройное оцепление стражи, на стенах дежурят лучники. Нас сомнут как мешающуюся под ногами былинку.

- Я так понимаю, что здесь мне придется оставить и свои личные вещи?

- Не волнуйся, они будут в сохранности.

- А подарок матери я могу взять с собой?

- Подарок матери?! - гном потянулся ко мне всем телом, я подняла и показала ему кулон. Он отвёл взгляд и тихо почти не слышно сказал, - пожалуй, ты можешь его оставить при себе.

- Спасибо, - поблагодарила я, хотя можно подумать, скажи он оставить кулон здесь, я бы его послушалась. Ага, как же...

- Хорошо, друзья, мы с Авель выходим через полчаса и ждём вас за стенами города.

- А кто тебе сказал, что вы станете проходить через ворота вдвоём?

- Но если нас обнаружат, то...

- Если Вас обнаружат, то у меня не останется ни единого шанса заполучить обратно потраченные на противоядие денежки, - Ластик пытался острить, - идя вместе с вами, мы ничего не теряем, к тому же, я думаю, у солидной семейной пары с двумя пухленькими ребятишками будет гораздо больше шансов, чем у двух разыскиваемых преступников.

- Ты хочешь превратить нас в детей? - Тёрм оторопело уставился на стоявшего перед ним гнома.

- Магию такой силы обнаружат сразу же, как только мы станем приближаться к городским воротам, - я не смогла сдержать своего сарказма.

- Что вы, - гномиха широко улыбнулась, - никакой магии, только косметика и травы, травы и косметика.

- Но разве мы сможем сойти за ваших детей? - скепсиса в моём голосе даже прибавилось.

- А кто вам сказал, что детьми будете именно вы? - Ластик улыбался ещё шире своей супруги, - это вы станете нашими родителями.

При этих словах мы с Тёрмом недоверчиво переглянулись. Но всё оказалось гораздо проще, чем думалось.

С моей худобой состарить меня лет на двадцать не составило труда. А вот с Тёрмом пришлось повозиться, купание в соке актерикса сказывалось до сих пор, и кожа его лица ни в какую не желала сжиматься в морщинистые складки. Пришлось ограничиться парой-тройкой противных бородавок и коротенькой козлиной бородкой. Тетка Мардофина и дядька Ластик как следует пополоскавши лицо и руки в остатках чудодейственного сока совершенно преобразились, теперь их было абсолютно не узнать. Ни дать, ни взять шестилетний карапуз и пухленькая, довольно симпатичная девочка-подросток. Я начинала верить, что авантюра удастся. Только действовать надо было быстро. Ластик предупредил - снадобье будет действовать пару-тройку часов, после чего они примут свой первоначальный облик. Нам снова, уже в который раз, надо было поторопиться.

- Как мне надоело постоянная спешка, и когда же всё это кончится? - в сердцах высказала я пробегающему мимо меня Тёрму.

- Поверь, сидение на месте зачастую бывает гораздо хуже. Вспомни свою камеру, - добренький "папочка", мог бы и не напоминать. Но всё же в одном он прав, пожалуй, лучше ещё немного побегать, чем потом долго сидеть.

- Ты готова? - ласково спросила подошедшая ко мне Мардофина, голос её и без того мягкий теперь шелестел совсем по-детски.

- Давно, - меня, незнакомую с расположением дома, к сборам не привлекали и не оставалось ничего иного, как в полном безделье дожидаться, когда же всё будет найдено, сложено и упаковано в большие баулы, стоявшие возле запасного выхода.

- Вот и хорошо, тогда я побегу соберу с собой немного продуктов, - она весело подмигнула и, подскакивая то на одной, то на другой ножке, скрылась в направлении кухни.


Наконец всё было собрано и уложено. Мы вытащили баулы на улицу и огляделись по сторонам. Оказалось, что ещё только раннее утро. Значит, эти изверги разбудили меня в полночь. Всё было тихо. Народ, предчувствуя неприятности, прятался по домам. Хотя нам было бы на руку, если бы по улицам бегали толпы людей.

Господин Ластикус Патрицус Ифанов сан повесил на двери тройной крест, означающий, что хозяева в отъезде, и двумя довольно профессиональными движениями наложил на неё заклятие неприступности, снять которое мог только хозяин или хозяйка дома, прибывшие с дальней дороги. За что, за что, а за открытие дверей по возвращении можно было не волноваться, дорога нам предстояла действительно дальняя. Заклятие неприступности не из самых трудных, в принципе его мог наложить любой крестьянин, купивший у государственного мага подобающий амулет и зарядивший магией отпирающий заклинание ключ. А вот открыть подобную дверь без спросу было под силу разве что величайшему магу. И потому в городе уже давно пустовало десятка четыре домов, по какой-то причине покинутых своими хозяевами. Охранявшая их магия с каждым годом слабела, но должны были пройти ещё долгие десятилетия прежде, чем двери этих домов можно будет открыть без риска для жизни открывающего их мага. Дома ветшали, в огораживающих их изгородях появлялись дыры, но никто не смел проникнуть через охраняющие заклятия. Одно время Эвиль хотела запретить продажу охранных амулетов, но, встретив возмущенный ропот горожан, (здесь наверняка не обошлось без наущения зарабатывающих на их продаже магов) отказалась от своих планов.

Закончив с дверью, мы двинулись вдоль по улице. Забавно, наверное, было наблюдать невысокую девчушку, тащившую на своей горбушке огромный баул, и маленького мальчика, шествовавшего впереди всех словно заправский проводник и от нечего делать помахивающего отнюдь не мальчишеской дубиной. Мы шли с нарочитой неспешностью, хотя следовало спешить. Но прежде чем покидать город нам ещё предстояло добыть коней, и потому мы шествовали прямиком к тому месту, где оные были всегда. А именно к городской конюшне.

Нашей компании снова повезло, крестьянских лошадок в Мирске крали редко, и потому стражник, который должен был нести дежурство, спал. Удар по голове только укрепил его сон. Я стояла в дверях, пока наша дружная компания выбирала лошадей из множества стоявших в загоне. Именно сегодня в городе должен был состояться большой праздник, и поэтому Ластик повел нас к третьей городской конюшне, где стояли в стойлах исключительно рабочие лошади крестьян, а не к первой с изящными скакунами городской знати или на худой конец ко второй, где содержало своих лошадей купечество и среди которых порой попадались совершенно удивительные экземпляры. Но гном был прав и хотя лошади в третьей конюшне не отличались изящностью и скоростью бега, они были выносливы, неприхотливы и послушны. К тому же они меньше всего могли привлечь к нам внимание, а самое главное в связи с праздником именно эти лошади на сегодня оставались не у дел. Если нам повезёт, пропажу заметят только вечером, когда конюхи придут задавать корм. В идеале следовало бы найти подходящую лошадь для каждого, но брать четырёх коней было слишком рискованно. Семейная пара при двух детях, покидающая город на запряженной в телегу паре не должна была вызвать особого внимания, а вот имеющая с собой ещё и двух сменных лошадей... Четыре лошади слишком большая роскошь для простых горожан, чтобы на это не обратили внимания.

В конце концов лошади были выбраны и выведены из стойла, и пока мужчины запрягали их в телегу и сваливали туда наши узлы и баулы, мы с Мардофиной для верности скрутили оглушённого охранника верёвками и кинули его в ясли. Так что можно было не беспокоиться, раньше вечера его не найдут.

- Сёдла взять не забыли? - спросила Мардофина, но укладывающий последний баул Ластик лишь отмахнулся, мол, сами с усами. Гномиха только усмехнулась. Мы уселись на приготовленные для нас места и отправились в путь. Ни дать, ни взять, семья мелкого лавочника выбралась на праздничную поездку к родственникам. Почему-то именно в этот момент я стала верить в успех нашего предприятия.

На улицах царило непривычное затишье, даже к базарной площади, где должно было проходить главное торжество, тянулись лишь одиночные горожане, чуть позже их станет не в пример больше, но ощущения настоящего празднества не было. Хорошо хоть поток выезжающих из города был всё же достаточно велик, чтобы наша компания не выглядела белой вороной. Впереди нас на гнедой, чуть прихрамывающей лошади спешил куда-то, наверное, к деревенским внучатам, пожилой зажиточный горожанин. Новая, казалось только сшитая рубаха, широкие зелёные шаровары, подпоясанные красным атласным поясом и высокая в вензелях шапка говорили о его принадлежности к цеху ремесленников. А вот яловые сапожки со шпорами указывали, что в прошлом ему пришлось потянуть армейскую лямку и немало потаскать тяжелый меч в войсках Её Величества. Судя по всему, после какого-то ранения бравый солдат был списан в отставку с правом ношения сапог отдельного егерского полка. Вот такой гражданин ехал впереди нас, сзади напирали ретивые кони спешившего по делам приказчика, а слева тянулась жутко скрипящая телега, тащимая сухопарой клячей неопределённой масти. В ней сидели два крестьянина, по виду совершеннейшие бандиты, угрюмые, со всклоченными немытыми бородами, в изодранной, давно не стиранной одежде. При этом один, державший вожжи, всё время что-то выговаривал второму, понуро опустившему голову и время от времени согласно кивавшему. Я невольно прислушалась.

- ...и до коли я буду тебя бестолкового из кабаков да питейных лавок вытаскивать. Ить убьют ведь, как пить убьют.

- Убьют, - обреченно согласился второй.

- Ох, горюшко ты моё луковое, - крестьянин замахнулся и вдарил ни в чём не повинную животину вожжами. Та правда и ухом не повела, то ли не оставалось сил обращать внимания, то ли и так шла ходче некуда, - последний раз говорю тебе, пошли к бабке-ворожейке, она все твои слабости на раз отшепчет.

- И не пойду, знать такова судьба наша и менять её неча.

- Так что ж ты, гад, всю жизнь в игры проигрываться будешь, а я на твои долги горбатиться?

- Ну так и получается, что ж с того. Судьба... - при этих словах мне захотелось слезть с повозки и накостылять оборзевшему негоднику по шее, но, увы, что могла сделать королевская воительница, едва ли могла себе позволить простая горожаночка. Они умолкли, подавленные собственными мыслями, а я с задумчивым видом начала смотреть вперёд, выглядывая пока ещё далекие очертания городских ворот. Мы ехали неторопливо, как и положено отправляющимся в неблизкую поездку путникам. Постепенно сухопарая кляча пошла чуть шибче и втёрлась в двигающуюся цепочку впереди нас. Я, глядя на спокойствие спутников, не слишком озаботившихся их наглостью, тоже не придала этому значения.


- Здорово, Лехайн. Опять что ли этого остолопа из долгов вытаскивал? - спросил стражник, неспешно перебирая нехитрые пожитки, выложенные перед ним на телеге. Похоже, в городе их знали хорошо.

- Опять, - согласился старший и, тяжело вздохнув, сердито покосился на придавленного горем младшего братца.

- И где твой Клась, в этот раз проиграться сподобился?

- Да за базарней в лукошко магическое до полудня пузырился.

- Много на сей раз-то?

- Много, даже не знаю, как из долгов выберусь, хоть на большую дорогу становись.

- Но-но, - сразу же подобрался часовой, - ты шуткуй, шуткуй, да меру знай.

- Да знаю я меру, знаю, всё одно тошно, хоть вешайся.

-Вот и вешайся, коль жизнь невмоготу, - после слов про большую дорогу у стражника пропало всякое желание общаться. Вдруг рядом где королевский соглядатай прячется, тут недолго и на каторгу загреметь. Если не за соучастие, так за недонос, но всё же какую-никакую совесть стражник имел, сам доносить начальнику не спешил, только как можно быстрее осмотрел телегу и отпустил угрюмых братьев от греха подальше из города.

Наступила и наша очередь.

- Куда едем? - без всяких эмоций спросил тот же стражник

- К сестре на дальний хутор, - как можно убедительнее соврала я. Не то, чтобы стражника действительно интересовала цель нашей поездки, но лгать надо было так, чтобы эту ложь было труднее всего проверить.

- Это тот, что за Куриным Лохом стоит? - эта сволочь пыталась поймать меня на вранье. Не было там никакого хутора. Что-что, а эти места я знала хорошо.

- Да с какей же это пор за Куриным Лохом хутора-то водятся? Ты чего же это плетёшь? С толку решил меня сбить, окаянный? Люди, да что это делается? Служивый люд на людей мирных напраслинами кидается!

- Помолчи, гражданочка, помолчи, перепутал я, перепутал. Не за Куриным Лохом, а за Ряженским перепутком.

- За Ряженским ему... перепутал он... да нам совсем в другую сторону, по Ногатинской гати...

- А-а-а, - протянул служивый, - ну тогда понятно, - похоже в этой стороне он ни разу не был...

Пока я так вот мило беседовала со стражником, мой драгоценный "супруг" сидел на другом краю телеги и пожалуй чересчур усердно лузгал семечки.

- Ох, мужик, ну и баба у тебя, сам черт связываться не станет, ты давай вот что: слязай с "козлов", товар твой смотреть будем. А ты, баба, бери себе ребятишек и ступай в сторону.

- "Бери ребятишек", "ступай", ишь раскомандовался! Дома у себя командуй! Был бы у меня муж, а не баба деревенская, ужо бы он тебе покомандовал!

- Иди гражданка, отсюда иди, - и уже "мужу", - и как ты её терпишь?!

"Супруг" пожал плечами, и я тоже решила покамест помолчать.

Брошенные в повозку сёдла подозрений не вызвали. Многие, отправляясь в путь, брали их с собой. Мало ли что могло случиться в дороге, а вот сложенной в один баул посудой стражник заинтересовался основательно. Что уж он хотел там увидеть, не знаю, но сей труженик таможни не упокоился до тех пор, пока не перерыл всё сверху донизу. Пока нас досматривали, пару раз мимо проходили какие-то невзрачные личности, и тогда я ощущала на себе прикосновение магического взгляда, но оба раза мы их не заинтересовали, и они проходили дальше. Время шло, стражник лениво копался в наших пожитках. Оставался последний, самый маленький баул, когда я со страхом заметила, что черты лица нашего гнома стали стремительно преображаться.

- Плачь, Ластик.

- Что? - гном непонимающе уставился в мою сторону.

- Плачь, - уже сама чуть не плача прошептала я. Кажется он наконец понял, что от него требуется и, скуксив стареющее лицо, разразился пронзительным воплем.

- А-а-а, мамочка, меня кусака кусюкнула! А-а-а, - слезы стремительно потекли из его глаз. Чтобы хоть как-то утешить своего "укушенного пчелой ребёнка" мне пришлось взять его на руки. Ластик, изображая судорожные рыдания, уткнулся в моё плечо. Ну и тяжелым же оказался этот гном! Если бы не физическая подготовка, я бы ни за что не удержала его на руках. Я начала гладить его по голове, настойчиво прижимая курчавые гномьи волосы. А старый проныра успокоился и, пригревшись на моей груди, тут же захрустел неизвестно откуда взявшейся луковицей.

- Проезжайте, - так ничего и не найдя, стражник махнул рукой в сторону ворот, - трогай, трогай, - поторопил он моего "супруга", вознамерившегося было подсадить меня с сыном в телегу.

- Езжай, - тихо шепнула я, опасаясь, что при посадке стражник всё же обратит внимание на неестественно курчавые для рустанца волосы моего "сына". Тёрм кивнул и, дернув вожжами, погнал телегу вперёд. "Дочь" и я с "сыном" на руках поспешили следом за всё убыстряющей ход телегой. Несколько десятков шагов, и ворота города остались позади. Подъемный мост мы пересекли, не сбавляя скорости, Тёрм даже несколько пришпорил лошадь, спеша поскорее достигнуть развилки дорог, где за большими валунами можно было укрыться от глаз всевидящей городской стражи.


- Стой! - крикнула я, когда уже устала тащить и дальше нашего общего "ребёнка".

- Тпру, - крикнул Тёрм. Я едва не врезалась в моментально остановившуюся телегу и с облегчением опустила на землю "чуть не уснувшего" у меня на руках гнома.

- Ну ты и тяжел, - только и сказала я, чувствуя, что поясница сейчас сломается надвое.

- Мы, гномы, народ тяжеловесный, - с гордостью ответил тот, взъерошивая приглаженные мной волосы.

- На, протри лицо, - Мардофина протянула ему бутыль с остатками драгоценной жидкости.

- Эх, так всю красоту смоешь, - недовольно пробурчал Ластик, но бутыль взял и, аккуратно вылив янтарный сок на ладонь, размазал по всему лицу. Прежнего эффекта не получилось, но издали его всё еще вполне можно было принять за человеческого ребёнка.

В то время пока он размазывал дорожную пыль по своей наглой морде, я подошла к нагромождению гранитных валунов и, присев на корточки, откатила в сторону большой овальный камень.

- Авель, что ты делаешь? Ты же обрушишь всю эту кучу вниз, - всплеснула руками Мардофина, - и на грохот сбегутся все окрестные стражники.

- Наш путь не близок, а у нас нечем обороняться от нападения лихих людей. Кухонные ножи - это не оружие.

- Ты собираешься набрать полную повозку камней? - гном, подумав, выплеснул последние остатки сока и принялся натирать им руки.

- Нет, не собираюсь, но вы должны будете согласиться, что иметь запасливого спутника - это здорово.

- Что ты этим хочешь сказать? - Ластик заподозрил, что в моих словах таиться какой-то подвох или тайный смысл.

- Дело в том, что у меня здесь уже давно был оборудован тайничок с оружием, - я далеко запустила руку в открывшееся на месте валуна отверстие и, ухватив край тяжелогруженой холщёвой сумки, потащила её на себя. Слава богу, схоронка моя была на месте. Не знаю почему я её сделала: то ли мысль об этом пришла мне в голову в мгновения величайшего предвидения, то ли в приступе очередной паранойи, но как теперь оказалось, сделано это было весьма кстати. Мгновением спустя здоровенная сумка с оружием и запасным костюмом воительницы оказалась в моих руках. Я ухватила её за ручки и медленно, сгибаясь под тяжестью поковыляла к телеге. Ластик и Мардофина бросились мне помогать.

- Живее, - поторопил нас Тёрм, когда мы уже втиснули сумку среди прочих баулов с поклажей.

- "Живее", "живее", будто он куда-то торопится, - с детской интонацией в голосе пробурчал Ластик, - может я ещё и в кустики захотел?

- Садись уж, балагур, - беззлобно подтолкнув мужа к телеге, гномиха взобралась на её край и, дождавшись, когда мы все наконец-то усядемся, обратившись к Терму, скомандовала, - трогай.

- Куда? - камерлинец в задумчивости всматривался в три разделяющиеся дороги, -Авель, кажется, сказала, что мы направляемся к Ногатинской гати...

Да, я и правда так сказала, но теперь оставалось лишь определиться, в какой стороне эта самая Ногатинская гать находится. Как назло я этого не помнила. Не помнила и всё тут! Так, спокойно. Действовать будем методом исключения. Прямо - Куриный Лох и Ряженский перепуток прямо, значит, Ногатинская гать либо направо, либо налево. Только вот куда. Когда я проезжала её последний раз, мы ехали в Великомышинск, а к нему как не поверни, что направо, что налево всё едино вокруг города заворачивать. Вот чёрт.

- Давай направо, - дольше стоять на месте было просто опасно.

- Точно? - переспросил Тёрм, и я отрицательно покачала головой.

- Но, поехали, - вожжи взлетели над головой, и простимулированные надлежащим образом лошадки шустро рванули вперёд. Из-за большого валуна, перепрыгивая с место на место, показалась большая чёрная птица. Дятел - не дятел?.. Впрочем, я не слишком его рассматривала, а занятая предстоящей дорогой погрузилась в свои мысли.


Когда случайно бросивший взгляд за ворота стражник увидел, что повозка поползла в противоположную от гати сторону, у него зачесалось под мышками, но он тут же постарался успокоить собственную совесть. Ну, подумаешь, повернули не туда коней, ну, перепутали, с кем не бывает, покружат часок-другой и возвратятся, а если и наплели чего незнамо, так и что с того? Мало ли почему люди не желают говорить, куда направляются, может у них там тайна какая... Тайна, вот в чём дело... - Лагуст Роголист наконец понял, что его так сильно заинтересовало в узле с посудой, но тогда даже он сам не осознал, что вызвало его подозрения. Котелок. Большой походный котелок. Только теперь он понял, что такого котелка, литого из цельного куска меди, доброй гномьей работы несминаемого и не загрязняющегося, стоившего баснословные деньги просто не могло быть у городского лавочника. А что, если... стражник аж подпрыгнул. Его мысли завертелись вокруг этих двоих - мужа и жены. Он вспомнил портреты государственных преступников, развешанные на стенах по всему городу. Нет, невозможно, лица на рисунках были гораздо моложе... И всё же нечто общее в них присутствовало... А что если это их родители? Пока не поздно нужно пойти и доложить главному уряднику. Может за них даже полагается награда... Стражник сделал шаг к направлении караульного помещения, когда вдруг со всей отчётливостью осознал, что никакой награды не будет, наоборот, он может лишиться всего, даже головы, это же именно он их и пропустил, или же это не считается? Он снова вознамерился продолжить свой путь, но тут совершенно некстати вспомнил двух братьев, бросавшихся глупыми словами и решил не связываться. Награда наградой, а своя голова дороже...

Я смогла спокойно вздохнуть лишь, когда городские ворота окончательно скрылись из виду. Вскоре смешанный (хвойные и лиственные деревья чередовались друг с другом), прореженный топорами городских лесорубов лес сменился роскошными заливными лугами.

- По-моему, здесь где-то поблизости должна протекать речка? - гном вроде бы разговаривал сам с собой, но я поняла в чью сторону дует ветер, - а я где-то, - он сделал паузу, - краем уха, - снова пауза, - слышал, что вокруг Ногатинской гати одни зловонные болота... - он замолчал, молчала и я. А что было нужно сказать? То, что мы двигались отнюдь не в сторону Ногатинской гати мне стало понятно уже давно, и то что за нами до сих пор не было погони можно было рассматривать лишь как ещё одно счастливое везение.

- Куда собственно едем? - Ластику судя по всему не терпелось поговорить, впрочем он был прав, полёт нашей мысли до сих пор не улетал дальше, чем "выбраться за город". Теперь же, когда городские стены остались позади, стоило подумать, куда же мы в конце концов направляемся.

- Тёрм, - позвал полковника никак не желающий успокаиваться гном. Его супруга, удобно устроившись на баулах с вещами, мирно посапывала и в попытках завязать разговор не участвовала, - у вас есть план?

- План? - отозвался он, и я прямо физически почувствовала как у Каннера в голове заработали шестерёнки мыслительного механизма, - ну, у нас, понимаешь... конечно же... - признаваться, что у нас такого плана нет и не было, ему мучительно не хотелось, - в общем, нет.

- Браво, - я не смогла сдержаться от восторга, - героический поступок признаться в собственном легкомыслии...

- Милая моя, ты не права, - гном одарил меня своей обворожительной улыбкой, - легкомыслие - это когда Вы обжиратесь пирожными, а потом говорите, что вас пучит, здесь же не легкомыслие, а элементарная тупость. Любое доброе начинание начинается с построения планов, которые...

- Которые обычно благополучно проваливаются, - вставил своё слово наш неунывающий возница.

- Ну, в общем-то бывает и так, - удивительно легко согласился гном, - но теперь-то нам надо подумать, куда будем топать, хотя бы парочку ближайших суток. У кого будут какие предложения?

- В Камерлин нам нельзя, - высказал своё предположение Тёрм, и с этим было трудно не согласиться, в данный момент все дороги в соседнее государство были перекрыты, - для того, чтобы выбраться в западные страны надо пересечь всю Рустанию, а это при объявленной на нас охоте практически невозможно.

- К тому же в западных странах без золота нам делать нечего, а я последние свои сбережения потратил на одного безмозглого болтунишку.

- И на свою красоту, - не смог удержаться от колкости Тёрм.

- Что красота? Мгновениям утеха, - отмахнулся от него Ластик, - а деньги в вечность открывают путь.

- Что красота? Величию помеха, - продолжил за гнома Тёрм, - лишь в блеске злата познаётся суть.

- Что красота, коль куплена за злато, - гном не унимался, - Что красота, когда несчастен мир?

- За злато брат пойдёт тотчас на брата, - снова вклинился Тёрм, и его тут же перехватил Ластик:

- Не красота, а злато здесь кумир.

М-м-м... Экспромт или выучили заранее?

- Ладно, ладно убедил, - Тёрм поднял вверх правую руку, - но больше о деньгах ни слова.

- Согласен.

- Даже в шутку?

- Даже в шутку, - после этих слов я поняла, что у нас с деньгами действительно проблемы. В моей сумке лежал небольшой кошелёчек, но на долго ли его хватит четырём путешественникам? Но ладно, раз о деньгах договорились не говорить, то я не стану про них даже думать.

- Авель, - мужчины, сокрушительно потерпев поражение с собственными мыслями, вновь обратили внимание на меня, - у тебя нет подходящего местечка, где бы мы смогли переждать хотя бы некоторое время?

- Увы, у меня нет знакомых за пределами столицы, а те, кто меня мог бы запомнить, скорее поднимут на вилы, нежели приютят у себя в доме. Нет, точно нет. Хотя...- мысль, показавшаяся мне в первое мгновение более, чем странной, приобрела зримые очертания, - пожалуй, есть одно место, где я могла бы попросить убежища.

- И где же оно находится? - лениво спросила проснувшаяся от наших разговоров Мардофина.

- В Усманских болотах.

- Где? - они на три голоса рявкнули так, что в воздух поднялись сразу все слепни, облепившие лошадок.

- В Усманских болотах у жаберов, - если я их хотела удивить, то я их удивила.

- Перегрелась, - покрутив пальцем у виска, констатировал Тёрм.

- Девонька, а ты чего сегодня кушала? - участливо поинтересовалась всегда по-доброму относившаяся ко мне Мардофина.

- Грибочков у неё на завтрак не было, это точно, - ответил за меня Ластик.

- Может пока до тайника своего добиралась, где-нибудь по дороге белены малость пожевала? - Тёрм вздохнул и с притворным сочувствием посмотрел в мою сторону.

- Я не шучу, Тёрм, - я сосредоточено посмотрела ему в глаза.

- Они же тебя едва не съели заживо, - он уже был снова серьёзен, - или я что-то упустил?

- Я соврала вам, Тёрм, они не едят людей и не пьют их крови.

- Но как же тогда все эти жуткие рассказы?

- Они - выдумка самих жаберов.

- Постой, постой, - снова вмешалась Мардофина, - они же нападают на караваны и убивают караванщиков, я это знаю точно.

- Да, они это делают, - я вынуждена была согласиться. - Но только для того чтобы защититься.

- Нападают, чтобы защищаться? Это что-то новенькое, - гном, хмыкнув, скривил скептическую рожу и покачал головой.

- Да, именно так, и поверьте, у них есть для этого существенная причина.

- Откуда ты всё это знаешь? - полковник снова отвернулся, уставившись на дорогу.

- Я говорила с жабером.

- Ты говорила с этой тупой, уродливой лягушкой? - Тёрм побагровел от возмущения.

- Эта тупая, уродливая лягушка, - я была возмущена словами камерлинца не меньше, - знает звездную математику и цитирует наших поэтов лучше некоторых аристократов, наизусть помнит древние летописи и прочее. К тому же, если и нападает, то убивает сразу, а не мучает в пыточных подвалах, как это делают "цивилизованные" люди!

- Прости, Авель, я не хотел тебя обидеть.

- Ты обижаешь не меня, ты обижаешь ни в чем не виноватых жаберов!

- Авель, прости меня ещё раз, мне просто тяжело отделаться от мысли, что сталось бы с тобой не подоспей мы тогда вовремя.

- Ни-че-го, - проговорила я по слогам, - ничего бы со мной не случилось, меня бы отпустили. Поверь, Тёрм, жаберы - неплохие ребята, просто им не повезло больше, чем нам...

На этом наш разговор неожиданно прервался, ввиду появления новоявленных разбойников.


То, что они всё же на это отважатся, я не ожидала, ну, никак. Но братья поджидали нас на очередном повороте, перегородив дорогу повозкой и вооружившись огромными, похоже только что выломанными дубинами. У того, что помладше, в руке ещё посвёркивал небольшой плотницкий топорик.

- Тпру, - Клась бросился к нашим лошадям и схватив за уздечки, остановил. Старший, пока ещё не подходя близко, грозился дубиной.

- А ну-кась вы слазьте с телеги! - приказал младший, обвязывая, нарочно отпущенными Тёрмом вожжами ствол ближайшего дерева.

- С чего это нам слазить-то? - начала была гномиха, но Тёрм сердито посмотрел на неё, и она умолкла.

Мы покорно слезли с телеги. Тёрм бросил на землю хлыст и теперь внимательно поглядывал по сторонам. Ни я, ни он не были уверены, что проигрывающий деньги крестьянин - не специально нацепленная маска. Вдруг оба братика давние и успешные грабители? Поэтому спешить и раскрывать свои карты пока не стоило. У братьев могли быть и сидящие по кустам сообщники.

- Лехайн, ну-кась посторожи, а я покуда осмотрю их пожитки, - скомандовал младшенький и, настороженно зыркая по сторонам, направился к нашей телеге. Когда он приблизился, я окончательно убедилась, что к бывалым разбойникам он себя причислить не мог. Ещё бы, если бы я захотела, то могла бы свернуть ему голову в один миг, как курёнку. А он, не подозревая о грозящей ему опасности, важно прошествовал мимо нас, по пути пнув под колено запнувшегося ногами о земляной бугорок - где он только его нашёл? - упавшего и тут же заревевшего Ластика, и оттолкнув плечом Тёрма. Он ничего не боялся: два здоровенных мужика против измождённого худого лавочника с женой и маленькими детьми... Он был уверен в своём превосходстве.

- Отошли от телеги, отошли подальше, - Лехайн оказался более предусмотрительным. Держа дубину наготове, он встал между мной и братом. Тёрм, до того вышедший чуть вперёд, автоматически оказался за моей спиной. Клась тем временем уже гремел нашей посудой. Я решила действовать, когда он доберётся до сумы с оружием. Нет, конечно, можно было б его утихомирить и раньше, но мне просто стала интересна реакция "разбойничка". Тёрм похрустывал костяшками пальцев и похоже вмешиваться пока тоже не собирался. Гномиха благоразумно помалкивала, и лишь Ластик во всю веселился. Сквозь визгливо-плачущие нотки в криках и всхлипах "моего мальчика" явно прорывались смешки. Чёртов гном, закрыв лицо руками, ржал в предвкушении представления.

- Вот подфартило, так подфартило, - младший брат вертел в руках наш котёл. Бронзовые бока сверкали на солнце сусальным золотом, - гномья работа, не подгорит и не закоптится. Тысяч пять фенфинов стоит.

- Да ну...- засомневался осторожный Лехайн, - за какую-то посудину пять тысяч. Брешешь поди...

- Я те что собака цепная, чтобы брехать? Я свою честь блюду. Разве ж я от проигрыша своего когда отказывался?

- Но ведь это... того... ведь это я его всегда выплачивал...

- Дак оно всё едино, не отказывался же?

- Ну, если так...

- Вот и верь мне. Котел старьевщику продадим и заживём. Коней себе заберём, телегу в овраг загоним.

- А с этими что? Что так пешком и пойдут?

- Да ты что белены объелся? Совсем из ума выжил. Куда пойдут? Зачем? На нас ищеек натравливать?! Кончать их будем. Свидетели нам не нужны.

- Да ты что, Клась? Нешто можно так-то?

- Я ж сказал, - младший брат был непреклонен, - свидетели нам не нужны. Или ты всю жизнь по лесам скитаться собираешься?

Старший брат приумолк, но я чувствовала, что он еще борется с собственными слабостями.

- А может шут его с товаром-то? Пущай себе едут? А долги я твои отработаю, ей богу отработаю...

- Да ты шо? От таких деньжищ отказаться хочешь?

- Так ить смертоубийство это, детки ж малые...

- Знать судьба их такая, а судьбу сам знаешь, не изменить.

- Не изменить значит? - я криво улыбнулась и, медленно засучивая рукава, едва уловимым движением руки остановила уже было шагнувшего вперёд Тёрма, - значит, судьбу изменить не дано, да? - злоба на этого прожигателя жизни меня так и разбирала.

- Ага, - довольно осклабился этот негодяй. Он ещё не понял на кого напоролся, зато второй действительно оказался сообразительным: старший брат медленно пятился назад к телеге, не замечая, что там его уже ждёт слегка преобразившийся Ластик. Когда гном перестал ржать и забрался в телегу, даже я не заметила, но сейчас в каждой его руке было по острому мечу, в зубах зажат кривой кухонный нож, а в довершение всего правый глаз завязан узкой чёрной повязкой. Лехайн стал поворачиваться, чтобы пуститься на утек, да так и застыл в полуобороте - острый конец меча уперся в его подбородок, он хотел заорать, но плавное движение из стороны в сторону, совершаемое вторым мечом ясно дало ему понять, что этого делать не стоит.

- Гляди, братан, как я их рубить буду, - Клась широко замахнулся топором и, охнув от моего удара, с разинутым, как у рыбы ртом, начал опускаться на землю. Мигом потяжелевший топор вывалился из ослабевших рук. Я схватила негодяя за чупрун и слегка поватузила по траве. Затем подняла брошенный на землю хлыст и от души врезала негодяю по заднице. Вой поднялся неописуемый, но если любитель дармовщинки надеялся меня этим разжалобить, то он ошибался.

- Спаси-ите, люди добрые, - Клась попытался выскользнуть и убежать, но тяжелая нога Тёрма припечатала начинающего душегуба к земле и удерживала до тех пор, пока он не перестал трепыхаться и лишь только беспомощно поскуливал и подвывал при каждом моём ударе.

- Ну что, как тебе судьба? - уточнила я, носком туфли приподняв его подбородок.

- Пощадите! - на него было жалко смотреть, слезы намыли на грязных щеках целые дорожки, губы дрожали, а зубы постукивали так, что в пору было пуститься в пляс.

- Убейте меня! - невероятным образом извернувшись при этом, исцарапав горло о приставленный к нему меч, старший брат бросился мне в ноги, - прошу пощадите. Это я. Я во всём виноват. Не доглядел, не воспитал, баловал.

- Баловал, - охотно подтвердил младший, - он и виноват, его и убейте.

- Убьем, - спокойно согласился Тёрм, и даже мне от его спокойствия стало не по себе, - обоих убьём.

- Жалко, - Ластик так же спокойно стирал капельку крови с острия меча.

- Жалко - не жалко, а уж такая у них судьба, - уж эти-то два прохиндея понимали друг друга с полуслова.

- Да, судьбу не изменишь, - я тоже решила включиться в эту игру, - придётся убить.

- Да, мамочка, нам свидетели ни к чему, да и их лошади нам не помешают, - по-доброму улыбаясь, Ластик протянул мне меч.

- Ни к чему, - принимая оружие, со страдальческим вздохом согласилась я. Луч солнца, совершенно случайно сверкнувший на лезвии клинка, так же совершено случайно опустился на лицо распростёршегося на земле Клася.

- По-ща-ди-те, - снова пропищал он и, в бесплодной попытке вырваться, загребая ногтями землю, засучил ногами.

- Ты чего, касатик, пыжишься? - я была сама любезность, - сам же говорил - судьба, от судьбы не уйдёшь. Чего ж стараться-то?

- Дурак я, дурак, жил дураком, дураком и умру! Прости, брат, прости, всё о себе думал, - судя по всему Клась понял, что от судьбы ему сегодня и впрямь не отвертеться, - отпустите хоть его, люди добрые, всю жизнь он свою горемычную на меня ишачил, долги отдавал, да и жизни-то той за мной не видел. Меня убейте, а его отпустите... пусть хоть немного как человек поживёт.

- Убьём? Отпустим?! - Терм перевёл тяжелый взгляд с одного брата на другого и обратно. Затем с грозным видом принял протянутый Ластиком меч.

- Пущай энтот идёт, - вальяжно опершись на телегу разрешил наш Ластик, - а энтого руби.

Всё-таки, что не говори, добрый у нас "сынишка".

- Никуда я не пойду, - старший брат, приподнявшись с колен, пристально посмотрел Тёрму в глаза, - если ему не жить, то и мне рубите буйну голову. Всё одно. Как я без брата домой приду? Как покажусь отцу, матери, что ждут нас дома дожидаются, слезами горькими обливаются?

- Так у вас ещё и родители имеются?

- Слава господу нашему, - Лехайн трижды отбил поклоны, - живут - здравствуют.

- Н-да, ситуация, - Тёрм, словно бы раздумывая, почесал затылок, - прикопать бы вас за бугорком, да и вся недолга...

- А вот родителей жалко, - прогнусавил прямо-таки подпрыгивающий от удовольствия гном.

- Жалко, - на этот раз мы согласились всем квартетом.

- Так что же с вами сделать? Отпустить? Так опять разбоем займётесь... - Тёрм в глубокой задумчивости умолк, давая возможность братьям самим найти выход из положения.

- Нет, что ты, господин, что ты, никогда и ни за что. Чёрт попутал, вот с долгами только и хотел рассчитаться, - старший брат в сердцах лягнул младшего ногой, - из-за тебя всё это. Судьба, судьба, вот и накаркал.

- Прости, брат, - понуро повинился Клась, - я только сейчас понял, что не судьба создаёт людей, а люди сами создают свою судьбу.

- Жалко, что ты это понял слишком поздно, брат.

- Что ж, лучше поздно, чем никогда, - меч в руке Терма взлетел вверх и со свистом начал опускаться вниз на подставленную под удар голову Лехайна. Я не поверила своим глазам - неужели... "Тёрм, что ты делаешь?!" - крик застыл в груди, опережённый гортанным криком:

- Брат! - лежавший до того на земле Клась кинулся вперед, подставляя под удар собственные руки, но всё же безнадежно опаздывая. И... сверкающий на солнце меч застыл в паре сантиметров от шеи старшего брата.

- Что с вами будешь делать? - Тёрм словно бы в раздумье почесал бороду.

- Отпустил бы ты их, бать? - Мардофина "ласково" потянула "отца" за локоть "мол, сколько можно с ними возиться? Пора и нам ноги делать".

- Отпущу, так они опять за разбой примутся или ещё каких грабителей на наш след науськают. Про нас или про имущество наше богатое кому-никому расскажут, - я кажется поняла какую линию гнёт Тёрм, - вот если Слово заветное скажут, да землей матушкой поклянутся, тогда другое дело.

- Слово заветное... - в один голос повторили оба и замерли, соображая, стоит ли такая штука, как жизнь, сказанного Слова. Они хорошо знали, что это такое. Заветное Слово дается один раз в жизни, а нарушившему и земля родить перестанет, и потомки прокляты будут. Не каждому дано смелости набраться Слово дать, иные и смерть Слову предпочитают.

- Дадим Слово, - не смея поднять головы, но твердо заверил Лехайн.

-Дадим, - подтвердил Клась. Мы переглянулись, не слишком ли легко они согласились? Хотя почему им его и не дать?

- Клянитесь, - поднявшийся до того Клась снова преклонил колени, - что никогда ни при каких обстоятельствах не поведаете о нашей встрече, никогда не станете промышлять разбоем, никогда не поддадитесь соблазнам города.

- Клянёмся, ированасаим, - родовое слово, как удар молота по железу - земля не вздрогнула, но в ушах зазвенело, - ированасаим, - ещё раз повторили братья, и ветер зашелестел в листве деревьев, что возвышались над нами, - ированасаим, - в небе появилась и растаяла небольшая чёрная тучка. Клятва была услышана и принята, и на земле, и в воздухе, и на небесах теперь не будет прощения нарушившему ее...

- Вы свободны, - Тёрм показал рукой в сторону их уползающей по дороге повозки.

- Стойте, - остановила уже убегающих братьев Мардофина, - возьмите, - она протянула так заинтересовавший их котелок.

- Но мы не можем его принять, - старший брат прижал руки к груди и низко покланился. - Вы и так слишком добры к нам.

- Это не подарок, мы даём его вам в долг на три года, через три года мы вернёмся, всё сполна стребуем. И вот ещё что. Стоит он не пять тысяч, а все десять. Можете продать его за семь, мы с вас потребуем четыре.

- Но как же, - старший брат хотел что-то спросить, но запнулся, затем всё же набрался смелости и поднял взгляд, - но как нам объяснить, откуда у нас такое сокровище?

- Не переживай, про котёлок скажите - нашли на болоте. Хозяин объявляться не станет, и вы объявите его своим.

- Спасибо, госпожа, спасибо, - Лехайн снова принялся кланяться.

- Ступайте, - вновь грозно нахмурив брови, приказал Тёрм и добавил, - пока мы не передумали.

После этих слов братья дунули так, что аж пятки засверкали, и вскоре они уже нахлестывали свою лошадь, удаляясь от нас всё дальше и дальше.

- Что и впрямь больше на деньги играться не станет? - спросила я у Тёрма, имея ввиду младшего Клася.

Тот задумчиво посмотрел в даль.

- Не знаю... - вот и весь ответ. Больше он ничего не сказал, а всё так же продолжил смотреть в глубину леса, пока пылившая по дороге телега братьев окончательно не исчезла из виду, скрывшись за стволами деревьев.

Нам тоже пора была продолжить путь. Словно провожая нас, но не приближаясь настолько близко, чтобы можно было рассмотреть её как следует, по вершинам деревьев с ветки на ветку перелетала большая чёрная птица. Но дорога вильнула вправо и надоедливая пернатая скрылась из виду...


Ночевать мы остановились на вытянутой правильным эллипсом, давно обихоженной путешественниками луговине. Пока мужчины возились с лошадьми, а гномиха занималась приготовлением нехитрого ужина, я разбиралась со своим "кладом". Перво-наперво я переоделась в привычную одежду воительницы, привесила к поясу меч в ножнах, лук и колчан со стрелами открыто положила на телегу, и лишь потом принялась за распределение остального отнюдь не маленького арсенала. Каждому моему спутнику в дополнение к уже подаренному мечу досталось по короткому кинжалу, а Мардофина к тому же ещё выпросила пращу и запас маленьких, метательных звёздочек. Потом мы неторопливо перекусили, и весь оставшийся вечер я рассказывала друзьям историю жаберов, ничего не утаив и, надеюсь, не сильно переврав. Когда я закончила своё повествование была глубокая ночь и вокруг стояла непередаваемая тишина. Раскинувшийся надо мной звездный купол мерцал миллиардами звёзд, где-то вдалеке с едва слышимо несла свои потоки речка Врава, а совсем рядом нет-нет, да и начинал наигрывать мелодию прячущийся в переплетении трав сверчок.

- Тёрм, ты спишь?

- Нет, смотрю на звёзды. А ты?

- Я тоже, - глупый, несуразный разговор, а хочется сказать многое, - мне холодно, Тёрм.

Я услышала, как он поднялся и осторожно перешагнул через разделяющего нас Ластика. Мгновением спустя меня укрыла меховая накидка.

- Спи, - тихо приказал он, и его большая ладонь осторожно коснулась моей щеки.

- А ты?

- Я покараулю. Захочу спать, разбужу Ластика. Спи и ничего не бойся.

- Спасибо, - пробормотала я, подтягивая его накидку к самому подбородку.

- Спи, - снова повторил он, и я, мысленно улыбнувшись, провалилась в ласковые объятья сна.


Проснулась я поздно. Тёрм не захотел нас будить, дав возможность как следует выспаться и набраться сил. Я так и не поняла, спал ли он сам той ночью или нет. Но к моменту моего пробуждения камерлинец как ни в чём не бывало сидел у маленького костерка и готовил нам завтрак..

- Доброе утро, Термарель, - я с наслаждением потянулась.

- Доброе утро, Авель, как спалось?

- Замечательно, - ответила я, нисколечко не покривив душой.

- Вот и отлично, давай поднимайся, умывайся и прошу к столу, - он широко повёл рукой, показывая на окружающее нас травяное покрывало.

- А где все? - спросила я, имея ввиду семейство наших гномов.

- Ушли каждый в свою сторону. Ластикус туда, Мардофина туда.

- Так куда, говоришь, ушла Мардофина? - переспросила я, глядя на его весьма неопределённые размахивания руками.

- Ах, тебе надо поточнее, - он на мгновение задумался, - вот кажется туда.

Его "кажется" меня не очень устраивало, и я глядя в указанную сторону не торопилась вставать, пока наконец из небольшого (как выяснилось потом) овражка не показалось улыбающаяся физиономия ... Ластика?!

- Так всё же куда пошла Мардофина? - вставая и грозно притопывая ногой, вновь переспросила я этого поганца.

- А? Что? Вон туда, - Тёрм ткнул пальцев в сторону одиноко стоявшего деревца окруженного небольшим кустарниковым островком.

- Смотри, не ошибись на этот раз, - я грозно кивнула на висевший у меня на поясе меч и с видом оскорбленного достоинства отправилась в указанном направлении. На полпути мне навстречу вышла гномиха... Что ж, в этот раз Тёрм сказал правду. На своё счастье...


На третий день мы почувствовали за собой погоню. Точнее трубный глас егерских горнов, и далекий заливистый лай собак возвестил нам о приближении противника.

- Они нас скоро догоняют. Быстрее в телегу, - скомандовал Тёрм, едва мы, остановившись на живописном, отвесно уходящем краю речного обрыва, ещё только-только собирались расположиться для небольшого отдыха.

- А может кто на охоту выехал? - трясясь на облучке, с надеждой спросил Ластик, но его супруга отрицательно и очень грустно покачала головой.

- А что, если...

- Нет, - категорично возразила она и махнула рукой, отметая всякие возможные сомнения и возражения, - королевские ищейки напали на наш след.

- Может обойдётся? - нашему гному никак не хотелось вступать в схватку. Неспешное путешествие двух последних дней совсем расслабило нашу дружную компанию...

Я прислушалась, пока что лай доносился издалека, собаки находилась от нас как минимум за пару лиг. Но звуки погони приближались.

- Нам надо разделиться, - Мардофина решила взять командование в свои руки, - так вам будет легче от них оторваться.

- Вам - это кому? - Тёрм не оборачивался, усердно нахлёстываемые им кони мчались во весь опор, и приходилось пристально следить за дорогой.

- Вам - это вам, а не нам, - гномиха указала рукой на потихонечку собирающего свои вещи Ластика, - мы уведём их за собой.

- Простите, госпожа... - начал было Тёрм, но был решительно остановлен Мардофиной.

- Никаких возражений! Ты и Авель слишком важны для этого мира, чтобы рисковать вами попусту, - чёрт, да что же вокруг происходит?! Все знают про меня нечто, но почему же одна я ничего не знаю? А Тёрм, знает ли он? Похоже нет, вон сидит такой же пришибленный. - К тому же вдвоём нам будет проще спрятаться когда нас нагонят. Гномы умеют прятаться.

- Я не стану отсиживаться в стороне, когда другие будут спасать меня, рискуя собственной жизнью!

- Разговор окончен, вы берёте коней и уходите, - в голосе Мардофины было столько стали и непреклонности, что я невольно сравнила её со своей матерью. Моя мать сказала бы так же.

Моя мать...

Мама, где ты?

- Тёрм, - гном потянулся вперед и положил руку на плечо другу, - послушай меня... Я приготовилась выслушать то, что скажет Ластик, но ничего не услышала, эти гады общались телепатическим способом. И ведь я уверена, трепались они именно обо мне. Тёрм даже пару раз обернулся и покосился в мою сторону. Будет время обязательно выбью из него "признательные показания". Хотя может статься, что весь этот сыр-бор только из-за того, что я принцесса. Фи, подумаешь. Принцесса без королевства... или... боже мой... неужели они хотят...

На очередной кочке повозку тряхнуло так, что я, невольно вцепившись в край телеги, переключилась на совершенно другие проблемы. Звуки горна, не становились ближе, но и не отставали. Погоня уверенно шла по нашему следу.

- Термарель, останови коней, - жёстко распорядилась Мардофина, и камерлинец тут же натянул вожжи.

- Распрягаем, - гномиха первой бросилась к упряжи, а гном спешно тащил с повозки оба седла.

- Забирайте коней и уходите в лес, - Мардофина говорила торопливо, ни на секунду не останавливаясь и уже затягивая у лошади подпругу, - они уже стали гораздо ближе. С ними сильный маг. Он прикрывает их, - она повела рукой назад, словно раздвигая воздвигнутую вражеским магом пелену обмана.

Вот теперь и я почувствовала приближающуюся магию. Королевский маг был силён, действительно силён. Прикрывать от чужого взора полуторасотенную ораву преследователей было под силу далеко не каждому. А Мардофина, каким образом она... Она - анимаг?! Как мама? Я ни разу в жизни не встречала ещё одного анимага...

- Авель, - окрик Тёрма вывел меня из состояния задумчивости, - садись на коня, уходим.

- А смысл? Нас всё равно выследят по следам. Лучше мы останемся и будем сражаться.

- Уходим, Авель, нас прикроют.

- Но едва преследователи увидят телегу, они поймут, что мы пытаемся их обмануть.

- Они увидят её далеко не сразу, - возразил мне гном, впрягаясь вместо лошадей в оглобли, - я спрячу её в первом же попавшемся на пути овраге. Скачите и не теряйте времени.

- Скачи, дочка, скачи, мы вас догоним, - гномиха подвела мне коня, прильнула щекой к моей щеке и, резко отпрянув, поспешила присоединиться к упирающемуся в землю гному. И в её словах было столько материнской теплоты, а вместе с тем непоколебимой уверенности и силы, что моё сердце невольно наполнилось уверенностью, что мы всё делаем правильно.

- Прощайте, - прошептала я и, уже ни мгновения не медля, вскочила в седло, - но, пошла, - лошадь подо мной прянула ушами и, мигом разогнавшись, поспешила в глубь леса.

Тёрм двигался впереди, уверенно выбирая дорогу. Уже углубившись в лес на несколько десятков метров, я вдруг ощутила магический всплеск, - кто-то укрывал нас магическим пологом. Я бросила взгляд назад, и мне показалось, что в просвете ветвей я вижу стоявшего к нам лицом Ластика, старательно выводившего магические пассы. В следующее мгновение позади меня опустилась густая еловая ветка, закрыв и дорогу, и столь странное видение.

Лес за спиной сгустился. Минутой спустя я была уже уверена, что все это мне пригрезилось. Гном просто не мог быть магом, за несколько проведённых вместе дней я так ни разу этого и не почувствовала.

Этого просто не могло быть.

- Авель, - тихо позвал Тёрм. Он остановил коня на окраине небольшой полянки и теперь пристально вглядывался в её противоположную сторону. Придержав свою каурую, я остановилась напротив Тёрма.

- Авель, тебе не кажется подозрительным вон тот кустик? - он показал рукоятью куста на тёмные очертания кустов, виднеющиеся в глубине леса.

- Не кажется, - я усмехнулась. Я уже знала что это.

- Да? - Тёрм заподозрил неладное.

- Камень Нарит.

- Нарит? Откуда он здесь? - полковник недоверчиво покосился в мою сторону.

Я неопределённо пожала плечами. Откуда он здесь взялся, я понятия не имела, но то, что это был именно он, не вызывало ни малейшего сомнения.

- Нарит - источник могущества природных магов, в этом лесу?! Ну и ну. Я думал, что они встречаются только в горах.

- Собственно я тоже так считала.

- Так что едем дальше? Если честно, то я никогда не видел этого камня-куста.

- Я тоже.

Он недоуменно уставился на меня.

- Тогда откуда ты...

Я довольно бесцеремонно перебила его:

- Знаю, - объяснять что я не воспринимаю, но чувствую, практически любое магическое проявление, не хотелось. Потом как-нибудь расскажу.

- Тогда едем, - он решительно натянул поводья. И в ту же секунду я ухватила его за руку.

- Падай, - я рывком сдёрнула Тёрма с коня и вслед за ним повалилась на землю. Тяжелая каленная стрела, срезав ветку за моей спиной, улетела в глубину леса. Наши кони шарахнулись и рванув с места в карьер понеслись в разные стороны. Чёрт, если бы не блеснувшее на солнце жало наконечника, кого-то из нас пришлось бы закопать прямо на этой полянке. В создавшейся ситуации одно было хорошо, другое плохо. Хорошо было то, что мы были живы, а плохо, что до сих пор не видели стрелка. Направление, правда, я успела заметить, но если он не новичок, уже давно должен был сменить свою позицию.

- Т-с-с, - Терм приложил палец к губам, - тихонько я туда, ты сюда.

Я не столько слыша, сколько видя его знаки, кивнула головой и поползла вокруг поляны. Ползала я не в пример хуже, чем ходила. Во-первых, слишком медленно, во-вторых, как мне казалось шумновато, в-третьих... что в-третьих, я додумать не успела, где-то впереди и чуть сбоку послышались приглушенные удары, сопровождаемые приглушёнными вскриками, и наконец в наступившей тишине раздался негромкий окрик тяжело дышавшего Тёрма:

- Авель, иди сюда.

Я поднялась на ноги и, наложив стрелу на тетиву, не спеша направилась в сторону доносившегося до меня голоса. Я не торопилась, голос слышавшийся сквозь листву деревьев несомненно принадлежал Тёрму, но я уже привыкла не доверять никому и ни чему.

Всё же это действительно был Тёрм, он стоял над двумя ползающими у его ног амбалами и весьма недвусмысленно поигрывал поблёскивающим на солнце мечом. Два коротких лука и две стандартных дубины лежали тут же на земле, колчаны со стрелами были приторочены к их спинам. Тёрм улыбался, и улыбка не сулила этим двум ничего хорошего.

- Кто такие? - я тоже не была настроена на дружелюбие. Когда в тебя стреляют - это всегда неприятно, когда в тебя стреляют исподтишка - это неприятно вдвойне.

- Мы люди простые, перехожие, - завел волынку один из амбалов.

- Я спрашиваю, кто такие?

- Мы люди простые, пере... - я прервала его пока ещё лёгким тычком носком сапога в грудь. Этот тип уже начинал меня злить.

- Я последний раз спрашиваю, кто такие?

- Вольнонаёмные стрелки Их королевского величества, - быстро затараторил этот вражина, - Братья Селивёрстовы, - везёт же нам последнее время на братьев, - нынче стрелки егерские разосланы по лесам для уничтожения всякого пешего и конного, разбоем промышляющего...

- Так-так-так, на нас объявлена охота, - с каждым часом всё интереснее и интереснее.

- Постой, постой, а почему это вы решили, что мы разбоем промышляющие?

- Так ведь, кто ж ещё по лесу шастает, коли не разбойники?

- Что ж, получается теперь честному путнику и в лес войти нельзя?

- А пущай не ходят, - ляпнул один из Селиверстовых и получил мечом плашмя по шее.

- Ай, люди добрые, пощадите!

- Ах, мы теперь уже и люди добрые? - я на всякий случай пнула ногой их дубины, откидывая в сторону, от греха подальше, - а что если мы настоящие разбойники?

- Да какие ж вы разбойники? Вы на них нисколечко не похожи, это издалека видно. Вы когда только на полянку выезжали я Мефодию так и сказал: "Вот этих двоих мирняков угрохаем, нам с тобой и почёт и награда бу...", - малый прикусил язык, догадавшись, что сболтнул лишнее.

- Значит разбойников? - Тёрм угрожающе надвинулся на этого говоруна, - а ну-ка рассказывай, что приказано? Или это вы тут самодеятельностью занимаетесь всех, кого непоподя стрелами калеными как тетеревов весенних бьёте?

- Господин, господин, простите нас, всё как есть, всё как на духу. Приказано нам убить всякого в лесу оказавшегося без разбору - конного и пешего, малого и старого, разбойного вида и мирного...

- И вы не воспротивились?

- А чего противиться, если сказано: вороги наши маги великие, магией прикрываются, облик свой колдовством злобным прикрывают.

- Ага, уже и маги... А не брешешь?

- А чего мне брехать-то? Чего брехать? Мне тайн про то хранить не приказано, а коли вы есть те маги великие, так и рубите буйну голову или в пни бессловесные превратите или, если помилуете, наложите заклятья беспамятства, чтобы о встрече нашей и воспоминаний не осталось.

Тёрм подумал, подумал и впрямь наложил на братьев заклятие беспамятства - с помощью их же дубины. В качестве трофея мы забрали луки со стрелами, а всё остальное, переломав, выбросили в ближайшую канаву. А братья остались лежать в лесу. Хищного зверья здесь не водиться, так что поваляются, поваляются и придут в себя. А головная боль - это уж их проблемы. Меньше по лесу шастать надо и на невинных людей охоту устраивать.

- Авель, - Тёрм вывел меня из состояния задумчивости, - уходим. Ты свою лошадь видишь?

Я отрицательно покачала головой.

- Я свою тоже... тогда вот что, ищем, но недолго. Встречаемся здесь же.

- Договорились, - я чувствовала себя безмерно уставшей. Нарит, куст серо-зеленого камня словно не давал, а высасывал мои силы. Хорошо Тёрму, он магию не чувствует.


Своего конька я нашла в паре сотне шагов от поляны. Он мирно стоял под большим раскидистым тополем и безмятежно жевал травку. Изловить конягу труда не составило. Так что, взобравшись в седло, я уже через пять минут после начала поиска ехала в обратную сторону. Тёрм, посиживая на травке, ждал на месте.

- А я своего не нашёл, - он виновато развёл руками.

- Так быстро? - что-то здесь было не так, но я не могла понять, что именно.

- Ничего не поделаешь. Наверное, бедная лошадь испугалась, - короткая пауза, - в нескольких метрах от нашего падения следы идут вскачь и теряются в зарослях орешника.

- И ты не смог её догнать? Даже не попытался?

- Авель, она неслась как угорелая.

- Тёрм, - я не люблю когда меня водят за нос, - что произошло?

- Ничего. Я же говорю, лошадь испугалась и...

- Тёрм, - настойчиво повторила я, - ты хочешь, чтобы я проверила?

- Нет, - в голосе Тёрма послышался откровенный испуг.

- Тогда скажи толком, что случилось?

- Хорк... - дальше говорить и что-либо объяснять не имело смысла. Вот тебе и отсутствующие хищники. Может именно поэтому их тут и не было? Именно теперь я поняла, что так высасывало мои силы, и магические излучения Нарита были вовсе не причём. Я почуяла присутствие нежити, но не смогла распознать. В конце концов я же не маг-практик. И вообще не маг.

- Тёрм, - я понизила голос до шёпота, - что будем делать?

Тот неопределённо пожал плечами. У меня тоже не было никаких путных мыслей. Имея двух лошадей, мы бы ещё могли попытаться спастись бегством, но на одной... к тому же что делать с этими Селивёрстовыми? Не оставлять же их на съедение хорку. Я попыталась вспомнить всё, что мне было известно про эту нежить. Итак, как было написано в одной из прочитанных мной книженок, хорк - по новейшей классификации -нежить высшего магического разряда, сроки существования ограничены лишь наличием пищи. Живёт в неглубоких, хорошо замаскированных норах. Может спать до пятидесяти лет подряд, просыпается на две-три недели. В это время ведёт активную охоту, местность вокруг его логова пустеет буквально за считанные дни. Наевшись и вдоволь впитав жизненную силу, вновь залегает в спячку. Специально на людей не охотится, поэтому считается условно-неопасным, хотя известно достаточно много случаев уничтожения хорками целых селений. Возможно столь большой прожорливостью и объясняется пустынность выбираемой им местности. То есть пустынной она становиться уже после постройки логова. Отмечено массовое появление хорков в периоды народных волнений и начала войн. Уничтожается в основном во время спячки. А вот про способы и средства уничтожения в той самой книжице не было сказано ни слова, возможно потому, что многими исследователями, в том числе и автором, хорки считаются безвозвратно истреблённым видом. Его бы сюда, этого автора. Стоит ли переводить бумагу, если в ней нет никаких практических рекомендаций? Точнее рекомендации есть, но на каких угодно страницах, кроме той, где описывался этот "практически вымерший вид". Вот ведь угораздило этого гада проснуться в этой местности и именно в то время, когда по ней проезжали мы с Тёрмом. И это из пятидесяти-то лет...

- Авель, нам лучше перебраться поближе к Нариту.

- А смысл? Я не думаю, что это хорошая идея. Магический источник не отпугнёт его, а скорее притянет.

- Ты не права, если этот куст-камень достаточно силён, хорк может и не почувствовать нашего присутствия.

- Но он нас увидит.

- Хорк слеп.

- Слеп? - если сказать, что я удивилась - значит, не сказать ничего. Ни в одном магическом труде, ни в одной монографии об этом не было сказано ни слова.

- Слеп, слеп, - уверенно подтвердил свои слова Тёрм, - глаза на его голове ни что иное как утратившие своё основное значение рудименты. Хотя, по правде сказать, сверкающие в ночи красные глаза производят на жертву неизгладимое впечатление.

- Хорошо, а запах? - я даже не попыталась узнать, откуда у Тёрма такие интересные сведения. - Разве он не придет по нашим следам?

- Об этом я не подумал, - Тёрм нагнулся и, подхватив одного из братьев, закинул его на круп лошади, - но мне почему-то кажется, что подле этого камня у нас остаётся ещё хоть какой-то шанс спастись...

Не дожидаясь моего согласия, Тёрм взвалил второго брата себе на плечо и поволок к стоявшему за деревьями Нариту. Соскочив на землю и взяв коня под уздцы, я двинулась за ним следом.

Тёмно-зеленые ветки, растекаясь по поверхности невероятно круглого камня, образовывали чудесный узор. Прозрачные зелёные листья, словно рассыпавшиеся круглые монеты, накладывались друг на друга подобно рыбьей чешуе. Нарит напоминал творение великого художника. Может быть так оно и было? И этот невероятный куст-камень создал именно художник?

Едва мы остановились, как позади нас раздался ужасающий рев. Когда же зверь взревел второй раз, на деревьях зашумели листья, и я почувствовала, как зашевелились волосы на моей голове. Страшное, неведомое нечто коснулось моей сути, пытаясь подмять под себя, поработить мою волю. И это не было обычное магическое воздействие, нет, это было нечто другое, непознаваемое, древнее и неукротимое. Оно проникло в мои мысли, добралось до глубин сознания, взбаламутило и подняло на поверхность все мои страхи и мечтания. Я бросила взгляд на Тёрма. С ним тоже творилось нечто подобное. Мускулы его лица были напряжены, а глаза невидяще смотрели в глубину леса. Он изо всех сил боролся с надвигающимся на нас хорком.


...или нежить была полностью увлечена борьбой с Тёрмом, или я изначально не казалась хорку достойной добычей, но невидимые путы стягивающие моё сознание стали ослабевать. Я повела плечами, словно сбрасывая с себя остатки этих пут, и они далекими детскими воспоминаниями осыпались под камнедробилку действительности и вовремя: братья Селиверстовы, одновременно придя в себя и даже не успев понять, что происходит, были захвачены во власть древнего чудовища. Они ещё поднимались на ноги, а их вытянутые вперёд, дрожащие руки тянулись в направлении Тёрма. Я прыгнула и двумя касаниями кулака отправила обеих братьев в бессознательное состояние. Нежить вновь взревела, рассерженно и зло. Теперь-то я уже поняла, что рев звучал внутри меня, а в окружающем лесу царило безмолвие. Я попробовала нащупать исходящую от чудовища мысль и не ощутила ничего, кроме неимоверной жажды и голода. Я ухватилась за эту мысль и, потянувшись, проникла в хаос чужих воспоминаний. Кровавые сцены прошлых событий захлестнули волной неодолимого ужаса. Десятки, сотни, если не тысячи смертей, объединённые в одном калейдоскопе, ужас на лицах мужчин и женщин, и кровь, кровь, кровь, повсюду кровь и раздирающие душу крики. Этот хорк был древним, очень древним, калейдоскоп времени пестрел перед моими глазами, сменялись племена, одежды людей, архитектура возводимых ими строений, но одно оставалось неизменным - ужас на лицах убиваемых хорком людей и животных. И лишь далеко, на последней странице пергамента памяти оказалось время, когда сам хорк ощущал себя только что родившимся, маленьким и слабым, он ужасно боялся умереть от голода, но люди в шкурах сами с радостными криками и пением принесли ему первую жертву, на лице одноногого калеки сияла благодарная улыбка, но и эта улыбка потонула в потоках изливающейся из его вен крови. Я снова устремилась к поверхности его воспоминаний и увидела бьющегося в путах Тёрма. Он сражался изо всех сил, но никак не мог вырваться из паутины собственных воспоминаний - мучения отражались на его лице.

- Тёрм, - позвала я, надеясь вернуть его к реальности, но неожиданно для меня тот отрицательно покачал головой. Выражение муки на его лице становились всё явственнее и явственнее, и вдруг его затуманенный взор стал угрюмо-сосредоточенным, необоримая сила духа камерлинца превозмогла мощь монстра и в едином порыве швырнула её обратно, и почти тотчас же хорк взревел в неописуемом ужасе. Вся испытываемая Термом боль, все его самые страшные страдания в единый миг превратились в страдания хорка. Он снова взревел, и нас выбросило из его сознания. Я почувствовала себя снова стоящей на земле, в душе появилось чувство временной безопасности, но на всякий случай огляделась по сторонам. Тёрм стоял рядом и злорадно улыбался. В правой руке он держал сверкающий на солнце меч, лук и колчан со стрелами удобно расположились на круглой поверхности Нарита.

- Он сейчас придет сюда сам, - я не пыталась предугадать события, а просто констатировала факт.

- Пусть приходит, теперь мы будем сражаться на равных, - Тёрм подмигнул мне, и я поняла, что именно так и случится. Что у нас теперь есть шанс. Хорк испытал страх, который не проходит бесследно. Он будет нас бояться. Он воспринял боль Терма как свою собственную и теперь вспомнит свой детский страх, обязательно вспомнит...


Он был огромным, но едва переставлял ноги, двигаясь неуклюже и медленно. Его шатало. Хорк оказался уродлив на столько же, на сколько и неповоротлив. Короткие столбообразные ноги поддерживали огромное тело. Туго обтянутые голой кожей кости, по которой шли широкие костяные пластины, высокие шипы по спине и длинный кривой рог на голове, в довершение вытянутый череп, длинные чёрно-коричневые зубы и огромный, толстый тянувшийся по земле хвост. От всей его внешности тянуло могильным смрадом. Страх голодной смерти и ощущение непонятно откуда взявшейся боли лишали его сил. Он обладал огромной мощью, но всё же в какой-то мере оставался всё тем же маленьким, только что возродившимся существом. Мне даже на какое-то мгновение стало его жаль, но затем в памяти мелькнули его кровавые воспоминания, и в сердце не осталось ничего, лишь пустота и желание немедленно уничтожить это гнусное порождение мрака.

- Ударим одновременно, - Тёрм поднял меч и шагнул вперед, я двинулась следом, постепенно отходя чуть в сторону и не сводя взгляда с приближающегося хорка. Опыта убивания неживых существ у меня не было, и я решила во всём положиться на камерлинца.

- Тёрм, - осторожно позвала я, надеясь, что тот ещё не настолько погрузился в мысли о предстоящей схватке, чтобы не услышать моего вопроса, - где у него самые уязвимые места?

Полковник при этих словах даже споткнулся, он явно не ожидал такого вопроса, может именно поэтому ответил предельно честно.

- Понятия не имею.

Что ж, такое заявление обнадёживало...

Когда между нами ещё оставалось локтей двадцать, хорк оттолкнулся всеми четырьмя лапами и прыгнул вперёд. Вся его неуклюжесть растаяла без следа. Мы едва сумели отскочить в стороны. О том, чтобы успеть нанести ответный удар не было и речи. Нежить проскочила вперёд, и следующее мгновение уже разворачивалась в мою сторону. В открытом бою хорк похоже сперва рассчитывал покончить со мной.

- Держись, - вскричал Тёрм, нанося серию стремительных ударов. Не добежав до меня пару шагов, хорк развернулся в сторону главного обидчика, и я длинным выпадом ткнула остриём меча в бок чудовища. В следующее мгновение мне едва удалось избежать лязгнувших подле моего лица клыков.

- Берегись, - увенчанный огромным костяным набалдашником хвост опрокинул Тёрма навзничь. Я ударила мечом прямо по оскаленной морде монстра и тут же отскочила назад. Тот лишь плотоядно облизнулся и, совсем по-человечески ухмыльнувшись, шагнул вперёд. Он уже не обращал никакого внимания на пытающегося подняться Тёрма, всё его чувства были обращены ко мне. Я вдруг отчётливо поняла, что стоит монстру отведать моей крови, и его будет уже не остановить. Я почти беспрестанно била мечом по его оскаленной морде, но на оставляемые на ней глубокие полосы хорк не обращал никакого внимания. Он медленно наступал, выгадывая момент, когда сможет дотянуться до меня своими клыками. А я отходила назад, всё ближе и ближе подходя к Нариту.

- Держись, Авель, держись, я иду, - Тёрм наконец-то смог подняться и, пошатываясь, двинулся вперёд.

"Что он делает?" - в отчаянии чуть не закричала я, но на это уже не хватало дыхания, все мои силы уходили на отчаянные удары, которыми я награждала щелкающего зубами хорка. Тот подходил всё ближе, но завершать дело последним броском не спешил. Я приблизилась к Нариту настолько, что он уже холодил спину, и деваться мне было некуда, это понимали и я, и чудовище. Понимал и Тёрм.

- Лезь на камень, на камень, - крикнув, мой спутник прыгнул на извивающийся хвост нежити и, перебирая его ногами и руками, начал карабкаться вверх, стараясь как можно быстрее взобраться на спину взвывшего от такой наглости монстра. Я воспользовалась моментом и буквально запрыгнула на верхушку Нарита. Всё-таки в чём-то Тёрм был прав - камень действительно пригодился.

Хорк же, встав на задние лапы, безусловно смог бы дотянуться до самого верха, но сейчас ему было не до меня - восседавший между шипов Тёрм нещадно бил остриём меча в одно и тоже место на его спине.

- У-у-у, - взревев, чудовище изогнулось и попыталось схватить Тёрма за ногу. Но не тут-то было, короткая шея не позволила ему этого сделать. Хорк метался из стороны в сторону, стараясь скинуть с себя непрошенного наездника. А я стояла на вершине камня и не знала, как поступить дальше. Прыгать вниз и продолжать бесплодное махание мечом перед оскаленной мордой не имело смысла, но надо было хоть как-то помочь сражающемуся Тёрму. Мой взгляд внезапно зацепился за оставленный на камне лук, колчан со стрелами лежал там же. Чтобы вскинуть его вверх и натянуть тетиву потребовалось одно мгновение, но хорк уже стал валиться на бок, пытаясь подмять под себя противника. Тёрму ничего не оставалось, как соскочить на землю и отбежать в сторону. Монстр тут же вскочил на ноги и, победно хрюкая, стал надвигаться на выставившего перед собой меч камерлинца. Левой рукой Тёрм придерживался за ушибленные рёбра, но его лицо не выражало ничего, кроме решимости. Я натянула тетиву. Взгляд настойчиво искал на теле чудовища хоть какой-то уязвимый участок. Но тщетно. Невидящий глаз повернулся в мою сторону как нельзя кстати. Но с первого раза попасть в белесо-розовое пятно не удалось, стальной наконечник лишь скользнул по костяному черепу, и стрела улетела в чащу леса. Чудовище бросилось вперёд. Времени, чтобы прицелиться, не было, поэтому я выстрелила навскидку. Повезло, острое жало ткнулось точно в центр слепого глаза. Белесое зеркало его поверхности лопнуло белой слизью, и стрела по самое оперение ушла в голый череп нежити. Хорк, словно споткнувшись, подогнул под себя ноги и осел на землю. Мигом очутившийся рядом Тёрм изо всей силы вонзил меч в другое око, и нечисть, тонко взвизгнув, завалилась на бок. По всему телу пошли тонкие извивающиеся трещины, и хорк, захрипев, начал разваливаться на части. В моей голове на мгновение появился и бесследно растаял вопль бесконечного ужаса, а огромная серая масса, только что бывшая доисторическим чудищем осыпалась прахом и быстро унеслась вдаль, рассеиваясь по лесу налетающими порывами ветра...

Спустившись с Нарита и оглянувшись на камень, я невольно испытала чувство неловкости. Едва ли кто, чувствующий магическую силу, отваживался влезать на источник этой самой силы. Нужно было бы попросить у камня прощения, но я, как ни странно, не чувствовала в этом потребности. Пройдёт дождь и смоет с переплетения узоров отпечатки моих следов, и уже ничто не будет напоминать о произошедших здесь событиях. Я повернулась к присевшему подле корней дерева Тёрму.

- Ты как? - спросила я, присаживаясь рядом и осторожно касаясь его руки.

- Нормально, бывало и хуже, - он устало улыбался, и в его взгляде уже не чувствовалось боли.

- Спасибо, Тёрм.

- И тебе спасибо, Авель.

Я посмотрела на него, и мне тоже захотелось улыбнуться, но не смогла.

- Нам пора, - я его не торопила, просто напоминала, но он тут же начал подниматься на ноги.

- Ты права, не стоит дожидаться, когда эти братья придут в себя, они и так доставили нам слишком много хлопот. Оставим им лук и стрелы и уходим. Я не думаю, что здесь поблизости водиться ещё одно такое же чудовище.

- Я бы не была столь категорична, теперь после всего случившегося нам пожалуй не стоило бы спешить с выводами.

- Может ты и права, - согласился мой спутник, но по его виду было понятно, что ему это безразлично. А вот я решила при первой же возможности вернуться на это злосчастное место, найти логово чудовища и посмотреть, не осталось ли там ещё одного спящего монстра, - но мне как-то не хочется встречаться с ещё одной такой зверушкой. Поэтому я буду считать, что их тут больше нет, - он продолжал улыбаться...

Где-то в глубине леса послышался пронзительный птичий крик ...

Мы всё же дождались, когда один из братьев зашевелился. И только тогда тронулись в путь. Тёрм, категорически отказавшийся сесть на коня, шёл пешком. Я великодушно позволила ему идти рядом...


Мы выбрались из леса на вторые сутки, к вечеру. Уже начинало смеркаться, когда мы подошли к стоявшему на отшибе одинокому домику и постучали в дверь. Маленький старичок появившийся в дверном проеме и, поднеся к нему факел, внимательно осмотрел наши измождённые дорогой лица.

- Кто такие? - настороженно спросил он.

- Меня зовут Алдеем Ряженским, а это сестра моя, Эрда, - Терм махнул рукой в мою сторону, и я склонила голову в знак приветствия. - Из Ряженского перепутка мы.

- Хм,- старичок на миг задумался, словно вспоминая давно забытое, а затем, пригладив жидкую бородку, вернулся в дом, следующие его слова донеслись уже оттуда,- проходите. Только коня заранее привяжите.

Мы обрадовано переглянувшись поставили коня к прилаженной прямо к стене коновязи, задали ему овса из торбы и вошли в дом.

Старик тем временем успел вскипятить самовар, и теперь на маленьком деревянном столе дымили паром две большие кружки, заваренные липовым цветом. Меж тем старик поставил рядом с ними глиняный горшок заполненный до краев каким-то варевом.

- Угощайтесь, гости дорогие,- сказал он и не дожидаясь ответа на своё приглашение убрался восвояси. Мы не заставили себя долго ждать. Дальняя дорога и постоянное ожидание опасности сделали своё дело, оказавшись в тепле и под защитой крыши мы тут же забыли об осторожности...


Зачерпнув большой деревянной ложкой содержимое горшка, оказавшееся свежайшим липовым мёдом, я тут же отправила его в рот. Мёд оказался таким сладким и душистым, каким его только возможно было себе представить. Когда мы угомонили половину посудины, пришел хозяин. Указав на помещение, в котором мы можем расположиться на ночлег, он вновь исчез.

Комната была маленькой, как и все в этом доме. Кроме двух узких деревянных кроватей и такого же узкого стола в ней ничего не было. Усталость брала своё и, не став тратить силы на разговоры, мы завалились спать. Уснула я мгновенно, а когда проснулась, то почувствовала, что меня мерно покачивает, будто в повозке. Я попробовала приподняться и только тут поняла, что мои руки и ноги крепко связаны. На очередной колдобине неимоверно тряхнуло. Нас точно куда-то везли.

- Тёрм, - тихо позвала я и, чуть повернув голову, увидела его голубые глаза. Тёрм смотрел на меня и, чёрт бы его побрал, улыбался.

- С добрым утром, - наверное, он глядел на меня таким образом довольно долго, эта улыбка, казалось, уже приклеилась к его лицу.

- Тёрм! - шёпотом закричала я, - что произошло?

- Спроси хозяина, - Тёрм с трудом кивнул в направлении движения, он так же, как и я, лежал на телеге связанный по рукам и ногам, только почему-то улыбался, вместо того, чтобы плакать.

- Какого хозяина? Старика что ли?

- Старика говоришь, кхе-кхе, - ворчливо отозвались с передка телеги, и я поняла, что хозяин и есть тот самый вчерашний гостеприимный дедок из лесной избушки. Я задрала голову к верху и покосилась на сидевшего на облучке возчика.

- Эй, дед, куда едем?

- К матушке, дочка, к матушке, - отвечая, старичок даже не повернул головы, - вот уж обрадуется такому подарочку.

- С чего бы это? - я спрашивала, едва не кусая губы от отчаяния, а Тёрм всё улыбался.

- А как же, хоть с вами за деток своих погубленных рассчитается.

- За каких деток? - я непонимающе таращилась в говорившую со мной спину.

- Авель, понимаешь ли, - наконец сжалился Терм, - Матушка - это матка скворхов, а Хозяин - он и есть Хозяин. Что про него объяснять?

Передо глазами всё закружилось. Это же надо так вляпаться. Я вспомнила липовый мёд, и мне стало совсем плохо. Нас усыпили, чёрт... Липовый мёд... Нет, теперь уж я точно никогда не стану его есть. Я закрыла глаза и долго думала, пытаясь найти выход из создавшегося положения. А так как ничего путного на ум не приходило, я решила развлечься ничего не значащей беседой. И действительно, почему бы не задать Тёрму давно интересующий меня вопрос?

- Послушай, Тёрм, а Ильдарас - кто он такой?

- Странно, что ты о нём сейчас вспомнила. Я не слишком много про него знаю, а вообще Ильдарас - довольно средненький маг из вольных, он иногда ходил с нашими караванами, но как боец-практик не имеет себе цены.

- Погоди, ты сказал, довольно средненький маг и хороший боец, как это может быть?

Тёрм неопределённо пожал плечами.

- Я как-то не задумывался, наверное, ему везло, и к тому же у него большой опыт.

- Опыт? - я чуть не рассмеялась, да Ильдарасу едва ли больше полусотни лет, - о каком опыте ты говоришь, для мага он почти ребенок.

- Я же говорю, не задумывался, а получается зря?

- Нет, Тёрм, хорошо, что не задумывался, мало ли какая мысль могла прийти в голову полковника тайной полиции?

- И то верно, - Тёрм не собирался спорить, но, судя по лицу, он всерьёз занялся этой головоломкой. Теперь он был занят, и дальше мы тряслись в телеге молча. Пребывая в скуке и неудобстве, я окончательно скисла.

- Ма-а-аг, маг Ильдара-ас, - растягивая слова процедил сквозь зубы Хозяин, видимо наш разговор не укрылся от его слуха, - ваш маг не так прост, каким хочет казаться.

Если он думал, что чем-то меня удивил, то очень в этом ошибался. Меж тем старикашка продолжал просвещать нас дальше.

- Матушка потеряла нить его следа, а с ней раньше такого никогда не случалось, - я не увидела, а скорее почувствовала, как он сокрушённо помотал головой, - силы немерянной ваш маг.

Он замолчал, а мне в голову забралась ехидная мысль. Может она след-то вовсе и не потеряла, а просто поостереглась?

- Так она что же каждого, кто ей дорогу перешёл почувствовать может?

- Каждого не каждого, а если надо, то и из-под земли сыщет и кому надо нить путеводную в руки даст.

- Так получается, Вы нас у леса прямо-таки и ждали?

- Прямо-таки и ждал, - самодовольно согласился Хозяин скворхов, - нити наших судеб должны были пересечься. Не здесь так в другом месте, не сейчас так через год-два.

- А дальше?

- Что дальше? - старикашка не понял моего вопроса.

- Дальше что в линии судеб сказано?

- Судеб? - отчего-то сердито переспросил старикан, - что вам линия судеб, высидите нам новый рой и вся недолга. Лучше прежнего будет.

- Да? - что-то темнит старикашка. Ничего он про судьбу не знает, да и про то, что нас по наводке своей матушки дожидался, тоже врёт. Кто-то ему про нас сообщить успел, только вот кто? Я внезапно вспомнила странного чёрного дятла, сидевшего то на самом дальнем камне, то на ветке посередине леса, и противный птичий крик раздавшийся уже после того, как мы расправились с хорком... Точно врёт. Разослали с маткой по всему свету разведчиков, а теперь ясновидящими прикидываются. Только вот всё одно, слишком уж он удачно близко от нашего выхода из леса оказался. Неспроста всё это, неспроста...


Весь день мы ехали в одном направлении. Выезжая на торную дорогу, старик заткнул нам рты кляпами и накрыл с головой старой дерюгой. Теперь у нас оставалась надежда лишь на то, что встречные подводы заинтересуются перевозимым грузом. Я бы не отказалась и от встречи с местными разбойниками. Не думаю, что они стали бы убивать сразу, во всяком случае может тогда у нас появились бы хоть какие шансы вырваться на свободу. Я довольно долго надеялась на везение, но когда мы, трижды сворачивая, углублялись далеко в лес, а по дороге в это время проезжали встречные караваны мои надежды рухнули. Я поняла, что неожиданных встреч не будет. Похоже впереди и позади нас летели соглядатаи - скворхи, заранее предупреждавшие старика о встречных повозках. Что ж с везением в этот день у нас пока было не густо. Тёрм лежал рядом и кажется ни капельки не заморачивался по поводу своего столь плачевного состояния, я не видела его лицо, но прекрасно слышала его ровное дыхание, дыхание спящего человека. От нечего делать я попробовала применить свои способности и увидеть ауру Хозяина. К большому удивлению у меня получилось. Она у старика была серой, безликой, такая бывает у безразличного ко всему человека, способного с одинаковым усердием и строить города, и сжигать их вместе со всеми жителями. Я даже не сразу смогла понять, живое ли он существо или рядящаяся под маску живого нежить. Нет, нежитью он не был, но выхолощенные за годы "хозяйствования" эмоции и мысли превратили его в послушную, легко управляемую куклу. Он уже не был человеком в широком понимании этого слова. А ведь возможно когда-то он слыл примерным семьянином, купцом, охранником каравана или даже знатным вельможей. В Хозяева попадали по-разному, но никогда добровольно. И я это знала не только из прочитанных книг. Всё же кем был этот старик раньше? Чтобы хоть как-то приблизиться к разгадке я внимательнее всмотрелась в его ауру и сумела увидеть в ней проблески эмоций. Точнее одной единственной - идущего из глубины подсознания страха. Чего же мог до жути бояться человек, практически не умеющий ни радоваться, ни огорчаться? Задав себе этот вопрос, я почти сразу нашла ответ - он боялся своей Матушки, истиной хозяйки роя и его повелительницы. Боялся, что не Тёрм, а он станет инкубатором для нового роя, а камерлинец был предназначен в новые Хозяева. От этой мысли мне стало не по себе, я представила ауру Тёрма, моего Тёрма, лишенную всех красок и эмоций. "Надо вырываться отсюда, пока не поздно!" - хотела закричать я, но кляп не позволял сделать этого. Я не могла подняться, не могла разорвать пут, нас обоих определённо была уготована ужасная участь. И я снова в который раз пожалела, что не слишком тщательно изучала магические науки и редко читала мудрые книги. Я хотела быть воином, а не борцом с нечистью. Все равно я не желала сдаваться. Итак, что я знала о скворхах, а точнее о Хозяине и Матке? Практически ничего. Хозяин - это всегда человек, волей судьбы оказавшийся не в то время и не в том месте и попавший во власть Матки скворхов. Скорее он должен был зваться не Хозяином, а Приказчиком, живущим ради исполнения желаний хозяйки и её милостью. Некоторые ученые сходились во мнении, что со временем сущность этого человека меняется на столько, что он уже не в силах и умереть, если на то не было приказа хозяйки, и даже будучи убит по прошествии определённого срока воскресает вновь. Но Хозяева обычно не живут слишком долго, Матушки ищут и находят себе новых более сильных, более выносливых и более жизнеспособных помощников. Ведь каждому известно, что чем крепче и здоровее хозяин, тем справнее у него дом и богаче хозяйство... А вот про Повелительницу роя Матушку Арабел сведения были куда противоречивее. Одни писали, что это женщина с торосом мужчины и змееподобной головой, другие, что это огромная чёрная птица с человеческим лицом, третьи, что это и не живое существо вовсе, а псевдоразум, заключенный в оболочку в виде не то гигантского улья, не то человеческой хаты. Хаты? Откуда на опушке леса могла появиться избушка? И у коновязи, к которой мы привязывали лошадь, не было никакой телеги. Всё это было мороком? Но морок на меня не действует. Значит... Но это невероятно... А как же ещё это объяснить? Хозяин никогда не разлучается со своей Маткой... Тогда получается, что... О, боже ты мой! Невероятно. Непостижимо. Неужели всё это правда? Значит планы на побег нужно срочно пересматривать. Зря я рассчитывала на то, что у нас есть несколько суток, пока мы станем добираться до окрестностей Картенминского леса. Нет, этого времени у нас, к сожалению, не было. Нас могли начать использовать в любую минуту... Я поняла это, но была бессильна что-либо сделать.

Пребывая всё время в раздумьях, я и не заметила, как наступил вечер. Хозяин наклонился в нашу сторону и двумя движениями вырвал так надоевшие нам кляпы.

- Благодарю, - буркнула я, не в силах не отметить проявленного человеколюбия. Термарель же только хмыкнул и всё еще будучи, как собственно и я, связанным в молчаливом сосредоточии принялся усиленно разрабатывать затекшие под стягивающими их ремнями руки. Мы ехали ещё какое-то время. Когда же на далеком горизонте показались первые звёзды, возница свернул в лес. И мы почти сразу же оказались на небольшой, окружённой со всех сторон соснами, полянке.

- Тпру, - скрипуче приказал Хозяин и наша послушная лошадка встала как вкопанная, - а ну-кась слазьте с телеги.

- Как это интересно мы будем слазить? - Тёрм кивнул на свои связанные ноги.

- А вот так, - и старикан, с удивительной силой ухватив Тёрма за поясной ремень, сдернул его на землю. Тупой удар, и приглушённая ругань моего товарища по несчастью. Н-да, Хозяин похоже считал, что обходиться с нами любезно вовсе не обязательно. Я слетела на землю вслед за Тёрмом.

- Падаль, - глядя на нас, старик презрительно сплюнул. Пнув меня ногой в живот, он вновь всунул нам в рот кляпы и, отвязав лошадь, раздраженно потащил телегу в глубину леса. Всё же кое-какие эмоции у него были и кроме страха. Я и Тёрм остались лежать рядом, но не смогли даже обсудить происходящее. Не зная, что предпринять, я закрыла глаза и попыталась уснуть, но ворочавшийся рядом камерлинец настойчиво толкал меня в бок, и я не сразу поняла, чего он добивается. Но, наконец сообразив, повернулась набок. Теперь мы лежали спина к спине. Стянутые верёвками руки оказались напротив друг друга. Непослушными, онемевшими пальцами я попыталась развязать стягивающий его запястья узел сыромятного ремня, не тут-то было. Ссохшаяся за день кожа глубоко впилась в тело, а сам узел превратился в единый монолит. Бросив бесплодные попытки, я предоставила возможность разобраться с моими узлами Тёрму.

"Ничего не получается", - неожиданно услышала я чью-то мысль, но можно было не гадать, кому она принадлежала - мне самой. Наверное, Тёрм думал так же и некоторое время мы лежали в полной неподвижности, каждый по отдельности размышляя о бренности всего сущего. Через некоторое время Тёрма похоже осенила очередная идея, он снова заелозил по земле, и что-то настойчиво стало ударяться в мою ладонь, я даже не сразу поняла, что именно.

"Да это же рукоять меча!" - мысль, пронзившая моё сознание была столь невероятна, что я едва смогла в неё поверить. Получается этот крендель даже не позаботился нас обезоружить?! Вот это да. Наши мечи так и оставались висеть на поясе. Я ухватила рукоять обеими руками и, отталкиваясь от земли пятками, потащила оружие Тёрма вверх, освобождая его от ножен.

- Держи его неподвижно, - Тёрму наконец-то удалось освободиться от кляпа, - я попробую перерезать путы.

Я кивнула, хотя и понимала, что он этого не видит. Терм нащупал лезвие и стал осторожно двигать кистями.

- И-и-и, чёрт! - зашипел он, когда рукоять меча едва не выпала из моих ослабевших рук. Я едва сумела её удержать, а ему пришлось начинать всё сначала.

Ещё дважды рукоять чуть не вырвалась, прежде чем камерлинцу наконец удалось освободиться от стягивающих запястье ремней.

- Отпусти меч, - услышала я его просьбу и почувствовала, как крепкие пальцы тянут рукоять из моих рук.

- Не шевелись, - снова попросил Тёрм, и я замерла, почувствовав холодное прикосновение стали, и несколькими мгновениями спустя стягивающие меня путы опали как бы сами собой. Я попробовала перевернуться на спину, но затекшие за день руки и ноги отказывали повиноваться. Рядом беспокойно ворочался Тёрм, ему было легче, в отличие от меня он весь день только тем и занимался, что разминал свои конечности.

- Восстановим кровообращение и пойдём вязать этого старикашку. Не думаю, что он сумеет оказать нам достойное сопротивление, но всё же рисковать не будем, идём вдвоём. Ты согласна? Авель, ты что не отвечаешь? - ага, сейчас я тебе отвечу, у меня не работают руки, а этот пенёк бесчувственный даже не догадался вытащить у меня изо рта кляп.- Ты сердишься? За что?

- Фу, дурак, - наконец-то мне удалось дотянуться рукой до кляпа.

- Понял, - Тёрм и не подумал обидеться, - будешь готова, скажешь.

- Тёрм, Хозяин не один...

- Что? - Полковник моментально оказался на ногах, но рядом, кроме жующей траву лошади по-прежнему никого не было.

- Матка тоже здесь.

- Ты её видела?

Я позволила себе презрительно хмыкнуть.

- Она совсем не то, чем кажется. Сам подумай: сперва избушка в том месте, где не может быть никаких селений, затем повозка...

- Повозка и Матка скворхов - одно и тоже?

- Тише, сюда кто-то идёт...

Из глубины леса к нам приближалась чья-то тень. В высоком кособоком выворотне было практически невозможно узнать давешнего старикашку, но без сомнений это был он. Хозяин роя и выворотень. Два в одном. Как ни странно я не сильно этому удивилась. Я уже слышала о нечто подобном. Если не ошибаюсь, то ученый муж из Калохомы по имени Фиделик высказывал предположение, что... Тёрм легонько ткнул меня локтем в бок и приложил палец к губам. Сам он уже вновь лежал на земле, подвернув под спину руки со сжатым в ладонях оружием.

- Заждались? - скрипуче прорычал пень-оборотень, и его аура загорелась багрово-чёрным пламенем. Нет, этот выворотень в отличие от старика не был марионеткой, он жил полнокровной злодейской жизнью. Эмоции, в которых преобладали ненависть и гордыня переполняли его через край, - ничего, ничего, недолго вам осталось ждать, скоро полночь. Матуш... - он не договорил. Мы словно по команде вскочили на ноги и одновременно ударили. Наверное, выворотень мог бы поодиночке с лёгкостью расправиться с любым из нас, скорее всего справился бы и с обоими, если бы не его излишняя самоуверенность. Он не считал, что мы можем представлять для него хоть какую-то опасность. Тем более связанные...

Меч Терма полоснул по обтянутому серой кожей запястью и правая кисть выворотня рухнула на землю, мой клинок вскользь прошёлся по правому бедру зверя, тот сердито захрипев, ударил наотмашь левой рукой по гарде моего меча, едва не выбив его из рук. Он был так силён, что я, потеряв равновесие, повалилась на спину.

Выругавшись, Тёрм изо всей силы вогнал оружие в бок оборотня. Меч, уйдя в обтянутый серой кожей скелет, застрял в рёбрах и, камерлинцу, чтобы не попасть под очередной удар деревянной лапы, пришлось выпустить рукоять и отскочить в сторону. Теперь полковник стоял перед ним совершенно безоружный и беспомощный. Густой кустарник за спиной не давал ему возможности ни отступить, ни сместиться в сторону.

Я всё же устояла на ногах. Шагнув вперёд, без всяких колебаний ударила выворотня в спину и тут же в высоком прыжке рубанула по высокой и тонкой шее. Словно перезревший колос, голова оборотня клюнула вниз и подобно капле плавно стекла на землю. Послышался треск и запах расплавляемого воска, и вся фигура Хозяина стала таять, будто оплывающая от жара свеча. Не рассуждая, я снова ударила, и тело серой оплавившейся массой рухнув мне под ноги, тут же с легким хлюпом ушло под землю. На тусклой, словно обварённой горячим кипятком траве остался лишь клинок Тёрма и лохмотья изодранной в лоскуты одежды.

- Скоро полночь, - Тёрм подхватил обжигающе горячий меч и кинулся в глубину чащи. Мне не оставалось ничего другого, как кинуться за ним следом.

На поляну мы выбежали в тот момент, когда передние колёса телеги стали преобразовываться в огромные черные крылья, и, не сговариваясь, кинулись рубить пытающуюся перевоплотиться Повелительницу роя. Мы работали словно два заправских дровосека, щепки летели в разные стороны, и постепенно размеры телеги начали уменьшаться, а скрежет и скрипы, издаваемые телегой всё больше и больше напоминать вопли и стоны терзаемого болью человека, и вдруг в единый миг всё стихло. Последняя дощечка истаяла под ударом меча. Разбросанные повсюду щепки, словно порывом ветра собранные в одну кучу взмыли вверх, образуя человеческую фигуру. В следующее мгновение фигура исчезла, а на её месте образовалось густое чёрное облако. Закружившись, словно веретено, оно, истончаясь, потянулось вниз с тем, чтобы через секунду чёрной дымкой впиявиться в землю у меня под ногами и исчезнуть. И следом за этим из-под земли донёсся злорадный, торжествующий хохот.

- Кажется мы с ними справились? - Тёрм задумчиво крутил в руках меч. Уверенности в нашей победе в его словах не было.

- Угу, - угрюмо подтвердила я, - а почему так пессимистично?

- Сдаётся мне, что они просто смылись. Надо было вытащить эту чёртову таратайку на дорогу и сжечь.

- Мы бы не успели, - заметила я, вспомнив выпроставшиеся крылья. Тёрм смущенно развёл руками. Возразить мне ему было нечем. - Уходим отсюда, - привычно скомандовала я, так словно передо мной стояли мои девчонки, а не полковник.

- Да, пожалуй, - задумчиво согласился он и, не вкладывая меча в ножны, поспешил к оставленной на поляне лошади.


Солнце уже почти встало из-за горизонта, когда мы услышали за нашими спинами нарастающий гул, будто сто тысяч пчёл одновременно взмахнули крыльями и понеслись вдогонку.

- Чёрт... ты слышишь? - Тёрм мог бы меня об этом и не спрашивать. Ровное, всё усиливающееся гудение буквально впивалось в уши.

- Тёрм, в седло, позади меня... Быстрее.

- Гони, я побегу рядом, - отрицательно качнув головой, он ухватился за стремя.

Спустя несколько минут я поняла, что нас нагоняют. Мы двигались слишком медленно, чтобы всерьёз рассчитывать убежать. Тёрм тоже понял это. Внезапно отпустив стремя и по инерции продолжая бежать, он крикнул.

- Скачи, Авель, скачи...

- Нет, без тебя нет, - я натянула уздечку, сдерживая рвущегося вперёд коня. А он, словно почувствовав грозящую нам опасность никак не желал замедлить скорость своего бега.

- Авель, я тебя прошу, я тебя умоляю, - крик Тёрма заглушил топот копыт одинокой лошади, стремительно нагоняющей нас сзади, - я задержу их.

Полковник развернулся, в его руке тускло поблескивал обнаженный клинок. Мне наконец удалось развернуть коня, и в этот момент в лучах восходящего солнца из-за только что минованного нами поворота выскочил одинокий черный конь.

Камерлинец вскинул меч, готовясь нанести удар.

- Нет, Тёрм, остановись! - мой крик опередил его на долю секунды. Уже готовое опрокинуть коня оружие замерло в полузамахе, а скакавшее во весь опор животное, затормозив всеми четырьмя копытами, замерло в метре от нерешительно переминавшегося с ноги на ногу Тёрма.

- Верный! - крикнула я, окончательно узнавая своего пропавшего друга. Тот потянулся вперёд и призывно заржал. Губы его были разорваны в кровь, из одного стремени торчал блестящий сапог.

- Тёрм, садись в седло, быстрее... - гудение всё приближалось.

Тот, вытаскивая из стремени застрявший сапог, снова выругался. Ну будет время я ему покажу как ругаться при даме. Сапог полетел в кусты. Термарель начал влезать в седло, и только потому с каким трудом ему это давалось, я поняла, насколько он устал. И этот запалившийся задохлик собирался сражаться с Повелительницей роя?

Но устраивать профилактический разговор о геройстве не было времени, и мы пустились вскачь. Пока удавалось сохранять дистанцию, мы даже немного оторвались, но постепенно лошадь подо мной начала сбавлять скорость. Если бы не идущая под уклон дорога, нам бы пришлось совсем туго. Судя по изменившейся местности мы приближались к окраинам Усманских болот. Перспективы убежать по дороге у нас не было. Оставалась только одна последняя надежда - нам было просто жизненно необходимо как можно быстрее прорваться к жаберам. Я вновь пришпорила лошадь, и мгновением спустя мы на полном скаку влетели в полосу густого тумана, прямо на наших глазах поднявшегося от поверхности земли, несмотря на вставшее над горизонтом солнце.

- Тёрм, за мной, - я пришпорила коня и повернула туда, откуда откровенно несло сыростью.

- Авель, что ты делаешь? - вознегодовал мой спутник, видя, что я ухожу в сторону от основной дороги, но тем не менее, сдержав коня, повернул следом за мной.

- Доверься мне, - не тратя сил на объяснения, я продолжила свою скачку.

Местность всё время шла под уклон, и мы скатывались всё дальше в лощину. Клубы тумана заволокли окружающее нас пространство. Гудение за спиной немного стихло, словно пущенная вслед за нами ищейка сбилась со своего следа. Почва становилась всё влажнее и мягче. Ноги коней проваливались в грязь по щиколотку, но они, с трудом выдирая ноги, бежали, почти не сбавляя скорости. Лошадь подо мной стала покрываться пеной.

- Тпру, - выкрикнула я и, постепенно натянув поводья, остановила сделавшую своё дело конягу. Верный, словно давно ждав этого, затормозил всеми четырьмя копытами, едва не скинув своего седока на землю.

- Вот ведь скотина безрогая, - Тёрм в сердцах выругался, - ты кого должен слушаться меня или её?

Верный потянулся мордой в мою сторону.

- Ну иди к ней, иди, - похлопав коня по крупу, снисходительно разрешил камерлинец и, спрыгнув на землю, чуть не по колено погрузился во влажную почву. А Верный, призывно заржав, легким шагом потрусил в мою сторону.

- Ну не надо,- я попыталась отпихнуться от слюнявой морды, но тщетно. Он так и норовил щипнуть своими влажными губами мой нос.

- Соскучился, - усмехнулся Терм.

- Ага,- согласилась я, и Верный заржал и, будто оправдываясь, опустил голову вниз, - Ишь ты... - я погладила конскую гриву и оглянулась на другую лошадку. Она лежала на влажном мху, устало хлопая глазами.

- Она больше не вынесет тяжести наездника, - будто в пустоту сказала я.

- Что? - Терм тоже о чем-то задумался.

- Если ехать, она падет меньше, чем через лигу...

Полковник развел руками:

- Пойдем пешком.

- Да, у нас нет другого выхода,- я взяла Верного под уздцы и пошла вперед. Терму ничего не оставалось, как забрав лошадку, двинуться вслед за мной. Вскоре под нашими ногами захлюпала вода. справа и слева от нас заколыхались бездонные трясины, и лишь на тропинке, по которой мы шли, оставалась относительно твердая почва.

- Авель, ты знаешь куда мы идём? - я кивнула. Какое-то чувство заставляло думать, что это действительно так. - Скоро твёрдая земля закончится, - мне нечего было возразить справедливости его слов, - и тогда нас всё равно нагонят. Авель, ты это понимаешь?

Я кивнула, словно рустанский болванчик.

- Чего ты молчишь, Авель? - Тёрм нервничал, а я по-прежнему молчала, вслушиваясь в окружающее пространство и шестым чувством выбирая направление. Пока мне везло... Но ноги проваливались всё глубже и глубже, а я уже начала всерьёз жалеть и сомневаться в правильности принятого решения...

Гудящий звук возник совсем рядом. Словно до поры до времени враги прятались в полосе тумана и вот теперь, нагнав нас, бросили таиться. Тёмная, едва угадываемая тень мелькнула над моей головой и, хлопая перепончатыми крыльями, исчезла в вышине.

- Афин, мне нужна твоя помощь, Афин, - прошептала я, вовсе не надеясь на её действительное проявление.

- Пригнись, - негромко скомандовал Терм, когда жужжащее существо ринулось вниз. Я упала на колени и потянула за собой коня, но едва успела, острые как бритва когти цапнули по густой гриве Верного, срезав волосы до самой кожи и даже слегка её поцарапав.

- Ложись, ложись! - я настойчиво тянула Верного за уздечку, и тот, наконец-то послушавшись, завалился набок. Тёрм уже спешил в мою сторону. Его лошадь лежала в грязной луже, но не пыталась поднять даже голову.

Повелительница роя спикировала вновь. Но густой туман играл на нашей стороне, надежно укрывая наш маленький отряд от взора скворховой Матушки. Я схватила притороченный к луке седла лук, но пущенная мной стрела лишь коснулась чёрных перьев и, не причинив ни малейшего вреда, упала в болото. Чёрное существо рассерженно загудело и с нового разворота опустилось ещё ниже. Нам пришлось упасть, вжаться в мокрую, холодную почву болота. Рассерженный гул стал ещё сильнее. Озлобившаяся Арабел ринулось вниз с бешенной скоростью и, не заметив в тумане растущего впереди куста, зацепилась за него опущенными вниз лапами. Треск ломаемого кустарника, разъярённое шипение, шелест сминаемых крыльев и громкий всплеск от падения в лужу тяжелого тела.

- Прикончим её, - Тёрм вскочил на ноги и бросился в сторону барахтающегося в грязи тела.

Верткое и подвижное в воздухе существо оказалось неуклюжим и неповоротливым на земле. Огромные крылья, растопыренные в разные стороны, цепляли кочки и росший повсюду низкорослый кустарник, острые когти проваливались в ил. Повелительница Арабел бестолково толклась на одном месте. Топкая почва не позволяла ей оттолкнуться и вновь подняться в воздух, её чёрные жвала беспрестанно щелкали, в злобе выплёвывая жёлтую ядовитую слюну. Пожалуй и на этот раз удача была вместе с нами. Но похоже и сама Повелительница понимала это. Мы не успели приблизиться к ней, когда она вновь перевоплотилась. Теперь перед нами стояла высокая, молодая женщина. Я не испытывала к ней никаких чувств, кроме одного расчетливого желания убить, уничтожить это существо. Но нельзя было отказать ей в красоте - чёрные густые волосы, чуть горбинкой нос, тонкие изящные губы, надменно поднятые брови и чёрный буравящий насквозь взгляд. Только было ли это её настоящей сущностью? Сомневаюсь.

- Остановитесь, - она не приказывала, она молила, она упрашивала нас, и Тёрм, повинуясь звукам её голоса, неожиданно замер, а я ощутила бьющий, давящий напор магии. Но чёрное волшебство лишь слегка касалось меня, обтекая и не причиняя ни малейшего вреда, зато камерлинца сжимало, скрючивало, пригибало к земле неумолимой волей чужого разума. Я, ощущая вязкость старинного колдовства, поспешила вперёд. Мёч в моей руке вибрировал от бьющего в него потока силы.

- Остановись, - молитвенно сложив руки, просила Повелительница, на её глазах навернулись слезы, но чёрный взгляд по-прежнему оставался взглядом беспощадного убийцы.

Я взмахнула мечом, окончательно отметая от себя паутину магического кокона.

- Убей её, - уже совсем другим, скрипучим и угрожающим, голосом приказала Арабел, и я услышала, как заскрежетал зубами стоявший позади меня Тёрм, - убей!

Я успела развернуться, но на то, чтобы защититься, у меня уже не хватало времени. Тёрм держал рукоять меча обеими руками, дрожавшее острие было нацелено мне в грудь. Я не успевала ни отпрыгнуть, ни подставить свой клинок. Лицо моего спутника было искажено мучительной судорогой.

- Убей, - вновь взревело чудовище за моей спиной.

- Нет! - вскричал Тёрм, и я увидела, как его короткий меч изменив направление скользнул вниз.

- Нет! - я не услышала своего голоса и рванулась вперёд под острие меча, но слишком поздно. Оружие Тёрма уже окрасилось алым цветом его крови. Клинок почти по самую рукоятку вошёл в живот, и полковник повалился на землю. На его губах играла слабая, но победная улыбка.

- Тёрм! - но он уже закрыл глаза, и горе, поглотившее мою душу, вспыхнуло ярким пламенем окутавшей меня ненависти, - ты сдохнешь, тварь, - ничего не видя от заливающих глаза слёз и стряхивая их движением ресниц, я повернулась к Матке лицом, - ты сдохнешь, - повторила я вновь и взмахнула мечом, готовая срубить голову ненавистной твари. Изо рта Арабел стремительно высунулся толстый раздвоенный на конце язык и, захлестнув мою руку, вырвал из неё блеснувшее в воздухе оружие... Теперь уже она стояла передо мной, поигрывая оружием, но мне было всё равно. Я её не боялась. Ненависть к этому существу оказалась столь велика, что я, не задумываясь, бросилась вперед и едва не угодила под разящий удар собственного клинка. Следующий её удар снова едва не достиг цели. Острое лезвие прорезало кожу куртки на плече, и я почувствовала, как мой рукав начал наполняться кровью.

- И кто из нас сдохнет? - Повелительница торжествующе расхохоталась, - я обескровлю тебя, и ты дашь жизнь моему новому рою.

Она, гаденько улыбаясь краешками губ, устремилась в мою сторону. Я попятилась, с трудом уклоняясь от ударов. Иногда лезвие оставляло на моём теле очередную кровоточащую рану. Я чувствовала, что начинаю слабеть. Арабел смеялась. И то ли я обо что-то споткнулась, то ли, просто потеряв много крови, не смогла удержать собственного веса, но делая очередной шаг, я потеряла равновесие и оказалась на земле. Теперь Повелительница уже не просто смеялась, она стояла надо мной и злорадствовала.

- Ну, девочка, кто же теперь из нас сдохнет? - вновь задала свой вопрос Матка и осмотрев безоружную противницу, усмехнулась. - Знаешь, ты отважно сражалась, поэтому я дарую тебе быструю смерть.

Она перпендикулярно моей груди занесла меч. Желая насладиться страхом жертвы, она не спешила пронзать моё тело. Но порою желания стоят нам слишком многого...

- Держи, - Терм, застонав, вырвал из себя окровавленный меч и швырнул его рукоятью вперёд прямо в мои руки.

- Сдохни, - я всадила клинок в грудь Повелительницы, а выдернув, полоснула с плеча, на этот раз подрубая ей ноги. Взмахнув руками, Матушка скворхов повалилась на землю, и мой третий удар разрубил её надвое. Меч глубоко ушёл в тину. И я вовсе не позаботилась о том, чтобы его выдернуть. Мне было не до него.

- Тёрм, - тихо позвала я, уже никогда не надеясь услышать его голос.

- Я иду, Авель...- слова доносились словно из бездонного колодца глухо и едва внятно. Я повернула голову. Тёрм, зажимая рану, полз, оставляя за собой широкую кровавую полосу. Я, хромая и спотыкаясь, бросилась к нему.

Мы прильнули друг к другу. И я не смогла сдержать слез.

- Почему так? Почему именно сейчас? - Я готовилась умереть раньше, я готова умереть потом, но не сейчас, когда (несмотря на всё случившееся со мной) я впервые в жизни начала чувствовать себя почти счастливой. Слезы потоком полились из моих глаз, капая прямо на окровавленную рубашку Тёрма.

- Не плачь, не плачь, - умолял он, а я никак не могла остановиться.

- Я не хочу, Тёрм, - он гладил меня по голове и никак не находил слов, чтобы хоть как-то утешить, а я чувствовала, всеми клеточками своего тела чувствовала, как с каждым движением, с каждым словом его покидала жизнь. Когда его рука безжизненно опустилось, мне захотелось умереть тотчас же. Моё сердце разорвалось бы, если бы в нём ещё оставалось достаточно крови. Но я жила, я всё ещё жила и проклинала себя за это. И даже уродливо-добродушная морда жабера, возникшая передо мной, не принесла мне облегчения, а лишь усилила поток бегущих из глаз слез.

- Почему же ты так долго, Афин? - успела спросить я прежде, чем провалилась в тёмные глубины беспамятства.


Тихо. Маленькая девочка прислушалась. Ничего. Ни звука шагов, ни дребезжания посуды. Девочка осторожно сползла с кроватки, прошла по коридору и подошла к комнате, двери в которую были плотно закрыты. Стараясь остаться незамеченной, она прильнула к замочной скважине.

Её мать сидела на кровати, судорожно глотая слезы. В ладонях она держала насквозь мокрый платок.

- Я знала, что так будет. Знала...- она вновь разрыдалась.

- Адевиль, его уже не вернуть... - высокий мужчина стоял, преклонив перед ней колено. - Я... сожалею... - выдавил из себя он и виновато опустил глаза.

- Знаю, Нави. Ты сделал все, что мог, - женщина наклонилась и поцеловала его в каштановые волосы. Он молчал, не в силах объяснить, как это случилось. - Не знаю, что сказать маленькой...

- Скажи, как есть. Не нужно давать лишней надежды... - он поднялся и, подойдя к двери, распахнул ее. Девочка виновато опустила глаза. Он вздохнул и, подняв племянницу на руки, прижал к себе.

- Папа очень тебя любил.

Он опустил девочку и вышел из дому. А она стояла, непонимающе смотря ему вслед и не желая верить в произошедшее...

- Тёрм! - я очнулась от своего крика, - Тёрм... Тё-ё-рм...

Сердце бешено колотилось. Я боялась открыть глаза, боялась осознать, что это действительно случилось. Мне не хотелось поверить в это, я не могла, не желала смириться с произошедшим. Я лежала бесконечно долго, лежала наедине со своими мыслями, глотая свои слёзы и проклиная весь белый свет. Но чем дольше я лежала, тем страшнее становилась неизвестность, я вздохнула и подняла веки. Слёзы всё еще застилали мой взор, но я всё же смогла рассмотреть, что вместо окружавших меня болот я нахожусь в просторной, освещённой лампами комнате. Кровать, в которой я лежала, стояла в дальнем углу, два шкафа притулилось вдоль стены, а посреди комнаты высился большой стол, окруженный шестью такими же большими стульями. Свет, даваемый этими лампами был довольно-таки тускл, но его всё же каким-то непостижимым образом хватало что бы разглядеть паутину в противоположном углу.

- Афин, Афин, Афин! - не в силах выдержать неизвестности закричала я и почувствовала, как лопаются ссохшиеся губы, как выступает кровь на поверхность образовавшихся ран. Жабер вбежал в комнату почти тотчас же.

- Афин, скажи он ведь не умер? Он жив, Афин?!

- Жив, жив, - жабер сказал это так буднично и просто, что я ему сразу поверила, и что с того, что после таких ран не выживают? Что с того, что я сама чувствовала, как к нему приходит смерть? Что с того? - Жив и скоро придёт сюда.

- Что? - последние слова показались мне сказкой. Я бы бросилась ему на шею и расцеловала за меньшее, если бы нашла в себе силы. Тёрм скоро придет сюда, так сказал Афин. Эта новость стоила многого, а я лишь с благодарностью посмотрела на Афина и заплакала, не в силах сдержать слез радости.

- Тебе не угодишь, - появившийся в дверях Тёрм как всегда улыбался, и судя по виду утешать меня этот гад не собирался. - Умираешь - слезы, воскресаешь - слезы. Царевна Несмеяна какая-то получается.

Афин многозначительно поглядел в мою сторону: в отличие от моего спутника он-то уж наверняка знал всю правду о моём происхождении.

- Тёрм, - я подняла непослушную руку, и вставший на колено полковник припал губами к тыльной стороне моей ладони...

- Авель, - Афин довольно бесцеремонно разрушил всё очарование нашей встречи, - прости, но тебе придётся выздоравливать, надеясь только на собственные силы. Единственный корень Болотного аверя нам пришлось израсходовать на твоего друга.

- Целый корень? - в голосе Тёрма царило недоверие, - корень, одной крошкой которого можно исцелить десятки смертельно больных людей, и Вы говорите, что истратили его целиком на меня?

- Ты думаешь, так легко возвратить человека с того света? Хотя я лично может быть и не стал бы вытаскивать оттуда такого ехидного и недоверчивого типа, даже ради моей дружбы с госпожой Авелией, - я возмущенно посмотрела на жабера. Он отмахнулся, словно от навязчивой мухи. - Да-да, я бы этого наверняка не стал делать, но к сожалению без тебя нет будущего.

- Будущего? - Тёрм был удивлен и заинтригован, но не стал показывать вида. - Всё-таки целый корень, да?

- Да, именно так, - жабер тоже умел улыбаться не хуже Тёрма.

- Целый корень растения, прорастающего раз в сто лет? Корень, который стоит целое состояние, нет, целых десять состояний, и Вы все же решились его потратить?! Видать важной фигурой я должен стать в Вашем будущем?

Жабер прежде, чем ответить подмигнул мне, внимательно посмотрел на выпятившего грудь Тёрма и добродушно рассмеялся.

- Важная фигура? Ха. Ты всего лишь винтик огромного механизма, в котором ткётся ткань мироздания. Но как я уже говорил иногда и без малого винтика невозможно движение вперёд.

- Э-э-э, так не пойдёт. Хватит говорить загадками. Я хочу знать, о чём идет речь?!

- Тёрм, перестань,- я тоже уже улыбалась. - Он всё равно не скажет.

-Почему же? Именно сегодня я настроен на то, чтобы открыть тебе часть Пророчества.

- Только ча-асть, а почему не всё сразу? - хотя моей душе хотелось смеяться, я притворившись, что обижена, надула губки. Хотя какое мне дело до какого-то там Пророчества, если Тёрм жив?

- Иногда знание судьбы может нанести лишь вред. Человек начинает слишком старательно стремиться её изменить или наоборот оставить как есть, и в результате будущее безвозвратно меняется.

- Всё с Вами понятно. Вы - наделенные знаниями, а мы - черви, копошащиеся у вас под ногами... - сделал неожиданный вывод по-прежнему стоявший преклонив колено камерлинец.

- Не так патетично, но в целом правильно, - Афин не собирался никого ни убеждать, ни уговаривать.

- Афин, скажите, - я решила прервать их "милую беседу" пока они окончательно не рассорились, - скажите, мы её прикончили?

Жабер задумчиво почесал затылок:

- Повелительницу роя не так просто убить. Они наберутся сил и вновь бросятся по вашим следам.

- Так что же нам теперь делать?

- Пока вы здесь, вы в безопасности, а там будет видно, - жабер уже не улыбался, тень забот пролегла по его морщинистому лицу.

- Афин, это ты породил и поднял туман? - спросила я, хотя нисколько не сомневалась в ответе.

- Я был слишком далеко и это единственное, что я мог сделать.

- А Хозяин? Что стало с ним?

- Его на какое-то время удержат подле себя мавки, но когда Повелительница вновь восполнит силу, он вырвется из леса и прибежит на её зов. Я постараюсь направить их по ложному следу и дам твоему спутнику амулет, он не позволит кому бы то ни было завладеть его разумом.

При одном упоминании о произошедшем от лица Тёрма отхлынула кровь, а у меня неприятно засосало под ложечкой. Неужели всё это происходило в действительности?

- Похоже я слишком здесь задержался, вы немного поговорите, а потом я жду господина полковника в трапезной. Госпоже Авель достаточно позвонить, и сиделки тут же принесут всё необходимое.

Я просила взгляд в сторону, на прикроватной тумбочке стоял маленький серебряный колокольчик. У меня невольно возникло ощущение, что это уже было. Глядя на него, мне стало стыдно от собственной невнимательности.

- Тёрм, - мне было тяжело говорить, но хотелось сказать так много.

- Молчи, Авель, пожалуйста, молчи, тебе нужно набраться сил, - он осторожно приложил раскрытую ладонь к моим губам и принялся нежно гладить мои волосы. Мне стало так спокойно и уютно, что я закрыла глаза и почти тотчас уснула.


Гномы пришли на болота на четвёртый день после нас. По настоянию Афина мы ещё загодя вышли им навстречу. Они появились в урочный час изрядно потрепанные, осунувшиеся, но живые. И он, и она были облачены в черные, слегка изржавленные доспехи королевской гвардии. Я бы не удивилась, если бы узнала, что они стащили их с трупов, но...

- Вот пришлось научиться воровать, - гном с гордостью ткнул пальцем в черный металл брони, - валялись, понимаешь ли, где не попадя... - шагнувший к нему Тёрм не дал ему договорить, заключив в стальные объятья.

- Слава богу, вы живы, - Мардофина, широко улыбаясь, бросилась мне навстречу. Мои рёбра хрустнули под её пухленькими ручками. По-моему, по силе она не уступала Тёрму.

- Как вы? Что вы? - мы наперебой начали задавать друг другу вопросы, но появившийся словно из-под земли жабер одним словом заставил нас смолкнуть.

- Шлоты, - мы притихли и инстинктивно огляделись в поисках укрытия, - они ещё далеко, но нам надо поторопиться, - он повёл посохом, и прямо среди трясины разверзлось чёрное отверстие подземного хода, - уходим.

- Шлоты, - приглушённо выдавила гномиха, - неужели королева осмелилась их выпустить?

- Королева и не осмелилась, их выпустил Колумвират, и теперь они идут по вашему следу.

- Шлоты? Я думал, это сказки, - признался Тёрм, ступая на первую ступеньку хода ведущего глубоко под землю.

- Тебе повезло, - я признала этот факт без всякой иронии, - я же с самого рожденья знала, что они существуют. А став воительницей, первое время несла стражу в тайном, подземном крыле дворца.

- Тайное подземелье? - удивленно переспросил Тёрм.

- Ты не знал?

- Увы, увы, и мы не всесильны, - полковник сокрушённо развел руками.

- Знаешь, меня не очень удивляет, что даже такой человек как ты ничего о нем не знал. Эти демоны, пожалуй, самая хранимая тайна королевства.

- Да уж, куда хранимее, - мы спустились на нижний уровень и теперь бежали вслед за остальными в глубину болот по узкому подземному коридору. Покрытый скользкой водорослью пол дважды чуть не ушел из-под моих ног и, в конце концов плюнув на всё, я перешла на шаг.

- Ты начала рассказывать про свою службу.

- Да, именно в тайном подземелье новички доказывали свою верность и преданность короне. Неспособные пересилить свой страх просто исчезали из наших рядов. Раньше я думала, что они отправляются домой, теперь думаю иначе, но не о них речь. Нас, завязав глаза, вели в подземелье тёмными путанными коридорами, и по-моему это был какой-то лабиринт. Наконец мы оказывались на лестнице и, лишь спустившись вниз ещё на сто тридцать три ступени, нам позволяли снять повязки и вводили в большой каменный зал.

- Вы стерегли шлотов?

Я отрицательно покачала головой.

- Шлоты и без нас надёжно удерживались серебром окружающей их клетки, они боялись даже близко подойти к ней.

- А какого чёрта тогда вы там делали?

- Мы охраняли артефакт.

- Артефакт?

- Да, артефакт. В стоявшем рядом с клеткой окованном серебром сундуке под семью замками и пятью печатями хранится древний, зловещий артефакт.

- Хм ... - задумчиво промычал Тёрм, - а почему зловещий?

- Тёрм, поверь, это бывали самые страшные дежурства в моей жизни. Поговаривают, что это высохший до костей человек.

- Скелет?

- В том-то и дело, что меня уверяли, что он якобы всё ещё жив.

- Жив? Так ему уже, наверное, должно быть лет пятьсот, столько не живут даже маги. Этого не может быть.

- Я не хочу с тобой спорить, но из сундука время от времени доносились приглушённые вздохи и тяжкие стоны, - я хотела добавить, что по нему ещё изредка пробегала судорожная дрожь, но не успела. Тяжкий гул донёсся откуда-то сверху. Я никогда не видела шлота, не слышала звука идущего из-под его крыльев, но едва моих ушей коснулось это мерное, вибрирующее гудение я уже не сомневалась - они близко.

-Тихо! - шипяще приказал остановившийся Афин. Он выглядел не напуганным, скорее рассерженным на наглое вторжение непрошенных гостей.

Мы остановились и молча уставились в темнеющий над нашими головами потолок. Гул некоторое время усиливался, затем, будто бы отвернув на запад, начал удаляться. Наконец все стихло.

- Они улетели, - констатировал всем понятный факт наш радушный хозяин, и, подумав, добавил, - но они ещё вернуться. Это лишь вопрос времени.

- Афин, - повелительно обратилась к жаберу наша гномиха, - может быть ты всё же проводишь нас туда, где можно будет умыться и переодеться?

- Вот с "умыться" нет ничего проще: над нами сейчас как раз большая, чистая бочага, стоит только слегка проломить потолок, и купайся, сколько душа пожелает!

- А ты остался всё таким же болтуном каким и был.

-Вашими молитвами. Вашими молитвами, - и словно спохватившись, - мне действительно пора показать вам наше гостеприимство. Идемте.

И махнув рукой, мол, следуйте за мной, король водяного народа, громко шлепая босыми ногами, зашагал дальше. Терм увлекся разговором с гномами, и мне ничего не осталось, как попытаться узнать ответ на так мучивший меня вопрос. Я бегом кинулась за жабером.

- Афин, Вы сказали, что шлотов выпустил Колумвират, но его же больше не существует!

- Хм, с чего это ты взяла? - жабер недоверчиво покосился в мою сторону.

- Но маг говорил, что были найдены свитки...

- Как звали этого мага?

- Ильдарас...

- А больше он ничего не сказал?

- Нет... Хотя он говорил, что если бы орден тайпрамиров существовал, то ему бы прислали приглашение...

Жабер расхохотался.

- Приглашение... Ему... Ой, не могу!...

Успокоившись и посерьезнев, он сказал:

- Ильдарас тебе солгал, он был членом Колумвирата, правда не очень долго. Ему не понравилась их идеология... - и опередив мой вопрос, ответил, - у каждого из нас - свои тайны.


... а мы от них к оврагу и через буерак... - Ластик уже битый час повествовал нам обо всех перипетиях их бегства. По его словам выходило, что они не уводили от нас смертельно опасного противника, а играли в весёлые детские догонялки. И вражеский маг, а я ведь чувствовала, какой силой обладал преследовавший нас маг, выглядел начинающим фокусником - ну, поработал факиром, спалив за раз половину леса, ну, напустил на наших друзей и спасителей чёрную мглу (я так и не добилась внятного ответа, как им удалось от неё избавиться), то в конце концов перемудрил с заклинаниями и саморазвоплотился, и это как раз в тот момент, когда он почти настиг наших друзей. Маг высшего, если не высочайшего уровня ошибся в простеньком заклинании уничтожения?! Не правда ли забавно? Одним словом в везении наши гномы перещеголяли самою меня. Наверное, врали... Но к чему проверять их враньё, если в конце концов всё закончилось благополучно?

После обеда жабер пригласил нас в зал совещаний. По его словам особенность совещательной комнаты была в том, что сказанное в ней навсегда оставалось тайной.

- Уважаемый Афин, а почему Вы не приглашаете сюда никого из своего народа? Вы не хотите, чтобы они знали наши тайны? - Тёрм как всегда спешил влезть не в своё дело - привычка, оставшаяся со времен работы в тайной полиции. - Вы не доверяете им?

Афин не спешил отвечать, он был непривычно бледен и грустно, но вместе с тем широко улыбался.

- Мне странно слышать такие речи, от "слышащего других". Ты первым должен был догадаться, что мы, жаберы, можем общаться с друг другом как вы изредка общаетесь с господином Ластикусом. Ведь мы единый народ не только внешностью, но и кровью, душой и телом, то что слышит и чувствует каждый, то каждый чувствует и слышит.

- А-а-а, - совсем по-идиотски протянул Тёрм и, продолжая играть в дурака, даже поскрёб пятернёй затылок, - а я-то думал...

- Тёрм, - строго одернула я его, - сейчас не время разгадывать тайны болотного народа.

- И то верно, - радостно согласился со мной Афин, - тем более, что я собрал Вас сюда вовсе не для этого, - жабер шагнул вперёд, вставая ко мне спиной и поворачиваясь к гномам. Выражение его лица стало сосредоточено-серьёзным.

- Может Вам пора сбросить маску, глорд Афарель? - что-то знакомое было в этом имени и ещё этот титул... Глорды - потомки древних правителей Прибрежного царства, о них не было слышно так давно, что все рассказы о них сами собой превратились в сказку.

- Неужели Ластик... - начала говорить я, но король болотного народа остановил меня движением руки.

- Сейчас ты многое узнаешь, моя девочка, но как я всегда говорю: всему своё время, - я умолкла, а новые слова слетевшие с губ Афина удивили меня ещё больше. - И Вам, моя милая кузина, не хочется ли сделать тоже самое?

- Кузина? - я вперилась в гномиху ничего не понимающим взглядом, - гномы находятся в родстве с жаберами?

- Гномы может быть и нет, а вот люди...

- Люди? - в свою очередь удивлённо воскликнул Тёрм.

- Да, люди, - жабер повернулся ко мне лицом, - так что, глорд? Вы будете стоять и раздумывать или может всё же пора перестать мучить бедную девочку и открыть своё истинное лицо? Или Вы боитесь довериться этому молодому человеку? Конечно, он высокомерен и спесив... - ещё одно легкое движение руки утихомирило готового вскипеть Тёрма, - но он предан своим друзьям и готов служить справедливости. В конце концов, он же доверился тебе, слепо веруя в вашу дружбу?

- Пожалуй, мне нечем возразить на Ваши слова, - говоря это, гном словно преобразился, он кажется даже стал выше ростом. Куда делась его была неуверенность и ленивая покорность своей гномихе? Передо мной стоял истинный правитель. Потомок тех, кто правил ещё до моего деда и прадеда, - итак, я начинаю превращение. Встаньте к нам спиной, - он не просил, он приказывал, и мы послушно повиновались.

Яркая розовая вспышка, следом недолгий сиреневый всполох, шуршание одежд и легкое покашливание за нашими спинами.

- Повернитесь, - голос говорившего мне был знаком. Обернувшись и увидев прямо перед собой Ильдараса я почти не удивилась, словно ждала чего-то подобного. Он почти не изменился, только похудел, и на его лице играла непривычная мне ласковая улыбка. Я улыбнулась в ответ, затем невольно скосила глаза в сторону, и мой взгляд замёрз, застыл, остановился, замер на лице стройной, красивой женщины.

- Мама? - это было настолько невероятно, что не могло быть правдой... Слезы потоком полились из её глаз. Слезы... второй раз в жизни я видела, как леди Амертон плачет.

- Девочка моя, - она распростёрла ко мне руки и я кинулась в её объятья, - прости нас дочка. Я была вынуждена отдать тебя в руки палача, но это был единственный вероятностный путь, в котором мы всё оставались живы.

- Я знаю, мама, я знаю...

- Прости меня, прости, - захлебываясь слезами вновь повторила она, - хотя я сама никогда не прощу себе мучений моей доченьки...

- Всё хорошо, мама, всё хорошо, - я видела её слезы, я чувствовала, как по щекам стекают мои, но не пыталась их остановить, - так и должно было быть. Иначе бы я никогда не встретила Тёрма.

- Да иначе бы ты не встретила Тёрма, - охотно повторила за мной она и добавила, - иначе бы мы теперь не были бы вместе.

- Теперь Ваша очередь, маг Ильдарас, - Афин даже не пытался скрыть своей иронии, - или же Вы предпочтёте правде вторую маску?

Я приглушенно ругнулась. Вот чёрт, неужели я перенимаю дурные манеры Тёрма?

- Так что же здесь происходит?

Судя по всему все собравшиеся в этой комнате играли перед друг другом какую-то комедию. А значит меня по-прежнему окружали сплошные тайны.

Ильдарас ничего не произносил, ничего не спешил делать, он лишь открыл мне свою ауру и улыбнулся виновато и одновременно радостно, наконец сбросив с себя тяжелейшую ношу...

- Дядя?

Сильные руки подхватили меня сзади и не дали упасть.

-Ни фига себе, счастливое воссоединение семейства, - полковник, так кстати оказавшийся рядом, был как всегда язвителен.

Я вгляделась в своего дядю, которого не видела так давно и который все время был рядом. Как я не смогла узнать его раньше? Мне было пять лет, когда он приходил к нам в последний раз, чтобы сказать о смерти отца, я помнила только его ласковые руки, державшие меня на своём плече, гладившие мои волосы, и взгляд, этот добрый, ласковый, всёпрощающий взгляд. Мама подошла ко мне сзади. Они - Леди Адевиль Амертон и ее младший брат Афарель Натрем - обняли меня с двух сторон. Тёрм, переминаясь с ноги на ногу, остался стоять за нашими спинами. Я и мама плакали, дядя кажется тоже. Но если мы даже не пытались скрывать свои слезы, то он плакал украдкой, незаметно смахивая слёзы ладонью. Я была готова стоять так целую вечность...

- У нас не так много времени, шлоты вернутся и не одни, они приведут за собой армию, - жабер был непреклонен, - стоять молча сейчас слишком большая роскошь, если хотите можете задавать вопросы. Но по существу.

- Дядя, почему ты тогда ушёл? Почему ты оставил нас одних? Почему ты раньше...

- Мне было необходимо уйти, потому что... - я не остановила его, хотя и так знала, что он хочет сказать. И не ошиблась, после секундного молчания он закончил, - оставшись, я бы навлёк погибель на всех нас.

- А мне вот что интересно, - со своим вопросом в нашу беседу влез Тёрм, - как это тебя и госпожу Амертон не распознали маги, дежурившие у ворот? Они должны были увидеть скрывающее вас колдовство. Ты с ними договорился заранее?

- Полное превращение: глорд Афарель Натрем - маг Ильдарас - гном Ластикус Патрициус, - дядя, словно извиняясь за свою магическую силу, смущенно улыбнулся, - на воротах стояли драшканы, магия такого уровня им недоступна, а достаточно сильного амулета у них не было.

- А если бы амулет у них был?

- Тогда бы я почувствовал его, и мы попытались найти другой выход из города.

- Великий маг боится городской стражи? - хмыкнул жабер, видимо все же они чуть-чуть друг друга недолюбливали.

Но лицо глорда было непроницаемо:

- Я мог бы разметать стражу у ворот одним мановением руки.

- Так сделали бы это, и мы вышли б из города победителями, - внес свою лепту в дружескую пикировку Терм, и мне пришлось толкнуть его локтем в бок.

- Победителями? - дядя перестал улыбаться. - За ворота может быть, но тогда бы за нами устремились все маги ордена. Против них мне в одиночку не устоять, - он понуро опустил голову, - нас, свободных магов, слишком мало и с каждым годом становиться всё меньше и меньше, многие предпочитают присоединиться к ордену. Мы разобщены, боязнь предательства мешает нам стать силой...

- Простите, что я перебиваю Вас, - жабер выглядел озабоченным, - но мои дозорные сообщают: с запада движется вражеское войско. Похоже шлоты всё же нас отследили.

- Сколько у нас есть времени? - спросили мы одновременно.

-Думаю, двое-трое суток, не больше. Шлоты боятся воды, но войско... они вычерпают болото за одни сутки. Вам пора уходить.

- Стойте. А как же Пророчество? Я никуда не пойду, пока не узнаю его сути.

- Я же сказал, всему своё время, - Афин теребил в руках жемчужные чётки, - в многих знаниях много печали. Но не о том речь, излишнее стремление к цели может не приблизить её, а наоборот отодвинуть.

- Пойми, доченька, - мама погладила меня по голове, наверное, я для неё навсегда останусь маленькой, - на самом деле нам не дано знать свою судьбу. Как только мы её узнаем, она сразу же меняться. И чаще всего в худшую сторону.

- Я хочу знать, - я была непреклонна. Мне хотелось получить ответы на все вопросы одновременно и сразу.

- Нет, - Афину было тоже не занимать упрямства.

- Но я...

- Постой, племянница, - дядя положил руку на плечо жабера, - Афин, я считаю, что она имеет право знать, ради чего рискует своей жизнью.

- Хорошо, но только не Пророчество.

-Разве я говорил о нём? Расскажи ей подоплеку происходящих событий, - посоветовал дядя Афарель и посчитав это дело решённым обратился ко мне, - Авель, надеюсь, это тебя устроит?

И что я должна была ему ответить? Ведь судя по всему мне большего всё равно не светит, а значит придётся удовольствоваться и этим. Я слегка скривившись, фыркнула словно своенравная девчонка и кивнула.

- Что ж, раз так, то слушай. Когда-то давно древние правители Прибрежного царства - к слову наши предки - добровольно передали власть самому достойному и нарекли его королем Русаком Верным - ибо был он честен и верен своему долгу. Это не нравилось поклонникам Непознанного - чёрным магам, и пока добро пребывало в спокойном умиротворении, они копили злобу и собирали силы. Создав тайный орден, позже названный Колумвиратом, они подлостью, обманом и лестью привлекали на свою сторону множество союзников. И спустя столетия потомок Русака Верного Ривард Смелый был предан и низложен с трона членами Колумвирата. С тех пор они, прикрывшись именем короны, творят свои черные дела, но сегодня настал час Пророчества, узурпаторы должны быть свергнуты, а на трон посажен самый достойный потомок былых правителей!

- И кто же он?

Они переглянулись между собой, но не пожелали ответить. Что ж, не хотят говорить и не надо. Подумаешь, невелика разница. Я это или еще кто? Подумаешь, не очень-то и хотелось... и вообще наш род древнее... наверное, всё же я и... и... чёрт...

- Так что же, получается я должна убить королеву и освободить трон?

- Нет, девочка моя, - мама решительно мотнула головой, - ты не должна становиться убийцей. Тебе ещё придётся убивать, но только в бою, защищаясь и защищая. К тому же Эвиль - всёго лишь кукла, удобная, красивая ширма для тайпрамиров. Убьешь королеву, на её место тут же сядет новая марионетка, и кто сказал, что она будет лучше прежней?

Я промолчала, понимая всю справедливость её слов. Но на моём лице всё же промелькнула тень сомнения, ибо в моей жизни маги попадались не часто, и потому я не могла до конца поверить в то, что именно они - истинные правители. Мои раздумья не укрылись от глядевшего на меня жабера.

- Я уже сказал тебе, - Афин словно к чему-то прислушивался, - нашим миром давно правят тёмные маги. Колумвират - тайное общество пьющих жизненные силы. Ты мне не веришь?

Я посмотрела на дядю, не зная верить в это или нет.

- Ты никогда не задумывалась, почему люди живут так плохо, хотя на всех должно хватать и земли, и солнца, и воздуха, и дождя?

Я отрицательно покачала головой.

- Ведь можно же построить жизнь так, чтобы осчастливить всех. Это же возможно? Что нужно дать людям, чтобы они были счастливы?

Я хотела спросить, что же им нужно дать, но вместо этого скептически бросила.

- Вы говорите о пресловутом Корунде - камне счастья?

- Корунд... я думал о нём, - жабер усмехнулся, - но Корунд в действительности всего лишь камень, он существует, но не камень делает человека счастливым. К тому сам Корунд всего лишь ключ.

- Ключ?

- Да, ключ. Ключ к хранилищу знаний.

- Но почему тогда его так страшатся главы Колумвирата?

- Потому что Колумвират, - дядя решил закончить за жабера, - питает магические силы из людских страданий, а всеобъемлющие знания несут людям свободу, истинную свободу и, как следствие, счастье. Счастливые люди не могут быть рабами. Если люди перестанут страдать, Колумвират лишиться рабов и власти.

Стоявший рядом с ним Афин тяжело вздохнул.

- К сожалению, я вынужден повторить, у нас не так много времени. Я разослал гонцов по всем весям. Скоро сюда начнут стягиваться мои воины и воины союзных с нами племён: гномов, эрлинов, ласков. Нави, - обратился он к дяде,- ты должен позаботиться о том, чтобы сюда прибыли вольные маги.

- Я уже позаботился, - на груди Афареля слегка дымился амулет-вестник.

- Хорошо. Тогда молодым людям пора отправляться в дорогу.

- Молодым людям? Мама? Дядя? - я не могла поверить, что снова расстаюсь с ними.

- Так надо, - дядя обнял меня, словно маленькую и нежно погладил по волосам.

-Возьми, - мама протянула Тёрму амулет высшей защиты. Такие амулеты сплетались годами, даже десятилетиями, их владельцы на некоторое время становились практически неуязвимыми.

- Спасибо, а как же Вы с глордом? - спросил камерлинец, на его лице отражалась растерянность.

- У нас найдутся ещё, - ответила она.

- Ваше снаряжение готово, кони ждут на окраине болот, - дон Афин ненавязчиво подталкивал нас к действиям.

- Так скоро? - мне не хотелось уезжать, я огляделась по сторонам в поисках поддержки, но даже Тёрм, виновато опустив голову, молчал.

- Ступайте, - голос мамы дрожал, она с трудом сдерживала слезы, - мы проводим вас к выходу.

- Я дам вам карту. Езжайте и постарайтесь нигде не задерживаться, - напутствовал идущий чуть позади нас король жаберов, - вам надо торопиться. Это от вас будет зависеть всё, абсолютно всё в нашем мире. Запомните, вы должны найти Корунд и войти в хранилище. Вы должны найти ответ на вопрос, в чём мощь Колумвирата, и как разрушить питающий её источник. Тайпрамиры и подвластные им силы пришли в движение, шлоты беспрестанно прочёсывают воздух. Уезжайте немедля, мы встретим их и отвлечём их на себя, но мы не сможем долго сдерживать войска Колумвирата, их маги слишком сильны.

- Даже я не способен противостоять им, - угрюмо согласился с Афином дядя, - может быть позже, лет через пятьдесят, но не сейчас. И запомните, если мы по тем или иным причинам будем вынуждены отступить, то вы всё равно должны продолжить ваш путь и найти камень. Но я надеюсь, - голос его дрогнул, - что мы справимся. Я верю, рано или поздно вы найдите Корунд. Найдите его, обязательно найдите, он единственная и последняя наша надежда...

На поляну постепенно начали выходить вооружённые жаберы, и Афарель умолк, пораженный их дисциплинированной мощью. От глупых лягушатников, нападающих на проезжающие караваны не осталось и следа. Из подземного хода на солнечный свет выходила грозная, слаженная армия. Одетые в тяжёлую болотного цвета броню угрюмо сосредоточенные воины первого водного легиона нагоняли ужас.

- Ничего себе, - выдавил Тёрм, не в силах удержать восхищение.

- Да, наша армия в честном бою могла бы сравниться с любой армией мира.

- Честный бой... - на лице дяди появилась скептическая улыбка, - времена рыцарей канули в прошлое. Даже добро, чтобы победить, должно порой обращаться к подлости. Только вот вопрос - остается ли оно после этого добром?

- Нави, стоит ли сейчас заниматься философией? - мама подойдя к брату сзади, поправила растрепавшийся хвостик его волос.

- Ты как всегда права. Подойди к нам, Авелия.

- Да, - я едва сдержала слезы. Мама коснулась рукой кулона на моей груди, серебряные листья сверкнули ослепительным светом, а изумруд загорелся ровным зелёным огнём.

- Он откроет дверь, ведущую к Корунду.

- Смешно, - я попробовала улыбнуться, - ключ от ключа.

- Странно, у меня точно такой же, - Тёрм достал из кармана почти полную копию моего кулона, только он был немного больше и вместо изумруда внутри у него сверкал сиренево-серый, как грозовое облако, аметист.

- Хорошая копия, - лениво отозвался мой дядя, и я ему снова не поверила.

- Ну тогда пусть летит в болото, - Тёрм размахнулся.

- Стой, - вскричал дядя, отстраняя меня и перехватывая его руку.

- Неужели вам так жалко какой-то копии?

- Хорошей копии, - с нажимом произнес глорд.

- К тому же я думаю это память о твоих родителях, - добавила моя мать.

- Да? А я всегда считал это никчемной безделушкой. Но ладно, раз вы уж так настаиваете, я, пожалуй, сохраню эту никчемную подделку, - и Тёрм нарочито небрежно сунул сиреневый кулончик в карман куртки. Но по тому, как осторожно он его укладывал, расправляя края вложенного в карман шёлкового мешочка, как неторопливо и надежно завязывал закрывающие карман шнурочки было видно, насколько он ему дорог.

Уже окончательно прощаясь, Афин протянул нам два длинных, тщательно упакованных свертка и две, на первый взгляд пустые, бутыли.

- Примите подарок от болотных жителей: луки со стрелами и сосуды с никогда не иссякающей влагой.

- Вот это подарок, так подарок, - опять съехидничал Тёрм, - как раз воды нам на болоте и не хватает. Афин, я глядел карту, на нашем пути будут попадаться бесчисленное количество рек и речек. Зачем нам бездонные воды?

- От таких подарков не отказываются, - сурово возразила ему моя мать. Похоже она даже слегка рассердилась.

- Простите, - Тёрм понял, что малость перегнул палку, - я никого не хотел обидеть и просто пошутил. А вода, вода может пригодиться всегда, я знаю это...

- Шутник, - довольно добродушно пробормотал жабер. Он уже понял вредную натуру Тёрма и совершенно не собирался на него обижаться.

Уже уходя, я остановилась от внезапно пришедшей в голову мысли:

- Дядя, это ты выдал меня тайной полиции Камерлина?

Тот отрицательно покачал головой, я уже собиралась повернуться и идти.

- Это сделала я, - голос мамы был твёрд, но когда я взглянула на её лицо, по нему снова бежали слезы...


...Вскоре мы выбрались на окраину болот и, оседлав своих коней, двинулись в северо-западном направлении. Мы уезжали в неизвестность... Через какое-то время я обернулась - вдалеке ещё виднелись ауры моих родных. Пытаясь отвлечься, я стала осторожно перекладывать длинные стрелы жаберов в свой колчан и только тут увидела, какой драгоценный подарок сделали нам жители болот. Четыре стрелы из двух десятков лежащих там были с рубиновыми наконечниками, сделанными из тщательно обработанных осколков сердец добровольно пожертвовавших собой жаберов. В том, что жаберы пожертвовали собой добровольно, я не сомневалась. Мертвая кровь не подчинялась магии. Кровь же добровольно пожертвовавших собой, собранная надлежащим образом и впитавшая в себя магический ритуал, обладала свойством мгновенно воспламеняться невыносимым жаром, к чему были способны рубиновые сердца можно было только догадываться...


- Наверное, надо было сказать ей что-то важное? - леди Амертон беспокоилась более, чем ее брат, но тщательно пыталась скрыть эмоции.

- Мы сделали всё правильно, лишние слова - лишние раздумья, ей не к чему беспокойство и печаль. Пусть идёт с уверенностью в нашу скорую встречу. Тем более, что может быть всё еще будет хорошо. Даже великие пророки иногда ошибаются...

- Нет, - Адевиль отрицательно покачала головой, - я знаю, что на этот раз нам не избежать судьбы...

Афарель успокаивающе обнял сестру за плечи.

- Думаю, что мы зря пришли сюда. Это я виноват, что не до конца уничтожил следы своей магии.

- Нави, ты сделал всё возможное, и ты не мог знать, что они решаться выпустить шлотов.

- Я должен был предвидеть это.

- Этого не смогла предвидеть даже я. Этому было суждено случиться.

- Не нам говорить о воле случая. Но шлоты действительно одни из немногих, кто мог заметить следы моей магии. Я должен был подумать о них.

- Не кори себя. Моя дочь - смелая девочка, она сможет выиграть эту битву.

-Не сомневаюсь. Жаль... - он не договорил. Из подземного лаза, громыхая доспехами, стали выползать воины второго легиона.

- Мы просим у тебя прощения, Афин, за то, что навлекли на твой народ великую беду, - брат и сестра низко склонили голову перед взирающим на них сверху жабером. - Мы не должны были пересекать границ твоих владений.

- Вы ни в чём не виноваты, ни Вы, моя любимая кузина, ни Вы, Нави. Вы должны были повидаться с девочкой даже, если бы это противоречило Пророчеству. А что касается моего народа, то мы будем рады поквитаться с наследниками колдуна, превратившего наши сердца в драгоценность, а нас в чудищ. Мы слишком много и долго страдали от этого проклятья... - он замолчал. Но, собравшись с мыслями, продолжил. - Я видел видения королевы Эвиль. В её мире нет места моему народу. Если Пророчество не сбудется, через несколько лет сюда придут люди с мотыгами и лопатами, они осушат болота, и мой народ исчезнет.

- Все равно мы поступили чересчур легкомысленно, подведя врагов слишком близко к Авель, - тихо заметила леди Амертон, - теперь они могут пойти по её следу.

- Это исключено. Я прикрыл нужный им путь туманом забвения, всё, что увидит Тёрма и Авель с уходом последних забудет о их существовании. К тому же они будут искать Вашу дочь тут, на болотах, в самом защищенном месте империи. А мы сделаем всё, чтобы враги поверили, что девочка до сих пор здесь.

- Мы не сможем сдерживать армию врага слишком долго, а уничтожив нас, они перевернут здесь всё кверху дном, и, не обнаружив моей племянницы, разошлют свои отряды в разные стороны.

- Значит, - король жаберов был спокоен, - мы должны продержаться как можно дольше.


Последние сутки мы пробирались сквозь чащу густого леса. Болото, а следом и бесплодная равнина уже давно осталась за спиной, перейдя в лесистые скаты тянувшихся к югу холмистых предгорий. Изредка сюда доносились отзвуки разгорающейся битвы, по ночам небо окрашивалось огненными всполохами, а днём, оглядываясь назад, в просветах деревьев я видела черный разводы уходящего к небу дыма. Сердце щемило каждый раз, когда ветер приносил запах гари и удушливое зловоние, остающееся после чужой магии. Вскоре лес поредел, и под нашими ногами вместо мягкой почвы образовался сплошной скальник. Кони устали и двигались всё медленней и медленней.

- Авель, - ехавший впереди меня Тёрм натянул поводья, останавливая свою лошадь перед очередным препятствием, - дальше нам надо идти пешком.

- А как же лошади? - расставаться с Верным было жаль, но в словах спутника была своя доля правды.

- Они найдут обратную дорогу к людям, я уверен. Твой конь достаточно умен для этого, - Тёрм спрыгнул на землю и уверенно освободил свою лошадь от сбруи. Я потрепала рукой длинную гриву Верного и сняла седло и уздечку. Тот тонко почти по-жеребячьи заржал и потёрся головой о моё плечо. Лёгкое касание магии защекотало кожу. "Спасибо, дядя", - в том, что этот чудесный подарок я получила от него, можно было не сомневаться.

- Авель, нам пора идти дальше, - Тёрм спрятал сбрую своей лошади в расселине скалы и подошел ко мне.

- Ступай, - я нежно шлепнула своего Верного по холке.

-Они найдут нас, - уверенно заявил Тёрм, - твой Верный удивительно умный и преданный конь.

Я только согласно кивнула. Наверное, дядя Нави выбирал его из тысяч. Да, он меня непременно найдёт.

- Идём, Тёрм. Я не хочу здесь задерживаться ни минутой дольше.

- Идем, - тщательно прикрыв седла камнем, камерлинец разогнул спину и, взвалив на плечи походный мешок, начал подниматься вверх по петляющей среди деревьев тропинке. Изредка она терялась в траве, иногда пропадала среди каменистых осыпей, но всё же неизменно находилась и вела нас дальше и дальше. Кто проложил её - кудесники или тысячи неустанных ног - наверное, теперь не скажет никто, но она вилась и вилась, забираясь всё выше и выше. Вскоре деревья пропали совсем, а затем исчезли и кустарники, сменившись чахлой травой, да и та попадалась всё реже и реже, лишь изредка встречаясь на небольших свободных от камней площадках.

На ночь мы остановились на берегу мелководной горной речушки. В кристально чистой воде мельтешили небольшие серебристые рыбки, по дну ползали пресноводные крабы, водяной паук, зацепившись паутиной за корень растущего на берегу куста, катался по лазурного цвета глади. В возвышающихся над нами скалах подвывал ветер, а выползающие на небосвод звёзды едва заметно мерцали. Впервые за последние трое суток горизонт не окрашивался сполохами магических разрядов. Сердце молчало, и я не знала радоваться этому или огорчаться. Тёрм, похоже тоже занятый подобными мыслями, не спешил прервать разговором затянувшееся молчание. Котелок, подвешенный над углями, бухтел закипающей похлебкой, но я даже не чувствовала его аромата. Есть не хотелось совершенно. Поковырявшись коротенькой палочкой в кострище и едва не опалив на руках кожу, Тёрм какое-то время наблюдал за бегающей среди камней мышью, и лишь затем, сняв с огня котелок, поставил его передо мной.

- Как пахнет, - он мечтательно закрыл глаза, изображая крайнее блаженство, - так бы все один и слопал.

- Вот и ешь, - я постаралась сказать это достаточно мягко, чтобы не обидеть его отказом.

- Один? - изумленно вытаращился Тёрм, - а ты?

- Я не хочу.

- Авель, завтра нам понадобятся все наши силы, поешь.

- Я не буду, - упрямо ответила я. Аппетит отсутствовал и приходить не желал.

- Тогда я тоже не стану есть.

- Что за глупости?!

- Это не глупости. Ты хочешь, чтобы я завтра тащил тебя на руках?

- Никого тащить не понадобиться, я поем утром.

- Как хочешь, - он не стал больше настаивать и, взяв ложку, принялся за ужин. Но не у меня одной сегодня кусок не лез в горло. Поковырявшись в вареве, Тёрм нахмурился и отложил ложку в сторону.

- Ложись спать, - предложила я. Спать мне, как и есть, совершенно не хотелось.

- В полночь разбудишь, - потребовал он, я кивнула, и полковник, привалившись к моему боку, закрыл глаза... Не знаю, что ему снилось, но он поминутно вздрагивал и морщился будто от пронзающей его тело боли. Может и я так же стала спать? Просыпаясь от ночных кошмаров и вздрагивая от малейшего шороха?

Я сменилась на посту далеко за полночь...


...Тёрм разбудил меня, едва над горизонтом начало подниматься солнце.

- Солнышко, пора в путь, - пропел он, но от столь ласкового обращения мне почему-то было совсем не радостно. Просыпаться не хотелось и не потому, что нужно было вставать, а от того, что, проснувшись, я невольно вспомнила бы все мои вчерашние страхи. Но делать это всё же пришлось.

Совершив утренний моцион и наскоро перекусив оставшееся с вечера холодной похлёбкой, мы собрали вещи и отправились дальше. Ведшая нас всё это время тропа окончательно потерялась в нагромождениях валунов. Тёрм то и дело вглядываясь в неизвестно откуда взявшуюся карту вел нас в северо-западном направлении. Около большого валуна, перекрывшего дорогу, он остановился и махнул мне рукой.

- Смотри, - показал он - если карта не врёт, то вон за той грядой откроется вид на ущелье Афенкраута. Если легенда - не сказка, то именно через него лежит путь к легендарному Корунду.

- Афенкраута? - переспросила я, - кажется мне доводилось уже слышать это название.

- Конечно, - Тёрм улыбнулся почти весело, - каждый ребёнок знает эту сказку, но не каждый знает, где находится ущелье, и ещё меньшее число владеет амулетом, открывающим тайные двери.

- И почти никто не знает ключа-пароля...

- Что? - Тёрм был удивлен, если не сказать растерян, - про пароль нам никто не рассказывал, ни король-жабер, ни твои дядя...

- Похоже даже они не знали этого.

- Так что же нам делать? Поворачивать назад?

Я отрицательно покачала головой.

- Я знаю пароль, - Терм удивленно приподнял бровь. - Случайность, - пожав плечами, я пересказала ему краткую историю о том, как это случилось.

- Что ж, будем надеяться, что разбойник ничего не перепутал.

- Перепутал? Вряд ли. Но вот сказал ли он правду? - я задумчиво погладила рукоять своего кинжала.

- Нам не остаётся ничего другого, как это проверить, - Тёрм снова улыбнулся и мы поспешили дальше.

Мы поднялись на гряду и уже ближе к вечеру спустились в ущелье. Не нужно было гадать, куда идти, чтобы найти нужное место. Прямо пред нами высилась арка гигантских ворот. Мы уже шагнули к ней, когда кулон на моей груди сам собой поднялся вверх и потянул меня в совершенно противоположную сторону.

- Ой,- цепочка натянулась, таща меня всё дальше и дальше в глубину ущелья. Когда оно разделилось на три рукава, кулон потянул меня вправо, и протащив таким образом ещё метров пятьсот, остановился у гладкой, будто отполированной скалы, кособоко стоявшей посередине разлома.

- Куда теперь? - спросил Тёрм.

Я не зная, что ответить, только виновато развела руками.

- Ладно, надо подумать, - тихо процедил мой спутник и стал медленно обходить скалу, вглядываясь в каждую неровность, в каждый выступ, словно надеясь отыскать в ней скрытую дверцу.

- Вряд ли в ней есть дверь.

- Почему так думаешь?

- Слишком уж она на виду.

- Вот и хорошо. Легче отыскать.

- Нет, Тёрм, если ты что-то прячешь, то не станешь выставлять это для всеобщего обозрения. Скорее уж тогда для того, чтобы отвлечь внимание.

- Пожалуй ты права, давай-ка сделаем следующее, ты осмотришь ту стену, а я пойду взгляну на противоположную, и если ни чего не найдём... - камень на его цепочке, придя в движение, потащил Тёрма к противоположной стене ущелья.

В неровной, выщербленной временем или умелым резцом мастера стене невозможно было угадать очертания двери. Тем не менее, когда кулон Термареля коснулся шершавой поверхности, камень заскрежетал, и массивные двухметровые ворота пришли в движение, открывая черное отверстие лаза. Мы шагнули вовнутрь. Они заскрежетали вновь, но встать на место уже не смогли. За воротами оказался просторный коридор. Едва Терм и я ступили на деревянное покрытие пола как вспыхнули сотни негасимых факелов. Старинные, украшенные разноцветными камнями фрески указывали путь в хранилище знаний. Мы робко шагнули вглубь коридора, а когда он закончился, мы оказались напротив двух совершенно одинаковых дверей.

- В какую войдём? - Тёрм нетерпеливо коснулся ладонью одной из них, - называй пароль и пошли.

- Подожди. Что-то тут не так, - сказала я, пытаясь до мельчайших подробностей вспомнить сказанное Щербатым, - давай отойдём чуть в сторону и немного поговорим.

- Хорошо, раз ты так считаешь, - всё же Тёрм порой бывает слишком нетерпеливым. Или безрассудным? Или глупым? Может это я так на него действую? Раньше он был куда сдержаннее и умнее...

Мы вернулись немного назад, в голове у меня стояла невообразимая каша. Я мучительно долго вспоминала подробности того разговора.

- Так о чем ты хотела со мной поговорить? - опершись рукой о стену, камерлинец широко улыбнулся.

- Тёрм, что-то тут не так,- я смущенно теребила лежащий в ладони кулон, - он сказал: "Пришедший с мечом найдет, что ищет, пришедший к знаниям да обрящет". Скажи "с миру" и войди. Я не могу понять, в чём тут закавыка...

- А что тут понимать? - Тёрм усмехнулся, - что ищет и что найдёт пришедший с мечом?

- Он ищет для кого-то смерти и найдёт смерть? - Тёрм согласно кивнул, - а что значит с миру?

- Не с миру, а с миром. Наверное, заветные слова должны звучать так: "Мы пришли с миром!".

- Браво, Тёрм,- я приподнялась на цыпочки и губами коснулась его щеки. - Идем скорее и откроем двери! - я весело зашагала в сторону "близняшек".

- Постой, ты куда? - усмешка Тёрма стала ехидной, - хочешь остаться здесь навеки?

Я непонимающе уставилась в его сторону.

- Нет, ну я, конечно, не против остаться здесь с тобой на веки вечные... Здесь так романтично... - он пнул ногой покрытый паутиной череп, до этого времени скромно лежавший в углу.

- Терм, что ты творишь? - череп, мрачно стуча, перекатился по полу, и мне пришлось показать своему спутнику-балагуру кулак. Но тот даже не обратил на него внимания.

- Пришедший с мечом... - он назидательно поднял вверх указательный палец правой руки.

- Да уж, - виновато опустив голову, я выложила на холодные камни свое многочисленное оружие. Меч, лук, колчан со стрелами, кинжал в ножнах, кинжал, спрятанный за голенищем сапог, метательные ножи, тонкий стилет, коробочка со звездами... Уф, кажется всё.

Терм, уже давно сложивший у стены свой кинжал и меч, теперь только и ждал, когда же наконец я освобожусь от своего арсенала. Глядя на всё это разнообразие, он присвистнул и, присев рядышком, широко улыбнулся:

- Хочешь открыть свой магазин?

- Ага. По продаже гробов, - на мой замах он среагировать не успел, и кинжал прижался к его горлу.

Он поднял вверх руки.

- Сдаюсь, сдаюсь...

Я вернула оружие на место.

- Твоими стараниями я вскоре действительно стану твоим клиентом... - он встал.

- В смысле?

- Ты столько раз пыталась меня убить, что когда-нибудь это тебе удастся... - и не давая права слова моей персоне, буркнул, - пошли.

Не подождав, он подошёл к двери и, приложив к ней ладонь, тихо произнёс:

- Мы пришли с миром.

Первое мгновение ничего не происходило, словно кто-то, находившийся за дверью изучал нас пристальным взглядом, но затем с древних стен посыпалась штукатурка, и дверь, вздрогнув, поползла в сторону.

- Подожди, - Тёрм предостерегающе выставил передо мной руку и первым шагнул вовнутрь. На стенах внутреннего помещения тут же вспыхнули факелы, они были почти такими же, что и в коридоре, только было их гораздо больше и светили они ярким, почти белым пламенем. Огромный наполненный книгами зал предстал нашим взорам. Но не они были сейчас нам нужны. Наши глаза искали и никак не находили таинственного камня. Внезапно в дальнем конце зала я увидела собственное отражение. Зеркало?

- Тёрм, - позвала я, - ты видишь? - он, продолжая идти вперёд, понимающе кивнул.

Мы подошли ближе. Большой, но тонкий как лист, а значит и хрупкий кусок кварца, отполированный до зеркального блеска так, что в нем отражалось всё окружающее, стоял в самом дальнем углу. По его серебряной окантовке тянулись небрежно начертанные руны. Тёрм, пристально вгляделся в написанное.

- Ты можешь читать руны?

- Не знаю, - он растерянно пожал плечами, - я просто понимаю их или мне так кажется...

- Что здесь написано?

- Ну, я не знаю слова вроде бы сами складываются у меня в голове, как тогда, когда мы обменивались мыслями с твоим дядюшкой...

- Не тяни, Тёрм, скажи, что здесь, - потребовала я, не в силах сдерживать накопившееся во мне напряжение.

- Да чепуха разная, чьи-то древние мудрости. Вот здесь что-то типа "Незнание хрупко, а мудрость тверда, как камень". Здесь, - он ткнул пальцем в одну из рун, - "Круги остающиеся на воде уходят в вечность, вечность не кончается никогда". Я же говорю, чушь.

- А здесь? - я показала пальцем на особо выделенную, красиво вычерченную руну, показавшуюся мне знакомой.

- Не пойму, по-моему, ещё большая ерунда, чем прочее.

- Тёрм, что здесь написано? - я уже начинала на него злиться.

- Так... вот... да. "Тепло сердец и нежность рук откроет путь вам в храм наук". Нечего нам тут стоять, нужно искать Корунд.

- Подожди, подожди немного, я поняла. Надо согреть камень своим теплом, и тогда знания сами откроются перед нами.

- Сумасшедшая, - Терм покрутил пальцем у виска, хотя по его взгляду я поняла, что он вовсе так не думает. Мы придвинулись ближе. Я положила ладони на холодную поверхность кварцевого зеркала и, приблизив лицо к собственному отражению, легонько подула.

- Кто разбудил меня, - в зале послышался заспанный голос, - кто потревожил мой покой?

- Извините нас, но мы искали знаний... - начала я, но Тёрм как всегда вылез вперёд.

- А кто вы собственно такой? - полковник, а ведёт себя порой как пятилетний мальчишка.

- Я - священный камень хранитель, Корунд.

- О, кажется мы по адресу! - обрадовано воскликнул Тёрм, он хотел добавить что-то ещё, но я решительно приложила ладонь к его рту. Этого камерлинца следовало остановить, пока он всё окончательно не испортил.

- Простите за бестактность моего друга, но нам очень нужны знания.

- Чтобы творить добро или зло? - казалось, что камень видит нас насквозь, - а впрочем всё равно. Раз вы здесь и без оружия, я обязан дать вам знания, какие вы только попросите.

- Как остановить шлотов? В чём сила Колумвирата? И о чём говорит Пророчество? - наперебой стали спрашивать мы.

- Три вопроса одновременно, разве мне надо куда-то спешить? Или спешите вы?

- Да, мы очень спешим, нас ждут. Пока мы здесь, там далеко гибнут люди.

- Люди гибли всегда. Так устроен мир. В нём нет совершенства. Но не о том речь. Вы задали три вопроса сразу. Начнём по порядку с первого. Демонов другого мира может остановить, только маг по имени Рафаэл.

- Они выполнят его приказ?

- Нет, никто не в силах изменить единожды отданного приказа, им приказали убивать, и они никогда уже не смогут остановиться. Приказать им нельзя, но можно уничтожить.

- Как? - спросила я и краем глаза увидела в зеркале чужое отражение. Увлечённые разговором мы не заметили, как в зал пошли две высокие худые фигуры. Что-то блестящее и тяжелое, пролетев над моим плечом, с силой ударило в тончайшую поверхность камня. Хрупкий как стекло горный хрусталь рассыпался тысячку осколков и с печальным звоном раскатился по полу.

Взбешённая происшедшим я развернулась в сторону вошедших. Кажется я уже начала уставать от их присутствия. В противоположной стороне зала стояли Чёрная Повелительница улья и его неповторимый Хозяин-выворотень. В руках они держали мои метательные кинжалы. Чувствовалось, что они умеют ими хорошо пользоваться. Но два поединка проведённые с нами не прошли для них даром. Хозяин и Арабел выглядели изрядно потрепанными. В них уже не ощущалось той несокрушимой силы, что присутствовала у них совсем недавно, стройная женщина превратилась в худую старуху, а крепкий молодой выворотень в трухлявую развалину. Но, несмотря на жалкий вид, сил у этой пары всё ещё оставалось не меряно. Хозяин играючи, двумя пальцами переломил лезвие одного из моих ножей, давая понять, что сопротивление бесполезно.

- Почему вы делаете это? Почему вы повсюду преследуете нас?

- Почему? - её дурная привычка переспрашивать уже сидела у меня в печенках, - нам заплатили, нам просто хорошо заплатили, но это сперва, потом мы сами искали мести. Теперь вам никуда не убежать. Выход один. Не сопротивляйтесь, позвольте себя связать, и мы не станем вас долго мучить. Мы убьем вас быстро, нам лишь нужна свежая кровь и плоть. Нас мучит жажда и голод.

- Ах, вы торопитесь? - я начала закипать от злости, - это поэтому вы разбили зеркало и не дали послушать мне Пророчество древних?

- Пророчество древних, Пророчество древних, - передразнил меня Хозяин, - похоже только ты одна во всем королевстве не знаешь его содержания, любой мало-мальски сильный маг выучил его на зубок.

- Ну почему одна она, -Терм, оттеснив меня плечом, выступил вперёд, - я, например, тоже не знаю, да и ты поди только похваляешься своими знаниями.

- Я? Да я выучил его назубок ещё мальчишкой.

- Да треплется он, - я поняла, какую игру затеял Тёрм. Не знаю, к чему это должно было привести, но потянуть время стоило.

- Я треплюсь, я не знаю? - распаляясь, просипел старик,- да ваше Пророчество и есть то всего несколько строк, что его учить, один раз взглянул и запомнил.

- Нет, он точно его не знает.

- Я, да вот я, - Хозяин сунул один из метательных ножей за пояс и, словно пытаясь вспомнить, почесал макушку.

- Что ты с ними валандаешься? Не хотят сдаваться, вяжи без спросу, - Арабел нетерпеливо притопнула ногой.

- Сейчас, я только докажу этим недоумкам, что их тайна - вовсе не тайна. Слушайте.

"Страшное время наступит, ужасные демоны станут свободны. Двое их остановят: прекрасная дева и рыцарь веселый. Памятью предков она поклянется зло сие изничтожить и..."

- Что? - от последних слов у меня подкосились ноги, - что ты сказал?

- Да, да, всё так и есть. Твой дядя и мать наверняка уже убиты, и вы оба тоже сдохнете, а всё твоё Пророчество - полная ерунда. Ты не победишь, в нём нет даже намёка на победу. Ты только дашь невыполнимую клятву.

- Авель, не слушай его, он говорит ерунду, он не знает ни слова из Древнего Пророчества...

- Нет, Тёрм, - я отрицательно покачала головой, я почему-то была уверена, что Хозяин не лжет. - Значит, моя мама...- я не договорила, позади нас зазвучал тихий едва слышный голос.

- Разбить зеркало знаний легко, собрать знания по крупицам значительно сложнее. Вы ещё вернётесь сюда, я знаю.

- Корунд, скажи мне, что стало с моей матерью и дядей?

- Они, - зеркало помедлило, словно собираясь с мыслями, - ушли... - оно не договорило, ещё один нож, пролетев через залу, разметал осколки в разные стороны.

- Довольно слов, я хочу есть, - Повелительница, вращая в руках ножи, двинулась вперед.

- Твой Хозяин, - определив Матушку, как наиболее опасного противника Тёрм выбрал её себе. Я не возражала. Мы стали медленно сближаться, но схватиться с противником не успели. Со всех сторон раздалось рассерженное шипение.

- Тише. Тише! - казалось, голос шел из ниоткуда, - вы нарушаете покой хранилища знаний, вы, пришедшие искать знания, их обрели, а теперь идите, вы, пришедшие искать смерть, её найдите.

Не раздумывая, мы поспешили к выходу. Застывшие в безмолвии враги провожали нас взглядами, но не могли сдвинуться с места, какая-то невидимая сила удерживала их на месте. Перешагивая порог, я невольно оглянулась, в зале никого не было, только мои метательные ножи медленно исчезали, тая в воздухе.

В коридор мы буквально вывалились и, подобрав оружие, кинулись к входной двери.

- Ещё ничего не решено, да, Тёрм? - спросила я, едва мы выскочили в ущелье. Тот кивнул.

- Мы можем не победить? - он снова кивнул. -Так что же нам делать, Тёрм?

- Бороться, - он, схватив меня за руку, потянул к выходу.

- Зеркало знаний ошиблось, маг Рафаэл давно мёртв, - кричала я, едва не плача от бессилия что-либо сделать. Мои ноги отказывались идти дальше.

- Корунд не мог ошибаться, он говорил о маге не в прошедшем, а настоящем времени, - мы выбрались на скат хребта и теперь поднимались на его вершину.

- Хорошо, пусть так, но где мы будем искать этого давно выжившего из ума старикашку?

- Помнишь ты говорила про подвал, в котором вы несли службу? Что если вздохи и стоны принадлежат ему?

- Тёрм, я пошутила. Это просто скрипели оседающие стены и трескающаяся кладка.

- Но разве у нас есть выбор, разве у нас есть другой способ остановить шлотов? - Тёрм застыл в неподвижности, с вершины хребта открывался вид на далёкие селения. Дым горящих строений заволакивал безоблачное небо. Не нужно было долго вглядываться, чтобы заметить три кружащие высоко в небе точки. Мы видели, как время от времени шлоты пикировали вниз, выбирая себе очередную жертву.

- Наверное, ты прав, пока мы живы у нас остаётся надежда, - я положила руку на сердце, - клянусь, - пусть все будет как в Пророчестве, хотя, если честно, это немного глупо... - клянусь памятью моих родителей сделать всё, чтобы победить.

- Клянусь, - следом за мной повторил Тёрм.

Мы постояли некоторое время, вглядываясь в затянутый дымом горизонт, а затем продолжили наш путь. Мы направлялись в Мирск. Ключи от подвалов и от сундука с артефактом были у королевы, и я очень её хотела видеть.


Их было шестеро. Шесть вольных магов, образовавших круг силы. В центре его находилась красивая женщина. Её губы были плотно сжаты, глаза закрыты, казалось, она спала. А вражеское войско подходило всё ближе. Первые ряды уже достигли трясины и, молча, почти беззвучно пошли ко дну, задние ряды напирали и тоже уходили в вонючую грязь болота, следующие по телам товарищей шли дальше. На ровной, словно специально созданной для битвы площадке их встретили властелины вод. Но даже эти сильные и выносливые бойцы не могли противостоять зачарованным воинам Колумвирата. Те бились молча и умирали без единого крика. С пробитыми сердцами, с отрубленными руками и раскроенными головами они продолжали идти до тех пор, пока у них не подрубали конечности, но и тогда они продолжили ползти вперед. Втоптанные башмаками своих товарищей в грязь они продолжали барахтаться, пока зловонная жижа не заволакивала их полностью. Воины Афина медленно отступали, теснимые вражеским войском. Следом за зачарованными воинами брели такие же опустошённые крестьяне, они тащили на себе ведра, лопаты, тяжелые заступы и медные чаны. Кто-то уже рыл отводные каналы, кто-то таскал и выливал в них воду...

А на правом фланге вовсю закипела битва сражающихся меж собой магов. В воздухе то и дело скрещивались гигантские огненные мечи, взлетали раскалённые шары, с оглушительным грохотом между землёй и небом проскакивали молнии. Двое из шести вольных магов лежали на земле неподвижными куклами, третий, едва стоя на ногах, держался руками за окровавленную голову. Враги несли ещё более ощутимые потери. Из четырнадцати атаковавших тайпрамиров на зелёной лужайке осталось лежать десятеро, ещё двое, не в силах совладать с охватившей их паникой, бежали прочь. Двое оставшихся стояли в сторонке, ожидая подмоги.

Леди Амертон, стоявшая в центре, была бледна как белое полотно. Её руки, сжатые в кулаки, скрестились на груди. Теперь её глаза были открыты, а взор словно метал во врагов холодные молнии. Глорд Афарель выглядел почти таким же бледным как и его сестра.

- Тебе надо отдохнуть, - глорд, не глядя, протянул назад руку и подал леди Амертон большую стеклянную бутылку, на дне которой янтарно поблескивал сок лотоса.

Адевиль сделала одни большой глоток и передала бутыль рядом стоящему магу.

- В этой земле достаточно сил, чтобы сокрушить любое войско, только хватит ли у нас бойцов, чтобы вобрать её в себя?

- Хватит, - глорд упрямо сжал зубы, его взгляд метнулся вдоль поля битвы. Оранжевые полки всё сильнее и сильнее теснили в болото зелёные штандарты жаберов.

- Им надо помочь, - негромко произнёс он, начиная плести заклинание огненного шара.

- Стой, Нави, не так, - леди Амертон взмахнула в воздухе рукой,- дайте мне немного силы, одна я не смогу снять наложенное на них заклятие.

Всё четверо оставшихся в живых магов, поняв, что от них хочет леди Амертон, соединили свои силы, вложив её в тоненький, едва заметный импульс, посланный Адевиль в направлении противника. Коснувшись первых рядов, он покатился дальше, растекаясь бледным маревом по броне идущих в атаку воинов. Те, кого он касался, на мгновение замирали. Затем удивленно начинали озираться по сторонам и только потом, если оставались ещё живы, начинали либо сражаться, либо отступать. Впрочем, первых все же было больше. Да и вторые, вспомнив об смертной казни каждому отступившему, поворачивали обратно. Но суровой монолитности в их действиях уже не было. Оправившиеся от тяжелого натиска жаберы перешли в атаку.

Меж тем солнце начало опускаться к горизонту, и битва, поглощенная ночной тьмой утихла сама собой. Оставшиеся в живых вернулись в лагерь, чтобы через несколько часов снова броситься в атаку.

- Нам нужно отдохнуть,- Афарель присел на корточки рядом с прижавшей к себе колени сестрой.

- Знаю. Только я не могу спать, - она устало взглянула на брата. - Боюсь, что они не успеют.

- Не волнуйся. Все будет хорошо. - он похлопал Адевиль по плечу и направился к раздающему приказы королю жаберов.

Новый день как всполох зарниц. Битва закипела снова. Словно и не было вчера, словно всё сначала. Шесть магов и одна женщина против двадцати девяти колдунов и одной колдуньи. За ночь к обеим сторонам пришла подмога. Всё сверкает от огненных вспышек, один за другим падают маги и воины. Оранжевое, зелёное, перемешавшись, окрасилось в огненно-алый цвет крови. Сила на силу. Колдовство против магии. Черная колдунья в бессильной ярости чертит кистью смертельные заклятья, но со стороны болот вспыхивают ответные заклинания, и всё это, встречаясь на полпути, громыхает невероятными разрывами. Но силы обеих сторон тоже не беспредельны, оранжевые и зелёные волны откатываются друг от друга, и маги, выстроившись стенка на стенку, перестают кидаться заклятьями.

Из рядов противника вышла дородная, одетая в багровое платье женщина.

- Ты оказалась сильнее, чем я предполагала, - голос её был скрипуч и противен,- я не думала, что моя маленькая сестричка станет такой бякой, - перестав говорить, колдунья обвела рукой заваленное трупами поле.

- Не называй меня сестрой, - леди Амертон едва сдерживалась, чтобы не кинуться на свою противницу.

- Мы - сёстры, пусть и не по крови. Нас женщин, обладающих даром, осталось совсем немного, может быть только ты и я. Нам не к чему ссориться. Мы должны объединить наши усилия.

- Ты нас боишься, - удивленно, но одновременно и уверенно заявила леди Амертон, - Арантранаида, ты - древняя, выжившая из ума старуха, возомнившая себя властительницей мира, хочешь, чтобы я предала свою собственную дочь? Своего брата? Своих друзей?

- Вы можете присоединиться к нам все вместе, - колдунья попробовала ласково улыбнуться.

- К вам, сделавшим из людей послушных кукол, к вам, готовым ради собственных амбиций утопить весь мир в крови?! Нет, никогда и ни за что!

- Так ты что предпочитаешь умереть в этом грязном, вонючем болоте в компании с зелеными уродливыми жаберами?

- Ты зря обижаешь моих друзей. Они чисты как зимний снег, а в тебе грязи, вони и выпитой крови больше, чем в самой гнусной болотной пиявке.

- Ты зря отказываешься от моего предложения, - Арантранаида злобно ощерилась, - Поверь, я гораздо старше тебя и мудрее, так будет лучше вам всем.

- Возобновим битву, - леди Амертон положила руку на плечо своего брата. Кроме него, рядом с ней уже никого не было.

- Ты хочешь новой крови? Ты её получишь, - колдунья взмахнула рукой, отгораживая себя и оставшихся в живых тайпрамиров щитом магической силы, - но я не стану с вами больше сражаться. За меня всё сделают шлоты, - она, злорадно рассмеявшись, вывела в воздухе огненный крест, направленный своим оголовьем в сторону стоявших на бугорке вольных магов. Шлоты не стали бы слушать новой команды, но были обязаны повиноваться призыву, направляющему их на поиск очередной добычи.

- Афин, - повернувшись в сторону жаберов, громко выкрикнул глорд Афарель, - уводи свои войска. Вы сделали всё, что могли и даже больше.

- Напрасно ты печёшься о его людях, - прикрываясь магическим шитом, Арантранаида злорадно улыбалась, - шлоты уничтожат вас, и мои люди вычерпают это зловонное болото вместе с вашим жабером-королем и вашей драгоценной племянницей, она ещё будет ползать в грязи, прося у меня снисхождения.

- Заткнись, старуха, - толстое копье подошедшего жабера со звоном врезалось в ярко вспыхнувший магический шит, - спряталась? - Афин довольно улыбнулся, - вот там и сиди, - и повернувшись к глорду и своей кузине, - Нави, мои воины готовы сражаться до конца.

- Уходите, Ваше величество, и уводите Ваших людей, это уже не ваша битва, - грустно ответила леди Амертон.

- Адевиль, я настаиваю...

- Афин, уходи, - глорд отрицательно качнул головой, - твой народ и так потерял слишком много воинов, а вы ещё будете нужны этому миру.

Леди Амертон подошла к неподвижно застывшему королю-жаберу и, поцеловав его в щеку, что-то тихонечко шепнула ему на ухо. Тот понимающе кивнул и больше уже не настаивал на своём желании сражаться и дальше. А приблизившийся к нему глорд крепко обнял своего союзника, затем, отстранившись, протянул ему своей меч и наконец снял с плеча вечно бывшую при нём котомку и шепнул почти так же тихо как леди Амертон.

- Афин, передашь меч наследнику Эскалиора,- он не сомневался, что оный скоро объявится, - в котомке ты найдёшь то, что дороже любого злата, ты знаешь кому её передать.

Болотный король понимающе кивнул.

- Я принимаю данное тобой и обещаю всё сделать в точности как велено. Теперь же я вручаю вас вашей судьбе, - и грустно потупив взор, добавил, - эх, не вовремя всё это, не вовремя, тебе бы, маг Афарель, ещё бы лет так пятьдесят и тогда ты сумел бы одолеть любого демона.

- Да, пожалуй, - Нави не стал прятаться за ложной скромностью, - но битва еще не проиграна. Мы будем сражаться, и кто знает... - он не договорил, воздух прорезал свист тяжелых крыльев, - уходите быстрее...

Но прежде чем повернуться и уйти болотный король, отвесил поясной поклон остающимся на берегу брату с сестрой и только тогда медленно и величественно шагнул вслед за отступающими воинами в пучину своего болота.

- Убейте их, уничтожьте! - подпрыгивая на месте, разгневанно кричала Арантранаида, - я хочу видеть, как они будут корчиться в адском пламени, как будет пузыриться их кожа, как лопнут от жара их глаза, и как закипят их мозги.

- Заткнись, - Афарель выкинул в её сторону руку, напуганная его выпадом ведьма дёрнулась и инстинктивно пригнулась. С руки глорда вылетела небольшая певчая птичка и, весело зачирикав, скрылась в поднебесье. Глорд весело рассмеялся и тут же на лице Арантранаиды появилась гримаса бешенства. До колдуньи дошло, что над ней всего лишь посмеялись, ведь у глорда уже не осталось сил, чтобы вот так запросто разбрасываться магическими вспышками.

- Ненавижу, тебя и весь твой род, - колдунья вскинула вверх руки, исторгая проклятья, но их заглушил рев приближающихся шлотов.

- Нави, возьми все мои силы, - леди Амертон шатало из стороны в сторону. Маг Афарель стоял к ней спиной, широко расставив ноги, выражение его лица было угрюмо-сосредоточенным, руки сплелись в круг высшей защиты, оттопыренные вверх пальцы вычерчивали формулу отторжения.

- Сзади, - едва слышно прохрипела Адевиль, но глорд её услышал. Моментально развернувшись, он выбросил вперед обе руки, словно одновременно защищаясь и нанося ответный удар. Голубое небо вспухло от яростного столкновения двух стихий - Воды и Огня. Вниз полились струи горячего дождя, всё небо заволокло паром. Летящий первым шлот, потеряв пространственную ориентацию, рухнул в раскинувшееся впереди болото. Гневный рев, перешедший в пронзительный щенячий визг, прервался оглушающим взрывом, во все стороны полетели комья спёкшейся от жара грязи. Оставшиеся в живых шлоты кинулись в разные стороны, словно перепуганные птички. Вдогонку им устремилась водяная струя, выпушенная из правой ладони мага.

Развернувшиеся демоны атаковали со всех сторон одновременно. Магических сил, чтобы отразить эту атаку у Натрема уже не было.

- Обними меня, - приказал он едва державшейся на ногах сестре, - скорее, - та собрав последние силы прильнула к его спине и закрыла глаза. Меж тем маг решился на новое, никогда прежде неизведанное - пальцы его рук стремительно складывали заклинание перехода, и в этот момент глорда Афареля и леди Адевиль скрыло в багровом отблеске захлестнувшего их адского пламени...

Шлоты зашли на новый разворот и свалились вниз, поливая огнём всё живое, попадающееся на их пути - и так некстати вылезшего из берлоги медведя, и безмолвно застывших оранжевых воинов, и рывших каналы, а теперь в панике разбегающихся крестьян. Всё пространство вокруг заволокло дымом. В струях багрового пламени вспыхивали деревья, горели кустарники, чернела и оседала пеплом трава. Заворожённая происходящим Арантранаида, не имея возможности указать шлотам нового врага, безмолвно наблюдала за гибелью своего войска. Наконец, она стряхнула с себя оцепенение и обратила лицо к своим сподвижникам.

- Соберите оставшихся воинов, разошлите их по всем дорогам и весям. Девчонки здесь нет, нас обманули. Мы только зря потеряли время. Исполняйте. А я хочу остаться одна. Мне надо подумать. Киор, ты отдашь приказания и вернёшься.

- Хорошо, - ближайший к ней тайпрамир склонил голову в низком поклоне и, пятясь, поспешил удалиться. Арантранаида, как ей и хотелось, осталась в одиночестве, и погрузилась в глубокие раздумья. Что делать теперь, когда оставалась лишь десятая часть войска, она не знала. Не знала, и где может скрываться эта своенравная, так некстати появившаяся девчонка...

- Арабел,- медленно произнесла она, внезапно вспомнив о Повелительнице скворхов и Хозяине. Она верила в их удачу больше, чем в удачу других. По следам Тёрма и Авель этих двоих вела ненависть. Арантранаида верила в них и, потому взглянув на окружающий мир магическим взором, прежде всего попыталась отыскать Матушку.

Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы ухватить путеводную нить идущую от Повелительницы. Нить уходила в горы и постепенно затухала в переплетении горных хребтов. Арантранаиде пришлось напрячь все силы, чтобы определить последнее местонахождение своих помощников. Нить вилась у подножия Синих пиков и окончательно терялась в ущелье Афенкраута. Миг озарения как вспышка яркого света поглотил ее.

- Корунд! - воскликнула Арантранаида, - они ушли на поиски Корунда. Неужели они нашли его? И если да, то какую это может представлять для меня опасность?

Колдунья закрыла глаза и, войдя в транс, постаралась протянуть к подножию гор черную нить портала, но её сил хватило только на то, чтобы одолеть половину пути. Тогда она решила действовать по-другому. Зло ругнувшись, Арантранаида вышла из транса и, сунув два пальца в рот, громко свистнула. Почти тотчас из-за наваленных невесть кем огромных валунов выскочил конь. Огромный, костлявый, больше похожий на борзую собаку, чем на лошадь, он бежал по трясинистой почве, смешно поднимая ноги и вертя из стороны в сторону вытянутой головой, державшейся на длинной и такой же костлявой, как и всё прочее, шее.

- Стой, Демиург, стой, - Арантранаида схватила рукой уздечку, сунула ногу в стремя и, оттолкнувшись от земли второй ногой, неловко влезла в седло, - пошёл, - пнув коня пятками, она направила его в сторону горного кряжа.


Видения, словно чужие сны пронеслись через моё сознание и умчались в никуда, оставив лишь страшные воспоминания последней секунды их жизни. Я лежала на войлоке, уткнувшись лицом в собственные ладони. Я уже не плакала, всё мои слезы высохли в пламени сгорающих деревень. В сердце не было боли, осталась одна глухая ко всему ненависть.

- Тёрм, нас ищут, надо спешить, - он всмотрелся в моё лицо, но ничего не ответил, а просто взял меня за руку и какое-то время держал её в своей ладони. Затем отпустил и, гордо расправив плечи, уверенно заявил.

- Мы справимся, мы обязательно победим.

- Да, - согласилась я, поднимаясь на ноги.

Чтобы понять, что именно здесь произошло, Арантранаиде не потребовалось много времени. Холодные камни отчётливо хранили отпечатки тех, кто был здесь ещё двое суток назад. Тонкая, почти истаявшая путеводная нить вела почти через всё ущелье и упиралась в одну из его боковых стен. Колдунья слезла с коня, едва не споткнувшись на мелких камешках, странно похожих на морскую гальку, зло выругалась и начала осторожно спускаться вниз в ущелье.

Заветная дверь оказалась открытой. Арантранаида на всякий случай подпёрла ее камнем и, настороженно поглядывая по сторонам, вошла вовнутрь. Мерно мерцающие факелы освещали коридор и столетнюю пыль на его стенах. Колдунья, неторопливо шагая, дошла до того места, где в стенах виднелись две совершенно одинаковые двери. Возле одной стоял приставленный к стене посох Хозяина. Арантранаида обрадовано улыбнулась, её тонкие пальцы коснулись его кожаного оголовья. Крепко сжимая его пальцами, она сфокусировала взгляд внутри самое себя и увидела всё окружающее глазами Хозяина: длинный уставленный факелами коридор, две стоящие подле дверей фигурки, женщины и мужчины - упрямая королевская воительница Авель Амертон, дочь лорда Амертона и этой предсказательницы Натрем и полковник тайной полиции Камерлина Термарель Каннер. Они о чём-то говорили, вот мужчина приложил к стене руку, и до напрягшего слух Хозяина донеслось.

- Мы пришли с миром, - дверь почти тотчас открылась и пропустила их вовнутрь. Хозяин и Матка, чуть помедлив, поспешили вслед за ними. От магического взгляда колдуньи не укрылось как, проходя мимо стены, у которой было сложено оружие, Повелительница роя нагнулась и подняла с пола несколько метательных ножей. Арантранаида ухмыльнулась, всё оказалось так просто. Узнав все, что ей было нужно, колдунья вернулась к реальности. Теперь она знала всё и не сомневалась в том, что ей нужно делать. Пройдя вперёд, она приблизилась к стене и выложила на холодные камни свои мечи и три пары коротких ножей. Затем подошла к двери и, приложив к ней ладонь, произнесла:

- Я пришла с миром.

Тишина.

- Я пришла с миром! - снова повторила Арантранаида. Дверь медленно, с противным скрипом отошла в сторону. Помедлив, колдунья шагнула через порог и остановилась в ожидании. В зале царила непривычная уху тишина. Было слышно, как далеко снаружи завывает налетающий с вершины горы ветер, как бьётся холодное сердце Арантранаиды. Осколки зеркала по-прежнему лежали у дальней стены. Колдунья протянула руку и закрыла глаза, собирая с окружающего пространства магическую энергию. Затем с её рук вырвалось два луча - багрово-красный и темно-фиолетовый, почти черный. Коснувшись пола, они двинулись навстречу друг другу, словно две лавы, собирая и неся впереди себя всё, что было разбросано по полу: осколки зеркала, вековую пыль, обломки разбившего зеркало ножа. Наконец, они достигли друг друга и, соприкоснувшись, исчезли в белесым дымом. В месте их соприкосновения стояло совершенно целое зеркало - камень Корунд.

Арантранаида приблизилась и, вглядевшись в очерченные по его краям руны, повторила все жесты Авель. Серебристое мерцание, пробежав по гладкой поверхности, растеклось матовой белизной.

- Я священный камень-хранитель. Корунд моё имя. Зачем ты стоишь здесь передо мной?

- Я пришла с миром, - как заклинание повторила Арантранаида.

- Ты, за которой тянется столь ужасно-кровавый след, - зеркало пошло трещинами, - и мир не совместимы. Я, наверное, сейчас упаду и окончательно распадусь на песчинки, тогда мне не придётся отвечать на твои вопросы.

- Ты не можешь разбиться, ты обязано отвечать.

- Да, - удручённо согласилось зеркало.

- Тогда отвечай и не морочь мне голову. Вот мой первый вопрос: почему я не могу выйти на след этой девчонки?

- Она - анимаг, - зеркало говорило это бесстрастным холодным голосом. Тем не менее колдунья от этих слов едва не заскрежетала зубами.

- Мой второй вопрос: кто истинный наследник престола?

Зеркало ответило вновь и колдунья едва устояла на зашатавшихся ногах. Она ошибалась, как же она ошибалась. Злясь на самою себя, она поспешила задать следующий вопрос.

- Как мне уничтожить их?

- Ответы на твои вопросы несут слишком много зла, даже моя тысячелетняя мудрость, не может выдержать этого, - трещин на стекле стало больше.

- Бейся, бейся, - Арантранаида засмеялась, - я соберу тебя вновь, и ты снова будешь вынужден отвечать на мои вопросы.

- Да, ты права, - тихо прошелестело начинающее разрушатся зеркало, - знания, разбитые на осколки, собрать возможно, знания, утекшие в песок времени, не возвратить никогда, - при этих словах оно рухнуло, рассыпавшись горкой мелкого песка.

- Не-ет! - взревела колдунья. Её руки сами собой замелькали в воздухе, творя одно за другим восстановительные заклинания. Но напрасно она тратила свои силы. Песок, утекая сквозь магию как сквозь растопыренные пальцы, по-прежнему оставался никому не нужной песчаной грудой.

Ладони Арантранаиды сплелись в заклинание уничтожения, она хотела рассыпать в пыль всё стоявшие на полках книги, но вспомнив об участи постигшей её посланников вовремя остановилась.

- Я ещё наведаюсь сюда, но позже, - сжав зубы, процедила Арантранаида и, развернувшись, почти пробкой вылетела вон. Дверь за её спиной с грохотом встала на место. Колдунья бросила взгляд на покрывающиеся трещинами стены и бегом бросилась к выходу. Едва она выскочила наружу, как подложенный в основание двери камень треснул, рассыпаясь на части, и массивная входная дверь встала на место. Колдунья в сердцах плюнула под ноги и поспешила выбраться из ущелья.


Горная гряда кончилась, но мы с Тёрмом по-прежнему спешили. Трижды за последний день над нами пролетали шлоты, дважды мы слышали топот копыт и ржанье чужих коней. Можно было не сомневаться, кого ищут рыскающие повсюду воины. Время от времени мы останавливались, чтобы перевести дух и испить воды из подаренных нам бутылей. Вода, налитая в них, действительно никогда не кончалась, к тому же она придавала сил и бодрости. К обеду мы достигли окрестностей Малаховки и перешли на другой берег бегущего с гор ручья. Почва под нашими ногами была чёрной, во все стороны тянулось бесконечное пепелище, от некогда большого селения остались только печные трубы, торчавшие из опалённых огнём печек.

- Что же это творится, Тёрм? - я беспомощно развела руками.

- Мы остановим их.

- Пойдём отсюда, Тёрм, - я потянула его за рукав куртки, уводя прочь от этого жуткого места.

- Клянусь, что мы всё отстроим заново. Здесь ещё будут цвести сады и бегать радостная ребятня, - я увидела, как яростно сжимаются его кулаки, как играют в напряжении желваки на его скулах, и поверила. Он не отступится. Что бы не случилось.


Свежий воздух наступающего вечера холодил ноги. Арантранаида поднялась на вершину скалы и вытянув вперед руки закрыла глаза.

- Киор, - позвала она, мысленно преодолевая разделяющее их пространство.

- Я внимаю тебе, госпожа, - ближайший помощник, даже на огромном разделяющим их расстояния, не мог скрыть своего волнения.

- Вы нашли их?

- Нет, госпожа, - юлить и изворачиваться не было смысла.

- Киор, бросай всё, сообщи всем тайпрамирам, пусть как можно скорее прибывают в нашу обитель.

- Но, госпожа, тогда мы вынуждены будем прекратить поиск, без магов наши войска будут уничтожены шлотами.

- Забудь о них, направь все имеющиеся патрули к городу и его окрестностям.

- Они что идут в столицу? Это же совершеннейшее безумие. Мы схватим их ещё на подходе.

- Не думаю, - угрюмо процедила колдунья, - Киор им невероятно везёт, к тому же девчонка, - Арантранаида хотела сказать "анимаг", но передумала, не к чему ставить кого-либо в известность раньше времени, - невероятно хитра, - ложь получилась не слишком удачной, но Киор предпочёл в неё поверить. - И вот что ещё. Киор, посети герцога, скажи ему, что он свободен в своих желаниях. Уточнять не надо, он знает о чём идет речь, добавь только, что он вправе воспользоваться данным ему ключом.

- А королева? Надо что-либо передать ей?

- Нет, пусть она остаётся в неведении.

- Хорошо, госпожа, я исполню всё в точности.

-Надеюсь, - мрачно буркнула Арантранаида прежде, чем соединяющая их магическая связь исчезла окончательно. Колдунья по-прежнему стояла на вершине скалы, а далеко впереди растилась полыхающая в огне равнина.


Дорога, ведущая к столице, лежала через совершенно голую местность, лишь иногда нам попадались одинокие деревья и небольшие кустарники. Эта сторона государства никогда не отличалась буйством зелени, а за последние три года вообще превратилась в пустыню. Мы планировали подойти к городу уже в сумерках. Практически осуществимого плана прохождения в столицу у нас не было. О том, чтобы пробиться туда силой оружия, можно было и не думать, сидевшие на стенах лучники нас положили бы в ту же минуту. Пока же мы продвигались вперёд и не спешили задумываться, что будет дальше.

Скрип повозки сзади и дробный топот копыт спереди раздались почти одновременно. Пока мы ещё были скрыты от приближающихся людей извивами холмов, но справа и слева от нас расстилалась совершенно открытая местность, бежать и отступать было некуда. Тёрм начал неспешно вытаскивать меч, я тоже потянулась рукой к оружию.

- Доброго здравия вам.

Я обернулась. Вооруженный луком Клась сидел на краю телеги и хитро посматривал в нашу сторону. Правивший лошадьми Лехайн натянул поводья и остановил сноровисто бежавшую тройку.

Лошади были отборные, тяжеловозной новорустанской пароды.

- Тпру, - Лехайн соскочил с повозки и подхватил лошадей под уздцы.

-Тёрм, - позвала я и бросила обеспокоенный взгляд туда, откуда по-прежнему доносился цокот копыт приближающейся конницы.

- Благодарствуем, - Лехайн чуть припустил поводья и низко поклонился.

- Постой, постой, брат, - Клась, от которого не укрылся мой обеспокоенный взгляд вышел из-за спины старшего, - вы чего-то опасаетесь?

Темнить не было смысла, через считанные секунды сюда должны были выехать конные воины.

- Езжайте отсюда и как можно быстрее, вам не к чему быть здесь, - Тёрм вытащил из ножен меч, я наконец-то сняла с плеча лук и потянулась за стрелами.

- Пойдём, брат, - Лехайн попятился в направлении повозки.

- Вдвоём против сотни конников? - Клась, скептически улыбнувшись, помотал головой, - к повозке, мы спрячем вас...

- Клась, ты что? Если их найдут, нас повесят.

- Ты забыл чьей милости обязан своей жизнью и благополучием?

- Действительно, Клась, езжайте, - мы не хотели рисковать их жизнями. Но он упрямо замотал головой.

- Помогайте, - и уже не обращая на брата никакого внимания, принялся раскидывать уложенные в повозку мешки и корзины. Через считанные секунды показалось днище телеги. Клась нагнулся и ухватившись за что-то рукой приоткрыл спрятанную внизу дверку. У телеги оказалось потайное дно. Выбросив оттуда несколько увесистых свёртков, он сделал приглашающий жест рукой. Мы с Тёрмом переглянулись: предложенная помощь вполне могла оказаться ловушкой, но, вздохнув, дружно решили, что лишний десяток уничтоженных вражеских воинов уже ничего не изменит.

- Быстрее, - поторопил нас младший брат, и я увидела, как побледнело лицо старшего.

Клась снова играл в опасную рулетку, но он сам едва ли об этом догадывался.

Только мы улеглись, как сверху посыпались узлы и баулы. Телега тронулась и почти тотчас раздался сердитый окрик.

- Кто такие? Куда прете?

- Ваш благородие, местные мы. Из Старых Куличиков в стольный град с товарами крестьянскими едем. Хлеб каравайный, репу да брюкву продаём...

- Купцы значит? - ехидно уточнил всё тот же голос.

- Что Вы, ваше благородие, какие уж мы купцы? Так с пятого на десятое в своём подворье перебиваемся.

Я бы, конечно, могла бы за него добавить, что ещё и от налогов часть товара утаиваем, но по понятным причинам предпочитала лежать тихонечко и помалкивать.

- Проверить товар, господин сотник? - от слов особо усердного десятника по моей коже побежали мурашки, я почувствовала, как замер и подобрался Тёрм.

- Некогда нам в капусте рыться. Вот что, лапотники, не попадались ли вам на дороге мужчина и девушка? Не местные, на конях или пешком шедшие?

Какое-то время царило молчание, видимо братья старательно мотали головой, так как после всё тот же голос добавил.

- Коль увидите, сразу страже сообщайте, за них хорошие деньги обещаны - десять тысяч фенфинов.

Услышав такую сумму, я едва не присвистнула. Назови сотник её чуть раньше, и я бы не поручилась за наши головы, теперь же, когда братья на заданный вопрос ответили отрицанием, идти на попятную было бы дороже самим себе. Их головы полетели бы вместе с нашими.

- Но, - вожжи засвистели в воздухе, и наша повозка, дернувшись, покатилась вперёд, - но, - и тяжеловозы побежали быстрее, - но, - и за бренчаньем колес, стуком копыт не стало слышно звона брони удаляющегося войска.

Только когда мы удалились на достаточное расстояние, телега замедлила скорость и остановилась. Послышалось кряхтение слазивших с телеги мужиков и шорох снимаемой поклажи.

- Значит вы нынче в розыске?! - Клась гладя на нас откровенно лыбился.

Мы промолчали.

- То-то мне ваши рожи ещё тогда в лесу показались знакомыми. Я ж ваши портреты на стенах городских видел.

- Отстань от людей, Клась, - Лехайн хмурился и озабоченно поглядывал по сторонам.

- Так они же и не против. А как вы тогда ловко свои морды состарить умудрились, любо-дорого. Я и то не сразу вашу маскарацию разглядел. А Лехайн так и вовсе со мной спорил, мол, того не может быть, быть того не может. А я как вас на дороге увидел, так сразу ему и шепнул: "Вот, мол, они наши благодетели. Кланься им в ноженьки, да денежку готовь, должок отдавать". Только не успели мы денежку приготовить, я сразу смекнул, что к чему...

- Да ты, я гляжу, глазастый, - Тёрм сердито посмотрел на младшего, - а смекалистый так уж и чересчур.

- Ага, я всегда умом отличался.

- Молчи уж, балаболка, - довольно беззлобно пробурчал Лехайн и для порядка отвесил ему подзатыльник.

- А за что вас раньше-то сыскивали?

- Раньше, за что искали хочешь узнать, а сейчас, значит, за что ищут, знаешь?

- А как же пишут что двое - мужик да дивчина гарная - шлотов из пещер и клетей заветных на волю выпустили.

- Это где же ты такое вычитал? - я даже опешила от такого обвинения.

- Да почитай на каждом заборе написано, и глашатаи кажный день по деревням скачут. Только портретов больше не вешают, мол, всё одно без толку, говорят вы личины меняете, как одежку старую.

- Это точно, то грязью намажемся, то травой натрёмся, то три дня не емши, вот тебе какая-никакая, а маскарадная маска,- пробубнил себе под нос камерлинец.

- Ага, я тоже так подумал, раз уж про личины враки, так и всё остальное тоже. Я ж потом у бабки Махани всё разузнал, она мне и рассказала, как морду свою люди без магии старят. Травкой остролисткой натерлись, вот тебе и морщины благородные.

- Да ты, я смотрю, Клась не только сметливый, но ещё и не в меру любознательный. Так и голову за свое любопытство потерять не долго.

- А что нам голова? Однова живём.

- Странно ты заговорил, прошлый раз по-другому разговаривал.

- Поумнел, вот и говорить по-другому стал, - в последней фразе не было и намека на шутку.

- Это точно, - подтвердил его слова старший брат, он по-прежнему стоял в сторонке, понуро опустив голову.

- Про шлотов и колдовство злобное я кое-как и сам скумекал, только вы мне вот что подскажите, люди поговаривают, мол, вас сама королева боится? Правда то или врут люди?

- Врут, - просто ответил Тёрм, - что ей нас бояться? У неё и стража, и войско огромное, а нас-то и есть двое всего.

- Так в прошлый раз было четверо. Гномы-то ваши куда девались?

- Нет их больше, только память светлая осталась, - объяснять, что да как не хотелось, да Клась и не требовал, лишь понуро опустил голову и шапку с головы стянул. Шутить и балагурить настроения уже не было.

- А сейчас куда? - помяв шапку в руках, спросил любопытный младший братец.

Сказать правду было опасно. Но с другой стороны - не предали же они нас в первый раз - обижать их враньём не хотелось.

- В столицу мы идём, - пока я раздумывала, как поступить, Тёрм уже принял решение сказать правду.

- Эк вы разохотились, - Лехайн покачал головой, - в город вам не пройти. Уже который день на воротах тройная стража стоит. Если хотите голову и дальше на плечах носить, держитесь от столицы подальше.

Я отрицательно качнула головой.

- Нам в Мирск нужно, а голова, - я на мгновение задумалась, - как это ты сказал? Однова живём? Видишь, как оно верно получается. Если придётся, то и с боем прорываться станем.

- Упрямые вы, - Клась, хмыкнув, почесал в затылке, - какая же такая у вас нужда в городе приключилась, что вам и голов своих не жалко?

Мы с Тёрмом переглянулись. Он кивнул, и я, уже больше не раздумывая, выдала правду.

- Мы не выпускали шлотов, мы хотим их остановить.

- Я так и думал, - довольный своей прозорливостью Клась широко улыбался, - только в город вам всё равно не попасть, на городских воротах столько стражников напихано, что и мухе не пролететь. А в мечи биться, так в миг стрелами нашпигуют.

- Ну и пусть, - упрямо закусив губу, брякнула я.

- Нет, так нельзя, я вот что думаю, залезайте-ка вы обратно, мы вас...

- Ты что, Клась, совсем обезумел? А не дай бог проверить надумают? Да за ТАКОЕ четвертование милостью покажется!

- Не надумают, - небрежно отмахнулся от брата Клась, - не впервой товар в потаёнке провозить. Откупимся. Даром что ли Лагузу-стражнику деньгу башляем? Честь по чести договоримся и проедем.

Лехайн отпихнул брата в сторону и брякнулся перед нами на колени.

- Не гневайтесь, господа хорошие, но откажитесь своею милостью, не кидайте нас в геенну огненную.

- Стыдись, брат, - странно, как они изменились за то время, пока мы их не видели, будто душами поменялись, - ты не за голову сейчас нашу печёшься, а о денежках накопленных думаешь. Богатство оно тебе глаза-то и застило. Оглянись вокруг, дальние и ближние деревни уже огнём пылают. Со дня на день и наше селение огнём займётся.

- В леса уйдём, а золото чай не сгорит в огне, заново отстроимся. Я всё одно новый домишко смастерить вознамерился.

- Вот ведь, пенёк ты, золотом одурманенный, ему про сапог, он тебе про тюбетейку. Ты сказки-то детские хоть вспомни, что там про шлотов-то рассказывали?

- Так то сказки... - протянул Лехайн.

- Сказки? Так то и про шлотов думали, будто и не было их вовсе. А вот они, живы -живёхоньки в небесах наших резвятся. Если они Прибрежное царство повывели, то и нашему государству не слишком долгое время осталось, пожгут, всё как есть пожгут и дальше по свету летать отправятся. Так что полезайте в тайник, люди добрые, а там уж как судьба выведет. И не спорьте, ни к чему это...

А мы и не собирались, судя по всему, другого выбора у нас и не было.


- Здорово, Клась. Привет, Лехайн, - голос стоявшего на воротах стражника был мне знаком.

- Здравствуй, уважаемый господин десятник, - ого, десятник, уже выслужился, растёт человек, растёт. - Всё как всегда, - перейдя на шепот, добавил наш контрабандист, в его руках негромко звякнули монеты.

- Тише ты, - прошипел Лагуст Роголист, - сегодня маги что-то особо строгие, услышат чего, греха не оберёшься. Сказывают, их к битве со шлотами готовить будут. Уже и приказ на это дело пришёл. Вот они, последние денёчки доживая, над народом и изгаляются. Ничего-ничего, как дыхнут в них адским пламенем, по-другому забалакают, - и уже громко, видно увидел приближающегося к повозке мага, - проезжай в первую палатку, сам досмотр чинить буду.

Простояли мы в палатке для досмотра почти полчаса, всё это время Клась снимал и ставил на телегу одну большую корзину, громыхая при этом каждый раз по-новому. Задумай кто с наружи прислушаться к доносимым звукам, он бы не сомневался - досмотр производится тщательно и с большим усердием. А на самом деле всё это время Роголист, пересчитав денежку и оставшись вполне доволен, попивал чаёк и мирно беседовал с сидевшим рядом Лехайном.

- Заёзжайте ещё, - пригласил десятник стражи, прощаясь чуть ли не по дружески с обоими братьями, - таким купцам город завсегда рад.

- Пренепременно, - хором ответили "купцы" и, хлестнув вожжами лошадей, поспешили покинуть таможню. Блат блатом, а чем чёрт не шутит...

Выбрались мы в сарае за базарной площадью.

- Спасибо, и не поминайте лихом, - Тёрм поочерёдно пожал руки обоим братьям.

- Прощайте, если что, - добавила я.

- Э, нет, - Клась улыбался, - не прощайте, а до свидания, мы вам ещё должок не отдали, так что все одно нам ещё предстоит свидеться. Деревню, где мы живём, знаете, - я вспомнила - Старые Куличики, - приходите. Не придёте, так мы вас сами сыщем.

- Обязательно сыщем, - пробубнил старший брат, - я долгов не люблю, за душу они меня тянут.

- Раз тянут, то придём, - пообещал Тёрм и не потому, что нам так важен был их долг, а потому что уж очень хотелось верить в возможность победить и вырваться из этого города.


Темнело. Солнце, уже давно скрывшееся за городскими стенами, стремительно угасало за горизонтом. Мы осторожно выбрались из той самой заброшенной сараюшки и, крадучись, словно ночные тати, двинулись в направлении королевского дворца. Иллюзий я не строила, напрасных ожиданий не лелеяла. Главное - уничтожить шлотов, а уж Колумвиратом пусть разбираются другие, если на то пошло, то для того они и маги, чтобы над людьми власть иметь... Или я говорю что-то не то? Маги... Если бы не их жажда власти, мои родные до сих пор были бы живы.

Мы наконец добрались до ближайшей, окружающей дворцовую площадь стены. Я осторожно дотронулась до неё рукой, она осталась холодной. Неужели никто во дворце не догадался сменить наложенные на них пароли? Трижды провела ладонью вниз и дважды пробежалась по стене подушечками пальцев. Монолитный камень разъехался в разные стороны.

- Подожди, - я остановила готового ринуться вперёд Тёрма и осторожно вошла в открывшийся проход. На дворцовой площади никого не было. Только на дальней смотровой площадке виднелась одинокая человеческая фигурка. Всё правильно, основная стража всегда находилась во дворце. - Можешь входить, - я приподняла укрывающий полог, и Тёрм следом за мной вошёл в приоткрывшуюся дверь.

- Что это? - удивленно спросил он.

-Внутренняя магия, чтобы стражницы могли быстрее оказаться подле своей королевы.

- Ты тоже маг?

- Нет, - моё удивление подобным вопросом было столь велико, что я едва не рассмеялась, - я же говорю, это внутренняя магия, её сделали специально для воительниц, простой набор знаков и символов подвластных каждому.

Подробнее я объяснять не стала, на разговоры у нас не было времени, нужно было скорее идти дальше. Если всё в замке осталось по-прежнему, то скоро будет очередная смена. Вот тогда мы и попробуем прорваться во внутренние покои...

Спущенная с поводка свора, немного покрутившись по двору, кинулась в нашу сторону. Они бежали неспешно, словно были уверенными, что добыча никуда от них не ускользнёт. Они не рычали, не лаяли, а просто бежали. Но от этого неторопливого бега спина невольно покрывалась мурашками, а зубы начинали отстукивать барабанную дробь. Огромные, полутора метров в холке псы, краса и гордость королевского питомника были способны почувствовать непрошенного гостя за сотни метров. Почувствовать, догнать и перекусить одним махом. Челюсти ломали кинжал, отхватывали куски мечей, стрелы ломались об их толстую шкуру.

- Зак, - вожак стаи сбавил скорость и обеспокоено принюхался. Мой запах он помнил, но его настораживал запах Тёрма. - Зак, стоять, свой, - сказав это, я тут же вывела в воздухе знак отрицания. Пёс послушно остановился и в недоумении завертел головой по сторонам. Стая растерянно забегала вокруг своего вожака. Нас они уже не видели. Повинуясь магическому знаку, собачки потоптались на одном месте и побежали дальше.

- Тёрм, - тихо позвала я, и поманив его пальцем, двинулась дальше. В его ножнах звякнул полувытащенный меч. А я уже слышала шаги приближающейся смены, у нас было две или три секунды на то, чтобы прошмыгнуть в арку, а затем по правому коридору добраться до потайной лестницы, ведущей прямо в королевские покои. Я надеялась, что магические коды остались прежними.

- Авель, - потолки в потайном ходе делались в расчёте на не слишком рослых рустанок, и Тёрму пришлось пригнуться, - ты уверена, что здесь нет магических ловушек?

Я мысленно усмехнулась.

- Есть и много.

- Тогда какого чёрта...

- Успокойся, я знаю все коды.

- Но ты забыла о том, что давно не являешься королевской воительницей, со времени твоего бегства они наверняка всё здесь заменили и переиначили.

- Это не так просто, Тёрм. Процедура установки статического магического поля довольно сложная и длительная, - наш путь пролегал глубоко в стенах, и мы могли разговаривать, не опасаясь, - к тому же, если бы здесь что-либо изменилось, я бы заметила. - "Другого выбора у нас нет",- мысленно добавила я, но говорить вслух не стала.

Через несколько минут мы добрались до выхода и выбрались в темноту дворцовых коридоров. Обычно в них стражи не было, но мы всё равно двигались медленно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Один раз нам пришлось спрятаться за колону и пропустить группу шествовавших с аудиенции сановников.

Огромные двери тронного зала как всегда (согласно давно установившейся традиции) были распахнуты настежь. Иллюзий я не строила, войти в зал незамеченной не возможно, я как бывшая главная королевская воительница хорошо это знала, знала я и то что в зале постоянно находятся не менее двух десятков воительниц из личной королевской гвардии. Я рассчитывала лишь на неожиданность и на то, что моё стремительное появление отвлечёт стражниц и позволит Тёрму проскочить незамеченным. Мы поняли друг друга с полуслова, он только кивнул и начал постепенно отставать. Не слыша его шагов, я невольно обернулась - Тёрм по-прежнему шёл сзади, отставая от меня всего на три-четыре шага. Чего-чего, а ходить бесшумно он умел.

Ковровая дорожка заглушила мои шаги, а сумеречный свет (королева любила сумерки) позволил пройти достаточное расстояние прежде, чем меня заметили. К счастью, нас не ждали. Увидев меня, королева удивленно вскрикнула и слегка отшатнулась. Затем взяла себя в руки и, приняв надменно-величественную позу, сошла с трона.

- Авель, что-то случилось? - Эвиль хмурилась, у неё хватило наглости сделать вид, что она до сих пор в неведении относительно меня и моего бегства. Я же стояла напротив королевы, не зная, что сказать. Наши панибратские отношения давно канули в прошлое. Здесь уже не было двух подружек Авель и Эвиль - напротив друг друга стояли императрица и её воитель... нет, воительница умерла в Ламкрюнцине, перед лицом королевы стоял разгневанный боец, ни кому ни чем не служащий, никому ни чем не обязанный. Я расплатилась по своим долгам. Я пришла требовать своё. Да именно так: я не собиралась просить, я пришла требовать. Я видела, что нас разделяет боевой щит мага, но только мысленно усмехнулась. Королева меня боялась. Я дерзко шагнула вперёд, преодолевая выставленную магическую защиту. То, что не смог бы преодолеть меч, легко расступилось перед моим телом. Королева, в безумии вытаращив глаза, даже не попыталась отстраниться или бежать.

- Ты - анимаг! - руки Эвиль бессильно свесились вдоль тела.

Она не знала! Её не предупредили! Её отдали на закланье! Мы молча стояли напротив друг друга и ничего не предпринимали. Я знала, что стоило мне сделать лишь одно неосторожное движение и десятки стрел полетят в мою сторону, но я бы всё же успела дотянуться до нее своим мечом. Я и она знали и понимали это. Но мне не нужна была её смерть, хотя и жизнь ее мне тоже была безразлична. Теперь, когда я поняла, что она ничто, к чему мне была её кровь? Мне нужны были ключи от подземелий и заветное слово, чтобы добраться до артефакта. И королева это понимала.

- Ты не станешь меня убивать? - с надеждой и какой-то безысходной тоской спросила она.

- Нет, не стану, мне не нужна твоя смерть, - я облекла свои мысли в слова, - дай мне ключи и скажи Слово.

- Я не знаю, - в руках у Эвиль зазвенела небольшая связка ключей, - я не знаю, - повторила она. Увидев этот страх в ее глазах, услышав звук бьющихся друг об друга ключей в трясущихся руках, я поверила. Ей не к чему было мне лгать.

Я протянула ладонь, и связка железных отмычек, холодя кожу, сама упала мне в руки. Я склонила голову в знак прощания, Эвиль безнадежно сжала губы. Я обернулась, чтобы окликнуть Тёрма, прятавшегося в тёмной стороне зала, когда раздался едва слышимый топот ног.

- Здравствуйте, Ваше величество! - в дверях королевского зала показалась улыбающаяся рожа герцога Лемурийского.

- Сатар, я разве приглашала тебя в гости? - страх королевы передо мной ушёл на второй план, уступив место гневу.

- В гости? Какое забавное слово. А разве я сказал, что пришёл погостить? - улыбка на лице герцога стала откровенно издевательской. И куда делся тот встретивший меня в своем замке доброжелательный и милый человек?

- Прочь из моего дворца, - её рука, вскинутая вперёд, указала перстом на дверь. Из-за тяжелой портьеры, повинуясь её знаку, вышли сразу полтора десятка воительниц с тяжелыми боевыми копьями.

- О, как! Вы даже не дадите мне насладиться вашей милой беседой? - на роже герцога так и светилось самодовольство.

- Я сказала, пошёл прочь, иначе тебя вышвырнут словно помойную кошку!

- Тогда уж лучше кота. Хотя, - герцог трижды щёлкнул пальцами, - возможно сегодня кого-то отсюда и вышвырнут, но это будешь ты, моя милая родственница, - за спиной герцога, словно из тумана стали появляться стройные ряды воинов.

- Заклятие незаметности, - я раскрыла рот от удивления.

- Каким образом тебе удалось провести их через все магические ловушки? - с негодованием спросила Эвиль.

- Я же маг, - герцог самодовольно выпятил грудь.

- Маг? - я едва не рассмеялась, - твоей магии едва хватает, чтобы щелкать пальцами.

- Хорошо, - не стал отпираться тот, - мне помогли, - добавил герцог и перестал улыбаться.

- Кто? - голос Эвиль зазвучал звонко и громко, она всё же была королевой.

- Наши общие друзья.

- Врёшь? - теперь в голосе королевы сквозило недоверие.

- К чему мне это? Они сказали, что я могу действовать по своему усмотрению. Наверное, они не были уверены в желаниях вот этой милой дамочки. Вдруг она бы не захотела тебя прикончить? А я сделаю это с удовольствием.

- Ты лжешь, Арантранаида не могла... - королева запнулась.

- Вот видишь, ты сама прекрасно поняла, что тебя предали. Нет, я не так выразился, тебя посчитали неспособной нести столь тяжкую ношу и дальше. Так что я предлагаю окончить все миром. Ты можешь даже поселиться в моём замке. До тебя, как ты понимаешь, на самом деле нет никому дела, мне нужна лишь вот эта девчонка. Впрочем можешь убить её сама.

- И кто же теперь будет новым правителем? - спросила королева, хотя ответ был очевиден.

- Конечно же я. Разве ты видишь более достойного? - герцог самодовольно похлопал себя по груди.

- Сатар, я последний раз повторяю по-хорошему, пойди прочь, - сказала королева, и я услышала, как зазвенели тетивы натягиваемых луков.

- Ты пожалеешь об этом, - прячась за спины своих телохранителей процедил герцог, - воины вперед! Не щадить никого! Всё, что сможете унести, ваше.

Гул одобрения, раздавшийся вслед за его словами, потонул в свисте стрел. Передние ряды нападающих смешались. Но ворвавшихся в зал воинов были слишком много, чтобы один залп мог их остановить. Они сомкнули ряды и, прикрываясь щитами, двинулись вперёд.

Неожиданно в тылу врага раздались крики - выскочивший из-за колонны Тёрм, как коршун обрушился на воинов герцога, мигом прорубив в их рядах широкую дорожку. Едва не достав мечом Лемурийского-Ванийского, он срубил одного из его телохранителей и в несколько прыжков оказался подле меня. Шит силы, повинуясь приказу королевы, послушно расступился, уступая ему дорогу. Ряды защитниц королевы и воины герцога встретились. Завязалась сеча. Королева пристально всмотрелась в моё лицо.

- Уходи, Авель, мы их задержим.

- Но я не могу их бросить в беде, - я кивнула в сторону сражающихся и гибнущих воительниц. Я действительно не могла бросить своих пусть и бывших подруг.

- Уходите, - взгляд королевы стал жестче, она не питала ко мне любви, скорее хотела отомстить предавшим её магам, - вам еще многое надо успеть сделать.

- Она права, Авель, уходим, - Тёрм схватил меня за руку, - если мы погибнем, никто не сможет остановить шлотов.

- Никто не захочет, - поправила королева, величественным жестом отстраняя Тёрма и делая шаг на встречу битве, - за троном вход в подземелье. Чтобы открыть его, нажмите на серебряного льва.

- Идём, - стараясь не слушать и не смотреть на происходящее, я шагнула к королевскому трону и без всяких сомнений нажала на сверкающую серебром голову. Пол за королевским троном разошелся в стороны, открыв ступени ведущей в подземелье лестницы. Мы с Тёрмом переглянулись и, перепрыгивая через две ступеньки на третью, побежали вниз. На одном из переходов Терм споткнулся о какой-то лежавший на земле предмет и с приглушенной руганью покатился по каменным выступам лестницы.

- Ах, вы, марципаны заливные, рубленые, - более подходящих слов, чтобы выругаться у Тёрма на этот раз не нашлось. Он привстал, держась за разбитую коленку, и взглянул на виновницу своего падения. Прямо под ногами у него лежала огромная ржавая кувалда. Бывший полковник ухватил её за рукоять, примерился, забросил себе на плечо и, приподняв верх палец, глубокомысленно изрёк:

- Ничего на нашем пути не попадается просто так, если попался молот, возьми его, может тебе придется ковать меч.

- Скорее уж разбить кому-нибудь голову, - поправила его я, и Тёрм скривил рожицу, но промолчал.

Вскоре мы оказались на знакомой мне развилке нижнего, последнего перед подземельем яруса. Четыре двери, дальше, за каждой из них, начинался лабиринт. Я никогда не проходила его самостоятельно. Собственно я даже не знала, в какую дверь войти. Оказавшись теперь перед необходимостью выбора, я откровенно растерялась.

- Ты не знаешь, куда идти? - спросил Тёрм, и моё молчание было красноречивее любого ответа, - идём, - камерлинец взял меня за руку и потащил вперед.

- Стой, - воскликнула я, он послушно остановился. - Завяжи мне глаза, - я чувствовала, что у нас истекают последние отпущенные провидением секунды, рассусоливать, объясняя что-либо, было некогда. Мой спутник нерешительно покрутил в руках кувалду.

- Верь мне, - помнится, я это уже как-то говорила и оказалась права, может мне повезёт и на этот раз?

Вздохнув, полковник оторвал нижний край своей рубахи и выполнил мою просьбу. Я постояла некоторое время, стараясь отвлечься от всех посторонних мыслей. Затем, совершенно не раздумывая, шагнула вглубь коридора. Я не поворачивала ни влево, ни вправо, я просто шла вперёд и вперёд, не останавливаясь, не выбирая дороги, только время от времени касаясь холодных стен и не думая ни о чём. Когда под моими ногами оказались ведущие вниз ступеньки, я с огромным облегчением поняла, что не ошиблась. И, подняв руку, сдернула закрывающую глаза повязку.

- Мы пришли, - сказала я всё время шедшему за мной другу, впрочем, он уже понял это и сам и теперь, сбежав вниз, обходил огромный обвязанный множеством цепей сундук. Совершив вокруг него круг почёта, он присвистнул.

- Ничего себе гробик, - этот несносный полковник даже сейчас продолжал шутить. Хотя, надо признаться, сундук своими очертаниями основательно напоминал огромный гроб. - Авель, мы что так и будем стоять, наслаждаясь красотами этого помещения или попытаемся его открыть?

- Ах, да, сейчас, - я в задумчивости сунула руку карман, где оставила ключи и... обнаружила только дырку. - Тёрм... - я замолчала, не зная как ему сказать о потере, но он посмотрел на меня и всё понял.

- Эх, раззудись плечо, - тяжелое оголовье кувалды взлетело в воздухе.

- Стой, Тёрм, это же магия, - закричала я, бросаясь, чтобы перехватить его руку, но не успела. Удар был подобен грому, искрами сыпануло во все стороны так, что я невольно закрыла глаза, а камерлинец размахнулся для нового удара...


- Уф, вот, - выдохнул Тёрм, когда всё было кончено. Он опустил кувалду, точнее то, что от неё осталось, на пол и рукавом вытер выступивший на лбу пот. Одна из капелек, сорвавшись, полетела вниз, и я невольно проследила за её полётом.

- Дьявол, - оброненные мной ключи лежали прямо под нашими ногами. Проследив за направлением моего взгляда, Тёрм простодушно развёл руками.

- Подумаешь, у нас всё равно не было отпирающего слова, - сделав такой вывод, он ногой отпихнул кувалду в сторону и принялся приподнимать крышку гроба. В том, что это был именно гроб, а не сундук, теперь, когда он остался без магических пут, не было сомнения. Кажется я уже поняла, какой артефакт хранило это подземелье...

Крышка, поддавшись двойному усилию, приподнялась и грохотом соскользнула на пол. В деревянном гробу, опоясанный тонкими серебряными цепями лежало то, что когда-то очень давно называлось магом Рафаэлом. Кожа, обтянувшая почерневший скелет, ввалившиеся в череп глаза, прикрытые сморщенными веками, остатки некогда густой шевелюры, желтые зубы, прикрытые ниточками серых губ - все это едва напоминало человека, бывшего когда-то главным магом Прибрежного царства.

- Кто вы? - даже не прохрипела, а простонала эта человеческая мумия.

- Мы могли бы ответить тебе, но разве это имеет какое-то значение?

- Пожалуй, нет, - будь у мумии возможность двигаться, она, я уверена, пожала бы плечами, - вы пробудили мою сущность. Вы вновь принесли мне боль. Я хотел бы вам отомстить, но у меня нет для этого возможности. Зачем вы сделали это? Зачем сняли крышку моего гроба? Уж не для того ли, чтобы освободить меня? Нет? Я так и знал. Вы хотите, чтобы я дал вам часть своей силы? Так знайте, у меня её уже не осталось вовсе. Так зачем же вы пришли?

- Мы хотим уничтожить шлотов!

- Шлотов? - из гроба послышалось карканье, похожее на смех, - это невозможно. Разве что... хотя впрочем нет. Жаберы... Как я не способен покинуть это место, так и вы никогда не сможете убедить кого-либо из них вырвать свое сердце, - я не понимала, о чём он говорит, возможно, это всего лишь бред выжившего из ума старикашки? Или нет? А он продолжал бормотать. - К тому же сами вы слишком слабы, чтобы противостоять демонам. Но в ваших силах оказать мне милость.

- Мы не церковь святого Антония, чтобы оказывать милости, мы пришли требовать от человека, выпустившего в свет кровавые исчадия ада, выполнить свой долг и возвратить их обратно! - Терм уже начинал злиться, и я, кажется, тоже.

- Я не могу. Мои силы давно сломлены, даже если вы собьёте последние цепи, я так и останусь дряхлой беспомощной тенью. Помогите мне. Я не говорю о добродетели, я прошу только о милости.

- Уничтожьте шлотов, и мы подумаем над вашей просьбой.

- Я не могу, - искренне прохрипел маг. Я хотела что-то сказать, но этот момент тело мага дернулось, по окружающим его серебряным цепям побежали фиолетовые искры и, заскрежетав зубами, скелет испустил долгий пронзительный стон.

- Арантранаида, что же ты со мной делаешь?! - вопросил-пожаловался маг, и новая порция боли и страдания пронзила его тело. - За что? - прошелестели стенки гроба. И снова всёпроникающая боль прошлась по его телу. Я, почувствовав лишь отголоски той боли, едва сдержалась, чтобы не закричать.

Мы некоторое время стояли молча.

- Что это было? - тихо спросил Тёрм.

- Колумвират, они подпитываются моей силой, - и уже даже с некоторой гордостью в голосе, - я сам это придумал.

- Сами? Вы сами заточили себя в этот гроб?

- Да. Чтобы выжить и чтобы отмстить, - колдун сухо закашлялся-засмеялся.

- Вы пожертвовали собой с тем, чтобы привести к власти тайпрамиров?

- Ни чем я не жертвовал, - сердито отозвался скелет, - оказавшись в гробу, сковав себя серебряными цепями, я спрятался, укрыл свою сущность от преследующих меня врагов. Отдавая часть своей силы, я помог своим ученикам спастись бегством. Я надеялся через некоторое время, когда все про меня забудут, встать из гроба и, используя силы, накопленные за годы вынужденного заточения, вернуть себе всё, что у меня было отобрано. Страдания, которые я добровольно на себя принял, должны были пасть на моих врагов, а всё моё вернуться ко мне сторицей. Но моя супруга, моя любимая Арантранаида, не захотела расставаться с полученной властью. Я пребывал между жизнью и смертью, разрывался между страданиями души и телесной болью, а она правила миром. Правила тайно, ибо учла мои ошибки. Раньше, ещё лет триста назад, она иногда приходила ко мне, чтобы похвалиться своими успехами. Но не для того, чтобы поделиться, а чтобы поиздеваться над моим бессилием. Когда ей требовались очередные силы, она "дарила" мне боль, когда она затевала нечто грандиозное, мои мучения становились невыносимыми. За последние дни она взяла столько сил, что хватило бы перевернуть весь мир. Теперь я знаю, зачем они ей понадобились, она готовиться к битве. И я кажется знаю, кто её враги...

- Мы тоже, - и я, и Тёрм понимали, что кроме нас воевать ей уже не с кем, шлоты не в счёт, колдунья ещё не поняла, насколько те могут быть опасны.

- Значит, это вас она так боится?! - несмотря на свое положение, маг смеялся. И вдруг без всякого перехода, - я просил вас о милости.

- Мы не за этим сюда пришли, -Тёрм был непреклонен.

- Я сказал правду, я не могу этого сделать, - протрещала мумия.

Я коснулась рукой гроба и увидела воспоминания лежащего в нём человека: мечущийся по полю битвы маг, размахивающий мечом, кидающий огненные шары, сыплющий проклятия и не имеющий возможности остановить шлотов, уничтожающих его войско; а затем одно за другим пылающие селения, черный человек на чёрном коне, скачущий всё дальше и дальше и везущий с собой страшную весть; и вдруг картина опустошённого края, голые камни и голые оставшиеся от городов руины, шлоты, безраздельно царящие в воздухе, десяток магов, клепающих серебряную клеть, и снова опустошенная местность... Я внезапно представила, что такое вскоре может случиться и здесь.

- Прикажи им, прикажи, - закричала я, схватив кисть скелета и изо всех сил сдавив костяшки его пальцев. Они начали осыпаться мелкой пылью, но тот хранил молчание. - Они убивают, не останавливаясь...

- Прикончите меня, - проскрежетал скелет.

- Что? Ты хочешь, чтобы мы сами отняли нашу последнюю надежду?

- Прикончите меня, прошу, я так устал, - если бы у него были глаза, он бы наверное рыдал, я вновь почувствовала его страдания.

- Тёрм, - я не могла отказать нечастному в подобной просьбе, - сотни лет заточения слишком большой срок даже для такого злодея, как он.

- Но, Авель, нам нужен ответ, как уничтожить шлотов...

- Я не знаю, я действительно не знаю, - черные глазницы повернулись в мою сторону, в их провалах не было не видно ничего, кроме бездонного страдания, - даруйте мне смерть... Я не достоин милосердия, я знаю, но... будьте милосердны...

- Хорошо, ответь только на один вопрос, ты слеп?

- Ты ищешь слепого старца? Ха-ха, - смех как скрип несмазанных петель, - Великий Непознанный... я видел его однажды. Это он подсказал мне как уничтожить Островную Империю...

- Ты вызвал шлотов по его подсказке? - мне не нужно было быть провидицей, чтобы догадаться об этом.

- Да. Но он не назвал цену, - минутная пауза и крик боли, - она оказалась непомерно высокой, - и новый крик, - Непознанный! Его речи сладки и велеречивы, если он избрал жертву, ему не противостоять.

- Но ты же сумел?!

- Я думал, что да, но нет, он обвёл меня вокруг пальца, выбрав себе другую марионетку. Моя супруга, моя... - вздрогнувшие от страдания плечи...

- Кто он, этот слепец? Я уничтожу его.

- Это не возможно, он есть тьма... - стон боли, - смерть, прошу... - если бы мумия могла рыдать, нас бы давно залили потоки слез, но даже этого ей было не дано...

- Разрушь его, Тёрм... Пожалуйста.

В этой груде костей не осталось ничего, кроме вековой пыли. Его как и Непознанного нельзя было убить, но его можно было разрушить, развеять в мелкую пыль.

- Хорошо, - на скулах Терма заиграли желваки, он взял отставленный в сторону молот, - отвернись.

Я пожала плечами, но отвернулась. Удар, звон разлетающихся осколков и короткий, как вскрик, вздох облегчения. Всё кончено, надежд больше нет. Но мы будем бороться. Мы будем бороться до самого конца.

- Нам надо уходить, - камерлинец взял меня за плечи и повернул к себе лицом. Мой взгляд скользнул вниз к полу. Там не было ничего, кроме разбитого в щепы ящика и покрывавшего его толстого слоя пыли, - я думаю, что скоро все маги соберутся во дворце.

- Что мы будем делать, Тёрм? Шлоты не остановятся, пока не будет уничтожен последний из живущих.

- Мы что-нибудь придумаем, обязательно что-нибудь придумаем, - уверял он, гладя меня по волосам. Ох, как бы я хотела ему поверить... - Поспешим.

- Думаешь, у нас есть шанс уйти отсюда живыми?

- Нет, - на этот раз Тёрм посчитал лукавство излишним, - но мы попробуем.

- Мы умрём с честью, - я поцеловала Тёрма в щёку.

- Ага, - сказал он, развернулся и зашагал к выходу из подземелья. Я кинулась за ним следом.

Мы поднимались вверх, перескакивая через ступеньки, и даже не надеялись успеть к выходу раньше тайпрамиров. Но нам хотелось встретить их с гордо поднятыми лицами, глядя на солнце, а не здесь, в темных и узких коридорах лабиринта. Мы бежали вперёд, ни разу не остановившись, чтобы отдышаться. Я слышала, как за нашей спиной трещат и осыпаются каменные стены, как рушится, не выдерживая внезапно свалившегося на него давления, фундамент, как само здание, стонет и покрывается трещинами, как расползается, истаивает в ничто удерживавшая его магия.

- Дай руку, - потребовал Тёрм, увидев, что я начала отставать. Наши ладони соединились, я почувствовала исходящую от Тёрма волну нежности и... мы побежали дальше.

Королевский дворец рухнул, едва мы выскочили на дворцовую площадь. Продолжая бежать, я обернулась на грохот падающего строения, и мне показалось, что в одном из окон мелькнула худенькая фигурка королевы Эвиль, но в следующее мгновение окно закрыло рухнувшим вниз балконом верхнего этажа. Всё скрылось в ужасающе-сером облаке пыли.

В самом центре площади Тёрм вдруг остановился как вкопанный, я едва успела притормозить, чтобы не врезаться ему в спину. Прямо перед нами разверзлась огромная чёрная воронка. В растерянности я отпустила руку друга и даже отступила пару шагов назад. Мы ждали нечто подобного, но всё же её появление стало для нас неприятной неожиданностью, за грохотом падающих вниз перекрытий не было слышно шипящего звука открывающегося портала. Наконец чёрный провал сиренево замерцал своим зевом и из его глубин один за другим начали выскакивать посвященные Колумвирата - тайпрамиры. Одетые в оранжево-серые балахоны они выглядели поистине близнецами-братьями. Я успела насчитать их более полутора десятков, когда в черной дыре показалась одетая в багровое платье женщина. Я видела её в своём сне, я видела её в воспоминаниях мага и где-то еще, но едва узнала. В её глазах светились знания и опыт сотен, если не тысяч лет. Она гордо прошествовала вперед и встала во главе своего маленького и одновременно великого войска.

- Вот мы и встретились, барон Термарель Бернард Каннер - женщина смотрела на меня, но её слова были обращены не ко мне, - принц Термарель, истинный наследник Риварда Смелого.

- Терм - принц? - вопрос сам слетел с моих губ.

-Ты удивлена? И разочарована? Ты думала, что это ты - наследница трона Эскалиора? Ты ошибаешься. Твои родственники славно поводили всех за нос. Даже я не сразу разгадала их замысел. Но они поступили мудро, очень мудро, противопоставить магам человека слабого, никчемного, ни на что неспособного, но не восприимчивого, почти не уязвимого для магии, до этого надо было додуматься. А чтобы окончательно убедить меня, они свели вас вместе. И мой магический кристалл, должный указать последнего наследника престола показал мне вас двоих. Я ошибочно решила, что это ты, мерзкая девчонка. Если бы я знала, что ошибаюсь... Тогда всё было бы гораздо проще и не нужно было бы гоняться за дочерью самозванки, ведь стоило мне направить всю свою мощь на уничтожение Каннера, всё давно было бы кончено.

Терм вытащил меч из ножен и шагнул вперед.

- Стой, ни шагу! - Арантранаида, обладала достаточным опытом, чтобы суметь разгадать его намерения, - ты всё равно умрёшь, но сначала я скажу вам всю правду, - надо же, этой тетке хотелось эффектной концовки, - а потом мы кое-что обсудим.

- Мы слушаем, - Тёрм, несмотря на предупреждение, сделал ещё один шаг, и по едва уловимому движению бровей я поняла, что решение он уже принял...

- Не знаю, каким образом Амертоны и Натремы оказались замешаны во всём этом, но именно они придумали хитрую историю для спасения наследника, именно они подтасовали факты, документы, подкупили свидетелей, должных в нужный момент направить преследование по ложному следу, они даже не пожалели свою дочь. И они же принимали самое активное участие в судьбе юного наследника, брат её матери даже оказался от своего имени, избрав путь бродяги. А мы... Мы слишком долго считали, что Ривальд Смелый не оставил после себя потомков, что его супруга погибла, не успев разрешиться от бремени. Мы ошибались. Увы. Но слишком многое свидетельствовало об обратном, и мы начали поиск. Но, как я уже говорила, Натремы и Амертоны сделали все возможное, чтобы обвести нас вокруг пальца. Тут-то и была придумана история, в которой у Ривальда была дочь. Хотя теперь мне доподлинно известно, что у короля был лишь один ребенок, мальчик. Его подкинули в семью барона Артура Каннера, который еще до раскола страны жил на нынешней территории Камерлина. Артур не имел собственных детей, так что ребёнок пришёлся как нельзя кстати. Потом мальчик вырос и стал никем иным, как Бернардом Каннером, отцом Тёрмареля. Всё было бы благополучно, но старый барон, приёмный отец Бернарда ни разу за свою жизнь не совершивший ни одного необдуманного поступка незадолго до своей смерти проигрался на скачках. Некто, уже тогда возможно подозревавший о происхождении его приёмного сына, перекупил его долг и, чтобы предоставить отсрочку, потребовал залог крови, и кроме того процент в виде кулона-амулета, единственного предмета связывавшего Бернарда с его настоящей семьёй. Не знаю зачем ростовщику, - ("А был ли он ростовщиком? - внезапно подумалось мне, - или же под его маской скрывался некто другой?"), - потребовалось это украшение: может быть для того, чтобы добраться до Корунда, а возможно лишь чтобы убедиться в королевском происхождении мальчика. Как бы там ни было, но старый барон согласился и поставил свой росчерк под кровавым договором. Где он собирался найти деньги неизвестно, поговаривали о несметных сокровищах царского двора, ключи от которых были доверены барону. Но судя по тому, какую скромную жизнь влачил барон, вряд ли это могло быть правдой. Увы, Артур умер, так и не успев рассчитаться. Бернард же узнал о долге своего приёмного отца, когда все сроки подходили к концу. Не стану утомлять вас дальнейшими подробностями, я думаю вам о них уже поведали, естественно, как всегда нагородили кучу лжи, но и это не важно, верным остаётся лишь одно: каравану каким-то чудом удалось преодолеть Картенминский лес, и их никто не тронул. Но Бернард оказался слишком самонадеян, а Натрем слишком молод, и ночью на них напали наемники. Уцелело лишь двое. Казалось бы, долг не будет уплачен и наконец-то королевская кровь окончательно утечёт в землю. Лишь по случайности, караван прибыл вовремя, но планы "ростовщика" переменились, он уже хотел всё, а не только возврата долга. На свою беду "ростовщик" недооценил нашего юного мага. Баронессу убили...

Арантранаида внезапно запнулась, на её лице промелькнула смесь противоречивых чувств, на лбу выступили капельки пота. Она заговорила вновь, выдавливая из себя каждое слово:

- Я поняла... Я наконец-то поняла.. Великий с самого начала знал, в ком именно течёт королевская кровь. Да-да, именно так, он знал, - она стала говорить увереннее, - мальчонка несомненно тоже должен был погибнуть, но его смерть не входила в планы Непознанного. Именно его мощь дала возможность Натрему спасти ребёнка. Наёмники были перебиты, а мальчишку, теперь уже единственного наследника трона двух государств, маг отвез в родовой замок Каннеров. Вот видите, как всё просто. Непознанный с самого начала знал всё, - ведьма вновь запнулась, - тогда почему... почему он... не сказал мне? Значит ли это, что смерть этой девчонки ему важнее, чем жизнь королевского наследника?! Неужели всё это было предпринято лишь с одной целью выявить и уничтожить младшую Амертон, это никчемное порождение славной семьи? Ведь даже анимаг из неё вышел никудышный, - и ткнув скрюченным пальцем в мою сторону, - ты даже не в состоянии сопротивляться заклятиям старой магии.

- Зато я вижу твою ауру, насыщенную цветами страха. Ты боишься, - от моих слов ведьма зашипела как кошка и всем телом подалась назад.

- Заткнись, разве ты не поняла, что это именно твоей смерти жаждет Великий? Почему-то именно ты представляешь для него опасность, и ты бы умерла, но к твоему счастью планы Великого противоречат моим планам. Но ты, ты всё равно умрёшь, не сейчас, чуть позже. А что касаемо тебя, Термарель... Пожалуй, судьба какое-то время была милостива к тебе, но стоило блистательному офицеру встретиться с этим, - она ткнула в меня пальцем, - недоразумением природы, человеком, на которого не действует магия, как всё твоё благополучие кануло в небытие. Если ты думаешь, что то, что ты до сих пор жив - удача, то ты ошибаешься. Тебе было бы лучше умереть гораздо раньше, когда у тебя для этого ещё были возможности. Теперь же ты будешь умирать целую вечность, хотя ты и я можем договориться, и тогда у тебя появится шанс спасти эту никчёмную девчонку.

- Почему я должен захотеть её спасать?

- Ты знаешь почему, - Лицо Терма исказилось не совсем понятной мне гримасой боли. Колдунья победно улыбнулась. - Я так понимаю, ты почти согласен? Я рада, что на этот раз не ошиблась.

- Что я могу предложить в обмен на её жизнь?

- Что? - переспросила колдунья, продолжая улыбаться, - мы, тайпрамиры, давно завоевали бы весь мир, но дело в том, что для этого нам нужна жертва истинно королевской крови.

- Так что же вам мешает её взять? - Тёрм не спешил выпускать из рук рукоять своего меча.

Арантранаида посмотрела на меня, перевела взгляд на Тёрма, и её улыбка стала ещё шире.

- Взять? Зачем же? Убив тебя и собрав твою кровь, мы ничего не достигнем. Она бесполезна, как и всякая иная, потому как уже мертва. Нам нужна добровольная жертва, добровольная кровь. Только она способна сделать нас непобедимыми.

- Если я соглашусь, вы пообещаете не трогать её?

- Да, - не раздумывая ни секунды, ответила ведьма.

Я сдёрнула с плеча лук. Мы и наши настоящие враги стояли лицом к лицу. Их было много, слишком много - крепких, обученных убивать мужчин, подпитывавших свои силы магией, в одной руке державших магические посохи, а во второй уверенно сжимавших великолепные мечи из кривградской стали. И с ними одна гораздо более опасная, чем они все вместе взятые, женщина. Я была готова броситься и разорвать их в клочья. Но ярость не захлестнула в моей душе холодную расчётливость. Прежде, чем я скрещу с ними клинки, у меня должны кончиться стрелы.

- А какие гарантии, что вы не передумаете? - Тёрм уже не пытался приблизиться к противнику.

- А кому она нужна? - Арантранаида даже хмыкнула.

- Действительно, - вынужденно согласился Тёрм, и меч с привычным движением рухнул в глубину ножен.

- Так ты согласен принести себя в жертву?

-Нет, Тёрм, нет, пожалуйста, прошу... Терм! - мой крик потонул в рёве вздымающихся крыльев. Вынырнувшие из-за леса шлоты стремительно летели в нашу сторону.

- Да, - полковник отцепил от пояса меч с ножнами и швырнул себе под ноги. Затем выпрямился и гордо расправил плечи, - я готов.

- Не-ет! - я бросилась в его сторону, но обхватившие левую ногу магические кандалы приковали меня к земле. Арантранаида победно улыбнулась, но в следующую секунду её взгляд застыл, лицо превратилось в каменную маску.

- Великие шлоты, примите добровольную жертву, взяв себе тело и душу и оставив мне драгоценность крови.

Спикировавший демон изрыгнул пламя, и окутанная адским пламенем фигурка Тёрма повалилась на землю. Я рванулась изо всех сил, и спеленавшие меня цепи рассыпались серебристыми искрами. Больше я ничего уже не видела. Мои глаза застило слезами.

- Пропади ты пропадом! - закричала я, накладывая на тетиву стрелу с рубиновым наконечником..

Натянутый лук жалобно затрещал и стремительно распрямился. Стрела взвилась вверх, но, пролетев мимо цели, бессильно рухнула на землю. А с вышины небес донёсся злорадный смех потешающихся демонов.

- Я всё равно вас уничтожу, - новая стрела легла в мою руку.

- Остановись, - донесся откуда-то из небытия тихий спокойный голос. Воздух вокруг меня задрожал. В багрово-сиреневом мареве выплыла призрачная фигура мага Рафаэла.

- Я должен остановить зло, которое сотворил, - пророкотал призрак и, протянув руку, вырвал у меня из рук рубиновые стрелы. Одну за другой он метнул их в пронзительно завизжавших и в панике кинувшихся в разные стороны шлотов. Тщетно, демоны старались оторваться от устремившихся за ними стрел, те, разгоревшись огнём и превратившись в вытянутые в длину огненные факелы, огромными золотыми копьями вошли в их тела и вспыхнули багровым пламенем. Через секунду в безоблачном небе уже ничего не было. Только легкие перистые облака, неторопливо вытянувшиеся к горизонту и блестки осыпающейся вниз серебристой пыли.

Призрачная рука коснулась моего заплаканного лица.

- Всё кончено, - тихо, успокаивающе шепнул Рафаэл, и слезы на моих щеках мгновенно высохли, - хорошие стрелы подарил тебе хитрый жабер. Наверное, это ему подсказала твоя мать.

- Почему хитрый? - не смогла не спросить я. Мне показалось, призрак засмеялся.

- Он единственный, в ком билось два сердца. Добровольно пожертвовав одним, он больше выиграл, чем потерял. В сердцах каждого из жаберов содержится капелька добровольно отданной королевской крови. С помощью неё и были призваны к жизни эти демоны. Брат короля Остана, Эльмер, умер, пожертвовав собой, он, как и я хотел спасти своё царство от разграбления, но мы были не правы в своих предположениях. Мы ошибались, жестоко ошибались. Но речь не о наших былых ошибках, а о королевской крови, только с помощью её и было возможно остановить шлотов. Не смотри на меня так, девочка. Я не настолько злой, чтобы убивать меня взглядом. Даже жаберам я не желал столько зла, сколько его сотворили алчные люди. Да, я был зол на жителей Синего озера, отказавшихся помочь мне, но зол не так сильно, чтобы заставлять людей устраивать на них охоту. Я хотел спасти Прибрежное царство, но вместо этого чуть не погубил весь наш мир. Только случайно, ценой неимоверных усилий и ухищрений мне удалось заманить шлотов в серебряную ловушку. Уничтожить я их не мог, тогда мне не были ещё известны всё свойства королевской крови. Когда же я это узнал, на меня уже вели охоту всё окрестные царства, я даже не успевал добраться до пещеры, в которой находились демоны, но я знал, что когда-нибудь клетка будет открыта, и шлоты будут освобождены и выпушены на волю. А они повинуются только одному приказу - убивать. Чтобы подчинить их снова или уничтожить, нужна была новая жертва. Итак, я знал, точнее, был уверен в своих предположениях, что когда-нибудь у людей появиться такое желание - выпустить их на волю. Тогда я превратил людей в жаберов, использовав последние капли оставшейся у меня королевской крови, и их сердца, чтобы удержать в себе горячую королевскую кровь, стали рубиновыми. Афин и его народ знали об этом всегда. Мне же, чтобы не быть убитым, пришлось притвориться мёртвым. Я зашёл слишком далеко позволив заключить себя в цепи и добровольно отдав на время свою силу "надёжным" помощникам и горячо любимой супруге. Как они распорядились мной и моей силой, ты знаешь. Лучше бы я умер ещё тогда, хотя нет, страдания позади, а призванные мной демоны мной же и уничтожены. Будь счастлива, девочка, - он простёр призрачную руку, и словно дуновение теплого ласкового ветра коснулось моих волос. Затем Рафаэл повернулся лицом с застывшим в безмолвном ожидании магам.

- Вы предали меня, - грозно пророкотал его голос, - Арантранаида, как ты могла так поступить?

- Мы хотели всеобщего блага, - я посмотрела на высокомерно задранный нос моей главной противницы. Она и благо? Даже не смешно. Я искала глазами Тёрма и нигде его не находила. Но не мог же он бесследно исчезнуть? Или мог?

- Полно, - призрак тяжело вздохнул, - ты хотела только власти. Но твоя власть кончилась.

- Рафаэл, остановись. Мы вновь будем вместе. Помнишь, как нам было хорошо с тобой? Помнишь?

- Я забыл всё, что было до моего заточения. Я помню только муку и страдания. Но всё будет, как ты пожелала, скоро мы действительно будем вместе, - призрак потянулся вперёд и завис над остолбеневшими магами, - ты, Арантранаида и вы, мои ученики, ваше время вышло. Я забираю свою силу с собой, в мир безмолвия, - он вытянул вперед руки и резко, рывком притянул их к себе, словно натягивая невидимые канаты, - да иссякнет ваша власть над миром, - пророкотало уже где-то в вышине, затем поднебесье осветил багровый всполох и наступила абсолютная, не нарушаемая ничем бесконечная тишина. А мгновение спустя оранжевые развевающиеся мантии магов порывом налетевшего ветра сдуло, словно пыль. В черных оборванных сутанах передо мной стояло десятка два измождённых старостью, иссушенных временем человечков и среди них, едва держась на ногах, сучила ножёнками и сжимала кулачонки скрюченная старуха. Черты её лица расплылись во множестве уродливых кожаных складок.

- Непознанный! Ты же обещал! - кричала она, упав на колени. Налетевший ветер закрутился вокруг ее тающего тела, и в следующее мгновение старуха исчезла. Остальные растерянно взглянули друг на друга и бросились в рассыпную. Бросились? Ха, я несколько преувеличила их возможности... Они едва уносили свои жалкие, обтянутые кожей скелеты, и я даже и не подумала их преследовать, они были уже не опасны. Бывшие маги обычно не дотягивают и до вечера следующего дня... Мне было не до них. Горе раздирало мою грудь. Я потеряла последнего близкого мне человека.

- Тёрм! - сжав кулаки, я воздела руки к небесам то ли проклиная, то ли моля богов о снисхождении. Затуманенный слезами взгляд скользнул по площади и новый приступ боли сдавил моё сердце - на каменной брусчатке появившись из неоткуда, лежала почерневшая от копоти фигура, подле неё застыл серебристой лужей расплавленный меч. Я, не помня себя, бросилась туда и, приземлившись рядом, поняла, что призрак был прав. Всё действительно кончено, кончено для меня...

- Я люблю тебя,- прошептала я в пустоту. Вокруг меня не было ни души, тем более не было тех, для кого это обстоятельство хоть что-то значило. - Они убили тебя, убили...

Я плакала, закрыв лицо руками, не в силах сдвинуться с места.

- А знаешь, меня не так-то просто убить - голос, чуть-чуть хрипловатый, но такой знакомый, заставил меня оторвать от лица ладони. Передо мной, облокотившись на руку, лежал Тёрм, черный от покрывающей его копоти, но живой и невредимый. Он улыбнулся.

Я снова закрыла глаза руками. Тёрм жив. Я так хотела этого... Но этого просто не могло быть, ещё никто из смертных не выдерживал магического жара, исторгнутого из глотки шлота. Я не хотела тешить себя напрасными иллюзиями.

- Я живой, - настойчиво повторил призрак. - Эй! - и он потряс меня за руку.

Я была вынуждена снова оторвать от лица ладони. Пока я откровенно тупила, он встал и теперь отряхивался от копоти. Передо мной действительно стоял мой любимый. Не призрак, не дух, а именно он - Тёрм. На его шее болталась оборванная серебряная цепочка. Амулет высшей защиты, подаренный ему моей мамой исчез без следа.

- Это правда? - пролепетала я, всё еще не в силах в это поверить.

- Да, - тихо подтвердил он, - я действительно жив... и... - снова короткая пауза, - я всё слышал. Попробуй теперь отказаться стать моей королевой!

- Нет, Тёрм, я не то хотела сказать, Тёрм, это не совсем так....

- Я тоже тебя люблю, - подойдя ко мне, он запросто, без всякого разрешения заключил в объятья. Я не стала на него сердиться. Разве можно сердиться на короля?


Послесловие.

Во дворце стояла необыкновенная суета. Прислуга, придворные и даже королевская гвардия находились в предвкушении праздника по поводу коронации. Все королевское окружение было занято приятными хлопотами (после коронации намечался бал и пир для простого люда), поэтому с лиц людей последние дни улыбки не сползали вовсе. Что не скажешь о виновнике торжества. Стопа документации и список обязанностей, кои не потрудился разъяснить советник, остудили пыл будущего правителя. Уже который день он сидел в тронном зале с необычайно задумчивым видом, на вопросы отвечал неохотно, на приколы не отшучивался, а затем и вовсе стал обижаться. Но останавливаться или тем более извиняться я не собиралась, а после того, как Афин, оседлав пойманного на болотах Верного, приехал в замок (который, к слову, на веки вечные был позаимствован нами у герцога Лемурийского-Ванийского, а вернее приватизирован за преступления против мира и короны) и привез хранившиеся у него древние атрибуты королевской власти, Терму вовсе стало худо. Мы подшучивали над ним, не переставая.

- Можно? - стук в дверь прервал тишину, установившуюся в рабочем кабинете. Не став дожидаться ответа, я вошла. Следом за мной протиснулся Афин.

- Знаешь, Терм, - со стороны начал жабер, смущенно переминаясь с ноги на ногу,- мы с Авель решили поиграть в шахматы, - взгляд бывшего полковника и нынешнего наследника престола пал на сжимаемую под мышкой у Афина черно-белую доску,- а вокруг так хлопотно, шумно. Вот мы и решили, что у тебя-то здесь наверняка спокойно.

Не спрашивая разрешения, мы отодвинули два стула у стола советов и сели друг напротив друга.

- Спасибо, друг, - улыбнулся жабер, и мы стали расставлять фигуры.


- Шах.

- Ах, ты...

- Ха-ха, а ты думала.

- Я не думала.

- Ах, да, забыл, тебе нечем, - жабер сунул в рот принесённое с собой пирожное.

- У-у, лягушка водяная, шах тебе!

Терм отложил подписываемые им бумаги в сторону и уставился на нас.

- Кто выигрывает?

- Пока ничья,- ответила я.

- Хе-хе, теперь я,- облизнул пальцы жабер.

- Вот ведь аквариум!

- Попрошу не обзываться.

- Знаешь, Терм, - сказала я, незаметно убирая с поля белую фигурку, - я счастлива, что это ты наследник престола.

- Почему? - на лице камерлинца скользнула тень любопытства.

- А это потому,- я самодовольно улыбнулась,- что сегодня, пока ты будешь короноваться, я спокойненько буду сидеть в столовой и кушать с Афином пирожные.

Лицо Термареля непроизвольно опустилось в ладони. Кажется, он совсем забыл о предстоящем событии.

- Ты смотри, а то у тебя невесту уже почти увели, - тихо сказал Афин.

Камерлинец вопросительно поднял бровь:

- И кто же?

- Я! - жабер расхохотался.

- Очень смешно,- скорчила рожу я. - Тебе, кстати, мат.

- Да быть такого не может! - возмутился Афин, - я вообще не заметил, как ты съела даму!

- Я ее не съела, она у тебя под локтем лежит. И вообще шутить больше надо. Тогда и голову отгрызут, не заметишь.

- Ну что там со свадьбой? - неожиданно серьезно поинтересовался король Водяного народа.

Мы с Термом переглянулись. Помолвка пока держалась в тайне, и о ней знали лишь особо приближенные люди.

-Сначала коронацию переживу, а где-нибудь через месяц покончу жизнь самоубийством, - грустно пошутил жених.

Жабер свел брови.

- А почему в таком порядке: сначала коронация, а уже потом свадьба?

Терм вздохнул.

- Авель настояла.

Афин удивленно посмотрел на меня.

- Хочу сразу из грязи в князи,- отшутилась я. - Смысл становиться баронессой, если можно оперативненько стать королевой?

На самом деле я боялась, что Рустания, долго находясь без правителя, может превратиться черт знает во что, да и денег, хранившихся в старом дворце, уже было не вернуть, а коронация правителя куда более важное событие, чем его же свадьба.

- Ваше высочество, - вошедший без стука советник понял свою ошибку и, стараясь ее искупить, склонился в земном поклоне ( "его высочество" при этом поднял глаза, будто спрашивая, чем он так провинился), - коронация скоро начнется.

Лицо Терма скривилось.

- О, нет,- прошептал он и вышел из зала.

Мы с жабером тихонечко захихикали, и из-за двери показался кулак будущего правителя, отчего мы засмеялись ещё громче.

- Но ладно, - успокоившись раньше меня, серьезно сказал Афин,- я пошел, мне как-никак короновать этого шутника, - м-да, уж на кого-кого, а на шутника Терм последнее время мало смахивал. - Да и ты сходи принарядись что ли, не каждый день суженого коронуют. - он скептически осмотрел мой наряд. Я хмыкнула. Подумаешь, мне одеяние главной королевской воительницы очень нравился, а мнение остальных меня не интересует (правда, испуганно-любопытная реакция увидевшей меня Адамиты, которая ныне занимала этот пост, мне польстила, и я не поспешила ее уверять в том, что она останется на нем и дальше). Но приготовиться к церемонии и занять место на балконе стоило - пока еще я не королева, и уступать место мне никто не кинется. Разве что король... Хм, неплохо, да?

Кстати, о внешности. Принимать облик человека Афин отказался наотрез. На мой вопрос почему, он ответил с присущей ему рассудительностью:

- А вдруг, став человеком, из моего сердца исчезнут те самые капельки королевской крови?

Я сделала вид, что поверила, хотя лично мне кажется, что он немного слукавил. Думаю, он больше всего боится, что, став человеком, окажется толстым, лысым и прыщавым...


Пока что я направилась в свою, приготовленную для "гостьи" комнату. На кровати уже лежало отглаженное персикового цвета платье, внизу стояли почти такого же оттенка туфли.

- Бе, - вспомнив, как меня готовили к предыдущему балу, мне стало плохо. Позвонив в колокольчик - как же это устарело, надо будет установить на стену магический звонок - я потребовала, чтобы это безобразие убрали и показали, где в этом замке находится гардеробная. Служанка поджала губы, но послушалась. Через несколько минут я стояла у огромнейшего шкафа с самой разнообразной одеждой. Правда, разнообразной - это слишком громко сказано, содержимое гардеробной в основном составляли платья. Платья для верховых прогулок, платья для обедов, платья для торжественных случаев... Служанка попыталась навязать мне одно с оборочками, но я твердо отказалась и остановила свой выбор на белой, мужского покроя блузке и узких брюках цвета хаки. Мягкие бежевые сапоги из тонкой замши весьма удачно дополнили этот наряд. Служанка недовольно меня осмотрела, похоже она тоже любила запихивать девиц в кисейные платья с корсетами. Что ж, скоро ей предвидеться такая возможность, не выходить же замуж в костюме воительницы. Хотя тоже идея. Но думать на этот счет времени не было. Коронация начиналась.

Когда я пришла на место событий, все лучшие места были заняты, и мне пришлось пропихиваться сквозь толпу, чтобы хоть как-то увидеть происходящее. К слову, мероприятие было не шибко интересное, и я бы вообще на него не пошла, если бы одна не шибко выдающаяся личность не пообещала на меня обидеться и отказаться от женитьбы. Пришлось идти, замуж мне, как ни странно, всё ещё хотелось. Причем за того самого виновника торжества. Кстати, вот и он. Приодели его как и положено в цвета герба Эскалиора, наследником чьей династии он и являлся. То есть в сине-бело-черное. Е-мое, мне же тоже придется ходить в этой цветовой гамме. Вот влипла. Надо будет подумать над государственными реформами... Я шагнула вперёд, бесцеремонно расталкивая стоявших передо мной важных особ. Важным особам, пришлось посторониться. Кто я такая они всё же знали, а мне хотелось рассмотреть церемонию до мельчайших подробностей.

- Властью данной мне Господом богом я нарекаю тебя, барон Термарель Бернард Каннер, королем Рустании, - король водяного народа надел на наследника корону. Послышались аплодисменты, которые становились все громче и громче. Тёрм, воспользовавшись моментом, с ехидцей поинтересовался у жабера:

- А как же тот винтик, о котором Вы рассказывали? Разве король может быть винтиком?

Тот, нисколько не смущаясь, ответил:

- А что есть король, если не винтик в умелых руках закулисных интриганов?!

Я рассмеялась в кулак. Не знаю, имел ли Афин ввиду себя, но одну такую интриганку я знала.

Это была я.

Славную речь нового короля, многообещающе начатую словами "О, мой великий народ", я слушать не стала, а предпочла отправиться в пока что самое тихое место на этой земле, точнее, в этом дворце - в тронный зал.

Придя в него я впервые плюхнулась в трон. О, ужас, он был необычайно неудобным. Как в нем будет сидеть король, я не представляла. Но честно говоря, сейчас мне это все равно, я жутко хотела спать. Кое-как устроив голову на подлокотнике, я незаметно для себя погрузилась в сон. Как ни странно спалось мне хорошо и что ещё более странно впервые за несколько недель у меня не было видений...

Шум стукнувшей двери прервал мое столь невинное занятие. Я проснулась и попыталась повернуть голову так, чтобы хотя бы одним глазком увидеть нарушителя моего спокойствия. Кто бы сомневался?! Им был ни кто иной, как король.

- О-о, ну что ты так шумишь? - зевнула я, и этот гад наконец-таки обратил внимание на мою скромную особу.

- Авель, ты себе не представляешь, какая мысль пришла мне в голову! - тут я заметила, что глаза Терма горели необычайным энтузиазмом. Интересно, какая же?

- Я не представляю, как к тебе вообще могла прийти мысль, - я попыталась скрыть свое любопытство под ворчливо-сонным голосом, но молодой человек даже не заметил колкости.

- На этой неделе я провозглашу Рустанию республикой! Соберу Сенат, пусть они разбираются с бумагами, придумывают законы...

- Так, - я попыталась усесться поудобнее, - кажется ты сбрендил?! Да они тебе такого напридумают, вовек не разберешься!

- Но я же буду решать, утверждать все это... - пытаясь оправдаться, заявил Терм, глядя на меня будто котенок, лизнувший сливки на виду у строгой хозяйки, - или нет?

- Терм,- вздохнула я, увидев выражение его лица. Встав, подошла к нему вплотную, - идея хорошая, только не до конца продуманная... Вашему величеству все равно придется посещать заседания, дабы господа сенаторы не навязали королевству, пардон, республике ненужные законы и проекты,- я привстала на цыпочки пристально посмотрела королю в глаза. - Ты устал...

Терм притянул меня к себе и крепко обнял.

- Как хорошо, что ты у меня есть... - прошептал он и... дверь отворилась, и в залу вбежал запыхавшийся советник.

- Мы... обыскались Ввас... Вше величство, - проглатывая слова, начал он.

- Что-то случилось? - озабоченно спросил король.

- Камерлин... объявляет нам войну, - обреченно ответил советник.

- Только этого нам не хватало... - король строго насупился. - Объявите мобилизацию и объявите всем, что отныне и до конца конфликта страна будет находиться в военном положении, - советник кивнул и вышел из тронного зала.

- Извини. Пожалуй, со свадьбой придется повременить, - Терм выпустил мою руку и поспешил вслед за советником.

- Да, ты прав, - сказала я в пустоту, и вынув из ножен отцовский клинок, сделала пару выпадов. В том, что его час наступит совсем скоро, я не сомневалась. Королевской воительнице негоже отсиживаться в тылу...


Слепой чародей ощутил волнение великой паутины и в ярости переломил трость.

- Ничего, проигран лишь бой, - проскрежетал он, и уставившись слепым взором в одну точку, погрозил кулаком в окружающее пространство, - вы у меня поплатитесь, вы все у меня за это поплатитесь...