# Большая игра ч.1 (Димарик -2)

Анатолий Гончар

Фрагмент


Большая игра (Димарик -2)


Иногда нам кажется, что мы выбираем путь сами, хотя на самом деле нас настойчиво погоняют поводьями.


Пролог


...Где-то в отдалении по-прежнему ухали артиллерийские разрывы. Вот, коротко протрещав, умолкла последняя автоматная очередь. Командир группы специального назначения старший прапорщик Ефимов тяжело дыша опустился на корточки, прислонился плечом к иссеченному осколками буку и начал вызывать старшего головной тройки.

-"Первый" "Старшему", приём.

-На приёме, - отозвалось в наушниках голосом старшего сержанта Крылова.

-Занять оборону, вести наблюдение, - скомандовал старший прапорщик, - я выдвигаюсь навстречу "Мавру". Как понял? Приём.

-Понял. Остаюсь на связи, - подтвердил получение приказа Крылов, а услышавший его ответ Ефимов махнул рукой распластавшимся за спиной разведчикам:

-За мной! - скомандовал и первым двинулся вверх.


...Узкая, изрытая глубокими воронками полоса склона, ведущая на вершину очередного хребта, растущая на ней трава, низкорослая ежевика, скошенные, срубленные осколками и пулями стебли кустарников, ветки деревьев и сломанные снарядами стволы - всё это оказалось щедро присыпано земляной крошкой. И повсюду лежали неподвижные точки изломанных, словно старые игрушки, фигурок. А на земле, на траве, на листьях лужицы, потёки и капли подсыхающей и всё сильнее темнеющей крови.

Уже почти на самом верху, в том месте, где перешеек растекался в разные стороны, один за другим валялось больше десятка вражеских трупов, выше находилась воронка, а ещё чуть выше, за небольшим бугорком, лежал поваленный на бок, отброшенный и искалеченный взрывом пулемёт, и там же ещё одна, одетая в камуфляж, до боли знакомая, неподвижно-уткнувшаяся лицом в землю человеческая фигурка сержанта Маркитанова.

"Гадство!" - Ефимов непроизвольно скрипнул зубами. Взгляд, уже более не останавливаясь на сержанте, метнулся в сторону вершины хребта и увидел спешно спускающихся вниз бойцов группы Кузнецова. Махнув им рукой, старший прапорщик сокрушённо качнул головой и шагнул к лежавшему на земле сержанту.

-Живой! - радостно воскликнул первым приблизившийся к Маркитанову рядовой Пивоваров.

-Уф!- облегченно вздохнул старший прапорщик, чувствуя как с души начинает спадать навалившийся на неё камень - очнувшись, сержант пошевелился и застонал.


Когда же Маркитанова осторожно перевернули на спину, чтобы перевязать раны, Ефимов увидел в его руках прижатую к груди эФку.

-Свои, свои! - несколько раз подряд проговорил старший прапорщик и стал осторожно разжимать намертво вцепившиеся в гранату пальцы.

-Дима, отпусти! Дима, всё хорошо! - повторял он, не в силах справиться с одеревеневшими мышцами.

-Командир? Где командир? - взгляд Маркитанова метнулся в сторону.

-Здесь он, здесь! - Ефимов поднял голову и кивнул подбородком на бегущего в их сторону старшего лейтенанта Кузнецова.

-Значит всё спок... - заключил сержант, затем закрыл глаза и вновь потерял сознание...


Часть 1


По оперативным данным... или подготовка к боевому выходу.


Ханкала

Разговор между полковником ГРУ Черных Александром Ивановичем, который год безвылазно сидевшим в Чечне, и прилетевшим из Москвы дородным изрядно седым генерал-майором Хлебниковым шёл уже второй час, но генерал, ходя вокруг да около, ещё только-только подобрался к сути вопроса. Впрочем, полковник Черных, знавший, что на подведомственной ему территории некто под именем Салим очень деятельно занялся организацией лагеря подготовки снайперов, уже догадывался, что речь, скорее всего, будет идти именно об этом.

... - обстановка в ближнем зарубежье нестабильная, и стоит лишь прозвучать нескольким выстрелам... - генерал-майор откинулся в кресле и вытянул ноги. Он нарочито говорил медленно, с продолжительными паузами, давая собеседнику осмыслить сказанное.

-Вы хотите сказать - "появиться нескольким трупам"? - вставил своё слово полковник.

-Ну да, ну да,- генерал-майор закивал, соглашаясь и тем самым подтверждая догадку полковника по поводу снайперской школы. - Есть одна нехорошая версия, касательная деятельности твоего Салима - крупномасштабная акция по дестабилизации региона. Обстановка, как я уже сказал, нестабильная - стоит на сцену выползти пресловутым снайперам и начнётся... - он умолк, словно пытаясь подобрать правильное слово, - междоусобица... Слово показалось ему не совсем верным, он скривился, но поправляться не стал.

-Киргизы? - высказал свою догадку Черных, при этом шариковая авторучка в его руке выбивала на столешнице мелкую барабанную дробь.

-Нет, - генерал-майор отрицательно покачал головой. - Вначале и мы считали так же, но кое-что заставляет нас изменить свою точку зрения - отбор ведётся среди лиц со славянской внешностью.

Последнее уточнение вызвало в душе полковника лёгкое смятение - подобных сведений у него не имелось.

-Московская диаспора, - заметив волнение на лице полковника, пояснил Хлебников, - из тех, что и вашим и нашим. Но достоверность информации сомнению не подлежит. Так что Киргизия практически исключается, - пауза. - А раз славяне, значит, всё значительно хуже, - опять пауза, но слишком короткая, чтобы собеседник успел сделать правильные выводы. - По всему выходит - это Украина. Обстановка там сложная. Стоит только слегка подогреть и полыхнёт так...

-Вы думаете, за этим стоят Западные спецслужбы?

-Не знаю. По вышестоящему мнению это маловероятно. Хотя... Инструктор - снайпер Салим Мухаммед Обу в прошлом платный агент ЦРУ, но сейчас это ведомство всячески открещивается от мотивов деятельности Салима. Соединённые Штаты даже объявили его в международный розыск.

-Не слишком ли много собственных агентов разыскивают американцы? - Черных позволил себе скептическую улыбку.

-Угу, - как-то легко, по-простецки согласился генерал и, внезапно помрачнев, продолжил развитие мысли. - При этом есть одна странность: все негативные действия этих агентов, в конечном счёте, прямо или косвенно способствуют интересам США... - он умолк, словно одёрнув себя самого, а когда продолжил, его голос звучал ровно, без оттенков эмоций. - Но на данный момент нас интересует не прошлое Салим Мухаммеда, а настоящее. Хотя, собственно... на досуге поинтересуйся, - генерал открыл кожаную, лежавшую на подлокотнике, папку, вытащил из неё сшитую пачку листов с отпечатанным на принтере текстом и передал полковнику.

-Фотографий нет?! - шелестя листами досье, уточнил полковник Черных.

-Отсутствуют, - генерал позволил себе кривую ухмылку. - Наш гений снайперинга не любил фотографироваться с молодости. Есть описание, но не слишком подробное.

-Ясно, будем искать по действиям.

-Ищи, ищи, - подбодрил генерал, - но не рассчитывай на избыток времени. Пока ещё оно у тебя есть. Но кто знает, как отнесётся к его предполагаемым задумкам высшее руководство?

-На самый верх ещё не докладывали? - удивленно воззрился на генерала Черных.

-Нет, - отрицательный жест рукой, - все мысли относительно его дальнейших целей до сего дня - лишь версии. Вот когда наши предположения обретут уверенность - мы и доложим, но тогда у вас здесь времени уже не останется совсем. Вот так-то вот.

Хлебников встал и, не прощаясь, покинул кабинет, оставив полковника осмысливать сказанное. Побыв некоторое время в одиночестве, Черных дотянулся до телефона и вызвал своего заместителя.


Кабинет полковника Черных представлял собой не очень большую комнату с двумя окнами, закрытыми тёмными непроницаемыми для света занавесками, с рядами кресел, стоявшими вдоль стен и большим стальным сейфом, накрепко прикрученным к полу, с висевшей на стене картой Чеченской республики. Ещё одна карта, помеченная многочисленными обозначениями, хранилась в сейфе. Кроме этого в кабинете имелось два стола из настоящего морёного дуба, украшенных затейливой резьбой. За одним из них сидел человек в форме, но без знаков различия - заместитель полковника подполковник Остапенко, так же как и Черных давно и прочно осевший в группировке. Сам же полковник стоял подле сейфа, изучая какие-то бумаги.

- Ральф Стивенсон, Саид Абдела, Абу Омар, Карим, Салим Мухаммед Обу, - полковник Черных бросил в сейф уже изрядно помятые листы с досье, - вот далеко не полный перечень имён неуловимого инструктора. Возможно, все имена вымышленные. Новая страна - новое имя. Разыскивается правительствами нескольких стран, но безуспешно, нет даже толкового описания внешности. Как Бетмен: прилетел - улетел, никаких следов, одна маска...

-Противник не самый удобный, - согласился подполковник Остапенко, катая по столу не вовремя попавшуюся под руки шариковую ручку.

-А, - отмахнулся Черных, - удобный - неудобный, всё равно нам его так или иначе, а брать! Но ты только послушай, какой у него послужной список: Сомали, Ирак, где он выполнял специальные задачи правительства США, бывшая Югославия - воевал на стороне хорватов, а вот по чьему велению - история уже умалчивает. Косово - помощь косовским албанцам, но тут наши заокеанские партнёры открещиваются от него уже обеими руками. Снова Ирак, но уже непонятно на чьей стороне. Афганистан - тоже непонятно на чьей стороне, и вот теперь Чечня.

-Добрый мальчик! - Остапенко встал, подошёл к шефу и, протянув вперёд руку, вытащил помятые бумаги из сейфа. - А где он был во время Первой Чеченской?

-Хороший вопрос! - полковник прошёлся по кабинету. - Предполагаешь, что он и тогда мог быть на стороне нашего противника?

-А почему бы нет? - всматриваясь в строки небольшого досье, пожал плечами подполковник. - Помнится мне, ходили слухи о каком-то неимоверно везучем снайпере - англичанине...

-Но то об англичанине... - Черных, сомневаясь, покачал головой.

-Американец, англичанин... Ты со своим знанием английского их различишь?

-Я может и да, но вот многие другие... - полковник на секунду задумался. - Что ж, это называется - припёр к стенке. Возможно, ты и прав. Стоит навести справки. Вот только что это нам даст?

-Копеечка к копеечке, глядишь и алтын, - сострил Остапенко и, не дожидаясь указаний, пошёл "наводить справки".


Относительно поисков сведений об "англичанине" всё сложилось даже удачнее, чем ожидал сам предложивший покопаться в информации о "первой чеченской" полковник. Через три дня в его распоряжении было фронтовое фото, сделанное любительским фотоаппаратом: группа молодых моджахедов-чеченцев с поднятыми вверх автоматами, в просветах между которыми отчетливо видимое лицо мужчины двадцати девяти - тридцати лет, ничем не примечательное: темно-русые длинные волосы, небольшая бородка, скрывающая подбородок, бакенбарды, прямой нос и глаза... А вот глаза заставили полковника присмотреться к ним внимательнее. С первого взгляды было непонятно, что это - отблеск света, вспышка фотоаппарата так по-разному отразившиеся в глазах незнакомца или же у "англичанина" действительно оказались глаза разного цвета? Без специальной экспертизы этого было не разобрать. Не имея возможности сделать её, полковник при описании портрета "англичанина" в деталях касающихся его глаз после фразы "глаза серые" сделал небольшую оговорку: "существует возможность, что они имеют разный оттенок или левый глаз вообще имеет другую окрашенность". Покончив с составлением словесного портрета, Черных сделал несколько фотокопий и распечатал к ним собственные описания, после чего положил это всё в сейф и запер до подходящего случая.


Пункт временной дислокации Н-ского отряда специального назначения ГРУ


-По оперативным данным, - комбат Лунёв - тридцатипятилетний подполковник встал со своего командирского места, что располагалось во главе стола для совещаний, и подошёл к расстеленной на соседнем столе карте. Его взгляд скользнул по зоне ответственности отряда и, остановившись на одной видимой только ему точке, продолжил развивать свою мысль дальше: - В последнее время наблюдается повышенная активность боевиков близ населённых пунктов ...та, ...рт и ...ры. Так что товарищи офицеры не исключена крупномасштабная вылазка.

Подполковник умолк, снова всматриваясь в карту. Был он высок, неширок в плечах, но по-своему крепок и жилист, светлые, густые, коротко подстриженные волосы топорщились ежиком, на худощавом лице играла слегка насмешливая улыбка, вовсе не отражавшая течения его мыслей. Лунёв мог улыбаться почти всегда, пряча за своей странной улыбкой и злость, и нервозность и крайнюю задумчивость. Так что не стоило и гадать, что же на самом деле происходит в душе склонившегося над картой командира батальона. Хотя те, кто бывал с ним в командировках не первый раз, уже успели сложить один плюс два и сделать соответствующие выводы. Впрочем, они могли их и не делать, ибо командир отряда, наконец, оторвался от созерцания карты, вновь вернувшись к совещательному столу, сел и закончил свою мысль:

-Возможно, это и не так, но повышенная активность боевиков - это наверняка первый шаг к увеличению, укрупнению бандгрупп. Разведгруппой капитана Антохина, - подполковник назвал фамилию одного из группников только что убывшего по замене отряда, - замечена банда численностью до пятидесяти человек. Не исключено что и кому-то из вас придётся столкнуться с такой же или даже более многочисленной по своему составу бандгруппой. И потому предельная внимательность и осторожность. Морин, ты чего лыбишься? Я сказал что-то смешное?

-Никак нет, товарищ полковник! - бодро возразил старший лейтенант Морин - командир третьей группы первой роты, и комбат, мысленно махнув на него рукой, продолжил свои наставления.

-Вероятность крупных банд очень велика, а мне не нужны Герои посмертно. Поэтому запомните: прежде всего ваша задача - разведка. Не надо кидаться с шашкой наголо. Обнаружили банду, отошли на безопасное расстояние и навели артиллерию.


"Ага", - сидевший почти у самой двери Денис Морин мысленно хмыкнул, - пока будешь связываться, пока пушкари проснутся, пока... Да им ещё и попасть надо, - скепсис в душе старшего лейтенанта всё рос и рос, пока наконец не вырос в полновесную уверенность, "что уж он-то, старший лейтенант Морин, своего шанса не упустит и артуху вызывать будет только в крайнем случае, когда уж без неё "ну никак".

За стенами палатки шумел ветер, порывами бросая во вздрагивающий брезент капли начинающегося дождя. Вслушиваясь в эту непрекращающуюся дробь, Морин невольно морщился: кому-то из их роты на днях предстояло первое боевое задание. Предполагая, что, возможно, именно ему, он вспомнил о сырости, непременной грязи и холоде, ждущих его на выходе и думая так, всеми фибрами души жаждал, чтобы тучи рассеялись и на небосклоне вновь выглянуло ласковое весеннее солнышко.

А командир отряда продолжал доводить до командного состава групп складывающуюся оперативную обстановку. Просвещал он сидевших долго и нудно, это всем давно надоело, но поскольку Лунёв личный состав терять не собирался, то и проводить подобные инструктажи мог днями, если не неделями.

В стену палатки ударил особо сильный, неистовый порыв ветра. Морин вздохнул и, вперив взгляд в подполковника, принялся слушать.

...и ещё: по непроверенной пока информации в Чечню прибыл высококлассный иностранный инструктор... - короткая пауза, - по снайперингу. Предположительно на территории Чеченской республики будет организован лагерь по подготовке снайперов. В зоне ответственности какого отряда - информации нет. Некоторые данные указывают на то, что готовиться боевики-снайперы будут для проведения широкомасштабной диверсии. Конечная цель и время неизвестны, возможно, акция запланирована на следующий год, но уже сейчас среди местных моджахедов проводится отбор кандидатов. Предпочтение отдаётся бандитам со славянской внешностью. Из чего можно сделать вывод: работать им предстоит не на территории Чечни, а за её пределами. Скорее всего, где-то в центральной России. Но это так, к сведению. Задача конкретно по ним пока не определена. - Лунёв снова замолчал, сунул в карман лежавшую на столе ручку, с грохотом отодвинув стул, встал.

-Совещание окончено, - слова комбата как глоток свежего воздуха.

И уже привычное:

-Товарищи офицеры! - все встали.

-Товарищи офицеры, - краткое, брошенное командиром на ходу, и сразу суета, пока ещё не громкий говор, чья-то мельком сказанная дежурная шутка. Народ потянулся к выходу. В распахнутую дверь палатки вплыл освежающе - влажный воздух улицы. В лицо Морина волной налетевшего ветра бросило рассыпчатую горсть мелких дождевых капель.

-Холодно... мля, - ощутив всю прелесть надвигающейся непогоды, Денис вынырнул из-под брезентового полога и, не мешкая, махнул через плац к ротной палатке. Следуя его примеру, вслед за ним побежали и остальные группники. Дождь усиливался. Изначально бисерно мелкие капельки превратились в увесистые тугие капли со скоростью всё усиливающегося ветра нещадно бившие по перебегающим плац фигурам. Когда же бежавший крайним Рустам Мухаммедов - старший лейтенант командир первой группы достиг открытой двери, дождевые капли слились в сплошной поток, а одежда на самом Рустаме промокла до последней нитки.

-Эпическая сила! - выматерился Рустам и, взмахнув руками, стряхнул текущие по кистям рук капли. - И спрашивается, за каким хеком я бежал?

-А я? - так же развел руками почти такой же мокрый Олег Свиридов - капитан, командир второй группы. Сейчас, когда эти два офицера стояли рядом, а дождь, намочив их волосы, сгладил различия в причёсках, было особенно заметно, что эти двое - русский и татарин - чем-то неуловимо, необъяснимо похожи. Похожи той самой похожестью, что объединяет двух родных братьев. Но братьями они не были и быть, естественно, не могли, но их внешняя схожесть бросалась в глаза. Бросалась настолько, что их уже не раз и не два спрашивали о взаимном родстве.

А дождь всё лил и лил, образуя лужи и на пешеходных дорожках и на каменистой площадке плаца.

-У... "повезет" кому-то, - кивнув на дождь, Рустам, роняя капли и шлепая тяжёлыми берцами по дощатому настилу пола, протопал на офицерскую половину палатки.

-Да уж, повезёт! - в тон ему согласился Олег и, подойдя к весело трещавшей буржуйке, протянул руки к её поверхности. Кожа ощутила мягкое прикосновение исходящего от неё тепла. - Хорошо, что печки убрать не успели! - пробормотал он и двинулся вслед за Рустамом.

А с печками, можно сказать, действительно повезло - по приезду стояла такая исключительно мягкая, не по-весеннему жаркая погода, что особо горячие головы предлагали "Выкинуть буржуйки к чёртовой матери в каптёрку, а то места и без того так мало что и ходить негде". Кому уж принадлежали сии слова - история умалчивает, но слова были произнесены, кое-кем поддержаны и если бы не здравомыслие более опытных товарищей... В общем, было решено пока оставить всё как есть, а вот через месячишко (где-то так в мае) вернуться к этому вопросу снова.


Дождик внезапно кончился. На очистившемся от туч небе выглянуло солнышко и тут же над землёй начала подниматься парная влажность, забивающая легкие пока ещё непривычной духотой. Дмитрий Маркитанов - старший сержант, заместитель командира третьей группы первой роты сидел на вкопанной земле гильзе от артиллерийского снаряда и предавался неутомительному созерцанию. На его лице царила полуулыбка, глаза пялились вдаль, а мысли и вовсе стремительным стрижом упорхнули на Родину. Обычно во время командировок подобного с ним не случалось и все заботы так или иначе оказывались связаны с предстоящими или прошедшими боевыми заданиями, но перед этой командировкой случилось невероятное, неслыханное, почти запредельно-невозможное, то, что Дмитрий всегда предполагал с ним-то уж точно не случится - он влюбился. Пылко и безоглядно - как школьник. Увяз в чувствах, запутался как рыбка в сетях. И прежние мечты ездить в командировки до самой пенсии канули в омут забвения, а после того, как она не отвергла его робких ухаживаний и эта, как теперь ему уже представлялось, крайняя командировка, едва не сошла на нет. Требования девушки были просты: ещё одну командировку она ему "так и быть" прощает, но что бы потом ни-ни и никогда больше. Знала бы девушка подробности предыдущей, может быть тогда и не отпустила бы своего парня на ещё одну войнушку, "на которой уже всё почти закончилось". Впрочем, сам Дмитрий предыдущую поездку в Чечню считал весьма удачной: орден "Мужества", медаль "За отвагу", да и денег огрёб немало. А что едва не погиб, так ведь не погиб же - а тяжело ранен, так работа у него такая.

"Наталия, Наташа, Наташенька, - мысленно проговаривал Дмитрий, смакуя, лаская каждый звук любимого имени. - Вот приеду из командировки... - долгий, горестный вздох. - Эх, ещё почти шесть месяцев... скорей бы уж на БЗ. На БЗ время летит быстрее. Когда же выход? Наверное, уже на днях... - предположил он, и его мысли плавно свернули в привычное русло предбоевых раздумий.

-Димон! - окрик дневального вырвал Маркитанова из мира грёз.

-Ну? - повернувшись вполоборота, лениво протянул старший сержант.

-Командир вызывает, давай, живо! - стоявший дневальным по роте младший сержант Королькевич нетерпеливо махнул рукой.

-Ага, сейчас, иду! - пообещал Маркитанов по-прежнему оставаясь сидеть на месте. Дневальный недовольно качнул головой:

-Димон, что-то срочно!

-Иду, иду! - старший сержант поднялся и медленно поплелся в направлении ротной палатки.

-Димон, давай бегом! - не унимался Королькевич.

-Бегущий прапорщик в мирное время вызывает смех, в военное - панику... - назидательно подняв вверх указательный палец, гордо заявил Димарик, давно мечтающий стать прапорщиком.

-Влетит тебе от группника! - заметил выползший из-под полога палатки дежурный по роте младший сержант Морзобитов.

-А... - беззаботно отмахнулся Маркитанов, нисколько не прибавляя скорости. - Нас ругать - что небо красить.

И с этими словами он столкнулся нос к носу с вышедшим из палатки командиром группы старшим лейтенантом Мориным.

-Димарик, ёж твою медь! - в сердцах выдохнул Морин, но видимо посчитав дальнейшую проработку излишней, развернулся и скрылся внутри помещения, бросив напоследок лишь короткое: - За мной!

Маркитанов передёрнул плечами, победно подмигнул дневальному и поспешил вслед за командиром.


-Дима, ты в этом районе был? - группник, разложив на столе карту, ткнул в неё пальцем и очертил неправильной формы круг.

-Да бывало лазили мы тут где-то. Раза три, наверное... или четыре, - Димарик неопределённо пожал плечами.

-И что скажешь? Места вроде базовые... База здесь наверняка есть и не одна, - сделавший такой вывод только на основании карты старший лейтенант, ни разу до этого не бывавший в Чечне, теперь хотел получить подтверждение собственной прозорливости, что называется, из уст очевидца.

-Да они везде есть, - несколько охладил пыл группника Маркитанов, - тут, и тут, и тут, - палец старшего сержанта начал без конца тыкаться в карту. - Только в основном старые. А так, - Димарик, всплеснув руками, развёл их в стороны, - район весь базовый. И мин полно.

"Опсь", - что-то в груди старшего лейтенанта щёлкнуло, словно сгорел мелкий предохранитель и желудок шевельнулся, поджимаясь вверх. Если чего и заставляло Морина неприятно морщиться, так это напоминание о минах. При этом старший лейтенант вовсе не был трусом, наоборот, скорее числил себя излишне отчаянным. Он был готов идти под пули, драться в рукопашной, в конце концов, умереть смертью героя... Но мины, или точнее, последствия их подрыва, возможность навсегда остаться никчемным, как он считал, инвалидом, страшила его больше смерти. Денис незаметно сглотнул подступивший к горлу комок, ругнулся на самого себя за то, что позволил себе эту внезапную слабость и, кивнув Димарику "мол, свободен", начал складывать карту. Неприятное чувство ушло, истаяло, оставив после себя лишь лёгкое "послевкусие" стыда и всё, и больше ничего - что - что, а старший лейтенант Морин умел бороться с собственными страхами.