# Нож

Илья Владимирович Анпилогов

Нож.


Российскому гражданину, призванному в вооружённые силы страны, "не положено" всё. Можно, конечно, огласить и весь список, но на это уйдёт много времени и сил, а результат будет таким же: всё не положено. Однако в списке того, что бойцу российской армии не просто "не положено", а "не положено" категорически, есть вещь, которая занимает особое запретительное место. Это нож. Любой, от финки до перочинного.

Вопрос "Почему российскому военнослужащему в личном пользовании нельзя иметь нож?" сродни вопросу "Почему женщине в критические дни нельзя идти к причастию?" Никто толком объяснить не сможет, но на оба эти вопроса командиры и попы отвечают одинаково философски: "Не положено. И всё".

Эту аксиому ОН знал ещё по своему гарнизонному детству, поэтому, когда друзья-бригадники провожали его в армию, и один из них, отсидевший по тюрьмам больше, чем пробывший на воле, подарил ему нож с выкидным лезвием, спросил: "А как его от начальства прятать?" Бывший уголовник тут же обучил его нескольким приёмам своего нехитрого ремесла.

Нож был настоящим шедевром тюремного искусства! Рукоятка была выточена из твёрдой древесины и имела насечку, чтобы рука не скользила от пота или крови, а сама была так обточена и зализана, что её можно было даже глотать, если вдруг возникнет такая необходимость. Если же рукоять, не открывая лезвия, упереть во что-то твёрдое и нажать, то появлялся крепкий зуб для резки жести. Выскакивающее лезвие имело форму вытянутой лисьей мордочки, но на спинке имелись напильниковые зубчики, а само оно было настолько тонким, что казалось прозрачным. Острота лезвия была тут же проверена путём срезания волосков на руке, что нож и проделал без всякого усилия...

Уже при переодевании призывников в военную форму одежды, нож начал свою тайную жизнь с помощью тех приёмов, которые призывнику показал когда-то друг-уголовник. Начал он её весьма успешно, так как исполнять их приходилось прямо под носом у бдительных сержантов.

В "учебке", где карманы осматривали чаще, чем водили в столовую, выясняя: на месте ли у "духов" расчёска для лысых голов и носовой платок, который по назначению использовать было нельзя, чтобы не портить его девственную белизну, нож лишь оттачивал своё мастерство по исчезновению.

Часть, куда ОН попал служить после "учебки", не отличалась ничем от остальных воинских подразделений страны, а значит осматривать карманы здесь также считалось за благо в первую очередь для самого солдата, чтобы не завалялось там что-нибудь ему не нужное. Поэтому нож уже привычным движением скрывался при первой опасности. Так он и ушёл на войну.

На войне нож делал всё. Свежевал тушки зверьков и делил добытый корм, вскрывал консервы и цинки с патронами, пилил автоматные гильзы на мундштуки и косил коноплю с последующей её шинковкой для просушки, резал бикфордов шнур на фугас и парашютный шёлк на "подшиву", порол старые "комки" на заплатки и заготовки для разгрузок, отрезал от голенища узенькую полоску кожи для ремонта прохудившихся сапог и делал на них памятные зарубки, срезал ногти и чистил раны, изготавливал шахматные фигурки и штампы для карт (игральных, конечно, так как топографические в войсках --- большая редкость)... Словом, делал всё, что велели.

Однако на войне солдат тоже не хозяин своим карманам, так как всегда найдётся кто-то, кто будет уверен, что именно там, в их замызганной глубине, скрывается "мародёрка". Хотя нож и не относился к этой категории вещей, но он мог просто понравиться кому-то из досмотрщиков. Чтобы не рисковать, нож привычно уходил "в несознанку" о своём местоположении...

Задача была проста, как гвоздь: доставить на дальний опорный пункт пополнение и груз, а затем вернуться обратно. Однако получилась какая-то несуразица, что случается и на войне. Может, внезапно нахлынувший туман спутал ориентиры, может, командир понадеялся пройти напрямик, а не петлять по хребтам и перевалам, но как бы там ни было, а к вечеру стало понятно, что они заблудились. В горах темнеет быстро, поэтому ночёвку устроили по-тихому, без огня, наскоро перекусив консервами из груза.

Утром обнаружилось, что их преследуют. Командир засёк группу боевиков на подсвеченном солнцем перевале во время рекогносцировки. Сначала он решил, что они идут куда-то по своим делам, но потом вспомнил: боевики шли налегке и плотной малочисленной группой. "Значит по нашу душу", --- догадался командир, так как других объектов для боевой операции малыми силами среди бела дня здесь не наблюдалось.

Видимо, хорошо налаженная разведка противника, установив, что по горам бродит военное подразделение без прикрытия, но с грузом, быстро определилась, и ещё ночью было организовано преследование, так как небольшой отряд --- хорошая цель для нападения, а груз --- это всегда трофей, который никогда лишним не бывает.

Преследователи стремились выйти на тот же рубеж, где должен быть у отряда выход к своим, чтобы устроить на их пути засаду, но по расчётам командира время ещё было, поэтому груз решили не бросать...

Отряд прошёл уже довольно много, когда оказался на тропе, пролегающей по обрывистому берегу быстрой реки. ОН всего лишь хотел размять ноги, занемевшие от постоянного напряжения, и выпрямил их, но тут же изменивший центр тяжести груз потянул его назад. ОН царапнул рукой по скале, но не найдя за что ухватиться, загремел вниз. ОН не долетел до воды, застряв в расщелине, а смягчивший удар груз не дал ЕМУ разбиться на смерть.

Это был обычный мотострелковый взвод без какой-либо альпийской подготовки, поэтому то, что в снаряжении отряда нашёлся крепкий и длинный шкерт, было уже чудом. Этот трос и был сброшен в расщелину, когда ОН начал подавать признаки жизни. ОН протянул шкерт под мышками и завязал его на груди давно проверенным моряками всего мира беседочным узлом.

Этому узлу обучил его весёлый боцман с отцовского корабля. "Такой узел надо вязать быстро и одной рукой, потому что на другой у тебя должна висеть спасённая девушка", --- хохотал старый морской волчара... Пригодилась боцманская выучка: одна рука не хотела слушаться хозяина...

На какое-то время ОН потерял сознание, а когда очнулся, то увидел бурлящую внизу реку, а на её фоне царапали скалу носками сапог ЕГО безжизненные ноги... "Не уйти им со мной..."

Эта пронзительно простая мысль заставила руку действовать автоматически, на грани инстинкта, а не разума. Рука всегда знала, где лежит нож...


Подразделение к назначенному месту так и не прибыло. Поисковая операция результатов не дала. Только река выбросила на берег недалеко от заставы внутренних войск тело, в котором был опознан солдат из пропавшего взвода. Одна рука солдата намертво сжимала рукоятку ножа, лезвие которого было обломано у самого основания.

--- А хорошо резал, --- сказал кто-то, рассматривая обрывок верёвки, которой было обвязано тело. Срез на верёвке был ровным, без ниточных лохмотьев.