# Война в Югославии ,1942 год

Валерий Авакян

Эти мемуары написаны Сэром Фитцроу Макклин , депутатом Британского Парламента, основателем S.A.S ( ⌠Британский СПЕЦНАЗ ⌠) , его судьба стала прообразом кино- персонажа " Джеймс Бонд -агент 007" .

"Война в Югославии ,1942 год "


( авторизованный перевод с английского Авакян Валерия )


Эти мемуары написаны Сэром Фитцроу Макклин , депутатом Британского Парламента, основателем S.A.S ( 'Британский СПЕЦНАЗ'), его судьба стала прообразом кино- персонажа " Джеймс Бонд -агент 007" .


Карьеру дипломата он начал в феврале 1937 г., тогда он был переведен из французского посольства в Москву, военным атташе.

В начале Второй Мировой войны Фитцроу Макклин был в составе S.A.S

( 'Британский СПЕЦНАЗ '), принимал участие в рейдах против ' Линии Роммеля', и в спец.операциях в Персии.

В 1943 году по секретному распоряжению Черчилля он был направлен с группой парашютистов в Боснию, оккупированною тогда немцами . В Боснии Сэр Фитцроу Макклин был личным представителем Черчилля в военной миссии Великобритании при партизанском отряде Тито.

Фитцроу Макклин писал в своих мемуарах:

'Оглядываясь назад на свою прожитую жизнь я удивляюсь, какой я был счастливчик. Счастливчик потому, что выжил в тех событиях которых был свидетель или был каким-то образом сопричастен..."

Как то , при первой беседе с маршалом Тито Фитцроу Макклин спросил его : ' Есть ли у Вас цель, - после войны сделать Югославию Русской колонией ? "

Тито ответил :

- ' Мы не для того принесли столько жертв чтобы освободившись от немцев, отдать нашу независимость кому-то другому'.

Это означало, что для России он окажется крепким орешком".

В 1943 Фитцроу Макклин написал Черчиллю в секретном донесении : 'Многое будет зависеть от Тито в определении будущего Югославии и будущего в Европе'.

В 1947 , в Берлине, Фитцроу Макклин первый узнал от маршала Тито о 'разводе Югославии и СССР'.

Тито сказал тогда :

'Это было самое тяжелое решение, которое мне когда-либо приходилось принимать. Но сейчас решение принято - и я спокоен за будущее Югославии ...'.


Тито подарил Фитцроу Макклин маленький домик на берегу Адриатики , который он каждое лето навещал , вплоть до 1996 года.

Тито не дожил до 1992 года , когда война снова пришла в Югославию. Кто мог подумать , что национализм одержит триумф над коммунизмом.

Странные вещи происходят на Балканах...


Сэр Фитцроу Макклин умер в 1996 году.

Паяти Сэра Фитцроу Макклин, памяти тем кто не вернулся с этой войны ...

Глава-1

"Восточные пески"


В сентябре 1942 достигла критической точки угроза захвата немцами Персии. В Египет был направлен генерал Монтгомери, который должен был руководить Британской группировкой в битве под Эль-Аламейном.

Если 8-армия проигрывает эту битву, то немцы прорываются через дельту Нила, захватывают Египет, затем Ирак и Персию( Иран).

С другой стороны, если русские проигрывают битву под Сталинградом, то для немцев это последнее препятствие к захвату Персии с севера.

А Персия - это ворота к Индии. Через Персию англо-американские союзники снабжали нефтью Советский Союз. В 1942г. Персия была оккупирована Британскими и Советскими войсками, задача которых была не допустить установления профашистского режима Шаха Реза.

Мне было приказано прибыть в Багдад к командующему группировкой генералу Вильсону. Он мне поставил задачу сформировать отряды специального назначения (S.A.S.) для подрывной деятельности на территории Персии на случай если немцы прорвутся и захватят ее.

Нельзя было терять ни минуты. Я получил новый "джип", топографические карты, боевой рацион на неделю и отправился в путь. Мой напарник был капрал Дункан.

Я должен был набрать из регулярных частей 150 добровольцев и попутно произвести разведку местности, на которой придется вести боевые действия. Мой отряд должен был оперативно подчиняться только командующему персидско-иракской группировки войск Великобритании. Тренировочная программа включала парашютную подготовку и инфильтрационные методы ведения войны.

Мы проехали вдоль границы и нигде не увидели индийских часовых, везде стояли солдаты Шаха Реза.

Наш маршрут Хамадан-Тегеран. Мы провели три недели в поездках по британским подразделениям, набирая добровольцев.

Результаты моей разведки местности тоже не были безнадежны. Здесь все способствовало для диверсионных методов ведения войны.

С Тегерана я отправился в советскую зону оккупации и проехал по провинциям Гилан и Мазандеран у побережья Каспийского моря, где полутропические джунгли давали отличное укрытие для группы диверсантов .

В Центральной Персии мы разведали и обозначили на карте площадки Большой Соляной пустыни, которые могли послужить взлетно-посадочной полосой для самолета. Я убедился, что здесь условия были идеальные для спецназа, заставить погорячиться врага и странно, что немцы до сих пор не догадались закинуть сюда свою группу с аналогичной задачей.

Только я укомплектовал свой отряд и начал заниматься их тренировкой, как меня срочно вызвали в Тегеран. В Тегеране мне сказали, что для моего отряда уже есть срочный заказ. В шифровке, полученной от агентурной разведки было сказано, что на юге Персии уже назревает беда.

Вооруженные немецкими агентами, стали готовиться к восстанию племена Кашгая и Бахтияра. Ключевой фигурой и их идеологом был командующий персидскими войсками в районе Исфахана генерал Захиди. Разведка доложила, что генерал Захиди вступил в контакт с немецкими агентами и через них связан с Верховным Германским командованием на Кавказе. Секретный источник также сообщил, что взбунтовавшийся генерал в сговоре с другими персидскими генералами, которые планируют общий удар по войскам Советской зоны оккупации в Персии. Операция планируется при поддержке немецкого десанта и общего внезапного немецкого наступления на Кавказе.

Одним словом, генерал Захиди стал нашей головной болью и от него надо было избавляться.

Но ситуация была очень деликатная. Генерал Захиди находился в Британской зоне оккупации, где количество войск было сведено до минимума. Если привлечь внимание и спровоцировать волнения в британской зоне оккупации, наши войска не смогут удержать ситуацию под контролем.

С другой стороны, если мы позволим пустить развитие событий на самотек, то результат будет непредсказуемый. Командование поручило мне убрать генерала Захиди с арены. Единственное условие, которое было мне поставлено: по возможности создавать меньше шума и желательно взять генерала живым.

Я выехал в Исфахан для изучения обстановки.

К Британскому консульству в Исфахане я подъехал уже ночью. Несмотря на позднее время лично консул встретил меня. За ужином консул угостил меня вином из Шираза и подтвердил информацию, полученную нами от агентурных источников. Консул был в дружественных отношениях с генералом Захиди и был очарованный его восточной вежливостью и приветливостью. Наша секретная информация о том, что Захиди планирует убить его первым, очень огорчила.

За столом я спросил консула, где живет Захиди.

Консул пообещал показать его резиденцию и после ужина, мы отправились на прогулку по узким улочкам и пальмовым аллеям.

Вскоре мы подошли к высокой каменной стене, у массивных ворот которой стояли часовые. Мы пошли вдоль стены и обнаружили, что у генеральской резиденции были еще одни ворота, тоже охраняемые часовыми. Мы продолжили нашу прогулку по пальмовым аллеям и обнаружили в ста ярдах от резиденции свежие бараки, в которых был сосредоточен гарнизон Исфахана, готовый по первой команде броситься на помощь генералу Захиди. Было ясно, что с боем его резиденцию не взять. Оставался альтернативный вариант - поймать его в засаде, когда он выедет из своей крепости. Консул подтвердил, что каждое утро генерал выезжает из своей резиденции и следует в штаб своих войск.

Вернувшись в консульство, я стал обдумывать план захвата генерала в засаде, но сразу же возникли два возражения:

первое - мы обнаружили, что за ним всегда следует сильная и хорошо вооруженная охрана. Второе - даже если мы вступив с ними в бой и одолеем их, будет тяжело уйти из Исфахана целыми и невредимыми.

Я понял, что проблема не настолько легка, как это казалось вначале.

Вскоре у меня созрел новый план и я отправил в Тегеран из консульства шифровку с предложениями по операции, которую я назвал "Операция Троянский конь".

Первое, что я предлагал - это придумать повод для моего проникновения в резиденцию генерала Захиди. Для этого я предложил присвоить мне звание полковника и снабдить официальными документами, согласно которого я прибыл на инспекцию британских войск в районе Исфахана. Таким образом я могу нанести официальный визит вежливости Захиди. Как только я попадаю к нему в зал , я тут же совместно с сопровождающими меня "офицерами из Багдада" беру генерала на мушку и под дулом пистолета выхожу с ним за ворота , мы садимся в машину и уезжаем из Исфахана.

Второе, что я попросил - это поддержку взвода британской пехоты, которая должна была нас прикрыть в случае, если что-нибудь сорвется.

Отправив телеграмму, я в течение двух дней проводил разведку местности в городе, изучая пути отхода на случай необходимости.

Исфахан как Пекин и Бухара были те несколько мест в мире которые я любил.

Особенно мне нравились уютные восточные домики с верандами и базары.

Вскоре с Генштаба пришел ответ, который вернул меня к реалиям Второй Мировой войны.

Мой план был утвержден в принципе, и мне было указано в кратчайшие сроки закончить подготовку. Но один пункт моей ортодоксальной программы стал поперек горла высокопоставленным штабным офицерам. Мне было указано, что нет никакой возможности присвоить мне, капитану, звание сразу полковника, даже в целях маскарада на один день!

Но они назначили в мое распоряжение настоящего полковника, который будет играть роль "подставной фигуры" и будет передан в мое подчинение. "Настоящего полковника" и взвод шотландских стрелков мне выделили из Британского армейского корпуса, который дислоцировался в двухстах милях от Исфахана в городе Кум.

Я выехал в Кум, где получил взвод, прошедший подготовку по программе "Командос". Я коротко объяснил им свой план: они в назначенный день прибывают в Исфахан в крытых гражданских грузовиках. Один грузовик будет стоять у одного входа генеральской резиденции, а другой грузовик будет стоять у других ворот резиденции. Их автоматы и гранаты должны быть спрятаны от посторонних глаз. Вступать в бой они должны были только по моему сигналу. В случае необходимости, по моему сигналу, они должны были перекрыть дорогу охране из ворот и дать возможность уйти из города моей машине.

В случае, если все будет идти по плану, они должны были экспортировать нашу машину с генералом Захиди из Исфахана до условленного места в пустыне, куда должен был прилететь самолет и забрать пленника.

Для тренировок я нашел полуразрушенный форт в пустыне.

Снова и снова два грузовика занимали свои позиции, заезжала штабная машина, звучал мой свисток, шотландские стрелки выпрыгивали из грузовиков и врывались в форт.

"Условного генерала" затаскивали бесцеремонно в штабную машину, в "охрану" летели тренировочные гранаты и все три машины с триумфом поднимая пыль, мчались из форта.

Шотландские стрелки и те кто играл "врагов" играли в это представление с энтузиазмом. Теперь оставалось назначить день. Это было сделано после обмена шифрованной связью между Генштабом в Багдаде и Министерством иностранных дел в Тегеране. Мне удалось , не без труда, получить разрешение убить генерала Захиди в случае, если он окажет мне вооруженное сопротивление.


День "Д" был назначен, и мы выехали из расположения наших войск в Куме. Мы остановились на ночлег в десяти милях от Исфахана. Рано утром первая группа отправилась на двух грузовиках в город, вторая группа должна была в указанное мною время обрезать все телеграфные провода, связывающие Исфахан с другими гарнизонами.

Я вместе с "настоящим полковником" и сопровождающими его "офицером генерального штаба, роль которого играл капрал Дункан, отправился в Британское консульство в Исфахане. По нашему прибытию в консульство, консул позвонил по телефону генералу Захиди и договорился о визите вежливости прибывшего "полковника из Генерального штаба".

В консульстве я сам сел за руль, рядом со мной сел "настоящий полковник", сзади - сопровождающий его офицер и еще два "командос" сидели, скрючившись в багажнике, вооруженные автоматами и гранатами. Консул следовал за нами на своей машине. Когда мы подъехали к воротам резиденции я удостоверился, что наш грузовик стоит в условленном месте.

Из машины консула вышел Лоуренс Локкарт - большой знаток персидского языка из "Интелидженс сервис", с которым этот случай дал мне возможность познакомиться.

Он угостил часового сигаретой и долго с восточной вежливостью с ним беседовал. Пока, что все шло по плану.

Часовой , закончив курить сигарету, медленно открыл нам ворота. Мы заехали внутрь и остановились возле входа в здание. Прислуга пригласила нас войти в зал.

Вскоре появился сам генерал Захиди, плотный мужчина в идеально подогнанном мундире и блестяще отполированными сапогами. Я пошел к нему навстречу, приветливо улыбаясь и подойдя к нему поближе, вынул свой "кольт".

У генерала от такого оригинального приветствия отвисла челюсть.

Не теряя ни минуты, я вынул из кобуры у генерала его пистолет и выкинул его в открытое окно, где стояла наша машина с включенным двигателем.

Затем без промедлений я объяснил генералу, что у меня приказ его арестовать, а при сопротивлении - убить, и предложил последовать в нашу машину.

Первым на улицу вышел генерал, за ним я, упирая ему в бок ствол моего "кольта". Мы сели в машину и помчались по аллеям Исфахана. Дункан сидел сзади, дыша Захиди в спину, в готовности использовать по назначению металлическую проволоку .

За нами поднимая пыль, мчались два грузовика. Вскоре мы прибыли на установленное место в пустыне, где провели ночь.

Рано утром прилетел самолет, который забрал генерала Захиди. Больше я его не видел, но пять лет спустя, читая газету, я с удивлением обнаружил в новостях, что генерал Захиди вернулся в Персию и, как ни странно, снова на то же место.


Попрощавшись с "настоящим полковником" я взял шесть шотландских стрелков и поехал с ними назад в Исфахан проверить, как обстоят дела у консула. Консул мне сообщил, что заместитель генерала Захиди разделял с ним неприязнь к англичанам, но еще больше -он ненавидел самого Захиди. Поэтому после его исчезновения он занял нейтральную позицию.

Я взял с собой заместителя генерала Захиди и вместе с ним снова проследовал в резиденцию. Я методично обыскал все комнаты генерала и наконец нашел то что искал - это была секретная личная переписка генерала. Она была спрятана в шкафу спальни, где кроме нее была целая коллекция немецкого оружия и порнографических журналов.

Я провел двое суток, изучая его личную корреспонденцию и наконец обнаружил письмо Германского консула в южной Персии, другими словами - резидента немецкой разведки. В письме резидент инструктировал Захиди о сроках наступления и маршрутах выдвижения.

Это письмо не оставляло сомнений, что неспокойный генерал Захиди был арестован очень вовремя.


## Глава 2


"Новые горизонты"


После поимки генерала Захиди я погрузился в рутинные занятия по тренировке моего отряда S.A.S. Для тренировки я выбрал районы, прилегающие к Исфахану, для того чтобы у персов, наблюдающих за нами, пропало желание сотрудничать с немцами. Хоть в радиусе ста миль мы были единственное британское подразделение, мы старались изо всех сил произвести впечатление.

Гонки по пересеченной местности на "джипах", вооруженных крупнокалиберными пулеметами "Стирлинга" и прыжки с парашютами посеяли ужас в сердцах бывших подчиненных генерала Захиди.

Между тем результаты битвы под Сталинградом и Эль-Аламейном проверили немцев на прочность. Стало ясно, что угроза висящая над Персией отодвинута.

В конце 1942 года я вылетел в Багдад уточнить наши задачи. По прибытию я узнал, что генерал Вильсон получил новое назначение командующего группировкой британских войск на Ближнем Востоке. Перед его отъездом я успел вырвать у него обещание о переводе нашего подразделения в его подчинение.

Мы свернули свой лагерь под Исфаханом и колонной отправились через Персию и Иран на Ливан. Мы расположились лагерем недалеко от Бейрута и стали тренироваться по программе горным методом боевых действий.

Это место было очень похоже на Альпийские долины с холодными горными ручьями, в которых местные жители охлаждали чудесное вино.

В горной деревушке Зале мы провели месяц подготовки к высадке совместно с Восьмой Британской Армией на Сицилию.

Несколько недель спустя я был вызван в Каир и получил задачу отобрать из отряда несколько человек для атаки немецкой базы на острове Крит.

Нас должны были выбросить ночью на парашютах. Затем мы должны были найти аэродром и уничтожить как можно больше самолетов и склады. Затем мы должны были прорваться к побережью, откуда нас должны были забрать наши катера.

Мы тщательно изучили аэрофотоснимки и крупномасштабные карты острова. За несколько дней мы изучили эту местность так как будто мы исходили ее пешком с детства. Мы упаковали боевые рационы, взрывчатку и тщательно проверили и смазали наше оружие.

В назначенное время мы приехали на аэродром Бейрута и стали загружаться в самолет. Прямо в аэропорту я получил новый приказ - срочно прибыть в Каир.

По прибытию в Каир мне показали последнее фото аэросъемки, где было ясно, что немецкого аэродрома больше на Крите нет, что немцы его внезапно передислоцировали на другое место. Дело приобретало совсем плохой оборот. Всего двенадцать месяцев назад немцы бы никогда так себя не вели. Это значило, что операция отменена.

Измученный многочасовым сиденьем в ожидании приема в Генеральном штабе я окончательно расстроенный поехал повидать моего старого друга Рекса Липера, посла его Величества в Каире.

За стаканом хорошего коктейля я поведал ему свои соображения о том что, очень полезно бы иметь своего человека на оккупированной немцами территории для того чтобы координировать операции подобно той, что планировалась на острове Крит. Если бы я, например, находился сейчас там, не было бы тогда у Генерального штаба причины удивляться куда исчез этот немецкий аэродром.

Посол мне пообещал, что сообщит в Лондон об этой идее и даст мне знать, какой получен результат. Когда я вернулся в отряд , я спросил Дункана согласен ли он на длительную командировку в Грецию, вместе со мной. Он согласился.

Ответ от Рекса Липера пришел быстрее, чем я ожидал. Только я прибыл в Зале, как я получил от него радиограмму срочно, безотлагательно прибыть в Каир.

По моему приезду в Посольство он мне показал шифровку из Лондона, согласно которой мне надо было срочно прибыть в Лондон к Премьер-министру для инструктажа и дальнейшей заброски в Югославию.

Мне не было времени обдумывать, потому что ближайший самолет на Англию уже меня ждал. Я уведомил Генеральный штаб, передал все дела и полетел домой, где я не был уже более двух лет.

По приезду в Лондон я изучил весь материал по Югославии. В Лондоне о Югославии было известно очень мало. Знали, что там против немцев воюют "Четники" генерала Михайловича и какие-то вооруженные банды, называемые себя "партизаны Тито".

О "Четниках" в Вайтхолле знали и оказывали им помощь. Для того чтобы узнать кто такие партизаны, туда было заброшено парашютами трое британских офицеров. Пока что от них не было никаких известий. Но ,согласно немецких источников, партизаны уже стали создавать немцам очень много неудобств.

Мне было передано через курьера от Черчилля, что он меня примет через два дня, то есть на "Уикенд" в загородном доме.

Когда я прибыл в загородную резиденцию Черчилля , я засомневался, что вряд ли, сегодня премьер-министр найдет время поговорить со мной о Югославии. За столом кинозала рядом с Черчиллем сидели начальник Генерального штаба, Командующий Военно-Воздушными Силами Великобритании, один американский генерал и другие явно важные персоны, у которых было что обсудить сегодня с Господином Черчиллем. Все ели бутерброды и смотрели фильмы.

Сначала были серьезные фильмы, затем кинокомедии и к обеду уже пошли мультфильмы. Премьер-Министр в это время читал шифровки со всех театров военных действий.

Вдруг , когда пес Плуто вот-вот готов был схватить Микки-Мауса, Черчилль внезапно вскрикнул и вскочил на ноги. Фильм был тут же остановлен. Все замерли. Черчилль воскликнул:

"Господа! Я только что получил важную новость! Муссолини подал в отставку." Затем он ,тяжело дыша ,сел. Мультфильм был снова продолжен.

После обеда Черчилль пригласил меня спуститься вниз и сообщил мне следующее:

"Ваша работа важна сейчас как никогда. Немецкие позиции в Италии ослабли. Сейчас нам надо срочно надавить на них со стороны Адриатики. Вам надо вылетать в Югославию безотлагательно."

В течении нескольких часов Черчилль мне описывал ситуацию а затем , поставил мне задачу, что я должен сделать в Югославии. После того , как он закончил , я попросил его прояснить мне только один момент:

-"Предположим, что партизанами руководят коммунисты. Если мы им будем помогать - это значит мы будем помогать установить коммунистический режим в Югославии после войны, а значит помогать своим врагам - советской экспансии на Балканах?"

Господин Черчилль ответил так, что не оставалось никаких сомнений в ответе:

" Сейчас - главная политическая задача остановить фашистскую угрозу западной цивилизации. Ваша задача -просто найти того, кто может бить немцев лучше всех и предложить ему помощь, чтобы он бил их еще больше".

В оставшееся время, пока я находился в Лондоне, я прочитал все книги о Югославии, какие только были.

Оказывается в Лондоне было три версии кто такой "Тито". Первая, что это аббревиатура слов на югославском языке "Тайная Интернациональная Террористическая Организация". Вторая, что это фамилия коммунистического лидера - Тито.

Третья версия - это вообще не мужчина, а молодая женщина с сильным характером.

Первое, что я начал - это изучение истории страны моего будущего пребывания.

Оказывается , первыми кто поселился на территории нынешней Югославии были "Карпатские русины" - переселенцы с Карпат, которые эмигрировали на Балканы в VII веке. Сербско-хорватский язык очень похож на русский и украинский. Издавна , хорваты и словенцы были в составе Австро-Венгерской империей.

Сербы и черногорцы были под турецкой окуппацией на протяжении 300 лет . Это случилось в 1389 году после битвы под Косово, когда сербская армия потерпела поражение от турок. С тех пор Косово -самое взрывоопасное место на Балканах.

С тех пор Сербия, борясь за независимость, все время искала поддержку у России. В 1877 году Россия стала на защиту сербов в войне против турок.

Король Сербии Милан был женат на русской по имени Натали. В 1885 году сербы были разбиты болгарами, при русской поддержке. Король Милан, не взирая на просьбы Натали, позвал на помощь Австрию. В дружбе с Австрией Сербия была четыре года, пока Натали не пригрозила королю разводом.

Боясь потерять Натали, король Сербии Милан отрекается от престола в пользу своего сына Александра. Александр женится на русской и правит при поддержке России до 1903 года, когда он был убит.

В 1912 году сербы и болгары дружно вытесняют турок с Европы.

Итак, в начале ХХ века Сербия и Черногория были независимыми королевствами. Хорватия и Словения были в союзе Австро-Венгерской империи. В 1908 году Австро-Венгрия аннексировала также к себе и Боснию-Герцеговину.

В 1913 году сербы вступают в битву со своими бывшими болгарскими друзьями. А в 1914 году в сердце Балкан, Сараево вспыхнула Первая мировая война. Союзниками сербов в войне против Австро-Венгрии была Россия. Союзниками Австро-Венгрии были Германия, а затем были втянуты в войну Франция, Великобритания. В течении двух месяцев, выстрел молодого серба в Боснии - втянул в войну пол Европы.

В 1918 году после окончания первой мировой войны было провозглашено создание королевства Югославия в составе Сербии, Хорватии, а позднее - Боснии-Герцеговины.

Национализм всегда был доминантным фактором в развитии событий в Югославии. В 1929 году под руководством хорватского юриста в Загребе создается националистическая организация "Усташи". Лидер "Усташей", хорватских националистов, Павелич возглавил про-фашистский режим в Хорватии в 1941 году.

После оккупации Югославии немцами, наместником на территории Сербии был назначен бывший сербский генерал Недич. В оппозиции Недича был лидер сербских националистов "Четников" - Драша Михайлович.

Босния, которая была в составе Хорватии, тоже была оккупирована немцами. Мы собирались лететь в Боснию.

По приезду в Каир я стал набирать сильную команду. Я попросил генерала Вильсона дать мне офицера Генерального штаба майора Вивиан Стрит, которого, в его 29 лет, знали все офицеры в операции на Ближнем Востоке. Он был исключительно храбрый, спокойный и имел талант ладить со всеми категориями людей. Затем мы вместе с Вивиан пригласили Джона Хейникера, пехотного офицера, бывшего работника Дипломатического корпуса.

На партизанской войне очень важно иметь специалиста-подрывника. Такого мы нашли - это был специалист по всем видам взрывчатки сапер Питер Моор. За собой Питер привел своего друга, тоже сапера - Дональда Найта. Затем нужно было взять с собой хорошего разведчика. Такого мы нашли - это был Гордон Альстон, офицер королевской "Интелидженс Сервис", который, как покажут события далее, очень вовремя был к нам выброшен с парашютом.

Гордон знал несколько языков и был блестящий аналитик и эксперт военной разведки. Он мог воссоздать картину боевой обстановки по двум словам из перехвата вражеского радиообмена, или по двум-трем знакам на вражеской униформе, или по клочку газеты. Также , я взял с собой Дункана, своего старого друга, а также американского майора Лина Фариша, специалиста по оборудованию полевой взлетно-посадочной полосы.

Последние дни в Каире мы провели, упаковывая боевые рационы, взрывчатку, оружие, портативные радиостанции и радиоприемники, зарядные устройства, батареи, спальные мешки и карты.

Вся подготовка шла в строгой секретности. Только несколько людей из Генерального штаба знали наше конечное место прибытия. Наша группа была изолирована от посторонних контактов в Каире, который кишел агентами разведок со всего мира. Служба безопасности проверяла всех, кто пытался проявить к нам интерес.

И вот мы готовы. Ситуация на земле была более или менее стабильна. Партизаны передали координаты места в Боснии, куда мы можем десантироваться без сомнений, что попадем в руки немцам. Мы были рады, что покидаем палящий зноем Каир и летим в Европу!

На аэродром мы прибыли заполночь. Наш самолет загружался, мигая огнями. Это был бомбардировщик "Голифакс". Мы подошли к открытым дверям. Инструктор по десантной подготовке еще раз проверил наши парашюты, пожал нам крепко руки и когда мы пошли в самолет, что-то прокричал вслед, но последние слова заглушил рев двигателей.

Дверь закрылась. Мы чувствовали, как колеса подпрыгивают на неровностях рулежной дорожки. Наконец самолет вырулил на взлетную полосу и остановился. Рев моторов стал еще сильнее. Самолет быстро помчался по взлетной и вот -он оторвался от земли. Мы полетели.

Внутри самолета было холодно и темно и очень тесно. Все свободное место было заполнено цилиндрическими контейнерами с нашим имуществом и боеприпасами. Самое лучшее, что нам оставалось - это попытаться заснуть. Я погрузился в сон. Очнулся как кто-то меня тронул за плечо. Я поднял голову и увидел склонившегося надо мной пилота. Я не мог сразу сообразить где я. Потом я все вспомнил.

Пилот прокричал мне на ухо через рев двигателей:

- "Мы снижаемся. Уже почти рядом."

Мы чувствовали как самолет быстро снижается. Пилот открыл люк и стал выбрасывать вниз контейнеры. На часах было четыре ночи. Когда был выброшен последний контейнер, пилот оглянулся и позвал меня рукой. Я подошел к нему и повесил вытяжную стропу на крючок. Я должен был прыгать первым, за мной Вивиан. За нами должны были прыгать Слим Фариш и Дункан. Я сел на край люка и опустил ноги вниз.

Вдруг я увидел в ночи огни костров, выстроившиеся в линию. Я оглянулся назад, горела еще красная лампочка. Рука пилота была поднята. Медленно он стал опускать ее вниз.

Я смотрел на лампочку. Загорелась зеленая , и я прыгнул вниз.

Как только открылся парашют, я посмотрел вниз и увидел молчаливые горы в свете луны и несколько костров. Хотелось верить, что пилот не ошибся и это не немецкие костры, которые частенько немцы разжигали, чтобы дезориентировать нас.

Нас видимо сбросили с минимальной высоты, не успел я насладиться пейзажем , как почувствовал сильный удар о землю.

Когда я очнулся, на меня смотрело небритое лицо, молодой парень был одет в немецкую униформу с немецким 'шмассером' в руке.

'Здраво!' Я сам английский офицер!' - сказал я в надежде, что его немецкая униформа была "секонд-хенд".

Услышав это, он вскочил и закричал кому-то в темноту.'Нашел! Я сам нашел генерала !'.

На его крики сбежались остальные, и я рассмотрел на их немецких кепи пришитые красные звезды. Это было все , что отличало их экипировку от немцев.

Кто-то мне дал яблоко. Кто-то помог подняться на ноги . Ко мне подошел худой черноволосый партизан и представился мне : - "Майор Велебит. Я из штаба. Я Вас проведу к Тито."

По дороге он мне сказал, что партизаны очень рады, что я здесь. Они надеяться, что теперь будет хоть какая-то помощь из Англии поскольку Россия о них позабыла .

Он спросил, знают ли в Лондоне, что уже два года партизаны воюют с немцами оружием, захваченным у немцев.

Я объяснил ему, что вскоре помощь будет, что политика Британского правительства простая - помогать всем кто борется против немцев.

Вскоре все тюки были собраны, загружены на коней и екскортированны дюжиной партизан мы отправились в путь.

Майор Велебит оказался хорошим компаньоном. До войны он был юристом, по национальности - серб. Отец его был генералом. До того как он прошел в партизанский отряд он работал в подполье в Загребе - оккупированном немцами.

Через два часа мы добрались до маленькой деревушки с домиками под красной черепицей. На завтрак подали черный хлеб и ракию.

Я никак не мог избавиться от воспоминания, что я это уже где-то видел: такую манеру обвешаться пулеметными лентами, гранатами на поясе, похожие звезды нарисованы всюду на плакатах.

Наконец я вспомнил. Да , я это уже видел, в одном из Советских фильмов о гражданской войне.

На следующий день, проснувшись, я вышел на улицу и увидел немецкий камуфлированный грузовик с черным крестом , весь изрешеченный пулями, но все еще в рабочем состоянии. Один партизан заливал бензин, другой - воду. Красный флаг, водруженный над кабиной, обозначал политические взгляды водителя, а также , для того, чтобы братья-партизаны по дороге в лесу еще раз не обстреляли.

Без особого восторга от путешествия в немецком грузовике, я сел в кабину. В кузове сидело три моих товарища, которые десантировались вместе со мной .


Глава-3

" Человек и оружие "


Тито меня встретил, процитировав Наполеона "На войне - на каждого солдата надо рассчитывать". Я внимательно на него посмотрел. Он был среднего роста, седые волосы, волевое лицо, голубые глаза. На нем была темная униформа без никаких значков.

Мы крепко пожали друг-другу руки. Зашел часовой со "Шмассером" и поставил на стол бутылку "Сливовицы". Мы наполнили стаканы. Затем наступила пауза. Первым делом, это нам было ясно, надо найти общий язык. Это было не сложно. Тито хорошо говорил по немецки и по русски, и также готов был мне помочь освоить сербо-хорватский язык.

После второго стакана потеплело и мы уже были погружены в беседу. Одна вещь меня приятно обрадовала: готовность Тито обсуждать любой вопрос и тут же принять решение.

Он выглядел человеком уверенным в себе, принципиальным и доступным. Такая независимость в суждениях была для меня новым опытом о коммунистах. Я начал рассказ о цели моей миссии. Британское правительство получило донесения о партизанском сопротивлении и готово им помочь. Но оно до сих пор не имеет точной информации о партизанском движении. И я послан с командой военных экспертов чтобы составить такое донесение и совета, какая помощь должна быть дана.

Тито сказал, что ему это приятно слышать, так как , два года партизаны в одиночестве сражаются против превосходящего по силе и вооружению противника. И теперь ,наконец , 100.000 партизан могут рассчитывать на помощь. Я объяснил наши проблемы: недостаток самолетов, недостаток баз, нужды нашей армии. Мы надеемся , вскоре, установить наши базы в Италии.

Первым делом я поспешил отправить моих радистов в каждый партизанский отряд, чтобы организовать радиосвязь и координировать снабжение отрядов по центральной схеме, которую я и Тито должны вместе составить.

Тито сразу же согласился с моими предложениями. Затем он предложил организовать снабжение через море. Согласно его предложения, можно было отправлять караваны с оружием с Италии через Адриатику на побережье Далмации.

Мы договорились, что немедленно его штаб и британский начнут разрабатывать схему снабжения. Вечером за ужином Тито рассказал о себе.

Он сын хорватского крестьянина, принимал участие в первой мировой войне, в составе армии Австро-Венгерской империи. Он был послан на русский фронт, где он был ранен и взят в плен. 1917 год и большевистскую революцию он встретил в России. Он был освобожден из плена и ушел добровольцем в Красную Армию. Он прослужил в ней всю гражданскую войну. Это был его первый вкус новых людей. Он вернулся в свою страну коммунистом. В королевстве Югославия коммунистическая партия была вне закона и на ее членов было направлено больше всего репрессивных мер. Поэтому Тито следующие двадцать лет провел то в тюрьме, то в "бегах", то в ссылке.

Настоящее его имя - Иосиф Броз. Он был хороший организатор. В 1937 году он был назначен первым секретарем Югославской компартии. Тут же он провел реорганизацию в своей "подпольной армии", поставил новые задачи и стал насаждать железную дисциплину.

Он каждому давал работу и распределял ответственность. "Ты делаешь это, а ты - то!" "Ты - это, ты - то". Так родился его псевдоним, который дали ему его товарищи "Тито".

Нападение Германии в 1941 году на Югославию создало проблемы в Москве, связанной Пактом Молотова-Риббентропа с немцами.

В Москве все еще не верили, что немцы нападут на Советский Союз, но и не были в восторге от того ,что Гитлер правил народами на Балканах, издавна находившихся под Русской протекцией.

Еще до нападения немцев на СССР - первые отряды партизанского сопротивления уже начали героическую борьбу против фашизма на территории Сербии под командованием коммуниста Тито.

В начале лета 1941 года партизаны были приятно удивлены, обнаружив другое движение сопротивления - это были "Четники", офицеры бывшей королевской югославской армии под командованием полковника Дража Михайловича. В начале они были более многочисленны и лучше оснащены, чем партизаны.

После того, как шок первых немецких атак прошел, в Югославии снова возродился дух сопротивления, которым она знаменита исторически.

Поначалу партизаны Тито и "Четники" сражались рука-об-руку и это было удивительно успешно. Немцы были просто ошарашены. Огромная территория страны была освобождена, крестьяне повсеместно поддерживали сопротивление.

Совместное командование и совместные действия против захватчиков казались все более и более вероятными. При таких обстоятельствах состоялась встреча Тито и Михайловича в предместье Ушице. В "Абвере" об этом знали .

В результате , договоренность не была достигнута. В дальнейшем одна сторона обвиняла другую в предательстве, в частности, что мол "Четники" , частенько без боя сдают позиции немцам и даже принимают участие в атаках на партизан.

Немцы не дали им времени помириться. Пока они грызлись, немцы собрали силы, захватили снова освобожденные территории и стали разбираться с мирным населением.

Пока выжившие от удара партизаны и "Четники" "зализывали раны" прятаясь в горах, города и села внизу были немцами сожжены и тысячи женщин и детей были взяты в заложники , многие затем были расстреляны.

На эту катастрофу партизаны и "Четники" среагировали по разному. Именно в этой разнице отношения к национальному бедствию и кроется объяснение всему, что последовало затем.

Для "Четников", - результаты, достигнутые боевыми операциями, не могли оправдывать весь тот ущерб и страдания, которые отражались на мирном населении. Их лозунг был -"Защитить, а не разрушить". Все чаще и чаще они избегали активных боевых операций с немцами, а некоторые из них -вскоре стали прислуживать немцам.

Партизаны же, со всей коммунистической жестокостью, не могли позволить себе отступить от задач, которые они уже сами себе поставили.

Они не ценили свои собственные жизни, что уж там говорить о "цивильных", которые оказались на линии огня с одинаковыми шансами героически умереть. Чем больше цивильных было немцами убито, тем больше было нападений на вражеские конвои.

Это была жестокая политика, особенно для простых людей, которые знали, что они виноваты в гибели их односельчан, но в конце-концов , это было оправдано дальнейшими событиями и было оправдано , хотя бы, тем уважением у немцев, с которым партизаны их заставляли к себе относиться.

Итак, не было никакой надежды достичь соглашения между "Четниками" и партизанами для сформирования единого фронта против врага. Кроме того, Тито, который около года прятался от королевской полиции, было не приятно иметь дело с офицером Королевского Генерального штаба. А Михайлович - профессионал, офицер Генерального штаба не верил Тито. Он его считал коммунистическим агитатором, который подрывает дисциплину в армии.

Между тем ,хотя и поначалу у "Четников" было преимущество, теперь же партизаны были более сильны. Отряды "Четников" становились все более недисциплинированными и деморализованными от бездействия и коллаборационизма с врагом. Я спросил у Тито:

- "И много "Четников" перебежало к партизанам?"

- Много,- ответил Тито, - спроси у Отца Владо. Он тебе обо всем расскажет.

Отец Владо был сербским православным священником, который вначале присоединился к Михайловичу и командовал взводом "Четников". Вскоре он ушел от "Четников" и перешел к партизанам.

Он это сделал , по его словам, потому что он "не получил достаточно сражений с врагом".

У партизан, он чувствовал себя полностью удовлетворенным. С одной стороны - воюй, сколько душе угодно, с другой стороны, в свободное от сражений время, он выполнял свои "духовные обязанности" среди многочисленных религиозных партизан.

Это была колоритная личность: большая рыжая борода, на шее крест священника, длинная ряса, опоясанная крест на крест пулеметными лентами. За поясом три пистолета и гранаты.

Потом мы поговорили о короле Питере. Тито сказал, что вопрос реставрации королевской династии может быть поставлен только после освобождения страны от немцев. Народный энтузиазм в отношении короля гораздо уменьшился, потому что пока он живет в комфорте в Лондоне, народ сражается за свою жизнь в горах и лесах. Король наградил "Звездой героя" одного из командиров "Четников", который в это же время был награжден "железным крестом" и от Гитлера.

Другой пример, король объявил вне закона Ивановича - начальника штаба у Тито, обвинив его в измене. Тито его оправдал.

(Но в 1948г. Тито его же приговорил к расстрелу, обвинив в тех же грехах).

Я спросил:

"Ну, а если все таки король приедет сюда , будет ли ему разрешено присоединиться к партизанам?"

Тито нахмурился .Он сказал ,что не представляет себя под командованием короля, кроме того , это подорвет престиж движения сопротивления в Сербии, да и в Хорватии король не очень популярен.

Его приезд только все осложнит. В любом случае, будущая форма правления страны может быть выбрана только после того как война закончится.


Глава -4

" Ориентация"

В первую очередь я установил прямые контакты с тремя британскими офицерами, которые были заброшены в Боснию до меня и теперь находились в разных партизанских отрядах, в разных частях Югославии.

В нашем районе это был Билл Дикин. Профессор из Оксфорда, он был при штабе Тито советником с самого начала и только он мог обрисовать реальную картину того, что у партизан хуже всего работает.

Другой, Энтони Халтер, находился с партизанами в Хорватии, Скотт Фузилер - в Словении. Халтер прислал наиболее точную информацию, пройдя пешком всю оккупированную немцами территорию в своем районе.

Первая инструкция была мною отправлена партизанам Словении об интенсификации операций на железной дороге Любляна-Триест. Это была стратегическая линия первой важности.

Пришло донесение из Черногории. Там главные силы партизан попали в окружение семью германскими и четырьмя итальянскими дивизиями .

Билл Дикин сообщил, что Тито был ранен, но партизанам удалось выйти из окружения, только благодаря своей мобильности и знанию местности.

Я спросил у Дикина о "четниках" и их коллаборационизме с врагом. Билл на основании своего опыта в Боснии и Черногории не имел в этом никаких сомнений. По его словам, "четники" воевали рука об руку на стороне немцев и итальянцев против партизан, - об этом свидетельствовали захваченные документы.

По вечерам я крутил ручку радио, пытаясь словить немецкую волну. Немецкая пропаганда продолжала замалчивать, что у партизан есть контакты с союзниками.

В конце-концов мое существование они преподнесли так: "Коммунисты переодели мусульманина-продавца сосисок в форму британского полковника и показывают его везде, чтобы поднять боевой дух партизан..."


Вскоре облетели листья, стало холодать, пришла осень. Зима была уже рядом, для партизан это будет третья зима в лесу.

Немцы снова несколько раз атаковали. Сплит - пал, враг был совсем рядом - в Баня Луке и Травнике. Партизанский штаб тогда был в Яйце, один час езды до Баня Луки.

Тито - был выдающаяся личность , с неисчерпаемым чувством юмора, постоянно энергичный и жизнерадостный , умеющий поддерживать дружеские отношения, с готовностью выслушать любого, все точки зрения.

Окружение его были люди, также неординарные.

Начальник штаба - черногорец Арсо Иванович был бывший офицер югославской армии, он закончил Белградский штабной колледж у Михайловича.

Эдо Кордели - был "замполит", партийный теоретик и идеолог. Его двери были открыты любому, у него были ответы на любые вопросы.

Серб "Марко" - организовывал подпольную работу в оккупированных городах,

Затем , Моше Пияде, интеллектуал из Белграда, единственный еврей среди партизан.

Секретарша Ольга идеально говорила на английском, она перед войной закончила школу в Лондоне, дочка Министра Королевского Югославского правительства. Она имела мужа - боснийского мусульманина и дочку в Мостаре. Ольга променяла спокойную жизнь на партизана Тито и теперь третий год пряталась по горам и лесам, давно потеряв надежду снова увидеть свою дочь.

Как то, через подпольщика, работающего в окруженном немцами Мостаре, Ольге передали фото дочки. Она рыдала,- по крайней мере неделю назад ее дочка была еще жива.

Чтобы завершить картину близких к Тито людей, необходимо сказать о двух телохранителях Божко и Прыля и собаке "Тигр".

"Тигр" - была, украденная у врага, немецкая овчарка, перевоспитанная партизанами и преданно выполняющая все команды своих новых компаньонов.

Это факт, что в партизанах были и Сербы, и Хорваты. Они делили с Тито все тяготы и лишения, удачи и победы. Их общее стремление было выше классовой разницы и положения в обществе, а все национальные распри были позабыты.

Все в Югославии способствует партизанской войне: длинные линии коммуникаций, изолированные гарнизоны. А местность - как будто создана для этих целей. В горах и лесах для партизан было достаточно места чтобы сражаться, а также, достаточно места для маневра.

Элемент неожиданности, мобильность были залогом успешных операций. Поддержка местного населения была традиционна как и сам Югославский дух сопротивления против врагов - Турков или Мадьяров, немцев или тевтонов. Была еще одна причина успехов партизан - лидеры их были коммунисты - с их железной дисциплиной.

Это факт, что они смогли сплотить сербов, хорватов, словенцев и черногорцев против единого врага.

В 1943 году в партизанских отрядах находилось около 150.000 человек, может больше.

Война, которую вели партизаны - была странная. Линии фронта не было. Цель была одна - напасть на наиболее слабое место, где противник не ожидает.

Все успехи заведомо рассматривались временными в штабе Тито. Города и села, захваченные с большими потерями, могли быть тут-же брошены и сданы противнику при контратаке.

Таким образом, города и села переходили из рук в руки, неся потери в основном среди мирного населения.

За поддержку, оказанную партизанам, страдали женщины и дети,- на которых отыгрывались то немцы, то итальянцы, то болгары, а также местные квислинги.

Раньше всех немцы поняли , какой важный военный фактор представляют партизаны, против которых любая современная армия бессильна. На протяжении уже трех лет немцы направляли семь полномасштабных наступлений на партизан, в каждое было вовлечено до десяти дивизий. Но каждый раз партизаны ускользали и полуголодные, плохо вооруженные продолжали сопротивление.

Тем не менее , немцы, борясь с иллюзорным противником , не могли оккупировать всю Югославию, но дюжину дивизий им приходилось здесь держать, которых они бы могли бы использовать с большим успехом на других фронтах.

Надо сказать, что у Тито не было тогда никаких представителей Советской Армии, а также не было радиосвязи с официальной Москвой. Но, прошедший хорошую "Московскую тренировку",- коммунист Тито не нуждался в дополнительных подсказках.

Итак, я в Боснии, которая была тогда частью независимого государства Хорватия.

Это было королевство, но фактическая власть была в руках у Анте Павелича. Это была диктаторская форма правления - во главе был Павелич, а его гвардия "Усташи" - была скопирована с немецких отрядов "СС".

Павелич установил террор, не имеющий ранее прецедента на Балканах. Он сводил старые счеты: в первую очередь вырезали сербов в Боснии, где они составляли основное население. Затем взялись за евреев, чтобы ублажить немцев. Ну, а затем всех коммунистов - здесь уже национальный признак не имел значения.

"Усташи" - были католики , они расстреливали целые сербские села, а сербские православные церкви разрушали. Не жалели ни женщин, не детей. Мусульманские фанатики в Боснии были организованы Павеличем в специальные отряды, их также поддерживал муфтий из Иерусалима. Мусульмане были рады возможности "истребить неверных христиан".

Хорваты, поддерживаемые немцами, почувствовали возможность сбросить двадцатилетнее господство сербов.

В Сербии же немцы держали власть в своих собственных руках. Немецкое марионеточное правительство возглавлял генерал Недич, бывший начальник штаба королевской югославской армии. Он ,в принципе, старался проводить политику в интересах сербского народа, но не смог предотвратить создания немцами концентрационных лагерей и уничтожения сербов.

Более активно поддерживал нацистов Лотич - лидер сербских фашистов. Его сторонники в составе сербского добровольческого корпуса принимали участие в подавлении партизан.

Особый интерес представляли "Четники". Это было чисто сербское движение. Сначала это движение было активно только в Сербии. Затем и в Боснии, Далмации и Черногории. Они взяли себе это название от "Чета" (отряд), которые сражались когда-то против турков.

Лидер "Четников" был Дража Михайлович. Серб по национальности и офицер королевской Югославской армии.

Таким образом, в начале лета 1941 "Четники" и партизаны воевали вместе против немцев в Сербии. В конце 1941 года они уже воевали друг против друга. В 1942 году после совместных ударов немцев и четников по партизанам, Тито пришлось отступить из Сербии и он ушел зализывать раны в горы Боснии и Черногории.

Между тем , Михайлович ненавидел немцев и надеялся, что победа англо-американцев принесет освобождение его стране.

Но "Четники" не могли сражаться сразу одновременно с немцами и партизанами. Кроме того "Четники" получили депешу от короля из Лондона попридержать руки. Да и девиз их был "Защитить, а не разрушить", и сохранить пламя "сербского патриотизма".

Немцы были удовлетворены. Ничего их не устраивало лучше чем "Четники", повернувшие всю свою энергию против партизан. Существовало тайное соглашение между немцами и "Четниками" - оставить в покое друг друга и сконцентрировать все свои действия на партизанах.

Калейдоскоп героизма, предательства, интриг - это чисто в лучших Балканских традициях...

Босния была поочередно, когда-то, оккупирована сначала турками, потом Австро-Венгерской империей, затем сербами. Босния, таким образом представляла собой букет различных тенденций жестокости. Ее население состояло из католиков-хорват, из не менее жестоких православных сербов и фанатиков мусульман, известных своей жестокостью.

А каждая новая война в Боснии - возрождала старую религиозную и национальную неприязнь.

Я вместе с моей военной миссией должен был ответить на вопрос:

Должно ли британское правительство принимать решение о военной поддержке партизан Тито? Партизаны были более многочисленны, более организованы и дисциплинированы. Все шло к тому, что партизаны станут хозяевами будущей Югославии, и чем быстрее мы установим с ними хорошие отношения - тем лучше. Нельзя было сбрасывать со счетов и роли самого Тито, как личности...

Я так и написал в своем донесении в Лондон "Будущее югославского государства будет во многом зависеть от Тито..."

Черчилль сориентировал силы в поддержку коммуниста Тито .


Глава - 5

" Тревоги и экскурсии"


В Хорватском независимом государстве, провозглашенном во время второй мировой войны , кроме "Усташей" существовали отряды "Домобран" - местная милиция.

К этим партизаны относились толерантно. В отличии от "Усташей" - элитной армии Павелича, "Домобранцы" - при первой же возможности сдавались в плен партизанам.

В связи с этим один партизан рассказал историю:

"Домобранцы" сдавались в плен с оружием и тот их инструктировал "Иди назад в свой "Домобран", получишь новую винтовку и снова придешь сдашься в плен". Таким образом, хорватские "Домобранцы" вносили большой вклад в снабжение партизан оружием.

Нас привезли в Бугойно, где мы планировали позавтракать с командиром I-го армейского корпуса Поповичем.

Когда нас везли по улице этого города я увидел, что город неоднократно переходил из рук в руки и был весь в руинах. Об последних оккупантах свидетельствовали лозунги, которые висели почти рядом:

"Да здравствует Тито! Смерть фашизму!", "Единый народ, Единый фюрер! Хайль Гитлер!", "Да здравствует Муссолини!"

У Поповича на завтрак было как обычно "Ракия" и свинина копченая.

Попович рассказал о себе.

Он был сын знаменитого сербского миллионера. Получил образование в Швейцарии и Франции. Свободно говорит на французском.

Вскоре прибыл наш новый эскорт и нам сказали, что транспорт для нас готов. Когда мы вышли из дома, возле дверей нас ожидали два пони.

В пути мы беседовали с новым начальником эскорта, молодым лейтенантом в британской униформе. Он рассказал, что вначале войны он присоединился к "Четникам", но потом он убедился, что "Четники" перестали сражаться с врагом. Поэтому он перешел к партизанам.

По дороге мы остановились в лесу перекусить. Партизаны из эскорта достали из карманов черный хлеб и фляги с водой. Мы распаковали с моим помощником американские пайки.

Очень загадочно выглядели три маленьких пакетика размером с блокноты. На них было написано: на одном "Завтрак", на другом "Обед", на третьем "Ужин". В одном был сухой суп, который надо было растворять в воде и лимонадный порошок с витамином "С". В другом бисквиты, шоколад с витамином "Д". В третьем - сигареты и жевательная резинка. Партизаны со смехом смотрели как мы пытаемся развести суп в кружке с водой.

Вскоре мы снова отправились в путь, что касается меня и моего приятеля мы были такие же голодные, как и до распечатывания американских пайков.

В пути нас встретил едущий к нам на встречу Лола Рыбар. Рыбар был сыном знаменитого доктора Рыбар, Президента Югославской Ассамблеи в 1920г.

Он рассказал, что партизаны снова захватили Ливно и сражаются сейчас за Купрес, маленькую деревушку между Ливно и местом, где мы в данное время находимся.

Мы двинулись к Купресу. Когда мы пришли - Купрес снова был в руках партизан. Партизаны захватили у врага несколько бронированных машин и камуфлированный автобус.

В Купрес мой помощник-радист попытался связаться по радио с Каиром. Было уже темно, когда мы на немецком автобусе отправились в Ливно. Здесь мы по приезду и заночевали. Утром мы отправились исследовать город.

Крыши домов и минаретов ярко освещало солнце. Магазины снова были открыты, демонстрируя изобилие немецких товаров, которые можно было купить за "куны" - валюта с рисунками рыб и зверей Хорватии, которую ввел Павелич.

Мы зашли в часовой магазин, где его хозяин приветствовал нас криком "Хайль Гитлер!", вскинув вверх руку. Ясно было, что он не сильно разбирался в военной ситуации.

Ливно - это было отъявленное "Усташеское " гнездо.

Повсюду были в домах портреты Гитлера. Хозяйка, у которой мы обедали, демонстративно не сняла портрет Гитлера, который у нее висел рядом со святыми иконами.

Позже я узнал, что как только я ушел из города, эта женщина немедленно отправила гонца в ближайший немецкий гарнизон с информацией о моем передвижении.

Как-то в партизанском лагере меня познакомили со старым генералом, который имел изысканные манеры и такую же биографию.

Он служил в Вооруженных Силах Австро-Венгерской империи и сражался против сербов и итальянцев в I-ю Мировую войну. После поражения Австрии в 1918 году он присоединился к Королевской Югославской Армии, в которой он дослужился до генерала. В 1941 году он переметнулся к Павеличу, который сделал его генералом в "Домобране". Затем, в который раз сориентировавшись в быстроменяющейся обстановке, он перешел на сторону партизан. Партизаны оставили ему звание генерала, но назначили на унизительную, не влияющую на боеспособность, должность.

Генерал с ностальгией вспоминал добрые старые времена:

1941 год, Вена и дивные вечера, когда ему подносили шампанское на серебряной тарелочке! Даже в Белграде, между этими двумя войнами, было не так уж плохо.

Другая колоритная фигура среди партизан был итальянский полковник. Он был командиром Гарибальдийской бригады у партизан и был образцом аккуратного итальянского офицера с начищенными ботинками.

Теперь генералу из бывшей Австро-Венгерской империи приходилось сидеть вместе за завтраком рядом с итальянцем, с которым он здоровался по-сербски: "А - это ты, свинья!"

Партизан забавляли дискуссии между сербским генералом и итальянским полковником.

Итальянский полковник был счастлив, найдя во мне собеседника, единственного, кто мог говорить с ним по-итальянски. Он мне сказал, что он устал от ужасов партизанских действий. Он больше не желает сражаться за партизан и вообще , за кого-нибудь еще. Он просто хочет домой...

Я спросил, почему-бы ему не перейти на сторону "Четников". На что он ответил, что "Четники" под командованием генерала Михайловича более цивилизованные и с ними проще иметь дело. Он подумает об этом .

Вечером была очередная радиосвязь связь с Каиром . Сквозь сильные помехи , я смог разобрать лишь одно предложение:

"Король сейчас в Каире и будет заброшен к тебе при первой возможности..."

Это могло обозначать только одну вещь: Лондон решил пойти на сближение между королем и партизанами.

Шаг за шагом, я знал, король продвигался к Каиру, все ближе и ближе к собственной стране, чтобы разобраться что-же там собственно происходит. Меня постоянно информировали о всех его шагах и сейчас, видимо, Черчилль, или сам король Питер решил, что настало время возглавить освободительную борьбу и возложить "лавры победы" на короля.

К этому мы совершенно не были готовы. Мы не имели понятия, как партизаны примут своего бывшего короля. Мое личное предложение было такое, что если короля забросят без предупреждения с британского самолета, то партизаны просто-напросто доставят его ко мне и попросят избавиться от него снова. А это при существующих обстоятельствах будет проще сказать чем сделать. Моя первая мысль была - связаться с Каиром, но связь пропала. Ничего не оставалось кроме как утешиться сербской поговоркой "поживем-увидим..."


Глава- 6

"Дорога к островам"


Мы ехали по дороге к Ливно. В Ливно было полно итальянских солдат, которые приветствовали нас коммунистическим салютом - поднятая вверх рука с сжатым кулаком.

Я поболтал с некоторыми из них пока водитель в который раз спрашивал дорогу. Все они были из обычных добродушных крестьян и их главное желание было побыстрее убраться из Югославии домой - "к маме Италии". Итальянцы без особого восторга сражались за немцев. Перспектива сейчас сражаться против них - вызывала у них тревогу и подавленность.

И я понял, что несмотря на эхо своего героического названия, Гарибальдийская Бригада, которую партизаны пытались формировать - обречена на неудачу с военной точки зрения.

Между тем, окружающая нас природа по мере нашего продвижения по дороге на Юг менялась. На смену горным лесам и зеленым долинам Боснии пришли серые скалы Далмации. Вдоль дороги валялись сгоревшие остовы бронемашин с немецкими, итальянскими и хорватскими знаками.

Мы пересекли долину и оказались в тени заходящего солнца перед грядой гор, которая только и отделяла нас и берег моря. Местный командир партизанской бригады встретил нас радушно и по случаю была открыта бутылка "Ракии".

Во время еды, мы объяснили кто мы, что мы делаем и цель нашего дальнейшего путешествия.

Он нам посоветовал просочиться через немецкую линию ночью. Мы достали нашу карту и он разъяснил нам все детали обстановки. Он дал свой эскорт и мы отправились в путь. Мы передвигались ночью и , в конце-концов, добрались до фермы на окраине села.

Партизаны постучали в дверь. Дверь приоткрылась на несколько дюймов и начались длинные переговоры шепотом. Наконец после долгого шептания на пороге появился он.

Это был главный партизанский связник, который под носом у немцев проводил свою отчаянную подпольную работу. Он возглавил наше дальнейшее движение. Через пару часов марша - начало светать.

Вскоре мы добрались до побережья Адриатики. Справа от нас можно было видеть огни Beela, где был "Усташеский" гарнизон. Далее на Севере невидимый лежал Сплит, где находилась сильная немецкая база.

На лодке мы продолжили путь. Когда мы плыли вдоль острова Хvar, мы сделали остановку, чтобы подать сигнал партизанам, которые занимали одну половину острова. Другую половину занимали "Усташи". Один из партизан достал фонарик и помахал им сверху вниз два раза в направлении острова. Ответ не заставил себя ждать: шквал пулеметных пуль фонтаном обрушился вокруг лодки .

"Неправильный сигнал! Забыл ." -ухмыльнулся партизан.

Затем он помахал фонариком три раза .В ответ снова пулеметная очередь, и пули на этот раз легли точнее.

"Партизаны! Не стреляй!" закричал забывчивый партизан.

"Я так и думал, что свои, но зачем ты даешь неправильный сигнал!"

Стрелок с берега стал громко ругать его. Не дожидаясь пока наш проводник приведет аргументы в свое оправдание, мы причалили и сошли на берег партизанского острова . Для нас была приготовлена отдельная землянка.


На острове, по вечерам, перед тем как лечь спать, я включал радиостанцию и ловил волну "Радио Белград". Пунктуально, ровно в 22.00 для оккупированного немцами города исполняла Лили Марлен ностальгическую сжимающую тоской сердце песенку:

"Unter der Laterne

Yor dem grossen Tor..."

Для Британской миссии эта песня стала символом и мы ее напевали со своим значением:

"И когда, наконец, мы вернемся домой ..."

Партизанам эта песня не нравилась. После радио Белграда я переключался на радио Каира для приема шифровки.

На этот раз, радиограмма была с большими помехами, но два последних предложения были ясны:

"Король сейчас в Каире. Забросим к вам при первой возможности..."

Мы были ошарашены этой новостью. С начала войны монарх Югославии король Питер находился в Лондоне. Между ним и партизанами была большая пропасть непонимания. По всей видимости, король Питер решил вступить на сцену и возглавить победу своего народа в войне. Хотя партизаны были об этом другого мнения.

Партизаны предупредили нас, что если британский самолет доставит короля сюда, то они тут же отправят его назад. Мы попытались связаться с Каиром, но безуспешно. Радиостанция Каира обычно темпераментная, когда не надо, на этот раз молчала. Нам пришлось несколько дней прождать в тревоге.

Несколько дней спустя я проснулся от криков партизан. Я посмотрел на часы - два часа ночи. Перая моя мысль была - наверное немцы высадились на остров . Я схватил свой ранец, пистолет и приготовился выпрыгивать в окно, когда с грохотом распахнулась дверь и в мою комнату ввалились с начала партизанская охрана, а затем три британских офицера. По их веселым лицам я понял, что партизаны их уже познакомили с "Ракией".

Среди них был мой старый друг - Санди Гленн. Я знал, что он был в Албании и занимался там рутинной работой с итальянскими военнопленными. он рассказал мне, что попал к партизанам случайно. Пилот американского транспортного самолета-госпиталя заблудился и в тумане налетел на скалу.

Все погибли. Санди чудом удалось спастись. Его и еще двоих счастливчиков партизаны выхватили из под носа у немцев и доставили ко мне.

С ними была радиостанция. Я подготовил две шифровки по степени срочности. Первую - Вице-Адмиралу Кэниндэму, который командовал группировкой Военно-Воздушных Сил Британии в Италии. Моя просьба была лаконична - выделить несколько самолетов, которые воюют в Италии и направить их срочно атаковать немецкие группировки в Мостаре. Вторая шифровка была направлена нашему командованию Военно-морских сил - направить срочно пару патрульных катеров в устье Неретвы, чтобы сорвать высадку немцев.

На следующий день партизанский связной доложил, что британские "Спитфайры" выполнили мою просьбу и бомбили Мостар. Немецкая атака на партизан была сорвана. Британские патрульные катера также успешно сорвали планы немцев на море. Но все это были тактические успехи и не решение стратегических проблем.

Я знал, что мне надо срочно встретиться с Тито. А затем надо вылетать в Каир. Партизаны подготовили для меня захваченный у немцев камуфлированный катер и мы в сумерках покинули остров .

В порт Подгора мы причалили глубокой ночью. Мы заночевали в хижине бедного крестьянина, сочувствовавшего партизанам. Рано утром меня разбудила партизанская охрана. У них были очень встревоженные лица. Оказывается в соседней комнате спали какие-то два человека в немецких спальных мешках. Крестьянин объяснял охране, что тем он тоже не мог отказать. Один из спящих в немецком "спальнике" так громко храпел, что разбудил заснувшего партизанского охранника.

Я приоткрыл дверь и взглянул на лицо, выглядывавшее из немецкого спального мешка. Я подошел поближе и рассмотрел, что это был Гордон Альстон, десантированный на парашюте для связи со мной. Второй человек, лежащий рядом был его радист.

Гордон рассказал мне, что он был десантирован с парашютом над городом Яйце, резиденцией Тито. В мешке кроме радиостанции он вез для нас письма из дома.

Мы разобрали письма и стали их читать. На мгновение , мы оказались далеко-далеко от окружающих нас реальностей военной жизни!..

Потом я вспомнил про короля Питера.

- "А что Вы решили с королем?",- спросил я.

- "Каким королем?",- спросил Гордон.

- "Ну как же, Вы же решили сюда забрасывать с парашютом короля Питера?"

Гордон посмотрел на меня так, как будто я сошел с ума.

Я рассказал ему о полученном обрывке радиограммы.

-"А, так это речь шла не о короле Югославии. Это речь шла о нашем новом связном, его фамилия Король!" Я почувствовал себя глупцом, но облегченно вздохнул.

Как только я прибыл в резиденцию Тито в городе Яйце я пошел к нему, чтобы сообщить ему последние новости с побережья. Затем , я ему сообщил, что собираюсь в Каир с докладом о необходимости крупномасштабной поддержки отряда Тито. Я добавил, что вернусь как можно быстрее. Тито со мной согласился и предложил, чтобы я взял с собой двух его бойцов с визитом вежливости. Тито выделил мне в сопровождении до Каира Лоло Рибаря и Мило Милоевича.

Мило Милоевич был настоящий боец. Он был похож на Скорценни , весь в шрамах и с черной повязкой на одном глазу. Он был один из немногих партизан, получивший награду "Герой Югославского народа", награда которую можно приравнять к Высшей награде в Великобритании - "Крест Виктории".

Лоло Рибар был коммунист новой генерации, сын члена бывшего правительства Югославии. Это был портрет молодого солдата Революции.

На следующий день пришла новость, что немцы давят в Далмации на партизан все больше и больше, что они готовятся к захвату островов. Я отправил шифровку в Каир с просьбой переправить туда меня и двоих югославских партизан. Ответ пришлось ждать долго. Было ясно, что правительству надо принять решение, которым поставить в оппозицию королевское югославское правительство, с которым у нас были официальные отношения союзников в войне против немцев.

Подождав несколько дней, я решил возвратиться на остров и ждать ответа там. Единственное было жаль, что тщательно подготовленная нами взлетно-посадочная полоса на острове Гламоч, вряд ли может быть долго удержана в руках у партизан.

На этот раз ближайшее спокойное место был остров Хвар. Мы причалили к нему ночью.

Утром я его осмотрел. Над бухтой возвышался замок, построенный когда-то Чарльзом V. Так как на Корчулу пока нельзя было добраться из-за сильных боев, мне пришлось ждать ответа с Каира в партизанском лагере на острове Хвар. Дети, которые меня приветствовали, были многие без руки или ноги - результаты немецких бомбежек.

Вскоре мы получили по радио ответ из Каира. Шифровка была лаконична - мне предписывалось срочно прибыть в Каир. Дальше шли инструкции, каким путем. И ни слова про партизанскую делегацию.

Я тут же отправил Тито радиограмму, в которой настолько вежливо как мог, пояснил , что его делегацию рады встретить, но не сейчас. Затем я попросил его отдать указания партизанам на острове организовать мою переправу с острова Хвар на остров Виз, где должен был ждать Британский корабль. Мне выделили лодку и партизанский эскорт.

По прибытию на остров Виз у меня было время по нему прогуляться в ожидании когда прибудет за мной корабль .

На острове было много памятников, связанных с британской оккупацией его во время войны с Наполеоном. В одной бухте стоял форт, который был назван форт Велингтон .

В другой бухте - форт Святого Георга. Недалеко от форта лежал большой могильный камень, а вокруг него дюжина маленьких, которые увековечивали погибшие здесь добрые английские имена, которые положили свои головы в битве, добрые имена , наполовину уже стертые дождями и ветрами...

Остров Виз занимал стратегическое положение. Кто держал его в своих руках в войне, у того под контролем были все морские пути по Адриатике.

Вскоре прибыл корабль. Когда я поднялся на борт, я радовался как школьник, приехавший домой на первые каникулы.

На корабле был совсем другой мир. Офицеры корабля также относились ко мне и к моей команде как к пришельцам с другой планеты.


Глава-7

"В другом мире"


Я проснулся к обеду, когда наш корабль плыл вдоль побережья Италии. Я свернул свой спальный мешок валиком и положил его под лафет орудия. Вдали был виден порт нашего назначения, это был Бари, взятый Восьмой британской армией совсем недавно. Я был рад, что штаб армии разместился в знаменитом отеле "Империаль", где я бывал до войны.

Я принял ванну и спустился вниз в кафе. Сейчас Италия наш враг, но итальянки остались такие же приветливые, вызывающие только радость. В оркестре певица все также трогательно пела песню "Лили Марлен"-так как это она делала раньше для немцев.

В Бари я сел на самолет и , вот, я уже на пути в Каир.

Мы прибыли в Каир к обеду. Я зашел в свою комнату и переодевшись, отправился на встречу со своим старым другом Китом Стиил.

Он мне рассказал за обедом, что в Каир прибывает делегация Великобритании, которая была с визитом в Москве, где состоялась подготовительная конференция Великой Тройки (Черчилль-Сталин-Рузвельт). Здесь в Каире делегация во главе с господином Иденом должна была обсудить два вопроса: подготовка ко встрече на высшем уровне союзников, где-то на Ближнем Востоке, а второй - оказание помощи Югославии.

Вместе с господином Иденом прибыл глава Министерства иностранных дел Великобритании сэр Александр Кадоган, который меня пригласил на ужин.

По дороге я вспомнил , как это давно было, с тех пор , как я положил ему на стол свой рапорт об уходе из дипломатической службы. Как много времени прошло!

Как я прав был в выборе этого пути, на котором я сейчас, и как я удачлив, что мне выпал такой лот. Для меня было невыносимо сидеть в кабинете на государственной службе. Когда ты ничего за себя не решаешь. А сейчас я, хоть немножко, но могу чувствовать себя хозяином своей судьбы!

На следующий день я прибыл к господину Идену и подал ему письменный рапорт о ситуации в Югославии. Это письмо Иден взялся передать для Черчилля. На словах я ему передал, что партизанское движение Тито имеет большую силу, оно окрепло и оно может наносить урон немцам еще больше, если мы им будем помогать. Но независимо от того будем мы им помогать или нет, Тито будет определять решающее значение в будущем Югославии после войны.

Мое письмо было передано Черчиллю, когда я вернулся в Италию. Мне было приказано вернуться в Каир для встречи с Черчиллем. Так же мне было сказано организовать прибытие партизанской делегации, для чего мне давались все полномочия. Это было проще сказать, чем сделать. В Бари я связался с партизанами и уточнил, что взлетно-посадочная полоса в Глэмоче все еще в руках у партизан. Но лететь лучше днем.

Теперь оставалось найти подходящий самолет и храбреца пилота. Таким оказался Джон Селби. Это был бывший комментатор Би-Би-Си, который ушел на войну искать приключения. Он с таким остервенением водил самолет, что со стороны просто сердце останавливалось от тревоги. Он прилетел ко мне в сопровождении Вивиана Стрита и так безжалостно посадил самолет, что Вивиан выполз из самолета с зеленым лицом. Я решил любой ценой держаться от Селби подальше.

Я рассказал Селби, что никто не хочет лететь к партизанам днем.

- "Оставь это мне! " Рявкнул он.

- "Все, что мне надо - это небольшой экскорт истребителей и я полечу днем!"

Я связался с 82 ударной группой "Лайтингов" и мне выделили дюжину самолетов. Оставалось уточнить день операции. Я связался с Робином Витерли, который остался за меня в отряде Тито и сказал чтобы он перебросил делегацию на Гламоч. На следующий день он мне доложил, что все сделано. "Захватите с собой ром. Здесь очень холодно" - попросил он.

За эти дни я сдружился с американскими пилотами "Лайтингов", с которыми жил в одной комнате.

Это были Мак Никл и Джек Литерн. Мак Никл был командир и после ужина он ходил вдоль столов и сам отбирал пилотов, с которыми ему лететь завтра на задание. Места пилотов, которые не вернулись, никто не занимал, а этих мест становилось все больше...

Когда я ложился спать, я закрывал голову одеялом, потому что Мак Никл до пол ночи громко обсуждал со своим другом детали операции и не давал мне заснуть.

А однажды с задания не вернулся и он...

Между тем наши попытки прорваться к Югославии были безрезультатны. Несколько раз уже мы повторяли полет. Над Адриатикой все было хорошо, но только мы подлетали к побережью, попадали в непроглядный туман. Последний раз мы кружили уже над самим островом, но из-за тумана сесть не могли. Я в отчаянии уже хотел выпрыгнуть с парашютом. Но кроме радости увидеть снова друзей пользы от этого не будет. Потому что от моего прыжка партизанская делегация ближе к Каиру не станет.

И вот, в который раз мы снова вернулись домой. Но через несколько дней события приобрели новый и неожиданный оборот. Робин Витерли сообщил, что партизаны захватили маленький немецкий самолет и есть возможность на нем улететь в Италию. Все что надо, так это предупредить наши зенитные орудия не обстреливать самолет с соответствующими номерами, по маршруту с Югославии на Италию.

Мы это организовали и осталось ждать прибытия самолета в Италию. Через некоторое время пришло сообщение от Била Дикина , все еще из Югославии. Новости были очень плохие:

Самолет уже был подготовлен к взлету и стоял загруженный на взлетной полосе Гламоча , когда , внезапно, появился в небе немецкий легкий разведчик "Рама". Медленно от него отделились и полетели вниз две бомбы . Бомбы упали на полосу и запрыгали как футбольные мячи.

Все оторопели от ужаса!

Робин пришел в себя первый. Он дернул Дикина за руку и они упали на землю. Первая бомба взорвалась и убила Робина, который был толстый и не достаточно быстрый. Вторая бомба разорвалась возле самолета и убила Лолу Рибаря, Дональда Найта и хорватского пилота-дезертира, который так жалостливо просил партизан его не убивать...

Это были печальные новости. В Робине Витерли и Дональде Найте я потерял своих хороших друзей и лучших офицеров. Партизаны в лице Лолы Рыбаря потеряли еще одного выдающегося молодого лидера будущей Югославии. А отец Лолы Рыбаря -потерял уже второго своего сына за неделю, и для него это будет непоправимая потеря. Но партизаны не отказались от идеи, все таки отправили свою делегацию в Каир. Место Лолы Рыбаря занял Влатко Велебит, а Милоевич тяжело раненый, все равно должен был лететь, потому что на острове ему никто уже не поможет.

На этот раз я решил лететь с Джоном Селби, от услуг которого я пока что отказывался. Селби оказался большой эксперт по ориентированию в тумане. Он легко прошел туман и посадил самолет так, как будто это простейшее упражнение для пилота летать в глубь оккупированной врагом территории.

Я открыл дверь. Вокруг был снег, холодно и сильный ветер. Первым загрузили на борт раненого Милоевича. Затем связанного по рукам и ногам капитана немецкой разведки, которого захватили партизаны, когда он пробирался к своему агенту в отряде "Четников".

У капитана из "абвера" тряслись руки и ноги, потому что партизаны уже несколько раз собирались его расстрелять, в отместку за то , что наш самолет не мог сесть из-за тумана.

Вскоре все, кто должны были со мной лететь, сидели на местах, а кто должен был остаться - остались. Джон Селби ругаясь как пират , вырулил на взлет и мы с пируэтами и прыжками покинули остров.


Глава -8

"Переломный момент"


Мы прилетели в Александрию, где для нас все было готово. Партизанской делегации была предоставлена вилла. Раненых ждала "скорая помощь", которая тут же их умчала в госпиталь. У Милоевича будут вытаскивать осколки из его многострадального тела, после чего ему придется долго приходить в себя.

Из Александрии я вместе с Биллом Дикиным отправился в Каир.

Каир гудел. Везде были сотрудники безопасности, которые готовились к приезду Черчилля и президента Соединенных Штатов Рузвельта. Они прибывали после встречи в Тегеране на конференции с Маршалом Сталиным.

Сейчас, судя по сообщениям прессы, планировалась встреча Черчилля, Рузвельта и Генералисимуса Чай-Кай-Ши. У меня было впечатление, что весь Вайт Холл прибыл сюда из Лондона.

Сначала я должен был встретиться с Премьер-Министром, вилла которого находилась недалеко от пирамид.

Когда мы приехали к нему, он только встал с кровати и вышел к нам в пижаме с сигарой во рту.

Сначала Черчилль рассказал нам анекдот про Сталина на Тегеранской конференции. Затем, мы перешли к обсуждению вопроса о Югославии. Он своевременно получил мой рапорт и обсудил эту информацию со Сталиным и Рузвельтом в Тегеране.

Как результат, в Тегеране в 1943 году было принято решение о полномасштабной поддержке партизан Югославии .

Оставался вопрос помогать или нет "Четникам" генерала Михайловича. Многие из них чуть ли не открыто сотрудничали с немцами.

Было принято решение дать "Четникам" последний шанс - через Британскую миссию им была поставлена задача подорвать стратегический мост железной дороги Белград-Салоники. Если они не смогут отличиться и это у них сорвется, то британская помощь будет им прекращена.

На следующий день я был приглашен на обед с королем Югославии Питером. Он понял, что в войне в 1943 году наступил переломный момент и прилетел в Каир, чтобы быть поближе к Югославии. Король Питер, молодой дружелюбный человек, произвел на меня впечатление человека , больше переживающего за автогонки и полеты на спортивном самолете , чем за свой народ. Он спросил меня, вспоминает ли короля народ Югославии. Я ответил, что им некогда об этом думать, потому что каждый день у них - это борьба за жизнь.

Затем король спросил меня какие перспективы восстановления королевского трона в послевоенной Югославии. Я ему ответил, что никаких перспектив, только лишь при условии, если бы он сейчас же вернулся в Югославию и вместе с народом поделил тяготы и лишения войны, так как его отец это сделал в Первую Мировую войну. Они выстрадали три года войны, в то время когда король сидел в Лондоне и ни чем им не помог.

В Александрии в 1943 году было принято решение сформировать и подготовить одну югославскую авиа эскадрилью, один югославский танковый полк, а также сформировать партизанский флот для боевых действий на побережье Адриатики. Это был долгосрочный проект. Надо было подобрать сначала подходящих бойцов из партизан, затем переправить их в Северную Африку для тренировок на технике.

Британскую миссию в Югославии было принято решение увеличить и перед тем как покинуть Египет я подобрал себе офицеров для усиления моей команды. Первого я взял двоюродного брата Дэвида Стирлинга, моего старого друга. Затем я взял Джефри Кэпа - эксперта-артиллериста, который должен был сформировать первую партизанскую батарею 75мм-орудий. И наконец, я пригласил сына Черчилля, который служил в "командос " и охранял отца на Тегеранской конференции. Черчилль не возражал против того, чтобы его сын отправился со мной в Югославию немного развеяться.

Когда мы прибыли в Италию я узнал, что у партизан дела совсем плохие: немцы начали полномасштабное наступление. Остров за островом были захвачены врагом и оставался последний остров с посадочной полосой, все еще в руках у партизан. На торпедном катере я с моими новыми напарниками отправился в сторону острова Виз.

Мы приплыли к острову заполночь и , уставшие развернули спальные мешки на каких-то камнях. Утром, проснувшись, я обнаружил, что мы спали прямо на старом кладбище. После завтрака мы отправились на разведку местности. На острове было две господствующие высоты, на которых мы предложили партизанам занять оборону. Мы прикинули что , для создания надежной обороны необходимо две бригады.

Партизаны сказали, что они могли бы собрать на острове одну .

И не могли бы мы перебросить с Италии на остров еще одну, свою бригаду.

Я покинул остров с тяжелыми раздумьями: кто же мне ее даст?

Сын Черчилля был очень удачлив по своей судьбе, и только мы прибыли в Италию, познакомил меня со своим другом Томом, однофамильцем, командиром батальона "Командос" в Палермо. Полчаса беседы с ним мне было достаточно, чтобы обнаружить, что у него блестящий талант разведчика. Я объяснил Тому ситуацию на карте прямо в офицерской столовой. Мы решили, что достаточно будет послать на остров Виз и маленького подразделения "Командос", чтобы показать партизанам, что мы занимаемся делом.

Том согласился, что для его бойцов побережье Югославии отличное место для тренировки, но лишь два человека могут принять решение их туда отправить в 1944 году - это генерал Александер или сам Черчилль. Генерал Александер находился в Мараккеше, столице Морокко, где должна была состояться конференция на высшем уровне. Туда должен прибыть и Черчилль. Сын Черчилля предложил мне свою помощь убедить отца принять нужное решение и мы отправились в Мараккеш.

В Мараккеше я встретился с генералом Александером, который за чашкой чая усердно изучал немецкую грамматику. От него я узнал, что генерал Вильсон получил повышение и теперь он Командующий объединенными силами союзников на Средиземном море. Я оставался в его персональном подчинении. Я принял участие в неформальной части конференции и мое предложение выделить группу "Командос" для поддержки партизан на острове было принято. Черчилль вручил мне письмо для Тито.

По прибытию в Италию я узнал, что немецкое наступление в Югославии продвигалось, но ситуация в Боснии была более менее стабильной. Мы выбрали местность для десантирования возле города Босански Петровач, в Центральной Боснии.

Хорошо позавтракав бутербродами с беконом и апельсиновым соком, ранним солнечным утром мы вылетели из аэродрома в Бари.

Когда мы подлетели к знакомому побережью Югославии я еще раз ощупал личное послание Черчилля для Тито. Я подошел к люку первым, за мной стоял Рандольф Черчилль. Мы летели так низко, что я засомневался хватит ли нам высоты, чтобы раскрыть парашюты. Загорелась зеленая лампочка и я прыгнул вниз.


Глава -9

"Назад в Боснию"


Я был прав . Нас выбросили на очень малой высоте.

Не успел хлопнуть купол моего парашюта ,как я тут же ударился ногами о землю.

Я посмотрел вверх и увидел Рандольфа Черчилля ,который падал прямо на меня. Его лицо еще сияло от радости ,что парашют раскрылся , а глаза уже округлялись от ужаса встречи с приближающейся со страшной скоростью землей.


Дрыгая ногами ,чтобы не сесть на телеграфный столб, он таки увернулся от него и упал в кучу с навозом на поле. Остальные с нашей команды попадали рядом с ним.

Не успели мы прийти в себя ,как к нам подбежали партизаны и Джон Селби, который был моим заместителем во время моего отсутствия.

Несколько недель жизни в лесу его удивительно изменили. Он, командир авиаэскадрильи Ее Величества , стал похож на что то среднее между лесным разбойником и жокеем в конце мучительного забега. Партизаны не сильно изменились. Они все так же носили немецкую униформу, но у многих уже были британские сапоги и автоматы "Стирлинга"

Партизаны угостили нас "сливовицей", посадили нас на коней и мы отправились в штаб Тито. Вскоре мы прибыли в ,покрытую сугробами снега деревушку , в окнах которой уже мерцали огоньки.

Часовой открыл мне дверь, и я зашел в избушку-резиденцию Тито.

В середине было тепло от натопленной печки. Тито меня радостно обнял . Он был одет в специально сшитый для него мундир на погонах котрого красовались маршальские звезды.

Мы сели к столу и я вручил Тито личное послание Черчилля .

Тито принял письмо с радостью ребенка ,которому купили новую игрушку.

Он раскрыл конверт и лицо его расплылось от счастья ,когда он достал фотографию Черчилля с дарственно надписью . Я предложил Тито перевести текст, но он отказался и прочитал сам, лишь изредка уточняя перевод сложных оборотов вежливости Уайтхолла.

Тито был доволен письмом. И на это были причины . До сих пор , только немцы , которые давали большие деньги за его голову, признавали Тито.

Даже русские его не признавали. И вот сам Черчилль его признал и пообещал помощь в своем личном послании.

Затем я рассказал Тито детали плана помощи Великобритании и союзников: увеличение перебросок через "воздушный мост" ,тренировки партизан для экипажей танков и самолетов. Тито тут же отдал указания отобрать нужных людей. Затем Тито сказал:

-"Немцы давят и не хватает боеприпасов , оружия ,одежды, продовольствия Как бы помощь союзников не опоздала."

Мы развернули карту и обсудили план укрепления базы на острове Виз.

Заполночь я ушел в свою избушку ,где уже спала моя команда. Партизан-охранщик сидел со снятой рубахой у огня печки и давил в ней блох. Он называл их проклятыми фашистами и ругал по сербский.

Под его ворчание я вскоре заснул ,положив под голову кейс для дипломатической почты.

Утром я проснулся от запаха ерзац-кофе , конфискованного у немцев . Кофе готовил на печке все тот же партизан-охранщик. Я принес снега и положил его в металическую кружку ,чтобы вскипятить воду для бритья.

Жизнь была почти-что мирная и комфортабельная ,если не думать о том что за лесом идет война.

Многие из штаба Тито теперь выросли до членов "Кабинета Министров": Кордели -стал Премьер-министром , отец Владо -Министром Внутренних дел .

Ближе к вечеру, с резкостью, которая всегда была в стиле Тито ,он объявил ,что мы меняем дислокацию партизанского штаба. Также сообщалось , что маршал будет рад , если я присоединюсь к нему в этом путешествии на его " специальном правительственном вагоне".

Я терялся в догадках от этого предложения .

Навев справки ,я узнал ,что мы , оказывается , поедем на "Партизанском Експрессе"-он каким то чудом выжил в боях и был доставлен сюда.

Я был рад увидеть моего старого друга , партизанского паровозика ,который встретил меня радостно пыхтя , выпуская клубы пара и искр.

"Спец вагон" Тито , партизанское творение из дерева , был как две капли воды похож на сербскую избушку в которой мы жили в лесу.

В этот единственный вагон "експресса" погрузились : Тито ,овчарка "Тигр" , Ольга , члены "Кабинета Министров", Титовские телохранители , мои коллеги Альстон,Кинг, и я .

В это тяжело было поверить -кругом война ,а мы на поезде по Боснии !

Внутри Титовский "спецвагон" еще больше был похож на избушку -посредине стояла железная печь, вдоль стен были деревянные лавки.

Натопленная до красна печь -располагала ко сну. Я тут же повалился на лавку и долго ворочался , лавка была слишком узкая ,чтобы чувствовать себя в полной безопасности .

Под моей лавкой свернулся калачиком "Тигр".Он был в очень плохом настроении, долго вертелся ,мостился и ,наконец, недовольно ворча ,он заснул.

Но ненадолго- среди ночи "Тигр" был разбужен внезапно упавшим с соседней лавки членом "Кабинета Министров"...

Мы не сильно отдохнули в этом путешествии.

Но Тито привел бесспорный аргумент - ,

-"Это единственный поезд в Югославии , на котором можно передвигаться с твердой уверенностью, что он не будет подорван!"

Наконец , через несколько часов езды, мы прибыли к месту назначения. Новая дислокация штаба представляла собою несколько избушек под горой среди заснеженного леса. В одной избушке были установлены двухэтажные деревянные нары -место расположения Британской миссии.

Хозяин избушки ,старый крестьянин ,был очень услужлив и гостеприимен.

Он шепотом с гордостью нам сообщил, что "ближние нары на первом этаже зарезервированы специально для самого Премьер-министра Великобритании Черчилля , который завтра на спец парашюте прибывает с официальным визитом в Югославию "

По видимому, речь в радиограмме шла о прибытии Рандольфа Черчилля . Но я был слишком уставший , чтобы спорить с хозяином избушки , и повалившись на нары " Премьер-министра" ,я тут же заснул.


Утром , проснувшись , мы никак не могли сообразить ,где находимся . Хозяин избушки пояснил ,что рядом , за лесом- деревня Дрвар.

Мы вышли на улицу и стали разворачивать радиостанцию . Нас тут же окружили местные ребятишки, оборванные и чумазые от грязи и сажи . Они были очень удивлены увидеть нас здесь .

Они знали кто такие "партизаны " ,кто " немцы" , кто "четники". Но мы были совсем другие . Одна из девчушек ,самая смелая , первая подошла к нам и стала задавать вопросы. Когда она обнаружила ,что мы знаем их язык- она тут же побежала к ребятне и сообщила им об этом , а те - своим родителям .

Вскоре , нас окружила толпа -сбежались все жители деревни. Посмотреть на чудо пришли все- даже приковыляла маленькая трехлетняя девчушка с грязным от сажи лицом и всколоченными дыбом рыжими волосами.

Мы ее назвали "Джинжер",что значит 'Рыжая' по английски. Так ее стали называть потом все , даже ее собственные родители .

На следующий день прибыли Рандольф Черчилль, Дункан и Фэриш. У них в десантных рюкзаках были конфеты , которые мы тут же раздали детям. Это закрепило наш авторитет навсегда .

В течении нескольких дней мы бездельничали , только ели и спали . Еду нам готовила мать "Джинжер" под наблюдением сержанта Дункана .

Пока миссия обустраивалась, я отправился на встречу с Тито. Он расположился в избушке недалеко от водопада. Возле этого водопада мы провели в беседах с Тито несколько дней , составляя планы на будущее.

Мне все это напоминало второй акт сцены "Разбойников".

Мы говорили с Тито о том ,что партизанское движение становится все больше и больше . И это хорошо. Но с другой стороны ,он утрачивает свою мобильность, важнейшее преимущество партизанской войны.

Тито ввел корпусную систему в своей армии: Дрвар с одной стороны оборонял 4 -й армейский корпус, с другой стороны - 1-й армейский корпус под командованием Кочи Поповича .

Из многих источников до нас доходила информация ,что немцы знают где мы.

В подтверждение этого стала все больше и больше увеличиваться активность немецких разведывательных самолетов над Дрваром.

Однажды, в штаб доставили захваченные у немцев планы захвата и убийства Тито. Для этой цели были специально сформированы спецотряды из бойцов дивизии " СС- Бранденбург", которые переодевшись партизанами , должны были проникнуть в Дрвар.

Среди захваченных у немцев документов я обнаружил инструкции о поимке и доставке меня в Германию для допросов " Абвера " .

Тито стал разрабатывать план создания в Боснии "освобожденной зоны". Для этой цели ,он попросил меня ,чтобы Премьер -министр Великобритании увеличил снабжение партизан противопехотными и противотанковыми минами.

Я был против планов Тито "окопаться и закрепиться". Я считал ,что партизанам надо любой ценой вернуть свою мобильность.

Вскоре ,Тито получил сообщение от своего источника ,что немцы концентрируют свои войска вокруг Дрвара.

Чтобы хоть на время сорвать их планы ,я поставил задачу своему специалисту -подрывнику Моору подорвать мост -виадук Любляна -Триест в Словении .

Моор с энтузиазмом засел за роботу : он изучил сначала партизанские фото этого виадука ,сделал необходимые расчеты. Затем он был переправлен в Словению .

Две недели мы о нем ничего не слышали.

Вскоре , Тито получил сообщение из партизанского отряда в Словении , что виадук подорван. Подрыв этого стратегического моста достиг своей цели : на месяц было сорвано железнодорожное сообщение и переброска немецкий сил к Дрвару .

Моор получил за этот мост от генерала Александера " Крест Виктории" .


Глава -9

" Прощай оружие ! Все должны вернуться домой "


С приближением весны и улучшением погодных условий , снабжение по "воздушному мосту " увеличилось. Мы на деле ощутили результаты договоренностей достигнутых в Каире.

Груз сбрасывали с самолетов на парашютах ночью и , как правило , с малой высоты . Груз , сброшенный неопытным летчиком -улетал к немцам.

Больше всего мы не любили выброс груза "безпарашутным способом": сотни пар сапог и ботинок летели с ночного неба со свистом , представляя серьезную угрозу для жизни .

Все чаще и чаще пролетали в небе эскадрильи американских "крепостей " бомбить немцев .

Партизаны , увидев ,что на крыльях нет черных крестов радостно кричали :

-"Наши ! ", они не сильно вникали в то , кто летят американцы или англичане .

В северной Африке заканчивала тренировки первая партизанская эскадрилья, сформированная в соответствии с Александрийским соглашением .Через несколько недель партизаны на "Харикейнах" включились в воздушные операции над Югославией.

Наша команда в Югославии пополнилась еще одним добровольцем - майором Роджерсом , доктором , который создал первый партизанский полевой госпиталь. Он разослал сообщения всем своим друзьям во всем мире и они стали собирать деньги и отправлять партизанам грузы с медикаментами .

Роджерс не знал язык партизан и ему наплевать было на политику . Но он с восторгом относился к их храбрости и умению терпеть боль .

Он не мог выговорить слово 'партизан и ласково называл их " Мой Паттерсон !" , выковыривая скальпелем из партизанских многострадальных тел очередную пулю или осколок.

Роджерс был очень популярен у партизан . Как то раз , когда он повздорил с одним из партизанских командиров ,- сам Тито стал тогда на его защиту.

Вскоре пришло сообщение о прибытии моих старых друзей - Джона Кларка и Эндрю Максвелла . Прибытие новых добровольцев было всегда большим событием в партизанском отряде. Мы заранее отправились по глубокому снегу к району их выброске на парашютах.

В сумерках мы подходили к назначенному месту , когда услышали шум моторов над головой. Дюжина парашютов повисла в ночном небе ,сносимые ветром к скалам.

Мы вышли на дорогу и поспешили к скалам. На встречу нам попался крестьянин на арбе . Мы его спросили , не видел ли он Британских офицеров недавно выброшенных на парашютах.

Тот ответил:

-" Все мертвы. Они ударились о скалы так ,что их кости рассыпались у подножья. Впрочем один жив ,он сейчас собирает их останки ".

Затем он , громко выругавшись , щелкнул кнутом лошадь и с видом человека ,который все всем понятно объяснил , удалился .

Я был в отчаянии . Тяжело было смириться с тем , что мои старые друзья так по глупому погибли. Мы ринулись к подножью скалы .

Первого , кого я увидел подбежав к месту , это был Эндрю . Он стоял рядом с Коча Поповичем и вежливо ему объяснял па французском ,что надо обязательно найти его бритвенный набор. Вокруг валялись сотни пар сапог , которые выпали из мешка , привязанного к парашюту, когда тот ударился о скалу.

Между тем , Кларка ,который должен был прыгать вслед за Эндрю , мы так и не нашли . Но ничего и не подтвердило печальный прогноз нашего наблюдательного крестьянина - никаких частей тела мы не обнаружили .

Через пару дней скорби мы получили радиограмму из Италии . Оказывается , после выброски Эндрю , нервный итальянский пилот вдруг воскликнул ,что он сбился с курса и резко набрал высоту.

Кларк , естественно , воздержался от прыжка и не последовал за Эндрю, но успел выбросить вслед за ним его бритвенный набор ,чтобы товарищ чувствовал себя в немецком плену более или менее комфортно.

Через две недели Кларк таки присоединился к нам , но на этот раз он уже десантировался с Британского самолета.


Следующее историческое "антре" на Югославской сцене было прибытие Советской военной миссии , возглавляемой генералом Корнеевым.

Первой сложностью с которой мы столкнулись было то ,что кто то из русской военной миссии не готов прыгать с парашюта. Было принято решение отправить советскую миссию на самолете.

Но вдруг повалил снег , и чем больше партизаны чистили посадочную полосу , тем сильнее шел снег . Время шло . Советская миссия не появлялась.

Партизаны уже стали на нас коситься и перешептываться о "капиталистическом саботаже".

И тогда нам пришла в голову гениальная идея : доставить советскую миссию на планере! И вот , в назначенный час , две "Дакоты " прибуксировали два планера и те благополучно сели на партизанскую посадочную полосу в ущелье .

Теперь моя команда укрепилась еще двумя помощниками - пилотами планеров, которым предстояло терпеливо ждать вместе со мной конца войны.

Все свободное место в планерах было забито водкой ,икрой и другими закусками. Мы и партизаны эти подарки приняли с восторгом.

После первого совместного застолья мы долго смеялись с шуток генерала и безоговорочно приняли новеньких в наш коллектив.

Другое применение советской миссии , кроме как участвовать в совместных застольях , было маловероятно. Они не могли помочь партизанам боеприпасами и продовольствие , так как рядом не было русских баз. Не принимали они участие ни в разработках операций , ни в технических тренировках партизан.

По глазам генерала я видел , что он явно не в восторге от пребывания в Югославии .

" Заместитель " русской военной миссии был моложе генерала , но уже успевший покомандовать партизанским отрядом в России .

Сопровождавший их везде как тень офицер "безопасности" , который побоялся прыгать с парашютом , нас очень удручал. Офицер "безопасности" кроме ложки ничего тяжелее в руки не брал.


Генерал Корнеев был включен в штат штаба Тито на должность " зам по хозяйственной части". Теперь его голос можно было слышать то в переговорах с крестьянами подвозящими продовольствие , за которое он им выписывал Титовские долговые расписки , то он отдавал указания моим радистам почистить ботинки , так как они по его мнению, не достаточно блестели.

Одной из его задач был инструктаж партизан как пользоваться выброшенными с самолетов Британскими боевыми рационами. Однажды нам выбросили контейнеры с новыми пайками содержащими дегидратированную пищу : сухую картошку ,молоко, морковку и кашу.

Все эти продукты представляли собой брикеты , похожие на шоколад. По инструкции , эти брикеты надо было сначала вымачивать в воде сутки , а затем уже употреблять.

Инструкции в пайках не было . Мы ее составили и поручили "завхозу" довести ее до соседних партизанских отрядов. У нас были сомнения ,что инструкция может не дойти до партизан. Но на это раз , результат забывчивости был ужасен.

Через неделю до нас дошли слухи ,что голодные партизаны не утруждали себя ожиданием пока будут замачиваться "сухие пайки". Они радостно грызли брикеты с молоком ,кашей и морковкой, запивая их водой из фляги. В их желудках вся эта страшная смесь стала набухать и , увеличиваясь многократно в размерах , раздувала партизанские животы .


К счастью , пока партизаны бегали в кусты , немцы воздержались от наступления , иначе результат этого наступления был бы для партизан роковым .


Но в течении этой недели все таки один партизан погиб - он наелся брикетов с пластической взрывчаткой , полагая , что это брикеты с кашей из " новых пайков".

Вскоре , немцы начали наступление на Дрвар. Мы были окружены. Нам стало ясно : пора готовить посадочную полосу для эвакуации совместной американо- британской - советской миссии и штаба Тито.

Через несколько дней враг таки взял Дрвар. Немцы расстреляли всех , не пощадили даже маленькую "Джинжер".

Тито впервые был подавлен и выглядел растерянно. Он мне сказал ,что в данный момент полностью потерял управление со всеми отрядами.

-" Нало уходить в Италию", мрачно сообщил Тито.

Я тут же срочно связался с нашей базой в Бари. Ответ пришел мгновенно :

-" Ждите самолет".

Как стемнело , в свете луны мы увидели силуэт самолета , который скользнув над верхушками леса , пошел на разворот. Затем , он сделал круг ,ожидая сигнальных огней на полосе. Мы мгновенно подожгли костры , выстроенные в линию.

Через несколько минут "Дакота " уже мчался по полосе , ревя моторами и подпрыгивая на неровностях. Только самолет затормозил , открылся люк. Мы бросились к самолету. Первыми погрузились Тито с " Тигром ", потом шесть человек из его штаба ,а за ними и мы. Быстро захлопнулся люк и с короткой пробежкой самолет взлетел и взял курс на Италию.

Этот смелый полет " вызволения Тито" тогда совершили русские пилоты , базировавшиеся в Италии на Британской авиабазе в Бари.

В Бари мы переночевали , а на следующий день Тито , его штаб , "Тигр" , Ольга и наша "миссия" вылетели в Неаполь , где нас ждал генерал Вильсон .

В столовой аэродрома Неаполя случился инцидент :

Проходя мимо стола югославской делегации , итальянский официант поскользнулся и упал у ног Тито , вывернув на себя блюдо со спагетти .

Тут же вскочили телохранители Божко и Прыля - Божко бросился к Тито заслонять его своей грудью от "диверсанта" , в то время как Прыля повалил генерала Вильсона со стула на пол и лег на него. "Тигр" вспрыгнул на стол . Оскалыв свои клыки и вращая глазами , он готов был броситься на любого , кто только шевельнется .

В это время , официант , пытаясь протереть лицо от кетчупа , сбросил с себя поднос. Поднос со звоном упал.

И тут нервы "Тигра" не выдержали". Пес тут же прыгнул на итальянца и схватил его клыками мертвой хваткой за горло. Несчастный захрапел и задрыгал руками и ногами.

Ситуация выходила из под контроля . И тогда генерал Вильсон вдруг громко засмеялся . Затем стал смеяться Тито . За ним его штаб. Вскоре все кто был в столовой покатывались от хохота. Напряжение спало. Тито свистнул "Тигру " и тот довольный ,что показал себя в деле , подбежал к Тито и улегся у его ног.

Я понял ,что визит Югославской делегации обречен на успех.

В этот же день я получил совершенно секретное сообщение о том, что Черчилль вылетел на встречу с Тито. Он просил любой ценой задержать Тито . Но о прибытии Черчилля никто не должен знать.

Я несколько дней возил Тито везде: я показал ему Рим , где Тито в своей новой маршальской форме произвел сенсацию. Я отвез его в "Казино" . Я покатал его на яхте по заливу. Затем мы отправились на Капри , где генералы Донован и Вильямс дали в честь Тито праздничный обед.

На третий день безделья на Капри мы услышали рокот самолетов в небе.

Спереди летел большой транспортный самолет , а за ним эскорт

" Спитфайров".

-"А вот и господин Черчилль наконец - то ."-задумчиво сказал Тито ,покачиваясь в кресле -качалке.

Я подумал ,что Тито не так прост как кажется на первый взгляд.

Эта Неапольская конференция имела большой успех. Черчилль продемонстрировал тогда Тито все свое доверие: он посвятил Тито даже в секретный план вторжения союзников в Нормандию.


Черчилль поблагодарил Тито за его вклад в борьбу с фашизмом и и еще раз попросил его самому урегулировать все вопросы с королем Югославии Питером.

На одной из встреч в узком кругу , где были только я и Тито , Черчилль сказал:

- " Мой друг Сталин говорит ,что битва с его собственными крестьянами его больше измотала , чем битва под Сталинградом .

Я думаю , что вы , Маршал подумаете дважды , перед тем как затеять войну против ваших крестьян ..."

Я по лицу Тито видел ,что он явно был польщен ,что Черчилль принял его на свой уровень, это был уровень "Большой тройки".


Эпилог


" Война в Югославии ,1994 год "


В период после второй мировой войны и до смерти Тито в 1980 году, Югославия держала первое место по уровню жизни населения среди соц стран . Она состояла из 6 - республик Хорватия, Сербия, Босния, Словения, Македония и Чорногория а также из двух автономних провинций -Воеводина и Косово.

Хорватия и Словения - всегда были высокоразвитые в промышленном отношении . Столица Словении Любляна - типичный альпийский городок . Тут всегда была популярной немецькая речь .

Столицу Хорватии Загреб - украшают готические костелы и солидные коттеджи, покрытые красной черепицей.

В Сербии, Чорногории и Македонии внешний вид населенных пунктов совсем другой - преобладают бедные избушки - мазанки, покрытые соломой.

Но 'во времена Тито' сербы, хорваты и боснийские мусульманы жили в мире и согласии , ели всеми одинаково любимое турецкое блюдо "чевапчичи" и понимали друг друга , несмотря на различия в религиозных убеждениях- Хорваты и Словены - католики, а Сербы, Чорногорцы и Македонцы - провославные.

В Югославии официально существовало паралельно два алфавита - сербы пользовались кирилицей , а хорваты - латиницей. При этом ,если сербы и хорваты и могли обяснится друг с другом не смотря на разницу в алфавите , то этого нельзя было сказать про словенов, которые явно тянулись к немцам.

Итак , ' во времена Тито', ничто не предвещало беды и никого не раздражала старая пословица : 'Бедный хорват идет в церковь, а бедный серб - идет в армию ...'.

А то ,что случилось с большой и багатой страной на берегу Адриатического моря - случилось не только в результате межэтничных и религиозных конфликтов.

Много лет назад , одними из первых , кто осваивал эту територию - были Карпатские русины, они в начале V11 века перебрались с Карпат в Западной Украине и осели на Балканах .

Переселенцев с Карпат римляне называли - 'хорваты'. В 680 году 'хорваты' подписали мирный договор с Римом. В 928 году король Хорватии Томислав обьеденяет страну , создает могущественное государство и основывает герб Хорватии : 13 красных и 12 белых 'шахматных' квадратов. Они означали обединение 13 племен Красной Хорватии /Славонии/ и 12 племен Белой Хорватии /Далмация/.Этот герб, которому больше тысячи лет , являет собой официальный символ Республики Хорватия и сейчас .

Хорваты вместе с Сербами были первыми , кто остановил татаро-монгольское нашествие на Европу в ХII веке .

В 1389 году в битве при Косово , Сербы были разбиты . Турки окупировали Сербию и подошли тогда до Белграда. Хорватское войско защитило Белград и турки были остановлены .

На протяжении 300-лет турки продолжали попытки захватить Европу, но они были остановлены на крепко укрепленной границе , которая проходила тогда по линии от Белграда и нынешней границе Хорватии. В 1566 году на границе с Венгрией в битве под крепостью Чигет 2.500 Хорватских воинов противостояли Турецкому 150-тысячному войску. Тогда турецкие захватчики повернули назад и Европа была спасена от турецкой оккупации .

В восторге от хорватских воинов , Людовик Х1V учредил аксесуар хорватских воинов - галстук /'краватку'/ в мужской одежде во Франции . В последствии, галстук 'краватка' распрастранился , как обязательный аксесуар мужского костюма по всей ╢вропе.

Итак , когда то , Босния была в составе Турецкой империи. Тогда - часть турков осела в Боснии, ассимилировалась с сербками и хорватками , построили минареты и проживали себе тихо мирно в домиках под красными черепицами в районах Бихач, Сараево, Горажде, Сребреница , Тузла . Так образовались мусульманские анклавы в Боснии (англичане их называли "покеты").

В период с 1593 до 1605 / Австро -Турецкая война/ спасаясь от турков, в Хорватию переселилось около 36.000 Сербских семей-беженцев . Они осели в районах Восточной и Западной Славонии , на юге Хорватии и в Северной Боснии . Так образовались Сербские анклавы в Хорватии и Боснии .

Здесь , очень популрны новые "четники" , -'сербские патриоты'- националисты Аркан , Шешель и хазяин оружейного магазина Лакташи .

Хорваты и Сербы одинаково несимпатизировали туркам , а когда надо было ,то и обьединялись вместе в борьбе против Австро-Венгрии : в 1848 году Хорватский парламент розрывает союз . В битве под Венной , Хорваты разбили войско Австро-Венгрии . В честь Иосифа Елачича, который возглавил эту освободительную борьбу , был сооружен в центре Загреба памятник. Елачич стал вторым после Наполеона генералисимусом.


После смерти Тито в 1980 году ситуация в Югославии резко ухудшилась : уровень инфляции достиг 100% , уровень безработицы превысил 15%. Сильная Югославия и независимый курс Тито не в радость был не только Сталину в Москве .

Национализм , разжигаемый мафиозными групировками в борьбе за власть , стал доминантным фактором развития дальнейших событий в Югославии.

Первой Словения обьявила "Решение народа" отделится от Югославии в июне 1991 года. "Народ " решил - развиваться по капиталистическому пути . Для Словении суверенитет обошелся сравнительно безболезненно .

Но в Хорватии ситуация стала развиваться непредсказуемо и вышла из под контроля югославских мафиозных кланов .

На територии Хорватии проживало 30% сербского населения , они жили в местах компактного проживания в Западной Славонии , Восточной Славонии и Сербской Краине ( почти Украина ).

Согласно Титовской концепции 'териториальной обороны' в 1974 году в каждом городе Югославии были сооружены склады с оружием и боеприпасами . А в Хорватии эти склады , почему то, были разположены только в местах , где проживали сербы - это была реальная угроза гражданской войны.

В июне 1991 года в Хорватии началась компания 'етничных чисток'. Это значило ,что половина курортного побережья Адриатики Сербы должны были оставить , бросив свои котеджи , в которых всегда был приют как для немецких туристов так и для русских .

Хорватским сербам было , что терять , они , естественно , стали вооружаться . На их защиту стала Югославская армия, которая состояла в основном из сербов. А Президент Сербии Милошевич в декабре 1991 года провозглашает о создании 'Новой Югославии' в составе : Сербии, Чорногории , Сербских районов Хорватии и Боснии. Это было совсем плохо . Это означало - передел границ .

Между тем , на протяжении 1991 года война распрастранилась уже на три Хорватские провинции : Восточная Славония, Западная Славония и Сербская Краина , а также по всей Боснии -Герцеговине .

15 января 1992 года первыми , кто признал Хорватскую независимую республику , были Германия и США. Немцы быстро перевооружили хорватскую армию своими автоматами 'Хеклер-Кох', а в США хорватские бойцы прошли переподготовку в лучших учебных центрах.

В Боснии-Герцеговине мусульмане составляли более чем 40 % всего населения страны . В октябре 1990 року на первых после Второй мировой войны выборах к власти в Боснии пришла мусульманская демократическая партия националистического толка.

А уже 15 октября 1991 года мусульманские националисты - сделали первый ход .

Они , по рекомендации тех же доброжелателей из " местной мафии " - провозгласили "Меморандум независимости Боснии-Герцеговины".

Боснийские сербы естественно бойкотировали эти " свободные выборы" , ведь сербов , которых был 51 % никто не спросил . Сербы обявили эти выборы фальсифицированными , а меморандум - незаконным.


В 1992 году уже было две конфликтующие стороны в Боснии -Герцеговине: боснийские мусульмане против боснийских сербов.

Американцы - авторы Югославского кровавого сценария работали по старой схеме- " Разделяй и властвуй".

И вот , последний акт трагикомедии ,- в 1994 году , Фикрет Абдич , командующий 5-м армейским корпусом провозглашает свой любимый родной мусульманский городок Бихач независимым и обьявляет войну Президенту Боснии - Герцеговины Алии Азизбеговичу.

Итак , теперь боснийские мусульмане воевали против боснийских мусульман.

Это было чисто в Балканском стиле - коктейль из героизма , предательства , жестокости и интриг. А каждая новая война в Боснии возрождала старую религиозную и национальную вражду .

ООН, в попытках остановить войну , применила к Югославии санкции -временно приостанавливались полеты на Белград , закрылась паромная линия Бар /Чорногория/ - Бари /Италия /. Одновременно , Югославии запрещалось участие в спортивных соревнованиях и культурных обменах.

Украина понесла убытки на сотни миллионов долларов от этих санкций . Между тем , развитие событий в 1991 году в Югославии не давало надежд на мирное урегулювание споров.

21 февраля 1992 года ООН приняла резолюцию ? 743 о проведении миротворческой операции на територии Югославии. Она получила название - мисия 'АНПРОФОР' .

Штаб миссии 'АНПРОФОР' был сначала в Сараево , потом -в Загребе. 'АНПРОФОР' состояла из 3-х компонентов: военный , цивильний и комисия ООН по беженцам.

Участниками операции "АНПРОФОР" были: США, Украина, Великобритания ,Аргентина, Бельгия, Бангладеш, Бразилия , Канада, Чехия, Словакия, Дания, Египет, Финляндия, Франция, Индонезия , Ирландия, Иордания , Кения, Малайзия , Непал, Нидерланды, Норвегия, Новая Зеландия , Пакистан , Польша, Португалия , Росия , Испания , Швеция, Швейцария, Турция , Венесуела.

Например , Венесуэла , Бразилия и Ирландя - отправляли только своих военных наблюдателей и цивильный персонал, в связи с тем ,что их законодательством не предусмотрено направление за рубеж своих Вооруженных Сил..

Наибольшую численность своих Вооруженных Сил отправили тогда в Югославию : Великобритания, Пакистан, Франция и Бангладеш .

" Миротворцы" США стояли на територии Македонии . Бывшая республика Югославии - Македония спокойно интегрировалась в мирный процесс и предоставила свою територию для Вооруженных Сил США на случай возможной дестабилизации в соседнем Косово.

В 1992 году было принято решение направить с Украины 240 специальный батальон в район Сараево для участия в миротворческой операции 'АНПРОФОР'.


В 1994 году в Югославию был направлен второй украинский специальный батальон , а также , 10 инспекторов ООН или военных наблюдателей ("UNMO").

В составе группы этих 10 военных наблюдателей от Украины я принимал участие в операции 'АНПРОФОР' в Югославии .


Задача второго украинского батальона в секторе " Север " (г. Глина) была : контроль за соблюдением Сараевского соглашения о прекращении огня. Задачей инспекторов ООН (военных наблюдателей или сокращенно - UNMO ) в этой операции было : сбор и обработка военной информации в районе боевых действий конфликтующих сторон и передача этой информации в виде " Ситреп " в штаб 'АНПРОФОР' в Загреб.

( Как распорядятся этой информацией в Загребе можно было догадываться ).

Методы войны в Югославии в 1991-1995 годы были далеки от норм 'Женевского' и 'Гаагского права': первыми целями стали кареты "скорой помощи" и госпитали , первыми жертвами стали священники , врачи и журналисты. Два журналиста из Москвы пропали в 1992 году в Югославии бесследно , как в Бермудском треугольнике . Военнопленные стали жертвами садистических издевательств .

Сотни культурных памятников , церквей , и просто красивых мирных домиков под красной черепицей превратились в развалины .

Курортный комплекс в Хорватии Пакрач-Липик был онованный в VIII веке. Еще Римляне любили принимать здесь термальные ванны. Комплекс состоял из старинного 'Курсалона', построенного в 1893 году, термальных и минеральных источников и суперсовременного корпуса реабиталиционного госпиталя . В 1991 , в начале войны , в этом районе проживали в основном сербы , хорваты , а также , чехи , венгры и итальянцы .

А в 1994 году - здесь стояли одни развалины ,сплошь и рядом минные поля где постоянно подрывались дети и любознательные иорданцы с чек-пойнта .

Возле "'Курсалона" стоял "чек-пойнт" иорданского контингента ООН . Они блокировали проезд на улицу Буковчанскую , по которой шла линиия фронта между хорватами и сербами . Иорданские солдаты регулярно , с периодичностью один раз в неделю, нарушали запрет и ходили фотографироваться возле развалин 'Курсалона'.

Наша группа "UNMO " базировалась рядом и раз в неделю мы слышали взрывы -снова от бедняги на развороченной земле будет лежать только дымящийся ботинок . А на следующее утро хорватский и сербский боец снова заботливо поставит "мину-ловушку". И снова подорвется веселый и беззаботный папа семерых детей из Иордании .

Позже , в 1995 , при финансировании США , Швейцарии , Японии, Италии , Австрии и Герамнии - 'Курсалон' таки был разминирован и восстановлен. Только Швейцария дала на его восстановление 35 миллионов швейцарских франков .


Второй украинский специальный батальон был размещен на границе Хорватии и Боснии -Герцеговины.

Это было пекло : здесь лупили друг-друга все : хорваты лупили боснийских сербов , а рядом - президентское войско боснийских мусульман билось с войском сербов и отрядом Абдича , - он так хотел видеть свой любимый город Бихач - независимым .

Война в Боснии в 1994 году возродила новую волну насилия , а урок был один и тот же : покинутые села , разрушенные соборы и трупы замордованних заложников в речке , со сползающей с рук как перчатки мертвой кожей.

Инспектора ООН (военные наблюдатели) выезжали на задание интернациональными парными патрулями - чтобы конфликтующие стороны не могли упрекнуть " в происках американской разведки" . В "джипе " было все для автономного нахождения на линии фронта : запас сухпайка НАТО , спальные мешки , компактные генераторы электроэнергии "Ямаха", спутниковая связь, спецоборудование для сбора информации. Для военных наблюдателей в Югославии было две опасности : снайперы и "мины-ловушки."

В Югославии , в районах боевых действий , конфликтующие стороны не утруждали себя составлением схем минных полей .

Ежедневные рейды военных наблюдателей за линию фронта - дело было рискованное , особенно когда руководили операцией "UNMO " офицеры иорданской армии,- парни не то отчаянные, не то очень храбрые. По этому поводу норвеги мрачно шутили : "очень опасно когда рядом с тобой кто то более сумасшедший , чем ты".


В 1994 ООН принимает решение про частичное прекращение санкций на 100 суток . Снова начал принимать аеропорт Сараево. Пошла гуманитарная помощь в тяжелодоступные районы Боснии - Герцеговини. Каждый день в Сараевский аэропорт транспортные самолеты сил ООН доставляли 200 тон гуманитарной помощи .

В октябре 1994 года было подписано совместное соглашение между боснийскими сербами , боснийским правителсьством Алиии Азизбеговича и " АНПРОФОР " о совместном контроле военной активности в демилитаризованной зоне Сараево.

В 1994 году был проведен первый обмен военнопленных : 300 боснийских мусульман на 300 боснийских сербов.

В том же 1994 , в Загребе , было подписано соглашение между хорватами и хорватскими сербами о прекращении огня . Казалось мирная жизнь была так близко .

Но один вопрос не был закрыт - реинтеграция Хорватских територий под контролем " АНПРОФОР". Как показали дальнейшие события , сербов таки прогнали со своих домов в Хорватии при помощи " АНПРОФОР"

В районе городка Даровар ( Западная Славония ) был размещен полевой штаб военних наблюдателей ООН 'Сектор Запад'. Командир этой группы военних наблюдатиелей был иорданский офицер . Он очень хотел прославится и делал все , чтобы его четырнадцать жен и все родственники в далеком Омане увидели его по телевизору в новостях 'СNN'. Он усилил ночное патрулирование по 'дорогам смерти' : улице Буковчанской и участку стратегической автострады Драгович роуд - по ним проходила линия фронта между хорватами и сербами .

Машина немецких туристов заблудившаяся ночью последовала за патрульной машиной военных наблюдателей ООН и попала под обстрел из гранатомета на улице Буковчанской. Первый выстрел попал точно в машину туристов. В ночной патруль военных наблюдателей ООН выстрел из второго РПГ не попал .

Через две недели этот иорданский офицер -командир группы военных наблюдателей дал команду переместить границу из 'колючки' на двадцать метров в глубь территории сербов . В результате , сначала в Пакраче а затем и всей Западной Славонии начались волнения сербов. Иорданц перед телекамерой поведал американским операторам 'СNN' , что процесс умиротворения в 'Секторе Запад' идет успешно. С его легкой руки напряженность между сторонами достигла апогея .

Нарушив мирное соглашение от 29 марта 1994 года о прекращении огня , 1 мая 1995 года хорватские войска внезапно начали наступление в Западной Славонии . При этом , официальные представители Хорватии поясняли ,что мол , закончился мандат ООН на проведение миротворческой операции на територии Хорватии.

Хорваты ввели свое тяжелое вооружение в 20 километровую демилитаризованную зону Западной Славонии 1 мая 1995 года имея на руках подробные карты дислокации войск сербов , которые были подготовленные военными наблюдателями ООН.

Они эту операцию иронично назвали: 'мирный план реинтеграции хорватских територий'. В результате артиллерийских обстрелов сербской територии в Западной Славонии погибло сотни мирных жителей .

В ответ - сербы 2 мая обстреляли ракетами Загреб, Карловач и Сисак. В результате сербских ракетных обстрелов города Загреб погибло 5 цивильных , более 100 - было ранено . Досталось в основном детям .

В этот период , более 5000 сербов бросили свои дома в Хорватии , перешли границу с Боснией и разместились в районе Баня Лука - столице боснийских сербов . Всего к концу мая 1995 года в районе Баня Лука было более 30.000 сербских беженцев из Хорватии.

Наша команда военных наблюдателей ООН переехала в Баню Луку . Здесь мы вместе с Британской контактной группой разместились в отеле "Лакташи " и проводили переговоры между конфликтующими сторонами вернуться к перемирию .

В составе британской группы были четыре профессионала -специалиста по глубинной фронтовой разведке со спецоборудованием и переводчик . Возглавлял контактную группу Сэр Фитцроу Макклин , прибывший в последний момент на вертолете "Си кинг". Он и проводил переговоры с Сербами вместе с переводчиком из британского спецназа .

А во время переговоров , два Британских " спеца" переодевались в спортивные костюмы , под них прятали необходимое снаряжение и убегали на "спортивные пробежки" вокруг Баня Луки , эти пробежки всегда занимали пол-дня . Два других сидели в отеле -один был на связи с "спортсменами " , другой за ноутбуком компьютером и спутниковой связью.

Британцы знали свое дело , это был май 1995 года - танки боснийских сербов стояли на границе с Хорватией . Они не выключали двигатели и ждали команды перейти границу с Хорватией. По Баня Луке носились тягачи с ракетными пусковыми установками. Ситуация вото-вот могла выйти из под контроля:

Хорватская авиация ,чтобы помешать вторжению сербских танков в Западную Славонию , 2-го та 3-го мая бомбардировала мост через речку Сава , через который танки могли рынуться в Хорватию из Боснии.

В результате бомбардировок хорватскими МИГ-21 сербского города Стара Градишка (Босния) погибли сотни мирных жителей .

В ответ на это - вертолеты " Газель 341" боснийских сербов с ПТУРСами на борту начали рейды в глубь хорватской територии. Они летали низко над автострадой и американские спутники их не отличали от грузовых "фур".

По данным , которые мне сообщил генерал Нинкович , командующий ПВО Боснийских сербов , - руководство НАТО готово было применить авиацию по Баня Луке.

В ответ , Сербы применили тактику "живых щитов" - они брали в заложники офицеров тех армий ,котрые входили в НАТО , привязывали их наручниками к громоотводам на аэродромах и складах с боеприпасами. Беднягам доставалась мучительная смерть в случае применения авиации НАТО по позициям сербов.

Как то сербы захватили в Боснии в заложники десяток украинских солдат -миротворцев. Рядом -сидели привязанные к громоотводам французы. "Соседи" рассказали украинцам ,что если они выживут- им Франция выплатит компенсацию по 200 доларов в день каждому за моральный ущерб. Украинцам нечем было похвастаться в ответ.

В заложники сербы брали так же и "UNMO" ( инспектора ООН), невзирая на их особый статус и дипломатическая неприкосновенность . Их сербы просто считали шпионами . И отношение было - как к шпионам на войне . Например, испанского военного наблюдателя ООН в мае 1995 года боснийские сербы продержали две недели привязанным к будке на военном аэродроме . Только принадлежность испанца к королевской фамилии уберегла сербский аэродром от бомбардировки .


4 мая 1995 року, при помощи Аргентинского миротворческого батальона в "Секторе Вест" ( Западная Славония ) , Хорваты захватили в плен командование 8 -го Сербского Армейского корпуса "Окучаны". При проведеннии этой операции Хорваты воспользовались любезно предоставленными иорданскими миротворцами бронетранспортерами М-111 с знаками 'ООН' на бортах .

После того , как командующий сербскими войсками в Западной Славонии полковник Харамбашич был схвачен в плен , сербы прекратили сопротивление . До вторжения боснийских сербов из Боснии не дошло.

Через несколько дней после наступления , колонны танков и "спецназ" хорватов захватили стратегическую автостраду " Загреб-Липовач " и между делом , попутно, подорвали памятник сербам , погибших в концлагере Ясеновач во Второй мировой войне.

В ответ , 7 мая 1995 года , была подорвана католическая церковь в районе Баня Лука ( Босния -Герцеговина). Это была месть за бомбардировки хорватской авиацией города Стара Градишка , где погибло десятки детей .

5 мая 1995 года в небе над Сараево погиб еще один украинский солдат . Он возвращался домой . Все на борту самолета сидели в бронежилетах , а он был без жилета . Пуля из ДШК выбрала его.


Эта война в Югославии породила новую проблемму - югославских беженцев. Общее количество беженце в Югославии было около 3,7 миллионов человек . Вернуться домой они уже немогли никогда - дома их были разрушены или захваченные бывшим соседом . Чтобы как то выжить , многие молодые сербки нашли себе работу проститутками в " красном квартале " Амстердама.

К концу 1995 года на обильно политой кровью земле Хорватии и Боснии-Герцеговины , наконец , воцарился мир.

Бывшие конфликтующие стороны , Боснийских Хорват, Боснийских мусульман и Боснийских Сербов в конце 1995 года наконец усадили за стол переговоров и подписали при посредничестве 'АНПРОФОР' Соглашение об образовании Боснийской Федерации .

Подписаннию 'Мостарского Соглашения ' об образовании Боснийской Федерации предшествовало политическое сближение Боснийских мусульман Фикрета Абдича с сербами и правительством Алиии Азизбеговича .

Хотя , вероятно , "сблизили" Абдича деньги с вертолета МИ-8 , сбитого над Бихачем в 1995 году . Тогда , среди обломков , кроме останков украинских пилотов , был найден труп Министра иностранных дел Боснии и часть денег из его портфеля , всего там было каких то полтора миллиона марок.

Часть денег - кто-то забрал.