# Братуха. Части 4-5

Владимир Сергеевич Бабин

Часть 4. Братуха попробовал войну на зуб.


- Подушечку под жопу суньте, - деликатно подсказал мне Бабичев, сержант-ростовчанин, бандюган и разгильдяй, и мой нянька на ближайший месяц.

Солнце раскалило броню до полнейшего офигевания. Чтобы не превратиться в бифштекс, лихим гусаром я гарцевал, привстав на скобах БМП как в стременах.

Суета подготовки к выходу меня застала на вещевом складе, где, изображая бывалого, я придирчиво выбирал снаряжение.

- Бегом, уважаемый. Выход через полчаса.

Из готового у меня был только пристрелянный АКМС, больше ничего. Одевали всем миром, но уже без шуточек. Санек Семенов безропотно и с удовольствием передал мне все, что ему было необходимо долгих два года. Вкусивший войну по самые гланды, Санек залег "на сохранение", обычная процедура для тех, кто честно отработал свое, и в чьем участии уже особо не нуждались. Он долго и заботливо подтягивал на мне какие-то ремни, с грустью поправлял воротник.

- Я тебе что, ребенок?

- Володь, ты это... береги все, только береги.

Вот так я отправился защищать апрельскую кобыл... тьфу ты! Как прилипчивы инструктажи подполковника-морпеха. Конечно же, апрельскую революцию, и только ее самую. Что еще можно защищать вдали от дома?

- Подушечку под жопу суньте, - не успокаивался Бабичев.

"Интеллигент драный, какая тут подушечка!!! Щаз под жопу пинать буду!"

Дзин-нь-нь - этак мягонько прозвенела короткая очередь по броне.

Бум-м, тум-тум - буркнули в ответ БМП.

"Бляха-муха, коленку-то как больно! Каменюки не могли убрать?" - сверзившись с брони, я уже был готов совершать многочисленные подвиги, но так как врага в зоне прямой видимости не находилось, пришлось оголтело ринуться в атаку. Апрельская революция не могла ждать, равно, как и обращать внимание на ушибленную о камень коленку.

Ну, наконец-то! За ближайшими дувалами мелькнули две чалмы, в руках, о радость, стволы! Ну, держитесь!

Позже я подсчитал - гранат разной убойной силы я разметал годовую норму, а патронов сжег... Да кто их будет считать, те патроны? Ну, может магазинов пять-шесть. Боекомплект заканчивался, нужно было пополняться, на мгновение я "вынырнул" из боя.

"Мать итить вашу!.. А где все?.. Неужели?.."

Все были на месте, то есть там, откуда я начал свою самую бестолковую атаку. Только Бабичев вежливо прилег за камнем рядом со мной. Трам-там-бам - КПВТ вежливо прокладывал мне дорогу, не менее вежливо все остальные меня рассматривали. За самым большим камнем "задембелевший" Леша Шаталов надраивал бляху ремня, для него это было самым важным делом.

"А как же?.."

- Ниче, ниче. Щас подъедут, подчистят. Это не наши духи. Так, бродячие. А тебе все равно нужно размяться перед основной работой. Ты только это... патроны и прочее не забудь пополнить. А то... это, гм-м, у тебя что-то всего маловато, - ротный Шавкат Сабитов был немного смущен.

Боевое крещение без кавычек состоялось через несколько дней. Принимать решения и отвечать за них пришлось только мне. Ноги хотели бежать, руки рвали автомат с плеча, тело сжималось от визга пуль. И уже не пара голов, а несколько десятков духов, не прятались, а упорно рвались навстречу. Трясущимися руками я достал сигареты, закурил с какой-то там попытки. Мне нужно было увидеть всех, понять все и принять верное решение.


Часть 5. Опровержение мнения Братухи, что форма одежды в армии - самая главная составляющая.

- В походную колонну-у-у!!!

В загустевшем в паузе воздухе над плацем тихо прошелестел комар.

- Повзводно-о-о!!!

Ослепляя яркими бликами, напряглась в предчувствии рывка медь, готовясь взрычать всем многоголосьем.

Не ошибусь, говоря, что в этих многозначительных паузах у подавляющего большинства по телу бегут крупнокалиберные мурашки в предчувствии действа. Подъемы по утрам чуть свет с недосыпом и головной болью, на долгие сроки учений брошенные семьи, подвиги на поле брани - обычные будни командира. Но рано или поздно подходит период действа. Гремит медь, колонны единым организмом движутся по плацу. И самым главным там, в этом организме, во время действа - Его Величество Форма Одежды! Кортики, эполеты, шпаги, кивера, медь оркестра, шампанское и дамы. Для скольких юношей и девушек в этом символе виделась суть и сила мужчины. Я был не исключением. Кто осудит Братуху, когда легкой пружинистой походкой, сияя великолепием десантной формы, я гордо проходил по городу.

Афганистан в этом смысле принес только разочарование. Стремление превратить вверенный личный состав в единый монолит, сплоченный не только идеями, но и единой формой одежды, натолкнулось на организованное сопротивление и гнусные ухмылки. Ежедневные попытки изъятия спортивных костюмов и кроссовок раз за разом терпели неудачу. "Бои местного значения" с вверенным составом прервались раз и навсегда в уютном местечке Суфьяни-Паин. Длительное сидение-стояние с полным разгильдяйством и длительными позиционными перестрелками в никуда закончилось с прибытием деятельного начальства. Подтянутые, чисто выбритые, в единой форме одежды, они были прямым укором нам, небритым, помятым, с красными от недосыпа глазами. Один лишь я завидовал этому единению форменности, и раскрыв рот, просто глотал их отточенные формулировки - оперативный простор, плацдарм для атаки... И, как говорил подполковник-морпех, насрать, что оперативный простор я буду открывать со своим личным составом, чтобы добраться до того самого плацдарма и атаковать оставшимися после продолжительных боев немудреными силенками. Братухе на горизонте маячило заманчивое героически-генеральское будущее.

Нет худа без добра и добра без худа. Начальник оперативного отдела дивизии, оценив нас со здоровой долей скептицизма, решил сам расчистить оперативный простор с помощью группы прибывших саперов - попросту взорвать близлежащие развалины.

Полковник, неверно оценив тишь и внешнее благолепие, охрану не взял. Я таковую и не подумал отправлять, понимая усталость бойцов. Наивно полагая, что место вероятного штурма духов прикрыто полковником и группой саперов, разведчики, пользуясь случаем и сознательным попустительством Братухи-командира, дружненько "втопили массу", наверстывая упущенный сон.

Пробуждение было ужасным. И дело даже не во внезапно вспыхнувшей ожесточенной перестрелке - эко невидаль. Хорошая перестрелка как симфония Баха (или Брамса?), одним словом - убаюкивает. Плохо стало от воплей по радиостанции. Духи, увидев малочисленную группу во главе с полковником, решили поживиться. Ощущая на себе вселенский груз вины за минутную слабость и отчаянную глупость, я понимал, что начальника оперативного отдела дивизии мне не простит никто и никогда, и что ничегошеньки не изменится само по себе. Бойцы понимали, что за короткий сон придется платить восточными танцами с пулями и осколками. Надо идти, духи свою добычу не упустят.

- Пух, маму твою так и разэтак, а тебе лично РГДешку в задницу и утрамбовать, прикроешь плотным огнем проход и возвращение. Своих не зацепи, - сержант Пулин, командир танка по должности, художник по призванию, от моих слов судорожно сглотнул.

"Своих не зацепи" - легко сказано, в той круговерти пыли, пуль и осколков своего носа не разглядишь. Нет, вот нос туда лучше бы не совать...

Жидкую цепочку пары десятков атакующих духов подняли на стволы и разорвали в клочья в мгновение ока. А вот их группу захвата, предупрежденную нашей плотной пальбой, преодолевать пришлось дольше. Вооруженные ножами и стволами, самонадеянно ухмыляющиеся, "черные аисты", спецназ по-нашему, не устояли. Стоны, хрипы, распяленные в последнем выдохе рты - все казалось ничем по сравнению с грядущей выволочкой на "ковре". Прорыв до полковника с саперами был актом отчаяния и потому удался. Легкие царапины и разбитые носы не шли ни в какое сравнение с радостью удавшегося прорыва к полковнику, живому и здоровому.

Оставалось собраться в могучую кучку и прорываться назад, в спасительную безопасность, под прикрытие танка и БМП. То, что отвечать придется за каждую царапину бойцов, было понятно не только ежу, но и мне, - бой внеплановый, никем не санкционированный. Но страшнее другое, насморк от сквозняков, которых тут немереное количество, или царапина, или ранение, не дай Бог, товарища полковника, обернется такими неприятностями, что всемирный потоп покажется черноморским курортом.

Думать, думать, не спешить. Выход должен быть.

Помните, у Богомолова "В августе 44-го" капитан Алехин пытался прокачать ситуацию, стоя перед тремя агентами, вооруженными до зубов? Поверьте, мне было труднее.

Надеть два, нет, три бронежилета? Нет, бежать будет медленно, тащить тяжело. Закрыть телами? Два метра роста. Согнувшись, потеряет в скорости... Выделяется к тому же, одет слишком красиво. БМП? Сожгут к чертовой матери... думать, думать...

- Ну вы, разведка, даете. У нас дворник в Казани медленнее метет, чем вы духов собрали в кучу, - тщедушный сержантик-сапер тщательно отряхивал брюки. - Сваливать надо, пацаны, я замедлитель на 5 минут поставил. Щас ка-а-к пиз...нет!

... думать, думать... кто пиз...нет? куда пи...

Валим отсюда!!!

Единственное и очень удобное прикрытие в виде полуразрушенного здания, где мы укрылись, готовясь к рывку, предназначалось к уничтожению. Ибо по стратегическому замыслу полковника было будущим "оперативным простором", соответственно заминировано по полной программе и с минуты на минуту по тактическому плану сержанта-сапера должно было пиз... , простите, громко взорваться.

Бля! Тактики и стратеги! Мать вашу на перекрестке!!!...

- Валим все!!!

Уже не валим.

Густая пулеметная очередь, аккуратно омахнув и так невысокий дувал-прикрытие, сделав его совсем махоньким, плотным покрывалом легла на единственную тропинку - путь отхода.

- Пух! Нюх твой вытоптанный! Через центр мирового равновесия, в двенадцать апостолов, сорок святых, хромого ангела, гемморойного черта! Пу-ух!

- Не выходит на связь, урод, он нас не видит. Командир, я добегу, тут метров триста!

- Сидеть! Тьфу, лежать, Бабичев! Тут через пару минут "оперативный простор" будет делаться

- Я вам приказываю! - прорезался полковник.

- Пасть закрой и не тявкай, - терять мне было уже нечего. В паре метров злобно надувалось килограмм пятьдесят тротила, впереди в тех же паре метров добросердечный Пух прикрывал, вот уж точнее не скажешь, проход, а вкруговую, рукой подать, злобно щерились духи.

Стрельба прекратилась внезапно, как и началась.

- Бабичев, Шаталов - вперед! Казанцев остается со мной! Остальные прикрыли этого замудонца и вперед! Дистанция 10 метров! Полунин, гони саперов на пиз...лях!

Тяжелого двухметрового полковника взметнули как пушинку. Полунин, бывший боксер, щедро раздавал то, что приказали. Я и пулеметчик Казанцев последними за пару секунд до взрыва успели нырнуть за глиняные глыбы. Слава Богу, нашлось хоть такое укрытие. Полная пазуха пыли, синяки и шишки, да пара вывихов, не затмили радостные переживания - живы! Все жи-и-и-вы!!!

- Пух, береза ты карельская, пенек ты дубовый, чего тебе сбрендило?

- Вас засек в укрытии, а потом резко на пути отхода. Подумал - духи. Ну не можно ж так быстро бегать. - вздыхал несостоявшийся художник сержант Пулин, потирая синяк, расцветший всеми цветами радуги.

- Ну так и добивал бы, что мешало? - сейчас можно было и пошутить.

- Адидас.

- Какой еще в жопу "Адидас"?

- Ну, это такой костюм, спортивный значит, - мямлил Пулин, зная нелюбовь Братухи-командира к неуставной одежде.

Пулеметчик Казанцев с приближением дембеля прикупил светло-голубой "Адидас", в котором позволял себе щегольнуть. Устроив постирушку формы во время неожиданно свалившегося отдыха, он не успел переодеться, поднятый в страшной спешке на выручку стратега-полковника. Сержант Пулин смог увидеть и опознать в той пыли только этот голубой костюм, о котором мечтал сам. Да здравствует неуставная форма одежды!

Дайте мне портрет Ади Даслер, я повешу его над кроватью!


Через пару недель, оставшись втроем против пары дюжин духов и задыхаясь в смертной тоске, я вспоминал о шуточном тогда и таком нужном сейчас снаряжении - Калашников 2 шт., маузер - 1 шт... На троих осталось три магазина и одна "эфка". И не было ни единого шанса. Армейская операция набирала ход, мы прикрывали роту, рота - проход в горах к колонне со столь нужными боеприпасами. Мы были стальными винтиками этой стальной машины, которые впоследствии можно заменить.

Сержант Пулин вместе с экипажем восстанавливал перебитую гусеницу танка и по мелочи - что-то не туда вытекало и что-то не хотело выходить. Отмеренный командиром батальона час на ремонт был смехотворно мал, но экипаж Пулина умудрился управиться за полчаса. Еще двадцать минут "подлетного" времени, десять минут ювелирной работы орудия и "шлифовка" пулеметом. Дольше нельзя, самоволие. Трибунал за срыв боевой задачи - не самая лучшая вещь.

Спасибо тебе, Пух-братуха, за подарок. Что такое десяток оставшихся душков? Такие проблемы мы уже решали.


***

Отступление по-Кутузовски.

АКМС(автомат Калашникова модернизированный складной 7.62) - мой любимый вид оружия, и первый же день знакомства я выпросил его у Шуры Шахова. А вот с обмундировкой поспешил, поперся сам на склад.

Война подразумевает стрельбу друг в друга. Соответственно, не только ты стремишься отправить в "края вечной охоты" лютого врага", но и подлый вражина хочет сделать то же с тобой. По закону подлости у него, вражины, это лучше получается либо на день рождения, либо перед отпуском, ну и, конечно, перед заменой. Да мало ли какие еще светлые даты бывают на войне. Боги войны тщательно их отбирают и, как я уже писал выше, показывают свой божественный зад именно в эти дни.

Санек Семенов заменялся. И именно по этой причине находился в глубоком "сохранении", стремясь обмануть судьбу, богов войны и самого себя, мучался раскаяниями совести и плотно заливал... Ну чем там можно заливать? Что горит, тем и заливать.

А вот его снаряжение, позволившее ему дожить до этих светлых дней, как сейчас бы сказали, - несло положительную ауру. И к моему счастью, существовала некая неписанная традиция - передавать свое снаряжение вновь прибывшим.

По примете в "шкуре" Санька Семенова у меня появлялся реальный шанс когда-нибудь вернуться домой. Хотите - верьте, хотите - нет, в большинстве своем эта примета срабатывала. Может я и ошибаюсь, но меня регулярно чем-то стучало - пулями, осколками. Но вот я с вами и даже бодр.

Что же касается моей бестолковой атаки - тут все сложнее. Ведь апрельскую революцию мы защищали безо всяких кавычек, понятие интернационального долга очень долго, простите за тавтологию, не угасало. А по молодости и глупости до зубовного скрежета хотелось воевать и совершать подвиги, и побыстрее. Да чего греха таить, и ордена б не помешали.

Вспоминаю один характерный случай.

Молодого нетерпеливого лейтенанта послали для выполнения очень важного задания... - привести хлорку из Кабула. Те, кто был в Афганистане, помнят, толстым слоем хлорки было засыпано все, в надежде "убить" всю имеющуюся там инфекцию. По дороге, будучи в изрядном напряжении и "бдя" во все стороны, он увидел бородатых, гражданских, вооруженных ППШ к тому же, а не штатным АК. Помните борьбу Братухи, то есть мою борьбу, за единую форму одежды? Так нас учили: армия - единая форма. С криком "К бою! Духи!" в две коротенькие очереди нетерпеливый и воинственный лейтенант качественно положил троих бородачей. Собственно, на этом бой и закончился. Немногочисленный патруль Царандоя на свою беду что-то там патрулировал. Лейтенанта "спасли" - отправили в Союз, но на нем нетерпеливые не закончились.

Вот и Братуха при первой же автоматной очереди ринулся в бой. Рота выдвигалась на реализацию разведданных, ввязываться в бой не имело смысла, достаточно было "шугануть". Но, услышав стрельбу, Братухе не хотелось выглядеть трусом со всеми вытекающими.

Хороший командир не мечется, его ствол работает в случае жесткой необходимости.

Он должен уметь замереть на мгновение, увидеть своих, определить направление нападения, и только тогда начинать руководить боем или работой, кому как понятнее. Мгновения оценки событий и должны быть мгновениями. Братухе только предстояло учиться этому. А пока он "штурмовал" все, что шевелится.

Хотелось бы еще раз пояснить - на войне не воюют, на войне работают. Ибо это не война, а работа, - тяжелая, ратная работа. Автоматы не стреляют - работают стволы. Ножей нет, они на кухне у жены, на нашей работе только клинки.

Диалог на войне может быть примерно такой:

- Здорово братуха, как ты сам?

- Средненько, глаза в невпросып, вчера наконец-то взяли шкодников, - (в переводе, шкодники - это такие нехорошие пацаны с бородами, регулярно ночью обстреливающие гарнизон, место временной дислокации, аэродром - выберите нужное).

- Ну молоток, - (молоток - то же самое, что сейчас "респект")

- Да так то да, но вот пару ночей пришлось побдеть, прошло все терпимо. Хотя МОЛОДЯК лопухнулся на КЛИНКАХ, парни ПОДРАБОТАЛИ СТВОЛАМИ, пятерых сопровождающих ПОЛОЖИЛИ КАЧЕСТВЕННО, взяли ТЕПЛЫМ только одного. КУРБАШИ вставил дыню, - в переводе это означает, что очень долго "пасли" этих нехороших пацанов, наконец то "выпасли". Приказ был - шума не поднимать, только молодой стажирующийся для этих проблем немного... да нет, не испугался, скажем замешкался, группа страховки все это "поправила".

В результате очередные "шкодники" перестали существовать, следующие пока не пришли. Гарнизон, место временной дислокации, аэродром - выберите нужное, получили передышку на неделю, а то и на две. А командир-курбаши, сделал прежесточайший втык за поднятый шум.

Что же касается полковника-стратега, все сложнее и проще. Никогда не пытайтесь болеть за футбольную команду, лежа у бровки. Не видно ничего. Никогда не пытайтесь разгадать замысел командования, работая задачу на очень узком участке. При составлении стратегического плана, всЕ знают несколько человек. Мы внизу должны выполнять беспрекословно приказ командира -ЕДИНОНАЧАЛЬНИКА. Это даже не цитата, это жизненная необходимость. Сказали "квадратное катать, круглое носить" - делай. Возможно этим кого-то вводишь в заблуждение, возможно даешь (опять тавтология) кому-то возможность просто выжить. Делай с огоньком, чтобы все трое - Станиславский и Немирович со своим товарищем-"хохлом" Данченко просто взвыли "Да верим, верим!". И я не без греха, все мы были там немножко Суворовыми и критиковали втихаря вышестоящее... А вышестоящее, периодически наезжая в район БД (боевых действий), просто не имело физической возможности сказать, что все в порядке. Не делается так.

Ему нужно метать громы и молнии, демонстрировать свою деятельность, тогда и будет реальный выезд на БД. Особо деятельные, как и наш полковник-стратег, что то там взрывали, даже выезжали на БМ(боевых машинах) без особой на то необходимости. Одним словом, показывали - как "надо жить", при этом изрядно отвлекая от реальной "работы". Справедливости ради нужно сказать, в нашем случае просто стечение обстоятельств загнало ситуацию в такую крайность.