# Братуха. Части 13-14.

Владимир Сергеевич Бабин

"...Война ушла из этих мест

Вверх по ущелью в горы.

Поцеловал нательный крест,

На ниточке суровой.

Навел последний марафет,

На дембельский свой китель.

Пусть отдохнет от разных бед,

Мой ангелок-хранитель???"


Все мы в детстве мечтали так или иначе разбогатеть и вытворить что-нибудь такое-этакое.

Аэропорт Курумоч встретил меня промозглой погодой, что воспринималась после Ташкентской жары особенно туго. Перевязанная голова, загипсованная рука да и основательно побаливающие ноги оптимизма не добавляли. Все ничего, можно было потерпеть, вот только мысль "чего там дома?" добивала совсем. Ну, не мог решиться я ехать домой. Не мог.

Арендованный Икарус, куда принесли напитки-закуски, - сбывшаяся мечта о богатейских причудах совсем не радовала. Водка "не брала". Уговоры ЕХИДНОГО ГОЛОСА: "Ты ж разведчик-орденоносец", воздействия не возымели.

- Давай еще, браток, покружи, соскучился по городу. - это я водителю.

Какой к хренам город? Домой я хотел! До-мой!


С медсестрой-ангелочком, ощутимо и всегда попахивающей табаком, я познакомился чуть позже, когда смог терпеть боль сам.

Молоденькая симпатичная хохлушка все наши болячки пропускала через себя. Ее детское сердечко не выдерживало, и частенько из окна я видел, как она, глотая слезы, курила на скамейке очередную бессчетную сигарету.

От нее я узнал, радиостанция все-таки "качнула письмо", и комбат сам возглавил колонну. Пришли с опозданием, но пришли. Того бойца мы спасли - это было главное.

Не давала покоя мысль - что там дома. Может, я неправильно понял сына? Скорее всего так. Что может понимать маленький мальчишка. Только впервые конверт был подписан СЫНОМ, раньше это делала мама. Нет, не должно такого быть! Не должно! Потому что не может!


Маленькая палата на троих "тяжелых" немного давила своей теснотой. Напротив лежал летчик с перебитыми ногами. Он долго выползал после катапультирования, раны загноились, стоял вопрос ампутации - ему было не до общения.

Оптимизм и хорошее настроение излучал лежащий у окна пехотный комбат. Серьезный подрыв на мине, травматическая ампутация одной ноги, серьезные повреждения другой, множественные осколочные.

-Я заказал коньячку, парни. МОЯ, если что прошу, - делает, - радость от предстоящей встречи с женой, с минуты на минуту прибывающей к мужу с Белоруссии, переполняла комбата.

Еще вчера он скрипел зубами, просил чего-то обезболивающего, сегодня, после получения телеграммы от жены, весь светился. Какая-такая боль?

Да, действительно, что попросил,то и привезла. Коньяк присутствовал во всех сортах и количествах. Вот только она была уже не ЕГО жена.

- Пойми правильно, я еще молодая, мне нужно устраивать свою жизнь, да и ребенку нельзя всю жизнь стесняться отца-инвалида, - симпатичная блондинка все предусмотрела. - Согласие на развод можно заверить в госпитале, я все узнала.

- Конечно, конечно, - они почему-то не смотрели в глаза друг другу.

Последующие несколько дней в палате стояла мертвая тишина. Комбат умер на третий день, что-то там в организме сломалось, не хотел он жить. Какие уж доктора! Летчик вскрыл вены в этот же вечер - было принято решение ампутировать обе ноги.

Н-да, тишина была мертвой действительно.

- Я ваш госпиталь на хер весь по кирпичику разнесу, - мне было позволено так разговаривать с начальником госпиталя, земляком, выпускником Куйбышевского медфака.

А может он побоялся сестричку-хохлушку, которая стояла рядом с решительным лицом?

- Не шуми, ходишь-бродишь уже, отпущу. У вас в Куйбышеве лучший окружной госпиталь, я позвоню. Давай, дуй. И поаккуратнее там.

- Братишечка, миленький, может полежишь тут? - стараниями сестрички я выглядел почти щеголем. Постиранная "эксперименталка", начищенные берцы...

- Да нет, сестренка, нужно ехать.

- Я не хотела говорить, твои друзья пытались ее пригласить...


- Хватит кружить, уважаемый, домой пора.

- Так и я говорю, чего тут смотреть в такую слякоть.

Ключом, что висел на шее я тихонько открыл дверь своей квартиры, одной рукой занес вещи и рассыпал на полу 121 гвоздику, что-то было связано с этой цифрой... не помню. Перехватывало дыхание. Бросьте вы, ребята, - я был дома. Пол, обои, моя мебель, казалось, вливали в меня силы. Родные до слез запахи. ВСЕ ЭТО УЖЕ БЫЛО НЕ МОИМ - ЧУЖИМ

Открывшийся "натюрморт" на постели, моя (уже похоже не моя) жена и незнакомый мужчина привольно раскинулись на моей постели.


- Да, Владимир Сергееввич, натворили вы делов. Вот еще и нападение на часового.

Прибывший на место патруль доломал мою несросшуюся руку, предварительно наполучав по головам отобранным автоматом. Меня отвезли в окружной госпиталь, накаркал доктор в Ташкенте, избитого мной Ухаря в гражданскую больницу.

А потом я разбирался с представителем прокуратуры. Статьи одна другой были круче, вот только прокуратура носила погоны такие же, как и я. Ну и что, что цвет другой. Я был их Братухой, и никакие в мире кодексы не свернули их с этого понимания.

- Да, Владимир Сергеевич, натворили вы делов. Ты чаек пей, жена заваривала для тебя специально. Прости, но не все они такие. В камеру возьми с собой, все, - полковник, главный прокурор САМ!упаковал мне коньяк.

Двое суток в камере я провел в каком-то полусне, то ли от выпитого коньяка, то ли от мыслей. На третьи сутки...

Да-а уж... Дело было ночью. Прибывшая делегация была внушительной. Конвой. Военный доктор. Медсестра. Представитель прокуратуры.

- Выпить хочу перед расстрелом, - заплетающим языком озвучил я последнее желание.

Все почему то посмотрели на доктора.

- Пусть пьет, - махнул тот рукой.

- Доктор, на хрена перевязку делаешь, на том свете, думаешь, не возьмут? Возьмут. Я там пару недель назад был, туда всяких берут, - куражился я после очередной дозы коньяка.

- Все, грузите тело в "Уазик".

Очнулся я от головной боли, боли в руке, в ноге, в другой ноге, в боку,... Ну, где еще забыли прихватить? Налетай, подешевело! Хер вам всем, не дамся. А чего это гудит?

Гудели двигатели самолета. Рейсом на Ташкент.

- Ничего, миленький. Все образуется, - молоденькая сестричка-хохлушка поправила плед, которым я был укрыт.

- А ты откуда здесь?

- Доктор прислал.


'...А легких дорог просто нет, а легких дорог не бывает...'


"Он пришел в себя в заброшенном сарае"... строчки из какого-то боевика не имели никакого сходства с ситуацией. Я пришел в себя, сидя на поскрипывающем седле. Да, да обычном седле, правда было оно приспособлено на БМП, но удобно было очень. Хорошую вещь далекие предки-казаки передали по наследству. И сидеть удобно на раскаленной броне, и ночью под голову положить - никакой подушки не надо. Пришел в себя - это громко сказано. Я далеко никуда не уходил, просто голова была занята.

Перевязки, процедуры, мысли...

Перевязки, мысли...

Мысли....

Выписка....

- Сразу договоримся, Братуха, - командир разведбата Женя Шац был непозволительно молод и опровергал все анекдоты о евреях. Это был хваткий опытный воин, грозившийся перерасти в Большого Командира. - Сразу договоримся Братуха, пока ты там по санчастям - курортам обретался, война пошла другая.

- Это как так?

- А вот так, теперь воюют замполиты. А мы, это где не обойдешься без войны. Ну, а где можно - должна воевать доблестная "зеленая" армия, или попросту местные.

- А как определиться, обойдусь или нет?

- Да простенько этак.Стрельнули по тебе, да не дай Бог кого ранили, значитца можно. Если окружили кого - вызывай агитотряд.

- А за кого агитировать?

- Ты дурочку не ломай, дуй в расположение и готовься.

В расположении батальона знакомых лиц не было вообще. Я ловил на себе любопытные взгляды молоденьких офицеров. Что ж, можно немножко побыть легендой.

Ко мне подбежал, ого!, старший сержант Баров. Вот пожалуй самое родное лицо.

- Где все?

- Да на Хосте в такую жопу попали, хуже только негритянская. Кто остался в живых, почти все под комиссацию. Вот новых набрали, да и лейтенантов необтертых с Союза нагнали, - Баров презрительно сморщился.

- Ты не очень то, а кто полки в атаку водить будет? Где младые?

- Гы-гы, бывалых изображают!

Молодые лейтенанты, пройдя суровую школу с переодеванием от "Шуры Шахова", решили похулиганить сами. Вот уж действительно гы-гы... Прибывший с пополнением на должность техника роты прапорщик Кусков (бывает и такое), был перворазрядником, КМС всего, что только пригождалось в наших армейских услровиях. Бегал, прыгал, стрелял, костяжки рук бугрились ороговевшими мозолями... А уж воевать хотелось, как медведю бороться. Кх-м, кх-м, мы все по молодости... Вот только снимать он ничего не хотел. Никак не мог понять - почему два Калаша, маузер, ПМ БС, два коротких клинка, две шикарнейших катаны, немереное количество гранат, и... (О, Господи, а это как вручили? Немецкий "Хеклер-Кох") - что это ж не для войны дадено! Боевой "до не могу" Коля Кусков ничего не отдавал, а лейтенанты бродили за ним.

Седло мое было целым, седло ждало своего хозяина.

Я же вам говорил, что недалеко отходил? Поэтому и вернулся быстро. ЭТО был мой дом, Это была моя семья. Мне здесь было тепло и уютно.

- "Пихта", я "Пихта -два" в кишлаке никого не наблюдаю.

И то ладно, ждать "замполитовской" войны совсем не хотелось. Кишлак был "комсомольским", а проще, большая часть мужчин работала на власть. Вот они и работали, а какая-то группировка, пострадавшая от власти, решила похулиганить. Воспрепятствовать мы не смогли. Пока дошла информация, пока доехали, уже и следы банды пылью занесло. Вот только дело их паскудных рук никакая пыль не занесет. Весь кишлак был завален телами, как принято говорить, - стариков, женщин детей. Вскрытые животы, отрезанные головы... Зрелище еще то... Слабонервные покиньте помещение.

Поэтому, писк и рев маленького ребенка, запутавшего в кишках, наверное своей мамы, прозвучал оглушительно.

Детский сад одного ребенка, где няньки сплошь с автоматами. Автомат автоматом, но глаза светились нежностью. Маленькая , вряд ли был год, девочка растаяла в руках "нянек" с автоматами, всем успела улыбнуться. Кто-то развел сгущ, кто-то нагрел воды. Во что переодеть? Тоже мне проблема - одна живая на весь кишлак..

- "Пихта" приготовиться к движению, - скрипучий голос вернул меня к действительности.

"Поиграли, мать твою! В рога и копыта! Ну почему все не так?"

Перечисляю последовательность действий. Построить роту, проверить оружие, экипировку, принять доклад механиков о готовности к движению.

Ребенка? А что ребенка? Вернуть на место.

Мать твою? Кого я так сильно прогневил? КУДА ВЕРНУТЬ - В КИШКИ?!

Ни я не смогу, ни парни.

- "Пихта" квадрат N-ый, боеприпасы доставят воздухом.

- "Лидер-раз" - я "Пихта". У меня ребенок, прием.

- Ты что, " Пихта", водовки нажрался? Какой еще ребенок.

- Человеческий. Дайте полчаса, спущу к ПХД!

- Ты у меня под трибунал пойдешь за срыв боевой задачи!

Три дня изнурительных переходов, мелкие, но частые стычки, перемежались со стиркой пеленок и попытками изготовления из сухпая детской пищи. Под трибунал меня, безусловно, никто не отправил. Есть такой оборот - пойдешь под трибунал, и все тут. Так обычно говорят, чтобы выпить остатки крови.

Только зря ругался - никого я не гневил. Сверху, с небес, взирали на меня очень доброжелательно. Командир агитотряда, с которым у меня был конфликт, как оказалось относился ко мне уважительно. Может быть понимал нас, а может просто сам по себе был добрым человеком. Кошка между нами не пробегала, скандал небольшой. Когда расходились, я услышал: "Это тот самый?" Я-то думал, что он подразумевал известного на всю округу скандалиста и дебошира, а оказывается зачисляли меня в местные легенды.

Этот командир агитотряда и умудрился вклиниться в разговор "Лидера-раз" начальника разведки дивизии, мужика сурового, где-то даже злобного, и объяснить, что спасенный ребенок - это здорово. Специально не придумаешь для пропаганды. Одним словом, встретили меня улыбками, там и корреспондент подоспел. Беседовали в "Уазике" командира агитотряда. Мужик оказался классным, с юмором было твсе в порядке, побеседоавали за жизнь.

А девчонка?.. Не знаю ее дальнейшей судьбы, хотелось,чтобы было все хорошо.