# Кино

Дмитрий Бабкин

-- Вон дувал - метрах в пятидесяти от дороги. Он явно пустой, но проверьте. И останетесь там секретом. Из него дорога видна, как пройдёт колонна, немедленно возвращайтесь. - ротный объяснил Дубину задачу. - Всё. Исполнять.

-- Есть!


Мобилизованные в секрет трое солдат третьего взвода восьмой роты с трёх машин: Дубин, Мазыкин и Левин отправились к дувалу. Посты, в виде БМД вдоль дороги были расставлены, пешие группы отправились в зелёнку. Контио явно перестраховывался, но, на то он и командир роты.


Шли цепью, хотя, какая цепь из трёх человек, изображение одно. Левин первым заглянул в проём двери, двери, собственно, не было, один проём. Темно. Тихо. Заскочили вместе, друг за другом. Запустение. Прошли первый этаж, поднялись на второй. Никого. Дом был заброшен. И уже давно.


Обосновались на крыше, и обзор во все стороны, да и с неба не капает - только палит солнце. А, вот и башня удобная.


Всё тихо. Позади, на дороге виднеется 286-я, машина Дубина, с которой сняли его после желтухи, но на которой он через раз всё равно выезжал на сопровождение наводчиком - насобачился стрелять ещё в Гайжунае, а это ценили, таки, хоть и мало там давали это делать, в учебке, здесь отточил мастерство. Впереди, за речкой Логар всё скрывали деревья - лето, зелёнка...


Устроились удобно - в башне на крыше. Есть четыре окна - бойницы, Мазыкин занял позицию у того, что выходит на зелёнку. Дубин наблюдал за дорогой, Левин стал забивать косяк.


Курнули.


Теперь Дубин выбрал себе окно Мазыкина. Остальных, двоих, совсем прибило, что-то. В принципе он и один пока мог быть караульным, тем более, что в кайф - проснулся интерес, прикольно было всё кругом: листья шевелились, птички щебетали...


Дубин разглядывал противоположный берег Логара, когда на него вышел бабай. С посохом. Ах, пророк ты, библейский - Дубин взял его на мушку. Хотя, не правда - не пристрелянный АКМ никак не позволял ему этого сделать. Бабай, опёршись на посох, стал высматривать, что происходит на дороге. Он наклонялся в пояс, вытягивался в струнку, вставая на цыпочки, наклонялся то вправо, то влево. Послышался шум двигателей - пошла колонна. Дубин всё наблюдал этот цирк, и, возникшее поначалу желание пристрелить придурка отошло. Да, и не было желания стрелять, да и нельзя - СЕКРЕТ! Он тихо ржал над духом. Вот клоун!


-- Эй, колонна уже пошла, а сюда приколитесь! - Дубин окликнул товарищей. Пока те поднимались, бабай чего-то подумал, и, развернувшись, скрылся под деревьями.

-- Ну, чё там? - Мазыкин зевнул.

-- Ай, пропустили всё. Пора уходить. - Дубин вынул автомат из окна и направился к ступенькам.


Машины сопровождения уже построились в колонну, ждали только пешеходов. Дубин, один, сидел в десанте 286-й, наводчиком на сей раз, поехал сержант Боровских.


Дубин увидел вдалеке перебегавших цепью смутных людей. Ни секунды даже не подумав, он вскинул автомат и дал три коротких очереди в их сторону. Тут же из люка вылезла голова сержанта:

-- Ты что, совсем оху... Это же наши!!! Наши!!! Ну, блин, если кого закосил, лично зашибу!

-- Не. Я брал выше (Это у тебя, козёл, рация, предупреждать надо!). - Дубин, оправдавшись, поблагодарил судьбу за не пристрелянный автомат. Брал то он как раз точно в три ближних фигуры метил, автомат брал выше. Он даже увидел, как посыпались ветки с дерева над головами. Теперь он уже и сам явно разглядел, что это были свои. Вот, идиот! И тот, в башне, тоже!


Группа начала яростно отстреливаться, поливая зелёнку из автоматов, командир, лейтенант Лещинский не жалея стал расстреливать гранаты из подствольника, БМДшки тоже внесли свою лепту в шухер. Дубин же опустил автомат. Да нет там никого. Чуть своих не закосил. Идиот!


Прибежала обстрелянная им группа. Все перевозбуждены, видать достал своими очередями чуть не каждого:

- Офигеть! Прямо над головами ветки посекло! - Дубин и сам это видел. Удивили. Прикинулся шлангом - морду состроил удивлённую, Боровских тоже промолчал.


На подъезде к расположению батальона поступил приказ разрядить оружие. Заклацали затворы. Дубин поставил автомат на броню, между ног, и вынул магазин, передёрнул затвор тоже, но, не до конца.


Пуля из своего автомата чуть не обожгла нос. Ещё пару сантиметров - и прямо в подбородок. Дубин затряс головой, сидевшие рядом отпрянули.


-- Что за выстрел? - Сам комбат поинтересовался в рации.

-- Да, мудак тут один, патрон забыл вынуть! - ответил Лещинский. На башне сидел Боровских, он оглянулся, и выругался по полной. Дубин спрятал лицо в коленях:

-- Блин, вот эти наркотики, извольте. Чуть других не поубивал, и себя ещё мог. Бросаю. На войне, по крайней мере. Лишнее.


Колонна съехала на обочину, пропуская сопровождение вперёд. Под сопкой стояли и БТРы бригады. БМДшки задержались у КПП на пятнадцать минут, офицеры вернулись с инструктажа, и восьмая рота двинулась дальше, обеспечивать сопровождение к Гардезу. Девятая вернулась в тех. парк - массовость тоже мешает порой.


Встали постами. Здесь ни пеших групп никто не пускал, а по разведданным, внезапно всплывшим - засада ждёт. Вот усиление и пошло. Стоим. С промежутками в визуальной видимости между машинами.


КИНО:

С тылу, с лысых сопок, ударили гранатомёты, шесть машин были сожжены с экипажами сразу, десант, частично ползал, облитый кровью рядом, частично отползал в укрытия. Остальные четыре машины развернули башни и немедленно накрыли вражеские укрытия на лысых сопках. Тогда, с противоположной стороны, со стороны зелёнки ударила безоткатка. Ударили миномёты, РСы, оказавшиеся в засаде бойцы пытались вызвать подмогу, но, все рации были разбиты. Отряды моджахедов стали подходить из зелёнки и зверски добивать раненных. Восьмая рота осталась лежать вся. Машины дымились. Духи танцевали на трупах ш у р а в и.


И так бывало.


Дубин вдруг очнулся от мультика - все и стреляли в эту самую зелёнку. Он спрыгнул на асфальт, и, из-за спин товарищей, не протиснуться между стрелявшими, стал изображать из себя миномёт, стреляя поверх голов своих. Из колонны сзади, из-за бронежилетов на дверях УРАЛов, тоже неслись короткие и длинные очереди.


Засада ждала. Но, увидев...

Отошли. Не напали.


Теперь, какая падла косяк задвинет на войне, убью!


Не зарекайся.