# Санцим

Юрий Иванович Баранов

Ю.И. Баранов


САНЦИМ


Про майора Сидорова говорили, что он прочитал за всю свою жизнь только букварь и уставы. Это очень похоже на правду. Маленький, крепкий с обветренным грубым лицом он казался человеком-камнем. Если приказать, то он мог головой разбить или таранить любое препятствие: витрину, забор, крепостные ворота.

Так уж случилось, что всей своей сегодняшней жизнью, достатком и, как ему казалось, карьерой - он обязан армии. Иногда думалось, что родился он в сапогах и с портупеей. Ох, уж эта портупея! Армейские острословы любили говорить: Как надену портупею - все тупею и тупею.

Родился и вырос Сидоров в глухой сибирской деревне и о военной карьере не помышлял, если бы не война. В армию его призвали в начале 1943 года. А через полгода, после очередной атаки под Курском он заменил убитого командира взвода. Среди таких же, как он молодых, оставшихся в живых солдат, рядовой Сидоров оказался самым решительным. Командование по достоинству оценило, сей факт. Так Сидоров оказался на курсах младших лейтенантов, несмотря на то, что в до армейской жизни он успел закончить всего семь классов.

Что и говорить Ивану Егорычу Сидорову везло. Если уж не в портупее он родился, то в рубашке - точно. Иначе чем объяснить, что дошагал, довоевал до Победы он в пехоте не только живым, но и невредимым. После войны изловчился Сидоров остаться в армии. Правда, пришлось закончить вечернюю школу, сдать экстерном за среднее училище.

Представляете, как это тяжело. Приходилось буквально грызть науку, выкрашивая зубы о глаголы и существительные, о дроби и закон Ома. Подумать только - бином Ньютона! Только каким боком пристроить его к рытью окопов или строевой подготовке. Поэтому, одолев, положенное ему число экзаменов и зачетов, навсегда сохранил Сидоров глубочайшее уважение к науке любого вида, не пытаясь более проникнуть в тайны просвещения.

Ему снова повезло. Послевоенная судьба привела его из пехоты в летное училище. И стал Иван Егорыч "классным" дядькой. Разбудить курсантов, отвести в столовую, сопроводить на занятия, встретить, отвести на обед, на самоподготовку, пересчитать и спать уложить.

Не жизнь, а малина. По сравнению, естественно, с пехотной службой. Тем более, что не первокурсники ему достались. Официально должность его называлась: помощник командира эскадрильи по строевой и физической подготовки. Летчики неофициально дразнили: помощник командира эскадрильи по строю, песне и пляске. А курсанты быстро окрестили Санцимом за то, что сантиметры Иван Егорыч именовал санциметрами. Правда, были в этой службе и неприятные моменты. Курсанты на всяческие шутки оказались более изобретательным народом, чем солдаты. Сидоров старался быть с нами построже и в проказы курсантские не вникал, как не вникал он в науки, изучаемые его подопечными, дабы не обнаружить собственного незнания. Самолет - это ведь не саперная лопатка и даже не автомат.

Курсанты эту слабину за Санцимом приметили и шутки ради ею неоднократно пользовались.

Так однажды поймал он было двух курсантов, которые почему-то в сквере находились во время, предназначенное для самоподготовки.

Но курсанты при виде начальника нисколько не испугались, а стали что-то измерять и ковырять под кустами землю. На грозный окрик майора один из них бойко доложил: "Земную ось выпрямляем".

-- Кто приказал, - спросил Сидоров.

-- -командир эскадрильи подполковник Мельдер.

Ну, раз так! И Сидоров ретировался. Благо проходил мимо дежурный по полку, который, посмеявшись вволю, отправил курсантов в классы.

Был случай когда, отобрав на самоподготовке у курсанта художественную литературу в количестве одна штука, майор Сидоров на построении спросил: "Чья книга?" А из строя кто-то крикнул: "Драйзера".

-- Так передайте этому Драйзеру пять нарядов вне очереди.

И дружный хохот покрыл слова Санцима неувядаемой славой. Так постепенно год от года майор Сидоров становился личностью легендарной, вырастая до размеров героя литературного анекдота. Эдакий Гоголевский персонаж в офицерской шинели с жестким лицом, словно вытесанным из гранита, на котором пронзительно голубели глаза. И невозможно было прочитать в этом взгляде, смущение, неуверенность, робость.

-- Раз, два, три

- Раз, два, три - четко выговаривал он, вышагивая почти строевым шагом, вслед за курсантской эскадрильей.

Все было ясно и четко. Все было, как положено. Как положено в армии без дураков и шуточек.

Венцом служебного рвения майора Сидорова стал случай, когда он застукал курсанта Иванова на самоподготовке, спящим в классе в тренажной кабине самолета. На подведении итогов за неделю командир эскадрильи предоставил слово Ивану Егорычу.

Сидоров встал и с невозмутимостью шкафа произнес: "Курсантов отличала дисциплинированность и смирность. Только курсант Иванов спал в этой, как его........"

И тут кто-то из курсантов произнес подсказку, которая сыграла роковую роль в судьбе Санцима.

....в ПВД - шепотом сказал курсант.

.....в ПВД - машинально повторил Сидоров.

ПВД - это приемник воздушного давления на самолете - трубочка диаметром двадцать пять миллиметров .

Можете себе представить, как все хохотали.

- Все свободны, майор Сидоров останьтесь - сказал комэска и, не дожидаясь, когда выйдут последние летчики и курсанты из класса, сказал: - Все Иван Егорыч. Выслуга у вас есть, возраст предельный. Пишите рапорт на увольнение".

Через несколько минут я вернулся, чтобы навести порядок в классе. Подходя, услышал странные лающие звуки. Приоткрыл дверь. За столом, уронив голову на фуражку сидел наш неустрашимый, не знающий сомнений Санцим и плакал.

Июль 2005