# Война фамилии не спрашивает

Ашот Эрнестович Бегларян

ВОЙНА ФАМИЛИИ НЕ СПРАШИВАЕТ


Смерть коварна


Каждое утро в начале девятого часа (противная сторона считает,что именно в это время улицы города наиболее оживлены - людям пора направляться на работу, учебу и т.д.) начинался обстрел Степанакерта со стороны самой укрепленной военной базы противника в г. Агдаме из дальнобойного орудия. В народе называли его морской пушкой, гаубицей с удлиненным стволом и др... Но это не суть важно.Какая разница из чего уничтожаются люди, к тому же - невинные? Ведь орудие это нацелено на мирное население - на женщин, детей, стариков, не имеющих к войне абсолютно никакого отношения.

С началом обстрела особой паники среди населения не возникает: реалии войны научили людей быстрой и грамотной самозащите. Еще в воздухе, во время полета,снаряд, набирая скорость (вернее, резко меняя ее), издает грохот, подобный тому, который бывает при разрыве. После этого "первичного разрыва" люди спешно (повторяю- без паники) начинают покидать свои квартиры и спускаться в подвалы. Человек индивидуален, и каждый в этой экстремальной ситуации ведет себя тоже индивидуально. Правда, фактор пола и возраста играет здесь немаловажную роль и вносит свои поправки. Как это ни удивительно, но из квартир первыми выбегают самые пожилые члены семей и добросовестно спускаются по крутой лестнице в подвал. Приходится гадать - то ли больше всего им хочется жить, то ли опыт жизни приучил их к осторожности и предусмотрительности.Вслед за ними выходят женщины с детьми, девушки и подростки.

От обстрелов больше всего страдают дети и прежде всего в моральном плане. Их хрупкая, не сформировавшаяся еще психика весьма болезненно реагирует на дикий, регулярно повторяющийся грохот разрывающегося снаряда. Вследствие этого в Нагорном Карабахе много детей-заик и с психическими отклонениями.

Главы семейств, стараясь сохранить"честь мундира'', как истинные джентльмены пропускают всех домашних вперед и с невозмутимым видом ступают на лестницу. Как правило, до конечного пункта следования они не доходят и, собираясь у дверного проема первого этажа, довольно-таки быстро находят общий предмет разговора и споров - будь то цены, политика или виды на урожай. Однако бывают и исключения - не у всех мужчин стальные нервы.Так, один из них выбежал из дому в нижнем белье и ночным привидением предстал в полумраке подвала перед испуганно-изумленным взором соседей.

По окончании обстрела все в обратном порядке возвращаются к очагам своим.Тут, естественно, вмиг исчезает прежняя прыть стариков со старушками: чертыхаясь в стиле ретро и кряхтя недовольно, они едва доковыливают до порогов своих квартир, и долго еще их нудные, ворчливые проклятия в адрес "соседей" не дают домашним покоя.

А вообще все намного серьезнее. Беда не всегда проходит мимо. Был такой трагический случай: ложно сориентировавшись по первичному ''разрыву'', группа мужчин, не пожелавшая спрятаться в надежное укрытие, подалась за сарай, куда прямо и летел снаряд...

Смерть коварна и непредсказуема. Не терпит она легкомысленного и пренебрежительного отношения к себе.


Возвращение к Богу


Война антигуманна, противна человеческой природе и разуму, и попавшему в ее горнило, трудно оставаться самим собой, оставаться просто человеком. Но, как это ни парадоксально, в воюющем Арцахе люди вновь стали тянуться к казалось безнадежно забытым и вытравляемым из сознания на протяжении десятков лет советской власти духовным ценностям. В редком доме не встретишь икону, барельефы из гипса, гравюры с религиозными сюжетами, библию... Люди стали возвращаться к Богу.

Еще давно, в одном из карабахских сел был такой случай.У студеного родника лежал расколотый надвое хачкар. И служил этот исторический памятник подставкой для кувшинов до тех пор, пока какой-то заезжий молодой инженер не соединил две части хачкара воедино и поставил его на самом видном месте - у изголовья родника.Сельчане поразились красоте и искусной выделке камня, который, не замечая, долгое время топтали грязными галошами.

Говорят, во время Шушинской операции в небе появился огромный белый крест. Воодушевленные отряды пошли на решительный штурм казалось неприступного города-крепости.

Поистине, вера берет города. Правда, бывают и отклонения в сторону мистики и суеверия. Например, неоправданное разрушение степанакертских памятников, в которых якобы сидела''нечистая сила''. В результате жертвой войны стала сама история. Впрочем, такие случаи здесь нечасты.


Во всем виновата война


Дверь распахнулась до того, как мы успели дотянуться до кнопки звонка, и плотный бородатый мужчина с воспаленными, видимо, от бессоных ночей, глазами произнес:

-Каждый раз, когда слышу на лестнице твердые мужские шаги, выхожу поглядеть-не Андраник ли это вернулся.

Сын его Андраник пропал без вести.Прорвав плотное кольцо окружения, остатки небольшого карабахского отряда вышли на узкую, поднимающуюся в гору, тропинку - единственный путь к спасению. Изнуренные жарой и мучимые жаждой, ребята с трудом волокли раненного в ногу Меружа.Сзади чувствовалось горячее дыхание преследующего противника.По настоянию Меружа товарищи спрятали его в овражке, навалив сверху веток, и обещали при первой же возможности вернуться за ним...

Через минуту Андраник вернулся к раненому - неразлучному другу детства. Вернулся,чтобы прикончить его - ведь с пленным противник ''не церемонится''. Но рука дрогнула...

- Я Не смогу убить тебя, - сказал Андраник, протягивая Меружу гранату. - Возьми, когда подойдут совсем близко, взорвись вместе с ними.

Невдалеке послышалась вражеская речь. Поцеловав друга, Андраник удалился...

Прочесывая на следующее утро район боев, армянские отряды нашли едва живого Меружа. Андраника не было нигде. В последний раз его видели вечером того злополучного дня в одной из рот,откуда по рации он пытался связаться со штабом, чтобы сообщить о местонахождении раненого.

Спустя некоторое время рота, а вместе с ней и Андраник вступили в бой. После боя его не видел никто.

В списке раненых и убитых Андраник не числится. В поисках сына отец делает все возможное. Даже среди азербайджанцев нашлись знакомые и старые друзья, взявшиеся помочь несчастному отцу.

-Буду искать как своего сына, - пообещал один из них.

Почему же этот человек взялся помочь отцу, сын которого встреться на узкой тропе войны с его собственным сыном, наверняка пристрелил бы его, не задумываясь? Быть может, он понял, что человек человеку, действительно, не волк и не враг? Что во всем виновата война - она разводит людей по разные стороны баррикад.

И еще. Она не спрашивает фамилии и национальности.

1992 год