# Второй всемирный потоп может быть страшнее первого

Ашот Эрнестович Бегларян

Карабахский дневник /1992г./


ВТОРОЙ ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП МОЖЕТ БЫТЬ СТРАШНЕЕ ПЕРВОГО


Где хорошо-там и Родина?


Степанакерт стал не похож на город. Это, скорее, большая полуразрушенная, заваленная мусором деревня.

Жизнь города давно сбилась с привычного ритма. По понятным причинам не работают заводы и фабрики, закрыты школы, не функционирует общественный транспорт.

Вместо автомобиля на улицах города можно увидеть небольшое стадо коров, отару овец. Почти в каждом дворе деловито квохчут куры, бодро перекликаются петухи, угрожающе шипят гуси; трагическим диссонансом врывается в эту гамму звуков нескончаемо долгий рев осла.

Картину ''село в центре города'' довершает всадник на коне. Это беженец из Мартакерта. В Степанакерте их очень много, и ютятся они где попало. Порой местом для ночлега им служит городской газон, на котором днем пасется пригнанный из деревень скот.

Как видим, беженцев из Мартакерта в городе не особенно жалуют. Молодежь тем паче. Многие из них покинули свои дома задолго до того, как противник вошел в их села.

В Мардакертском районе сейчас воюют и гибнут в основном ребята из Степанакерта и добровольцы из Армении. Неужели они больше карабахцы, больше патриоты, чем мартакертцы?

Вот отчего в Степанакерте не жалуют беженцев из Мартакерта.

Нельзя жить по принципу ''где хорошо-там и родина".


Памятники Степанакерта


В городе практически не осталось памятников. Даже монумент Степану Шаумяну, именем которого и назван город, был снесен вместе с другими.

Нет, вандализмом это не назовешь. Просто кто-то, подобно одному из горьковских персонажей, обозвал камень ''дураком'', внушил людям, что в памятниках Шаумяну, Воину-освободителю и др. сидит нечистая сила. И пошли люди громить безобидный камень. Говорят, это помогло бойцам во время шушинской операции.

Так низверженные кумиры в последний раз оказали людям свои услуги.


Армянские боевики


Кто они - эти ребята, которых называют столь грозным словом - ''боевик''?

Давайте знакомиться ближе. Если б не война, 23-летний Даниэль крутил бы баранку городского маршрутного автобуса и, как говорится, в ус бы себе не дул. Сейчас он вместе с двумя старшими братьями защищает свой родной край.

Армен - зубной техник. Женат и имеет двоих детей. Борется за их счастливое, мирное будущее.

Мовсес - из села Покр Веди Араратского района Армении. На ''гражданке" был садоводом. Волонтером приехал защищать карабахскую землю. Мовсес искренне считает ее своей родиной и любит ее не на словах.

Среди бойцов самообороны Арцаха есть и женщины. Гаяне считает, что война - дело отнюдь не женское. Но она, беженка из Кировабада, повидавшая многое на своем 20-летнем веку, не смогла воспротивиться зову сердца и совести. Уже полтора года Гаяне воюет наравне с мужчинами в одном из отрядов самообороны.

Вот, оказывается, кого с чьей-то легкой руки называют ''армянскими боевиками". Это люди самых что ни на есть мирных профессий, вынужденные на время оставить садовничью лопату и баранку автомашины и взять в руки автомат и гранатомет для защиты своей земли.


Раненая кошка


Ночью город бомбил самолет. Бомбардировщики противника (а ими управляют в основном наемники славянского происхождения) метят в места наибольшей концентрации людей: общежития, гостиницы, госпиталь.

В этот раз бомбы упали в самом центре города. Ударная волна повыбивала стекла чуть ли не на окраинах Степанакерта. Собственный дом около одной из городских школ целиком ушел в землю.

Страшная воронка образовалась на его месте. Ели и сосны поблизости оголились полностью... Кровь текла по улицам, образовывала лужи.

Бомбы унесли много жизней.

Фары нашей машины вырвали из темноты кошку, ковылявшую на трех лапах. Животные страдали вместе с людьми, делили их участь.


На кладбище


В Степанакерте каждый Божий день кого-то хоронят. Городское кладбище растет с каждым днем, скорбный, плачущий поток с каждым днем поднимается все выше и выше по косогору, на котором сгрудились многочисленные могилы юношей, мужчин, женщин и детей - несчастных жертв бессмысленной жестокой войны.

Каждый день все выше и выше по склону холма поднимается скорбный поток с гробом, словно стараясь достичь самого неба и найти в нем избавление от мук земных, раствориться в нем.

Боже, останови этот безумный поток!


Плач беженки


Пожилая женщина причитала на похоронах незнакомой ей женщины...

Была безлунная ночь. Неистово лил дождь. Мать с дочерью бежали из оккупированного противником села. Колючие кустарники рвали одежду, темные глубокие ущелья грозились проглотить беглянок, слизкая почва уходила из-под босых ног... Они бежали и падали. Падали и вставали, чтобы снова бежать. Дочь упала, но больше не встала.

Мать повернула обратно. Куда ей одной было бежать дальше? Жизнь для нее потеряла смысл.

Вот что выплакала эта седая женщина, чудом оставшаяся в живых.

Да, не все беженцы выдерживали долгую дорогу по ущелистой местности, по труднопроходимым лесам...

Ночь безжалостно поглощала слабых - детей, женщин, стариков.


Дживан


Это был веселый, жизнерадостный юноша с вечной улыбкой на губах.

Теперь он лежал с белой повязкой на лбу в до странности маленьком деревянном гробу, неподвижный и бессловесный - так непохожий на себя.

Наирик, великан с мокрой от слез бородой, один из двух оставшихся в живых членов экипажа танка, рассказывал о Дживане - храбром бойце, внимательном командире, настоящем человеке и друге.

Я слушал его и думал о сотнях таких же молодых, безвременно ушедших парней, любивших жизнь не меньше нас - живых. Они - бессребреники, не искавшие какой-либо выгоды в войне, отдавшие свою жизнь во имя чистой идеи - идеи освобождения родины.

Они - Герои.


Буйство природы


Слово "град"в сознании карабахцев ассоциируется с понятиями смерть" и разрушение".

В этот раз на город падал обычный природный град. Впрочем, не совсем обычный. Такого града не помнят даже старожилы. Он был размером с грецкий орех.

С треском ломался шифер на крышах домов, гибли птицы и молодые деревца. Многотысячный кропотливый труд земледельца и садовника был начисто уничтожен в считанные минуты.

Природа буйствовала. Человек беспомощно разводил руками.


Первые петухи


Артобстрел из реактивной установки "Град" стал для города обычным явлением.

Люди уже спали, когда невообразимый грохот разорвал ночную тишину.

Город вмиг проснулся, закричал, задрожал. Я встал и почему-то начал по старой армейской привычке заправлять постель. Это был первый в моей жизни "Град", и не верилось, не хотелось верить, что рядом, буквально в соседнем доме калечилась и кончилась чья-то жизнь.

Редкая ночь в Степанакерте спокойна. Тревожен и неглубок сон горожан.

Первые петухи в Степанакерте начинают перекличку сразу после полуночи. Не спится и птицам, и они перестроились на военный лад.


Спор на лужайке


Дети Карабаха живут в подвалах, не видят солнца, лишены возможности спокойно поиграть, порезвиться на свежем воздухе.

Они очень рано взрослеют. Их волнуют совсем не детские проблемы, их разговоры по-взрослому осмысленны и серьезны.

Двое малышей спорили на лужайке, где одиноко паслась худая беренка. Пучеглазый малыш пытался доказать кучерявому преимущество автомата перед коровой.

- Из автомата можно турка убить.

-А молоком коровы можно больного вылечить, - приводил свой аргумент кучерявый.

- Может, нам, взрослым, стоит почаще и внимательнее прислушиваться к разговорам детей. Из них можно сделать полезные выводы.


Море скорби


В Карабахе льется кровь. Кровь эта омывается бессильными слезами родных и близких.

Море слез пролилось за последние годы в Карабахе. Море скорби залило Карабах.

Господа власть имущие, господа с ясным разумом и чистой совестью! Не дайте этому морю разрастись в океан! Второй Всемирный потоп может быть страшнее первого.


1992г.