# Ключи без замков

Ашот Эрнестович Бегларян

У каждого замка имеется свой ключ, а у каждого ключа - свой замок. Они созданы друг для друга, и их существование порознь абсурдно и бессмысленно. Друг без друга они ничто, бесполезные вещи, ненужные железки. Но жизнь, как известно, штука сложная, часто непредсказуемая, и так получилось, что ключи, речь о которых пойдёт в нашем рассказе, оказались далеко-далеко от своих замков, и теперь им вряд ли было суждено снова встретиться и совокупиться. Двери с замками отныне были вне досягаемости для ключей, будто злой волшебник перенёс их по мановению волшебной палочки в сказочное тридевятое царство. Прекрасно понимая, что им вряд ли придётся когда-либо ещё открывать эти замки и двери, хозяева, тем не менее, увезли с собой ключи - как нечто очень важное и ценное. Они стали некой реликвией для этих несчастных людей - как память о прошлой, самой дорогой части жизни, которая оборвалась в одночасье, словно была отсечена безжалостным палачом. И людям казалось предательством выбросить вдруг ставшую совершенно ненужной вещь, которая не только преданно служила долгие годы, охраняя, как верный пёс, дом и всё добро в нём, но и была свидетелем и в каком-то смысле участником той отнятой части жизни. Но не только из чувства благодарности брали с собой ключи люди, вынужденно покидавшие родные очаги. В глубине души они всё-таки лелеяли капельку надежды на то, что когда-нибудь вернутся и собственноручно откроют двери своих домов... Вот так ключи выехали вместе с хозяевами, а замки вместе с дверьми остались в заложниках на оккупированной врагом территории1.

Заперев дверь своей квартиры на пятом этаже, Гагик, всё ещё отказываясь верить в реальность происходящего, бережно положил ключ в карман куртки и с тяжёлым сердцем спустился вниз по безжизненному подъезду, в котором ещё не так давно беспрестанно раздавались скрип и стук открывающихся и захлопывающихся дверей: взрослые торопились по делам, а дети, словно кто-то гонялся за ними, сломя голову неслись с шумом вниз во двор играть.

Жену с детьми Гагик отправил на машине брата два дня назад, сам же, будучи врачом госпиталя, остался помогать раненым, которых ещё не успели вывезти. И вот когда прибывшие из Армении машины скорой помощи в сопровождении представителей Красного Креста приехали за последними ранеными, Гагик собрался выехать с ними.

Теперь уже бывший хозяин бросил прощальный взгляд на дверь, и внимание его невольно привлёк знакомый "шрам" вокруг замка - три года назад он собственноручно заделал трещину шпаклёвкой, отшлифовал и покрасил лаком. Тогда, в разгар 44-дневной войны2, в ближайших домах редкая дверь уцелела, не пострадали в основном те, хозяева которых, спускаясь в спешке в подвалы, чтобы укрыться от артобстрелов и бомбёжек, не успевали запереть их на ключ или не делали это сознательно, ибо чаще всего оставались невредимыми двери, открытые во время взрыва. А запертые на замок, принимая ударную волну на себя, не выдерживали и трескались или коробились - в зависимости от того, деревянные они были или железные. При этом почти всегда замки ломались или заедали.

От мощной ударной волны разорвавшегося неподалёку снаряда дверь тогда треснула, а замок заклинило. Как ни старался Гагик открыть её - не получалось: ключ тщетно ворочался в сломанном изнутри замке. Дверь оставалась запертой целую неделю. Пришлось на время поселиться на даче, где было безопаснее. Когда обстрелы поутихли, Гагик привёл мастера, и тот, изрядно повозившись, починил замок. Уже после прекращения военных действий он собственноручно заделал трещину, но "шрам" всё-таки выдавал "боевую историю" двери.

Впрочем, "ветеранами" были многие двери - некоторые переживали уже третью войну, претерпевая вместе со своими хозяевами определённые внешние и содержательные трансформации. Во время первой войны3, когда Гагик был ещё молод и сам с оружием в руках участвовал в защите родного края, люди, бывало, даже на ночь не запирали двери своих домов. Нет, это была не беспечность, времена были такие: общая беда сближала, и, несмотря на острую нужду и нехватку всего, никому и в голову не приходило прокрасться в чужой дом и утащить что-нибудь. Наоборот, люди делились последним, чтобы выжить общими усилиями, сохранить себя и своего ближнего, не дать многочисленному жестокому врагу вторгнуться в их дома и разорить родные очаги. И это был вполне естественный человеческий инстинкт, изначально предусмотренный мудрой природой...

А сейчас, много лет спустя, происходило нечто противное привычному человеческому восприятию и повседневному практическому опыту - людям приходилось запирать двери собственного дома, осознавая и в то же время не желая принять разумом, что вместе с обычным, механическим поворотом ключа в замке отсекают от себя всё, что минутой раньше принадлежало им: и квартиру со всем нажитым добром, и саму дверь с замком, охраняющую теперь уже ставшее чужим имущество. В один миг всё поменялось: родные стены больше не защищали, в них отныне невозможно было укрыться от различных природных и человеческих каверз. Родимый очаг вдруг стал чуждым, отталкивал от себя, таил в себе опасности и некое предательство... Но поражало, что, покидая дом, все, словно сговорившись, считали своим долгом забрать с собой ключи, надобности в которых уже не было никакой. Однако удивительнее было то, что ключи, выехав вместе с хозяевами, продолжали... сниться им на новом месте, во временно арендованных квартирах.

Гагику всё время казалось, что он потерял ключи, хотя они хранились в тумбочке рядом с кроватью. Ему снился родной дом, будто пришёл с работы на обед, а ключа нет. Покопался в карманах - не нашел. Спустился во двор и сел на дворовую скамейку.

Пасмурно, сыроватый туман. Ждёт, когда вернётся сын из университета, нетерпеливо поглядывает на часы. И вдруг приходит осознание, что сын учится далеко, в другом городе, а дорога уже много месяцев заблокирована4... И тут он просыпается в холодном поту...

Это сновидение часто повторялось в разных вариациях, однако Гагику никак не удавалось досмотреть его до конца, узнать, что же произойдёт дальше и чем оно завершится. Сон обрывался где-то на половине, однако путы его не ослабевали, не отпускали в течение всего дня. И, словно дразня и издеваясь, через некоторое время снова повторялся этот странный, не имеющий конца сон.

Ощущение шока не отпускало вынужденных переселенцев, давило и душило чувство нереальности происходящего. Едва засыпая в чужих квартирах, они в своих снах уносились в родные дома и жили там до утра, общаясь с призраками былого счастья и трепетно внимая родным шорохам, пока пробуждение снова не возвращало их к суровой реальности.

Но не всем было дано даже во сне переступить родной порог - видимо, где-то и там, в таинственном эфире, ключи никак не могли найти свои замки...


Примечания:


1. После почти десятимесячной блокады Нагорного Карабаха со стороны Азербайджана (с декабря 2022 года по сентябрь 2023 года) и масштабного вооружённого нападения 19 сентября 2023 года местные армяне были вынуждены покинуть свою многовековую родину.


&nbsp2. 44-дневная война 2020 года - крупномасштабная вооружённая агрессия Азербайджана против Нагорного Карабаха в сентябре-ноябре 2020 года, самая кровопролитная и разрушительная со времени окончания первой карабахской войны в 1994 году.

3. Война 1991-1994 годов, развязанная Азербайджаном против самоопределившегося Нагорного Карабаха и завершившаяся победой маленького армянского края, несмотря на многократное преимущество противника в живой силе и технике.

4. Имеется в виду незаконное перекрытие со стороны Азербайджана 12 декабря 2022 года Лачинского коридора - единственной дороги, связывавшей Арцах с Арменией.


2025 г.