# Пуля

Александр Иванович Бешкарев

"Пуля" оценена Диплом победителя республиканского этапа Всероссийского литературно-публицистического конкурса "Спасибо тебе, солдат!" в номинации "Проза" 2007 (Уфа, Башкирия)

"Байки старого прапорщика"


ПУЛЯ


Под ровный гул вертолетных лопастей, молотящих воздух на двухкилометровой высоте, Сергею Старожилову в очередной раз снились обнаженные женщины. И не какие-нибудь худосочные топ-модели, а пышногрудые молодухи, будто специально сошедшие в солдатский сон с картин Рембрандта и Тициана. Как наяву гонялся Серега за десятком ядреных длинноволосых девиц по заросшему ромашками полю, а проснулся неожиданно на самом интересном месте, почти ухватив за мясистую ягодицу одну из беглянок. В тот сладостный момент с его плеча соскользнул ставший за полгода службы почти частью тела "калаш". Автомат сначала гулко ударился об землю прикладом, а затем звук, слившись с первым, повторился, когда автомат завалился на бок в цветущие ромашки. Серега открыл глаза и понял, что грохот из эротического сна совпал с реальным сдвоенным ударом, где-то под брюхом вертолета.

Старожилов поднялся с пола, где лежал на сваленных кучей холщевых мешках с солдатскими письмами и начал бродить по темному отсеку, разминая затянутое ремнями парашютной подвески тело. Отгоняя сон, попытался заставить себя глядеть в круглые вертолетные оконца - блистеры на яркие азиатские звезды и медленно проплывающие за бортом залитые холодным светом горы. Но веки слипало, словно магнитом и через некоторое время, неудобно запрокинув голову, Серега задремал на мешках, привалившись к желтой выпуклой стенке дополнительного топливного бака. В обычном дребезжащем гуле, что всегда наполнял в полете грузовой отсек старенького Ми-8 приспособленного под перевозку воинской почты, сонный солдат не обратил внимания на появившийся посторонний присвистывающий звук. Окончательно Серега проснулся, когда затарахтела отъезжающая на роликах дюралевая дверь в борту вертолета. В этот раз вертолет почему-то стоял не на своем обычном месте, а около железных ангаров полковой ТЭЧ. Пока Старожилов рапортовал старшему дежурной группы, которая встречала его, об успешном выполнении боевого задания по доставке почты в отдаленные гарнизоны, экипаж и ремонтники из ТЭЧ что-то рассматривали под днищем вертолета и на хвостовой балке. Они подсвечивали себе фонарями и о чем-то оживленно переговаривались.

У авиаторов в Афгане своя работа, у фельдъегерей своя, поэтому почту из вертолета перегрузили в кузов автомобиля и успокоенный солдатским рапортом, старший группы дал команду возвращаться в свою часть. Вскоре Старожилов сдав оружие и почту, снова спал, но теперь уже на положенном ему по сроку службы втором ярусе солдатской койки. А в это время прапорщик докладывал в отдел связи о завершении на вертолетном маршруте обмена почтой, который произвели по графику и, со слов Старожилова, без происшествий. Ручейки солдатских докладов от прапорщиков к офицерам, от сторожевых постов к заставам, от батальонов к полкам и дивизиям в стекались в штаб Ограниченного контингента. Но летчики докладывали в Кабул своему начальнику, а связисты своему. И получилось, что утром на стол командующему авиацией 40-й Армии лег доклад об обстреле у перевала Атбили вертолетной пары перевозившей почту, о героизме экипажей с риском для жизни спасших ее и о самоотверженности ремонтников в короткий срок восстановивших поврежденный вертолет. К обеду наградные документы на отличившихся авиаторов были уже готовы.

А у связистов по докладам все спокойно, хотя на дивизионной почте об обстреле знали еще ночью. При разборе одного из мешков на оббитый жестью сортировочный стол вместе с пачками писем выпала тяжелая, толщиной с палец пуля. Пока все разглядывали ее, прапорщик обнаружил дыру в мешке. "Обстрел проспал Старожилов"- сказал он и, взвешивая пулю на ладони, добавил - "Но жив салага остался и, слава Богу!" Всем очень хотелось спать, но еще лишних полчаса пришлось сортировать разлохмаченные и обожженные письма из того мешка. Через сутки они разлетелись по Советскому Союзу с отметкой, что поступили в поврежденном виде.

Однажды, через пару лет после службы, Старожилова перебравшего на радостях от известия, что стал отцом, шибанула мысль, от которой он враз протрезвел. Хмель из головы моментально вытеснило внезапное жуткое предположение о том, что он мог не жениться и просто не дожить до сегодняшнего дня. И виновницей всего этого могла стать пуля из мешка - его, Сережкина пуля! Молодой папаша представил, как легко пробив обшивку вертолета, словно и не было двухкилометрового полета, она скользнула по шпангоуту, сдирая краску и сбивая заклепки. Затем горячий кусок смерти пробуравил пол и воткнулся в почтовый мешок, стараясь вырваться из оказавшихся на пути плотных пачек писем. Считанные сантиметры не долетела тогда пуля до тела сонного фельдъегеря, обессилела, увязнув в солдатских весточках, но продолжала обжигать их, мстя за то, что жив остался Серега. Мстила всем, чьи письма попались ей на пути, чтобы не получили матери, жены, невесты простых и долгожданных слов из Афгана: ''Я жив! Все нормально!''

Ещё долго летал с почтой Старожилов, всякого навидался, побывал во многих переделках и все время хранил ту пулю. Но сейчас ржавеет она на дне Амударьи. Проезжая по громыхающему мосту, при выводе советских войск из Афганистана, швырнул ее Серёга в мутно-рыжую речную воду. А о военной службе бывшему фельдъегерю напоминают награды, которые лежат в резной шкатулке в глубине серванта. 10.11.02.