# Уроки ненависти Игоря Мирошниченко

Глеб Бобров

Напротив меня молодой парень: модная стрижка, вьющаяся русая бородка и цепкий, испытующий взгляд. Отчетливо вижу глаза "человека с прошлым". Не спутать ни с чем - перед взором двадцатитрехлетнего парня уже прошли вырезанные правосеками блокпосты, бои под Славянском, сбитый вертолет генерала Кульчицкого, сбор разведданных, предательство товарища, плен, две недели истязаний и пыток, приговор суда на 15 лет строгого режима, обмен пленными, и вновь война в Дебальцево да бои под Станицей. Опять павшие и раненые товарищи. Таков жизненный путь бойца ополчения Игоря Мирошниченко с позывным "Хакер".


Студент


Игорь родился 23 года назад в мирном, тихом Красном Лимане, что в Донецкой области - курортный городок в 30 км от Славянска. Сказочные места так называемой "Донецкой Швейцарии" - санатории и дома отдыха в лесах возле Голубых озер. Родители, уроженцы Ростовской области, переехали в этот благословенный край за несколько лет до развала Союза.

Обычная семья, счастливое детство, рядовая школа. По окончании поступил в Славянский авиационный колледж на двойную специальность авиационного механика и автомеханика по обслуживанию всей автомобильной техники, работающей в аэропортах страны. Даже немножко успел поработать по специальности. Но денег катастрофически не хватало - пошел искать более хлебное место.

Начал с торговой сети "Мобилочка", где толковый паренек, хорошо разбиравшийся в технике и в компьютерах, менее чем за год стремительно продвинулся от рядового продавца-консультанта до управляющего торговой точки. Став достаточно продвинутым IT-специалистом перешел оттуда в торговую сеть "Фокстрот". Собирался учиться дальше, да тут случился Майдан.

Пока в Киеве скакали - Донбасс работал. Игорь говорит, что это его тогда не касалось. Своих проблем хватало: болела Мама, нужны были деньги, поэтому приходилось ежедневно доказывать, чего ты стоишь: "В политику вообще не лез, лишь бы политика меня не касалась и давала спокойно работать". Но жизнь распорядилась по-своему, и вот вокруг Славянка появились первые блокпосты.


Ополченец


В Пасхальную ночь 20 апреля 2014-го вооруженные бойцы "Правого сектора" в районе "Масложир" безжалостно перебили самооборону блокпоста, расположенного в направлении Череповки. Из всего оружия у стоявших там, как живой заслон, людей были лишь иконы. Однако это нападавших не остановило. Три трупа, раненые.... Показательная расправа, совершенная в великий православный Праздник, это демонстративное зверство против мирных граждан и стало спусковым крючком. Народ всколыхнуло.

Игорь, знавший и любивший Славянск, ставший для него вторым родным городом, бросив всё, ушел в ополчение. Попал в группу Антона с позывным "Зверь". Поначалу там с оружием дела обстояли очень плохо - один автомат на троих да патроны на счёт. Потом стало полегче. Получил первое оружие: пистолет Макарова, укороченный автомат АКСУ. Очень быстро стычки переросли в полноценные бои. Подразделение, где воевал Мирошниченко, несколько раз серьезно отличилось. Вместе с боевыми товарищами Игорь участвовал в захвате легендарной самоходки "Ноны", попившей потом столько крови киевским карателям и на Карачуне, и на других рубежах обороны. Бойцы именно его отряда сбили вертолет генерала Кульчицкого, что бы потом не писали украинские СМИ о коварном российском операторе ПЗРК поставившем жирную точку в карьере бравого генерала. Было всё - и обстрелы блокпостов, и нападение диверсионных групп, артиллерийские и авиационные бомбоштурмовые удары.

- Вокруг такие же пацаны. Всем по 18-20 лет. Ни дня, как и я, не служившие в армии. Все учили по ходу. Правда, не все после учебы выжили, - грустно улыбается Игорь.

- Наш блокпост держал проход между Красным Лиманом и Краматорском. Такое мощное укрепление, отлитое из бетона. Даже их артиллерия и САУшки не могли нас оттуда выбить. Тогда они подняли откуда-то из-под Харькова или Чугуева пару Су-25 и в четыре захода нанесли массированный БШУ по блокпосту. Разнесли всё в хлам. Двоих ранило, но никто не погиб. После этого часть нашего отряда ушла в Горловку, а часть в Славянск. Выводом людей тогда занимался Моторола, очень грамотно вывел. Я оказался в группе возле завода "Стирол", - рассказывает он.

- Только стало налаживаться, и тут позвонил мой дядя: "Матери срочно нужна операция на сердце. Бегом домой!".

Пришлось Игорю вернуться - прямиком в оккупированный киевскими силовиками Красный Лиман.


Невидимка


До родного города добрался нормально. Времени не было разбираться - нужно было срочно искать деньги на операцию. А где их искать, кроме как заработать?

- Поначалу работал как проклятый: днем на стройке, вечерами подрабатывал грузчиком. Потом нашел частного предпринимателя - там стало и денег побольше, и работа уже не так выматывала. Но все равно чувствовал себя, как в тылу врага, - говорит Игорь.

А тут еще - в доме по соседству - обосновались правосеки. Мирошниченко без дела не остался. Собирал информацию по передвижению и местам дислокации противника. Нашел канал связи. Как продвинутый "ай-тишник" парнишка разобрался с технологиями электронной передачи данных, что не перехватить и не "спалиться". Появился способ передавать координаты.

Интересным решением оказалось "ноу-хау" съема информации. Собирал для наблюдения обычный автомобильный видеорегистратор, батареи, компакт-диск. Готовый блок монтировал в обыкновенный скворечник, который направленно вешал при попутном монтаже линии связи.

Жизнь начала налаживаться, Матери провели успешную операцию, Игорь начал думать о возвращении в строй. Однако, как зачастую в реальной жизни, беда пришла, откуда никогда не ждут - нашелся предатель.


Пленный


Парень, с которым Игорь проработал два года в торговой сети "Фокстрот" пришел в ближайшую комендатуру и просто написал заявление. В своем добровольном доносе он слил всё, что знал и что придумал сверху - даже написал, дескать, Игорь командовал САУ "Гвоздика".

- Мне даже очную ставку с ним делали, - рассказывает Игорь. - Но к тому времени я уже был настолько забит и дезориентирован, что даже не посмотрел ему в глаза.

Взяли Мирошниченко "ВСУ-шники" - 95 Житомирская отдельная аэромобильная бригада ВДВ. По жестокой иронии судьбы их база располагалась в общежитии Славянского колледжа, где когда-то учился Мирошниченко.

У военных, как и всех украинских силовиков, был свой отлаженный, бесперебойно действующий пыточный конвейер. Там же в общаге, на пятом этаже. Все транспортировки сопровождались неминуемым полиэтиленовым пакетом на голову. Пакет обыкновенный, мусорный, но всегда намочен в солярке. Этот запах заставлял задыхаться, путал сознание, загоняя несчастных пленников в сумеречную прострацию. Перед допросами, всегда сопровождавшимися издевательствами и пытками, раздевали догола. Парень рассказывает, что психологически это было даже тяжелее избиений.

- Приняли жестко. Первый день в плену я до земли не долетал - вшестером футболили ногами, пока я окончательно не вырубился, - говорит Игорь. - Вначале не понял, куда попал, но потом, чуть отойдя от постоянных побоев, уже по нашивкам, по флагам разобрался.

Все палачи в новенькой натовской форме, явно не с передовой. Все в масках, которые никогда не снимали. У всех новенькие берцы и оловянные глаза за прорезью балаклав. Нелюди.

Пыточные, рассказывает Игорь, представляли собой обычную комнату с решеткой или шведской стенкой, к которой пристегивали истязаемых. В ход шли обычные палки, шланги и стальные прутья. Лупили, не разбирая, и выборочно. Особо мучительной пыткой оказалось битье по пяткам. После двух недель пыточного конвейера Игорь месяц не мог стоять иначе, чем на носочках. Четырнадцать суток реального ада. Тело как один огромный синяк. Парню сломали руку. Перебили две ребра. Рукоятью пистолета пробили голову. Раскрошенные коренные зубы. Разрублено лицо под скулой - огромная гематома на половину лица.

- Мне, конечно же, повезло, - говорит Игорь. - Одного мужика молотили так, что его сломанные ребра проткнули внутренние органы. Он умер в страшных мучениях у нас на глазах. Одного просто расстреляли - просто так. Второго пристрелили походя. Говорили, что при попытке бегству, но куда там бежать? Видно, у человека просто нервный срыв случился, он дернулся, а его грохнули из пистолета, как собаку.

- Раз как-то привязали кого-то нагишом к машине и таскали кругами по двору. Остальных заставляли смотреть. И говорят нам: "Не скажете - завтра вас так катать будем". Визжащее окровавленное мясо. Так и таскали несчастного до смерти. Кто пытался опустить глаза или отвернуться - страшно били.

Пленных не кормили. Вообще. И не поили. Люди собирали снег и воду с подоконников.

Мирошниченко повезло и тут. Один боец, видимо знавший Игоря по мирной жизни (говорит: "Глаза знакомые"), как-то дал тому поесть - одна консервная баночка кильки. Единственная еда за две недели.

Обычно человек, который пытался держаться, выдерживал три-четыре дня, потом подписывал все, что давали палачи. Игорь держался больше недели. "Как выжил - до сих пор не понимаю", - удивляется он.

Однако после двух недель ада часть пленников вместе с Мирошниченко отвезли на Карачун, где оказались катакомбы и подвалы. Там пленников уже кормили. Правда, раз в три дня. И даже поили. Да и били в разы меньше, разве когда пьяные приходили "оттянуться". Пьянствовали они, к сожалению, частенько, однако ни в какое сравнение с тем, что пережили пленники перед этим, эти пьяные забавы, разумеется, не идут. Можно считать за санаторий.


Обвиняемый


После еще двух недель пребывания в катакомбах Карачуна, Игоря внезапно подняли ночью, надели чужую шапку, непременный пакет с солярой и вывезли в Днепропетровское СБУ. Там уже не били. Более того, увидев, в каком состоянии прибыл подозреваемый, оперативники тщательно сфотографировали все побои - мол, "это не мы". Из медицинской помощи дали бинтик и перекись водорода. Вылечили, одним словом. Рука и ребра срослись сами. Не прошло и месяца, как смог становиться на пятки.

Быстро сшили дело. Всё как положено - следователь, адвокат. Инкриминировали "террористическую" 258 Статью УК. Следом прицепили 263 "оружейную" статью - дома у Игоря при обыске удачно "нашелся" весьма серьезный гранатомет РПГ-26.

Окончательно погубила парня групповая фотография ополченцев на фоне сбитого вертолета генерала Кульчицкого. Где СБУшники взяли это фото, кого они захватили ранее, Мирошниченко не знает, но идентифицировали его улыбающееся лицо на фотографии они однозначно. Отпираться было бесполезно: 15 лет без права амнистии.

После приговора перевели в СИЗО. Посадили к ворам. Уголовники же принципиально придерживались аполитичной линии, жили по своим понятиям и с миром "политических" не пересекались.

- Среди воров, особенно проходящих по тяжелым статьям с длительными сроками, были люди рвавшиеся в ополчение, - рассказывает Игорь. - Одни прямо говорили: "Да я пойду и совершу подвиг. Лучше рискнуть, чем тут пятнашку корячиться!". Но были и другие, поддерживающие Украину.


Освобожденный


Еще до приговора начались "мутные движняки". Вначале один из следователей предложил свои услуги, точнее сделку: за 50 тыс. грн. поменять статью на более легкую (от 3-до 7 лет) или поставить на обмен пленными. Денег таких, конечно же, не было. Мать безрезультатно писала жалобы и ходатайства. Оставалось ждать этапа. И вновь вмешалась судьба в виде Минской формулы обмена "всех на всех".

26 декабря 2014 колонна из девяти автобусов пленников прибыла к точке обмена. 225 ополченцев и гражданских лиц, попавших в жернова украинского правового беспредела, в тот раз обменяли на 151-го украинского силовика. Никаких документов украинские власти никому не вернули. Мирошниченко собственноручно написал заявление на обмен. Всем ополченцам сказали: "Вы по-прежнему в розыске. Вас будут искать, находить и сажать на конкретные сроки".

При этом настоящих ополченцев в партии было не более трети. Большинство же, обычные граждане, так называемые "бытовые сепаратисты" или "диванные войска", схваченные по наводке знакомых или за неудачное слово. Достаточно одного паблика в Фейсбуке или другой соцсети, чтобы ночью вломились СБУшники. Потом человека поставят на пыточный конвейер, где за три-четыре дня любой подпишет всё, что скажут. Обычная практика - параллельно подкинуть тротиловую шашку или гранату РГД-5. Причем в пластиковом канцелярском файле, стерильные - без отпечатков пальцев. Отпечатки им не нужны - все, что нужно, потом выбьют в виде признательных показаний. Таковы нынешние нормы украинского процессуального делопроизводства.

- Они ведь лупят смертным боем всех - нас, гражданских, женщин, стариков - без разницы. Признаваемость 100%. Забитых до смерти никто не считает, - рассказывает Игорь.

В Авдеевке освобожденных предъявили прессе и представителям ОБСЕ. Оттуда отправили в Донецк, поселили в общежитии. Всех проверили, попутно выявив шестерых "засланных казачков". Один глубоко законспирированный "розвiдник" даже прибыл на обмен с деньгами и удостоверением "сотника майдана" в кармане.

Освобожденным помогали чем могли. С ними работали психологи, ведь физически восстановиться оказалось легче, чем психологически. Многие вернувшиеся из плена не выдерживали - нервные срывы, истерики. Люди не спали по ночам, многие были морально сломаны и раздавлены.

Огромную помощь оказывали волонтеры Валя и Галя. Оформляли документы, помогали со статусом беженцев, тем, кто хотел уехать в Россию. Но Игорь посчитал просто: "Не забудем, не простим". И пошел в Донецкий военкомат искать место в строю. К его удивлению места не нашлось - Новый год, Рождество, "полный комплект". Кто-то подсказал, что в Луганске таких проблем не будет. Волонтеры не подкачали - уже 6 января парень прибыл в Луганск и определился в Первый казачий полк им. Платова (ныне 11 бтро - прим. ред.).


Минометчик


Новогодние каникулы окончились для Игоря не начавшись - бои под Дебальцево, первая атака на Санжаровку, неприступные оборонительные сооружения киевских силовиков. Перед самой ротацией совсем уж не повезло. Две ракеты украинского "Града" попали в дом, где располагался его взвод. Удача, что все выжили, хотя Мирошниченко и его товарища, молодого парня Игоря Каратаева с позывным "Капай" завалило разбитой крышей. Наш герой две недели не мог разогнуть спину и выполнять какие-либо работы, Каратаев же ушиб шейный отдел позвоночника и почти месяц ходил в нашейном корсете. Лечились уже дома - всё подразделение по ротации отправили назад, под Станицу.

Всю весну и нынешнюю половину лета парням приходится жарко: практически каждодневные обстрелы, "бодание" с РДГ карателей и броней противника, ведущей обстрелы из-за реки.

Неделю назад глупо погиб боевой товарищ Игоря - Виктор Николаев. Вместе с ним был тяжело ранен Каратаев. В тот день двойка из снайпера и оператора ПТРК искали место для противотанковой очередной позиции. На подходе услышали характерный щелчок и приняли его за рикошет пули - через реку тут частенько работают украинские снайперы, зачастую используя приборы бесшумной стрельбы. Присели, начали осматриваться. Взрыв. Оказалось, что сорвали растяжку самодельной мины. Пятидесятилетний русский доброволец из Йошкар-Олы, археолог, так и не дописавший свою диссертацию, необычайно светлый человек Виктор Владимирович Николаев умер от полученных ран по дороге в больницу. Парнишка "Капай" получил множественные осколочные ранения по всему телу с головы до ног, взрывом ему разорвало рот, перебило фаланги пальцев на правой руке. И... три осколка засело в глазу. Два достали врачи Луганской Республиканской клинической больницы. Один осколок застрял в стекловидном теле, разрушен хрусталик. Парнишку ждет несколько операций. При этом врачи говорят, что зрение ему сохранят.

Игорь Мирошниченко со своей стороны говорит так: "Что поделаешь это война. Тут всякое бывает.... Однако пути назад нет. Ненавидеть меня уже научили. Простить невозможно. У нас один путь. И мы дойдём до победы. Всё остальное - потом...."