# Ты верен долгу и присяге

Игорь Владимирович Бобров

И ты ушёл, приказ отдан. Ты верен долгу и присяге. И целиком Афганистан Застыл в твоём последнем шаге... Голубые береты "Память"

Ты верен долгу и присяге.


Игорь Казанкеев. Присяга.


"Фишка"* выпала с четырёх до подъёма. Перед этим долго не мог уснуть, ворочаясь на жёсткой панцирной койке без матраса, выделенной щедрыми миномётчиками. Брошенный поверх сетки бронежилет и старенький ватный спальник помогали не очень. Но всё равно, условия почти комфортные. Тепло, сухо, крыша над головой. Помнится, бывало и хуже. Гораздо хуже. Накануне праздновали новый год. Точнее навруз - новый год, по местному, лунному календарю. У них всё ни как у людей. И год вчера наступил странный - 1365-й. Средневековье. Расскажешь потом на факультете, что в средневековье побывал, не поверят.

Вечером в кубрике у миномётчиков стоял пир горой. Запасливая разведка повытаскивала из заначек всяких вкусностей, припасённых на такой случай. Минбанда** тоже оказалась не бедной родственницей, о чём красноречиво свидетельствовал огромный казан плова, приготовленный из бакшишного*** риса, и свежей баранины. Аромат от этого великолепия был такой, что на заставе у соседей - погранцов даже собаки завыли. Жаль было их. Не собак, погранцов. Им праздничный ужин наверняка не светил. КГБ, что тут ещё скажешь! Конечно, они там за колючкой, наверное, всё равно как-то отмечали, но то, что у них стола такого не было - это к гадалке не ходи. Ну а венец творения солдатских рук - благоухающая, ядрёная бражка в сорокалитровом термосе, для бедных пограничников была немыслимым роскошеством и несусветной дерзостью. Аборигены из минбатареи рассказывали, что на прошлый приказ стражи границ всё-таки отважились и поставили у себя нечто подобное. Но неудачно. Толи спрятали плохо, толи офицеры у них сами обладают собачьим нюхом. Одним словом нашли. Что тут началось! Ребята говорили, было ощущение, что до расстрела дело дойдёт, такой крик на заставе стоял. Но, в конце концов, всё ограничилось рытьём капонира под БТР. При этом, копальщики были облачены в ОЗК****. А двоих, самых злостных самогонщиков подвергли страшной каре. Нет, не расстреляли конечно. Отправили в Союз! Мы сначала не поверили даже, что бывает такое наказание, но миномётчики клялись и божились, что сами видели как через пару дней, залётчиков грузили в прилетевший из отряда борт. "Вот блин!" - воскликнули все, - "Если бы у нас такое было, брагу прямо под кроватью бы ставить начали!" Но, увы! Нам подобная "строгость" не грозила. Попадись мы с бражкой сейчас, максимум что нас ждёт - это марш-бросок с полной выкладкой и в противогазах до полковой губы.

Но, слава Богу, всё обошлось. Термос был успешно доставлен с ближайшей горки на батарею и надёжно замаскирован под брезентом, среди ящиков с боеприпасами. Изредка на огневой позиции возникал кто-нибудь из молодых с парой чайников и под завистливые взгляды часового заполнял их живительной влагой. В кубрике офицеров, судя по всему, тоже не скучали. Слышалась музыка, взрывы хохота, громкие голоса. Ещё бы им не веселиться. Командир минбанды из отпуска вернулся, а тут ещё гости из полка приехали - замполит разведки и наш взводный, парни тоже компанейские, вот и зажигают теперь. Наверняка они догадывались, что и у нас для поднятия настроения кое-что есть, но найти ничего не смогли. Поэтому ограничились обещаниями страшных кар "если не дай Бог, вдруг какой-нибудь засранец!...", ну и далее в том же духе. Замполит разведроты два раза прибегал и подозрительно водил носом в разные стороны, но унюхать ничего не смог. Далеко ему до погранцов! В углу, на табуретке автомобильный магнитофон, пел нам голосом Валерия Леонтьева про то, что "исчезли солнечные дни и птицы улетели". Аппарат этот был куплен в местном дукане кем-то из ушедших ещё осенью дембелей. Купить то он купил, но толи забыл его на радостях, толи знаменитого полкового шмона испугался и вот теперь, это чудо японской техники вносило хоть какое-то культурное разнообразие в унылую жизнь отдалённой горной заставы. После кружки "божественной амброзии", как обозвал её командир отделения разведчиков Пашка, на душе стало хорошо и спокойно. Через три дня приказ и мы станем "дедами", а насчёт "амброзии" Пашке виднее, фамилия то у него соответствующая - Абросимов.

Наша группа, в составе взвода полковой разведки под командованием замполита, и нас - четверых сапёров во главе с командиром взвода, прибыла на эту точку несколько дней назад. Мы должны были провести несколько засад и заминировать тропы над Ташкурганским ущельем. Застава располагалась прямо над входом в него, и состояла из нескольких кубриков - землянок, врытых по самые крыши. Огневых позиций и малюсенького парка машин. Здесь нёс службу взвод одной из миномётных батарей нашего полка. По соседству, за колючей проволокой, находилась чуть большая по размеру застава пограничников.


Ташкурганское ущелье

Задачи свои мы выполнили довольно быстро и в принципе ещё вчера могли бы вернуться в полк, но командиры наши решили сделать это утром. Объяснилось это необходимостью усиления по случаю праздника, так как духи имели скверную привычку пакостить в такие дни с удвоенной силой. Мы поначалу несколько расстроились перспективой ещё одной ночёвки на голых сетках, да и усиление постов грозило более длинной, чем обычно фишкой, но после того, как миномётчики сообщили о плове и бражке, успокоились.


Я долго ворочался и никак не мог уснуть. Внизу, в кишлаке выли толи собаки, толи шакалы. Над головой, на позиции похрустывал гравий под сапогами часового, методично мерявшего шагами коротенькую дорожку вдоль направленных на пристрелянные точки миномётных стволов. Я даже сосчитал - семнадцать шагов в одну сторону, остановка - семнадцать обратно. В конце концов, этот хруст всё-таки усыпил меня.

Дежурить мне в этот раз досталось с молодым разведчиком по прозвищу "Казань". Парень этот несколько отличался от остальных бойцов его славной роты. Не знаю, специально ли это делалось при наборе в разведроту, или получалось само собой, но большинство разведчиков были шустрыми, коренастыми ребятами, в основном не очень высокого роста. Были, конечно, и обладатели богатырской стати, как например Медведь или Гена Бодня, но это были скорее исключения, чем правило. Этот же парень, был высок, статен и как мне показалось, несколько по-мальчишески не складен. До этого момента мне не довелось с ним пообщаться, но, тем не менее, он обращал на себя внимание какими-то повышенными сосредоточенностью и старательностью, взрослой серьёзностью и ответственностью. Например, за пару дней до этого, когда мы были на минировании, а разведка прикрывала нас по горам, кто-то из молодых забыл при отходе рюкзак с разными сапёрными причиндалами (взрывателями, детонаторами, проволокой для растяжек). Когда возвращались на заставу, и обнаружилось, что одного рюкзака не хватает, мягко говоря, несколько расстроились. Шутка ли - полсотни резьбовых капсюльлей-детонаторов, и столько же МУВов***** к ним духам подарили! Скандал! Ведь если с тротилом у них особых проблем не было, то с детонаторами и прочей мелочью как раз наоборот. А тут такой подарок! Да ещё и с проволокой в придачу. В общем, смотреть на паренька, забывшего рюкзак, было жалко. Я думал, командиры его в порошок сотрут. И вдруг из-за камней вылезает Казань и волокёт, два рюкзака. Молча, ставит один из них у ног своего несчастного товарища, и также молча, идёт дальше. Наше состояние после этого принято называть немой сценой, которую после паузы прервал Паша Абросимов, сбив размашистым подзатыльником панаму с "виновника торжества". Вот с таким загадочным напарником мне предстояло "рубить фишку".

Так часто бывает: кажется, только задремал, только глаза прикрыл... и уже будят. Вроде только что я лежал и слушал хруст гравия наверху и вдруг уже трясут за плечо. Причём трясут как-то странно. Деликатно как-то. Сначала я даже подумал, что это мне снится. Ну кто, в самом деле, в армии, да ещё на фишку, так будит? Тут так тряханут, что с койки слетишь! Правда, я на днях дедушкой стану, а напарник мой "только с КамАЗа"******, но это же фишка - дело святое! Ради неё, если что, и дембеля не пощадят.

Наверху тьма кромешная. На заставе я ориентируюсь плохо, поэтому достаю из кармана тоненький китайский фонарик, прихваченный недавно на прочёске в одном из кишлаков. Злостно нарушая светомаскировку, добираюсь до места дежурства. Нам выпало стоять в парке машин. Так, вот МТЛБ******* миномётчиков, шишига******** их же, наш БТР, БРМ********* и БМП разведчиков. Казань стоит перед БРМкой. Подхожу, он недовольно косится на фонарик, выключаю. Хлопаю по карманам и обнаруживаю, что сигареты кончились. В рюкзаке есть ещё пара пачек, но рюкзак в БТРе, а там спят водила с башенным и явно не обрадуются моим поискам.

- Есть курить?

Он протягивает пачку "донских". Вытащив сигарету, залезаю под нос БМП.

- Прикрой меня.

Он с готовностью встаёт перед БМПшкой. Курить на посту конечно моветон, да и духи здесь, по слухам, стреляют на третью затяжку. Поэтому и сижу на корточках, и привычно прячу сигарету в кулак.

- Иди, покури, я постою, - обращаюсь к напарнику, вылезая из укрытия.

- Да я не курю, - отвечает он как-то смущённо.

- А чего тогда сигареты носишь?

- Чтобы не бегать, когда найти скажут.

В душе поднялась тоскливая волна. В памяти всплывает полузабытое чувство тревоги. Когда ты находишься в постоянном напряжении, когда всё время ждёшь простую, но непонятную для несведущего человека команду "рожай!" Это потом, когда ты начнёшь "шарить", уже не страшно будет родить не то что сигарету, но и чего посерьёзней - "похавать" например, посреди ночи. А ещё через какое-то время, когда ты съездишь на пару - тройку боевых, и кто-нибудь начнёт будить тебя за полночь, вдруг поднимет голову с подушки твой замкомвзвода и по совместительству напарник Юрка Петров, и коротко бросит новоявленному "акушеру": "Иди, на хер! Нам завтра утром на сопровождение ехать". Так многое захотелось сказать этому скромному, молчаливому пареньку, обещавшему стать настоящим разведчиком. Но я лишь похлопал его по плечу.

Некоторое время мы молчали. Ходили вокруг миниатюрного парка миномётчиков. Одним краем он упирался в скалу, а другим в кубрики и огневую позицию. На небе уже почти не видны огромные звёзды, вечером поражавшие яркостью и великолепием. Это значит, что скоро рассвет. Верхушки скал на противоположной стороне ущелья начали розоветь, но у нас на восточной стороне ещё ночь. Через полчаса небо начинает сереть, явственно сообщая о наступлении нового дня - второго в наступившем новом году. "Эх, если бы это уже наш новый год был! Тогда бы служить мне осталось всего месяц!" Искоса посматриваю на своего напарника: "Интересно, а он о чём думает? Ему-то ещё тарахтеть и тарахтеть. Как медному котелку".

- Тебя как зовут? - нарушаю я гнетущую тишину, - а то Казань да Казань, не по-людски как-то.

- Игорь, - коротко бросает он.

- Ничего себе! - искренне радуюсь я, - Тёзка!

Мы крепко жмём друг другу руки.

- А знаешь, мы ведь с тобой ещё почти и земляки. Мой батя и все его родственники тоже из Татарии. Дед во время войны в плену был, а потом его к нам в Соликамск выслали. Там и остался.

Он снова виновато улыбнулся.

- Я ведь не из Татарии, а из Сибири - Красноярский край.

- А почему тогда "Казань"?

- Фамилия у меня Казанкеев.

- А я думал земляк, - разочарованно протянул я.

Мы прошлись ещё немного, Светало всё заметнее. Остановились опять возле БМП. Я попросил ещё сигарету. Он протянул мне всю пачку, но в глазах читалось явное сожаление.

- Ты не переживай, пацаны встанут я тебе две отдам.

- Да я и не переживаю. Точнее не из-за этого. Просто тоскливо как-то стало. Не знаю даже почему. Может из-за нового года этого бабайского? Село своё вспомнил, школу. У нас новый год знаешь, как весело проходил! Потом в техникуме тоже классно было.

- А ты в каком техникуме учился?

- Индустриально-педагогическом.

- О! Да мы с тобой коллеги, а я в пединституте курс закончил! - Снова обрадовался я, но вдруг осёкся. Мне вспомнилось, как год назад мы знакомились с Петрухой. Он ведь тоже в таком же техникуме учился http://artofwar.ru/b/bobrow_i_w/text_0060.shtml. И тоже был из Сибири. А потом уехал. Тоже с разведкой... Я поскорее отогнал страшные мысли и машинально зашептал про себя.

Это было на первой операции - на Сеиде, как раз там, где погиб Петруха. Я лежал за огромным камнем и набивал магазины. По валуну весело клацало, и я вдруг начал шептать про себя, прося помощи и защиты у всех, кому дорог - у мамы, у бабушки, у любимой девушки. За соседним камнем отстреливаясь, остервенело матерился Юрка. Передавая ему очередной рожок, я видел его злую, но весёлую физиономию и считал себя ничтожеством и трусом. Кусал губы, но ничего не помогало. Они продолжали шептать эту мою самодельную молитву. А потом эти слова начинали звучать в голове сами, если вдруг происходило что-то подобное или просто приходили мысли о смерти. Я продолжал стыдиться этого, но поделать с собой ничего не мог. Рассказать об этом кому-либо для меня было не мыслимым. Уже после армии, общаясь со многими ребятами, вернувшимися "из-за речки", я узнал, что почти у каждого была своя такая молитва.

Мы проговорили до подъёма. Игорь, видимо почувствовав, что меня можно не опасаться, пожаловался на свою "духовскую" жизнь. На пацанов - разведчиков моего призыва, не дававших молодым ни минуты покоя. Что я мог ему сказать? Банальное терпи? Он и так терпел. Терпел и не ныл. И "врубался" в службу лучше многих. Вместо этого, я рассказал ему, как "летали" в своё время его нынешние обидчики. И Жека, и Медведь, и Паша Абросимов, и даже Гена Бодня. Как они "умирали" на кроссах и штурм-полосе. Как тогдашний ротный Асланов им "реальные махачи" устраивал. Как на боевые они уже в первый месяц службы ездить начали. Как они продукты и хлеб для операций "рожали" - не банками и буханками, как все остальные, а ящиками и лотками. Не знаю, помогли или нет ему эти мои воспоминания, но когда фишка закончилась, мне показалось, что он несколько расслабился.

Завтрак был проведён сразу после подъёма, и уже в семь утра мы слушали приказ на совершение марша. Взгромоздившись на привычное место в люке БТРа, я вспомнил о сигаретах. Спрыгнув в десант, нашарил в рюкзаке пару пачек, снова вылез наверх, но в это время машины двинулись вниз по каменистому серпантину. Наш БТР пошёл первым, за ним БРМка и лишь потом 313-я БМП, на которой ехал Игорь. "Ладно, в полку отдам" - подумал я, и начал вести наблюдение в левую сторону, как и приказывал взводный. Перед КПП********** спешились. Механики погнали технику в парк, а мы побрели нестройной толпой по казармам. В полку было пусто - увели колонну на Шиберган. У нашего крыльца попрощались с разведчиками, и пошли сдавать оружие и амуницию. Мысли были только о том, дадут ли нам отдохнуть, или найдут какую-нибудь работу? В принципе, сегодня мы утомиться ещё не успели, но видимо усталость накопилась за предыдущие дни, да и не выспались к тому же. В оружейке я вспомнил, что опять забыл отдать курево. Сначала хотел отправить дневального, но вспомнив, что чужим духам в модуль разведки лучше не соваться, пошёл сам. До казармы, в которой размещались связисты и разведрота, было метров пятьдесят. Я успел пройти примерно половину, когда только что приехавшие ребята, вдруг начали выбегать на улицу, почему-то опять с оружием и в полной амуниции. Наскоро построившись, они побежали мне на встречу. Я посторонился. Гулко топая, взвод пронёсся в сторону КПП, где уже опять рычали не успевшие остыть машины.

- Вы куда, пацаны? - Только и успел я крикнуть им в след.

- Наши... попали... за Мазарями... - выдыхая под шаг, ответил Паша.

Последнее, что бросилось мне в глаза - это маленький, явно не по размеру бронежилет Игоря Казанкеева. Он не был застегнут, и хлопал хозяина по спине. Среди многочисленных пятен ещё можно было различить выгоревшие белые буквы РР. Так и запомнился мне этот парень - высокий, чуть ссутулившийся от бега, в едва достающем до ремня, кургузом, видавшем виды бронике. Я ещё подумал тогда: "Коротка кольчужка!" Постояв, пока рёв дизелей не смолк в дали, я вернулся в роту и убрал злополучные сигареты в тумбочку.

Первые тревожные сведения о том, что с разведчиками что-то произошло, начали поступать в полк примерно через час. Хотя информацию эту до личного состава никто не доводил, но "солдатский телеграф", как известно, работает не хуже любой спецсвязи. Приблизительно ещё через час, по дороге от КПП к санчасти пронеслась БРМка. Мы бросились следом. Во дворе ПМП*********** собралась довольно большая толпа. Когда мы подбежали, двери десантов были открыты и оттуда доставали такое... Даже сегодня, спустя двадцать пять лет, я не могу вспоминать об увиденном без содрогания, поэтому опущу подробности. Ну а подробности боя мы узнали от ребят только на следующий день. Там, у санчасти они говорить не могли. Вид у них был страшный. Лица чёрные, бушлаты и штаны горников залиты кровью, глаза пустые и смотрят куда-то сквозь нас. А произнести они могли лишь одно слово: "Пи***ц!"

Один из батальонов нашего полка стоял на охране газоперерабатывающего завода в районе Шибергана. Для снабжения этого батальона туда периодически отправляли колонну под серьёзным боевым охранением. Как правило, это был почти весь личный состав, находившийся в ППД************. Дорога до Мазари - Шарифа была безопасна, а вот дальше...

А дальше, почти сразу за окраиной Мазарей, начиналась сплошная линия разрушенных дувалов. Это были кишлаки Тимурак и Пиаскар. Они имели печальную славу. Немало солдат встретили там свою гибель. Кроме нашего полка, здесь попадали в засады и пограничники, и даже спецназ ГРУ. Казалось, сама местность была создана для засад: дорога узкая, дувалы подходят к самой обочине. За дувалами начинаются сады и поля, испрещённые многочисленными арыками и кяризами. В результате проводки колонн стали напоминать настоящие боевые операции. Участие в них стали принимать и танки, и вертолёты, и артиллерия. Кроме того, теперь мы не ждали обстрела. Как только колонна втягивалась в зону дувалов, по связи звучала команда "огонь!" и развёрнутые "ёлочкой" стволы БТРов и БМП, а также и всё стрелковое оружие, сидящей на броне и внутри неё пехоты, начинали извергать тысячи кусочков смертоносного металла по многострадальным кишлакам. Стрельба прекращалась лишь тогда, когда последняя машина покидала опасную зону. Население давно покинуло эти безжизненные места. Но духи, не смотря, ни на что, продолжали раз за разом располагать здесь свои засады. Не знаю как было организованно охранение в этот раз, но могу предполагать, что недостаточно. По крайней мере, разведрота ушла не полным составом, что было не маловажно, принимая во внимание боевые возможности этого подразделения.

Взвод, поднятый по тревоге, долетел до Мазарей в рекордные сроки. Обошли по обочине, застрявшую перед Тимураком "ниточку", и выскочили прямо к месту боя. Обстрел шёл с левой стороны, поэтому машины укрывались справа, от немного возвышавшейся над полями дороги. Старшим на 313 БМП был замполит. Паша Абросимов находился в операторском люке. Игорь сидел позади башни на ящике с боеприпасами. Гранатомётчики духов расположились в арыках. Выстрел пришёлся прямо под ящик, на котором сидел Казанкеев. Кумулятивная струя, разорвав надвое Игоря, прожгла здоровенную дыру в теле замполита и ушла вверх рядышком с головой Паши. Кроме того, в его спину впились десятки осколков. Почти все, находившиеся на машине были ранены и контужены. Паша, не смотря на тяжелейшее ранение, не растерялся, а продолжал руководить боем, и под шквальным, перекрёстным огнём сумел не только сохранить жизнь всем уцелевшим, но и вывезти с поля боя тела погибших ребят.

Когда, через пару месяцев, он вернулся из госпиталя, выяснилось, что почти половину осколков из него так и не достали. Часть вышла позднее сама, а часть он так и увёз домой.

А сигареты Игорю я так и не отдал...


"Фишка"* - (стоять на фишке; рубить фишку) - нести службу по охране спящих товарищей.

Минбанда** - Жаргонное выражение. Миномётная батарея.

Бакшишный*** - Жаргонное выражение. От "бакшиш" - подарок. В данном случае - вымененное у местного населения. Местный длинный, немного жёлтоватый рис ценился гораздо выше нашего.

ОЗК**** - Общевойсковой защитный комплект. Состоит из плаща, защитных чулок и защитных перчаток. Используется совместно с противогазом.

МУВ***** - Минный универсальный взрыватель.

"Только с КамАЗа"****** - Жаргонное выражение. Солдат, лишь недавно прибывший из СССР.

МТЛБ******* - Многоцелевой тягач легкий бронированный

Шишига******** = ГАЗ-66 - Наиболее массовый полноприводный двухосный грузовик Советской Армии.

БРМ********* - Боевая разведывательная машина. Была разработана на базе БМП-1

КПП********** - Контрольно пропускной пункт.

ПМП*********** - Полковой медицинский пункт.

ППД************ - Пункт постоянной дислокации.