# День шурка

Елизавета Маетная

Статья автор Елизавета МАЕТНАЯ, фото Ярослава РОЩУПКИНА. Душанбе - Курган-Тюбе - Куляб - Москва. Газету к сожалению не записал, судя по тексту осень 2001 год

Вырвать Таджикистан из замкнутого круга не под силу ни талибам, ни русским, ни американцам...

Каждому ясно, что операция возмездия коснется не только талибов, но и перевернет жизнь сопредельных государств. И в первую очередь - Таджикистана, самой бедной из бывших республик СССР. И вот началось. На Аллаха надейся, а верблюда привязывай. Эту восточную мудрость, как молитву, повторяют сейчас в Таджикистане. Кроме как на Аллаха, надеяться здесь в общем-то больше не на кого.

"Боевые верблюды спецназа" ковыляют вдоль вертолетной площадки, лениво сплевывая слегка пожухшую зеленую травку.

На плацу маршируют солдаты, а рядом со штабом греется на солнышке рыжая Шурка. Шурка не просто сурок, она - талисман, единственная дама в самом боевом подразделении таджикской армии и МВД.

Бойцов первой оперативной бригады особого назначения раньше называли "отмороженные". Они прорывались туда, куда другие нос боялись показать. Теперь зовут "президентские". Спецназ генерал-майора Сухроба Касымова - любимчики Эмомали Рахмонова, опора законной власти. Если завтра война, "касымовцы" первыми пойдут в бой.

- Большинство офицеров - выпускники российских военных училищ. И вообще вся структура бригады построена на подобии Советской Армии. В ее лучшие годы, - говорит генерал Касымов.

На базе, неподалеку от Душанбе, постоянно находится лишь малая часть из трехтысячного касымовского войска.

Основная учебная база спецназа оборудована в Варзобском ущелье.

Добро пожаловать в ад, - говорят коммандос в американских боевиках, закидывая отряд "соискателей" на необитаемый остров. "Добро пожаловать в Варзоб", - ухмыляются таджикские офицеры, поигрывая альпинистским снаряжением.

"Науку выжить" в таджикском спецназе преподают известные спортсмены, среди которых есть даже чемпионы мира.

- С талибами можно разговаривать только на их "высоте", - считает Сухроб Касымов. - Мои бойцы должны ориентироваться в горах не хуже пуштунов. Горное оборудование у нас на высшем уровне, на него правительство нескупится. Со связью тоже проблем нет - космическая.

Десять танков, 14 бээмпэшек, 22 бэтээра, 3 "Града", 6 зениток и две "вертушки" - боевая техника в бригаде еще советская, конца 70-х. На нее-то в случае американской операции возмездия и попыток прорыва талибов через границу и вся надежда.

- Техника - старье, да ведь и у нас такая же. Стреляет, и слава богу, - говорят российские офицеры из дислоцированной в Таджикистане 201-й мотострелковой дивизии Минобороны.- А если талибы попрут, так таджикам даже легче придется: в их спецназе русских больше, чем во всей российской дивизии. Да и подготовка что надо.

Шурка лыбится, выставляя напоказ свои маленькие желтые зубки. Хорошая примета - авось и сегодня обойдется без происшествий. В радиоэфире пока звучат обычные, "мирные" позывные.

* * *

Черная дыра - 36-километровый участок границы. Сюда, как в бездну, проваливаются тонны героина.

Наркоту тащат бедняки: что таджики, что афганцы. Их ставка - 3-5 долларов за килограмм героина. Если мы перехватим товар, их найдут и убьют.

- У них группа - человек двадцать. Идут обычно ночью, через камыши. Только в приборы ночного видения и можно разглядеть. Афганцев - треть, не больше. Остальные - таджики и пакистанцы. Последние - обычно "смотрящие", новые тропы выглядывают, - рассказывают погранцы одной из застав Кулябского направления. - И талибы, и масудовцы - тут всех хватает.

И хорошо, если талибы только из-за героина волнуются. Постоянные "смотрины" и перестрелки на границе, по данным военной разведки, говорят о другом: талибы ищут пути к отступлению, рассматривая как один из основных вариантов марш-бросок в Таджикистан и Узбекистан.

В прошлую войну советские пограничники - хоть это нигде и не афишировалось - ходили в глубь Афгана на 80 километров. Таким образом, наши войска лишний раз подстраховывались, оставляя себе большее поле для маневров.

- Дадут ли нам и теперь такой приказ? - задумывается офицер-"афганец".

* * *

Душанбе нынче - большая деревня, Вернее, кишлак. Все блага цивилизации, принесенные советской властью, успешно забыты. Водопровод раскурочен. Из основной трубы бьет фонтан. В квартирах некогда престижных девятиэтажек живут вчерашние кишлачники (в основном "кулябцы", земляки президента Рахмонова - Е.М.). Гремя ведрами, они спускаются с верхних этажей, чтобы набрать воду из импровизированного арыка. Деревья вырублены, асфальт плавится, а люди не могут прийти в себя от постоянных обмороков.

Редкие оконные рамы смотрятся вызывающе - их еще в войну пустили на дрова. Электричество - как зимой в Приморье - бывает, но редко. Ставшие ненужными электроплиты используются для ставшей ненужной посуды. Ужинает народ из одного огромного котла. Кашеварят "из топора", кидая в раскаленное железное чрево, что Аллах послал.

- Если из Афгана еще и беженцы побегут, нам эту зиму точно не пережить. Мы просто вымрем! - в один голос стонут коренные душанбинцы.

"Кишлачникам" плакаться некогда. Сейчас пол-Таджикистана "раком стоит" - уборка хлопка. Будет война, не будет - "белому золоту" все равно. Не уберут в срок, жизнь в кишлаках заглохнет.

Центр Душанбе, четыре часа дня. Стайки девчонок жмутся к серым домам. Им лет по 13, самое большое - 15. "Не хотите прогуляться?" - едва потупив взгляд, пристают они к прохожим. Два сомани (25 рублей. - Е.М.) - и девочка ваша. "Кишлачные, сразу видно. "Лет пять назад, узнав об их промысле, девок бы просто убили, - оглядев молодок, констатирует знакомый таджик.

- "Падшая женщина" - хуже оскорбления у нас никогда не было. А теперь... Панель - это их единственный шанс вырваться из нищеты".

Гуля - из "падших", хоть не была на панели ни разу. "Испортили" ее хорошим образованием - питерский иняз, поэтому-то и не может она теперь с нормальным таджиком ужиться.

- Вернулся благоверный с работы, так ты с ним два часа не разговаривай. На стол накрой, ноги ему помой, любое желание предугадай, - перечисляет хрупкая Гуля ненавистные супружеские обязанности. - А он молчит, как сыч. Что не так - в морду. И никакой помощи по дому от него не дождешься. Два года терпела, пока по любовницам не начал бегать. Забрала 7-месячного Додо и ушла... Русского хочу - они хоть душевные. Пусть совсем бедный, лишь бы увез меня отсюда.

* * *

"Горячий, как раскаленный душанбинский асфальт. Страсть брызжет из него, словно сок из спелого граната", - нахваливает ростовчанка Людка своего Джавахира, будто любовный роман пишет.

Она кайфует от своего официального статуса - вторая жена. К тому же любимая. Только русская женщина способна понять и пожалеть соперницу. Людка, нарушив неписаные местные обычаи, умудрилась ужиться с ней в одном доме. Пока муж не ''забастовал" и не сослал первую с четырьмя законнорожденными отпрысками к родителям в дальний кишлак,

- Замуж нужно выходить только за таджика, - учит меня жизни Людка. - Что с нашего мужика возьмешь? Придет с работы и валится с ног. А таджик... - сладострастно закатывает она свои голубенькие глазки. - У-у, жеребчик мой. Семь раз за ночь - не вопрос.

Таджики не разводятся. А, наоборот, охотно женятся, извлекая из этого вполне практическую выгоду - чем больше жен, тем больше работниц. И так, по Корану, четыре раза. Бабы с пяти утра в поле, а единственный муж целыми днями лясы точит да зеленый чай из пиалы дует.

Русские бабы стонут от таджиков, а таджички о наших мужиках мечтают. Проститутки обслуживают их без очереди, со скидкой. А иногда и вовсе бесплатно.

- С русским с любым пойду, - охотно кивает 15-летняя Мовлюда. - Кроме солдат. Мало того что всем взводом оттрахают, так еще и ничего не заплатят.

* * *

Всюду "дурь". Куда ни глянь. На оживленном перекрестке к нашей машине подскакивает бойкий мальчишка. В руках болтаются небольшие весы. Он крутит ими перед лицом водителя. Блестит фольга, в салон густыми кудряшками заползает дым. Она, родимая. "Дурь". "Будешь брать - уступлю!" - торгуется пацан. За полдоллара он согласен нам еще столько же присыпать.

- "Три девятки" есть? (героин высшей пробы. - Е.М.)

- Через десять минут подойди, - обнадеживает маленький торговец. И вдогонку: - А "черняшка" (опий-сырец - Е.М.) не подойдет? За полтора бакса отдам, - сует он руку в карман.

Импортное пиво в Таджикистане дороже "дозы". Использованные шприцы валяются во дворах главной душанбинской улицы - проспекта Рудаки. "Чек" можно купить везде. Чем больше народу подсаживается на иглу, тем выше особняки наркобаронов. Четыре-пять этажей на семью - и это не предел. Героиновые короли уже собственным кварталом обзавелись.

У таджиков, особенно из горного Бадахшана, "черняшка" и конопля вместо микстуры идет. При хронических болях дозировка лишь немного увеличивается.

- А что - помогает... - сильнее затягивается Ибодулло, безработный медбрат. - Отец курил, дед курил. Теперь вот сын курит.

На какие-такие сомы он курит, Ибодулло не распространяется.

- Ваши контрактники частенько на точку захаживают, - оживляется мед-брат. - Травку берут. "Герыч" почти нет, "Секут" их здорово. Первые признаки - и пинок из армии, на деревню к дедушке.

Двухмесячная командировка на границу неплохо выветривает любую дурь. Красивые, хоть и унылые горы, грохот боя сразу за Пянджем, служба, расписанная чуть ли не по минутам, - хочешь не хочешь, за ум возьмешься.

Застава как на ладони, хотя врыта в землю по самую шею. Сверху ее прикрывает ротно-тактическая группа. В случае прорыва вся надежда на них. Да еще на штурмовики, которые должны прилететь сюда по первому же зову.

"Су-25" в Таджикистане всего пять штук. Возраст у них предпенсионный - 74-го года рождения. "Ничего страшного. Менять все равно не будем. Лет 15 еще полетают", - похоронил пару лет назад все надежды на новую технику начальник Генштаба Квашнин.

Их латают, как могут. Каждый летный отряд перед отправкой домой шлет сменщикам телеграмму с подробным описанием необходимых деталей. Те снимают их со своих фронтовиков и командируют ценный груз в Таджикистан.

Только в Таджикистане и в Чечне у летчиков нет проблем с горючкой. Есть другая - с кадрами. Сюда, в "горячую точку", отправляют служить "необлетанных" офицеров. Капитан, отслуживший уже семь лет, впервые сел за руль штурмовика только здесь!

- Когда дует "афганец" и в воздухе такая взвесь, как сейчас, мы неделями без дела сидим, - говорит Сергей Кацур, командир авиагруппы.

Но если завтра война, и при таких условиях взлетят. Куда денутся.

Американцы "сделают" талибов - вопрос лишь времени. А потом "фабрика грез" выдаст новый фильм. Об афганской войне, как в свое время о Вьетнаме. Они это умеют. Вот только останется ли в живых "массовка"?

"Они отвоюют и забудут про нас. Кто это все расхлебывать будет?" - обсуждают наши военные. Они-то уж точно знают - кто. Как всегда, Старший Брат, Россия. Знают об этом и таджики.

Был бы верблюд, они бы его привязали.


Елизавета МАЕТНАЯ,

фото Ярослава РОЩУПКИНА.

Душанбе - Курган-Тюбе - Куляб - Москва.